Unknown

Квентин подумал и решил, что даже попыток освободиться предпринимать не будет, да и о каких попытках речь на глазах у двоих стражей? Вместо этого он попытался разобраться в том, что происходило вокруг.

Отряд расположился на лугу, под сенью невысокого утеса. Неподалеку рос лес, так что с дровами проблем не возникало. Солдаты деловито таскали валежник и сваливали в большую кучу посреди луга. Уже горели костры для приготовления пищи, и над лугом плыл серебристый дым. Другие солдаты вели лошадей к ручью, но что там происходило дальше, Квентин уже не видел. Хотя и так было понятно. Животных вели на водопой.

Дважды Квентин замечал вчерашнего командира. Тот ехал через лагерь, покрикивая на солдат. На пленников он даже не взглянул.

Постепенно суета унялась. От костров потянуло едой. Солдаты доставали миски, получали свои порции и ели руками. Квентин и Толи слышали громкое чавканье. Делать все равно было нечего, и Квентин решил подсчитать количество солдат на лугу. Пища готовилась на двадцати кострах, на каждом готовилась еда примерно на сотню человек. По краям луга ходили конюхи, сборщики дров и народ, занятый лагерными делами. Таким образом получалось, что в отряде, захватившем их, насчитывалось по меньшей мере две тысячи человек, но, возможно, их было гораздо больше.

Он также отметил, что при командире состояло около пятидесяти человек личной охраны. Они ели отдельно от остальных и не занимались хозяйственными делами.

Пока Квентин наблюдал, из шатра вышел человек и направился к ним. Даже издалека Квентин заметил, что человек отличался от прочих. Чем-то он выделялся на фоне других, суетившихся на лугу. Был он высок, в свободной одежде цвета индиго, украшенной золотыми цепями, носил необычную плоскую шляпу. Такого фасона Квентин никогда раньше не видел. Под шляпой можно было разглядеть вытянутое лицо, обрамленное короткой, черной бородой. Ее цвет не вязался с желтоватым цветом кожи.

Подойдя, человек, подбоченясь, встал напротив пленников и принялся разглядывать их. Квентин без робости посмотрел ему в глаза. Видимо, это был какой-то приближенный к военачальнику человек, исполнявший особые функции. Он быстро заговорил со стражами. При этом он не смотрел на них, продолжая разглядывать пленников.

Охранники что-то отвечали офицеру. Язык показался Квентину странным, больше похожим на собачий лай. Пришедший глянул через плечо на стражей и отдал короткую команду. Те бросились отвязывать пленников от колёс фургона. Офицер развернулся и, не говоря больше ни слова, направился к шатру.

Квентина и Толи рывком подняли на ноги и подтолкнули вперед, следом за бородатым. Казалось, что стражей приказ не обрадовал.

Квентин задумался, чего ждать от этого вызова в штабной шатер. Толи в ответ на его вопросительный взгляд только пожал плечами. Пока они шли через лагерь, Квентин заметил, что солдаты, мимо которых они проходили, поглядывали на бородатого со смешанным страхом и благоговением.

У входа в шатер сидели двое охранников. Оба вскочили на ноги и почтительно придержали входной полог. Высокий человек наклонился и вошел, не сказав ни слова, Квентина и Толи втолкнули следом. Охрана убралась с явным облегчением и вернулась к прерванному ужину.

На входе Квентину пришлось наклониться, и он вскрикнул от боли. Руки совершенно онемели от веревок, но боли в руке это не коснулось. Войдя, он огляделся. Купол шатра напоминал темное ночное небо, сходство еще больше усиливали маленькие золотые лампы на цепях. Они походили на звезды.

Офицер повернулся к ним, жестом приказывая оставаться на местах, а сам скрылся за богато расшитой занавеской.

– Не похоже на штабной шатер, – сказал Квентин, оценив богатое убранство. В глаза бросался блеск золота и серебра. – Прямо какой-то выездной королевский дворец!

Толи также удивил контраст между свирепым командиром и его обиталищем.

Бородатый вышел из-за занавески и жестом приказал им пройти вперед. Квентин сделал пару шагов, и тут же получил по шее. Он понял, чего от него хотели: надо было выказать почтение военачальнику. Во внутреннее помещение он вошел, опустив глаза. Некоторое время пленники стояли, не двигаясь. Все молчали. Квентин представил, что командир разглядывает их, размышляя о том, что с ними делать.

Военачальник прорычал команду, и тот, кого он посылал за пленниками, низко поклонился. Начальник пробормотал что-то невнятное на своем непостижимом языке. Приближенный снова поклонился и сказал совершенно нормальным голосом:

– Мой господин дозволяет вам сесть. Он хочет, чтобы вы разделили с ним трапезу, но молчали, если вас не спрашивают. А когда спрашивают, отвечать без промедления. Если будете лгать, вам отрежут язык и скормят вашему другу, чтобы он не последовал вашему примеру.

Он хлопнул в ладоши, и двое слуг принесли подушки и сложили их у ног пленников.

– Садитесь! – последовал приказ.

Они сели, причем раненому Квентину это удалось не сразу. Толмач сказал:

– Можете поднять глаза. – Разумеется, и Толи, и Квентину самим было интересно посмотреть на такое важное лицо. Но как только они выполнили команду, толмач провозгласил: – Узрите бессмертного Гурда, Военачальника Нина Разрушителя.

Квентин не был готов к тому, что увидит.

Глава двадцатая

– Они стояли здесь прошлой ночью, – сказал Ронсар, поднимаясь с колен и отряхивая руки от пепла прогоревшего костра. – По моим прикидкам, их было около трех тысяч с фургонами. Были и верховые.

Тейдо оглядел луг, где недавно останавливался вражеский отряд. Осталось множество следов: полегшая трава на месте шатров, кострища, колеи от фургонов, отпечатки копыт. Но это было вчера.

– Идти за ними не трудно, следов достаточно, – сказал Ронсар, глядя на заходящее солнце. – Как думаешь, сколько они пройдут за день? Четыре лиги? Пять?

– Да, четыре лиги, вряд ли больше. Кажется, они не спешат. Что, на мой взгляд, довольно странно.

– Что тебя удивляет?

– Довольно внушительная сила идет, сметая все на своем пути, и не боится…– Тейдо не сразу нашел нужное слово.

– Не боится встретить сопротивление. – Голос принадлежал Эсме, наблюдавшей с седла за двумя рыцарями.

– Да, да, именно это я и хотел сказать. Если бы я вел отряд, – задумчиво проговорил Тейдо, – я бы в первую очередь подумал о противнике. То, что он рано или поздно выйдет навстречу, не вызывает никакого сомнения. То ли их предводитель слишком высокого мнения о себе, то ли просто глуп.

Один из рыцарей Ронсара помахал рукой с другой стороны поля.

– Не иначе он что-то нашел, – сказал Ронсар и подъехал к рыцарю, стоявшему на коленях с выражением откровенного отвращения на лице.

– Что ты нашел, Таркио?

– Лорд Ронсар... на этом месте кого-то убили, сэр.

Рыцарь был прав. Красно-черное пятно на земле могло иметь лишь одно происхождение.

Губы Тейдо сжались в тонкую линию.

– Это мог быть олень, – неуверенно предположила Эсме.

– А что с телом? – спросил Ронсар перехваченным голосом. Он отвернулся от уродливого пятна на траве, и Эсме заметила гнев, полыхнувший в глазах лорда-маршала.

– Вон там, – сказал Таркио тоном, лишенным всякого выражения. Он говорил так странно, что остальные сначала посмотрели на него, и лишь потом оглянулись в сторону ближайших деревьев.

– Клянусь Азраэлем!

– Дьяволы!

– Не смотрите, моя госпожа. Это зрелище не для женщин, – сказал Ронсар. Он взглянул на Тейдо, и снова с состраданием перевел взгляд на деревья. Некоторое время все молчали. – Надо, – тихо произнес он. – Мы должны знать.

– Я пойду с тобой, – тихо сказал Тейдо.

– Нет, оставайся здесь. Я пойду с Таркио. Мы скоро вернемся.

Ронсар спешился и направился к большому раскидистому дубу, с ветвей которого свисал труп несчастного солдата. Он напоминал не столько человеческое тело, сколько тушу животного. Птицы поработали над телом, от лица остались только рваные лоскутья. Обе половины тела висели на низкой ветке, на веревке, связывающей руки и ноги.

– Это один из них? – Хрипло спросил Таркио.

Ронсар кивнул.

– Этот человек никогда не рождался в Менсандоре. – Он отвернулся от ужасного зрелища. – Главное, что это не Квентин. Похоже, они с Толи еще живы. Хотя кто знает…

– Ну что же, – выслушав их короткий рассказ, произнес Тейдо. – Этого достаточно, чтобы продолжать поиски. – Он поднял глаза к небу, сияющему золотом заходящего солнца. – У нас еще есть несколько часов дневного света, за это время можно много пройти.

– Можно ехать и ночью. Надо догнать их до утра.

Подойдя к остальным, Ронсар обратился к Эсме.

– Будьте уверены, моя госпожа, этот негодяй никогда не был нам другом. Они казнили кого-то из своих. – Ронсар посмотрел на двух других рыцарей, искавших следы пленников. Оба рыцаря отрицательно покачали головами.

– Тогда едем дальше. Следы четкие, не собьемся. Едем до следующего водопоя, там надо дать лошадям отдохнуть. Нобрен и Кенби, поезжайте впереди, за вами – Таркио и Эсме. Замыкающими поедем мы с Тейдо.

Люди сели на коней. Ронсар обратился к Тейдо:

– Нам нужен план, мы должны знать, что делать, когда доберемся до их лагеря.

Тейдо кивнул.

– Подумаем по пути. Откровенно говоря, я пока не знаю, что будет дальше.

* * *

Два человеческих черепа отстраненно смотрели на Квентина с длинных шестов по обе стороны низкого помоста, на котором восседал бессмертный Гурд, Военачальник Нина Разрушителя. Квентин не сразу понял, живой он или такой же мертвый, как черепа на шестах. Он сидел неподвижно, свет лампы заполнял тенями глубоко запавшие глазницы на худом лице. Только глаза, внимательно изучавшие пленников, говорили о том, что перед ними живой человек.

Военачальник сидел на подушке. Короткая расстегнутая куртка, украшенная парчовыми узорами, открывала грудь. Именно грудь Гурда поразила Квентина. Он не мог оторвать от нее глаз. Даже в мерцающем свете масляных ламп было прекрасно видно, что вся она покрыта длинными, неровными шрамами. Ясно было, что шрамы эти не результат случайности, или следы боевых ранений, слишком их было много. Некоторые были совсем свежими, они перекрывали старые шрамы. Квентин понял, что шрамы искусственного происхождения, похоже, Гард нанес их себе сам.

Офицер, занявший место справа от начальника, хлопнул в ладоши, и рабы внесли большие миски с едой, и немедленно удалились. Другие рабы поставили миски поменьше и начали накладывать в них еду. Потом поставили их перед каждым присутствующим и тоже поспешно вышли.

Гард ухватил свою миску и сразу принялся есть, даже не посмотрев на гостей.

Еда представляла собой разваренные злаки, приправленные соусом с кусками мяса. Квентину вкус показался непривычным, и перца было многовато, но они с Толи слишком давно не ели, чтобы разбираться со вкусовыми впечатлениями. Ели руками, и тут Квентину пришлось задуматься. В конце концов он пристроил миску на колене и действовал левой рукой, а бесполезную правую уложил на другое колено.

В середине трапезы появился раб с кувшином и начал разливать янтарную жидкость в золотые кубки. Напиток оказался каким-то вином. Квентин узнал легкий металлический привкус, раньше ему такое пить не приходилось. Вино было очень густым и сладким. Во всяком случае, пощипывание от перца на языке оно прекрасно сглаживало.

Гард жадно съел две миски. Глаз он так и не поднял. Закончив, он поставил свою миску и сложил руки на коленях. Гладя прямо перед собой, он уронил короткую фразу.

Толмач тут же перевел:

– Обед закончен.

Миска Квентина опустела едва ли наполовину, но он послушно отставил ее и положил левую руку на колено, подражая хозяину.

– Бессмертный Гурд желает, чтобы вы знали: он ест лишь с теми, кого уважает, а поделится едой только с теми, кем восхищается. – Посланник кивнул им, показывая, что ожидает какие-то слова в ответ.

– Кто мы такие, чтобы нас уважать или нами восхищаться? Мы же враги.

Толмач перевел ответ Квентина. Военачальник коротко усмехнулся и ответил.

– Бессмертный Гурд говорит, что ты благороден духом. Ты, светлокожий, пережил испытание колесом. Если бы ты оказался трусом, ты бы умер. А ты, – обратился он к Толи, – рисковал жизнью, спасая своего друга. Такое поведение ценится, даже если оно глупость. Бессмертный Гурд восхищается такой храбростью. Ему будет жаль убивать тебя, когда придет время, но твоя кровь будет лучшим жертвоприношением за все его бессмертие. Он рад.

Ответ озадачил и разозлил Квентина, он собрался ответить, но тут Толи легко коснулся его руки и задал свой вопрос:

– Кто вы? Зачем пришли на нашу землю?

Толмач что-то сказал хозяину, получил ответ вместе со змеиной улыбкой.

– Я сообщил лорду Гурду, что вы польщены тем, что он удостоил вас совместной трапезой. – Квентин бросил на него гневный взгляд, и толмач добавил: – Сейчас не стоит злить Бессмертного Гурда. Иначе он прикажет выпотрошить вас, чтобы вернуть еду, которую вы съели вместе с ним.

– Что ему от нас нужно?

– Это знает только он.

Гурд поднял свой кубок и сделал большой глоток, а потом произнес целую речь. Толмач переводил:

– Лорд Гурд желает знать, как далеко находится крупный город Аскелон, как он укреплен и сколько солдат его охраняют.

– Почему он думает, что мне это известно?

После краткой консультации со своим хозяином толмач ответил:

– Лорд Гурд знает, что у вас были лошади, значит, вы не бесплотные духи. Он видел ваше оружие и одежду и считает, что вы оба довольно высокого ранга. Вы вдвоем напали на его солдат, значит, вам знакомы военные навыки.

Квентин задумался. Он не знал, о чем думает Толи, не знал, и как отвечать.

– Не стоит задумываться надолго. Иначе Бессмертный Гурд решит, что ты врешь. Говори немедленно, и все будет в порядке.

– Аскелон находится далеко отсюда, много лиг... И он прав, это не просто крупный город, это столица. Ни одно войско никогда не завоевывало Замок Аскелон, и никто никогда не завоюет.

– Сколько солдат защищают это место?

– Скажите вашему господину Гурду, что армии Короля-Дракона хватит для любого захватчика.

Военачальник внимательно следил за этим обменом репликами, и видно было, что он не совсем доволен ответом Квентина. Тем не менее, он удовлетворенно кивал, пока слушал толмача. Видно было, что он доволен. В итоге он обратился к обоим с пространной речью. Толмач перевел:

– Лорд Гурд доволен вашими ответами. Он решил позволить вам жить, пока мы не достигнем Аскелона, а там вас принесут в жертву, чтобы он мог быстрее взять город. Он говорит, что ваша кровь прольется ради него. Это высокая честь.

– Мы бы предпочли отказаться от этой чести. – Квентин добавил в голос сарказма. – Возможно, в будущем мы сможем ответить ему тем же.

Толмач улыбнулся и начал переводить слова Квентина своему хозяину. Тот выслушал, зевнул и махнул рукой.

Толмач тут же встал и официальным тоном объявил:

– Аудиенция окончена. Поклонитесь и выходите, но ни в коем случае не показывайте спину.

Они так и сделали. Откинув занавес, вышли наружу. Здесь был вечер. Стемнело. Квентин почувствовал, что лагерь почему-то волнуется. Солдаты сбивались в кучки, отовсюду слышался грубый смех. Солнце уже зашло, и небо на западе налилось багровым цветом. Если так пойдет дальше, – подумал Квентин, – ночью эти варвары впадут в неистовство.

Толмач, вышедший вслед за ними, словно услышал его мысли.

– Сегодня ночью будет отмечаться большой праздник, ибо наступила Ифегнрута, Ночь Звериных Духов.

– Вы хорошо говорите на нашем языке, сэр, – осторожно сказал Квентин.

В темных глазах промелькнула лукавинка.

– Я хорошо говорю на одиннадцати языках.

– Это замечательно, но что ты ему сказал? – нетерпеливо спросил Квентин перед тем, как стражи его увели.

Личный толмач военачальника улыбнулся, обнажив ряд прекрасных белых зубов.

– Я сказал ему, что это честь, и вы с радостью отплатите ему за гостеприимство. Ему понравилось.

– С какой стати вы нас защищаете? – спросил Толи, когда стражники уже положили руки им на плечи. – Какая вам разница, живые мы или мертвые?

– Сейчас не время объяснять. Я загляну к вам вечером, когда праздник будет в разгаре. – Толмач развернулся на каблуках и ушел в шатер. Квентина и Толи отвели к повозкам, но Квентин заметил, что отношение к ним изменилось. Во взглядах солдат, проходивших мимо, появилось нечто похожее на почтение. Он предположил, что большинство из тех, кто входил в шатер до них, оттуда не выходили. А вот им это почему-то удалось.

Глава двадцать первая

Дарвину пришлось довольно долго пробыть с гостями, чтобы хоть немного сгладить впечатление от странного выступления короля. Он ходил от одной группки к другой, как будто сам был королем, и одно его присутствие, казалось, успокаивало людей. Музыка опять звенела и кружила собравшихся, смывая озабоченность.

Мастер менестрелей объявил котильон и начал выбирать главные пары, которым предстояло повести танец.

Дарвин улучил момент и тихонько ускользнул, поскольку ни Эскевар, ни Алинея так и не вернулись. Он чувствовал, что произошло нечто серьезное. Взбежав по каменным ступеням, он вышел на галерею. Широкие двери стояли распахнутыми. Ряды ярких факелов освещали широкий коридор. Здесь прогуливались несколько любопытных гостей, не упускавших возможности полюбоваться интерьерами замка Аскелон. Не показывая озабоченности, Дарвин степенным шагом направился к апартаментам короля. Он не сомневался, что мажордом где-нибудь поблизости. И верно, Освальд стоял у дверей.

– Освальд, все в порядке?

Освальд наклонил голову в легком поклоне и сказал:

– Да, милорд. Король внутри, и королева с ним. Пришел посланец.

– Кто?

– Не знаю, сэр. Не видел, как он прибыл. Стражник сразу привел его сюда.

– Хорошо. Я должен знать, что происходит.

Освальд открыл дверь и проследовал впереди Дарвина, что объявить о его приходе. Дарвин поморщился у него за спиной, и в это время ощутил на своем плече легкую руку. Обернулся.

– Брия, я думал, ты в саду.

– Я ушла вслед за тобой. – Она хмурилась. – Что случилось?

– Прибыл посланец, вот и все. Подожди здесь, я приду и расскажу тебе все, что смогу.

– Нет, я пойду с тобой. – С этими словами она шагнула в дверь и потянула за рукав Дарвина.

– А-а, Дарвин! Я хотел уже послать за тобой. – Король Эскевар сидел в большом резном кресле; Алинея стояла рядом с ним, положив руки ему на плечи. Оба смотрели на изможденного рыцаря. Его доспехи были в дорожной пыли. Он стоял, покачиваясь от усталости.

– Это Мартран, – представил Эскевар, – один из рыцарей Ронсара. Он готов передать послание.

Рыцарь поклонился и сказал хрипловато:

– Лорд Ронсар просит передать: «Мы продолжаем экспедицию. Извиняемся за задержку с возвращением. Придем, как только убедимся, что нашли то, за чем нас посылали.

– Это все, сэр рыцарь? Можете говорить свободно. Здесь все свои.

– Это все, сир.

Эскевар задумчиво потер рукой подбородок.

– Зачем же он послал вас с таким сообщением, храбрый рыцарь? Наверное, беспокоился, что долгое отсутствие вызовет у нас тревогу. Хотя я сам предлагал Тейдо передавать сообщения, если придется задержаться… Вы видели что-нибудь необычное?

– Нет, сир. Но… – рыцарь словно решал, стоит ли говорить то, что собирался.

– Что ты хотел сказать? Говори. – Дарвин подошел ближе. – Что бы ты не сказал, Король не обидится. А вот если ты утаишь что-то важное, это может привести к беде. Говори, пожалуйста.

– Да, сэр. – Рыцарь поклонился Дарвину. – я хотел сказать вот что. Моих лордов что-то заботит. Они не находят того, что ищут. Лорд Тейдо озабочен. Он все время нас торопил; настаивал, чтобы мы ехали даже ночью, но лорд Ронсар был против. Они часто обсуждали это друг с другом. Но я кое-что заметил на обратной дороге. Если бы лорд Тейдо видел то же самое, он бы спешил еще больше.

– И что же ты заметил? – тихо спросил Эскевар. Он внимательно наблюдал за посланцем.

– Одна из деревень, через которую я проезжал, была совершенно пустой. Мне это показалось странным, хотя я не останавливался, чтобы разобраться в том, что у них случилось.

– Пустой?

– Да, сир. Из нее все ушли.

– Было что-нибудь, указывающее на причину ухода?

– В том-то и дело, что нет. Казалось, люди собрались и поспешно ушли без всякой причины. Но я не стал останавливаться. Таков был приказ. Ехать дальше, не задерживаясь.

– Да, я понимаю. Хорошо, Мартран; иди отдыхай. Ты заслужил. Освальд, накорми сэра Мартрана, а затем найди гостевую комнату поспокойнее, пусть спит. – Обращаясь к рыцарю, он добавил: – Прошу тебя, оставайся поблизости; возможно, мы еще поговорим. Ступай. Постарайся отдохнуть.

Освальд повел рыцаря к дверям, того шатало на ходу.

– Еще одно, сэр, – сказал ему вдогонку Дарвин, – Ты не встретил по дороге Квентина и Толи? Вы не могли разминуться. Они ушли на поиски вашего отряда две недели назад.

Рыцарь покачал головой.

– Я вообще никого не встретил. Я даже подумал, что это тоже странно. Пока я не добрался до Хинсенби, я вообще был один на дороге.

– Спасибо, Мартран. Отдыхай.

Дарвин устремил удивленный взгляд на короля.

– История действительно странная. Я не знаю, что о ней думать.

– Я тебе говорил – в стране происходят странные события. Зло растет, но мы его не видим.

– Но что с Квентином? – беспокоилась Брия.

– Мы не знаем, моя леди, – ответил Дарвин. – Но земля велика. Они могли выбрать другую дорогу. – Он хотел сказать это успокаивающим голосом, но у него не получилось.

– Скоро узнаем, – произнес Эскевар. – Я сам отправлюсь на поиски. Король-дракон вскочил на ноги и начал вышагивать по залу.

– Только не это, мой лорд! – взмолилась Алинея. – Вы еще недостаточно восстановили силы, что опять садиться в седло.

– Идите, если хотите, сир. Если это доставит вам удовольствие…. Но, если вы уедете, рискуете пропустить возвращение отряда. И где вы собираетесь их искать?

Эскевар бросил разгневанный взгляд на отшельника.

– И что ты предлагаешь мне делать? Не могу я здесь сидеть в ожидании врага! А он не становится слабее.

– Так ведь нет же врага! – воскликнула королева.

Эскевар повернулся к ней и зарычал:

– Он обязательно объявится! – Он ударил себя в грудь. – Я его чувствую вот здесь. Он идет, и придет рано или поздно!

– Ну так дождись его, а тем временем наберись сил. Они тебе понадобятся, если ты уверен в том, что говоришь.

Король Эскевар в отчаянии опустился в кресло. На благородном лице отразилось страдание. Он несколько раз энергично огладил волосы.

– Менсандор взывает к своему защитнику, а он валяется в постели и дрожит от страха. Кто способен спасти нас от нашей слабости?

– Оставь его сейчас, – тихо сказала Алинея, отводя Дарвина и Брию в сторону. – Я о нем позабочусь. Это долг жены и королевы.

– С вашего позволения, моя леди, я пойду к себе. Пошлите за мной, если будет нужда. – Дарвин взял Брию за руку и буквально потащил ее к дверям.

– Я его никогда не видела таким, – дрожащим голосом сказала Брия.

– Ему сейчас трудно, а он к трудностям не привык. Но не стоит беспокоиться. Я заметил, что к нему возвращается боевой дух. Он снова станет Королем.

* * *

Огромная рука сомкнулась на маленьком белом теле птицы. Затрепетали крылья, раздалось удивленное чириканье, когда рука достала птицу из клетки. Голубь слабо сопротивлялся, голова высунулась через сжатые пальцы. Маленький глаз с в ужасе уставился на страшное лицо могучего Нина.

Нин Бессмертный ощутил, как быстро бьется крошечное сердечко, и сжал пальцы. Птица попыталась вывернуться и закричала. Нин сжал сильнее. Клюв широко открылся; крошечная голова запрокинулась на сторону. Нин, чей флот занял всю ширину Герфаллона, медленно разжал руку. Комок перьев у него в руке содрогнулся и замер.

С удовлетворенным ворчанием Нин Разрушитель бросил мертвую птицу в дверь своей каюты. Она мягко ударилась о дерево и упала возле стены. В воздухе еще некоторое время кружились, как снежинки, белые перышки.

Нин сидел, глядя на трупик птицы. В дверь поскреблись, и в проеме возникла голова Узлы.

– Бессмертный, я принес новости. – Министр скосил глаза на комок перьев на полу.

– Входи и говори, – проскрежетал Нин.

Узла вошел на цыпочках и простерся ниц перед своим хозяином.

– Встань. Бог повелевает тебе говорить, и пусть твой голос произнесет слова, приятные Вечному.

– Кто уподобится нашему Нину? Как описать его величие? Оно ярче, чем все сияющие дела людей, и его мудрость вечна. – Узла поднял руки к лицу, словно не в силах смотреть на солнце.

– Твои слова мне нравятся. Теперь рассказывай, что там у тебя за новости? Аскелон взят? Я начинаю терять терпение. Скажи мне, что я хочу услышать, Узла.

– Возможно, я не ко времени с моими новостями, Благороднейший Нин. Не знаю насчет Аскелона, но может быть, его уже действительно взяли.

– Так с чем же ты тогда пришел? Скажи мне скорее, я устал от твоей глупости.

– Командующий вашим флотом под Элсендором посылает весть о победе. Корабли короля Троена уничтожены, и началась битва на суше.

Большое безволосое лицо расплылось в широкой улыбке удовлетворения, щеки разошлись в стороны, словно горы, образующие глубокую пропасть. Темные зловещие глаза сузились, а подбородок утонул в складках на шее.

– Вот и хорошо! Сколько пленников принесли мне в жертву? – Каюта содрогнулась от громового голоса.

Взгляд Узлы заметался.

– Я не знаю, Бесконечное Величие. Командир не сказал, но я могу предположить, что много. Так же всегда бывает.

– Верно, всегда. Я рад. Это надо отпраздновать! Будет пир!

– Осмелюсь напомнить Верховному Светилу Вселенной, что сегодня Хегнрута? Вы уже назначили пир, его как раз сейчас готовят.

– Ах, да. Надо же, забыл! Тогда ступай и сообщи, когда все будет готово. И прикажи рабам приготовить мою масляную ванну; я приму ее до начала празднования. Мои подданные наполнят глаза моим великолепием сегодня вечером. Так я хочу! Повинуйся.

Узла снова пал ниц, а затем, пятясь, покинул каюту. Из коридора донесся его ломкий голос, он созывал рабов, чтобы приготовили ароматные масла, в которых будут купать своего государя.

Нин запрокинул свое круглое лицо и рассмеялся; смех пошел гулять по всему огромному дворцовому кораблю. Те, кто слышал его, содрогнулись. Кому предстоит стать забавой Бессмертного сегодня вечером? Тот, кому выпадет случай удостоиться этой чести в ночь Хегнруты, скорее всего, не увидит завтрашнего утра.

Глава двадцать вторая

Костер был такой большой, что пламя, казалось, взмыло до самого неба, заслоняя алым сиянием звезды. Квентин и Толи, опять привязанные к колесам арбы, чувствовали жар, хотя до костра было не близко. Когда пламя праздничного костра с гудением вытянулось вверх, на поле началось дикое веселье. На протяжении вечера возбуждение все росло, и теперь все покрыли безумные вопли празднующих. Вокруг огромного костра царило безудержное веселье сродни безумию. Квентин и Толи наблюдали за ним в немом изумлении; им казалось, что от толп празднующих исходят волны экстатической вакханалии, сопротивляться которым удавалось с трудом. Словно безумный менестрель лупил по струнам, втягивая окружающих в сумасшедший ритм.

В ярком свете огня Квентин видел, как на границе света и тьмы движется что-то большое. Там из окружающей темноты проступала огромная фигура, разглядеть которую не удавалось

– Посмотри-ка туда, через дорогу, – прошептал он Толи. Квентин и сам не мог понять, почему шепчет. Их стражи давно отвлеклись от них, и даже не смотрели в их сторону. Их захватило общее веселье. Они пока не оставляли своих постов, но всеми силами хотели присоединиться к всеобщей суматохе.

– Что там такое? Не понимаю. Смотри, оно приближается. – Не успел Квентин закончить, как существо выплыло из тьмы в бурлящий круг света. Оно оказалось очень высоким, блики огня скользили по отвратительной черной коже. Создавалось такое впечатление, что из глубин подземного царства Хеота вырвался один из тамошних кошмаров. Оно шло, пошатываясь, вступило в середину празднующих, и вид имело такой, будто повелевало общим безумием отвратительной Хегнруты.

Сначала Квентину показалось, что оно живое, но потом он разглядел, что фигуру тянут за веревки около сотни жрецов, толпившихся у ног гиганта. Наконец его подвезли к костру. Там оно и стояло с протянутыми руками не то в благословении, не то в проклятии.

Теперь можно было рассмотреть идола получше. Фигура изображала зверя с туловищем человека, головой льва и пастью шакала. Два больших изогнутых рога торчали по обе стороны головы, а пасть была распахнута, словно оно издавало яростное рычание.

– Это их идол, – прокричал Толи. При виде чудовища толпа взорвалась такими воплями, что сама земля начала отзываться каким-то гудением.

Оба их стража вскочили и начали плясать на месте, с восторгом размахивая руками.

У основания статуи бесновалась толпа, каждый норовил подбросить еще дров в костер.

Квентин и Толи зачарованно смотрели на пламя, бушевавшее возле идола, и не заметили, как от толпы отделилась тень и быстро приблизилась к ним. Квентин с удивлением услышал, как ему на ухо хрипло шепнули:

– Не двигайся! Сейчас я освобожу тебя.

Квентин выполнил приказ и почувствовал, как путы ослабли. Его правая рука безвольно упала вниз; он поднял ее левой рукой и прижал к груди. Не дожидаясь дальнейших указаний, он перекатился под днище арбы.

Все трое сдвинули головы под укрытием фургона. Толи растирал запястья. Он спросил:

– Зачем ты это делаешь?

В ярком сполохе костра видно было, как толмач военачальника улыбнулся.

– Меня ведь тоже похитили. Я давно хотел сбежать, но мне не выжить без помощи людей, знающих эту страну. – Он поочередно посмотрел на пленников. – Времени мало. Нам надо идти.

Вдали от фургонов их никто не мог увидеть. В эту ночь не было часовых, но вот налететь на какую-нибудь группу гуляк, бесцельно шатавшихся по лагерю, было очень даже вероятно. Люди блуждали по лесу в истерическом восторге. Их крики пронзали ночь, не оставляя у Квентина сомнений в реальности духов животных, которым посвящалась это безумное празднование.

Трое беглецов пробирались по краю лагеря, стараясь держаться на границе света и тьмы. По деревьям вокруг скакали огромные тени. Дикие обряды продолжались без конца. Двигаться приходилось медленно, с опаской, но в конце концов им удалось укрыться под деревьями, там уже тени были на их стороне.

– У меня лошади. – Толмач кивнул в темноту. – Твоего коня я нашел, – он посмотрел на Квентина, – а вот твоего – нет.

Толи ухмыльнулся и ответил:

– Это была не моя лошадь, я позаимствовал ее у коновязи.

Даже в темноте Квентин видел, как брови их проводника удивленно взлетели вверх, а глаза удивленно блеснули.

– Тогда я правильно рассчитал, что выбрал вас двоих. Вы прекрасно справляетесь и сами.

В лесу оказалось прохладнее. Идти приходилось медленно – лощина со всех сторон полнилась завываниями и визгами празднующих Хегнруту. Лес теперь казался заброшенным, отданным бездомным теням, бродившим по ночным землям.

Квентина била дрожь, он изо всех сил старался не отставать от остальных. Наконец они добрались до лошадей, терпеливо ожидавших в небольшой заросшей дроком лощинке. Квентин задыхался, голова кружилась от слабости. Немногие силы, которые он смог наскрести, кончились.

– Я знаю, как выйти из леса. Идите за мной, – сказал толмач.

– Веди, – коротко отозвался Толи.

Они поднялись в седла и повернули на север, прочь от лагеря. Толи оглянулся и увидел, что Квентин ослаб настолько, что не в состоянии с одной рукой взобраться на лошадь.

– Подожди! – крикнул Толи, соскальзывая с коня. – Извините, хозяин, я должен был раньше сообразить...

– Со мной все в порядке. Просто помоги сесть в седло.

В лунном свете, мягко заполнявшем ложбину, Толи увидел на лбу Квентина пот.

– Поедем вместе. Я могу везти нас обоих.

– Как только покинем этот ненавистный праздник, мне станет легче, – отказался Квентин. – Давай скорее. Помоги мне сесть в седло. Нет времени на споры.

Толи посадил хозяина на коня. Он видел, что правая рука Квентина бесполезно свисает вдоль тела.

Квентин взял поводья левой рукой, а правую положил на колени.

– Вперед! – хрипло сказал он.

Толи вскочил на коня, и они поскакали. Лошади устремились в лес.

– Блейзер, похоже, не пострадал, – подумал Квентин, радуясь привычному седлу. С Блейзером обе руки ему были ни к чему. Лошадь прекрасно понимала команды хозяина и без повода. Квентину достаточно было всего лишь шевельнуться. А уж это-то он в состоянии сделать.

Скоро они оказались в густом лесу. Толстые стволы деревьев дробили серебристый лунный свет и рассеивали его блики вокруг. Позади раздавались крики пьяных солдат, но они быстро затихли в отдалении. Это сон, думал Квентин, стараясь не отставать от своих спутников, ужасный сон, который стоит поскорее забыть и не вспоминать никогда. Тут же его хлестнуло по лицу еловой лапой, напомнив, что вокруг все-таки реальность. То есть кошмар, в который он угодил, не приснился, он был вполне реален, и теперь эта реальность пришла в Менсандор.

Глава двадцать третья

– Пора что-то делать, – говорил себе Верховный жрец Ариэля, меряя шагами пустую келью. – Надо действовать. – Огонь толстой свечи колебался от его шагов. Стопка пергаментных свитков шелестела на столе, как осенние листья на ветру. – Пора... пора, – говорил он себе, выходя в темный коридор.

Он быстро прошел по пустому храму и толкнул дверь бокового выхода, которым пользовались только жрецы. Миновал залитый лунным светом двор и через узкий проем в стене вышел на край плато и посмотрел на тихую долину внизу. Потом поднял все еще зоркие глаза к небу на востоке.

Луна была над головой, на востоке ярко сияла звезда, ярче любой из ее сестер. И вокруг звезды, казалось, собиралось марево света. Часть ночного неба, где сверкала звезда, светилась бледным рассеянным сиянием, но куда бы ни устремлялся взгляд, он неизменно возвращался к Волчьей Звезде.

– Да! Пора действовать, – воскликнул Бьоркис. Его голос эхом прокатился по пустому двору, отразился от колоннады храма. Он повернулся, перелез через нагромождение камней, снова пересек двор и вошел в храм. Пробрался, пыхтя, на коротких, крепких ногах к одному из многочисленных гонгов, развешенных по храму. Поднял колотушку и, подумав мгновение, несколько раз ударил в гонг.

«Это заставит их поторопиться», – подумал он, и оказался прав. Уже через мгновение храм заполнился сонными жрецами. Они терли глаза и кряхтели, ворча на прерванный сон.

– Братья-жрецы – голос Бьоркиса ворвался в сонные уши. Он нарочно кричал, чтобы полностью разбудить их. – Я не спал две ночи подряд; так что придется вам потерпеть меня немного. Мне надо кое-что сказать вам. – Жрецы зароптали.

– Бьоркис, зачем ты оторвал нас от наших молитв?

– Мне плевать на вашу сонную вечерню, – резко ответил Бьоркис. – Пора действовать. Звезда становится ярче с каждой ночью. Теперь я знаю, что она предвещает.

– И что, с этим нельзя было подождать до утра? – брюзгливо произнес Плуэлл, его помощник. Только он имел право задавать вопросы Верховному жрецу.

– Нет, нельзя. Она и так уже ждет слишком долго. Пока мы слепо размышляли над ее значением на досуге, звезда выросла, а вместе с ней выросла и сила зла, которое она предвещает. Менсандор осажден силами из далеких стран. Мир, который мы знаем, стоит на грани уничтожения.

Среди жрецов послышался ропот. Плуэлл посовещался с несколькими братьями.

– Меня удивляет твое нетерпение, Бьоркис. Совсем на тебя не похоже. Ты не раз указывал нам на глупость размышлений о заботах смертных королей. Их интересуют только торговые интересы. А теперь ты сам утверждаешь, что нам тоже важны их помыслы. Давай-ка отойдем в сторонку и обсудим этот вопрос.

Бьоркис так и вскинулся, услышав это предложение.

– Плуэлл, по-моему, в тебе заговорили амбиции. С чего ты взял, что братьям не стоит послушать то, что я собираюсь сказать? – Верховный жрец подошел к своему заместителю, положив руку ему на плечо, словно и впрямь собрался отвести его в сторону. – Сейчас не время для храмовых интриг. Лучше ты отойди в сторонку. Вижу, вы устали, ваше еженощное бдение настроило вас на философский лад.

– Вот именно, на философский! Мне непонятны твои манеры. Что ты на меня уставился? Уже поздно, братья. Возвращайтесь в свои кельи. А завтра, если будет желание, поговорим о звезде.

Некоторые из жрецов топтались на месте, готовые последовать совету помощника Верховного жреца; другие стояли в нерешительности, не зная, остаться или пойти, как им было сказано.

– Я пока еще Верховный жрец! – сердито крикнул Бьоркис. – Надеюсь, вы не забыли? Вот и оставайтесь на местах. Слушайте меня! Я предлагаю послать Королю Эскевару сообщение о наших наблюдениях.

– Твоих наблюдениях, Бьоркис. Ты ж не думаешь, что мы все разделяем твое беспокойство? – Голос Плуэлла был ровным, теперь в нем не осталось ни следа сна или усталости.

Бьоркис понимал, что происходит: непомерные амбиции Плуэлла, долго сдерживаемые, теперь вырвались на свободу. Он делал явный шаг к тому, чтобы занять место Верховного жреца. Бьоркис содрогнулся от гнева, когда подумал об этом. Какой же я был дурак, корил он себя. Пока я лежал без сна, ища ответ на загадку Волчьей Звезды, он за моей спиной плел интриги, лишь бы добраться до моего жезла.

– Ну уж нет! По-твоему не будет, змей! – вскричал Бьоркис. Его вспышка вызвала удивленные взгляды собравшихся жрецов. – Прочь с глаз моих! Услышьте меня, братья. Я Верховный жрец, и вы давно знаете меня. Разве я когда-нибудь предлагал что-то неразумное или бесчестил бога, которому мы служим?

Ответом ему было скорбное молчание. Никто не рискнул заговорить. Плуэлл кипел от злости, его глаза сузились от ненависти.

– Почему же мое предложение направить послание Королю так обеспокоило некоторых из наших братьев? – Он огляделся вокруг и сразу увидел жрецов, принадлежащих к фракции Плуэлла, и понял, что счет не в его пользу. Однако гнев не помрачил рассудок, мысли оставались кристально четкими. – Что плохого в том, что я решил послать сообщение нашему монарху? Разве что кто-то решил сохранить в тайне события, которые предвещает Звезда? Но тогда этот кто-то решил, что Высокий храм больше не относится к подданным королевства.

Плуэлл рассмеялся, правда, веселья в его голосе не чувствовалось.

– Продолжай, Бьоркис. Действительно, что плохого в том, что тебе вдруг захотелось пообщаться с Королем?

– Ты прав, ничего плохого. Я – Верховный жрец. Путешествие в Аскелон входит в круг моих священных обетов. Достаточно того, что я хочу, чтобы так было. И я предоставлю все полномочия тому, кто послужит мне в этом деле.

– Почему бы тогда не пойти и не совершить путешествие самому? – прошипел Плуэлл.

– Ты предлагаешь отправиться мне самому? Я стар, а такое путешествие больше под стать молодому человеку. Он может доставить послание. Я скреплю его своей печатью и отправлю того, кого я выберу.

– Вот уж не думаю, что кто-нибудь забудет о своих обетах, и отравится выполнять твою прихоть!

– Ни о каком нарушении обетов речи нет. Я же сказал, что посланец будет выполнять мою волю. Так почему же ты против? – Бьоркис внезапно почувствовал слабость и тошноту. Он пока еще не понимал, что хитрый Плуэлл уже выиграл. Просто он видел, что, как Верховный жрец, обречен, хотя как исправить положение, не понимал.

– Кто же лучше Верховного жреца сможет говорить с Королем? Вот и неси свои вести сам.

– Хорошо, – сердито ответил Бьоркис. – Я пойду сам. Кто пойдет со мной? – Он обвел взглядом круг изумленных лиц.

Никто не вызвался.

– Что? Неужто никто не будет сопровождать Верховного Жреца в этом непростом путешествии? Я ведь могу приказать идти вам всем!

– Может теперь все-таки отойдем в сторону и поговорим? – снова предложил Плуэлл. Похоже, он был доволен.

– Мне больше нечего сказать. – Бьоркис поднял свой жезл и с грохотом обрушил его на каменный пол у ног.

– Как хочешь, брат. Тогда у меня нет другого выбора, кроме как сообщить жрецам Ариэля о проступках Верховного жреца, и попросить у них совета.

– О каких проступках ты говоришь? Назови их! За всю свою жизнь жреца я всегда был верен обетам и богу.

– Ладно. Ты меня вынудил. Слушайте же, жрецы, – сказал Плуэлл, кивнув одному из жрецов. Тот подошел и передал свиток, который Плуэлл взял и демонстративно развернул. Резким, обвиняющим голосом он начал зачитывать список воображаемых преступлений, которые Бьоркис якобы совершил против храма и своих обетов. Наблюдавшие за этим жрецы, казалось, разделились; некоторые кивали, соглашаясь с обвинениями, другие выражали удивленность и недоверие.

Когда Плуэлл закончил, он повернулся к Бьоркису.

– Что ты можешь сказать по поводу этих обвинений?

– Азраил возьми твои обвинения! В них нет ни капли правды. Любой, кто меня знает, может это подтвердить. Но сейчас это уже не имеет значения. Ты ведь давно решил, чем это должно кончиться. Продолжай.

Плуэлл повернулся к собранию и невозмутимо сказал:

– Вы слышали собственными ушами, что он не отрицает обвинений. Думаю, есть только один выход: Бьоркис должен быть лишен звания Верховного жреца, изгнан из храма, а новый Верховный жрец должен занять его место. Есть кто-нибудь против? – На дворе было тихо, как в могиле. Никто даже не дернулся. Момент прошел, и Плуэлл с ложной грустью повернулся к Бьоркису.

– Мне жаль, что все так закончилось. Лучше бы тебе уйти самому, пока была такая возможность. Глядишь, удалось бы избежать унижения.

– Не стоит меня щадить, мой неверный друг! Я уйду, но прежде вы меня выслушаете, жрецы Ариэля. – Он обвел глазами всех. Многих из них он считал друзьями, именно они в первую очередь отвели взгляды, стыдясь своего молчания.

– Этой ночью в храм вошло зло. Оно уничтожит всех вас, если только вы сейчас же не вырвете его корни и не выбросите их за ворота.

Плуэлл подал знак, и четверо стражников храма выступили вперед с факелами. Они взяли Бьоркиса за руки.

– Я ухожу, – выкрикнул Верховный жрец. – Но запомните мои слова, все вы. На нашу землю пала тень. Скоро не останется безопасного места, даже в Высоком храме Ариэля. Если не последуете за мной и не сделаете то, что должны сделать, то хотя бы вглядитесь в того, кто будет отныне вашим Верховным жрецом. Поймите, кто он. Люди королевства будут искать вашей защиты и просить бога защитить их. Вы не сможете этого сделать, потому что ваши молитвы никто не услышит.

– Уведите его! – приказал Плуэлл. – Он бредит.

Стражники с готовностью распахнули большие двери храма. Ночной воздух обдал собравшихся жрецов, словно ледяное напоминание о страшных предсказаниях Бьоркиса.

Стражи храма стащили своего бывшего начальника вниз по длинным каменным ступеням и вытолкнули во двор. Бьоркис отступил на несколько шагов, а затем повернулся к своим обвинителям, которые тоже вышли на ступени, чтобы посмотреть, как он уходит. Седовласый старик поднял свой посох, который стражи забыли отобрать у него, и сказал негромко, но так, что услышали все:

– Настают последние времена. Ищите спасения в себе; боги вам не помогут. Этот храм не устоит! – С этими словами он бросил посох на землю, и он неожиданно разбился на множество осколков. Затем Бьоркис повернулся и ушел в ночь.

Глава двадцать четвертая

– Если я не ошибаюсь, враг встал лагерем в том лесу. – Ронсар тяжело оперся на луку седла, глядя на лесистую равнину впереди, черную и зловещую в лунном свете.

– Согласен, – ответил Тейдо. Он тоже устал и раскачивался в седле, чтобы размять затекшие мышцы.

Рыцари Ронсара и вовсе спешились и шли пешком, чтобы снять напряжение от долгого сидения в седлах. Только Эсме казалась такой же свежей, как и рано утром.

– Интересно, что за обряды там сейчас отправляют? – Эсме всерьез задумалась, прислушиваясь к ужасному шуму из леса. Там так орали, словно людей пытали или отправляли на казнь.

– Можно только догадываться, моя госпожа. Но это нам, без сомнения, на руку. Во время такого пира мы можем идти безбоязненно.

– Если Квентин и Толи там, мы найдем их, – решительно сказал Ронсар. – Можно начинать. – Он попробовал, как выходит меч из ножен. Клинок серебристо сверкнул в лунном свете. Он повернулся к Эсме.

– Моя госпожа, мне было бы спокойнее, если бы вы подождали нас здесь.

– Не беспокойтесь за меня, сэр, я сделаю, что смогу. Кто знает, может быть именно той малости, которая от меня зависит, вам и не хватит. Я, конечно, послабее вас, но мой клинок остер, как зуб змеи, и такой же быстрый.

– Как пожелаете; не буду вас отговаривать. Я вижу, что вы можете о себе позаботиться. Тогда двигайтесь за мной и выполняйте приказы. – Ронсар дернул повод и приказал рыцарям:

– По коням! Двигаемся друг за другом. Держите мечи и щиты наготове. Лошадей оставим в лесу, в лагерь пойдем пешими. Если соблюдать осторожность, нас могут не заметить.

– Лорд Ронсар, – обратился к нему один из рыцарей. – Там кто-то бежит. Вон там, вдоль оврага за деревьями.

– Вижу, – тихо ответил Тейдо. – Их трое. Как думаешь?.. – Он с надеждой посмотрел на Ронсара.

– Хорошо бы узнать, кто это. – Ронсар всматривался в ночь. На фоне темного леса быстро двигались три тени. До них было пока далеко. – Встретим их вон там, – он указал на изгиб оврага, огибающий невысокий холм. – Надо же посмотреть, кто бежит от такого веселья на ночь глядя.

Квентин держался в седле только силой воли. Все прочие силы ушли на побег. Пусть Блейзер сам теперь решает, как ему не потерять всадника. Долго он все равно не сможет продержаться, скоро придется остановиться и отдохнуть. Но тут же пришла мысль, что если продержаться до рассвета, они успеют уйти достаточно далеко, и тогда можно позволить себе маленькую остановку.

Поэтому он попытался крепче ухватиться за луку седла и только страдальчески морщился, когда Блейзер перепрыгивал рытвины. Его помраченному разуму казалось, что он спит, а холмы, небо и лес преследуют его с яростными криками. Он бежал от них сквозь серый туман. Лошадь летела как ветер и все никак не могла оторваться от преследователей. Так что он совсем не удивился, когда из-за холма вылетел отряд с явным намерением перехватить их. Просто продолжался сон. В этом сне рыцари приблизились настолько, что Квентин ощутил на лице горячее дыхание чужой лошади. Он уже мог видеть их лица… Нет, что-то в этом сне было не так.

Он потряс головой, пытаясь очнуться. И ему это удалось. Но толку-то! В яви к нему опять летели те же рыцари.

– Ай! – успел крикнуть он и опасно покачнулся в седле, выбрасывая здоровую руку в сторону погони. Джер мгновенно оказался рядом с ним. – Они нас нашли! – крикнул он. Толи взглянул туда, куда показывал Квентин, а по его глазам Квентин понял, что никакой это не сон. Это погоня.

Толи свистнул. Толмач обернулся, и сразу же три всадника направили коней к нему. Квентин ударил коня в бок. Копыта Блейзера взметнули мягкую землю, мощные ноги напряглись, и конь с трудом начал взбираться по склону холма. Квентин припал к шее лошади, пытаясь удержаться в седле.

Лошади невесть откуда взявшихся рыцарей приближались; ему показалось, что он услышал крик. Свесившись набок, он оглянулся и увидел, как двое всадников спустились в овраг, а один просто перескочил его и поскакал дальше. Возможно, им удалось бы уйти, но тут Блейзер споткнулся о камень, торчавший из земли, и Квентин вылетел из седла. Он перестарался, слишком крепко вцепившись в луку седла левой рукой, и когда лошадь повело в бок, не успел перехватить уздечку. Удар оглушил его, выбив воздух из груди. Ночь внезапно вспыхнула яркими звездами, их мерцающие лучи больно впились в голову. Он перекатился на спину, пытаясь вдохнуть, и даже сумел привстать на колено, однако ни оружия, чтобы защититься, ни сил защищаться не было. Вдалеке крикнули знакомым голосом. Он увидел, как Толи резко осадил коня и поворачивает, чтобы идти к нему на помощь. Но он опоздал. Один из преследователей уже подбежал к нему, почему-то пешком, и склонился над упавшим, заслонив собой луну. В бледном свете Квентину показалось, что он знает этого рыцаря, но он сам списал это на свою больную голову. Позади заржал Блейзер.

– Ты ранен? – спросил рыцарь, стоявший над ним.

Квентин не сразу понял, что к нему обратились на родном языке.

Рыцарь наклонился еще ниже, и теперь Квентин понял, что ему не помстилось, он действительно знал этого человека давным-давно. Но это же было невозможно… Сознание уплывало в забытьё.

– Квентин?! Клянусь бородами бога! Квентин! – вскричал рыцарь.

Квентин сделал над собой очередное усилие, чтобы не провалиться в беспамятство, и с трудом хрипло выдавил: «Кто?» Услышал позади крик Толи:

– Тейдо! Откуда ты взялся? – Через мгновение джер оказался рядом с ним, тормоша его за плечо.

– Тейдо? Как...? – слова дались Квентину с трудом. Больше он ничего не смог выговорить, откинулся назад и сознание покинуло его. Вокруг много и возбужденно говорили, но он не понимал, о чем. Его куда-то везли, но ему было уже все равно. Веки ни за что не хотели подниматься, сознание ни на что не реагировало. Казалось, он стал легким, как пух, и ничто не мешало улететь на крыльях ветра, ревевшего у него в ушах.

Глава двадцать пятая

Квентин спал, причем спал самым глубоким сном в своей жизни. Кто-то положил ему на лоб прохладную руку, и тогда он проснулся. Где-то вверху над собой он услышал голос:

– Он очнулся! Бог не стал его забирать!

Он открыл глаза. На красивом лице Эсме застыло озабоченное выражение, впрочем, тут же сменившееся облегчением.

– Кажется, от тебя никуда не денешься, – проворчал Квентин, пытаясь сесть. Вокруг раздался смех, и крепкая рука похлопала его по спине.

– Куда ты от нас денешься? – с улыбкой сказал Ронсар. – Клянусь Ариэлем, рад тебя видеть.

– Ронсар, Тейдо... Должно быть, я все еще сплю. Как ты нас нашел?

– Это не сон, сэр. И на всякий случай знай: если бы не эта молодая леди, – Ронсар кивнул на Эсме, сидевшую рядом, мы бы так и вернулись в Аскелон, даже не подумав, что ты где-то рядом. И уж точно, не найди мы тебя, твой побег вряд ли оказался бы удачным, учитывая твое состояние.

– Ты вернулась… – сказал Квентин, глядя на Эсме.

– Я же знала, что мои защитники нуждаются в защите. – Эсме улыбнулась, и от этого Квентину стало тепло. – Я уже потеряла одного сопровождающего, и не собиралась терять остальных. – Ее темные глаза внезапно наполнились слезами. – Извините, что пришлось оставить вас, сэр. Когда я увидела, как вас стаскивают с лошади, я хотела вам помочь, но у меня было мое поручение. Мне жаль.

Толи просунул голову через собравшихся у постели больного.

– Я тут еды принес, – деловито сказал он. Квентин в ту же секунду ощутил зверский голод. – Поешь, Кента. Мы-то пообедали. Тем временем расскажем, что было, пока ты лежал в беспамятстве. Толи поставил перед ним дымящуюся миску, и Квентин с аппетитом приступил к еде.

– Мирмиор рассказывал о том, как ты попал в плен. Тебе есть за что его благодарить, – сказал Тейдо.

– Мирмиор? – Имя показалось Квентину странным и совершенно незнакомым.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, как зовут того, кто рисковал жизнью, выводя тебя из вражеского лагеря?

– Знаешь, у меня не было времени на взаимные представления. Нам надо было остаться в живых и, если бы не вы, нам вряд ли удалось бы.

– В вас сильна воля к выживанию. – Глубокий раскатистый голос принадлежал толмачу. – Рад познакомиться с вами, лорд Квентин.

– Я не лорд, Мирмиор.

– Да какой он лорд? – махнул рукой Ронсар. – Всего лишь сын Короля.

– Подопечный, – поправил Квентин.

– Сын или подопечный, главное, что я правильно выбрал человека, которого нужно спасать. Отныне, господа, я к вашим услугам. Предупреждаю: обижусь, если вы не позволите мне служить вам. – Мирмиор низко поклонился, коснувшись лба кончиками пальцев.

– Вы оказали немалую услугу Королю-Дракону. И награда вас не минует, как только мы придем в Аскелон, и Король Эскевар услышит, как вы спасали страну от гибели.

– Я о себе заботился, сэр. Меня ведь тоже держали там против воли. Да и не слишком я рисковал. – Мирмиор улыбнулся Квентину и добавил: – Какие бы боги ни правили этой землей, их милость на этом человеке. – Он показал на Квентина. – Никогда не видел, чтобы человек выжил после колеса. Только потому мне и удалось убедить Гурда сохранить им жизнь. – Правда, твоя первая неудачная попытка побега едва не стоила мне головы, – он обращался к джеру, – да и твоя едва держалась. Но Мирмиор находчив. Я сумел повернуть колесо твоей судьбы, хотя тебе пришлось смотреть на казнь стража и думать о своей собственной.

– Смотреть и самому подвергаться казни – все-таки разные вещи, – ответил Толи.

– А как ты оказался в компании этих, как их? Нингалов?

– Название «Нингал» означает Ужас Нина, так называется его армия. Никакого секрета в том, как я оказался среди них, нет, но я бы предпочел рассказать эту историю Королю-Дракону.

– Да уж, готов поспорить, ты много чего можешь рассказать, – заметил Ронсар. – Но солнце уже высоко, а нам лучше оставить как можно больше лиг между нами и нингалами. Король-Дракон ждет нас в Аскелоне, и мы несем ему важные новости. Поговорим по дороге, а пока нам нужно как можно быстрее попасть в Аскелон.

– И я того же мнения, – усмехнулся Тейдо.

– Квентин вряд ли выдержит дорогу верхом. Если хотите, я останусь с ним, а завтра, когда он немного окрепнет, попробую вас догнать, – предложила Эсме.

Ронсар поскреб подбородок.

– Вы в самом деле думаете, что дорогу ему не осилить?

– Я поеду с вами; я достаточно здоров. – Чтобы доказать свою правоту, Квентин с трудом поднялся на ноги. Он сделал два шага и покачнулся. Тейдо протянул руку, чтобы поймать его, но Квентин рухнул на землю.

– Это из-за руки, да? Она тебя мучает?

Квентин встал на колени, обхватив свою руку.

– Все будет в порядке. Выдержу.

– Хватит геройствовать. Почему ты сразу не сказал? – Тейдо наклонился, чтобы осмотреть руку; она распухла, кожа обесцветилась и была горячей на ощупь.

– Не нравится мне она, – сурово сдвинув брови, проговорил он. – Но здесь и сейчас мы ничего не сможем сделать. Возможно, и вправду Толи и Эсме лучше бы остаться с тобой, хотя это нравится мне еще меньше.

– Не надо никому оставаться, – сказал Толи. – Верхом хозяин не поедет. Ронсар, пошли рыцарей, пусть принесут две молодые березки. Я сделаю носилки.

– Отлично! – воскликнул Ронсар. – Конечно. Это правильное решение – носилки. Рыцари принесут тебе все, что нужно.

Квентин запротестовал было, но сопротивлялся недолго. Носилки устроили, как было принято у кочевых джеров. Их приторочили к седлу Блейзера. Не прошло и часа, как отряд снова двинулся в сторону Аскелона. На Блейзере ехала Эсме.

Квентин злился, что его везут, как поклажу, но на самом деле был благодарен Толи за его придумку. Несмотря на его протесты, Тейдо его рука серьезно беспокоила. Она не просто не хотела шевелиться, она еще и онемела так, что он перестал ее чувствовать. При первом побеге он упал, тогда что-то в руке хрустнуло, и он потерял способность двигать конечностью.

Усталый отряд весь день ехал через лес. Когда солнце уже садилось в алой дымке среди пылающих облаков, они наконец выбрались на утоптанную дорогу, ведущую в Аскелон.

– Сегодня будем спать в настоящих постелях со свежим бельем, – пообещал Ронсар.

– И пообедаем в зале Короля-Дракона, – добавил Тейдо. – Хорошо бы, конечно, принести не такие дурные вести. Королю не позавидуешь.

– Нам всем не позавидуешь, – вздохнул Ронсар.

Путники прошли поворот дороги и оказались на краю долины. Отсюда уже была видна скала, на которой стоял Замок Аскелон, ярко светившийся в сумерках. Замок словно вырастал из пурпурной тени и сверкал, как драгоценность. Его высокие шпили и башни парили в вышине.

– Боже, как красиво! – благоговейно воскликнула Эсме. – Я никогда не думала...

– Настоящий Дворец бога! Чудо! Там нечего делать простым смертным, – сказал Мирмиор. – О нем ходит много разговоров, но они не передают и половины того, что видят мои глаза!

Квентин, лежавший на носилках, вытянул шею, чтобы увидеть Аскелон – зрелище, к которому он так и не привык, и которое всегда странно его волновало.

– Да, в рассказах он совсем не такой. А какими словами это опишешь? – он с гордостью смотрел на великолепное сооружение, розовое в лучах заката на фоне густеющей синевы небес.

Толи, ехавший рядом с хозяином всю дорогу, неподвижно сидел на коне и смотрел на мерцающий драгоценный камень по ту сторону прекрасной долины.

– Что скажешь, Толи? Мы почти дома.

Толи не глядя на Квентина, ответил в своей нездешней манере:

– Он теперь так же далек, как и тогда, когда мы только начинали это путешествие. – Он как обычно видел совсем не то, что другие люди. И Квентин понял, что бесполезно выяснять, что джер имел в виду.

Ронсар, возглавлявший отряд, подстегнул коня. Остальные последовали за ним вниз по пологому склону. Как раз в это время перистые волокна вечернего тумана начали подниматься над долиной. Все затихло. Никто не мог бы описать более совершенного мира, чем тот, который открывался им сейчас: зеленеющий от крестьянских посевов, с широкой рекой, уже погруженной в сумерки.

Где-то прокричала припозднившаяся птица, спешившая в гнездо, и вдруг весь отряд ощутил печаль. Квентину показалось, что больше он никогда не увидит Аскелон таким, каким видит сейчас.

Глава двадцать шестая

– Долго тебя не было, молодой человек, – Дарвин нахмурился, осматривая распухшую руку Квентина. – Руку тебе сломали, и она уже начала заживать.

– Но это же хорошо, разве нет? – обеспокоенно спросила Брия. Она держала Квентина за левую руку, прижимаясь к нему плечом, пока отшельник осторожно мял раненую правую руку Квентина. Квентин лежал на кушетке, держа руку на подушке, на столике рядом с ним. Мягкий халат закрывал его грудь.

– Но ведь все будет хорошо, а, Дарвин? – Брия повторила свой вопрос. Квентин боялся сам задать его отшельнику.

Дарвин не ответил. Он еще помял руку юноши и уставился в окно. Только спустя довольно долгое время он ответил:

– Ничего хорошего, моя леди. Если бы он сразу попал ко мне в руки… Но не сложилось. Если оставить все, как есть, рука никогда не заживет правильно. Но это у меня не первый случай. Заживет, конечно, – поспешил он успокоить молодых людей, – и будет как новая… если сломать ее опять и сложить, как надо.

Квентин поморщился, а в глазах Брии появились слезы.

– Мне больно видеть, как ты страдаешь, любовь моя, – сказала она.

– Сначала было больно, а сейчас уже ничего. Ты же видишь, я спокойно к этому отношусь.

Дарвин снова склонился над рукой и плечом.

– Вот это-то мне и не нравится, Квентин. Болеть должно, и довольно сильно. Боюсь, что здесь кое-что посерьезнее, чем сломанная кость. Но что именно, я пока сказать не могу.

В дверь постучали, и в комнату вошел Тейдо.

– Что скажешь, Дарвин? Заживет у нашего молодого воина крыло? Сможет он летать, как раньше? – Заметив нахмуренное лицо Дарвина, он добавил: – Извини, если я что-то сказал не так, сэр.

– Да нет, все так, – вздохнул Дарвин. – Конечно, рука заживет. Мы сумеем ее восстановить.

– Восстановить? – Квентин прикрыл глаза.

– Это обязательно надо сделать.

– Ну не сейчас же. Сначала пообедаем, – предложил Тейдо. – В зале накрывают стол. А все дела стоит делать на сытый желудок, а?

– Ты прав. Я просто упустил, что вас долго не было. Конечно, в честь вашего возвращения будет торжественный обед. А потом уж займемся делами.

– Тогда не будем ждать. Пойдем, – сказал Тейдо. – Сегодняшняя ночь последняя, когда можно повеселиться. Потом будет не до того.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Дарвин.

– Эскевар назначил военный совет. На завтра.

– К чему такая спешка? Есть причины?

Тейдо кивнул и ушел.

Дарвин и Брия помогли Квентину встать, накинули на него легкий плащ и подвесили раненую руку на перевязь. Теперь можно было идти в Большой зал Короля-Дракона.

Зал мерцал и переливался в свете сотни золотых факелов. Он стал еще великолепнее, чем помнил Квентин. Казалось, он был здесь много лет назад. Некогда это было его любимое место во всем замке, и оно по-прежнему скрывало еще множество тайн, хотя он давно уже не мальчишка.

В огромном очаге горел огонь, пламя отражалось в рядах черных каменных колонн, тянувшихся по всей длине зала. В центре были расставлены столы. На возвышении стоял стол Короля под синим балдахином с вышитым серебром гербом.

Здесь было полно людей. Слуги сновали туда-сюда, тащили огромные блюда с рыбой, олениной, свининой и десятками вертелов с жареными птицами. Рыцари и лорды, некоторые с соколами на руках, прогуливались по залу с дамами. Тут и там менестрели играли для небольших групп по заказу. Девушки с цветами в волосах флиртовали с юношами. Кругом было буйство цветов. Люди веселились.

Сердце Квентина переполнилось восторгом, когда он увидел великолепие зала Короля-Дракона.

Тотчас же подбежали двое слуг с раковиной, наполненной теплой водой, благоухающей розами. Квентин окунул в раковину здоровую руку, а Брия омыла правую и вытерла ее мягким льняным полотенцем, поданным одним из слуг. Дарвин тоже окунул в раковину обе руки, и слуги упорхнули, чтобы обслужить других вновь прибывших гостей.

Из дальнего конца зала раздались звуки труб.

– Ну вот, – сказал Дарвин, – мы как раз вовремя. Занимайте свои места. – Сам он сразу направился к высокому столу, и Квентин с Брией последовали за ним. На возвышении их встретили Толи и Эсме. Слуги суетились, наполняя ониксовые кубки вином и элем.

Эсме сияла в украшенном драгоценностями платье. На этот раз, подумал Квентин, она действительно выглядит как принцесса. Да, собственно, принцессой она и была.

– Чудесное платье, – проворковала она. – Спасибо тебе, Брия, что поделилась. Я снова чувствую себя женщиной, после всех этих дней на лошади. – Обе молодые женщины рассмеялись; Квентин и Толи тоже улыбались. – Толи показал мне замок, и он произвел на меня огромное впечатление. Я давно слышала о богатствах Аскелона, но действительность превзошла все ожидания.

– Ты желанный гость, Эсме, – тепло сказала Брия, – мы обязательно поболтаем в ближайшее время. Надеюсь, станем хорошими друзьями.

– Мне бы тоже этого хотелось. Я росла среди своих братьев, и в доме моего отца не хватало женской руки. Когда закончу дела, может, останусь здесь с тобой.

– Вот это было бы здорово!

– Кажется, наши молодые женщины сделаны из одного теста, а Толи? – Квентин подошел к своему другу, пока дамы весело щебетали.

– Наши женщины? – Толи покраснел.

– Ну конечно, Брия и Эсме. Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на Эсме? Я помню это выражение еще с тех пор, как мы выловили ее из моря.

– По-моему, у тебя не рука болит, а с головой не все в порядке. Может, позвать Дарвина, пусть посмотрит, что с тобой такое. Это все праздник. Он так на тебя действует.

– Да все у меня в порядке с головой, а глазам своим я верю, мой добрый друг.

Толи снова покраснел. Трубы протрубили последний призыв, и Брия сказала:

– Давайте-ка все сядем. Толи и Эсме, садитесь рядом с нами. Я все устрою.

После небольшой суеты они расселись. Квентин наконец смог осмотреться, хотя взгляд его то и дело возвращался к блюдам с мясом и выпечкой, и прочими яствами, в изобилии расставленными по столу. Теперь он видел гостей, деливших с ним высокий стол. Ронсар, сидевший с Мирмиором с одной стороны, и Тейдо с другой, заметили его взгляд и помахали рукой, ненадолго отвлекшись от разговора с долговязым рыцарем, сидевшим рядом с ними.

Слева от Толи и справа от Короля сидел Дарвин. Кресло королевы, поменьше, чем трон мужа, но тоже очень красивое, пустовало. Квентин смотрел на балдахин. Он ждал, что в любой момент появится Король. В этот момент в шумном зале наступила тишина. Трубы прозвучали особенно звонко, и в зал вошли король Эскевар и королева Алинея. Они медленно двинулись к высокому столу, останавливаясь по пути, чтобы поприветствовать гостей.

Квентин с удовольствием смотрел на Эскевара. Вид у Короля был суровый и изможденный, но шел он пружинистым шагом и с высоко поднятой головой. Корона окружала его голову кольцом из огненно-красного золота. Недавняя болезнь придала ему решительный вид.

Королевская чета остановилась возле Квентина, прежде чем перейти к своим креслам.

– Я рад видеть тебя в безопасности под моей крышей, сын мой. – Король положил руки на плечи Квентина. – Мне жаль, что ты так неудачно упал с коня.

– Для меня большая честь сидеть за столом с вами, мой лорд. Мы уже достаточно поговорили о моих с Толи испытаниях. А рука… Ну что рука? Заживет.

– Вот и пусть заживает, Квентин, – сказала Алинея. Она улыбнулась так тепло, что все почувствовали себя желанными на этом пиру.

– Зайди ко мне сегодня вечером, посидим, поговорим, – сказал Эскевар. Квентин собирался что-то ответить, но тут вмешалась Алинея.

– Милорд, ты забыл, что у молодых людей есть более приятные занятия, чем сидеть в покоях в такой хороший летний вечер.

– И то верно! – Эскевар рассмеялся. – Действительно забыл. Мы еще найдем время для разговора. Наслаждайтесь вечером, мои юные друзья. Увидимся завтра.

Они двинулись дальше, а Брия наклонилась к Квентину и прошептала:

– Я правильно опасалась, что твоя первая ночь после возвращения пройдет в плену у моего отца. – Зеленые глаза смотрели на него грустно и с надеждой. – Никогда больше не уходи. На земле нет лучше места, чем здесь с тобой. Только я думаю, у Дарвина есть на тебя свои планы этой ночью, даже если Эскевар тебя освободил. Мой дорогой, прости меня. Я эгоистичная женщина. Я хотела бы, чтобы ты всегда был только для меня. Но уж по саду мы точно погуляем! Я так скучала по тебе.

И они действительно погуляли. Сделали круг, потом еще один, и еще. Вскоре Квентин потерял из виду Толи и Эсме, составивших им компанию. Воздух был мягким и теплым и наполненным ароматом цветов, чудесно светившихся в лунном свете.

Они говорили о разной чепухе, смеялись над своими шутками, непонятными другим людям, но вскоре замолчали. Очарование летней ночи настроило их почему-то на грустный лад.

– Тебе было очень плохо? – внезапно спросила Брия. Квентин задумался, не сразу сообразив, что она имеет в виду.

– Ты про плен? Да. Надеюсь, больше никогда этого не переживу.

– Есть ведь и другой плен, не менее ужасный.

– Какой?

– Неведение. Когда любимый человек далеко, а ты не можешь быть с ним, когда не знаешь, что с ним может случиться... Я ведь очень на тебя настроена. И сразу поняла, что случилось нечто ужасное.

Они долго шли, не разговаривая. Брия тяжело вздохнула, и Квентин пробормотал:

– По-моему, ты думаешь о чем-то более серьезном, любовь моя. Что тебя беспокоит? Расскажи.

– Мне стыдно сознаться, но я думаю о том, что скоро будет война.

– Кто тебе сказал?

– Никто. Никто и не должен был говорить. Я просто знаю. Вы вернулись, и невозможно не заметить мрачного вида Тейдо, а Ронсар рассылает гонцов. Ты же не будешь отрицать очевидного.

– Да, война, скорее всего, будет, – согласился Квентин.

– Это и так ясно. Но я не хочу, чтобы ты опять уходил. Ты ранен. Ты можешь остаться здесь со мной.

– Ты же понимаешь, это невозможно.

– Да, понимаю. Женщины в моей семье всегда отправляли своих мужчин в бой, некоторые даже сопровождали их. Вот почему мне так стыдно: мне ведь нет до этого дела. Я хочу только, чтобы ты был в безопасности.

– Ах, Брия! Как мало я тебя знаю. Ты обладаешь железной волей и духом, который не боится ничего под небесами, я не сомневаюсь, что ты можешь спустить на воду тысячу кораблей и отправить в бой целые легионы; но дрожишь при мысли, что уйдет один-единственный солдат.

– Да, ты действительно мало меня знаешь, если думаешь, что ты для меня просто один из воинов. – В голосе ее Квентин с удивлением уловил обиду и боль.

Он уже готов был предпринять еще одну попытку успокоить ее, когда их окликнул Дарвин.

– Вот ты где! Я был уверен, что найду тебя здесь. Это единственное место, где влюбленные могут побыть наедине. Понимаю, что тебе хотелось бы отложить предстоящее испытание, но чем скорее мы с ним покончим, тем скорее начнется твое исцеление.

– Ты прав, Дарвин, хотя меня вовсе не радует назначенное тобой лечение. Пойдем. – Он повернулся к Брие, чтобы попрощаться.

– Я пойду с тобой. Надо же за вами кому-то приглядывать, и лучше женщины с этим никто не справится. А то Дарвин еще сломает тебе не ту руку!

– Эй! Речь все-таки о моей руке! – воскликнул Квентин в притворном ужасе. – Вторую руку я ему не отдам!

Брия рассмеялась, Квентин стиснул челюсти, и все трое двинулись прочь.

Глава двадцать седьмая

– Квентин, спишь? – Толи как всегда бесшумно подошел к высокой кровати, на которой лежал хозяин. Квентин открыл глаза.

– Нет, просто отдыхаю. – Оба посмотрели на перевязанную заново руку, укрепленную костяными шинами и забинтованную. Рука покоилась на перевязи цвета лесной зелени, подходящей к его плащу, и была уложена на груди. – Что, уже пора?

– Да. Совет собирается. Хочешь, чтобы я пошел вместо тебя?

– Нет, мне уже лучше. Вместе пойдем. Все прибыли? – Квентин свесил ноги через край кровати. Толи помог ему встать.

– Владык равнин еще нет, но они точно опоздают. Далеко все-таки. Но Эскевар считает, что лучше не откладывать ради них начало. Остальные уже здесь или скоро прибудут. Радд, Дилг, Бенниот и Финчер, Вертин, Амеронис и Луполлен. Я их еще вчера видел.

– Этого хватит, чтобы одобрить любое решение Короля, хотя о чем тут спорить?

– Зря ты так уверен. Менсандор долго жил в мире, и люди привыкли. Наверняка будут такие, кто захочет избежать войны любой ценой.

– Тогда наша задача убедить их, что это невозможно. – Он с грустью посмотрел на друга. – Толи, ты знаешь, я не люблю войну. Но я достаточно повидал, чтобы понимать: война неизбежна. У нас нет выбора, если эта земля хочет оставаться свободной.

Они прошли от апартаментов Квентина к круглому залу заседаний совета в северной башне. Путь лежал через обнесенный стеной двор, где король иногда ждал, пока его сановники обдумывали важные вопросы. Двор был чистым и свежим, а солнце стояло прямо над головой.

Когда они вошли в зал, Тейдо и Ронсар, обсуждавшие что-то с другими, помахали им.

– А, Квентин! Похоже, Дарвин поиздевался над тобой, как мог. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Он хотел уложить меня в постель с помощью своего зелья, но я отказался. Время – это хорошее лекарство.

– Ты знаешь лорда Вертина? – Тейдо представил человека, стоящего с ними.

– Он может рассказать на Совете пару интересных историй, – добавил Ронсар.

– Ваши земли лежат к югу отсюда, верно? – спросил Квентин.

– Да. Сразу за Пелгрином, выше Перша. – Мужчина тепло улыбнулся, и Квентин заметил, что у него не хватает зуба в нижней челюсти, но это лишь подчеркивало в его обветренном лице черты опытного воина.

– Сэр, если не возражаете, я хотел бы знать, как вам удалось так скоро доехать до Аскелона? Посланцу нужно не меньше двух дней, чтобы добраться до вас.

– Обычно так и бывает. Но я уже ехал сюда, когда встретил гонца. Я как раз рассказывал об этом Тейдо и Ронсару.

Квентину незачем было спрашивать, что побудило лорда Вертина отправиться в путь, но он поспел как раз вовремя. Они еще немного поговорили, но тут паж пригласил их войти и занять свои места.

В башне они поднялись по спиральной лестнице на верхний этаж. Бойницы отбрасывали тусклый свет в узкий проход, ведущий в большую круглую комнату с натертыми полами. Широко распахнутые ставни пропускали достаточно солнечного света, чтобы создавать впечатление открытости и воздушности, хотя сама башня стояла на скале и имела в толщину шестнадцать футов.

В центре залы расположились по кругу кресла для каждого члена совета. Но вдоль стен стояли другие, и Квентин задумался, для кого они предназначены. Над каждым креслом были установлены знамена с девизами и гербами. Часть кресел была уже занята. За плечами хозяев стояли пажи и оруженосцы. Члены совета переговаривались друг с другом, в зале стоял легкий гул.

Квентин нашел свое кресло, отмеченное его гербом: пылающий меч над небольшой эмблемой дракона. Он улыбнулся про себя, когда увидел его. Раньше он видел этот знак один раз. Рядом сидел Толи, на его гербе был начертан белый олень, бегущий краем лесной поляны. Неподалеку стояло кресло Ронсара, девизом коему служили скрещенные булава и боевой цеп. Кресло Тейдо узнать было легко по черному ястребу с распахнутыми крыльями. Других девизов он никогда раньше не видел. За несколькими креслами знамен не было.

Круг составляли пятнадцать кресел, но при необходимости можно было придвинуть те, что стояли у стены. Один за другим оставшиеся члены совета заняли свои места, и зал затих в ожидании появления короля.

Боковая дверь, ведущая в личные покои, скрипнула, и вошел Дарвин. За ним последовал Король. Он выглядит усталым, подумал Квентин. Совсем не тот вид, что вдохновляет дворян призывом к оружию.

Эскевар занял свое кресло, а Дарвин – кресло рядом с ним. Вот оно-то как раз и не было отмечено знаменем. Король начал сразу.

– Спасибо, что пришли, мои благородные друзья. – Он поочередно обвел глазами всех присутствующих. – У меня тяжело на сердце, когда я думаю о том, что нам предстоит решить сегодня. Я не противник войны, и не трус. Некоторые из вас стояли рядом со мной во многих славных кампаниях, а некоторые там, где славы не было ни для одной из сторон.

Благородные люди не ищут войны, потому что она не приносит ничего хорошего. Но мужественные люди не отступают, если их призывают защищать родину от врага. Именно так сейчас и обстоит дело. Менсандор в опасности. Нам грозит вторжение. Сейчас, прямо в этот момент чужие армии сжигают наши города на южном побережье. Там нет лордов, которые могли бы защитить свои земли, поэтому люди бегут в горы.

Последние слова Короля вызвали волну удивления и возмущения у дворян. Лорд Луполлен, чьи земли находились на севере, ниже Вудсенда, повысил голос и спросил:

– Но кто наш враг? Я ничего не слышал о вторжении.

Король ответил, когда установилась тишина.

– У меня давно возникли подозрения, и я отправил лорда-верховного маршала и благородного Тейдо, доверенного друга короны, чтобы они разобрались на месте. Пусть они расскажут, что обнаружили.

Первым заговорил Ронсар:

– Мои лорды, со мной было четверо рыцарей и Тейдо. Сначала мы ехали на юг. Но там не было ничего необычного, пока мы не достигли морского пролива ниже Перша. Вот там и встретилась первая группа сельских жителей, бежавших ночью на север. Они рассказали о враге, идущем вдоль побережья. Еще они сказали, что Халидом полностью разрушен. Мы решили отправиться в Халидом, чтобы собственными глазами убедиться в правдивости их рассказов. Селяне были сильно напуганы и склонны к преувеличениям.

– Так Халидом разрушен? – спросил один из лордов.

– Да, сэр. От него ничего не осталось, кроме обугленного пятна на земле.

– Вы, наверное, шутите?

– Вовсе нет, сэр. – На этот раз ответил Тейдо. – Все было именно так, как сказал лорд-маршал. И не только Халидом. Улема тоже нет.

– Но ведь вы так и не увидели врага?

– Не видели. Единственный выживший крестьянин умер, когда мы стояли над ним.

– Но это же смешно! Вы хотите заставить нас поверить, что две большие деревни просто исчезли без всяких причин, – пробормотал Луполлен.

– Верьте во что хотите, сэр, – отрезал Ронсар. – Мы говорим только то, что видели.

– Меня беспокоят эти вести, сир, – сказал лорд Амеронис. – Это все маловероятно. Мы живем в мире уже более десяти лет, а еще больше времени прошло с тех пор, как враг осмеливался ступить на землю Менсандора. Что это значит? Какой-то отряд высадился с моря и уничтожил деревни? С этим, конечно, нужно разобраться прямо сейчас, и никакой Военный совет не нужен для одобрения такого шага.

– Само собой, – согласился лорд Радд. – Я помню, когда Вротгары поднялись по Нижнему Плинну в Дикие земли. Но встретили сопротивление и быстро ушли.

Эскевар поднял руки, призывая к тишине.

– Прошу вас помолчать. Если бы я посчитал, что отряда рыцарей достаточно, чтобы противостоять этой угрозе, я бы немедленно их отправил. Но у меня есть все основания полагать, что опасность, с которой мы столкнулись, больше, чем опасность от горстки варваров, напавших на наш скот и урожай. – Он кивнул лорду Вертину.

– Благородные друзья, – лорд встал, обращаясь ко всему Совету, – сегодня я пришел сюда сам, встретив на дороге королевского курьера. Я согласен с Эскеваром, на этот раз мы имеем дело с настоящим вторжением. Последние полмесяца я отмечаю постоянный поток беженцев в свои земли. Люди бегут из довольно близкого Перша, бегут из дальнего Дома: жители деревень, торговцы, крестьяне. Они просят о защите от ужасного врага, который напал на них, хотя немногие из них видели этого врага.

Лорд Радд громко хмыкнул.

– Подумаешь! Несколько крестьян сорвались со своих мест без причины. Уж-жасного врага так никто и не видел, что, скорее всего, означает, что его и вовсе не существует. Возможно, есть банда негодяев, которую можно сокрушить одним ударом.

Радд закончил говорить и в зале послышались одобрительные перешептывания. Многие кивали в знак согласия.

– Я видел врага! – заявил Квентин. Все глаза обратились к ему. – И я могу свидетельствовать, что он не просто банда негодяев или варваров, желающих украсть у нас корову. Толи и меня взяли в плен в Улеме в ту ночь, когда город был разграблен и сожжен.

Он подождал, пока его слова дойдут до сознания членов Совета. – Два дня мы пробыли в плену, и бежать нам удалось лишь потому, что один из людей врага помог нам. – Он помолчал, взвешивая дальнейшие слова. – То, что мы увидели в лагере, дало нам понять, что армия Нина – это не воровская шайка и не налетчики, ищущие добычи. Нингалы – это хорошо обученная и дисциплинированная армия, и они хотят захватить Менсандор.

– Сказки! – сердито крикнул лорд Луполлен. – Если бы такой враг существовал, мы бы об этом знали.

– Разве что он хитер, как бес! – саркастически бросил лорд Амеронис.

– Вам придется поверить! – высокий, резкий голос принадлежал женщине.

Собрание развернулось к дверям, желая посмотреть, кто посмел вторгнуться в палаты королевского Совета.

Квентин увидел Эсме. Она вошла незамеченной и без сомнения слышала последние слова.

– Кто эта женщина, сир? Уберите ее! Военный совет – не место для женщин. – Были и другие недовольные выкрики.

– Выслушайте ее, милорды. – Король встал. – Я попросил ее присоединиться к нам, и она готова поведать свою историю. Продолжайте, моя леди, но позвольте мне сначала представить вас этому собранию. Милорды, перед вами принцесса Эсме, дочь короля Троена из Элсендора.

Эсме с тонким серебряным обручем на лбу, в платье цвета киновари, подобранным Брией, подошла к креслу Короля и встала перед Советом. Ее темные волосы крупными локонами спадали на плечи, черные глаза с вызовом посматривали на членов Совета.

– Я прибыла в Аскелон по приказу моего отца, чтобы передать сообщение с предупреждением и мольбой о помощи. То, что я услышала сегодня, заставляет меня опасаться за оба наших королевства.

В конце весны на один из кораблей моего отца напали в море, но ему удалось отбиться и вернуться в порт. Троен послал выяснить, кто посмел напасть на наш корабль, и приказал командиру своего личного фрегата найти пирата и захватить его. Корабль не вернулся, но ответ мы получили через два дня: пятьдесят вражеских кораблей были замечены у нашего южного побережья рыбаками. Отец отправил флот, чтобы дать бой, мои братья командовали нашими кораблями. Меня отправили сюда предупредить Короля Менсандора о том, что могучий враг хочет захватить наши земли. Я пришла просить Короля Эскевара о помощи.

Собрание молчало. Эскевар спросил:

– Вам нечего сказать по поводу сообщения принцессы Эсме?

Они должны поверить ей, подумал Квентин, даже если они не верят мне. Эсме говорила очень убежденно.

– То, что вы рассказали, моя госпожа, звучит очень убедительно. Вот только надо ли понимать вас так, что враг, напавший на вас, и враг на наших границах – один и тот же враг? На мой взгляд, это маловероятно. – Слова лорда Амерониса вызвали несколько одобрительный возгласов.

Эскевар на этот раз не смог сдержать гнева.

– Похоже, ты намерен отрицать любые доказательства, лорд Амеронис? Почему бы это?

Амеронис холодно ответил:

– В королевстве уже много лет царит мир. Я не хочу, чтобы этот мир, с таким трудом завоеванный, так легко забылся. Я, например, не вижу причин собирать войска для противостояния врагу, которого никто не видел и чьих намерений мы пока не знаем.

– Ну вот мы и добрались до сути! – воскликнул Король-Дракон. На щеках его выступил румянец. Глаза, запавшие и потемневшие от долгой болезни, ярко сверкали. Он кивнул одному из пажей. Тот моментально исчез, чтобы почти сразу вернуться с высоким незнакомцем. Человек, закутанный в свободную синюю одежду с золотыми цепями на шее, вошел и низко поклонился собравшимся лордам. Его черная борода щетинилась, как иглы ежа, а глаза смотрели остро и прямо.

– Милорды, представляю вам Мирмиора, премьер-министра верховного сюзерена Кхай-и-Квайра. Это он помог бежать моему подопечному и его слуге. Поведайте нам свою историю, храбрый сэр.

Мирмиор снова поклонился и коснулся кончиками пальцев лба.

– Я не собирался выступать на военном Совете, но так пожелал Король, и я подчиняюсь. – Говорил он плавно и напевно, но то, что говорил, ранило гордость собравшихся лордов, которые смотрели на него с недоверием.

– Я попал в плен четыре года назад, когда мой народ подчинил себе Нин по прозвищу Разрушитель. Наш Верховный сюзерен был обезглавлен на городской площади после долгой и кровавой войны, длившейся пять лет. Я, его доверенный министр, стал рабом одного из военачальников Нина. С тех пор я многое повидал. Множество народов вынуждены были подчиниться Нину; многие царства оказались попросту раздавлены. Нин опустошил их земли. С каждой победой армия нингалов становится сильнее, нет способа утолить жажду Нина к великим завоеваниям. Его империя сегодня простирается от Санаррата до Пелагии и от Хальдорланда до Артазии. Он не остановится, пока не станет править миром, пока все земли не будут принадлежать ему, а все люди не станут его рабами.

Теперь он обратил взор на запад, туда, где живут народы могущественных королей. Если он преуспеет и здесь, его уже ничто не остановит. Злые планы его сердца исполнятся, Нин станет богом, перед которым все будут преклоняться.

Голос Мирмиора повышался на протяжении всего рассказа. Последние его слова прозвучали в полной тишине. Никто не двигался, кажется, даже не дышал. Все смотрели на него, как на таинственного предвестника гибели.

– Не обманывайте себя, лорды Менсандора. Вы не сможете отсидеться в своих замках за крепкими стенами. Он достанет вас и уничтожит так же верно, как змея ловит крысу. Услышьте мои слова и будьте наготове! Он уже обратил взор на ваше королевство и рано или поздно им завладеет. Для него нет ничего невозможного, ничего запретного, ибо его звезда растет на востоке, и скоро все с ужасом будут произносить его имя.

Глава двадцать восьмая

– Здесь нет никакого позора, сир. Вы сделали все, что могли. Не получилось в этот раз, получится в следующий, – говорил Тейдо.

Они сидели вокруг большого дубового стола в личных покоях Короля. Эскевар тупо разглядывал свои руки, сложенные на столе. На Совете он бушевал, кипел и угрожал, но безрезультатно. Военный совет зашел в тупик. Лорды Луполлен и Амеронис открыто выступили против того, чтобы собирать армии, Вертин и Финкнер пообещали свою поддержку, а остальные так и не определились.

– Надо было подождать остальных. Они могли изменить ситуацию. А я поторопился...

– Нет, – возразил Дарвин. – Вы поступили правильно. Остальные прибудут не раньше завтра или послезавтра. А действовать нужно немедленно. Кто знает, во что нам обойдется задержка на два дня? Бывало, королевства падали и за меньшее время.

– Между тем, у Луполлена и Амерониса хватит времени, чтобы склонить на свою сторону других. – Эскевар вздохнул, и в комнате, казалось, стало темнее.

– Они же должны прийти в себя, когда опасность станет угрожать им самим, – предположил Ронсар.

– Не окажется ли тогда поздно? – задумчиво произнес Тейдо. – Я имею в виду, что, возможно, стоило бы отправить прямо сейчас королевских рыцарей, чтобы они связали боем захватчиков, пока мы не соберем армию. Они не должны дойти до Аскелона без сопротивления.

– Благородные сэры, позволено ли мне сделать замечание? – В разговор вступил Мирмиор, который не открывал рта с тех пор, как начался малый Совет. Его выступление на большом Совете оказалось бесполезным, и на него это произвело гнетущее впечатление, как, впрочем, и на остальных. – Наших несогласных испугает только сила. Армии Нина хорошо обучены и готовы к бою. Их больше, чем вы думаете. Отряд, с которым встретились Квентин и Толи, лишь один из четырех, перешедших границы Менсандора. Они движутся к Аскелону с разных сторон.

– Зачем им это? – спросил Ронсар. – Почему бы не прийти всей наличной силой?

– Нин давно понял, что лучше всего при вторжении на чужие территории, когда силы хозяев неизвестны, действовать меньшими силами. Тогда и потери будут меньше. Таким образом небольшой отряд храбрых людей способен сдержать превосходящие силы, если будет иметь тактическое преимущество. Верно? – Кивки сидящих за столом подтвердили, что это так.

– Но почти невозможно защищаться на четырех фронтах одновременно. Значит, вы предлагаете сделать ход первыми?

– У нас не так много рыцарей, – печально вздохнул Король. – Похоже, мы проиграли еще до того, как протрубили в трубы или обнажили клинки.

– Не говорите так, сир. Даже с теми людьми, которыми мы располагаем, можно сделать многое. Остальные встанут в строй, когда поймут, насколько реальна угроза. – Ронсар стукнул кулаком по столу и оглянулся на остальных, ища поддержки.

– Ронсар прав, – медленно сказал Дарвин. – Мы можем многое сделать. И чем раньше начнем, тем лучше. Это же в наших интересах.

В дверь постучали. Вошел страж и, низко поклонившись, сказал:

– Сир, пришел жрец. Он утверждает, что должен говорить с вами немедленно. На Совет его не пустили, но теперь он рвется к вам.

– Он назвал себя? – спросил Король.

– Да, он сообщил свое имя. Его зовут Бьоркис, как он говорит.

– Верховный жрец из храма Ариэля? Здесь? – Квентин недоуменно посмотрел на Толи, но джер только загадочно кивнул.

– Пригласи Верховного жреца. Мы примем его.

Двери широко распахнулись, и вошел Бьоркис. Все заметили, что он одет он вовсе не как подобает Верховному жрецу, а в грубые коричневые одежды. Он подошел к столу и встал перед собравшимися с печальной улыбкой на морщинистом лице.

– Я вижу, Ариэль не оставил своего верного слугу. – Дарвин так порывисто вскочил с места, что кресло, на котором он сидел, откачнулось и упало. – Бьоркис! Ты наконец-то отказался от своих обетов? – Отшельник бросился к старому другу и схватил его за руки.

Жрец грустно покачал головой; его белая борода покачивалась из стороны в сторону.

– Отказался, но не по своей воле. – Брови Дарвина взлетели на лоб. – Меня изгнали из храма.

– Но почему?! Для этого ты должен был совершить настолько серьезное преступление, что я и выдумать такое не могу!

Дарвин усадил бывшего Верховного жреца к столу, при этом Бьоркис с большой теплотой кивнул Квентину.

– Итак, милорды, в чем же суть моего проступка? Я виновен в том, что встал на пути грубых амбиций. Против меня выдвинули кучу вздорных обвинений, но все дело в том, что я увидел опасность там, где для остальных ее не было, поскольку не все умеют читать предзнаменования по звездам. Никто не увидел опасности для Храма.

Дарвин понимающе кивнул.

– Видишь ли, сегодня Совете с нами случилось примерно то же самое. Но об этом позже. Для меня ты как был, так и остаешься Верховным жрецом, и теперь самое время перейти к сообщению, ради которого ты предпринял столь неблизкий путь.

– Ты меня знаешь, Дарвин. Ты же легко читаешь в душах людей. Да, я пришел с посланием, но, увидев вас всех, я склоняюсь к мысли, что пришел слишком поздно. Вряд ли мое послание вам поможет.

– Тем не менее, мы хотели бы его услышать, – сказал Эскевар, – а потом уж будем думать, насколько оно ценно. Ради него ты оставил свое место в храме, это совсем не мелочь, но об этом можно поговорить и позже. Итак, что ты хотел нам сообщить?

Бьоркис поклонился собравшимся, Дарвин поднял свое кресло и усадил в него жреца, а сам пошел добывать себе другое. Усевшись, Бьоркис сложил руки на столе и начал.

– Мои лорды, на своем посту Верховного жреца я много работал, изучая судьбы людей и народов и причины, воздействующие на них. И понял, что вера должна именно так служить человеку.

Когда появляется предзнаменование, его изучают самым тщательным образом, чтобы определить его значение и последствия. Я хочу, чтобы вы поняли вот что. Мы наблюдали явление, которого не было раньше. По крайней мере, в наше время. Мы следили за звездой, известной вам под именем Волчьей Звезды. Долгое время она вела себя как обычно, но с некоторых пор начала расти и расти быстро. Ее свечение менялось. Никто не обращал на это внимания хотя бы потому, что никто не следил за ней так же внимательно, как я.

– Это та звезда, о которой ты говорил, не так ли? – спросил Эскевар у Мирмиора. Перебежчик кивнул в знак согласия.

– Я вижу, ты тоже следил за ней. – Он кивнул Мирмиору. – Тогда мне не нужно рассказывать тебе, насколько это важно. Я просмотрел записи храма. Они ведутся больше тысячи лет. – Бьоркис улыбнулся и поклонился Квентину. – После того, как ты зашел ко мне, я и проверил архивы. Твой интерес к Волчьей Звезде только подтвердил, что мое внимание к ней не напрасно.

– Насколько я помню, ты уже тогда давал очень мрачные прогнозы, – вспомнил Квентин. – Ты говорил, что она предвещает зло, и большое зло.

– Так оно и было. Теперь я знаю, что был прав. Священные записи храма показывают, что такой знак появлялся и раньше. Звезда меняла силу свечения дважды за много веков. Старые записи трудно читать, значение многих слов теперь неясно, но можно с уверенностью сказать, что такие предзнаменования неизменно предвещали катастрофу для человечества.

– Конец века! – кивнул Дарвин.

– Да, конец века, – согласился Бьоркис, – «В хаосе и смерти придет Разрушение, которого не дано пережить ни человеку, ни зверю. Народы будут сметены, королевства падут и никогда не возродятся. Лицо земли навсегда изменится. Целые континенты уйдут под воду, звезды поменяют пути на небе, все, что было, изменится в могучем реве стихий. Рекам гореть, а земле рушиться. Таков конец века, и он близок».

В памяти Квентина четко возник полуночный разговор в комнате Дарвина, когда они с Толи впервые прибыли в Аскелон. Теперь он слышал будто продолжение того разговора, даром что в нем участвовали Ронсар, Тейдо, и Эскевар, но Квентин не обращал на них внимания. Их голоса все отдалялись, пока не стихли совсем. Ему казалось, что он видит сон наяву.

Перед ним простирался темный безграничный горизонт, тьма нависала и бурлила, как голодный зверь, поджидающий добычу. Квентин увидел маленькую фигурку человека, с трудом взбирающуюся по скалистому склону. В конце пути человека ждала вершина холма. Присмотревшись, он понял, что видит рыцаря в доспехах, сияющих холодным огнем, словно они сделанные из цельного алмаза; при нем был щит. От него исходило призрачное сияние, рассеивающее мрак. Рыцарь встал лицом к нависшей тьме и обнажил меч. Клинок вспыхнул белым огнем. Тьма отступила. Рыцарь могучим взмахом швырнул меч в воздух, и клинок закружился, выбрасывая языки пламени, заполнившие небо. Зычный голос эхом раскатился над миром:

– Мечу гореть, тьме умирать! Побежденная, да сгинет она на крыльях сокола!

Разговор за столом прекратился. Все смотрели на Квентина, а он, оказывается, стоял, раскачиваясь и моргая, будто пробуждаясь от сна. Удивление на лицах сидящих дало понять Квентину, что он не только слышал эти слова; он произнес их вслух перед всеми присутствующими. Голос, эхом отдававшийся в его ушах, был его собственным.

– Что он сказал? – прошептал кто-то в тишине, наступившей в зале.

– Я... извините, добрые сэры, – запинаясь, пробормотал Квентин. Толи смотрел на него, прищурившись.

– Где ты это слышал? – Дарвин вскочил и теперь выжидающе смотрел на Квентина.

– Не знаю, сэр, я только что это услышал... во сне. Кажется, я задремал, пока вы говорили. Я даже не знаю, с чего бы...

– Зато я знаю! – выкрикнул Бьоркис. «Это из Хроник Северных королей».

– Верно. Пророчество Короля-Жреца. – Дарвин стоял над Квентином, глядя на него сверху вниз с таким выражением, которого Квентин у него никогда не видел. Он неловко заерзал в своем кресле, чувствуя себя довольно глупо.

– Скажи мне, что ты никогда нигде этого не читал и не слышал, и я тебе поверю.

– Я правду говорю, Дарвин. Никогда не читал и не слышал. Я понятия не имею, откуда они взялись.

– Возможно, ты слышал их в Декре, – предположил Дарвин. – Но тогда бы ты запомнил.

– О чем вы говорите? – изумленно спросил Эскевар.

Тейдо и Ронсар просто непонимающе смотрели на Квентина; Мирмиор рассеянно поглаживал бороду.

– Мой господин, это чудо! Вот уж могущественный знак! – Бьоркис прикрыл глаза и начал покачиваться в такт тому, что говорил. Голос старого жреца наполнил комнату, когда в нем зазвучали слова древнего пророчества.

– «Звезды будут смотреть на деяния людей. На небесах мы увидим знаки и чудеса. Древние города строили гиганты, мы не умеем так искусно работать с камнем.

Ветер – самый быстрый посланник. Облака вечно летят по небу. Гром заговорит могучим голосом; храмы содрогнутся. Священная скала расколется. Копье, ударяя о щит, возвестит войну. Орел взлетит на крыльях силы, его потомство будут чтить люди. Воин явит образец мужества. Кольцо с драгоценным камнем увидит далеко.

Добрый человек в своей стране свершит славные дела. Змея в гнезде да будет убита. Рыцарская доблесть крепче железа; имя рыцаря воспоют в легендах. Волк в лесу трусливо подожмет хвост. Лесной Кабан смело обнажит клыки.

Королю – трон. Жрецу – корона.

Мечу гореть, тьме умирать! Побежденная, да сгинет она на крыльях сокола!

Древний Дракон под холмом явит бесстрашие.

Боги будут низвержены с высот; как бы не ярились они. Всевышний больше не потерпит их. Призовет Он слугу из храма, да будут пути его высоки!»

Глава двадцать девятая

Эсме и Брия встретили их у дверей малого Совета. Квентин улыбнулся, хотя улыбаться ему совсем не хотелось. Молодые женщины сблизились настолько, что их теперь повсюду видели вместе, и Квентину было приятно думать, что, хотя они очень непохожи друг на друга, у них все-таки много общего. Особенно, когда дело касалось вопросов государственной власти. Одно слово – принцессы.

Выйдя из зала, Квентин не сказал ни слова. Голова кружилась, он не представлял, что может сказать. Видение и пророчество изрядно напугали его, заставляя думать, что отныне он не может доверять даже себе. Ну в самом деле – разве это нормально, заснуть на Совете? Толи отвел их на кухню, там, по крайней мере, можно было посидеть спокойно и погрызть яблоки.

Через некоторое время к Квентину вернулось хорошее настроение, и он смог рассказать о том, что произошло: о разговорах за столом, о своем сне, и о пророчестве, которое он произнес, сам того не понимая, и о том, как это всех взволновало.

Эсме рассказала о своей встрече с дочерью Орфея, и о пророчестве, сообщенной ей ведьмой в обмен на еду. Эсме хорошо помнила пророчество, и Квентин поразился тем, насколько схоже оно с тем, что он получил сегодня.

Они поговорили о мече власти, способном победить захватчиков, а потом долго молчали, не желая разрушать чары, витавшие над их маленькой компанией.

Квентин рад был помолчать. Он думал. Перебирал слова, оценивал, как они скользят в его сознании. Его видение, данное в храме Арига в Декре, казалось, теперь обретало вещественность, увлекая его за собой. То, прежнее видение он долго хранил на сердце. Отчасти он стремился к тому, что ему показали. Медленно приходило понимание: если он этого не сделает, то никогда не узнает истинного мира. Другая часть его хотела отвернуться от обещанной жестокой славы. И Квентин разрывался между двумя этими стремлениями.

Квентин и Толи стояли в темном ночном коридоре перед дверью. На осторожный стук дверь открылась. Ронсар улыбнулся.

– Входите, друзья, – сказал он. – Мы вас ждали.

«Здесь какая-то тайна, – подумал Квентин, – иначе зачем бы нас звать? Что скрывают Ронсар и Тейдо?»

Квентин вошел в покои Дарвина и окунулся в розовый свет высоких свечей, расставленных по комнате.

– Дело серьезное, сэр, – тихо сказал Тейдо. Квентин заметил, что во всех манерах рыцаря сквозило беспокойство.

– Вы уходите! – в смятении произнес Квентин. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять их намерения.

– Да, – мягко сказал Ронсар. – Мы должны уйти до восхода солнца.

– Я не понимаю. Куда торопиться?

– Есть одно дело, – объяснил Тейдо. – Мы поведем рыцарей Короля против отряда нингалов. И действовать надо немедленно, пока они не успели приготовиться.

– Входите и садитесь. У нас есть немного времени, чтобы поболтать с друзьями, – сказал Дарвин.

Квентин направился к креслу перед холодным очагом. Толи присел на подлокотник рядом с ним. Трудно сказать, какие мысли обуревали джера, но взгляд его стал жестким.

– Мне придется сказать тебе неприятную вещь, но тут уж ничего не поделаешь. – Тейдо говорил уверенным тоном. – Понимаю, что ты хотел бы пойти с нами, но это невозможно. С твоей рукой ты не выдержишь первого же боя.

Квентина с одной стороны порадовала уверенность Тейдо в его храбрости, с другой стороны он вовсе не рвался еще раз встретиться с жестокостью нингалов.

– Ты оказываешь мне честь, но я сейчас думаю не об этом. Вы не можете пойти против нингалов только с рыцарями Короля, это заранее обрекает вас на поражение! Их слишком много, и они – настоящие солдаты, не забывай, я их видел.

– Мы больше не можем ждать, – сказал Ронсар. – Каждый день ожидания дорого обойдется нас потом. Однако, я бы на твоем месте не стал беспокоиться. Мы не собираемся бросаться на врага, сломя голову. Нас мало. Пока. Но лорд Вертин встретит нас со своими войском. С ним сотня рыцарей, и все его люди вооружены.

– Ты смеешься? Четыреста, пусть даже пятьсот рыцарей против тысяч Гурда? И это всего лишь четверть его сил, если верить Мирмиору.

– Мирмиору можно верить, – рассмеялся Ронсар. – Он идет с нами. Поможет с планами. Все-таки он знает их военачальников.

– Это действительно важно, – согласился Тейдо. – Он может здорово помочь.

Квентин посмотрел в глаза знаменитому полководцу.

– Нам надо идти, Квентин. Мы свяжем врагов боем, а тем временем Эскевар соберет других лордов. Я, конечно, не ожидал такого исхода Военного Совета, но как есть, так есть. Когда им станет ясно, что к стенам их городов пришла война, волей-неволей придется им к нам присоединиться.

– Но пока они принимают решение, вас убьют! – с горечью сказал Квентин.

– Ну, знаешь, это будет нелегко, – сказал Ронсар. Он встал, подошел к Квентину и положил ему руку на плечо. – За нас не бойся, ты же видишь: мы за себя не боимся. Рыцарь умирает только один раз, но с честью, иначе никакой он не рыцарь. Я повидал немало битв, так что они меня не пугают. Я занимаюсь своим делом. На рожон мы не полезем, этой глупости враги от нас не дождутся. Честно тебе скажу: таких осторожных людей, как мы с Тейдо, еще поискать. Королю нужно время, чтобы собрать лордов, иначе мы проиграем еще до того, как начнется игра. Пример Мирмиора у всех перед глазами. А тебе тут уж точно не придется бездельничать. Дарвин намерен взять тебя в оборот. Даже думать о нас тебе будет некогда.

Квентин встал и взял Ронсара за руку.

– Вот тут ты не прав. Я всегда буду думать о вас! Вы оба для меня больше, чем товарищи. Я хотел бы пойти с тобой и снова встать рядом.

– Держу пари, так и будет. Нынешней битвы на всех хватит. – Тейдо подошел и встал рядом с Квентином.

– Я буду скучать без вас. – Квентин обнял Ронсара и похлопал его по спине. Затем он обнял Тейдо, уткнувшись лицом в плечо рыцаря. Из глаз текли слезы, но это были правильные слезы, и он не стыдился. – Как говорит Дарвин, с рукой у меня действительно не все в порядке. Сначала я думал, что обойдется, но теперь… Ладно, идите, и пусть Всевышний дарует вам защиту.

– Пусть Он и тебя хранит, – сказали оба рыцаря в один голос.

У дверей к ним подошел Толи, пожал обоим руки и пожелал им на своем родном языке поющих клинков и щитов, которые никогда не падут. Повернувшись к Дарвину, джер спросил:

– Добрый отшельник, ты ведь помолишься Всевышнему за наших братьев?

– Обязательно! – Отшельник из Пелгрина обнял рыцарей за плечи. Ронсар опустился на одно колено, Тейдо встал рядом с ним.

– Бог Всевышний, направляющий наши шаги и слышащий наши молитвы, – тихо начал он, – услышь нас днесь. Стань для наших отважных товарищей неутомимым мечом, дай силу их рукам, укрепи их щиты. Яви свое могущество перед врагом; всели в души наших друзей бесстрашие. Встань перед ними, изгони зло с наших земель. Будь для них утешением и проводником; не дай устать, поддержи, когда иссякнут силы, не дай страху поселиться в этих сердцах, подай мудрость, чтобы привести своих людей к победе. Стань для них славой, сияющей сквозь тьму, и дай вернуться домой целыми и невредимыми.

Рыцари медленно поднялись.

– Этот твой бог, Дарвин, не слишком ли много ты у Него просишь? – тихо спросил Ронсар.

– Он все может, мой друг. Призывай Его в любой нужде. Он всегда придет на помощь своим слугам.

– Тогда отныне я буду служить Ему, этому Богу Всевышнему. – Он улыбнулся Квентину. – Видишь, ты не единственный, кто слушает этого болтливого отшельника. Я тоже забочусь о своей душе.

– Тогда позаботься о том, чтобы сохранить ее целой и невредимой, пока мы не встретимся снова, храбрый рыцарь. – Квентин протянул им руку. – Прощайте, друзья.

– Прощай, Квентин. Удачи тебе!

Глава тридцатая

Как бы ни тяжело было расставание с Тейдо и Ронсаром, пора было собираться. Квентин и Толи уезжали из Аскелона. Два дня после отъезда рыцарей прошли в сборах. Затем, с утра пораньше, еще до восхода, Толи вывел лошадей и вьючных животных во внешний двор, где ждали Дарвин и Квентин.

Провожать их спустились Алинея, Брия и Эсме. Женщины нагрузили их подарками, едой и поцеловали на прощание.

– Эскевар хотел, чтобы я попрощалась с вами, – сказала Алинея. – Он бы тоже пришел, но король не прощается. Так что от меня, и от него пожелания легкой дороги и скорого возвращения. Наши сердца будут сопровождать тебя.

Брия и Квентин отошли чуть в сторону, чтобы поговорить о своем. Эсме, с цветами в волосах, достала один и подала Толи. Джер с поклоном принял подарок и спрятал под перевязью.

Женщины дошли с ними до подъемного моста и стояли с мокрыми глазами, смотря вслед путникам. Но скоро поворот дороги скрыл их из вида.

Печаль расставания тяжело легла на душу Квентина. Она преследовала его долго, целых три дня. Он мало говорил и двигался, словно во сне. Впрочем, он не заметил, что его спутники вели себя точно так же.

Мыслями Квентин снова и снова возвращался к событиям последних дней в Аскелоне, и особенно к встрече в покоях Дарвина, продлившейся далеко за полночь. Теперь она казалась ему призрачной и неясной, будто он наблюдал за дымом, вьющемся в ночном воздухе. Но тогда все было более чем реально, и именно сказанное там заставляло их спешить.

Уже под сводами леса Пелгрин, тяжелого от зелени, Квентин еще раз вернулся к событиям той ночи.

После того, как Тейдо и Ронсар покинули комнату Дарвина, еще до того, как их шаги успели затихнуть в переходах замка, в комнату быстро вошел Бьоркис с охапкой свитков, пергаментов и карт. После совета с Эскеваром накануне он исчез; Квентин не видел его с тех пор, как услышал древнее пророчество, произнесенное старым жрецом.

Все это время Бьоркис рылся в библиотеке замка, не останавливаясь ни на еду, ни на сон. Он отыскал многое и теперь носил материалы с собой.

– Я нашел то, что нам нужно, Дарвин. Это было нелегко, в библиотеке Короля надо бы навести порядок, как у нас в храме. Некоторые бумаги совсем выцвели, да и полноты им недостает. Но наша с тобой память позволит заполнить лакуны.

Старый жрец так суетился и беспокоился, что Квентин рассмеялся.

– Только не говори, что ты собрался преподать нам очередной урок! Пощади нас!

Бьоркис склонил голову набок.

– А, по-моему, урок тебе не повредит, сэр. Сдается мне, ты забыл все, чему я тебя когда-либо учил.

– Мы с Бьоркисом поговорили после Совета у Короля, – объяснил Дарвин. – Думаю, тебе будет интересно услышать, что нам удалось выяснить. Дарвин не стал продолжать, но по тому, как блестели глаза отшельника, понял, что речь пойдет все о том же пророчестве.

– Вот что мне удалось добыть. Жаль, конечно, что я не могу воспользоваться храмовой библиотекой, но и этого хватит, – Бьоркис выгрузил на стол принесенные свитки.

– Мне бы тоже не помешали свитки из моей хижины, – кивнул Дарвин. – Но я их и так помню.

– Я так понимаю, – сказал Квентин, указывая на Толи и на себя, – что вы верите в это... пророчество о Короле-Жреце и в то, что оно имеет какое-то отношение к нам?

– Да какая разница, что мы думаем, сэр, – беспечно ответил Бьоркис. – Главное, что ты думаешь!

Квентину к этому времени почти удалось убедить себя, что он ошибается, считая, что ему предстоит решать какую-то великую задачу, что он избран. Он снова почувствовал себя почти нормальным. Но внутри оставался холодок. Ему все еще казалось, что он захвачен потоком истории, что чья-то незримая рука ведет его к неизвестной судьбе, и все это имеет какое-то отношение к его видению пылающего меча. Это ощущение преследовало его, прячась за обычными мыслями, как тень или затянувшийся сон.

– Есть много знаков, по которым можно судить о подобных вещах. Ты должен это знать, – пробормотал жрец. – Так вот, я два дня искал все, что известно о пророчестве и событиях, с ним связанным, и теперь я не сомневаюсь, что знаки указывают на тебя.

– А еще есть очень серьезные соображения считать, что время настало, – добавил Дарвин.

И тут заговорил Толи.

– Я никогда не слышал об этом пророчестве, пока оно не прозвучало у Короля. Но у джеров тоже есть легенда. В ней говорится о том, что явится король белой расы, и с ним придет век света. Его будут звать Лотенейл, Создатель Пути. Такое имя дано ему потому, что он приведет людей к Винуку, Богу Всевышнему. – Толи посмотрел на хозяина и скрестил руки на груди, как будто считал, что теперь все ясно.

– Ты напрасно считаешь, что я против века света, – сказал Квентин. – Только объясни мне, при чем тут я? Я понятия не имею об этом пророчестве.

– Может, и не имеешь, но процитировал его слово в слово. В оригинале это звучит примерно так:

Thee sweord sceal byrnan with fyrflaume.

Deorcin sceal dhy; deffetyn hitfleon voingefakho.

Но я бы сильно удивился, скажи ты это на старом языке. Но хватило и того, что ты просто произнес его. Меня это потрясло. Во всем Менсандоре не найдется и четырех человек, знающих это пророчество и способных его процитировать. А то, что пророчество относится к двоим, и эти двое должны находиться рядом, когда пророчество прозвучит, это уж и вовсе невероятно!

– Я же не все пророчество произнес, а только часть. – Квентин чувствовал себя очень неуютно в кресле с высокой спинкой, а Толи, как хищная птица, сидел рядом с ним. – Это же просто совпадение!

– Квентин, – мягко упрекнул его Дарвин, – ты же знаешь, и я знаю, что для слуг Всевышнего совпадений не бывает. Для пророка процитировать даже малую часть пророчества – это то же самое, что произнести всё. Уж этому Старейшины в Декре должны были тебя научить.

Дарвин был прав. Квентин часто слышал, как Старейшины ссылались на различные события, описанные в священных текстах, цитируя часть и подразумевая остальное. А еще он понимал, что Дарвин видит его насквозь и понимает его попытки отказаться от участия в событиях, сыплющихся с некоторых пор лавиной ему на голову. Квентину казалось, что паутина обстоятельств вокруг него затягивается все туже. Скоро он окажется в ловушке судьбы, которую не предвидел и потому не был уверен, что ему удастся выполнить предназначенное ей.

На еще более глубоком уровне сознания он прекрасно чувствовал, что на его личное нежелание судьбе наплевать. И если то, что сказали сейчас Бьоркис и Дарвин, правда, он обязан следовать туда, куда ведет его рука Бога. Если от него действительно зависит судьба королевства, он должен сделать для этого все, что потребуется, хочет он этого или не хочет.

Поэтому дальше говорил другой, куда более рациональный Квентин.

– Хорошо. Давайте посмотрим, что вы там для нас нарыли. Вы же не отстанете.

– Ага, ты начинаешь думать не только о себе, а, Квентин? Это хорошо. – Бьоркис погладил свою длинную белую бороду. – Итак, вот что я нашел.

Последующие часы запомнились лишь мерцанием свечей и словами учителей. Старый жрец зачаровал Квентина тайной странных событий, давно забытых, покинувших умы и сердца людей. О них помнили лишь несколько ученых людей, но теперь истина возрождалась прямо тут, при нем. Он внимательно слушал, запоминая каждое слово, впитывая его, как жаждущий в пустыне впитывает капли неожиданного дождя.