9 Глава

Гюнтер как то рассказывал девушке, каким образом в клане появляются новые вампиры. Обращать кого угодно было запрещено, клан строго отслеживает свой состав, и вошедшие в него вампиры должны быть полезны клану и преданы. А также ответственны, законопослушны и должны обладать здоровым телом и разумом.

Поэтому были введен специальный список на обращение, в который попадали люди, прошедшие строжайший отбор. Церемония проходила пару раз в год, и проводил ее второй понтифик. Но проблема была в том, что списки утверждал тоже Марк, ведя внутренние дела клана, и Лине теперь предстояло убедить его, что Вадим Ланевский достоин вступления в клан на правах новообращенного вампира.

Надо идти к понтифику.

Готова ли Лина с ним встретится?

Нет, честно себе призналась, не готова. Она до сих пор видела перед глазами, как он целует красавицу-блондинку, обнимает ее точеные плечи. Воображение, основанное на собственном опыте общения с высшим в постели, стремилось разыграться и дальше, но Лина усилием воли подавляла его, чтобы не стало еще хуже и тоскливей.

Встречаться с высшим она не хотела.

Но придется.

Что сказать понтифику, чтобы он ей поверил? Правду? А какую? Ланевский прав, доказать, что документы — подделка, она не сможет, а значит они автоматически становятся подлинниками. И их публикацию Лина тоже не может допустить.

Как и рассказать о шантаже.

Бывший муж явно дал понять, любой шаг в сторону от соглашения, любая попытка насторожить высшего о его некрасивых действиях, приведут к разглашению документов.

Что делать?

Единственный вариант — упрашивать понтифика внести имя Вадима в списки. Но Лина прекрасно понимала, что для бывшего супруга она тогда станет курицей, несущей золотые яйца, и шантажировать он ее не перестанет.

Попробовать применить свой дар? Но завтра у Гая совещание и она там должна быть работоспособной, а если сейчас выдохнется, то восстанавливаться будет пару-тройку дней.

Да и не сможет она изменить собственную судьбу, блок не позволит. Лина очень пожалела, что тогда, у Рады, сделала выбор в пользу «Молебна», а не «Щита». Девушка попыталась сосредоточиться на Ланевском, увидеть его вероятности. Не получалось. Слишком мало сил.

Всю ночь она проворочалась без сна, но других вариантов решения проблемы, кроме как идти к Марку, просто не видела. В итоге решила следующее: попробует поговорить с высшим, если не получится, то будет использовать свой дар снова. Если и это не получится, то пойдет подлизываться к близнецам, чтобы они просмотрели ее будущее, может там она какой ответ узнает. Правда, это означало, что им может открыться все, что происходит с Линой, но это уже издержки, с которыми ей придется считаться.

На работе она весь день провела как на иголках.

Как конкретно она будет убеждать понтифика, девушка так и не придумала.

И ехать не хотелось.

Но пришлось, выбора не было.

Вадим позвонил еще раз и уточнил, получилось ли у девушки требуемое? Лина грубо его отшила и сказала, что сама сообщит, когда все выяснит.

В резиденции девушка была за час до начала совещания и сразу попросила у Марка аудиенции.

Понтифик встретил ее у дверей, хотел было обнять, но Лина холодно отстранилась и прошла в кабинет. Уселась в то самое кресло, в котором слушала признания хозяина кабинета в любви.

Она не смотрела на него, но слышала, как мужчина сел напротив, чувствовала запах его дорогого одеколона. В памяти сразу всплыли картины их такого короткого, но счастливого, как считала Лина, романа. Девушка сразу вспомнила, как она встречала Марка дома в гостиной, как они проводили время вместе, разговаривая обо всем на свете и занимаясь любовью, как они ходили гулять по маленькому парку вокруг его особняка…

Сразу же запретила себе об этом думать, сказав про себя, что это было все специально, чтобы она расслабилась и покорилась ему. Запретила думать о своих чувствах к Марку, напомнив в который раз, что умеющий ползать летать не научится. Запретила…

— Лин, что случилось? — оторвал девушку от очередного внутреннего запрета понтифик.

Он сидел напротив, пристально глядя ей в глаза.

— Ты ведь пришла не потому, что простила меня?

— Почему ты думаешь, что что-то случилось? — она как будто не заметила второго вопроса.

— Ты нервничаешь, у тебя пальцы трясутся. Вывод один — у тебя что-то случилось.

Лина глянула на свои руки. Марк сразу же взял ее ладони в свои, но девушка аккуратно их высвободила.

— Я надеялся, что ты решила обсудить произошедшее.

— Нам нечего обсуждать, все было абсолютно ясно, — девушка встала с кресла и отошла к окну.

Марк так и остался сидеть в своем кресле, опустив голову.

— Тогда зачем ты пришла? — глухо спросил он.

Лина сложила руки на груди, чтобы унять дрожь.

— Я знаю, что через две недели будет церемония обращения. Я бы хотела попросить, чтобы в ней участвовал Вадим Игоревич Ланевский, руководитель компании СВК Индастриз.

Ну вот, начало положено. Теперь ей либо идти по течению. Либо… идти после совещания к близнецам за предвидением.

Марк встал и, нахмурившись, посмотрел на нее.

— Я ни для кого не делаю поблажек по этому вопросу.

— Да, понимаю.

— Дитрих хотел внести в список свою племянницу, я ему отказал.

Девушка молча кивнула головой, понимая к чему тот ведет.

— Кто для тебя этот Ланевский? Я его знаю?

Лина подняла на него невинный взгляд.

— Да, он даже был на недавнем приеме. Мы там как раз и встретились… снова. Он на самом деле чудесный человек, предан вам и хочет служить клану в вечности, — на одной дыхании выпалила девушка, скривившись про себя от такой явной лжи.

На Марка ни ее речь, ни ее взгляд не произвели никакого впечатления. Он молча зашагал по кабинету взад-вперед, затем остановился и спросил еще раз:

— Ты его любишь?

Она удивилась такому предположению.

— Нет, конечно, нет! — слишком резко стала отрицать девушка.

Марк резким движением склонился над девушкой, приблизив свое лицо почти вплотную к ней и заглянув в глаза.

— Я не люблю, когда мне лгут! Особенно, если это делаешь ты!

— Марк! По-моему, не тебе говорить о лжи! — возмутилась Лина, чтобы заглушить возникшее чувство вины. Она с трудом сдерживалась, чтобы смотреть честно в его темные красивые глаза.

Да, девушка лгала Марку, но совсем не в том, что он предположил.

Ради самой себя она должна была убедить понтифика в своей правоте.

— Я последний раз спрашиваю, кто тебе тот человек, что заставляет тебя прийти ко мне и просить подобное?

Лина закрыла лицо ладонями. Вот и пришел миг открытия тайн.

— Он мой бывший муж.

Понтифик оторопел.

— Тот самый, после брака с которым, ты шарахаешься от каждого мужчины? И ты ради него готова просить меня поступится принципами?

Она кивнула еще раз.

— Почему?

— Что было между нами — это наше личное дело. Но клану он пригодится! — не стала вдаваться в подробности девушка, — Марк, ты внесешь его в список?

Он молчал долго. Глазами поедал Лину, но ничего не говорил.

Девушка ждала. Посмотреть на понтифика ей не позволяла совесть.

Но как она по-другому может добиться нужного?

— Для тебя это важно?

Лина молча кивнула.

— Тогда я сделаю это, — тихо проговорил мужчина, глядя в упор на нее.

Неужели получилось? Вот так просто? Без часовых уговариваний и мольб, без длинных монологов и убеждений, что бывший муж станет отличным вампиром?

Понтифик пошел на нарушение собственного закона?

Почему? Ради любви к ней? Ради ее дара?

Лина подняла на вампира взгляд и поймала ответный, грустный и серьезный.

Марк подошел к ней почти вплотную. Взял ее ладонь, перебрал тонкие пальчики, переплел со своими, поднял к губам и поцеловал.

— Я так тоскую без тебя, Лина, — его взгляд обжигал.

Она отвернулась и убрала руку.

Не о чем говорить. У него уже есть женщина, а она… Она и одна прекрасно проживет, главное, с возникшей проблемой справиться.

— Мы обязательно проверяем всех претендентов, — Марк быстро избавился от печали во взгляде и снова стал собран и деловит, — Если есть за ним какой-то грешок, мы это узнаем.

«Грехов за Ланевским много», подумала девушка, «но я надеюсь, что особо сильно в прошлом копать вы не будете».

Она передала Марку все данные по Вадиму, что имела, и вышла из кабинета.

После ухода девушки понтифик долго пытался собраться с мыслями, но получалось плохо. Он видел ужас в ее глазах, когда она говорила о муже, и этот ужас совсем не сочетался ни с ее улыбкой на бледных губах, ни с теми словами, которыми она характеризовала мужа как подходящего для обращения человека.

Но Марк прекрасно понимал, что доверие девушки к нему подорвано очень серьезно и делиться с ним происходящим она не будет.

Понтифик встал, прошел в бару и налил себе вина. Выпил залпом, налил еще немного. Алкоголь на него почти не действовал и сейчас Марк этому лишь обозлился. Недоверие Лины, ее откровенное избегание мужчины и ярое нежелание прислушаться к его словам начинали уже откровенно раздражать понтифика.

По привычке без стука в кабинет вошел Филипп. Высший оторвался от своих тягостных размышлений и перевел мрачный взгляд на ученика.

— Я видел Лину, она заходила к тебе? — спросил Фил, плюхнувшись в кресло и кладя ногу на ногу.

Марк нахмурился еще сильнее и со стуком поставил бокал на стол.

— Да, заходила.

— И?

— Для тебя есть задание, — Марк не стал отвечать на очевидный вопрос Фила, переводя разговор на другую тему, — Ты обязан найти максимально подробную информацию вот по этому смертному.

Он бросил Филу через стол листок бумаги, на котором записал данные Ланевского.

Парень взял листок, прочитал и удивленно поинтересовался:

— Кто это?

— Бывший муж моей Лины. Она просит для него обращения.

Фил присвистнул.

— Ну дела! И ты согласился?

— Фил! — резко одернул ученика Марк, — твоя задача — найти за оставшиеся пять дней по нему всю информацию, что сможешь. Я убежден, что он далеко не так чист на руку, как о нем рассказала мне Лина, поэтому поднимай все — фальшивые документы, взятки, ложные договора, офшорные счета, даже неоплаченный штраф за превышение скорости. Дай мне хотя бы одну минимальную зацепку, и я самолично удавлю его.

— А почему ты не хочешь взять его за попытку попасть в список?

— И отправить вместе с ним к Дитриху мою Лину? — Марк язвительно поднял бровь, — Если он заставляет ее идти ко мне с таким требованием, значит у него есть, чем шантажировать Лину, и я буду искать, чем именно.

— А ты не думаешь, что она сама могла…

Марк раздраженно уставился на ученика.

— Лина?!

Фил опомнился.

— Но чем он может ее шантажировать?

— Не знаю, — рявкнул Марк, — И если я не найду, чем он ее держит, то удавлю скотину хоть за незаконную парковку!

Когда Филипп ушел, понтифик долго смотрел в одну точку. Какая-то невнятная, неоформившаяся мысль билась в голове, но ухватить ее точно Марк не мог.

Что-то он упустил из виду. Что?

Он машинально вытащил из ящика стола медицинскую карту девушки после декабрьского медосмотра. Перелистывал бумаги, не останавливаясь ни на чем конкретно. Взгляд зацепился за запись хирурга. Память услужливо подкинула картинку, когда его Лина сидела на скамейке в приусадебном парке и рассказывала ему о своем детстве. Марк еще раз вчитался в запись врача и только сейчас он понял, что же его в ней напрягло.

Вернувшись домой, девушка сразу же набрала телефон бывшего мужа, чтобы сбросить с плеч этот груз. Вадим обрадовался, стал снова засыпать Лину скабрезными комплиментами и пошлыми намеками на то, каким образом ей удалось так быстро решить этот вопрос. Она не реагировала, лишь искренне надеялась, что в ближайшее время о нем больше не услышит.

Лина прекрасно понимала, что Марк будет изучать биографию Ланевского до мельчайших деталей. Хотя, что там можно найти за оставшиеся несколько дней? Наверное, только сверху покопаться в официальной информации.

Она, конечно, могла рассказать, чем брак был для нее на самом деле, но чем она докажет? Доказательств не было. Единственный человек, который был полностью в курсе, умер. Документы либо подделаны и лежат у Вадима в каком-то сейфе, либо уничтожены. В то время очень «удачно» погорели и отделение милиции, и больничные архивы, а всем остальным Вадим попросту закрыл рот деньгами. Он много на это дело потратил, очень много. Потому что знал, что потеряет в противном случае.

Понедельник, день церемонии, начался у Алины с черной депрессии.

Она все надеялась втихоря, что Вадиму откажут, что нароют что-то против него и он позвонит девушке в бешенстве, что его выкинули из списка.

Но не позвонил.

Значит, не нашли. Это хорошо?

Сегодня Ланевский станет вампиром, а значит, он будет сильнее, быстрее, во всех смыслах опасней для нее. При этом сохранит возможность шантажа. И она сама это допустила.

А почти перед окончанием рабочего дня позвонил Марк. Девушка старалась забыться в работе, хотя вокруг только и разговоров было, что о сегодняшней церемонии, поэтому, когда зазвонил телефон, она автоматически подняла трубку и поздоровалась.

— Живо ко мне! — Марк не ответил на приветствие, только бросил эту фразу резким, злым голосом, и отключился.

Девушка похолодела.

Узнал. Наверняка узнал! Либо все-таки сам докопался, либо этот урод Вадим поделился содержимым сейфа.

Она начала медленно собирать сумку. Не ехать нельзя, зная понтифика, можно предположить, что если ее не будет в резиденции в течение часа, то он пришлет за ней кого-то из подчиненных. Да и смысл не ехать, оттягивать грядущее?

Глаза наполнились слезами.

Не плакать! Не плакать!

Что реветь-то? Слезами делу не поможешь!

Не плакать!

Мысленный приказ самой себе и допитый до конца чай помогли чуть успокоиться и загнать слезы подальше. Сейчас главное — ее выдержка.

В конце концов, Марк — мужчина умный, она ему все расскажет, может быть, он и поверит ей.

«Ага, — в голове сразу проснулся саркастический внутренний голос, как же она его ненавидит порой. За честность, — Поверит! Разбежалась! Ты ж сама видела те фотографии, ты сама бы поверила, что это все обман?»

«Нет, — тихо ответила, — Не поверила бы.»

«Вот-вот. А все туда же, хочешь какой-то вшивой справедливости! Сама виновата, надо было проследить, что Ланевский все уничтожил, а ты? Поддалась на его честное слово? Не захотела больше его видеть? Вот теперь насмотришься! Так что, готовься, дорогая моя, ко второй части марлезонского балета, антракт затянулся лет на шесть.»

До резиденции она добралась на удивление быстро. Вяло постучалась в дверь его кабинета и, дождавшись приказа войти, медленно открыла дверь, робко глядя в щелку.

Марк грозно глянул на нее, кивком головы указал на кресло, и достал из ящика кипу бумаг.

Злой, очень злой.

— Знаешь, что это?

Лина судорожно вздохнула. Знакомый конверт.

— Значит, знаешь, — он вытащил фотографии и стал лениво их пересматривать, — Не хочешь рассказать об этом подробнее?

— Откуда они у тебя? — горло внезапно пересохло и очень захотелось пить.

— Твой бывший муж поделился, — он бросил на девушку злой взгляд.

Алина откинулась в кресле на спинку, обреченно глядя на мужчину.

А петелька-то затянулась намного раньше, чем она думала.

И тут на нее напала полная безнадежность, как будто она уже спрыгнула с моста с подвешенным камнем на ногах и сейчас летит вниз, в самую глубь воды, чтобы больше не подняться.

Выплыть она уже не сможет.

Девушка подняла взгляд на Марка. От его недавней грусти не осталось ни следа. Понтифик был такой холодный, такой презрительный.

Как будто прикоснулся к чему-то грязному, мерзкому, отталкивающему.

К ней.

— Раз поделился, значит, сказал, что это и откуда, — тихо произнесла девушка, отводя взгляд. Лучше не смотреть.

— Сказал, — согласился тот, — А я хочу и от тебя услышать.

— Что услышать? Мои оправдания? Что я шлюха и алкоголичка? Ну, так вот, смотри, у тебя доказательства все на руках, — внезапно обозлилась Лина.

Марк отбросил фотографии на стол, как грязную тряпку. Девушка пробежалась по ним взглядом.

Какие знакомые. А казалось, что за шесть лет она полностью забудет, что на них изображено.

Пошлые, вульгарные.

Порнографичные.

На одной обнаженная Лина сразу с тремя, на другой всего с одним, но в такой позе, что…

И ее лицо, ее глаза, где-то пустые, где-то полубезумные. И — алкоголь, тут и там валяются бутылки с водкой, джином, виски.

Всего фотографий было не меньше десяти. Там же были и документы, справки, протоколы.

— Хочешь сказать, что все это правда? — злой вопрос, пылающий ненавистью взгляд.

Ни грамма любви и обожания, которые еще так недавно окутывали девушку.

— У тебя доказательства на руках, — повторила она, сглатывая комок в горле.

А чем она подтвердит свою правоту? Доказательств обратного у нее не было.

Теперь главное — не расплакаться от отчаяния, иначе она полностью потеряет и лицо, и достоинство.

Вот приедет домой, там хоть обрыдается, а тут не сметь! Не перед ним!

Хотя после сегодняшнего терять больше нечего.

Марк встал, брезгливо взял фотографии и сложил их в один конверт, бросил его в ящик стола.

— Церемония обращения начнется через десять минут. Твой муж там будет. Жди меня здесь, мне есть о чем с тобой поговорить! — бросил он, не глядя на Алину.

— Долго ждать? — глухо уточнила девушка.

— Часа полтора, может быть два.

Понтифик вышел.

Врет!

Почему она всегда ему врет?!

— Сегодня мы приветствуем всех присутствующих на ежегодной церемонии обращения! — Марк дождался пока аплодисменты стихли и продолжил, — Сегодня мы назовем своими братьями и сестрами новых вампиров. Именно сегодня мы готовы признать их заслуги перед кланом и открыть им дорогу в блестящее и вечное будущее…

Речь понтифик произнес отличную. Зажигающую.

Заставляющую всех присутствующих гордится своей принадлежностью к клану.

Ланевский искоса глянул вокруг, скрывая торжествующую улыбку.

Вот они, простые людишки, стоят, наблюдают, радуются и завидуют. Завидуют черной завистью ему и еще восьмерым счастливчикам, которые теперь будут жить вечно, богато, сыто.

Он в который раз в восторгом похвалил себя за предусмотрительность. Где бы он был, если бы уничтожил те документы? И кем бы был?

Волю чувствам девушка дала, только вернувшись в свою квартиру.

Она не стала дожидаться понтифика, уйдя из кабинета минут через десять после него. Зачем ждать? Чтобы еще раз увидеть его презрение и ненависть? Чтобы услышать то, чего так боялась?

Придя домой, Лина машинально пошла на кухню. Не хотелось ровным счетом ничего. Ни есть, ни пить, ни спать. Лишь забиться куда-то в уголок и завыть от собственной дурости, порушившей всю жизнь.

И ведь никто, кроме нее, не виноват. Сама, только сама все уничтожила.

Еще тогда, шесть лет назад. Но разве ж она могла предположить, как оно все аукнется-то.

Ланевский прекрасно знал, как уничтожить возвысившуюся бывшую жену. Знал, чем грозит опубликование этих материалов, недаром он так давно вращался в вампирских кругах.

И он это сделал.

Марк приказал ей остаться не просто так. Привести мага, чтобы снять инициал и вышвырнуть вон из своей жизни.

Понтифик ненавидит, когда ему лгут.

И ненавидит падших женщин.

Таких как Лина.

А ненавидимый ею станет бессмертным, и получит силу и власть, чтобы мучить девушку еще сильнее.

И сама она на всю оставшуюся жизнь обречена быть одинокой, без возможности завести семью и детей, без любви и счастья.

Чего ради тогда все вообще?

Подошла к холодильнику. Открыла.

В отделении на дверце стояла бутылка водки, хозяйка принесла еще месяц назад, мол, с мужиком живешь, а выпить ему не покупаешь, не дело это. И ведь не убедишь, что и не живет она с ним, и не пьет он такое. Все равно принесла и поставила. Как чувствовала, что пригодится.

Девушка вскрыла бутылку, достала стакан, налила немного и залпом выпила. Водка на голодный желудок сразу ударила в голову. Дыхание перехватило и Лина закашлялась.

Вдруг пришла неожиданная мысль, что если ее не будет, то и Вадим до нее больше не дотянется.

И Марк не будет больше так страшно смотреть.

Ведь это было действительно очень страшно, видеть и понимать, что больше никогда…

Совершенно не задумываясь над тем, что делает, Лина подошла к кухонному столу и вытащила из ящика для посуды нож. Его Марк тогда очень хорошо заточил.

Примерилась к запястью.

Загрузка...