Общая теория чистого снеха. Параметры

Пилюля для самого жалобного

- Бляди! – провозгласил на всю палату Голос Америки.

- Гриш, ты чего? – попытался успокоить Алишер Навои.

- Культурный уровень самых развитых стран близок к критически низкой отметке! – продолжал Геродот.

- А собственно где? – уточнил Почтальон, тщетно пытаясь всё-таки вытряхнуть из кармана споры несуществующей уже лет триста сибирской язвы.

- Чего «где»? – переспросил Геродот.

- Бляди, - не переставая отряхиваться, как алкоголик от зелёных чертей, пояснил Почтальон. – Я интересуюсь бляди-то – где? Где этот оплот общественного опущения и разврата? Где?

- В Караганде! – громко включился, как всегда внезапный и энергонезависимый, радиоприёмник со стены. – Семнадцать-пятнадцать. В Чите и Петропавловске-Камчатском – полночь. Со снегом. По вашим заявкам исполняется. Старинная казачья песня «Чёрный крестник моего сына»:

«…Это Кара Кара Кара

…Кара Кара Кара-

Кум…»

- Фёдор, подкузьми-к друг его! – жалобно взмолился Параноик.

- Борт-инженер на связи! – откликнулся Феофан и ловко поддел радиотоскующее устройство взметнувшимся в воздух тапочком.

Приёмник упал на кровать. Тапочек – на порог. Фёдор – со смеху. Его донельзя веселила политическая суетность Америки с видом обездоленной обезьянки шукающей у себя под хвостом по случаю очередной несусветной терракты.

- Устыдись! – сказал он сам себе и затих.

Наступала полярная ночь и отблески северного сияния бередили, тревожили, настораживали до чуткого душу. Готовую умереть, но не излечиться. А белые медведи оставляли и оставляли совсем-совсем белые глубокие следы на мягком под их лапами снегу и в этом была их посильная и непосильная ноша…