ОБЗОР ОСНОВНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ РУССКОЙ БОГОСЛОВСКОЙ АКАДЕМИЧЕСКОЙ НАУКИ В XIX - НАЧАЛЕ XX СТОЛЕТИЯ

1. ЭЛЕМЕНТ «СРАВНЕНИЯ » В АКАДЕМИЧЕСКИХ КУРСАХ ДОГМАТИКИ

Строго говоря, в русской богословской науке «сравнительное» богословие никогда не существовало самостоятельно. Элемент «сравнения» со времени разделения Церквей всегда явно или неявно присутствует в любом православном богословском тексте, касающемся истин веры или норм христианской жизни. Догматическое самоопределение православного богослова есть в то же время с необходимостью и его решительное отмежевание от всякого догматического неправомыслия, ересей и уклонений. То же самое следует сказать о его нравственном и церковно-каноническом самоопределении. Так из потребности духовного самоопределения православного христианина вытекает задача научно-богословского исследования главнейших христианских исповеданий, испытания их истинности и обличения их несостоятельности.

Что касается догматических уклонений и неправомыслия, то подобное сопоставление непременно осуществляется во всех академических курсах догматики. Но, помимо этого, в русских Духовных академиях существовала особая кафедра для изучения инославных богословских учений. Она называлась первоначально кафедрой «обличительного богословия» и ограничивала свои задачи рассмотрением западных вероисповеданий в том виде, как они существуют на сегодняшний день, в их догматической законченности и неподвижности. Устав 1869 года переименовал «обличительное» богословие в «сравнительное» и превратил его в «исторический разбор западных церквей». С 1884 года, по новому Уставу, эта дисциплина называлась — «история и обличение западных исповеданий, в связи с историей Западной Церкви от 1054 года до настоящего времени».

2. НЕКОТОРЫЕ ТРУДЫ ИЗ ОБЛАСТИ РУССКОГО СРАВНИТЕЛЬНОГО БОГОСЛОВИЯ

В результате исследований в области сравнительного богословия русская богословская литература обогатилась целым рядом ценных трудов. Среди них, кроме систематических учебных курсов архимандрита Иннокентия (Новгородова) [367], а позже — И. Трусковского [368], Е. Успенского [369], И. Ф. Петрова [370], Л. Г. Епифано-вича [371], можно назвать фундаментальные исследования профессора Московского университета протоиерея Александра М. Иванцова-Платонова [372], профессоров Санкт-Петербургской Духовной Академии И. Т. Осинина [373], А. Л. Катанского (374], И. П. Соколова [375], Н. Н. Глубоковского [376], А. И. Бриллиантова [377],

А. А. Бронзова [378], Московской Духовной Академии — А. П. Шостьина [379], В. А. Соколова [380], А. П. Орлова [381], Казанской Духовной Академии — Н. Я. Беляева [382], Е. А. Будрина [383], Д. В. Гусева [384], А. И. Гренкова [385], А. Кремлевского [386], В. А. Керенского [387]; Киевской Духовной Академии — М. Ф. Ястребова [388], А. И. Булгакова — отца знаменитого писателя [389], Ф. Виноградова [390].

Специально о лютеранстве писали священник Евграф Бенескриптов [391], В. Певницкий [392], Ф. Стуков [393], С. Д. Маргаритов [394], И. Алексинский [395], Н. Терентьев [396]. Для характеристики католичества, кроме названных работ протоиерея Александра Иванцова-Платонова, Н. Я. Беляева, А. П. Шостьина, большую ценность представляют исследования настоятеля русских церквей в Неаполе и Берлине протоиерея Тарасия Ф. Серединского [397], и священника (затем протоиерея) Иоанна В. Арсеньева [398], А. С. Лебедева [399], а также анонимно изданная книга «В защиту православной веры» [400].

Интересные работы об англиканстве, кроме названных сочинений И. П. Соколова, В. А. Соколова, А. И. Булгакова, принадлежат А. Потехину [401] и А. Я. Рождественскому [402]. Особо исследовался вопрос об отношении каждого из христианских исповеданий к Святому Преданию [403].

3. РУССКИЕ БОГОСЛОВЫ О ПРОБЛЕМЕ СОЕДИНЕНИЯ ЦЕРКВЕЙ

Основополагающее значение имели и имеют для формулирования экуменической позиции Русской Православной Церкви труды по западным исповеданиям и по вопросу о соединении Церквей, принадлежащие выдающимся русским богословам-иерархам, носителям преимущественного права свидетельствовать перед лицом ино-славия о православной церковной истине. Мы имеем в виду труды святителя Московского Филарета (Дроздова) [404], архиепископов Анатолия (Мартыновского) [405] и Никанора (Бровковича) [406], епископа Хрисанфа (Ретивцева) [407], а в XX веке — труды Святейших Патриархов Тихона (Белавина) [408], Сергия (Страгородского) [409], Алексия (Симанского) [410], митрополитов Сергия (Тихомирова) [411], Николая (Ярушевича) [412].

При этом, как справедливо указывал Н. Н. Глубоковский, догматическая оценка степени возможного сближения весьма различна: «для католичества и англиканства, сохранивших природу Христовой церковности, допускается смягчение даже по самым боевым вопросам», а протестантизм отвергается категорически как религиозный рационализм и анархический индивидуализм, неизбежно ведущий к дискриминации Божественного Откровения, к отрицанию Богочеловечества Христа и Церкви как Тела Христова [413]. Вместе с тем современный экуменический опыт показал, что именно «протестантская» сторона оказалась наиболее чуткой к духовному опыту Православия. Проходившие в течение последних десятилетий собеседования между богословами Русской Православной Церкви и лютеранами выявили определенное соприкосновение точек зрения по многим вопросам духовной жизни и вероучения.

Аналогичны создавшие своеобразную традицию поиски духовности в рамках православно-англиканского содружества Преподобного Сергия и Альбана в Великобритании, особенно активизировавшиеся в период деятельности в Лондоне русского прихода под настоятельством митрополита Сурожского Антония (Блума).

Нужно также подчеркнуть, что сравнительно-богословские и полемические труды писались преимущественно по конкретному поводу, в случае возникновения тех или иных вероисповедных споров и дискуссий. Но истинность Православия не доказывается в научной полемике, а показывается и раскрывается в литургической жизни, в церковном благочестии, в святых примерах православного подвижничества. Православие, скажем еще раз, — это не образ мыслей, а образ жизни, стихия благодатного Богообщения, путь восхождения чрез соединение с Христом в Его Церкви к таинственной цели Божественного домостроительства — спасению и обожению твари. Поэтому в лучших произведениях русского православного богословия, как и в древних святоотеческих творениях, мы не найдем, говоря словами современного русского богослова, «схоластических суждений о трансцендентных и имманентных соотношениях Божественных Ипостасей. Здесь преимущественно говорится об отношениях между Духом Святым и духом человеческим. Наши богословы — и великие иерархи, и рядовые приходские священники, когда касались темы о Святом Духе, почти всегда говорили не о том, от Кого и как исходит Дух Святой, а о том, как мы, ученики Христовы, должны учиться “стяжанию Духа Святого”» [414].