Одержимый жаждой

Глава 11

— Ты узнала, кого именно мы сегодня обслуживаем? — с загадочным выражением лица спросила Кристина, когда я вошла на кухню.

Нахмурившись, я приземлилась на стул, рядом с ней.

— Кто бы он ни был, но окружение его очень странное.

И я рассказала подруге о той самой женщине с высоким самомнением, в дорогом черном платье, которая, наверняка, в этот самый момент выплескивает желчь на нашего несчастного администратора.

— И откуда мы достанем рыбу? — возмущенно проговорила Кристина.

— Предлагаю купить в ближайшем супермаркете и разогреть в микроволновке. — Отшутилась я в ответ.

— Пожалуй, нам стоит попросить поваров приготовить ей рыбу. Ведь она гостья самого Виктора Бахтина! Миллиардер, он же частный инвестор и вице-президент инвестиционной компании...

Не успела она договорить, как на кухню ворвалась Виктория Павловна, белая, как моль.

— Асия, что ты ей сказала?

— Ничего, — пожимаю плечами, притворившись, что меня это не интересует, хотя внутренне запаниковала.

— Она требует жалобную книгу!

— Пусть выскажет свое недовольство прямо в лицо Альберту Эдуардовичу. Он в пару метрах от нее. — С сарказмом произнесла Кристина.

— Кристина, ты со своим острым умом должна работать не официанткой. — Раздраженно бросила ей Виктория Павловна. — Я сейчас иду к поварам, попрошу приготовить нашей гостье краба по-сингапурски.

— Какого краба? — не поняла я. — Она же рыбу просила.

— А теперь просит краба.

Как только Виктория Павловна скрылась из виду, я подошла к двери, и сквозь небольшую дверную щелку стала наблюдать за тем, что происходило в зале.

— И какой из присутствующих павлинов наш уважаемый Виктор Бахтин? — взглядом я стала искать самого пожилого гостя. — Должно быть, он отдал большую часть своей жизни, чтобы добиться таких успехов и богатств.

— Не тут-то было, — ухмыльнулась Кристина. — Я сейчас зашла в Википедию, и знаешь, что тут о нем пишут? — перевожу взгляд на нее. — Ему сорок лет, разведен. В данный момент он, как бы тебе точнее выразиться… В активном поиске. Папарацци был замечен с известной французской моделью, с начинающей американской актрисой, со спортсменкой из Кореи… И это еще не весь список. Ночи не хватит, чтобы перечислить всех его любовниц.

— Наверное, он не только богат, но и красив собой? — предположила я, с любопытством снова разглядывая гостей. — Это его тактика такая, спать с женщинами из разных стран?

— А ты разве не видела его в зале? — удивленно вскинула брови Кристина, проигнорировав мой второй вопрос.

— Как-то не пыталась пристально всматриваться в лица гостей.

— Но его-то ты должна была заметить в первую очередь.

Подруга протягивает мне телефон с экраном в мою сторону, где было открыто фото блондина.

— Это и есть Бахтин? — интересуюсь равнодушно у подруги.

— Согласись, красавчик же?

— Блондин. — Сморщила я нос. — Ты же знаешь, что мне больше нравятся брюнеты.

— В этом наши взгляды не совпадают. — Кристина убирает от меня телефон и продолжает дальше разглядывать фотографии миллиардера.

— У тебя уже есть один блондин. Степа. — Напомнила я подруге о ее парне. — Не забывай об этом, когда снова выйдешь в зал к гостям.

— Ты думаешь, я захочу променять своего Степу на какого-то миллиардера? Пфф, — фыркнула та и закатила глаза. — Ни за что!

— Я рада это слышать. Степа хороший парень, я искренне рада, что вы вместе.

На этой ноте разговор о блондинах был закрыт, и мы продолжили изготавливать салфетки в полной тишине.

А гости между тем продолжали есть, пить, веселиться. Алкоголь медленно превращал людей из высшего общества в существ, лишенных способности мыслить здраво. Неожиданно, все напрочь позабыли об уроках этикета и вежливого общения с обслуживающим их персоналом. Началась какая-то вакханалия!

Двое мужчин, перебрав горячительного напитка, начали бить друг друга по морде. Затеяли драку прямо посреди зала! Но больше всего меня удивило то, с каким равнодушием сидели за своими столами остальные гости. Они, как ни в чем не бывало, продолжили есть и пить, вели беседу, периодически поглядывая на дерущихся, как на какой-то развлекательный номер.

И без битья посуды так же не обошлось: несколько бокалов и тарелок все же полетели со столов на пол, и нам с Кристиной снова пришлось выйти в зал, после того, как драка немного стихла, осталась лишь словесная перепалка, в которую позже вошла и женская часть «элитного общества».

— Чего так долго? Вы должны были убрать стекла сразу, как только они коснулись пола! — набросилась на нас с криками та самая женщина в черном платье. — Если вам дорога ваша работа, немедленно все здесь убрать!

— Сейчас все уберем. — Ответила самым естественным тоном, а самой жуть как хотелось дать ей по ее мордашке совком, который держала в руках.

В зале освещение было затемнено, я с трудом выискивала на полу прозрачные от разбитого бокала осколки. А гости тем временем заполнили собой весь зал, продолжали танцевать и веселиться, и не думали отходить со своих мест, хотя бы пока мы с Кристиной избавляем пол от осколков.

— Эй, красотка! — боковым зрением заметила, как один из пьяных мужчин со всей дури шлепнул Кристину за попу, пока та подметала пол.

Подруга даже вскрикнула от боли и от неожиданности.

— Давай, потанцуем. — Нагло начинает приставать к ней.

— Пустите меня. — Кристина пытается оттолкнуть от себя мужчину, но он только крепче сжал ее в своих объятиях.

Даже не раздумывая, я иду спасать подругу от пьяного нахала.

— Отпустите ее. — Сначала прошу вежливо.

Но на мою вежливую просьбу он лишь нагло ухмыльнулся и вдруг насильно поцеловал Кристину прямо в губы.

И тут во мне словно по щелчку сработал подсознательный и неконтролируемый инстинкт. Я твердой рукояткой от веника стала неразборчиво бить мужчину по спине, по ногам, по руке и даже попала ему по голове. От неожиданности, а потом и от испуга он отпускает Кристину, и в слезах подруга сразу же убегает на кухню.

— Схватите ее. — Вдруг раздается команда со стороны, и меня тотчас хватают за обе руки двое рослых мужчин в темных костюмах. — Несите ее в мою комнату.

Это был голос моего хозяина, Альберта Эдуардовича.

— Пустите меня! Мне больно! — кричу я на мужчин, но они будто запрограммированные роботы не слышат меня, ведут меня на третий этаж, где располагался кабинет хозяина. Потом втолкнули меня в темный кабинет, так, что я упала, больно ударившись коленом об пол, и сразу же закрыли за мной дверь.

Послышался щелчок, и я понимаю, что заперта на ключ.

Ой, мамочки. Что же теперь будет?

Прошел час, а может и два, а я все еще заперта в кабинете хозяина. Снизу доносится музыка, смех и голоса отдыхающих гостей.

Забившись в угол кабинета, я со страхом ждала возвращения Альберта Эдуардовича. А что если вместо него вернется мужчина, которого я побила веником, и захочет отомстить мне?

Неожиданно в коридоре прозвучали шаги, уверенные, неторопливые.

Я заметила, что полоса света, пробивающаяся из коридора, стала неровной. Ее перерезали две тени. Две ноги. Сердце замерло, когда легким скрипом отворилась дверь.

Я застыла, не дыша. Меня трясло так, словно я ждала саму смерть.

Это был Альберт Эдуардович в обличии моей скоропостижной смерти. Он был один, и это меня даже немного обрадовало.

В кабинете включается свет. Я прищурилась с непривычки.

— Встань. — Холодно произнес Альберт Эдуардович, направляясь к своему столу.

Я беспрекословно подчинилась. Поднялась с пола и поправила на себе мятую форму.

Мужчина сел на кресло, достал из ящика стола сигарету и сунул одну в рот.

— Сядь. — Произнес он, поднося зажигалку к лицу.

Дрожащими, обессиленными от страха ногами подхожу к его столу и сажусь на стул, расположившись прямо напротив него. В животе образовался ком. От всего происходящего у меня внутри все сжалось — я отчаянно боялась.

Сейчас Альберт Эдуардович выглядел старше своих сорока пяти лет. Настенный тусклый свет падал ему на лицо, отчетливо выделяя морщины, прежде которые я не замечала в таком большом количестве.

Он был серьезным и задумчивым, челюсть сжата, устрашающе строгий взгляд устремлен на меня.

— Как ты посмела так нагло вести себя с моими гостями? — очень серьезно произнес хозяин. — Откуда такая дерзость?

— Вы же сами видели, что сделал этот мужчина… — Начала я оправдываться, но он даже не стал слушать меня.

— Должно быть, ты забыла, кем являешься и где твое место? — продолжил он тоном твердым и решительным, потом откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза.

Минуту он сидел молча, держа дымящуюся сигарету между пальцев. Затаив дыхание и дрожа всем телом, молчала и я.

— То, что ты уволена — это и так ясно. — Произнес он все еще с закрытыми глазами. — Но это лишь малая часть наказания за твой проступок.

— Я всего лишь помогла подруге. — Неуверенно пробормотала я. — Вы же сами видели, что вытворял ваш изрядно выпивший гость. По-вашему, он поступил правильно, схватив Кристину во время ее работы? Знаете, как это называется? — Продолжаю уже решительно и смело, что он даже открыл глаза. — Это нежелательное сексуальное приставание или поведение сексуального характера, которое мешает выполнению работы или создает запугивающую, враждебную или оскорбительную рабочую среду. Вашего друга, между прочим, можно привлечь к ответственности за домогательство моей подруги. — Что-то очень злобное сверкнуло в глазах хозяина, что мне пришлось немного сбавить тон. — Зачем мы должны терпеть все это? — произношу уже спокойно, немного жалобно. — Ради мелочи, которую вы выплачиваете нам раз в месяц? Да на эти деньги я даже не могу оплатить свою съемную квартиру. А мне еще нужно чем-то питаться, одеваться… Это вам, богатым, хорошо, вы не думаете о том, что будете есть завтра. Не задумываетесь о том, где бы достать деньги на проезд домой к родителям, на новые осенние сапоги, когда старые вдруг расклеились от долгой носки. Вы от излишки свободных денег начинаете хиреть, как тот мужчина, решивший, что может грубо, по-хамски хватать мою подругу во время работы. А вы хоть представляете, что чувствовала она, когда он полез насильно целовать ее? Кто дал ему право так вести себя с персоналом, который, кстати, работает на вас, и соответственно, все мы находимся под вашим покровительством. А что сделали вы? Вместо того, чтобы успокоить своего друга, вы заперли меня в своем кабинете, а сейчас вместо того, чтобы попросить прощение за грубость своего гостя, допрашиваете меня, как какого-то преступника. Ах, простите, я забыла. Вам же все равно, что чувствуем мы, простые смертные.

Сама того не заметила, как перешла границу дозволенного.

А потом решила, будь что будет. Хуже уже не станет, моя судьба уже предрешена этим мужчиной. Зато я высказала ему все, что накопилось в моем сердце, пока я сидела взаперти в его кабинете.

— А ты смелая. — Смотрит на меня уже другим взглядом. — Но не такая умная, какой хочешь казаться. Зачем нужно было бросаться на него с веником?

— С таким как он по-другому нельзя. Я просила его вежливо оставить мою подругу, но он только усмехнулся. И тогда мне пришлось применить веник…

Он раздавил сигарету в пепельнице, выдохнул дым и изучающе стал смотреть на меня.

Я съежилась. Мне стало неловко и неприятного от его пристального внимания.

— Вести с тобой сейчас долгую, душевную беседу я не намерен, да и нет желания. Поэтому, прямо сейчас берешь свою подругу за руку и обе выматываетесь отсюда быстро и безвозвратно. Тебе все ясно? — я молча кивнула и словно по команде вскочила со стула.

Стою, смотрю на него, жду дальнейших указаний.

Альберт Эдуардович открыл ящик рабочего стола и достал оттуда перевязанную пачку с купюрами денег. Вдруг бросает деньги передо мной и произносит все с тем же властным, строгим тоном:

— Это тебе на еду, одежду, на поездку к родителям и на новые осенние сапоги.

С его уст это прозвучало, как насмешка над моими словами.

— Я не возьму от вас никаких денег. — Решительно отказываюсь от денег.

— Не возьмешь — хуже будет. — Произносит он с угрозой в голосе. — Считай, что это компенсация за моральный вред тебе и твоей подруге. И чтобы ни одна живая душа не узнала о сегодняшнем инциденте. Если это просочится к журналистам и репутация моего гостя пострадает — пострадаешь и ты.

Мой отказ его заметно разозлил.

Хватит на сегодня героических поступков, — решаю я для себя и беру со стола пачку красных купюр. Порой, гордость ни к чему хорошему не приносит.

— Умница. А теперь вали отсюда. Да поскорее.

С задетым чувством собственного достоинства, я выхожу из кабинета хозяина и чуть ли не бегом отправилась на кухню за Кристиной, минуя стороной зал, где все еще отдыхали гости.

— Кристина! — нашла ее зареванную в подсобке. — Уходим сейчас же!

— Ася! Куда они тебя уводили? Что он сделал с тобой?

— Поговорим об этом после. — Веду ее в раздевалку, где оставались наши вещи. — Нас с тобой уволили. Мы здесь больше не работаем.

— Ну и пусть! Ноги моей больше здесь не будет! — разозлилась Кристина, на ходу срывая с себя фартук.

Забрав свои вещи и попрощавшись со всем персоналом, мы вышли из кафе через черный ход. На улице у главного входа мы заметили несколько мужчин, в числе которых был Альберт Эдуардович и тот самый нахал.

— Я хочу ему плюнуть в морду. — Проскрипела зубами Кристина, прячась позади меня за стеной.

— Нам нужно как можно незаметнее пройти мимо них. — Думаю, как это сделать. Но удача впервые за день оказалась на нашей стороне. Мужчины, один за другим, стали возвращаться в зал.

Примерно через минуты две на улице уже никого не было, и мы с Кристиной смогли незамеченными выйти с территории заведения, который мне хочется забыть как один из самых кошмарных снов.

По дороге в город вызвали такси, и уже через двадцать пять минут мы поднимались в мою квартиру.

Время приближается к пяти часам утра, а мы все еще не спим. После теплого, расслабляющего душа, мы обе сидели на кухне и в полном молчании пили кофе. Каждая думала о своем.

Не знаю, о чем думала в этот самый момент Кристина, но я решила для себя: так больше не может продолжаться. Я не должна больше так унижать себя. Я будущий квалифицированный юрист, а, значит, должна стремиться к идеальной жизни с этой самой минуты. Хватит уже шляться по улицам, раздавать листовки и терпеть оскорбления ради хороших чаевых в кафе и в ресторанах. Нужно искать достойную работу, связанную именно с моей будущей профессией.

Пора действовать.

— Перестань сидеть с вытянутыми руками и ждать, что кто-то сам тебе предложит престижную, высокооплачиваемую работу, — даю себе команду. Такого не бывает в реальной жизни, по крайней мере, со мной.

— Все. Хватит. — Твердо и решительно произношу вслух. Кристина смотрит на меня удивленно своими сонными, красными глазами. — Ты никогда не хотела себе лучшей жизни?

— Что ты имеешь в виду? — не поняла она.

— Кристин, мы же унижаем себя, соглашаясь на все эти работы и подработки. Не говорю уже о том, как мы с тобой на весь день в нестерпимую жару раздавали листовки за несчастный бургер.

— Но я же не знала, что он решит нас кинуть на деньги. Когда сказал, что накормит нас, я думала это — добрый жест от хозяина заведения.

— Я боюсь, что скоро унижение станет для нас нормой, и мы просто перестанем защищать себя.

— Ну, знаешь, если вспомнить, что я из детдома — сейчас для меня моя жизнь просто сказка. — Ее голос вдруг дрогнул.

— Знаю, знаю, дорогая, — подсаживаюсь к подруге ближе и, приобняв, положила голову ей на плечо. — Кристин, я решила согласиться на предложение Равиля. — Заявила я с волнением в голосе.

— Что? Правда? — резко дернулась от меня.

— Я не могу понять, ты рада этому или нет? — смотрю на нее, сквозь прищуренный взгляд.

— Конечно же я рада! — заулыбалась подруга.

Наконец-то, на ее лице отразилась хоть какая-то эмоция.

— Ты, думаешь, я правильно поступаю? Меня что-то останавливает… Не могу понять, что. Есть все же какое-то сомнение.

— Это страх. — Уверенно произносит Кристина. — Ты просто боишься, что не справишься с новыми обязанностями. Но Ась, кому, как не тебе знать, что в начале чего-то важного всегда так и бывает: ты растеряна, напугана, не знаешь, что делать и тебе кажется, что ничего у тебя не получится. А потом проходит какое-то время, приходит опыт, с ней же знание и привычка. Все будет хорошо. Это я тебе говорю.

— Я тебе не все сказала…

— А что еще? — напряглась тотчас подруга.

— Я хочу, чтобы ты работала в компании Равиля вместе со мной.

— Я? — аж поперхнулась она кофе.

— Да, ты.

— Хех, — издает короткий смешок. — Кто меня возьмет туда?

— Я поговорю с Равилем. Уверена, он поможет.

— После того, как ты нагрубила ему тогда в кафе, а потом и нахамила его секретарю по телефону? — напомнила Кристина.

— Я извинюсь перед ним завтра.

— Значит, ты идешь к нему завтра?

— Да. И завтра же попрошу, чтобы и тебя трудоустроили в компанию. Хватит нам уже шляться по подработкам. Нам нужна стабильная, постоянная работа.

— А как же учеба?

— Будем совмещать учебу с работой. Все студенты так делают. И преподаватели идут навстречу к тем, кто параллельно пытается работать.

— Если Равиль согласится взять меня в свою фирму, я буду безмерно счастлива. — Признается подруга, заметно погрустив. — Работа мне сейчас очень нужна. Я на мели.

— Черт, — шлепнула себя по лбу, чем очень удивила подругу. — Как я могла забыть о них?!

— Что еще ты не сказала мне?

Не говоря ни слова, я иду в прихожую. Возвращаюсь на кухню с пачкой крупных купюр.

Подруга ещё больше удивилась.

— Ты ограбила Альберта Эдуардовича?! — испуганно воскликнула она.

— Ты думаешь, я способна на это? — моя очередь удивляться.

— Нет… Просто предположила. — Растерянно пробормотала она. — Тогда откуда такие деньги?

— Деньги Альберт Эдуардович сам дал, в качестве морального ущерба. А еще он потребовал, чтобы мы молчали о том, что сегодня произошло.

— Кому будет интересно знать о том, что пьяный мужлан приставал к официанткам? Это же обычное дело в подобных заведениях.

— Как я поняла, этот самый мужлан не простой человек. Он относится к известным личностям.

— Если он такой известный, почему тогда мы о нем ничего не знаем? — отшутилась Кристина, потом бросила взгляд на пачку денег: — Сколько там?

— Не знаю. — Пожимаю плечами. — Сейчас посмотрим.

— Что может быть приятнее, чем пересчитывать деньги, которые принадлежат тебе? — воодушевленно произнесла Кристина за этим самым приятным занятием.

Итог нас очень удивил и порадовал.

— Вау, — ахнула я от изумления, как только мы посчитали все деньги и поделили их пополам. — Это же полгода беззаботной жизни нам обеим!

— Знаешь, теперь я даже рада, что сегодня все так произошло. Если бы не этот мужик…

— Глупости говоришь. — Не поддержала мысль подруги. — Пойдем лучше спать. — Встаю из-за стола, широко зевая. — Завтра… то есть сегодня мне рано вставать. Через… — смотрю на настенные часы. — Через два часа. А я еще не знаю, что мне надеть на встречу.

— Я еще немного побуду здесь. — Синхронно со мной зевнула Кристина, продолжая сидеть за столом. — Хочу еще немного порадоваться внезапному богатству.

— Добрых снов! — пожелала подруге, направляясь в свою комнату.