Новый год по-взрослому

Глава 5

За пятнадцать минут до Нового года

— О! Круто! Вот это закуска! Давайте сюда… — За столом суета, все кидаются помогать, освобождая место, чтобы можно было поставить несколько больших термомисок с мясом.

— Все за стол! — Объявляет Саня, приглушая музыку.

Впрочем, мог бы и не говорить. Как только крышки снимают и по комнате разносится аромат прожаренного мяса, все, кто расползись по углам тут же тянутся к столу.

— Черт, кто последний, тот садится на коленки! — Ржет младший Чернов, оценивая дефицит мест.

Пока мы с Дедом Морозом были на летней кухне, приехало еще три человека. Ребята, что болтались на улице и девочки, шуршавшие на кухне, сейчас плотно усаживаются.

Массовик-затейник Лена достает из пакета одноразовую посуды, обходя по кругу стол.

А старший Чернов спокойно ставит во главе стола старый тяжеленный стул с резной высокой спинкой, напоминающий трон, двигая в сторону табурет вместе с младшим. Стул спокойно стоял в углу комнаты, а теперь как на царском пиру, встает на свое место.

Кто-то провел немало времени и приложил усилия, чтобы создать такую красоту. Провожу рукой по точеной бобышке и острому завершению, с одной стороны, веду пальцем по верхним выступам резьбы до другой.

— Нравится? — Андрей доволен моим интересом.

— Да, очень красиво.

— Дед когда-то притащил этот стул из барской усадьбы, которая много лет стояла закрытой. А потом ее все же решили снести под дачи для кремлевских сотрудников. Мебель и всю утварь раздавали рабочим, и он отхватил вот эту красоту. Не представляю, как он его тащил до дома бабули.

Андрей садится, откидывается на спинку, смотрит на меня с прищуром. Ему идет, смотрится настоящим князем.

— Иди сюда! — Мгновение, и я сижу на его коленях.

— Что ты делаешь!

Теряюсь, не понимая, то ли мне его лупить по рукам, то ли тихо попытаться тихо выскользнуть. Хотя… в последнем я тут же сомневаюсь.

— Как что, решаю проблему с посадочными местами. — Его рука крепко держит меня за талию, и мне кажется, что мы сейчас перетянем все внимание компании с накладывания мясо на тарелки в свою сторону. Мне даже смотреть на людей неудобно.

Вторая рука поглаживает мою коленку.

Хмурю брови, посылаю недовольный взгляд на Андрея.

— Отпусти, так есть неудобно и вообще… неправильно.

Я опять волнуюсь, новый уровень адреналиновой волны и ожога в том месте, где сейчас лежит его ладонь. По телу запущены блуждающие токи, мгновенно щелкающие изнутри.

— Оль, в самом деле, у нас нет стульев на всех. Так что Саня прав. — Он кивает на стол.

Я все же поворачиваю голову и вижу, что призыву «сесть на коленки», вернее посадить девушку на колени последовали еще трое парней. Чуть выдыхаю, но в целом мои ощущения не меняются, я вцепляюсь в его пальцы, разжимая. И пытаюсь встать.

— Ладно, давай так попробуем.

Андрей подхватывает меня под коленями, разводит свои ноги в сторону и садит на одну сторону.

— Так пойдет?

Его рука перемещается на мое бедро, вроде как просто придерживая. Я не так сильно прижата к нему, и мне чуть свободнее. Но мои щеки пылают, я даже ребенком не помню себя, сидящей на коленях у кого-либо.

— Все, не парься, у нас здесь все по-простому, а мне так очень нравится. — Говорит он тихо на ухо. — Надеюсь, тебе тоже, просто признайся себе в этом.

Мужская мышца бедра под моей попой дергается, чуть подбрасывая меня вверх и добавляя жара щекам. Хлопаю его по груди, но он только довольно жмурится и чуть дергает головой, словно просит подтвердить, что я не против такой близости.

Саня Чернов накладывает нам мяса, картошки и квашеной капусты.

Ловлю на себя сразу несколько взглядов от девчонок. Самый пристальный от Риты. Киваю ей с вопросом, мол, чего ты? Она жмет плечами и отворачивается.

— До Нового года осталось пять минут. — Наклоняется ко мне Андрей.

Говорит это даже не на ухо, а в шею, обдувая за ухом и чуть касаясь носом. Ого, это настоящее испытание для моей нервной системы! Передергваю плечами.

— Оль, только не сбегай, ладно? Я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится. Обещаю.

И поднимается, снимая меня со своей ноги и ставя рядом.

— Кто там загадывает желания в двадцать четыре ноль-ноль? Пора готовиться. — Это он громко говорит для всех и уже для меня тихо. — А ты держи наши бокалы.

Ребята, разложив мясо по тарелкам, открывают с хлопками и визгами шампанское, наполняют бокалы и бумажные стаканчики. Компания шумит, предвкушая торжественный момент. Саня добавляет звук в колонке, и мы успевает услышать завершающие слова президента и бой курантов.

— Один, два… — Почти хором отсчитывают удары счастливые студенты.

И я, наполненная волнительным моментам, разворачиваюсь к Андрею, мы считаем вместе.

— Одиннадцать, двенадцать! С новым годом!

Наши взгляды не хотят расставаться. Представляю, что это мой парень и я встречаю праздник с ним, да, с гостями, но… мы вдвоем.

И так классно моей душе, моему сердцу хочется стучать быстрее, и я сдерживаю себя, чтобы не чмокнуть его в щеку. То, как он это расценит, мне уже понятно.

— С Новым годом, Андрей!

— С новым, Оля! — Вижу блеснувшие искры в его глазах.

Чокаемся, смеемся и выпиваем шампанское. Я оказываюсь снова усаженная так, как нравится Андрею, но уже не сопротивляюсь и не скидываю его руку, обнимающую мое бедро.

Я вижу его своим парнем, таким сильным и обаятельным, умеющим так притягательно улыбаться и способным приготовить вкусные шашлыки на целую компанию. Он умный, проницательный, и я ему чертовски нравлюсь.

Могу я сегодня просто помечтать?

Уезжая из дома, надеясь просто потанцевать в компании Светки, я точно не рассчитывала встретить первые минуты нового года, сидя на бедре такого харизматичного красавчика.

Через полчаса, сказав несколько тостов и съев почти все мясо, компания требует активности, и Саня зовет нас на улицу.

— Что там будет? — Спрашиваю Андрея, который не встает до последнего, просто гладит мой бок и жует кусок шашлыка с прожилками.

— На улице? Думаю, парни приготовили салют. Это они сами. Пойдешь смотреть салют?

— Да!

Я хочу получить все, по полной программе, потому что все, что дает мне этот вечер, мне безумно нравится!

Андрей ухаживает, помогая одеть куртку, натягивает мою шапку, и берет за руку, выводя на улицу. Мы последние покидаем дом, все уже вышли.

— Идем, здесь рядом.

Мы догоняем растянувшуюся цепочку студентов. Пройдя забор соседей, за ним вижу протоптанную узкую тропинку между двумя участками.

— Здесь выход в лес, собачники тут гуляют. — Поясняет Андрей, потянув за собой.

Когда мы проходим заборы, то оказывается на небольшой поляне, а дальше и в самом деле лес. Наша компания толпится на расширенном проходе, вокруг сугробы, снег искрится в лунном свете, он такой чистый, белый, словно в мультике нарисованный.

Парень в синей куртке, что валял девушек в сугробе, когда я только приехала, сейчас возится чуть поодаль, в белом поле, протоптав по нему небольшую тропинку.

— Сань, че-то не получается! — кричит он и машет рукой.

— Давай ближе. — Андрей по краю обходит людей, тащит меня за собой.

— Сейчас — Кричит младший Чернов и движется по узкой протоптанной полоске к не сумевшему справиться с фейерверком парню.

— Сань, чего там? — Кричит ему вдогонку старший Чернов, выходя перед компанией, но становясь чуть сбоку, протаптывая для нас отдельный пятачок.

— Иди сюда! — Это уже мне.

Он перехватывает мою руку, подтягивает, и я оказываюсь стоящей перед ним. Андрей прижимается к моей спине, обнимая. Черт, так тепло и так приятно ощутить его дыхание, так близко.

А дальше происходит сразу несколько вещей.

Саня, еще не успевший дойти до парня в синей куртке, матерится и отпрыгивает с тропинки в сторону.

Фейерверк, который должен был лететь вверху, стартует, но… я вижу, как на меня несется искра. Девчонки громко визжат.

А дальше… дальше я оказываюсь в сугробе, придавленная весом Андрея и слышу звуки салюта, несколько хлопков.

Я не понимаю, как это случилось, потому просто осознать не успела, не то, что движение сделать. Но я на спине, в сугробе, а сверху «мой парень». Я утыкаюсь в его джемпер носом и дышу его запахом, крепко вцепившись в него руками.

Мне кажется, что мы лежим так достаточно долго, и я боюсь пошевелиться.

Но Андрей отмирает, приподнимается и смотрит в глаза. Я уже выучила несколько его взглядов за сегодняшний вечер. И сейчас вижу еще один, новый. Его голос звучит сипло.

— Ты как, Оль?

Он проводит рукой по моему лбу, щеке. А я молчу: никогда никто в жизни так на меня не смотрел. Столько всего намешено в этом сложном коктейле, но я пробую разобрать составляющие, чувствую: страх, нежность, очарование мной, злость.

— Оль? — Тревога, ее так много, настоящая, искренняя.

Я отвечаю, словно выталкивая из себя слова, сглатывая подкативший в горле ком.

— Все в порядке. Просто… ты тяжелый.

Он выдыхает и тут же поднимается.

— Блять, пацаны, ничего вам поручить нельзя. Быстро оба сюда идите!

Я, оглушенная произошедшим, не понимаю, как он вытаскивает из сугроба меня, зовет Лену и просит побыть со мной. Сам же, матерясь идет к пацанам, орет на них с матами и отправляет ко всей компании обратно. Девчонки подбегают к нам, спрашивают, все ли в порядке, успокаиваю их.

А потом я смотрю салют. Не самый высокий и не самый сложный по композиции из тех, что я видела, но такой пронзительно важный, разукрашивающий новогоднее небо яркими вспышками, что мне плакать хочется.

Андрей возвращается, подходит ко мне, когда уже почти все закончено и обнимает.

И вместо того, чтобы смотреть в небо, я утыкаюсь ему в свитер, пропихивая руки в расстегнутые полы дубленки и прижимаюсь к его телу.

Он гладит мою спину, а я стою, закрыв глаза и слушая хлопки над головой.