Новая жена

Глава 21

Мы с Даниилом прощаемся долгим поцелуем. Он не позволяет завалить себя в постель, сказав, что опаздывает.

Я разрешаю ему уйти.

Потом поднимаюсь и иду в ванну.

Воспоминания о Данииле жгут. Я снова хочу его. Поэтому, чтобы отвлечься, беру свой телефон и забираюсь в воду.

Как выясняется, я выбрала верный способ.

Открыв инстаграм, я погружаюсь в поток грязи, которым стараниями Ани нас с Даниилом поливает толпа. Она покинутая мать, а мы — два обдолбанных урода, укравшие у младенца счастье, и, соответственно, полную семью.

Я откладываю аппарат на бортик и откидываю голову назад.

Прикрыв веки, я скольжу в воде. Количество подписчиков подскочило на двадцать тысяч за ночь. Это не остановится. Людей привлекает грязь.

Я открываю глаза и, упираясь взглядом в потолок, проговариваю себе слова царя Соломона: «Все пройдет, пройдет и это».

Потом бью кулаком по воде. Если стану известной, не позволю больше никому так обходиться с собой!

Потом мучительно жду четырех.

Я привела себя в порядок, и успела выяснить, чем Роман Верхновский, которого выискал для меня Даниил, знаменит.

Скандалом. Так-то он бывший музыкальный редактор, автор песен, пианист, преподаватель.

Эта информация добавляет нервозности. Я в сравнении с этим человеком серая мышь. А если прибавить скандал… Роман Верховский куда красивее вляпался, чем даже мы с Даниилом.

В четыре я сижу в прихожей, словно школьница сложив руки на коленях. И я не знаю, чего ждать.

Открываются двери лифта, я смотрю на Романа снизу вверх. Я не успела поискать его фото. Понимаю, что немного приоткрыла рот.

Я ожидала увидеть кого-то вроде Бориса Моисеева — эксцентричного, экстравагантного. Передо мной невысокий кудрявый блондин, одетый модно, но неброско. Он похож на парня, с которым приятно выпить кофе и поболтать о том, о сем. Только я вот с парнями еще никогда по-дружески в кафе не зависала. Не думала бы, что так может выглядеть гей.

Вид у Романа безобидный. Я боялась он сразу попытается взять меня на понт. Вместо этого гость молча разматывает шарф, за стеклами его очков поблескивают голубые глаза, на кудрях таят снежинки. Он скорее напоминает сейчас усталого студента.

— Что-то не так?

Я вскакиваю. Нет!

Просто одно дело в мечтах представлять себя певицей, а другое — попробовать по-настоящему. Этот парень из мира, к которому я даже не надеялась когда-нибудь прикоснуться. А еще он очень непохож на все, что я себе о нем надумала.

Помогаю Роману с вещами, опасаясь касаться его, даю тапочки.

— Пройдемте?

Роман садится за инструмент.

Я опускаюсь на диван и снова складываю руки на коленях, как примерная девочка.

Как будто я опять в школе. Тише воды, ниже травы. Даже на музыке пела так, чтобы не выделяться. И что теперь? Я разговариваю с парнем, для которого работать со звездами — хлеб.

— Давай сразу к делу, — он смотрит на наручные часы. — Где училась?

— На экономическом, — в голову очень некстати лезет куча дурацких мыслей.

Отвожу глаза.

Свет софитов, известность, толпы поклонников и… такая манящая, прекрасная музыка. А с другой стороны вседозволенность, разврат, мерзкие скандалы. Только бы он по моему взгляду не прочел, что я курсе…

Выдыхаю, когда мы с преподавателем встречаемся взглядами.

Роман опускает голову. Кажется, глаза мне прятать поздно.

— То есть, даже начального образования нет? — говорит гость, разворачиваясь к инструменту.

Видимо, он решил замять неловкую паузу.

— Не-а… — я прикусываю губу.

— Сольфеджио, вокал — слова незнакомые? — слышу я из-за его спины.

— Да.

— Работы непочатый край, — Роман открывает клавиши. — Понятно. Даниил сказал мне, что открыл новое дарование. В общем-то, попробовать можно…

Я перемещаюсь к инструменту и рассматриваю Романа. Я привыкла к тому, что мужчина не может быть творческим, чутким, мягким… Таким. Вспоминаю слова Даниила про мою привычную жизнь. Для меня слишком естественно, что сильный пол груб и безжалостен. Но ведь существует и другая сторона медали.

— Я буду играть, а ты пой, — Роман вздыхает. — Хочу оценить диапазон.

Я сбиваюсь. Голос дрожит. Тогда Роман морщится и закрывает клавиши. Какое-то время он задумчиво барабанит пальцами по коленям.

— Все плохо? — осмеливаюсь уточнить у него я.

Он кивает и поднимает голову.

— С неуверенностью что будем делать? Алин, ты вот так не сможешь выйти в зал. Есть очень много талантливых девочек. Все они поют по каким-нибудь зачуханным барам или хуже того, по кухням. Для мам и бабушек, может быть, еще для пары подруг. Они возможно куда более редкие таланты, чем те, кого ты видела по телевизору. Знаешь, что отличает звезд?

Я несмело киваю.

— Желание зубами вгрызаться в успех. Если надо прийти на званый вечер в бикини, она будет в нем блистать.

Роман встает из-за рояля.

— Алин, если ты не готова, нам лучше не тратить время. У меня сейчас не самый простой период.

Мне становится обидно едва ли не до слез. Петь — мечта, которую считали глупостью все мои близкие.

— Шансов нет? — осмеливаюсь я.

Роман протирает глаза.

— Если будешь так себя вести, то да. Ты меня боишься! А я даже матом при женщинах не ругался никогда. Что будет, когда на тебя разом станут смотреть несколько десятков человек?

Я неожиданно ощущаю злость на всех тех, кто раньше меня отталкивал.

— То есть мне надо танцевать в бикини, чтобы на меня смотрели?

— К примеру, — Роман встает.

— Это пошло!

— Так устроена эстрада. Слух и голос у тебя в наличии, но…

— Я не собираюсь валяться в грязи, — вырывается у меня. — Чтобы привлекать к себе внимание! Влезать в разный разврат, как некоторые!

Он высоко поднимает брови.

— Это ты сейчас про что?

Я опускаю глаза.

— Тоже читала статьи про меня? — Роман театрально закатывает глаза и заворачивает к выходу.

Я нагоняю его в прихожей и молча подаю куртку.

— Простите!

Он хмыкает, завязывая на ботинках шнурки.

— Да ничего.

Потом останавливается и смотрит мне в глаза.

— Скажи, зачем это нужно не Даниилу, а лично тебе?

— Детская мечта, — говорю я почти шепотом и понимаю, что только сейчас осмелилась признаться вслух.

Роман мгновение колеблется, а потом вынимает ручку и блокнот. Он быстро черкает номер.

— Я предлагаю тебе очень хорошо все взвесить. Ты права, мир шоу-бизнеса — клоака. Останешься хрупкой девочкой — тебя сожрут. Поэтому лучше не надо, но если все же решишь, тебе придется убедить меня, что ты готова работать над неуверенностью.

Я принимаю из его рук маленькую квадратную бумажку. Роман натягивает куртку и прощается.

Я остаюсь в квартире одна и думаю о том, чего мне надо в самом деле? В голове мелькает дом, семья. Пока между нами с Даниилом был только секс и довольно странная история, привязавшая нас друг к другу. Я не знаю, способны ли мы зажечь тот самый семейный очаг, о котором принято мечтать.

Мое уединение прерывает муж.

Даниил вихрем врывается на кухню, где я сижу над телефоном и зачем-то перебираю все новые сплетни, которые рождаются о нас со скоростью летящего с горы грязного снежного кома. Мерзость затягивает в себя, и я уже не уверена, что я действительно хороший человек.

В этот миг Даниил снимает меня с барного стула и, подхватив под ягодицы, кружит по кухне. Он едва скинул пальто. Я прикладываю ладони к его щекам все еще холодным от мороза и вдруг заражаюсь его азартом. Он потрясающе притягательный! Я соскучилась.

Целую мужа в губы.

Даниил роняет нас на диван, нетерпеливо стягивая с меня майку. Целует мою грудь.

— Как дела? — шепчу я, перебирая его волосы.

— Хорошо, — он отрывается только для того чтобы расстегнуть ремень брюк. — Я скучал.

Смеюсь, потому что наши мысли совпадают.

Он раздевает меня догола и отстраняется, разглядывая тело. С бывшим я стеснялась подобных сцен, но Даниил другой. Я вижу в его глазах восхищение и это как будто лечит мои раны.

— Шикарная девочка, — он гладит меня между ног рукой.

Я выгибаюсь навстречу, заводясь от самых легких его прикосновений, но потом вдруг остываю, когда в голове снова проносятся заголовки новостных изданий. Во многом они правы. По сути, нас связывает только секс. Я ловлю его голову руками.

— Что-то не так, Алин?

— Зачем это все?

Я не знаю, как объяснить ему.

— В Москве куча девушек, куда более…

— Что? — он смеется. — Красивых? Сексуальных?

— Хотя бы.

Даниил проводит рукой по моему животу.

— Нет, Алин. Ты просто этого не понимаешь, — он садится на край дивана, — ты как редкий алмаз.

Даниил касается моего подбородка рукой.

— Когда он валяется в куче глины, кто его видит? Но если камень огранить…

Даниил помогает мне подняться, и я смотрю на отражение наших обнаженных тел в стеклянной дверце шкафа. Мы как две античные статуи. Даниил придерживает мою голову рукой, так, что я вижу, что у меня длинная белая шея, высокая аккуратная грудь — я никогда раньше не задумывалась о том, что красива. Теперь я это ощущаю.

— Знаешь про Алену Водянову? — говорит муж. — Я слышал, она торговала на рынке, пока ее чудом не заметил кто-то из мира моды.

Я передергиваю плечами.

— Красивые женщины, к сожалению, иногда существуют среди тех, у кого абсолютно отбит нюх, — продолжает он. — И вянут. Потому что когда вокруг равнодушие, зачем цвести?

Он легонько щелкает меня по носу.

— Мужики слюнями изойдутся, когда я выведу тебя в свет.

Ну вот и ответ на мой вопрос: ему нужна звезда. Даниил не может быть женат на посредственности. Только за ту ли он меня принял?

Неловко свожу руки на груди. Муж наклоняется ко мне.

— Ты чего?

Я смотрю ему в глаза. Если я не готова выйти в свет, мне лучше тогда сразу же поставить здесь точку. Он хочет своей женщиной гордиться.

— Алин, — Даниил снова приподнимает мою голову пальцем. — Ты — то, что я искал все эти четыре года. Мой шанс начать новую жизнь. Я не собираюсь тобой пользоваться, я хочу служить тебе. Как служат прекрасной даме. Понимаешь? Ты моя принцесса. Только об этом еще не знает никто. Я тебя нашел.

Я смотрю ему в глаза.

Если подумать, я мечтала петь всю свою жизнь. Значит, я его всю жизнь ждала?

Впиваюсь поцелуем Даниилу в губы. Пусть будет так. В ответ он валит меня на диван, и я полностью отдаюсь во власть приятных ощущений.

Он трахает меня долго, так, будто хочет чтобы я принадлежала ему до конца. И я отдаюсь ему до последнего вздоха, вскрика. Я тоже хочу отвечать чем-то равноценным. Он дает мне тепло и нежность, я плачу верностью.

В конце мы оба влажные, счастливые, запыхавшиеся.

Он выдыхает мне в губы:

— Ну как твой первый урок вокала?

Я отвожу глаза, вспоминая про свое фиаско. Мне надо это как-то объяснить.

— Слушай, этот Роман… он же… гомик? — ничего лучше в голову не приходит.

Даниил отстраняется и хохочет.

— В интернете прочитала?

Я приподнимаюсь.

— Да.

— Вот скажи мне, про нас там тоже одну правду пишут?

Я поджимаю губы. Вот же я дура!

— Аня? — шепотом произношу я.

— Ей парня надо было с престижного места подвинуть. Представляешь, как он ее ненавидит, да? Только поэтому и взялся. Нос ей утереть.

Как хорошо, что я не успела спросить его, к примеру, про парня! Хватаюсь за телефон.

«Готова поработать», — набираю я.

Только бы Роман не передумал теперь.