3. Decubitus sequitur tandem Больной укладывается в постель

Медитация III

Нам дарована лишь одна привилегия: превосходя иных созданий, которым отпущено ходить, склонившись долу к земле, Человек сотворен ходить вертикально, и тело от природы дано таким Человеку, дабы мог он созерцать Небо. Воистину, тело человеческое благодарно: оно вознаграждает душу, которая его живит, тем, что возносит ее ближе к небу. Взор прочих созданий опущен к земле; и сей объект вполне подобает и для созерцания человеку, ибо придет срок — и в землю сойдет он; но поскольку, в отличие от других тварей, Человеку не суждено там оставаться, само тело призывает человека помышлять о месте, которое есть истинная обитель его, — о Небе. Но пусть и принадлежит ему Небо по исконному праву — каково же при том положение человека, хоть и выделен он среди всех созданий? Одного дуновения лихорадки достаточно, чтобы сбить его с ног, лихорадка приходит — и лишает человека царственного достоинства; вот, вчера еще эта глава, увенчанная венцом царственным, гордо высилась, претендуя на пять футов ближе быть к венцу славы; но натиск лихорадки заставил ее склониться, и смотрите — сегодня пребывает она вровень со стопами. Когда Господь пришел вдохнуть в человека дыхание жизни, Он нашел Адама распростертым на земле; когда Господь приходит вновь, чтобы это дыхание отнять, то, приуготовляя нас к тому, Он укладывает нас на ложе. Найдется ли тюрьма более тесная, чем одр болезни? — ее узник не может сделать и двух шагов. Отшельники, затворившиеся в дуплах полых дерев, анахореты, замуровавшие себя в узкие кельи, и тот упрямец, что бочку предпочел иному жилищу, — все же могли стоять или сидеть, обретая отдых в перемене позы. Но ложе болезни — сродни могиле; всякий стон, срывающийся с уст распростертого на нем больного, — лишь черновик его эпитафии. Еженощное наше ложе и то подобно могиле: удаляясь ко сну, мы говорим слугам, в котором часу мы желаем воспрянуть ото сна; но здесь, на одре болезни, мы не можем ответить самим себе, когда сойдем с него, ибо не знаем ни дня, ни недели, ни месяца, когда суждено тому случиться. Здесь глава наша покоится на уровне стоп наших; недужный Глава народа — столь же низко, как те, кого попирали стопы его; рука, что подписывала помилования, столь слаба, что не может шевельнуться, моля о пощаде; ноги больного связаны узами невидимыми, руки словно скованы кандалами — и тем верней обездвижены, чем незримей их путы и оковы: странный плен, в котором чем слабее мышцы и сухожилия, тем бессильнее над ними воля! Лежа в этой могиле, я могу говорить сквозь камни, могу говорить голосами друзей моих, кивая на слова, которыми их любовь готова питать мою память; но это уже не я, а мой Призрак, ибо любой мой жест, любое слово скорее пугают моих ближних, нежели наставляют их; они скрывают от меня худшее — и боятся еще худшего; они почитают меня за мертвеца — и спрашивают, как мое здоровье; спрашивают, разбудив меня среди ночи и рано поутру, снова и снова. Жалкое и нечеловеческое (хотя и ведомое каждому) положение: я должен заранее учиться лежать в могиле, но не могу учиться Воскресению, ибо не могу уже встать с этого ложа.

Увещевание III

Господи Боже мой, Иисусе Христе, Крепость моя и Спасение, внемлю Тебе, слышу Тебя, сказавшего Ученикам Своим, когда они не допускали до Тебя детей неразумных: пустите малых сих и не препятствуйте им приходить ко Мне (Мф. 19, 14). Но есть ли кто более подобный беспомощному младенцу, чем я в нынешней моей нужде? Пусть не могу я вослед рабу Твоему Иеремии воскликнуть: Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще дитя (cр.: Иер. 1, 6); но в остальном, Господи, я как грудной младенец: не могу ни есть твердую пищу, ни ходить; как же приду я к Тебе? И куда мне прийти? К одру болезни? Я слаб но притом капризен, как дитя малое: я не могу привстать, но отказываюсь ложиться в постель — разве там обрету Тебя? Всегда ли я был столь беспомощен? Распластан на ложе предстаю я Тебе, но разве одр болезни подобающее место для молитвы: или так Ты, Господи, судишь меня за мои прошлые прегрешения? Но карать за беспутство, уложив грешника на ложе, которое было ложем греха, — не то же ли самое, что повесить несчастного в дверях дома его? Когда упрекаешь нас устами Пророка Твоего, что возлежим на ложах из слоновой кости (Амос 6, 4), не Твой ли гнев изливается на нас? Нет, доколе с ложа из слоновой кости не перенесешь нас на ложе из черного дерева. Давид клялся перед Тобой, что, покуда не воздвигнет дома Тебе, не взойдет на ложе (Пс. 131, 3–5); ибо всходящий на ложе чает обрести покой и напитать силы свои. Но ведь сказал Ты: повергну Иезавель на одр (Откр. 2, 22), Ты Сам назвал ложе сие ложем скорби, скорби великой: Как же придут они к Тебе, те, кого поверг Ты на одр болезни? Ты пребываешь среди верных Твоих, я же — в одиночестве; но ведь когда слуга сотника лежал дома расслабленный, хозяин был вынужден прийти ко Христу (Мф. 8, 5–6); ибо больной не мог покинуть ложе свое. А другой расслабленный имел четырех друзей, пребывавших во здравии, готовых принести его ко Христу (Мк. 2, 3–4); ибо сам больной не мог прийти. И теща Петра лежала в горячке, и Христос пришел к ней (Мф. 8, 14–15); она же не могла выйти к нему. Друзья могут перенести меня в обитель Твою, вознося молитвы в собрании верующих; но Ты сам должен снизойти ко мне, почтив мою обитель дуновением Духа Святого, наложив на меня Печать Таинств[13]; ибо, когда я повержен на ложе болезни, оно превращается в узилище крепкое: плоть немощная держит меня крепче оков, а тонкие простыни — непреодолимей дверей железных! Господи! возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей (Пс. 25, 8); на одре болезни не перестаю твердить: Блаженны живущие в доме Твоем (Пс. 83, 5), но разве могу сказать: войду в дом Твой (Пс. 5, 8); могу сказать: поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем (Ibid.), но могу ли сказать во храме святом: ревность по доме Твоем снедает меня (Пс. 68, 10), снедает столь же верно, как лихорадка. Разве отказываюсь я посещать службу церковную[14]: будь моя воля, я бы пришел во храм, — однако я подобен отлученному, ибо мне отказано во входе в дом Твой. Но Боже, Ты — Господь Сил (ср.: Пс. 88, 8), Тебе любезно деяние; зачем же отзываешь меня от службы? Будет ли прах в могиле славить Тебя (ср.: Пс. 29, 10)? Распластанный на одре как на пороге могилы, смогу во всеуслышание вознести Тебе хвалу? Ты позволил мне разлепить губы не затем, чтобы я возгласил хвалы Господу к Тебе одному, — но ко всем. Страх апостольский сковывает меня, ибо боюсь, проповедуя другим, сам остаться недостойным (1 Кор. 9, 27); но надеюсь: Ты низринул меня ниц, чтобы не отринуть меня; Ты бы мог, призывая меня к Себе, выхватить меня за волосы, как Аввакума (ср.: Дан. 14, 36), или ниспослать колесницу, как Илии (4 Цар. 2, 11), и забрать меня от мира сего, но Ты приуготовил мне иной путь — не тем ли путем вел Ты Сына, когда Он пал на лице Свое и молился (ср.: Мф. 26, 39), и был вознесен от земли (ср.: Ин. 12, 32–33) на кресте (ибо так Самим Им было сказано о Распятии), и сошел в Ад — и первый из сошедших в Ад взошел на Небо (ср.: Ин. 20, 17). Я еще не прошел всех ступеней нисхождения (а точнее, ступеней возлежания): ныне я лежу на одре болезни — завтра положат меня ступенью ниже, и буду лежать на лице земли, а днем позже снизойду еще ниже, в могилу, в утробу земную, но покуда Господней волей пребываю, подобно метеору, между Землей и Небом; и не на Небе, ибо тело из персти земной тянет вниз, подобно веригам, — и не в земле, ибо моя небесная душа стремится ввысь. Сказано в Твоем Законе, Господи: если один человек ударит другого и тот не умрет, но сляжет в постель, то ударивший не будет повинен в смерти; только пусть заплатит за остановку в его работе и даст на лечение его (Исх. 21, 18–19). Меня поразила Твоя длань, Ты вверг меня на ложе — и если суждено мне восстать, то в Тебе я обрету воздаяние, ибо во все дни жизни моей пребудет со мной благая память об этом недуге, а если же суждено телу моему сойти в землю, Ты восхитишь мою душу из этой купели и поставишь ее перед Отцом, и омоешь ее слезами Своими, потом Своим и кровью (ср.: Откр. 1, 5).

Молитва III

О всемогущий, всеблагий Боже, лишивший силы ноги мои, но не лишивший меня опоры, ибо Ты — опора моя, — Боже, отнявший у тела моего силу стоять прямо и созерцать Твой престол — Небеса, но не отнявший у меня свет, в котором я могу лежать и созерцать Тебя Самого, — о Боже, сокрушивший мышцу мою, напоивший слабостью тело мое, так что не в силах я преклонить колен и пасть перед Тобой ниц, — но оставивший мне сокрушенное сердце, к Тебе, одному Тебе склоненное: встану в сердце моем на молитву и буду призывать Тебя. Ложе мое Ты превратил в алтарь — преврати же меня в жертву; и как Твоей волею стал Сын, Иисус Христос, священником, да стану я диаконом, сослужающим Ему в трудах, что призваны очистить от скверны тело мое и душу, дабы были они угодны Тебе. Боже мой, Тебе предаюсь, Боже (ибо, насколько могу я восстать и идти, я восхожу к Тебе, укрепляясь Твоим ко мне снисхождением), предаюсь в доверии, памятуя обещание слуги Твоего, Давида: Ты устроишь ложе больного в болезни его (Пс. 40, 4). И потому, как бы ни ворочался я на ложе моем, Ты — предо мной. И зная, что то Твоя рука коснулась тела моего, верю, что сень Твоя пребудет и над ложем моим, ибо и наказание мое, и избавление — из одного источника, от Тебя исходят они, Господи. Как ты сделал эти перья для меня, болящего, острыми терниями, сделай снова эти тернии мягкими перьями — перьями Голубя Твоего (ср.: Пс. 90, 4), да пребуду я в мире, в святом прибежище под сенью скинии Твоей (ср.: Пс. 26, 4–5), в утешении обрядов и установлений Твоей святой Церкви. Да будет предано забвению сие ложе мое, Господи, ибо было оно ложем лености и худшего, чем леность; не кори меня этим, Господи, не смущай душу мою, говоря: вот, ныне Я встречаю тебя там, где ты столь часто удалялся от Меня; нет, Господи, пусть это ложе будет сожжено неистовыми приступами жара, пусть омоется изобильным потом — тогда Ты обустроишь мне ложе новое, Господи, чтобы мог я повторить вслед псалмопевцу: размыслил в сердце моем на ложе моем и утешился (Пс. 4, 5). Пусть оно будет одром для грехов моих, покуда я сам лежу на нем, и да станет оно их могилой прежде, чем я сам сойду в могилу. И когда отвергну я грехи силою ран Сына и пребуду в уверенности твердой, что совесть моя отныне свободна от угрызений, душа — от страха и память — от ложных обвинений. Сотвори сие, Господи, во имя Того, Кто претерпел столь много, ибо Ты — всемогущ, как в справедливости, так и в милосердии, сотвори мне сие, Сыне, Спаситель, Иисусе Христе.

Загрузка...