Очерки культурной истории обуви в России

В середине XIX века в сфере производства и потребления модной одежды на Западе происходили фундаментальные изменения, и у них было немало причин: рост фабричного производства, появление во Франции, а затем и в других странах универсальных магазинов; изобретение анилиновых красителей для ткани – недорогих, стойких и очень ярких; стремительное развитие связи и транспорта – железных дорог и пароходного сообщения; количественное и качественное развитие модной прессы; проведение крупных международных выставок – смотров промышленных достижений, начиная с легендарной лондонской выставки 1851 года; и, возможно, важнейшее событие в этом ряду – изобретение домашней швейной машинки. Все перечисленные достижения индустриальной эпохи и множество других, более локальных, изменений запустили процесс, который можно назвать демократизацией моды: впервые в истории возможность следовать ей появилась не только у представителей привилегированных классов.

3.1. Американская обувная революция

Названные выше события затронули и обувную сферу: доступной (то есть недорогой фабричной) обуви стало больше, увеличилось разнообразие ее видов. И если статус Франции как мирового законодателя мод остался прежним, то лидером массового обувного производства, торговли и потребления стали США. Значение обувного производства для промышленной истории самих США трудно переоценить: уже в конце XIX века американские авторы, причастные к обувной индустрии, утверждали, не без некоторого цехового хвастовства, что «производство обуви на сегодняшний день признано одной из ключевых и важнейших отраслей промышленности Соединенных Штатов Америки (перевод мой. – М. Т.)» (Morgan 1897: 33).

К началу 1860-х годов повсеместно используемое на обувных фабриках оборудование позволяло прибить подметку к ботинку всего за семь секунд (Рексфорд 2013: 129) – эффективность как нельзя более актуальная в условиях Гражданской войны (1861–1865) и сопутствующего ей высокого спроса на крепкую обувь. Затем последовала череда изобретений, позволивших сделать дешевую фабричную обувь не только добротной, но и вполне изящной[17]. Связь между инженерными достижениями в области механизации пошива одежды и обуви очевидна, ведь изобретение Джона Брукса Николса (1852), позволившее американцам в середине века пришивать подметки в десятки раз быстрее прежнего, было не чем иным, как модификацией механизма домашней швейной машинки, запатентованной годом ранее (1851)[18]. Так американские промышленники автоматизировали весь базовый цикл обувного производства, обеспечив себе мировое первенство в сфере технических инноваций.

Полностью насытив внутренний спрос, к концу XIX века американская обувная индустрия устремила взгляд на рынки Старого Света. Исключительно выгодным в плане межконтинентальных перевозок оказалось положение главного американского обувного центра – региона Новой Англии (штат Массачусетс, Нью-Гэмпшир и прилегающие территории). Так, к середине 1910-х годов американцы-современники провозгласили Бостон, столицу Массачусетса, «крупнейшим центром обувной торговли в мире» (Allen 1916: 54), а Линн – «крупнейшим в мире центром производства женской обуви» (Ibid.: 55). Основным экспортным направлением (после Канады, региона Вест-Индии и Мексики) стала Западная Европа (Великобритания, Германия и Франция), но американская обувь поставлялась также в страны Азии, Востока и Россию.

В рекламных материалах американские обувные компании всячески подчеркивали экспортную ориентацию своего бизнеса. Например, в каталоге крупного бренда Sorosis за 1902 год говорилось, что компания располагает собственными представительствами и фирменными магазинами в нескольких странах Европы, а торговля через местных агентов ведется в таких странах, как «Филиппины, Индия, Египет, Китай, Япония, Корея, Турция, Россия…» – американцы без ложной скромности называли эти регионы «наши отдаленные владения» (our far-distant possessions), а герб Российской империи фигурировал на обложке каталога в числе прочих национальных гербов «покоренных государств» (Sorosis 1902).