Новый год по-взрослому

Глава 6

Мы сидим на скамейке за домом.

Андрей отчитал парней, Саня шел обратно хмурый и молчаливый.

— Просто повезло, что он решил начать с меньшей коробки, если бы большую этот придурок уронил, точно бы кого — то покалечил.

— Ты — настоящий старший брат! — Пытаюсь вернуть ему положительные эмоции. — обо всех заботишься.

Не нравится мне, когда он рядом вот такой злой и напряженный.

— Вот поэтому мать и разрешила Сане этот новый год на даче только при условии, что я с ними буду. — Он открывает термос и наливает мне в чашку еще порцию глинтвейна. — Ты молодец, испугалась, но не ревела.

Он тянется к моему лицу, рука зависает, палец трогает нос, явно передумав по нему щелкать. Вместо этого костяшками проходит по коже: нос, щека, лоб, вторая щека, губы…

Вздрагиваю и отстраняюсь, закидываю голову и смотрю на небо. Сегодня удивительно прозрачный воздух и хорошо видно звезды. Глинтвейн с ароматом корицы, гвоздики, цитрусовых, кажется, должен утянуть мои мысли в воспоминания поездки в Европу, но нет. Он словно привязывает меня к этому месту, к этой вот скамеечке.

Напиток Андрей приготовил еще на той летней кухне, где мы жарили шашлыки. Оставил в термосе настояться, а сейчас притащил вместе с пледом.

Мы сидим, укрытые одним пушистым одеялом из верблюжьей шерсти и по очереди пьем глинтвейн из одной чашки — крышки от термоса.

Сейчас, когда суета вся вернулась в дом, а мы сидим на улице вдвоем, я вслушиваюсь в свое состояние. Мандраж ушел, я стараюсь вернуть равновесия и легкость, но они ускользают.

Может, это потому, что, полночь уже прошла, и скоро будет утро. Но я отбрасываю от себя эту мысль, я не хочу про это думать.

Темный бархат ночного неба, словно укрыл нас от всего остального. Легкий морозец чуть щиплет щеки, не давая забыть, что зима и мороз никуда не делись.

Но внутри тепло, и дело не в глинтвейне.

Наш салют был не единственным в поселке, но сейчас почти два часа ночи, а здесь не так много домов, в которых отмечают новый год. Небо, очищенное от ярких вспышек, торжественно показывает своё звездное великолепие.

— Как ярко сегодня светит Сириус, — тяну палец вверх, показывая направление. — Видишь?

Андрей делает глоток, перехватывая мою чашку и тоже поднимает лицо вверх.

— Угу.

— Это не только самая яркая звезда в созвездии Большого Пса, но и одна из ближайших к нам. Она всего в восьми с половиной световых лет от Земли.

Пока он, прищурившись, смотрит в правильном направлении, перехватываю чашку.

— А вон там, видишь пояс Ориона? — показываю на три звезды, выстроившиеся в линию. — Это Альнитак, Альнилам и Минтака. Они всегда так четко видны зимой.

Но взгляд Андрея возвращается ко мне, он больше не смотрит на небо.

— Звезды отражаются в твоих глазах.

Как романтично это звучит.

— Знаешь, — Говорю я, опуская свой взгляд в искрящийся снег — в древности люди верили, что звезды — это глаза богов, которые смотрят на нас с небес. Мне кажется, в этом что-то есть. Когда я смотрю на них, чувствую, как они наблюдают за нами, изучают, предостерегают или напутствуют.

— Вот уж не подумал бы, что ты знаешь астрономию и можешь рассказывать древние мифы.

Сначала пшикаю на это, а потом вздыхаю, вспоминаю близкого человека, которого уже давно нет со мной, и чувствую, что хочу этим поделиться.

— Моя бабушка была чудесным человеком и хорошим учителем физики. Когда — то она работала в школе и обожала астрономию. И рассказывала мне вечерами вместо сказок мифы. Хотя… это те же сказки.

— Я тоже люблю астрономию, у меня даже есть телескоп, еще в школе родители подарили. — Говорит Андрей совсем севшим голосом.

Протягиваю ему чашку, он принимает и закручивает крышку термоса.

— Видишь ту слабую звезду вон там? — спрашивает он, поднимая руку. — Это Бетельгейзе, красный сверхгигант. Она может взорваться в сверхновую в любой момент, и это будет видно даже днём.

Я смотрю туда, куда он указывает, пытаясь представить, как такое событие может изменить ночное небо.

— Наверное, это будет красиво, — предполагаю тихо — если звезда вспыхнет так ярко, что затмит всё вокруг. Это будет настоящий фейерверк самой природы, который мы никогда не сможем повторить.

— Да уж. — Хмыкает Андрей.

И мы сидим несколько минут в тишине, я даже звуки из дома перестаю слышать, ощущая себя частью огромного мира, наслаждаясь моментом, вдыхая морозный воздух и чувствуя, как мое сердце бьется в унисон с ритмом вселенной. В этот момент время, кажется, останавливается. Только тишина, звезды и наше дыхание.

— Оль?

— М?

Его голос звучит совсем рядом, он наклоняется, я чувствую тепло и закрываю глаза. Если он сейчас меня поцелует, я не буду прятаться, я отвечу. Сжимаю в руке плед, и почти не дышу.

Его губы проходят по моим, мажут, чуть ласкаясь, словно опасаясь, что я могу прогнать. У меня перехватывает дыхание, и я замираю. Неужели это все?

— Оля… — прямо в губы.

И я не успеваю ничего ответить, потому что его язык толкается вперед, а его губы накрываю мои. И фейерверки пляшут уже у меня внутри, голова становится вмиг легкой и пустой, я чувствую только его настойчивый язык, что толкается навстречу моему, ошарашивая напором.

Термос летит вниз, я успеваю подумать о том, как хорошо, что он металлический и закрыт. Дальше мыслей нет, потому что тягучие, пряные ощущения захлестывают. Его руки крепко обнимают, и мы целуемся, целуемся.

Как же это сладко, свожу ноги, потому что низ живота потяжелел. Я точно чувствую возбуждение, и не знаю, что с этим делать.

Мне сладко и горько в один момент, потому что я почти уверена, что ничего похожего в моей жизни больше не будет. Мой будущий муж, он совершенно другой, я никогда не буду с ним чувствовать себя вот так.

И я сама подаюсь вперед, прижимаюсь к «своему парню», и отвечаю на поцелуй, как могу, как чувствую. Пусть неправильно или не очень умело, но я хочу, чтобы то, что сейчас происходит, между нами, было на двоих.

Мне кажется, или в самом деле я слышу стон Андрея и даже под верхней одеждой ощущаю, как поднимается его грудная клетка.

Как хорошо, что мы на улице, и дальше поцелуев у нас не пойдет. Но боже мой! Я хочу продлить этот момент, хотя голова уже кружится, кислорода не хватает.

— Какая ты… — Андрей отрывается от меня.

Тяжело дышит, уперевшись в мой лоб своим и снова мне чудится тихий стон.

И в это время музыка прорывается на улицу. Значит, ребята вытащили колонку и решили «освежиться» на морозе.

— Пойдем. — Андрей поднимает термос, тянет меня за руку. — У кого — то на четыре утра микроавтобус такси заказано, половина ребят уедут через два часа. Я надеюсь, ты остаешься?

И то, как это звучит совсем не воспринимается как вопрос. Это просьба, просьба остаться. С ним. И хотя я прекрасно понимаю, что самое правильное уже сейчас — вызвать машину и тоже уехать, я не хочу этого делать. Я хочу еще побыть рядом с Андреем.

Да, потому что такого в моей жизни больше не будет.

Да, потому что этот парень — лучшее, что случилось со мной за последнее долгое время.

Да, потому что рядом с ним я другая! И я себе такая нравлюсь.

— Останусь. — Говорю ему, поднимаясь и забирая с собой одеяло — плед.

Оказывается, девчонки придумали еще ночные конкурсы, и парни не смогли сопротивляться. Я хохочу на крыльце, глядя на эстафету в мешках и жонглирование мандаринами, которые падают на снег, а пьяные руки не могут их сначала собрать, потом удержать в воздухе.

Организм напоминает о своих потребностях, я возвращаюсь в дом, ищу туалет. Когда выхожу, то в коридоре сталкиваюсь с Ритой и Леной.

— Привет. — Новая знакомая, которая была такой зайкой, смотрит на меня волком.

— Что — то случилось? — решаю прояснить.

— Оль, а как твоя фамилия? Ленка тебя в списке откликнувшихся не нашла, ни одной Оли. — С вызовом и недовольством выдает Рита, и я понимаю, что она прилично набралась. — На халяву решила приехать, еще и старшего Чернова охмурила!

Лена молчит, просто смотрит, она выпила, но немного и вполне соображает. Черт, я как — то привыкла, что кто зовет, тот и платит. Но, видимо, я не права, ребята скидывались. И я точно знаю, что выяснение правды мне сейчас совсем не нужно.

— Девочки, извините забывашку. Я не со зла, правда, нагрузка бешенная, простые вещи вылетают. Сколько я должна?

Лена называет совсем небольшую сумму, и я, вытянув с вешалки из — под курток свою сумку достаю наличные, протягиваю пятерку.

— Вот, возьмите.

— У меня сдачи не будет. — Отвечает Лена, вытягивая купюру из моих пальцев.

— Не нужно сдачи, это извинение за опоздание. — Говорю я, переживая, чтобы сейчас не зашел Андрей. Если он зацепится за этот сюжет и начнет прояснять, мне придется просто сбежать.

Но вместо него вваливаются парни с улицы.

— Девчонки, давайте еще раз выпьем? За Новый год!

Они тут же разряжают атмосферу натянутости, Лена, довольная уходит с ними в большую комнату, и я следом.

На старинных часах начало четвертого, я отмечаю, что для большой компании осталось не так много времени, потом часть ребят уедет.

— Танцуют все! — Заявляет Лена, заново запуская подборку, что уже звучала сегодня.

Я не то, чтобы хочу танцевать, но сидеть за столом точно не стоит. Андрей ушел что — то проверять, сказал, что вернется скоро, но пока его нет.

После быстрого танца звучит медленный трек, и я подумываю, в каком уголке незаметно его переждать, но на мои берда опускаются мужские руки, он прижимается со спины. И я точно знаю, кто это, по запаху, по реакции моего тела. Закрываю глаза и откидываю голову на его плечо.

Мы делаем так несколько движений, а потом Андрей разворачивает меня и прижимает к себе.

Его руки замирают на спине, теплые ладони накрывают лопатки и поясницу.

Он притягивает меня очень близко, какое уж тут межличностное пространство и я ощущаю животом его эрекцию.

Он ничего не говорит, не гладит, не хватает, просто аккуратно переступает в такт мелодии и трется щекой и мою макушку.

А мне хочется плакать.