Unknown

Стивен Р. Лоухед

Король-Дракон

Книга вторая

Первая публикация на языке оригинала – 1983 год

^© Перевод с англ. В. И. Грушецкий, 2026 год.

Нин Разрушитель

Глава первая

Квентин стоял у высокого парапета, высоко над тихим лесом. Перед ним до горизонта тянулась череда холмов, одетых в зелень раннего лета; свет был неярким, смягченным надвигающимися сумерками. Он держал в руках пергаментный свиток, слегка шелестевший от легкого ветерка. Он посмотрел на кожаный футляр, в котором свиток хранился. До того, как он его открыл, футляр был запечатан королевской печатью: извивающийся красный дракон.

Тепло закатного солнца поглаживало его по щеке, но Квентину было зябко. Он тяжело вздохнул и покачал головой. Шорох позади заставил его обернуться. Это был Толи. Джер устроился на краю парапета и, скрестив руки на груди, лукаво посмотрел на Квентина.

– Прислушайся, – призвал он, склонив голову набок. – Земля звучит. Она говорит о мире.

Квентин прислушался и услышал щебет птиц, снующих среди веток рябины, ветерок, шевелящий листья, голоса, негромко переговаривающиеся во дворе внизу.

– Мне сказали, что прибыл всадник из Аскелона, привез тебе сообщение. Вот я и подумал, дай схожу, заодно узнаю, не нужно ли что-нибудь моему хозяину.

Квентин посмотрел на друга и улыбнулся.

– Ты хочешь сказать, что любопытство заставило тебя оставить своих любимых лошадей?

– Послание, между прочим, от Короля. – Толи протянул пергамент.

Квентин начал читать, прочел до конца и еще раз просмотрел послание. Потом с недоумением посмотрел на Толи.

– Здесь же не сказано, в чем проблема. Но это и не визит вежливости. Наоборот, намекают на срочность. Если бы речь шла о каком-нибудь пустяке, Эскевар не стал бы меня торопить. Мы ведь все равно собирались вернуться в Аскелон через пару недель… А Король рекомендует отправляться немедленно. Значит, есть что-то еще, о чем не стоит писать.

– Значит, едем. – Толи с прищуром посмотрел на Квентина.

– С чего ты взял?

Толи тихо рассмеялся.

– С того, что я неплохо изучил своего Кенту. Ты не захочешь откладывать отъезд, подозревая, что за этим невинным посланием скрывается что-то более серьезное.

– Ты в самом деле считаешь послание «невинным?» – Он поднял кожаный футляр и вложил в него свиток, который читал до этого. – Но ты прав, Толи. Пока я читал послание, меня пробрал этакий холодок. Там что-то случилось, и это что-то довольно печального свойства. – Толи ничем не выдал своих чувств, просто внимательно слушал Квентина. – Видишь ли, я боюсь, что если мы сейчас отправимся в Аскелон, то больше никогда не вернемся в Декру.

– Ты увидел это?

Квентин отрицательно покачал головой.

– Тогда ты можешь ошибаться. А то, что ты почувствовал, говорит лишь о том, что может случиться, если мы не отправимся немедленно.

Квентин снова улыбнулся; на этот раз с облегчением.

– Да, возможно, ты прав. Как обычно, слуга спас своего хозяина от самого себя.

– Можем выехать сегодня ночью. На тропе поспим. Мы давно не путешествовали вместе.

– Обязательно поедем, только не сегодня. Ты забыл, что вечером мы обедаем с Йесефом? Если я не ошибаюсь, у нас осталось время только на то, чтобы привести себя в порядок и дойти до его дома. Он нас ждет. Значит, раньше рассвета выехать не получится, – сказал Квентин.

– Да будет так, – легко согласился Толи. – Я все приготовлю в дорогу, пока ты будешь ужинать с Йесефом и Старейшинами.

Квентин кивнул, убрал королевское послание в футляр, и они отправились в отведенные покои. Надели лучшие мантии, натянули кожаные сапоги и отправились к скромному дому Йесефа.

Он жил в центре города, недалеко от библиотеки. Квентин то и дело посматривал на дом. Он ему очень нравился. Он привык видеть руины, их еще было достаточно в городе, но после многих разговоров с Йесефом Квентин привык в воображении видеть город таким, каким он был во времена могущества Арига: восстановленные арки с красочными плитками; чудесные широко распахнутые резные двери; дворы в цветах; улицы, где поют и смеются. Он видел все это именно таким, каким представлял. За десять месяцев, которые он прожил в Декре, восторг не поблек. Декра стала его домом, и другого такого ему не найти.

– Все это снова будет, – неожиданно сказал Толи, когда они шли по тихим улицам, по камням, стертым временем.

– Что будет? – рассеянно спросил Квентин.

– Город. Он снова будет таким, каким он был когда-то: таким, каким ты его представляешь.

– Ты так думаешь?

– А ты думаешь не так?

– Да, я верю, что так и будет. Хочу в это верить. Хотя иногда кажется, что работа движется слишком медленно. Так много всего нужно сделать. А рабочих рук не хватает. Однако, с тех пор как мы сюда приехали, сделано все-таки многое. И людей становится все больше. Вист Оррен благословляет наши усилия.

Это было правдой. Работа по восстановлению древнего города и заселению его людьми, разделяющими мечту о восстановлении его былой славы, об изучении путей Арига и их бога, двигалась. Многое было сделано за десять лет. Но оставалось еще больше. Для нетерпеливого Квентина это было мучительно.

Старый учитель мудрости ожидал их у ворот двора. Завидев молодых людей, идущих к нему, он еще издали крикнул:

– Привет, мои друзья! Ты пришел первым, я так и надеялся. Хочу поговорить с вами.

Они зашли в тенистый двор и уселись на каменные скамьи под раскидистым деревом. Здесь было красиво и, конечно, полно цветов.

– Садитесь, пожалуйста. Омани! – Йесеф хлопнул в ладоши.

Появилась стройная молодая девушка с подносом, заставленным деревянными кубками и каменным графином. Она плавно, словно не шла, а плыла, приблизилась и поставила поднос у локтя Йесефа.

– Можешь наливать, светлая, – мягко сказал он.

Девушка разлила и подала напиток и собралась уходить. Йесеф крикнул ей вслед:

– Посмотри, чтобы еда была готова, когда придут остальные, я думаю, они скоро будут. – Девушка улыбнулась и ушла в дом.

У куратаков не было слуг. Но часто молодые девушки или юноши сами прислуживали в домах старших куратаков или мастеров, чтобы научиться у них мудрости или ремеслу, а потом уже решали, как им дальше распорядиться своей жизнью. Так те, кто нуждался в помощи, не испытывали недостатка, а молодые люди находили для себя полезное занятие.

Йесеф задумчиво наблюдал, как девушка исчезла в темном дверном проеме. Квентин заметил его взгляд и сказал:

– Она – способная помощница, Йесеф. Ты благословен.

– Да, и мне жаль ее терять.

– А почему ты должен ее терять?

– Ей почти восемнадцать. Она хочет вскоре выйти замуж. Возможно, уже следующим летом. Она и Рулан, мой бывший ученик. Он хороший молодой человек, очень умный. Пара будет замечательная, но я потеряю прекрасную повариху и помощницу. А для меня она всё равно что дочь.

– А почему бы тебе не жениться? – спросил Толи.

Йесеф внезапно смутился.

– Тебе кто-то что-то говорил?

– Да нет, я просто поинтересовался.

– И угадал. Я намерен жениться. Объявлю о браке сегодня вечером.

– Поздравляю! – вскричал Квентин, вскочив на ноги. Он обнял бывшего учителя, поцеловав в обе щеки. – Кто же у нас счастливая невеста?

– Карилл, суконщица. Вдова Лендо. В кузнице случился несчастный случай. Он погиб несколько лет назад. Она так долго была одинока...

Квентин рассмеялся.

– Нечего объяснять, мы за тебя рады. Уверен, вы оба будете счастливы вместе.

– Хотелось бы надеяться… А пока я счастлив поделиться этой новостью со своими друзьями. Ты же знаешь, я стал считать вас обоих своими учениками.

– Конечно, ты был для нас и учителем, и отцом все это время.

– Вот потому я и хотел вам первым рассказать.

– А сегодня мы увидим эту почтенную женщину? Хочу ее поздравить.

– Да, она будет здесь, и вообще, не ее ли голос я слышу?

В самом деле, с улицы послышался звук голосов, потом смех. Йесеф бросился к воротам, чтобы встретить свою избранницу, явившуюся с двумя подругами. Он подвел ее к Квентину и Толи. Те встретили женщин улыбками.

– Друзья мои, это моя невеста, Карилл, – представил Йесеф.

Невысокая круглолицая женщина тепло улыбнулась им. Сегодня она убрала волосы под нарядную сетку, но Квентин все же заметил среди коричневых прядей проблески седины. Карилл носила простое белое, свободное платье с ярко-голубой шалью на плечах. Что и говорить, женщина она была красивая. Йесеф бросил на свою будущую жену взгляд, полный такой нежности, что Квентин почувствовал укол тоски. Его-то возлюбленной здесь не было.

– Рад знакомству, Карилл. Наши поздравления! Йесеф говорил, что ты хочешь выйти за него замуж. Я рад.

– Спасибо, Квентин. Мы счастливы. – Она повернулась, посмотрела в глаза Йесефу и добавила: – Йесеф – само совершенство. Я рада, что он тебе первому поведал о наших планах.

– Когда свадьба? – спросил Толи.

– Мы посоветовались и решили, что середина лета – подходящее время.

– Да, – кивнул жених. – В это время ничто не помешает свадьбе. Впрочем, мы оба совершеннолетние. – Он рассмеялся, и Карилл рассмеялась вместе с ним. Но смех стих, когда Йесеф заметил, что ни Квентин, ни Толи не разделяют их веселья. Оба хранили молчание.

– Что такое? Наш план вам не нравится?

– Все замечательно, только вот нас на свадьбе не будет.

– Почему?

– Я бы так и так тебе сказал сегодня вечером. Пришел вызов от короля, мы должны ехать в Аскелон.

– Да, ты говорил, что через несколько недель, но...

– Не получится. Прибыл гонец. Нам надо отправляться прямо сейчас.

– Ну, тогда мы дождемся твоего возвращения, – предложил Йесеф. Карилл кивнула в знак согласия.

Квентин грустно улыбнулся.

– Нет, я не могу просить вас об этом. Я же не знаю, когда мы сможем вернуться. Пожалуйста, не откладывайте такое событие из-за нас.

Толи попытался разрядить атмосферу.

– Кента хочет сказать, что если бы он был на твоем месте, Йесеф, он бы ни за что не позволил такой замечательной женщине сбежать в объятия другого. Нет уж, женись, как собирался. А мы постараемся вернуться и поздравить счастливую пару, когда сможем.

Йесеф посмотрел Квентину в глаза. Как часто бывало, он прочитал там больше, чем сообщил ученик.

– Неприятности?

– Да, боюсь, что они, – вздохнул Квентин. – В послании об этом ничего нет, и нарочный ничего не сказал. Сразу уехал, даже не стал ждать ответа.

Йесеф осмотрел Квентина. Из неловкого, порывистого юноши получился широкоплечий мужчина, высокий, худой, что нередко встречается у молодых людей, но без признаков расхлябанности, зачастую им свойственной. Квентин обладал королевской осанкой, но при этом был совершенно лишен высокомерия, нередко сопровождающего благородный дух.

Сердце старого учителя пронзила боль расставания, когда он ощутил, что его ученик стоит словно на краю огромной пропасти. Он хотел ободрить его жестом, потрепав по плечу, но убрал руку, так и не довершив движения.

Он прекрасно понимал, что Квентин принадлежит Декре, да. Но он также принадлежал Аскелону, и в любом случае Королю отказать не мог.

– Я понимаю, тебе надо уходить. – Йесеф натянуто улыбнулся. – Когда?

– Завтра на рассвете. Я думаю, так будет лучше...

– Конечно. Не откладывай. Кроме того, чем раньше ты уедешь, тем раньше сможешь вернуться и, возможно, на этот раз с тобой будет Брия.

При упоминании дорогого имени Квентин вздрогнул, а потом улыбнулся. Холодная тень, нависшая было над столом, отступила, и в мягких сумерках они вернулись к обсуждению планов на будущее.

Им предстояло рано вставать, но Квентин и Толи ушли из дома Йесефа последними. За столом они много говорили, ели и даже пели. Старейшины благословили молодых людей в дорогу, и долго слушали истории и песни о потерянной Арига в исполнении одного из молодых музыкантов куратака. Однако пришла пора прощаться, и Квентин сделал это против желания.

– Смотри, Кента, – говорил Толи, когда они шли по темным и пустым улицам. Луна заливала некогда великий город жемчужным светом. Взгляд Толи был направлен в небеса. – Видишь? О, все уже. Звезда упала.

Квентин отстраненно поглядел на небо и снова погрузился в свои невеселые размышления. Их шаги эхом разносились по улицам, и постепенно его окутывала тихая умиротворенность Декры. А потом он вздрогнул. Ощущение было такое словно они вошли в невидимый бассейн холодного воздуха. Толи заметил, как Квентина передернуло, и посмотрел на друга.

– Ты тоже почувствовал?

Квентин не ответил, и они прошли еще несколько шагов.

– Как думаешь, мы когда-нибудь сможем сюда вернуться? – спросил он наконец.

– Ночь – не время для размышлений о таких вещах.

Двое молча вернулись в дом губернатора и разошлись по своим комнатам.

– Я с удовольствием снова увижу Аскелон, – сказал Квентин, прощаясь. – И всех наших друзей. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. Я разбужу тебя утром.

Квентин долго лежал в кровати без сна. Он слышал, как Толи тихо собирал вещи в соседней комнате, и уснул только тогда, когда джер ушел позаботиться о лошадях. Луна ярко светила через балконные двери, заглядывая в них, словно лицо доброго человека.

Глава вторая

Толи был в конюшнях. За время пребывания в Декре джер стал незаменимым заводчиком прекрасных лошадей. Не без помощи Эскевара, снабдившего их при отъезде отличными лошадями, Толи удалось вывести новую породу лошадей, совмещавших в себе мощь боевых коней, таких, как Бальдр, и скорость более легких скаковых лошадей, которые считались гордостью Пелагии.

Полученная Толи порода обладала достаточной силой и выносливостью для битвы, но также скоростью и дальностью неутомимого бега.

Квентин подошел к стойлу Бальдра. Старый боевой конь тихо заржал, приветствуя хозяина. Квентин протянул руку и похлопал лошадь по мягкой морде.

– На этот раз тебе придется остаться здесь, старина. Позаботься о нем, Уилтон, – сказал он юноше, помогавшему Толи. – Пусть у него будет лишняя морковка до моего возвращения. Правда, не знаю, когда вернусь…

В конюшнях пахло сладким фенхелем, соломой и теплыми телами лошадей. Запах напомнил Квентину о путешествии, и он подумал, что будет рад отправиться в путь. Он подошел к Толи, проверявшему упряжь.

– Доброе утро, Кента. Я как раз собирался тебя будить.

– Как видишь, я сам справился, хотя не спал большую часть ночи. Все готово? – Он повернулся, чтобы потрепать молочно-белого жеребца по плечу. – Ну что, Блейзер! Не терпится размять свои длинные ноги? – Лошадь тряхнула ушами и скосила сине-черный глаз на Квентина, словно хотела сказать: «Ну, хватит уже. Идем!»

– Сейчас, только скажу Уилтону пару слов, и едем, – проговорил Толи.

Квентина забавляло, что Толи, считавшего себя слугой Квентина, куратаки ставили очень высоко. Джер спокойно пользовался несколькими помощниками и обращался с ними так же, как любой хозяин обращается с преданным слугой. Возможно, Квентин не учитывал, что Толи местные считали таким же принцем, как и его самого, а в городе все готовы были услужить всем, и делали это с радостью.

Толи вернулся, взял поводья обеих лошадей и вывел их на тихие улицы. Квентин следовал за Толи по правую руку и с удовольствием слушал, как копыта коней цокают по мощеным камням старинных улиц.

На востоке небо подернулось фиолетовой дымкой, она светлела с каждой минутой, приобретая красно-золотистый оттенок по мере того, как солнце поднималось все выше.

Толи приостановился и объявил:

– Ветер с запада, с моря. Значит поедем по хорошей погоде.

– Вот и славно. Надеюсь быть в Аскелоне до новолуния. Как думаешь, поспеем?

– Вполне возможно. С хорошими лошадьми, да по восстановленной королевской дороге через Пелгрин…

– У нас, благодаря тебе, лошади просто крылатые. И дорога Эскевара теперь тянется до самого Арвина. Мы действительно полетим.

Они вышли через городские ворота. Здесь не было стражников. Декра не боялась вторжения и не нуждалась в защите.

У калитки в воротах Квентин остановился и бросил последний взгляд на город, который любил. Красный камень светился розовым в лучах восходящего солнца. Башни и шпили взмывали в чистый, прохладный утренний воздух, сверкая сияющими кристаллами.

Обычные звуки пробуждающегося города разносились по пустым улицам: лаяла собака, открывались и закрывались двери. Позади Блейзер и Рив, черный конь Толи, трясли уздечками. Им не терпелось отправиться в дорогу. Квентин поднял руку, прощаясь с Декрой, а затем повернулся к Толи.

– Пора, – воскликнул он, вскакивая в седло. – Вперед, Блейзер! – Лошадь слегка взбрыкнула и ходко пошла по дороге.

Они ехали через низкие холмы и неприятные болота. Надо было держаться на север примерно до Малмарби, огибая болотистую пустошь. В Малмарби путешественники хотели нанять корабль, пересечь залив, а потом уже повернуть на запад вдоль берега мимо Стены Кельберкора. Оттуда дорога уже понятная. Останется выйти к истокам реки Арвин, вытекающей из Фискиллса, и проехать через дикие предгорья над Наррамуром по новой дороге короля. Дальше через Пелгрин и в Аскелон.

Они ехали и ехали без происшествий. Голодать не приходилось. Толи, прирожденный охотник, снабжал их дичью, в изобилии водившейся в холмах.

К городку Малмарби они вышли погожим утром, не без труда выбравшись из лабиринта болот, раскинувшихся вокруг. Но еще задолго до околицы Толи остановил коня. Квентин тоже встал и, естественно, спросил друга:

– Что тебя остановило? Увидел что-нибудь?

– С этим городком что-то не так. – Джер принюхивался.

– С виду все нормально. Но раз ты говоришь, пойдем осторожно.

Они медленно тронули лошадей, всматриваясь в густой кустарник. Толи зря говорить не станет… Однако все было спокойно, пока они не вошли в город. Квентин привстал на стременах, оглядываясь. Грязная дорога, видимо, бывшая главной улицей Малмарби, была пуста. Ни единого движения не было заметно среди грубых деревянных домов; в городке было тихо, как в могиле.

– Никого не вижу, – начал Квентин, – интересно, куда все подевались...

Он не успел закончить. Из-за ближайшего дома выскочили четверо мужчин и схватили лошадей за уздечки. У двоих из них в руках были копья, у двух других – короткие мечи. Все четверо выглядели сильно напуганными.

Именно эти жалкие лица заставили Квентина схватить Толи за руку.

– Стой, Толи! Я думаю, нам незачем бояться этих людей. – Квентин говорил нарочито спокойным голосом, давая понять местным, что они не собираются причинять им вреда.

В кустах послышался шорох, и еще один человек вышел, или, скорее, вывалился на дорогу. Квентин по одежде, но больше по выражению лица догадался, что видит старосту. Когда-то это лицо попадалось ему на празднике. Он даже помнил имя.

– Доброе утро, староста. Это так вы теперь обращаетесь с незнакомцами? А я-то думал, вы хотите пригласить нас на завтрак.

Худой, лысый человек заморгал, подслеповато щурясь на путников единственным здоровым глазом.

– О боги! Господин Квентин!? Отойдите, к нам принц пожаловал!

Квентин улыбнулся, услышав это прозвище. Конечно, никаким принцем он не был, но легенды о нем широко разошлись среди простых людей Менсандора; в их глазах он занимал очень высокое положение. Так что они попросту присвоили ему самый высокий титул, который могли представить.

– Да, это я. Но скажи мне, Милан, чем вызван подобный прием? И где все? Городок выглядит заброшенным.

– Извините, добрый сэр. Мы не хотели причинить вам беспокойство. – Староста выглядел совершенно подавленным. Он не знал, куда девать руки, то прятал их за спину, то протягивал вперед, как будто надеялся избежать наказания. – Просто... ну, в наши дни приходится быть осторожными. Поговаривают о злодеях, вот мы и выставили дозор.

– Какие еще злодеи? – спросил Квентин.

Но Милан почему-то не ответил, и вместо этого сам поинтересовался просительно:

– А вы ничего такого по дороге не замечали?

– Ничего необычного. – Квентин пожал плечами и посмотрел на Толи. Однако тот изучал лица мужчин, остановивших их.

– Ну, может, мы и зря беспокоимся… Вы у нас останетесь?

– Не в этот раз. Мы бы хотели воспользоваться одним из ваших прекрасных кораблей. Если позволите, мы сразу же отправимся. Нам надо попасть в Аскелон как можно быстрее.

Староста бросил на Квентина странный взгляд и отвернулся.

– Иди, скажи людям, что бояться нечего. Могут выходить, – крикнул он одному из мужчин. И только потом снова обратился к Квентину. – Конечно, корабль ваш. Можете взять мой, он побольше. А я отправлю с вами сына.

– Спасибо за доброту, – сказал Квентин, когда они все вместе двинулись дальше.

Они прошли мимо простых домов, так и стоявших вдоль всей дороги до самой воды. Время от времени в окне или в дверном проеме мелькало озабоченное лицо, но к тому времени, как они добрались до деревянного пирса, служившего пристанью для рыбацких лодок горожан, большинство жителей Малмарби уже занимались своими делами, как будто ничего необычного не происходило. Возле пирса даже собралась небольшая толпа. Многие приветствовали знатных путешественников, когда они проходили мимо.

Корабли, которыми славился Малмарби, были широкими, достаточно прочными даже для суровых штормов. Впрочем, до последних дело не доходило, поскольку довольно громоздкие суда ходили только по заливу, пересекая его из конца в конец.

Кораблик Милана оказался вполне вместительным, хотя лошади нервничали, когда их заводили по трапу на борт. За длинным кормовым веслом устроился сын Милана, Рол. Путникам осталось только помахать прощально людям на причале и выйти в море. Сильные руки Рола уверенно работали веслом, и вскоре они вошли в глубокий канал, где их подхватило быстрое течение. Подняли небольшой парус на короткой мачте и быстро пошли прочь.

– Где вам угодно высадиться, милорды? – спросил Рол.

– Все равно, лишь бы к западу от Стены. – Квентин с уважением посмотрел на юношу с широкими плечами и копной каштановых волос. Он помнил его маленьким мальчиком, бежавшим рядом с лошадьми.

– Чего боятся горожане? – спросил Квентин, подходя к Ролу. – Что такого успело случиться с тех пор, как мы проходили здесь в последний раз?

Молодой человек пожал мускулистым плечом и продолжал работать веслом.

– Я не знаю. Рассказывают всякие истории, вот и все. А много ли нужно, чтобы запугать такой маленький городишко?

– Что за истории? Они же не на пустом месте возникают?

Толи подошел послушать, что скажет Рол.

– Этой весной из Сутленда пришли люди и сказали, что на них напали демоны и сожгли их дома.

– Демоны не сжигают дома, – заметил Толи.

Рол пожал плечами.

– Не знаю, что они там делают, но так люди говорили.

– Хм… довольно странно. Они рассказывали, как выглядят демоны?

– Да. Великаны. Свирепые. Изо ртов валит огонь, и у каждого по десять рук с когтями.

– Они не говорили, откуда взялись такие страшилища?

– Никто не знает. Некоторые говорили – пришли из-за моря. Из-за Герфаллона. Другие говорили, что видели знак Волчьей Звезды у них на лбах. Может, они с неба спустились.

– Довольно странная история, – сказал Квентин Толи, когда они отошли в сторону.

– Зачем кому-то сжигать дома в землях Сут? – спросил Толи. – Там вообще нечего взять, а уж такими методами точно ничего не добьешься.

– Даже предположить не могу. Последние десять лет в королевстве мир. Надо обязательно рассказать Королю о том, что слышали.

Рол оказался опытным моряком, и к концу дня они уже были недалеко от Стены. Туман поднимался на берегу и постепенно сползал на воду. Но он пока не скрыл Великую стену, входящую в море неподалеку.

Рол обогнул край Стены и пошел к скалистому берегу. Никто не произнес ни слова, когда они проходили мимо циклопической постройки. Небольшие волны разбивались о широкий нос корабля, да вода бурлила вокруг рулевого весла Рола. Других звуков не было.

Квентин смотрел, как туман клубится вокруг основания Стены, и ему казалось, что Стена плывет по воде, особенно на фоне редких облаков. Наступал вечер, небо темнело, становилось твердым и на глазах утрачивало глубину, все больше походя на камень. От размышлений его оторвал легкий толчок. Они достигли берега.

– Ты с нами переночуешь, Рол? – спросил Квентин. – Мы все равно разобьем лагерь вон там, немного повыше. Есть хочется. – Квентин махнул рукой на поросший деревьями холм недалеко от берега. – Толи разведет костер и у нас будет горячая еда.

– Благодарю вас, мой господин. Я тоже устал и голоден. Не могу сказать, чего больше.

– Ты оказал нам большую услугу, должны же мы хоть чем-то тебе отплатить. – Квентин потянулся к мягкому кожаному мешочку, висевшему на поясе. Вот тебе золотой дукат за помощь, а еще один от меня за твою доброту.

Рол низко поклонился, протягивая мозолистую руку.

– Сэр, это слишком много. Я не посмею принять такую награду. – Он потрогал золотые монеты и вернул их Квентину.

– Нет уж, ты заслужил их, и нашу похвалу в придачу. Не будем больше об этом говорить. Смотри! Толи уже разбивает лагерь. Пойдем, поможем ему, а то как бы не опоздать с ужином.

Вскоре все трое сидели у костра и мирно беседовали, а на небосводе разгорались ночные звезды. Неподалеку вода тихо плескалась о гладкие, округлые камни, а над ними ночная птица звала свою подругу. Высокая сосна шумела над поляной, воздух пах свежим ветром и ночными цветами.

Квентин клевал носом. Наконец, он пожелал спутникам спокойной ночи, завернулся в плащ и завалился на мягкую траву у костра.

Толи подбросил полено в огонь и встал, чтобы проверить лошадей. Он всегда так делал, прежде чем лечь спать. Рол уже спал и размеренно дышал во сне.

Толи потянулся и поднял глаза к ночному небу, сверкающему огнями звезд. Его взгляд зацепился за нечто любопытное. Он постоял мгновение, размышляя о том, что увидел, а затем тихо подошел к Квентину.

– Кента… – Он осторожно толкнул спящего хозяина. – Кента, я хочу, чтобы ты кое-что увидел.

Квентин поворочался и сел. Посмотрел на друга, с одной стороны освещенного костром, и отметил необычное выражение на его лице.

– Что там такое? Ты наконец увидел Белого Оленя?

– Нет, ничего такого важного. – Толи не принял шутки. – Я подумал, что ты захочешь посмотреть на это... – Он отвел Квентина на несколько шагов от костра и вышел из-под нависающих ветвей деревьев. – Посмотри на восток... вон там, прямо над Стеной. Видишь?

– Звезду? Да, вижу. Очень яркая звезда.

– Обычно она так не сияет. По мне, так странно…

– Это Звезда Волка. Но ты прав; сегодня она выглядит по-другому. И что ты об этом думаешь?

Толи еще некоторое время смотрел на яркую звезду и, наконец, отвернулся.

– Не знаю, что об этом думать. Я только хотел, чтобы ты ее увидел, чтобы мы вместе на нее посмотрели.

Квентин его ответ вовсе не удовлетворил. Ясно же, что Толи не хочет говорить больше. Не было смысла настаивать. Проще подождать, пока джер не будет готов сказать больше. Рано или поздно он сам скажет, когда захочет. Осталось подождать.

Квентин вздохнул, снова завернулся в плащ и заснул.

Глава третья

Первый водопад Арвина грохотал перед ними. Блейзер и Рив пробирались среди камней по дну каньона. Квентин и Толи посматривали на зазубренные пики скал вокруг. Они двигались осторожно, словно через окаменевший гигантский лес. Миновали два столба из тускло-коричневого камня, на которых покоилась большая плита.

– Врата Азраила, – пробормотал Квентин, когда они проезжали мимо, а затем, значительно оживившись, вскричал: – Смотри! Дорога Эскевара! – Он указал за верховья Арвина, туда, где начиналась дорога.

Не колеблясь, Квентин заставил коня войти в холодную воду. Быстрый поток пенился вокруг ног лошади и намочил всадника до колен. Квентин посчитал ледяную ванну идеальным тонизирующим средством. Он очень хотел избавиться от гнетущего ощущения. Оно приходило всякий раз, как он проезжал жуткий каньон с Вратами Азраила. Теперь Врата остались позади, впереди их ждала широкая ровная дорога. Соответственно, изменилось и настроение Квентина.

– Теперь уже немного осталось, – крикнул он Толи, выбираясь на дорогу. – Завтра вечером будем обедать с Дарвином, а там и до стола Короля-Дракона недалеко.

– А мне казалось, ты торопишься, – усмехнулся Толи. – Мы можем одолеть этот путь и за один переход! – С этими словами он хлопнул Рива поводьями и пригнулся к седлу. Его конь рванулся вперед, разбрасывая фонтаны ледяной воды, промчался мимо Квентина и оказался на дороге.

– Ах, ты так! – крикнул Квентин и бросился за Толи.

Здесь в предгорьях топот копыт их коней разносился от одного каменного склона к другому. Азартные крики звенели в скальных трещинах и пещерах. Копыта лошадей высекали искры из каменной мостовой.

Наконец, изрядно запыхавшиеся, они остановились на хребте. Под ними горный склон плавными дугами спускался вниз, теряясь в туманной дали. Далеко на юге возвышались покрытые снегом вершины гор Фискиллс. Квентин помнил, как воют там холодные ветра.

– Ах! – вздохнул Квентин, – какой вид! Прекрасная земля, верно?

– Конечно. И даже больше. У моего народа есть особое слово для такой земли. Я тебе не говорил, наверное. Мы называем это AJ-al lira.

– Нет, никогда такого не слышал. Что это значит?

– В вашем языке нет точного значения. Примерно это означает «земля текущего мира».

– AJ-al lira, – повторил Квентин. – Мне нравится, вполне подходит. – Они вместе двинулись вниз. – Здесь царит мир. Посмотри на эти долины. Последние годы были урожайными. Всё уродилось. Люди довольны. Наверное, это за те годы, когда трон Эскевара пустовал.

– Да, сейчас добрые времена. Надеюсь, они продержатся подольше.

Квентин недоуменно посмотрел на своего спутника. Взгляд Толи был устремлен куда-то на горизонт. И выглядел он так, словно был не здесь. Квентину не хотелось отказываться от радостного настроения, поэтому он не стал продолжать разговор. Дальше они спускались по склону молча.

Следующий день выдался ясным и довольно теплым. Путешественники выступили еще до рассвета. Солнце выглянуло из-за Эриэмроса, самой высокой вершины гор Фискиллс. Ехать по дороге было легко и приятно, так что к полудню они уже вышли на равнину. Перекусили среди покрытых мхом камней в тени древнего дуба и снова двинулись в путь.

Спустя совсем немного времени Толи сказал:

– Смотри-ка, у нас появилась компания.

Квентин всмотрелся, и с большим трудом разглядел несколько человек, шедших им навстречу. Однако почти сразу поворот дороги скрыл путников.

– Может быть, торговцы? – предположил Квентин. – Торговцы часто собирались компаниями, переходя из города в город. Так веселее, да и безопаснее. – Я бы что-нибудь купил у них для Брии.

Они продолжили путь, и Квентин размышлял, что может понравиться его возлюбленной.

Обогнув склон холма, покрытого алыми полевыми цветами, они дошли до места, на котором видели путников.

– Довольно странно, – сказал Квентин. – Мы должны бы уже встретить их. Возможно, они остановились вон за той рощей. – Он указал вперед, туда, где над дорогой нависали ветви, затрудняя видимость.

Они продолжили путь с растущим недоумением. Дошли до рощи, но и там никого не было.

– Куда они могли подеваться? – спросил Квентин.

Толи спрыгнул на землю и прошел несколько шагов по дороге. Он искал хоть какие-то следы, которые могли бы объяснить исчезновение людей, которых они оба ясно видели совсем недавно. Квентин всматривался в заросли. Толи остановился и опустился на колени, потрогал пыль.

– Они здесь остановились и сошли с дороги. – Он махнул рукой в сторону деревьев.

– Ты понял, сколько их было?

– Не могу сказать точно. Но там были мужчины и женщины, и даже дети.

– Хм! – хмыкнул Квентин. – Чего они испугались? Ну, увидели двух всадников… и что?

Толи пожал плечами и снова забрался в седло.

– Об этом тоже надо рассказать Королю.

– Обязательно.

В сумерках они разбили лагерь на травянистой поляне недалеко от дороги. От заходящего солнца расходились рубиновые лучи, чудесно подсвечивая легкие облачка, неторопливо плывущие в небе, уже приобретавшем фиолетовый оттенок. Квентин стоял на лугу, поросшем желтыми цветами. Они ласково касались его ног тычинками с пыльцой. Скрестив руки на груди, он разглядывал большое строение перед собой. Высоко на плато стоял Высокий Храм Ариэля.

– Скучаешь по старому дому? – подходя к нему, спросил Толи.

– Нет... – рассеянно ответил Квентин, затем рассмеялся и посмотрел в темно-карие глаза Толи. – Не больше, чем скучают по теням, идя по солнечному лугу. Иногда думаю о днях одиночества, проведенных в этом храме, о зубрежке, о поисках того, кого я действительно искал. Не получился бы из меня хороший жрец. Никогда не видел смысла в том, чтобы мазать священный камень возле храма. Мне казалось, это напрасный перевод дорогого масла, хотя другие считали это прекрасным даром. Золотые браслеты, серебряные чаши и ухоженные животные просто делали жрецов богаче и толще.

– Вист Оррен требует больше, чем браслеты, чаши или плоть. И живет он не только в храмах, построенных людьми, но и в их жизнях.

– Да, Всевышний дарует людям свободу; а цена – просто преданность. Меньшие боги так много не хотят, хотя кто их знает? Они же как туман над водой. Выйдет солнце, и их нет.

Они повернулись и пошли обратно; надо было ставить лагерь. После еды Толи отвел лошадей пастись, а Квентин лежал, положив голову на седло, и смотрел в небо. Звезды никогда не меняются, подумал он и тут же вспомнил короткий разговор с Толи. Повернул голову и увидел странно сверкающую звезду, на которую Толи обратил его внимание несколько ночей назад.

– Волчья Звезда, кажется, стала еще ярче, – заметил Квентин.

– Вижу, Кента.

– Интересно, что бы сказал Верховный жрец Бьоркис, видя такое предзнаменование. Впрочем, жрецы всему находят объяснения.

– Не хочешь пойти и спросить у него?

– Думаешь, я осмелюсь?

– Почему нет? Ничего плохого в этом не вижу.

– Ушам своим не верю! Мой слуга советует мне поинтересоваться предзнаменованием, да еще из неправедного источника! Ты же знаешь, что предзнаменования меня больше не интересуют. Я служу другому Богу, да и ты тоже.

– Я и не предлагал тебе интересоваться мнением Ариэля. Просто подумал, что тебе хотелось бы проведать бывшего друга и спросить, что он думает об этом странном событии. Между прочим, Вист Оррен, который удерживает звезды на своих местах, иногда тоже может явить свою волю через предзнаменования. Это же такая вещь, которую любой может видеть.

– Ты прав, Толи. Бьоркис все еще мой друг. Так что вполне можем прогуляться до Храма. Пойдем. – Квентин решительно зашагал через луг по дорожке, казавшейся в ярком лунном свете серебряной нитью, вьющейся по склону холма. На вершине Квентин посмотрел на луну. Ночь от нее была совсем светлой. Каждый лист дерева, каждую травинку словно обвели серебряным карандашом. На далеких холмах мерцали костры пастухов, как звезды, упавшие на землю.

Наконец они вошли в просторный храмовый двор. Посреди на резной каменной стойке горел факел. Его трепещущее пламя отбрасывало на белый камень двора широкий круг света, отражаясь в закрытых дверях.

– Посмотрим, как тут ночью отнесутся с таким паломникам, как мы, – прошептал Квентин.

Они пересекли двор и поднялись по длинной лестнице к главному входу. Возле огромных дверей Квентин достал из ножен кинжал и постучал рукояткой по прочным балкам. Он готов был ждать, так как знал, что в такое позднее время должен разбудить какого-нибудь жреца. Стоя у дверей храма, он понял, что снова чувствует себя тощим храмовым аколитом, как много лет назад. Его собственная юность смотрела его глазами на темный камень Храма и залитый лунным светом двор.

Он постучал снова и на этот раз услышал чьи-то шаги с той стороны двери.

– Иди своей дорогой, паломник. Возвращайся наутро. Жрецы спят, – раздался приглушенный голос из-за двери.

– Обязательно найдется тот, кто впустит нас, если ты назовешь ему мое имя.

– Никто тебя не впустит, разве что только сам Верховный жрец.

– Вот и славно. Именно его мы и надеялись найти!

– Не выйдет. Уходи! Возвращайся завтра; не стану я беспокоить Верховного жреца среди ночи.

Они услышали удаляющиеся шаги по ту сторону двери.

– Похоже, нас не собираются пускать, – сказал Квентин. – Но есть еще один вход с другой стороны. Попробуем там.

Двигаясь подобно ночным теням, они обошли здание храма и оказались под высоким портиком, выходившим на долину Воителей. Лучи лунного света освещали храм, оставляя глубокие тени под могучими карнизами.

– Слушай, – шепнул Толи. – Голоса.

Квентин замер, склонив голову набок. Голоса доносились немного спереди, и были слышны лишь благодаря неподвижному воздуху и тишине.

Они с осторожностью двинулись вперед, и вскоре голоса стали яснее. Путники присели за огромными колоннами храма. Квентин выглянул из-за колонны и увидел группу людей в мантиях, склонившихся над чем-то похожим на карту.

– Они изучают звезды, – взволнованно заметил Квентин. – А вон того в центре я, кажется, знаю. – Больше не таясь, он вышел из тени и подошел к священнослужителям. Глубоко вздохнув, он громко спросил:

– Жрецы Ариэля, примете ли вы двух паломников, взыскующих истины?

Люди, не ожидавшие появления посторонних, ошеломленно обернулись, только сейчас заметив двух молодых людей, подходивших к ним.

Высокий тучный жрец шагнул вперед и ответил:

– Паломникам всегда рады в святилище Ариэля, хотя большинство все-таки предпочитает совершать подношения при свете дня.

– Мы не собирались совершать подношения или расспрашивать о чем бы то ни было бога Ариэля. Нам нужен всего лишь один жрец.

– Зачем он вам? Жрецы – только слуги, через которых бог являет свою волю.

– Нам нет нужды спрашивать бога, интересуется ли он нашими делами, – сказал Квентин и сделал еще один шаг вперед. Теперь он мог видеть лицо жреца в лунном свете и знал, что перед ним его старый наставник. – Мы просто хотели бы поговорить с вами.

Квентин улыбнулся, когда понял, что жрец узнал его.

– Сердце подсказывает мне, что я должен знать вас, сэр, – медленно произнес Верховный жрец. Старые глаза шарили по лицу молодого человека в надежде отыскать подсказку, как обращаться к тому, кто говорит такие странные вещи, придя в храм. – Но я не припоминаю вашего имени. Мы встречались?

Квентин подошел ближе и положил руки на плечи жреца.

– Неужели жизнь жреца настолько перегружена, что у него нет времени для воспоминаний?

– Воспоминания не бродят по двору храма по ночам и не заговаривают со жрецами без особого повода.

– Ну, может вот это что-то вам напомнит. – Квентин покопался в мешочке на поясе, достал серебряную монету и протянул жрецу.

– Вижу. Это храмовая монета. Тогда ты, должно быть…

– Бьоркис, да ты же сам дал мне ее много лет назад!

– Квентин? Квентин-послушник? – растерянно пробормотал старик.

– Да, зашел вот повидаться со старым другом. Ты уж как хочешь, но я всегда считал тебя другом.

– Ты изменился… Вон как вырос! И, похоже, не бедствуешь. Здоров, насколько я могу видеть. Что же тогда привело тебя сюда именно сегодня ночью?

Остальные жрецы с удивлением наблюдали за ними и, естественно, слушали их диалог. Они придвинулись ближе, стараясь сообразить, кем может быть этот богато одетый незнакомец.

– Не отойти ли нам немного в сторонку? – спросил Квентин. – Я хотел бы спросить у вас кое-о-чем.

Они отошли на несколько шагов. Толи спокойно последовал за ними. Жрецы что-то забормотали удивленно и принялись обмениваться мнениями.

– Ты стал известен, причем не только здесь, – сказал Бьоркис, когда они подошли к самому краю скалы.

– Значит, и здесь рассказывают сказки?

– Ты же знаешь, мы слышим то, что хотим слышать. Крестьяне все время что-нибудь рассказывают. Часть из того, что они говорят, оказывается на поверку правдой. Например, про тебя говорят, что ты теперь принц, который спас Короля-Дракона и победил злого колдуна Нимруда.

– Неправда. Я не побеждал Нимруда, его победил Толи, мой слуга и друг.

Бьоркис поклонился Толи и пригласил их сесть прямо на камни.

– А еще они говорили, что ты строишь город в Диких землях, а при строительстве используешь магию.

– Опять ерунду говорят. Декра – мой город только потому, что куратаки позволили мне вместе с ними работать над восстановлением его былой славы.

– Я же тебе объяснил: это не я говорю, крестьяне говорят. А я считаю, что в сердце их рассказов обязательно должна быть истина, как косточка в абрикосе. Ну и конечно, я знаю, что мой бывший послушник преуспел и заслужил уважение соотечественников. И все-таки почему ты решил разыскать меня именно сегодня ночью? Ведь двери храма не закрывались все эти годы.

– Мы просто хотели спросить твое мнение о том, что видели. – Квентин повернулся на восток и махнул рукой в сторону тихой, наполненную лунным светом долины. – Посмотри на Волчью Звезду. Нам кажется, она сильно изменилась в последнее время? Жрецы замечают, что она светит все сильнее?

– Значит, ты не совсем оставил свои прежние занятия. Все ищешь знаки в ночном небе...

– Нет, должен признать, с некоторых пор звезды меня мало интересуют. А про Волчью Звезду сказал мне Толи; он обратил на нее внимание несколько ночей назад.

– Что ж, твой Толи прав. На самом деле мы много месяцев наблюдаем за этой звездой. Вот и сегодня ночью, ты же видел, мы изучали карты и думали, о чем говорит нам это чудо.

– То есть ты не знаешь, что она предвещает?

– А ты уверен, что это вообще что-нибудь значит? – Бьоркис рассмеялся. – Ну что ты на меня так смотришь? Считаешь, что Верховный жрец все знает? У нас, разумеется, есть свои теории. Довольно много теорий...

– Вот-вот, мы как раз и пришли их послушать. Так что, по-твоему, это значит?

Глава четвертая

Дарвин спешил. Мантия не успевала за ним и развивалась за плечами, пока он быстро шел по темным коридорам замка Аскелон. Пламя факелов металось, потрескивая в сыром воздухе, когда Дарвин торопливо проходил мимо.

Наконец перед ним показались открытые двери, за которыми виднелся кусочек ночного неба и яркая луна.

Он шагнул через порог и остановился перед балконом. В нескольких шагах от него стояла женщина; темные волосы падали вниз мерцающими волнами, свободное белое платье подхвачено на стройной талии синим поясом, концы которого свисали почти до земли.

– Ваше Величество, – тихо произнес Дарвин, – я здесь.

Женщина с улыбкой повернулась.

– Добрый Дарвин, спасибо, что поспешил.

– Брия… Я думал…

– Ты думал, что тебя вызвала королева, я знаю. Нет, это я просила тебя прийти.

– Ты так похожа на мать, особенно сейчас, в лунном свете...

– Для меня это комплимент, добрый сэр. Никого на свете я не ставлю выше матери. Ты, должно быть, устал. Тебе же пришлось проделать немалый путь… Так что не буду тебя задерживать. Я хотела поговорить с тобой, э-э, посоветоваться. Садись, пожалуйста. – Она указала на каменную скамью рядом.

Дарвин довел ее до скамьи.

– Ночь прекрасна, не правда ли? – сказал он.

– Да… очень красиво. – Молодая женщина говорила так, словно только сейчас обратила внимание на то, что уже ночь. Отшельник видел, что принцессу что-то тревожит.

– Я бы не стала тебя беспокоить, но мне не с кем поговорить об этом деле. Тейдо ушел, и Ронсар с ним.

– Это не беда, моя госпожа. Я рад, что старый отшельник все еще может быть полезен кому-то в Аскелоне. Я бы пришел раньше, если бы знал. Но ваш посыльный не сразу меня нашел. Я собирал травы в лесу, а потом лечил жену крестьянина неподалеку.

– Я была уверена, что ты поспешишь. Я… – принцесса не сразу нашла нужные слова.

Дарвин подождал, а затем спросил:

– В чем дело, Брия? Ты можешь говорить свободно. Я твой друг.

– О, Дарвин! – Она закрыла лицо руками, и он подумал, что она сейчас заплачет. Но она только глубоко вздохнула и подняла лицо к луне. Глаза ее оставались сухими.

В этот момент молодая женщина больше, чем когда-либо, напомнила ему королеву, обладавшую огромной внутренней силой во времена великого бедствия.

– Моя проблема – Король, – наконец произнесла Брия. – Дарвин, я очень беспокоюсь. Он на себя не похож. По-моему, он болен, но своих врачей даже видеть не хочет. А когда я ему говорю о здоровье, смеется. Мать тоже обеспокоена. Но и она ничего не может сделать. И… есть еще кое-что.

Дарвин терпеливо ждал.

– Наверное, это небольшая беда. – Она повернулась и посмотрела на отшельника с улыбкой. Но улыбались только губы, глаза смотрели серьезно. – Скоро Квентин приедет.

– Да, я знаю, через пару недель должен быть. Как раз на праздник летнего солнцестояния.

– Нет, он приедет раньше. А ведь он и так должен был приехать, но Эскевар послал к нему курьера. А раз так, значит, у нас какие-то проблемы. Потому я и решила тебя позвать.

– Может, Король просто захотел увидеть его пораньше, обычный каприз, вот и все.

Брия снова улыбнулась.

– Спасибо. Я вижу, ты хочешь меня успокоить. Но ты же знаешь Короля-Дракона. Прихоти для него не причина. Ему для чего-то надо, чтобы Квентин был здесь. Но по какой причине, я не знаю.

– Значит, узнаем, когда прибудет Квентин. Кстати, когда он должен быть?

– Если выехал, как только получил послание, значит, примерно послезавтра мы его увидим.

– Хорошо. Ждать осталось недолго. А пока я попытаюсь выяснить, что беспокоит Короля. Душевная это болезнь или физическая. Не стоит беспокоиться, моя леди.

– Спасибо, друг. Ты же не скажешь, что это я послала за тобой?

– Нет, если такова твоя воля. Будут спрашивать, скажу, что просто устал от своих книг и лекарств и соскучился по друзьям. Вот и приехал на праздник пораньше.

– Честно говоря, мне спокойнее, когда ты здесь.

– Приятно слышать. Только мне кажется, что лучше бы на моем месте стоял знакомый нам молодой человек.

Брия улыбнулась, и на этот раз улыбка мелькнула в зеленых глазах принцессы.

– Не стану отрицать. Ничего, подожду. Но я радуюсь, что ждать недолго.

Они еще немного поговорили, а затем Брия пожелала Дарвину спокойной ночи. Дарвин проводил ее до спальни, а затем вернулся, чтобы прогуляться по балкону в одиночестве. Опершись руками на парапет, он смотрел на сады внизу. Спустя малое время он заметил человека, идущего среди клумб алых роз. Сейчас в лунном свете они казались выцветшими. С такого расстояния Дарвин не мог узнать человека, однако по походке было понятно, что человек в дурном настроении. Он горбился и шел, скрестив руки на груди, время от времени останавливаясь и вздрагивая.

В какой-то момент человек почувствовал, что на него смотрят. Он резко остановился и стал озираться, чтобы понять откуда исходит взгляд. Дарвин шагнул в тень, теперь его не мог увидеть никто. Луна осветила лицо человека, и Дарвин понял, что видит Короля Эскевара.

* * *

Длинная белая заплетенная борода Бьоркиса, символ его должности, сияла водопадом в лунном свете. Надо заметить, что морщинистое лицо Верховного жреца, по-прежнему круглое и пухлое, само по себе выглядело как маленькая луна, возвращающая отраженный свет небесному светилу.

Он долго смотрел в небо, а затем сказал:

– Это может что-то означать, а может и нет. В небесах полно знаков, и не все из них имеют отношение к людям.

– Если бы ты так думал, то зачем бы тебе стоять ночью и наблюдать за звездами?

– Согласен, это странное явление, скажу больше – такое можно увидеть лишь раз в жизни, да и то если повезет. Но я не знаю, какой смысл можно извлечь из такого наблюдения.

– По-моему, ты просто уходишь от ответа на вопрос, Бьоркис. Почему? Разумеется, звезда горит на небесах для всех, и каждый может видеть в ней, что захочет. Но я ведь тебя спросил.

Верховный жрец устало посмотрел на Квентина.

– Насколько мне известно, такое поведение звезды – злой знак.

Он говорил просто и тихо, но его слова нагнали на Квентина озноб. Ему показалось, что стало вдруг заметно холоднее. Наверное, поэтому он примирительно произнес:

– Предзнаменования всегда либо хороши, либо плохи, в зависимости от того, кто их наблюдает.

– Ты прав, но чем более явно выражено предзнаменование, тем более серьезных последствий следует ожидать. А мы видим действительно великий знак. По-настоящему великий.

Квентин еще раз внимательно посмотрел на звезду. Да, она была очень яркой, но на небе есть и другие звезды, ненамного слабее этой. Он вопросительно посмотрел на Бьоркиса.

– Мы наблюдаем этот эффект недавно, – Верховный жрец словно извинялся перед Квентином, – и с каждой ночью яркость звезды растет. Соответственно, и зло, которое она предрекает, становится все ближе.

– Ты можешь сказать, какова природа этого зла?

– Зло – оно и есть зло. Больше, меньше – какая разница? Ты должен это знать. В любом случае нас ждут великие страдания, а в какой форме они нам явятся – потоп, голод, эпидемия, война – не все ли равно?

– Хорошо сказано. Видимо, ты прав. Но люди могут как-то подготовиться к злому времени, особенно, если будут знать, какова его природа.

– Некоторые считают, что звезда будет расти, пока не заполнит все небо, затмевая солнце, луну и звезды. Затем она коснется земли и сведет с ума все живое, прежде чем землю поглотит огонь. Другие полагают, что Волчья Звезда есть у каждого народа, и когда она разгорается, народ становится жесток и восстает на другие нации, стремясь подавить их силой. Ну а третьи думают, что свет этой звезды предвещает конец человечества. Эта звезда – знак Нина, бога-разрушителя. Он воюет со всеми, всем враг.

– А ты, Бьоркис? Какой теории ты придерживаешься?

– По мне, так все они правы… отчасти. В каждой из теорий есть свое рациональное зерно. А что будет на самом деле – увидим.

– Когда увидим?

– Кто знает? Не все из предсказанного сбывается. Наши лучшие прорицатели – всего лишь бормочущие слепцы. – Бьоркис отвернулся. – Ничто не определено, – тихо сказал он. – Всё неопределенно.

Квентин встал, подошел к старому жрецу и положил ему руку на плечо.

– Я хочу позвать тебя с нами. Ты прожил достаточно долго, чтобы видеть богов такими, какие они есть. Позволь нам показать тебе бога, достойного твоей преданности, Всевышнего, Господа Всего. В нем ты обретешь покой, который ищешь. Ты же сам сказал мне однажды, что ищешь более яркий свет.

Бьоркис устало посмотрел на него.

– Ты помнишь?..

– Да, а еще я помню, что ты был моим единственным другом в храме. Пойдем теперь с нами, и мы покажем тебе свет, который ты так долго искал.

Бьоркис вздохнул и, казалось, вся земля закряхтела от его усталости.

– Я слишком стар. Мне поздно меняться. Да, эти глаза искали истину, но так и не нашли. Мне ведома бессмысленность служения мелким богам, но я Верховный жрец. Я не могу пойти с тобой сейчас. Может быть, когда-то я мог бы обратиться, как Дарвин, как ты, но теперь для меня уже поздно.

Квентин грустно посмотрел на старого друга.

– Мне жаль...

Толи встал и ушел. Квентин все еще смотрел на Бьоркиса, а тот все так же молча сидел на камне, глядя на мирную долину.

– Нет, не поздно. Никогда не поздно. Тебе нужно всего лишь сделать шаг в сторону, и Он встретит тебя. Но решение за тобой.

Квентин и Толи молча возвращались по извилистой тропе. Когда показались непрогоревшие угли их костра, Квентин сказал:

– Ты ведь знал, что звезда – это злой знак?

– Да. Я так думал.

– Но ты все-таки предложил пойти в храм. Почему?

– Хотел послушать, что скажут ученые люди. Жрецы много знают.

– И Бьоркис подтвердил твои худшие опасения?

– Бьоркис сказал то, что может быть, а не то, что будет. Только Всевышний может сказать, что будет. Его рука всегда лежит на том, кто Ему служит.

– Что ж, если Бьоркис прав, нам скоро понадобится самая сильная рука на свете.

Глава пятая

– Земля уже не раз проходила через разные эпохи. Древние легенды говорят о предыдущих эпохах на Земли. Их было по крайней мере четыре. Мы живем в пятой, эпохе людей. Земля проживает каждую эпоху, а потом ей на смену приходит новая. – Дарвин перебирал манускрипты на столе. Квентин, подперев подбородок ладонью, смотрел на святого отшельника. В покоях Дарвина горели свечи, наполняя комнату туманным желтым сиянием. – Эти эпохи могут длиться по тысяче лет, а могут и по десять тысяч. Никто не знает, сколько, но древние верили, что перед концом каждой эпохи мир ввергается в смятение. Начинается великое переселение людей; идут великие войны, одни народы восстают против других; в небесах замечают знаки и чудеса. Затем следует потоп или еще какая напасть: наступает океан, или великий лёд. Потом приходит огонь, сжигает землю и стирает все знаки предыдущей эпохи. Это время хаоса и тьмы, великих катаклизмов и смерти. Но это и рождение новой эпохи, и она, как правило, прекраснее предыдущей.

Квентин слушал Дарвина и чувствовал, как его охватывает ужасное предчувствие. Он содрогнулся и спросил:

– И что, земля перед каждой сменой эпох должна быть полностью уничтожена?

Дарвин задумался, но прежде чем он ответил, заговорил Толи:

– Среди моего народа есть много историй о давних временах. Говорят, что джеры появились в третьей людской эпохе, когда мир был еще очень молод, и люди умели говорить с животными, а друг с другом жили в мире и согласии. Это очень старые истории; они живут в нашем народе дольше, чем наши старейшие рассказчики. В этих историях говорится, что полное разрушение мира можно предотвратить каким-то великим деянием, хотя что именно следует сделать, неизвестно. Тилгал, сын Создателя Звезд, как говорят, спас мир во вторую эпоху. Он запряг своих лошадей в колесницу отца, бросил в колесницу Злого Морхеша, ранив его копьем, сделанным из луча света. Отправил Морхеша в Яму Ночи, и звезда Морхеша погасла, так что земля не сгорела.

Дарвин с готовностью кивнул.

– Вот-вот! Я как раз собирался сказать об этом! Считается, что не каждая эпоха приводит к полной катастрофе. Разрушений может быть меньше, или даже не быть совсем, если этому предшествует героический поступок, очень серьезная жертва или приход мудрого правителя, способного привести человечество к новой эпохе.

– И ты в это веришь? – скептически спросил Квентин.

– Верю! Я верю в то, что подобные вещи действительно происходили за пределами памяти людей. А живые свидетели тех времен объяснили, как могли, используя слова или образы, им привычные, смысл происходящего. Конечно, многое остается непонятным, но не странно ли, что каждый народ хранит в памяти подобные воспоминания.

Квентин наклонился вперед, положил локти на стол и сцепил пальцы.

– Я тебя немножко о другом спрашивал. Ты веришь, что звезда на небе предвещает конец эпохи?

Дарвин поскреб бороду и с улыбкой взглянул на Квентина.

– Я верю, что наступает новая эра, да. Такая, какой мир еще не знал. Близится время могучих потрясений и перемен. И я знаю, что перемены не случаются без борьбы, без боли.

– Довольно мрачно, – признался Квентин.

– Не надо думать о боли, – заметил Толи. – Лучше подумайте о великой славе нового века.

Квентин и Толи приехали из Наррамура к хижине Дарвина в Пелгринском лесу как раз когда солнце скользнуло за верхушки деревьев.

– Похоже, Дарвина нет дома, – сказал Толи.

Они немножко поозирались, а потом Квентин вошел внутрь и вскоре вернулся. Он понятия не имел, куда подевался отшельник.

– Может, вышел ненадолго, а может, ушел кого-нибудь лечить. Может, вернется к ночи, а может, и нет. Плаща на вешалке я не заметил, и сумки с лекарствами тоже.

Они решили не терять времени в ожидании, отправились дальше и достигли могучих ворот Аскелона, когда луна уже садилась на западе. Не беспокоя слуг, они сразу пошли в покои Дарвина, и к их удивлению и застали отшельника сидящим в кресле со свитком на коленях. Он крепко спал и даже похрапывал во сне. Как не старались они не шуметь, их приход разбудил Дарвина. Он вскочил и тепло их приветствовал.

– Вы же всю ночь ехали! Поди, оголодали? Сейчас раздобуду вам еды на кухне.

Он поспешно вышел со свечой в руке, а Квентин и Толи сняли плащи, и попытались смыть с себя усталость. Они действительно устали, и к тому времени, когда вернулся Дарвин с хлебом, сыром и фруктами, успели задремать.

– Садитесь и ешьте, а я расскажу, чем занимался с тех пор, как мы в последний раз виделись. – Дарвин рассказал о том, как продвигаются его исследования, как он лечил крестьян, а Квентин поведал о встрече с Бьоркисом и разговоре о Волчьей Звезде.

Они долго проговорили. Наконец решили поспать, но как раз в этот момент в дверь Дарвина постучали.

– Дарвин, по-моему, к тебе гость. Ты принимаешь людей по ночам? – удивился Квентин.

– Я вообще никого не рассчитывал принимать, но, как видишь, вас уже двое, так что теперь я уже ничему не удивлюсь! Открой дверь и впусти человека, пожалуйста.

Квентин так и сделал, но он совершенно не был готов к продолжению.

– Квентин, любовь моя! Ты здесь!

Квентин едва успел раскрыть объятья, принять в них молодую женщину в длинном белом одеянии, после чего зарылся лицом в ее волосы.

– Брия! До этого момента я и не подозревал, как сильно скучал по тебе.

Двое влюбленных не сразу, но все-таки вспомнили, что они не одни и выпустили друг друга. Квентин поставил свою даму на ноги (ноги, кстати, оказались в домашних тапочках) и буквально внес ее в комнату. Дарвин и Толи с улыбками наблюдали за ними.

– Что тебя понесло к отшельнику среди ночи? – насмешливо спросил Квентин.

– Я просто шла мимо, и мне показалось, что я слышу голоса. Я узнала твой, любовь моя.

– Ах! Твои губы произносят то, что мои уши готовы слушать всегда! Нам надо поговорить. Слишком многое случилось с тех пор, как мы виделись в последний раз.

– Только не здесь! – с напускной суровостью сказал Дарвин. – Дайте нам возможность похрапеть спокойно. А вы ступайте, воркуйте где-нибудь в другом месте. – С этими словами он выпроводил молодых людей за дверь и с улыбкой закрыл ее за ними.

Квентин и Брия, не разнимая рук, прошли по темному коридору и оказались на том же балконе, где еще недавно принцесса разговаривала с Дарвином.

Квентин распахнул дверь балкона, и на его лицо легли алые отсветы. Занимался рассвет, но солнце пока оставалось за горизонтом, так что в небе оставались только звезды, задержавшиеся в ночи.

– Я так скучала без тебя! – воскликнула Брия. – Даже сердце болело.

– Ну теперь я здесь, с тобой. И это для меня огромное счастье!

– Но ты же опять уйдешь. Отец недаром посылал за тобой. А мне опять мучаться!

– А ты знаешь, зачем он за мной посылал? – Брия покачала головой. – Тогда почем тебе знать, что впереди опять расставание?

– Женщины всегда чувствуют...

– Тогда придется особо дорожить каждым моментом из тех, что мы вместе. – С этими словами Квентин нежно притянул Брию к себе и поцеловал.

Она крепко обняла его и положила голову на грудь возлюбленному. На небе розовато-алый цвет сменился золотистым. Мощные стены замка Аскелон сияли, как полированное золото; алхимия рассвета волшебным образом преобразила тусклый серый камень в драгоценность.

– Квентин, – позвала девушка, – что происходит? Я боюсь сама не знаю чего. Король ни с кем не советуется, никого не хочет видеть. А когда я спрашиваю о делах королевства, он только улыбается и говорит, что принцессе надлежит думать о всяких радостных вещах, а не забивать себе голову политикой. Мне за него беспокойно. О, Квентин, когда ты увидишь его, ты поймешь, что он нездоров. Он выглядит бледным и изможденным. Какая-то темная забота точит его. Мы с матерью не знаем, что делать.

– Успокойся, Брия, любовь моя. Если я смогу что-то сделать, чтобы успокоить его, считай, что я это уже сделал. А если нужны какие-нибудь лекарства, надеюсь, Дарвин поможет. Но, знаешь, и мне тоже как-то неспокойно, хотя я не могу сказать, почему. Но беспокойство нарастает. Ничего бы не пожалел, чтобы от него избавиться. Но, кажется, нас ждут потрясения. Я чувствую, что они все ближе, хотя все вокруг по-прежнему мирно и спокойно. Но как будто ветер постоянно нашептывает мне какие-то тревожные вести, а я не понимаю, о чем он говорит.

Брия глубоко вздохнула и крепче прижалась к нему.

– Что же происходит? Что с нами будет, дорогой мой?

– Пока понятия не имею. Но обещаю: я буду любить тебя вечно.

Держась за руки, они дождались восхода солнца.

– Посмотри, как солнце изгоняет тьму. Так любовь развеет наши беды, я обещаю.

– Думаешь, любовь на такое способна? Хорошо бы! – мечтательно сказала Брия.

– Она вообще все может!

Глава шестая

– Пора поворачивать. Мы зашли слишком далеко. Нас будут ждать в Аскелоне. Король будет думать, что с нами что-то случилось.

– Но мы так и не нашли врага! Да я теперь уже сомневаюсь, есть ли он вообще. Сомневайся, не сомневайся, но задачу-то мы не выполнили. – Ронсар сидел, сгорбившись в седле, одна рука лежала на луке, другой он пытался массировать поясницу. – Если я не слезу с лошади в ближайшее время, я, возможно, никогда больше не смогу ходить.

– С каких это пор ты полюбил ходьбу? Лорд-верховный маршал Королевства должен подавать пример своим людям, – пошутил Тейдо и глянул через плечо на четверых рыцарей отряда.

– Мои люди знают меня таким, какой я есть, – сказал Ронсар. – Но я по-прежнему настаиваю, что нам необходимо возвращаться. Не стоит заставлять короля ждать.

– По-твоему, ему нужнее пустые сведения? А ведь он будет строить на них свои планы. Вдруг они будут ошибочными именно из-за того, что мы плохо выполнили свою задачу? – Тейдо подъехал к Ронсару поближе. – Вот что я тебе предложу. Отправим одного из рыцарей в замок, пусть доложит, как обстоят дела. Ты перестанешь жаловаться, а мы продолжим поиски, пока не убедимся, что все чисто.

– Ну что же, разумно. И пусть передаст, что мы вернемся, как только сможем, и предоставим Королю полный отчет.

– Так и сделаем. – Тейдо повернулся к рыцарям и подозвал одного из них. Рыцарь подошел и отдал честь. – Мартран, ты немедленно отправляешься к Королю. Передай, что мы продолжаем разведку и вернемся, как только сможем. А случится это не раньше, чем мы найдем то, что ищем. И тогда уже предоставим Королю полный отчет. Понял?

– Да, мой господин, – рыцарь склонил голову.

– Повтори приказ!

Рыцарь слово в слово повторил услышанное, он даже использовал те же интонации, что и Ронсар.

– Хорошо. Ступай. Не останавливайся ни перед чем и ни перед кем.

Рыцарь снова отдал честь, сел на коня и ускакал, даже не оглянувшись.

– Итак, – громко сказал Тейдо, нетерпеливо встряхивая поводья, – нам – вперед!

Ронсар привстал в седле и махнул рукой оставшимся рыцарям.

– По коням! Мы идем!

Они ехали все дальше и дальше на юг, сначала до Хинсенби, а затем вдоль побережья, по плато, которое медленно понижалось к региону Сутленд. Миновали Перш и множество деревень, не отображенных ни на одной карте. Впереди уже виднелся скалистый участок побережья. Здесь, на самом юге, горы Фискиллс спускались прямо к морю, а дальше земля обрывалась, как будто ее обрубили топором. В море виднелись зазубренные огромные скалы; некоторые из них можно было принять за острова, но там никто не жил, кроме огромных стай пронзительно кричащих морских птиц.

Узкая, опасная тропа вела вверх по скалам к вершине. Идти по ней можно было только придерживаясь за камень. Один неверный шаг грозил лошади и всаднику падением в бурлящее море.

На вершине они остановились.

– Предлагаю переночевать здесь. Тропа и так плохая, а ночью здесь ничего не стоит свернуть шею. – Тейдо огляделся.

– Согласен, – кивнул Ронсар. – Заодно передохнем, а утром двинемся дальше.

Сойдя с тропы, они принялись готовиться к ночевке. Солнце опускалось за край моря, птицы садились на скалы, и воздух дрожал от их криков. Через некоторое время взошла луна и осветила мир бледным светом. Уставшие люди тихо переговаривались.

– Что это? – резко спросил Ронсар. Все замолчали, прислушиваясь к мерному шуму прибоя.

Тейдо удивленно взглянул на спутника.

– Наверное, почудилось, – сказал Ронсар, все еще пристально вглядывался в ночь, словно ожидая повторения звука. Все-таки он встал, отошел от костра и стал беспокойно расхаживать по краю скалы. Потом и вовсе немного прошел по тропе назад и остановился в тени.

Тейдо наблюдал за ним и не удивился, когда рыцарь поспешил вернуться.

– Что там?

– Кто-то идет! Я слышал шаги наверху, на скалах. Я уверен! – Обернувшись, он скомандовал рыцарям резким шепотом: – Тушите костер и отведите коней подальше. Сделайте так, чтобы вас не было видно и ждите моего сигнала!

Всего пять ударов сердца, и лагерь опустел. Не осталось вообще никаких признаков того, что недавно здесь были люди.

Ронсар и Тейдо отошли в заросли густого кустарника и замерли, напряженно всматриваясь в темноту.

Ждали они не напрасно. Сверху, стараясь не шуметь, спускались люди. Ночная тишина не позволяла им двигаться совсем уж скрытно: стучали камни, сдвинутые неосторожной ногой, скрипели колеса по скале, иногда кто-то кашлял. Но фоне ночного неба прорисовались темные силуэты. Они шли пешком, к теням побольше жались тени поменьше. Шли плотно, такое впечатление, что разделиться и потеряться они боялись больше, чем быть обнаруженными.

– Это не военный отряд, – едва слышно выдохнул Ронсар. – Но теперь, чтобы понять, кто они и почему рискуют ночью идти по скалам, придется нам себя обнаружить.

– У нас есть выбор, а у них – нет, – ответил Тейдо.

Ронсар подошел к тропе и встал прямо на пути того, кто шел впереди. Когда человек оказался совсем рядом, Ронсар ровным голосом приказал:

– Стой, друг! Именем Короля-Дракона!

В основной группе кто-то вскрикнул и послышалось сдавленное проклятие.

Возглавлявший группу замер и пытался разглядеть того, кто отдал приказ. Ронсар подошел ближе, и лунный свет упал на его лицо. Он улыбнулся и поднял руки, чтобы путешественники не опасались.

– Чего вы от нас хотите? – едва выдавил из себя предводитель.

– Просто поговорить. Надолго не задержу.

Ронсар продолжал говорить ровным голосом, достаточно громко, чтобы его могли слышать в задних рядах.

– Кто вы?

– Я лорд-верховный маршал Менсандора, – ответил Ронсар. – А вот кто вы? Куда и почему бежите ночью?

– Ох, сэр! – выдохнул с облегчением мужчина. – Вы не шутите? Вы действительно человек Короля?

– К вашим услугам. Вы попали в беду?

Люди обступили Ронсара, словно ища защиты у такого высокопоставленного человека. Все заговорили разом.

Тейдо вышел из укрытия и подошел к Ронсару. Рыцарь поднял руки и попытался утихомирить людей.

– Думаю, будет лучше, если говорить станет кто-нибудь один. Ты ведешь эту группу, ты и рассказывай.

Лицо предводителя бледнело в лунном свете, но у Тейдо сложилось впечатление, что оно будет бледным и при ярком дневном свете. Страх оставил на этом лице заметные следы. Глаза бегали по сторонам, словно он выискивал засаду.

– Я ... мы ... – Человек тяжело дышал, соответственно, и слова давались ему тяжело.

– Нечего не бойтесь. Вы в безопасности. Со мной отряд рыцарей, при необходимости мы сможем вас защитить. – Ронсар поднял руку, и его рыцари вышли и встали вдоль тропы, положив руки на рукояти длинных мечей.

Поначалу их появление скорее напугало предводителя, чем успокоило.

– Можешь говорить свободно, – ободрил Тейдо.

– Мы из Дома, это наша деревня, – предводитель наконец справился с голосом. – Мы оставили свои дома, забрали скарб и теперь идем в Высокий храм. – Он остановился перевести дух и продолжал: – Больше нам идти некуда.

– Должен заметить, ты совершаешь довольно странное паломничество, друг, – сказал Ронсар. – Но что заставило вас покинуть дома и отправиться в путь на ночь глядя?

– Разве вы не слышали? Они идут… их много, они высадились в Халидоме! Вот мы и спасаемся, идем под защиту Ариэля! Кто нас еще спасет?

– Постой, я не понял. О ком ты говоришь? Кто идет? Вы кого-то видели?

Мужчина с недоверием смотрел на Ронсара.

– А вы что, не знаете? Немыслимо! Вся земля в смятении! Мы ведь не просто так бежим, мы спасаемся!

Люди снова начали кричать, каждый спешил поведать о своих бедах, и все умоляли королевских рыцарей спасти их.

Ронсар и Тейдо некоторое время слушали их вопли, а потом отошли в сторонку, чтобы посовещаться.

– Что-то этих людей напугало, это ясно. Но вот что, для меня загадка. – Ронсар поскреб подбородок.

Тейдо подозвал предводителя группы.

– Добрый сэр, вы кого-нибудь видели? Ну, того врага, от которого бежите? Вы можете сказать, откуда он пришел?

Мужчина растерялся.

– Ну... мы никого не видели. Но мы не могли ждать. Два дня назад люди из Халидома в Сутленде пришли в Дом и говорили об ужасных вещах, случившихся там. Могучий враг все сокрушает. Их городок сожгли, на улицах полно крови детей и женщин. Некоторые спаслись, они бежали в горы. Ну а мы решили не ждать, и вот, тоже бежим.

– Но у этого врага есть имя? – теряя терпение спросил Тейдо.

– Откуда мне знать? Такой ужас! – Мужчина воздел руки к небесам в мольбе.

– Да, наверное, это было ужасно. Но все же попробуй рассказать, мы тебя слушаем. Расскажи, что знаешь, – приказал Ронсар. Его властный тон, казалось, несколько успокоил испуганного крестьянина.

Он посмотрел сначала на одного рыцаря, потом на другого, и прошептал:

– Пришел Нин Разрушитель!

Глава седьмая

Тейдо со значением посмотрел на Ронсара, а затем снова на испуганного крестьянина. Широко распахнутые глаза человека сверкнули в лунном свете. Он едва осмелился произнести имя врага, и его язык словно присох к нёбу. Но каким бы ужасным не было это имя для крестьянина, этого маловато, чтобы вся деревня снялась с места и побежала невесть куда. Особенно если учесть, что ни для Тейдо, ни для Ронсара оно ровным счетом ничего не значило.

– Никогда не слышал этого имени, – сказал Тейдо.

Ронсар покачал головой и пристально посмотрел на крестьянина.

– У врага может быть другое имя? Мы ничего не знаем об этом Нине или о его армии.

– Другого я не знаю.

– Но Халидом точно разрушен? Эти люди, которые пришли в Дом, видели, как его разрушали?

– Да, они так сказали. Некоторые из них потеряли всё: дом и семью, имущество, всё.

Тейдо повернулся к Ронсару.

– Значит, надо идти в Халидом.

– Похоже, так. Придем туда и посмотрим, как оно было на самом деле. Король в любом случае захочет узнать. Он повернулся к вожаку бежавших. – Этот Нин, о котором ты говоришь, он собирался идти на Дом, говоришь? Но как вы об этом узнали, если даже не видели его?

– Люди Халидома сказали нам. Враг рыщет по всей округе. От него нигде не спрятаться. Вот потому мы идем в Высокий храм в Наррамуре. Будем просить бога, чтобы защитил нас.

– Есть местечко побезопаснее, чем храм, – сказал Тейдо. – В Эриоте расположены мои земли. Там нужно много рабочих рук. Иди туда, найди моему управляющего, его зовут Тоффин. Скажи ему, что хозяин тебя послал к нему и приказывает накормить и приставить к работе. Отдашь ему вот это. – Из сумки на поясе Тейдо достал небольшой круглый кусочек обожженной глины с оттиснутой на ней печатью.

Крестьянин долго разглядывал печать, а затем растерянно посмотрел на Тейдо. Казалось, предложение встревожило его не меньше, чем Нин.

– Нас что, в рабство продадут? У нас ведь нет дома, и идти нам некуда. Мы теперь рабы Короля? – Он говорил довольно громко, и из толпы его соплеменников послышался глухой ропот.

– Я сделал тебе почетное предложение, – попытался объяснить Тейдо. Можешь его принять, а можешь и нет. Предложение в силе. Я не держу крепостных; все, кто работает на моих землях, свободны и пользуются плодами своего труда одинаково. Если сомневаешься, отправляйся туда и убедись своими глазами. Можешь посмотреть и уйти, а можешь остаться. Никто тебя не заставляет. Но если все же решишь остаться, придется работать, обрабатывать землю. Если не захочешь, землю отдадут другому.

Мужчина посмотрел на кругляш в руке Тейдо и нерешительно протянул руку, бросив косой взгляд на своих людей.

– Мы тоже свободные, хотя и низкого происхождения. – Он взял кругляш. – Мы пойдем в ваши земли в Эриотте и спросим вашего управляющего; посмотрим, как он нас примет. Если все сложится, вы найдете нас на своих полях, когда вернетесь. – Он сдержанно поклонился и повернулся, собираясь уходить, но остановился. – Если все так, как вы говорите, мы вам по гроб будем благодарны.

– Да не нужна мне твоя благодарность. Просто сделай, как я сказал. Благодарить будешь потом.

Мужик снова поклонился и пошел к своим людям, с нетерпением ожидавшим, чем закончится разговор. Предводитель коротко переговорил с ними, послушал мнения, а потом группа вдруг двинулась в путь, но на этот раз настроение у людей изменилось, они уже не выглядели такими обреченными, как раньше. Некоторые даже помахали рыцарям в знак благодарности. Они прошли мимо Тейдо, возбужденно переговариваясь.

– Что ж, ты оказал им услугу этой ночью. Я надеюсь, у тебя не будет причин жалеть о своей доброте, – сказал Ронсар, глядя вслед последнему из них.

– О доброте никогда не жалеют, мой друг. Однако, не сомневаюсь, наша договоренность послужит ко взаимной выгоде.

– Что ты хочешь сказать?

– Только то, что хорошей земле нужен пахарь, человек, который будет за ней ухаживать. Если бы у меня не было людей, чтобы обрабатывать мои поля, они скоро стали бы бесплодными и бесполезными. Так что люди оказывают мне большую услугу, ухаживая за моими землями. При правильном подходе тех, что мы встретили, как раз хватит.

– Хотелось бы надеяться, что они тебе действительно пригодятся. Впрочем, почему бы и нет? В королевстве все эти годы царил мир, да и сейчас еще мирно.

– Вот мне интересно, надолго ли? – ответил Тейдо.

* * *

Квентин быстро шел широкими коридорами, увешанными богатыми гобеленами, к покоям Короля-Дракона. С раннего утра его позвали к Королю на совет. Он оделся соответствующе: рубашка с вышитыми рисунками рун, штаны цвета лесной зелени и короткий летний плащ, синий с зеленой и золотой окантовкой. Плащ застегивался на плече золотой брошью, а поскольку был тонкий, легко реял у него за спиной, если идти быстро.

У дверей в покои Эскевара он встретил Освальда, камергера королевы. Тот быстро подошел к нему.

– Сэр, соблаговолите пройти за мной. Моя леди хотела бы с вами поговорить.

Хотя Освальд улыбался, глаза его оставались серьезными, видно повод был основательный. Квентин кивнул и последовал за камергером. Они подошли к соседней с покоями Короля комнате. Освальд постучал и, сунув голову внутрь, объявил:

– Квентин здесь, Ваше Величество.

Квентин вошел в комнату вслед за камергером и увидел королеву Алинею. Она сидела на скамье в центре комнаты с руками, сложенными на коленях. Королева смотрела в пол отрешенным взглядом, и Квентин заметил складку раздумий на ее благородном челе.

Она улыбнулась Квентину, и лицо тут же преобразилось. В комнате было темновато, а тут словно просияло солнце. Она встала и протянула руки, чтобы обнять его. Квентин почтительно обнял ее в ответ.

– О, Квентин, ты приехал! Я так рада, что ты здесь. Надеюсь, твое путешествие было приятным? Хорошо, что ты вернулся. Месяцы разлуки тянутся так долго… – Алинея подвела его к скамье и усадила. – Пожалуйста, посиди со мной немного. – На вопросительный взгляд Квентина она поспешно заявила: – Я знаю, что король ждет, но это важно. Я хотела бы поговорить с тобой, прежде чем ты примешь участие в совете.

Ее зеленые глаза испытующе всматривались в его лицо. Королева словно решала, хватит ли ему сил выслушать очевидно неприятные новости.

– Квентин, – тихо сказала она, – король очень болен.

– Да, я знаю. Брия уже говорила. – Он невольно покраснел. – Мы виделись сегодня утром, когда я только приехал. Она сказала, что очень обеспокоена его здоровьем.

– Но даже Брия не догадывается, насколько он плох. Она любит его всем сердцем, но не знает его так, как я. Что-то крадёт его силы, иссушает его дух. – Квентина удивили ее слова, королева это заметила и продолжала: – Не удивляйся тому, что я тебе говорю, ты сам скоро все увидишь. Он сильно изменился с тех пор, как вы встречались в последний раз. Я каждый раз благодарю судьбу, если удается удержаться от слез в его присутствии.

Квентин видел, что Алинея и сейчас едва не плачет.

– Я ваш слуга, моя королева. Скажите только слово, и я сделаю всё, что вы хотите!

– Я просто хотела предупредить тебя. Когда войдешь, не обращай на него особого внимания, сделай вид, что всё, как обычно. Ни в коем случае не показывай, что считаешь его больным, или что я рассказывала тебе о его состоянии.

– Обещаю. Но неужели я ничего больше не могу сделать?

– Нет. – Она похлопала его по руке. – Я знаю, что ты сделал бы все, что мог, особенно если бы я тебя попросила. Но дальше не твоя работа. Я послала за Дарвином и очень на него надеюсь. Ему понадобятся все его способности целителя, чтобы помочь Королю, если только это вообще возможно.

– Я буду молиться Всевышнему, чтобы усилия Дарвина возымели результат.

– И я так делаю, – улыбнулась Королева, и в комнате снова посветлело. Во всяком случае, на сердце у Квентина полегчало, а то он совсем уж забеспокоился. Он встал и решил надеяться на лучшее.

– А сейчас иди к нему, сын мой. И помни, что я тебе сказала.

–Не беспокойтесь, моя леди. Я не забуду. – Квентин вышел из покоев королевы и обнаружил, что Освальд ждет его. Камергер провел его обратно к покоям Короля, постучал и впустил его.

– Ваше Величество, Квентин здесь.

Квентин глубоко вздохнул и переступил порог. В центре комнаты с высоким потолком стоял тяжелый круглый дубовый стол. Маленькие круглые окна из янтарного стекла придавали свету теплый оттенок. Эскевар стоял в луче света, падавшего из окна, и смотрел на двор внизу.

Наступил неловкий момент. Квентин не мог говорить, а король, казалось, не услышал объявления камергера. Квентин внезапно почувствовав себя в ловушке. Затем король медленно повернулся и посмотрел на Квентина. Тонкая улыбка появилась у него на лице.

– Квентин, сын мой, ты пришел.

Если бы не предупреждение королевы, Квентин не смог бы сдержать удивленный возглас, но теперь справился и выдавил улыбку.

– Я спешил. Лошади Толи великолепны. Они в самом деле крылаты. Мы доехали очень быстро.

Все еще улыбаясь грустной, слабой улыбкой, которая больше пристала бы умирающему, Король медленно подошел и протянул руку.

Квентин взял ее без колебаний и не мог не заметить, насколько слабой стала хватка Короля и насколько холодна его рука.

Лицо Эскевара приобрело восковую бледность, а глаза, казалось, горели тусклым, лихорадочным светом. Губы потрескались, а волосы, знаменитая копна густых, темных кудрей, повисли вяло и безжизненно. Король почти полностью поседел.

Квентин обнаружил, что видит лицо незнакомого человека, пристально смотревшего на него запавшими глазами, обведенными темными кругами. Он быстро отвел взгляд и сказал:

– У вас очень приятная зала, сир. Мы будем одни или кто-то еще придет?

– Придут, но не сейчас. Сначала я хотел поговорить с тобой наедине. Садись. – Король и сам медленно опустился в кресло за круглым столом. Квентин тоже сел. Ему хотелось плакать при виде Эскевара, могущественного Короля-Дракона, который теперь двигался, как старик.

Как это могло случиться? – удивлялся про себя Квентин. – Как такая перемена могла произойти за такое короткое время? – За какие-то восемь или девять месяцев состояние Короля ухудшилось катастрофически. Квентину хотелось выбежать из комнаты, убраться подальше от существа, сидевшего рядом с ним с короной Короля на голове.

Эскевар посмотрел в глаза молодого человека с выражением отеческого сострадания. Раньше Квентин такого не замечал. Это его тронуло настолько, что он почти забыл о том, как неожиданно пошатнулось здоровье Короля.

– Квентин, – начал Эскевар после минутного размышления, – ты знаешь, у меня нет наследника. Есть только Брия, да мой брат. Но принц Джаспин изгнан и больше никогда не вернется. Мне пора выбирать преемника.

– О, нет, сир, – запротестовал Квентин. – Сейчас не время об этом думать. У вас впереди много лет.

Эскевар покачал головой, слегка нахмурившись.

– Нет у меня впереди ничего, – на лице Короля снова проступила грустная улыбка. – Квентин, я умираю.

– Нет!

– Да! Выслушай меня! – Король повысил голос. – Не сразу, но я умираю. До следующей весны мне не дожить. Пора навести порядок в доме. Моим преемником станешь ты. Подожди! Поскольку ты не можешь прямо претендовать на трон, решать будет Совет регентов. Но проблем не должно возникнуть, поскольку я сам тебя выбрал. А значит, Совет одобрит мой выбор.

Квентин сидел, уставившись на сложенные на коленях руки. Он не знал, что сказать. Слова короля поразили его. Казалось, что прошли часы. Он поднял глаза. Эскевар пристально наблюдал за ним.

– Вы оказываете мне большую честь, сир. Но я не достоин. Я сирота и к тому же не благородного происхождения. Я не достоин быть королем.

– Квентин, ты мой подопечный. Ты мне сын. Я наблюдал, как к тебе приходит мудрость. И я не вижу никого другого, кто был бы достоин моей короны.

– Я не знаю, что сказать, мой лорд.

– Просто скажи, что сделаешь так, как я приказываю; успокой мое сердце.

Квентин встал с кресла и опустился перед своим Королем на колени.

– Я ваш слуга, сир. Я повинуюсь.

Эскевар положил руку на голову Квентина и сказал:

– Я доволен. Теперь мое сердце может отдохнуть. Встань, сэр! Один король не преклоняет колени перед другим. С этого дня ты – наследник престола Менсандора.

В этот момент в дверь постучали, и послышался голос Освальда, возвестившего:

– Пришли те, кого вы ждали, Ваше Величество.

Дверь распахнулась. Вошли Дарвин и Толи. Толи при виде короля засмущался, а Дарвин и ухом не повел. Он подошел к столу, отдал поклон и начал говорить что-то о дальней дороге, пристально наблюдая за монархом, словно прикидывая, какие лекарства могут понадобиться.

– Хорошо, хорошо, – остановил его Король. – Садитесь оба. Нам нужно кое-что обсудить. – Король внимательно оглядел приглашенных и устало вздохнул, прежде чем начать. – Уже некоторое время я пребываю в беспокойстве. Сначала я приписывал это болезни, которая гложет меня изнутри, но, боюсь, дело не только в ней. Меня беспокоит то, что творится в Менсандоре. В королевстве не все ладно. – Король-Дракон говорил тихо, но отчетливо, и Квентин понял, что Эскевар так долго возглавлял эту землю, что у него развилось особое чувство; он инстинктивно знал, когда в королевстве начинаются нестроения. Это было сродни тому, как человек чувствует старую рану. Он ощущал непорядок прежде любого другого, живущего в мире и процветании, царившем в королевстве в последние годы. Поначалу ему самому это казалось нелепым, но чувство надвигающихся проблем росло. Земля застыла в ожидании беды, и это стало основной причиной страданий короля.

– Чтобы проверить свои подозрения, я отправил Тейдо и Ронсара с небольшим отрядом. Они должны выяснить, если получится, откуда ждать беды. Им давно пора вернуться, а от них нет ни слова, ни знака, и мне беспокойно. Вот почему я вас вызвал, – Король кивнул Квентину и Толи. – Мы должны обнаружить источник зла, пока не стало слишком поздно. Оно идет на нас и с каждым днем становится сильнее. Если мы не обнаружим его в ближайшее время и не сокрушим...

– Мой господин, – неожиданно перебил Короля Толи, – мы видели предзнаменования. Они указывают на то, что ваши опасения не беспочвенны.

– Я тоже видел, – кивнул Дарвин.

Они поделились с Королем знаками, которые наблюдали. Знаки предвещали надвигающееся зло, но природа его оставалась неизвестной. Квентин заметил, что когда его товарищи упомянули Волчью Звезду, Эскевар, казалось, еще больше сник под тяжестью того, что грозило его королевству.

Король долго молчал, а потом заговорил уже совершенно иным тоном.

– Квентин, Толи, я поручаю вам выяснить, в чем кроется опасность. Моему народу требуется ваше мужество.

– Мы готовы отправиться немедленно и найти это зло. А может, нам повезет, и мы отыщем Тейдо и Ронсара, – смело заявил Толи.

Квентин ничего не сказал, внимательно наблюдая за лицами сидевших вокруг стола.

– Быть по сему, – вздохнул Король. – Вы же знаете, я не стал бы поручать вам какую-нибудь мелочь, если бы не считал, что только вы можете здесь помочь. – Он повернулся и задумчиво посмотрел на Дарвина. – Тебя, сэр, я не звал, но тут воля того, кто знает меня лучше, чем я сам. – Он снова улыбнулся, и Квентин заметил мелькнувшего прежнего Короля. Меж тем Эскевар продолжал: – Я попрошу тебя, добрый отшельник, чтобы ты остался со мной. Мне скоро может понадобиться твоя помощь и, возможно, твое искусство пригодится больше, чем если бы ты качался в седле.

– Я так и подумал, сир, – ответил Дарвин. – Вы не пожалеете, что стали моим пациентом.

Король с трудом поднялся и отпустил их, спросив напоследок:

– Когда вы едете?

– Немедленно, сир, – решительно сказал Толи.

– Не раньше, чем поужинаете со мной хотя бы сегодня вечером. Я хочу собрать моих друзей вместе, прежде чем... – Он не стал заканчивать мысль.

Все трое встали, поклонились и тихо вышли. У двери Квентин остановился и хотел что-то сказать, но посмотрел на Эскевара, и понял, что словами тут не поможешь. Он быстро поклонился и вышел, слишком ошеломленный, чтобы высказать то, что лежало на сердце.

Глава восьмая

– С деревней покончено, Превосходнейший. – Всадник низко поклонился. За спиной у него в небо поднимался густой темный столб дыма. Его трепал ветер с моря. Гнедой конь дернул поводьями и тряхнул головой, его шкура была вся в саже и засохшей крови. – Сопротивления не было.

Дикие глаза уставились на всадника из-под края железного шлема, украшенного черными перьями. Перья тоже отрепал ветер. Превосходнейший молча повернул коня и медленно двинулся прочь.

Всадник догнал его и почтительно остановился.

– Я чем-то не угодил тебе, мой Господин? – Голос всадника дрожал от беспокойства.

– Нет, все хорошо. Задача выполнена. Я вернусь на корабли; ты поедешь со мной. Мне может понадобиться посланник. – Командир махнул рукой нескольким всадникам, державшихся плотной группой. Они держали шлемы под мышкой и бесстрастно смотрели на клубящийся дым.

– Вы, четверо, – приказал Превосходнейший, – займите со своими людьми это место. Остальные – за мной.

– А что делать с пленниками, Превосходнейший? – крикнул всадник вслед темной удаляющейся фигуре. Военачальник не обернулся, но всадник услышал, как он тихо проговорил:

– Убейте их.

Зал был наполнен острым запахом ладана. Облака ароматного дыма завивались вокруг огромной фигуры, восседающей на горе шелковых подушек. Маленькие цветные птицы порхали и щебетали в клетках, развешенных по залу, их пению вторили меланхоличные звуки флейты.

У входа раздался звон колокольчика, за ним последовал шорох одежды. Фигура на подушках не шевельнулась и вообще никак не отреагировала на вошедшего. Огромная голова покоилась на большой подушке. Мясистые руки, сцепленные друг с другом на широких коленях, не дрогнули, пальцы оставались сжатыми в кулак.

– Бессмертный, у меня новости, – сказал министр, тихо вошедший в зал. Он лежал, прижавшись лбом к полу, вытянув руки перед собой ладонями вверх.

– Говори, Узия. – Казалось, голос заполнил весь зал, хотя говоривший едва шевельнул губами.

– Вернулись военачальники. Городки на побережье покорены.

– Они нашли для меня подходящее место?

– Увы, нет, Бессмертный, это были всего лишь маленькие городишки, ни в одном не нашлось жилища, достойного твоего присутствия. Городки сожгли, а пепел развеяли, чтобы их вид тебя не огорчал.

Нин-Разрушитель мрачно посмотрел на своего министра.

– На эту землю обрушится мой гнев, – проскрежетал он. Птицы в клетках задрожали и смолкли. Музыка замерла. Премьер-министр Узия съежился на полу и, казалось, стал меньше ростом.

– Местные недоумки говорят о том, что на севере много замков. Один из них по рассказам вполне вам подойдет, пока вы здесь.

– Как его называют?

– Аскелон. Это город верховного короля этой земли, известного как Король-Дракон.

– Вот как, – тихо сказал Нин. – Мне нравится. Ну-ка, скажи еще раз.

– Аскелон – город Короля-Дракона.

– Вот там и будет мой дом. Я буду Королем-Драконом. Мне нравится, как это звучит. Я разве никогда не убивал драконов, Узия?

– Нет, мое Божество. Насколько мне известно, нет, – и поспешил добавить: – То есть, если только в прошлой жизни, конечно, тогда может быть.

– Ну что же, буду с нетерпением ждать, когда мне представится такая возможность. Главное – получить удовольствие от этой встречи. – Он медленно встал. – А где мои военачальники? – Голос Нина загремел на весь зал.

– Ждут на берегу, – ответил Узия. – Позвать их?

– Нет, я сам к ним выйду. Они все сделали, как я хотел. Надо вознаградить их. Пусть лицезреют своего бога!

– Как прикажешь, Великий, – Узия снова поклонился и трижды хлопнул в ладоши.

– Божество выходит. Преклоните колени! – Сам он пошел перед своим государем, хлопая в ладоши и выкрикивая повеление. Нин медленно следовал за ним. Его огромное тело с трудом держалось на ногах.

Когда они подошли к трапу, ведущему на палубу головного корабля, Узия снова хлопнул в ладоши, и восемь слуг примчались с троном на длинных шестах. Царь величественно опустился на него. Носители трона с трудом подняли его по ступеням, пуще всего следя за тем, чтобы трон не перекосило. Иначе божество разгневается, и тогда всем мало не покажется.

Трон втащили на палубу. Там ждали двое слуг с большими опахалами из блестящих перьев. Как только трон Нина появился на палубе, они сразу прикрыли большую голову владыки от яркого солнечного света. Слуги покачнулись под тяжестью своей ноши, но аккуратно установили трон на возвышение, с которого Нин-Разрушитель командовал подданными.

При появлении верховного главнокомандующего четыре старших военачальника спешились и распростерлись на песке. Носильщики установили трон в центре возвышения, под широким навесом из богатого синего шелка, и отошли. Преклонив колени, они опустили головы между ног.

Голубой шелк колыхался на мягком морском ветру. Над возвышением кружили в воздухе чайки и удивленно кричали, глядя на невиданное сооружение внизу.

Нин поднял руку и проскрипел:

– Встаньте, мои военачальники. Можете созерцать свое Божество.

Военачальники в тяжелых доспехах, поднялись на ноги и встали плечом к плечу перед своим владыкой.

– Я наблюдал за вашей победой издалека, – продолжил Нин. – Своими глазами я видел пламя разрушения. Я доволен. Теперь скажите мне, мои командиры, в чем сила этой земли? Есть ли армия, которая устоит перед мечом Разрушителя? – Он осмотрел всех четверых и кивнул одному из них, немедленно выступившему вперед. – Гурд?

Воин ударил себя по груди бронированным кулаком. Его длинные черные волосы были туго стянуты и заплетены в толстую косу. Быстрые черные глаза уставились на Нина.

– Я не видел солдат на юге, Бессмертный. Городки никто не защищал.

– Амут. – Взгляд правителя перешел к следующему военному.

Воин, явный представитель желтой расы, шагнул вперед. Он брил голову, оставляя лишь короткую прядь волос, завязанную тугим узлом. На щеках и на лбу выделялись странные синие татуировки, а рваный шрам тянулся от угла одного раскосого глаза до основания мощной шеи.

– На севере мы не встретили солдат, Великий. Трусливое население разбежалось перед нашими стрелами, как листья перед бурей.

– Лухак, – назвал Нин третьего военачальника.

Выступив вперед, Лухак коснулся бороды коричневой рукой. Его голову венчал шлем из белой конской кожи с гребнем из хвоста лошади. Он был высок и худ, и когда он открыл широкий рот, сверкнул ряд острых белых зубов.

– Мне попалась только одна деревня в глубине этой горной земли. Жители называли ее Галинпор, – сказал воин. – Никакая армия не сможет пересечь эти горы, чтобы застать нас врасплох. С этой стороны нам нечего опасаться.

– Богаз.

Последний военачальник, высокий чернокожий человек, черты лица которого скрывала черная повязка, оставлявшая открытыми лишь большие темные глаза, занял свое место рядом с остальными. У этого на голове плотно сидел рогатый кожаный шлем, а грудь прикрывал нагрудник из плоских роговых дисков, соединенных железными кольцами. Длинный красный плащ спадал с его плеч до пят его черных сапог. На боку у него, как и у всех остальных, висел странный изогнутый меч с обоюдной заточкой.

– Я тоже не встретил солдат. Деревни не оказали сопротивления, кровь текла по земле красными ручьями, а пепел вознесся на небеса в твою честь, Бессмертный Нин. – С этими словами черный воин коснулся лба и низко поклонился.

– Что это за земля такая, где не возводят стен вокруг городов и оставляют деревни без защиты? Она просто предназначена для того, чтобы мы ее взяли. Это ваше богатство, мои военачальники. Мы идем на север к Аскелону. Там будет мой дворец, оттуда мне удобно будет подчинять эту землю. Ступайте и доложите мне, когда замок будет моим. Ибо Воители Нина придут и возьмут то, что я желаю. Только не приносите в жертву правителей, это я оставлю для себя. Слушайте и повинуйтесь.

Четыре командира отдали честь Нину и отступили на несколько шагов. Затем они повернулись, сели на коней и ускакали вместе. Нин хлопнул в ладоши, и слуги бросились вперед, чтобы начать непростой процесс переноса своего бога обратно в великолепный дворцовый шатер.

Глава девятая

На листьях еще лежала обильная утренняя роса, когда первые лучи золотого утра пали на деревни окрест. Невдалеке от моря такая роса никого не удивляла, но Квентина она неизменно радовала. В каждой капле вспыхивало солнце, превращая простую влагу в мерцающий драгоценный камень. Каждый холмик и куст становились произведением искусства.

Хорошо отдохнувшие резвые лошади Толи бодро бежали трусцой по утреннему холодку. Квентин запел гимн новому дню. Толи присоединился, и их голоса разнеслись по долине.

– Толи, как же хорошо жить! – крикнул Квентин только ради того, чтобы услышать звук своего голоса.

– Это с утра седло кажется тебе другом, – проворчал Толи. – А вчера вечером что-то я в тебе такой радости не замечал.

– С утра мир каждый раз рождается заново. Всё становится новым, даже седла!

– Хорошо, когда хозяин в таком настроении. А то последние три дня ты больше напоминал рычащего медведя.

Квентин сделал вид, что не слышал последних слов друга, и они продолжали путь, как и прежде. Сбруя зазвенела, когда лошади пошли легким галопом.

– Извини за то, что я был не в духе, – некоторое время спустя пробормотал Квентин. – Знаешь, в последние дни я много думал. Как будто тень какая нависла над нами. А сейчас я снова вижу все ясно.

– Вот и славно. Для нас обоих, – ответил Толи в своей обычной неопределенной манере.

Всадники поднялись на гребень большого холма и остановились, чтобы осмотреть дорогу. Перед ними лежала долина. За ней находилась деревня Перш.

– Посмотри, как тихо, – заметил Квентин, озирая окрестности. – Так мирно. Тут тысячи лет так было...

– Будем молиться, чтобы еще тысячу лет так продолжалось, – ответил Толи. Он натянул поводья и начал спускаться по грязноватой сильно заросшей тропе.

Чем ближе они подъезжали к деревне, тем напряженнее становился взгляд Толи. Квентин заметил изменение в поведении спутника и спросил:

– Что там? Что говорят тебе твои орлиные глаза?

– В том-то и дело, что ничего, хозяин. И это меня беспокоит. Я никого не вижу – деревня словно вымерла.

– Ну, может, жители Перша поздно ложатся и поздно встают, – беспечно ответил Квентин. Однако и ему стало беспокойно.

– Я бы предположил, что у них есть основания оставаться за закрытыми дверями в такой чудесный день. И, боюсь, эта причина – страх.

– Нам не впервой сталкиваться с таким поведением, – Квентин вздохнул и словно ненароком положил руку на рукоять меча, сдвинув его на поясе поудобнее. Глазами он обшаривал деревню и по-прежнему не видел никаких признаков жизни, ни человека, ни животного, ни на улицах, ни на дороге впереди.

Конечно, это было странно. Обычно в первые утренние часы на узкие улочки высыпали жители деревни, у них хватало хозяйственных дел. Торговцы открывали прилавки на рынке, ремесленники копошились под своими навесами. Фермеры предлагали сыр, дыни и яйца в обмен на ткань и разную металлическую утварь. Крестьянские жены таскали воду из колодца на площади, а дети бестолково носились, играя в свои шумные игры. Деревенские собаки лаяли, уворачиваясь от их голых, загорелых ног.

А этим утром всё было тихо. Никакой суматохи, никакой суеты. Пустые улицы, казалось, еще были наполнены отголосками детского смеха, и это составляло жуткий контраст с тишиной, царящей в деревне.

Всадники въехали на главную улицу, копыта лошадей мягко стучали по мелким осколкам ракушек, которыми жители Перша мостили улицы. Квентину всегда казалось, что это придает приморским селениям свежий, чистый вид. Но в этот день белые улицы были пустыми, тишина, как на кладбище. Ни одно лицо не мелькнуло в занавешенной окне или в дверном проеме. И, самое главное, не было звуков. Только мягкий морской бриз одиноко шептал в карнизах.

– Все ушли, – сказал Толи. Его голос, повисев недолго, умер в пустом воздухе.

– Да с какой стати?! Не верю. Все не могли уйти. Кто-то должен был остался. Целая деревня не пустеет без веской причины.

Они стояли на деревенской площади. Это был неправильный прямоугольник, образованный фасадами главных зданий Перша; трактиром, в котором, по слухам, подавали самое замечательное на побережье рыбное рагу; общественным залом (поскольку здесь не поселился ни один дворянин, сельчане построили свой собственный большой зал, где отмечались праздники и святые дни); прилавками торговцев; небольшим храмом и святилищем бога Ариэля; и жилищами самых зажиточных ремесленников.

В центре этого прямоугольника стоял большой колодец, а рядом рос огромный старый кедр. Его мохнатые ветки давали тень тем, кто приходил к колодцу. Квентин и Толи подъехали к срубу и спешились, Толи взял неглубокое деревянное ведро, лежавшее у каменного края колодца, и напоил коней. Квентин нашел тыкву, напился холодной, свежей воды и передал тыкву Толи.

– Хм-м, – размышлял вслух Квентин, – ни людей, ни звуков. Тогда почему же я чувствую, что мы тут не одни?

– Я тоже чувствую, что рядом кто-то есть. И этот кто-то сильно боится. – Толи осторожно положил тыкву на место и жестом показал Квентину, чтобы тот снова сел в седло.

Квентин пожал плечами, но послушался, и они проехали через всю деревню. Возле последнего дома Толи прошептал:

– Мы точно не одни. Чувствуешь взгляд? Давай оставим лошадей здесь и пройдемся по другой улице.

Они вернулись по узкому переулку и вскоре опять вышли на площадь. Здесь по-прежнему никого не было; все выглядело так же, как и несколько минут назад.

– Похоже, надо поискать в другом месте. Мы еще не осмотрели ни одного дома. – Не успел Толи договорить, как они услышали легкое шипение, словно змея ползла по песку. Звук замер, а потом возобновился снова. Квентин понял, что кто-то стоит совсем рядом с ними, возможно, прямо за углом того самого дома, где они сейчас притаились в тени. Кто-то осторожно ступал по ракушечной дороге.

– Уходит! – шепнул Квентин и выглянул из-за края стены, но заметил только, как чья-то нога исчезает в тисовых зарослях.

– Идет к воде! – кивнул Толи. – Вот там и поговорим. – Он дернул Квентина за руку, мотнув головой на дорожку, ведущую к берегу. По ней часто ходили; на берегу жители обычно держали лодки.

Толи побежал, и Квентин быстро пошел за ним. Они спустились по тропинке и перепрыгнули через ступени, вырубленные в скале. Прямо перед ними лежал маленький заливчик, небольшая гавань Перша. Между двумя перевернутыми рыбацкими лодками стояла на песке небольшая лодочка с белым треугольным парусом. К ней бежал какой-то молодой человек. Квентин бросился за ним. Через несколько шагов он крикнул:

– Стойте, сэр! Мы не причиним вам вреда! Мы только хотим поговорить!

Человек обернулся и, видимо, только теперь заметил двух мужчин у себя за спиной. Квентин и Толи были слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица, однако слова Квентина произвели на человека впечатление.

– Ты его напугал! – упрекнул Толи, когда фигура на берегу споткнулась, упала, поднялась и, словно олень, помчалась к лодке. – За мной! – приказал быстроногий джер и побежал к воде.

Незнакомец добрался до лодки и теперь изо всех сил пытался столкнуть ее на воду.

Кажется, к песку присосалась, – подумал Квентин, – или, может, отлив, вот лодка и оказалась далеко от воды.

Однако незнакомец сумел справиться с лодкой и теперь брел по колено в воде, выводя ее на глубину. Но Толи был уже в воде. Квентин прыгнул следом за ним. Незнакомец изо всех сил орудовал веслом, бросая через плечо испуганные взгляды. Квентин отметил стройную фигуру, кожаный жилет и грубые рыбацкие штаны. Довершала наряд неизвестного мягкая шляпа, какую обычно носят жители побережья южного Менсандора. Шляпа была надвинута на самые глаза.

Квентин обежал лодку с одной стороны, Толи с другой. Они успели раньше, чем рыбак, кем бы он ни был, сумел выбраться на глубокую воду. Но не тут-то было. Рыбак замахнулся веслом, оно пролетело у них над головами. Квентин попытался образумить человека.

– Не стоит, добрый сэр! Мы не причиним вам вреда!

Квентин отвлек внимание хозяина лодки, и Толи схватился за борт. Юноша быстро повернулся и хватил веслом по тому месту, где только что была рука Толи. Квентин заметил, что незнакомец на мгновение потерял равновесие, и сильно толкнул лодку. Молодой незнакомец удивленно вскрикнул и, взмахнув руками, выронил весло и выпал за борт.

Квентин едва увернулся от падающего тела, а Толи тем временем развернул лодку носом к берегу. На воде плавала шляпа рыбака. Квентин вытянул руку, схватил рыбака за ворот и рывком поставил на ноги.

– Ну, что у нас тут за улов? – осклабившись, спросил Квентин. – Толи, что это такое мы поймали… – Он резко замолчал, поскольку понял, кого именно держит за шиворот.

– Сдается мне, это девушка! – меланхолично ответил Толи. Квентин растерянно держал в руках мокрую шляпу и смотрел на длинные темные локоны, мокрые и поблескивающие на солнце.

Беглянка моргнула, стряхивая воду с ресниц, и уставилась на Квентина голубыми глазищами оттенка зимнего льда. У нее было приятное лицо с мягкими чертами, а на щеках пылал румянец волнения.

– Отпустите меня! – закричала она. – нет у меня денег. Я вообще никто!

– Тихо, тихо, – попытался урезонить ее Квентин. – От нас не будет вреда, моя леди. – Молодая женщина недоверчиво разглядывала их.

– Мы не грабители, если вы нас в этом подозреваете, – сказал Толи. – Мы люди Короля.

– С каких это пор люди короля хватают ни за что ни про что невинных граждан? – совершенно другим тоном проговорила женщина.

– Невинным гражданам нас бояться нечего. Зачем вы бежали?

Женщина бросила украдкой взгляд в сторону деревни и пробормотала:

– Я испугалась. Деревня заброшена, и... А потом я услышала, что вы идете…

– И спрятались?

– Да, – угрюмо ответила она. Попыталась вытереть лицо мокрым рукавом и вызывающе посмотрела на Квентина. – Теперь-то отпустите меня?

– Отпустим. Обязательно. Но всему свое время. Сначала мы хотели бы удовлетворить наше любопытство и получить ответы на кое-какие вопросы. Но, стоя в воде, разговора не получится, – сказал Квентин. – Предлагаю, обсохнуть на песке.

Он повернулся и побрел к берегу. Внезапно на его спину и плечи обрушился град ударов. Он нырнул, извернулся и попытался встать на ноги. Удары прекратились. Квентин сплюнул воду – от неожиданности он изрядно хлебнул, – и повернулся в недоумении. Толи держал молодую леди за руки и оттаскивал от Квентина. Затем погнал ее к берегу, пиная на ходу ногами. На лице Толи блуждала странная ухмылка.

Глава десятая

– Как такое может быть? – Тейдо покачал головой в недоумении. Он обшаривал глазами почерневшую равнину, на которой раньше стояла деревня Халидом. – Должно же было хоть что-то остаться!

Ронсар махнул своим рыцарям, и отряд двинулся вниз по пологому холму над долиной Халидома. Лица людей выглядели растерянными. Каждый повторял про себя слова Тейдо: как могло случиться, что целая деревня оказалась полностью уничтоженной?

От Халидома не осталось ничего, кроме почерневшего пятна на земле, ни одного дерева; ни одного камня. Место, где стояла деревня, представляло собой кучу хлама, оставшегося после полного разрушения.

– Даже птиц не видно, – заметил Ронсар, когда они подъехали к границам выжженного круга.

– Я бы не сказал. Посмотри. – Тейдо махнул рукой. Ронсар повернул голову и увидел большого канюка. Он устроился на поваленном стволе дерева и хлопал крыльями. Три ворона взлетели поднялись в воздух. Они были очень недовольны, что их трапезу прервали.

– Посмотрим, что они там клюют. – Ронсар сделал знак своим людям. – Рассредоточьтесь и поищите в пепле любые намеки на то, кто мог это сделать. – Сам он вместе с Тейдо направился туда, где канюк скакал по дереву, высматривая что-то на земле. Они двигались по середине разрушенной деревни. Среди пепла то и дело встречались обугленные остатки повседневной жизни простых сельских жителей: железный треножник с разбитым горшком, небольшая каменная статуэтка домашнего бога, черепки винного кувшина. И очень много останков несчастных жителей деревни: закопченный череп, пялившийся в небо пустыми глазницами; берцовая кость, ребра, торчащие из пепла, в который обратилась трава.

Стервятник недовольно посмотрел на приближающихся лошадей и медленно поднялся в небо, но далеко на улетел, остался кружить над пожарищем вместе с воронами.

– Клянусь богами! – воскликнул Тейдо, подъезжая к тому месту, откуда взлетел падальщик.

– Что там... – начал Ронсар, и в этот момент увидел то, о чем говорил Тейдо. – Клянусь Орфеем, нет!

Тейдо уже спрыгнул с седла и отвязывал бурдюк с водой. Ронсар, завороженный невероятным зрелищем, медленно спешился и подошел ближе. Невольно рука его легла на рукоять меча. Тейдо тронул его за руку.

– Меч тут не поможет. По-моему, он уже за гранью боли.

Оба смотрели на сильно обожженное тело человека. Бедняга заметил людей и уставил на них единственный уцелевший глаз. Раздался слабый стон. Тейдо осторожно опустился на колени рядом с телом и протянул мех с водой.

– Мир, друг. Попей. Ты давно не пил. – Тейдо поднес мех к запекшемуся рту страдальца. Несколько капель упали на губы человека. Высунулся черный язык, слизывая капли влаги. Потрескавшиеся веки дрогнули. Вода оказала живительное действие. Глаз прояснился.

– Не понимаю, как он еще жив… – шепнул Ронсар на ухо Тейдо.

– И я не понимаю. – Рыцарь замолчал, чтобы еще немного напоить умирающего.

– Я всё надеюсь, вдруг он расскажет что-нибудь о том, что здесь произошло, прежде чем Хеот заберет его.

– Ты можешь говорить, друг? Мы люди короля, и твои ответы сейчас важнее важного.

Ронсар поморщился от зловония, ударившего ему в нос. Мужчина был ужасно обожжен. Руки и грудь обуглились дочерна, нижняя часть тела была раздавлена упавшим деревом. Он лежал в неглубокой впадине в земле в очень неудобной позе: и не на боку, и не на спине. Волосы обгорели с одной стороны, с другой несколько прядей еще держались на черепе.

Теперь стало понятно, что птицы клевали живую плоть. Они успели содрать значительную часть мяса с плеча и спины. Белые кости блестели из свежих красных ран.

– Отпусти его. Пусть умрет с миром, – сказал Ронсар. Голос его звучал сдавленно.

– Не-е-ет... – Они едва расслышали слабый звук голоса умирающего. Мужчина пытался что-то сказать им.

– Успокойся. Мы тебя слышим. Я наклонюсь, не пытайся говорить громко. – Тейдо приблизил ухо к губам мужчины. Он говорил с таким спокойствием, что Ронсар не мог поверить. Действительно, как тут поверишь, глядя на эти останки человека, жить которому оставалось совсем недолго. – Расскажи нам, что случилось, если сможешь.

Казалось, говорит не умирающий. Слова будто сами собой рождались в воздухе, и от этого в них еще труднее было поверить.

– Я ждал, чтобы кто-то пришел, – прошептал мужчина шелестящим голосом. Это был даже не голос, а некое подобие звука, когда ветер гонит по песку сухой лист. – Я ждал, ждал…

– Ну вот, видишь, мы пришли. Твое ожидание окончено. Что здесь было?

– Всех убили... все уничтожены... сожжены... все…

– Да, мы видим. Кто это сделал? Ты знаешь?

– А-а... – долгий хриплый вздох, в котором трудно было разобрать слова: – бог-разрушитель... он большой, очень большой, огонь изо рта... все сгорели.

– Здесь был только бог?

Слова давались человеку все труднее.

– Н-нет... ах... их много… солдат... они говорят… – Мужчина неожиданно закашлялся, тело сотрясалось от судорог.

– Что говорят?

– Ах…

– Постарайся сказать. Бог заберет тебя и даст покой.

– Берегитесь… Пришел Нин-Разрушитель… Ааа-ааа...

Желтый глаз помутнел и замер. Дыхания на последний вздох не хватило. Ронсару показалось, что он видит, как изувеченное тело покидают остатки жизни. Он понял, что человек держался только благодаря своей воле.

Тейдо встал.

– Надо похоронить этого храбреца.

Птицы негодующе кричали у них над головами, словно понимали, что у них отбирают пищу.

Тело похоронили с почестями, словно воина, павшего в бою. Ронсар и Тейдо отошли в сторону.