Одиссея

ПРЕДИСЛОВИЕ

Проза Ирины Беспаловой такова, что читатель, попадая в её мир, автоматически начинает идентифицировать автора и её героиню. Кто-то с интересом включается в эту «реальную» жизнь, а кто-то готов обвинить автора в графоманстве: мол, «что вижу – то пою». Такие истории из жизни можно рассказывать на кухне, за бутылкой вина или водки, и тогда, действительно, весело, забавно. Даже стороннему читателю понятно, что перед ним – реальная жизнь, а уж живущему в Праге – и подавно: места, случаи, имена и фамилии всех героев – не вымышлены, всё это – часть нашей повседневной жизни. Сырая реальность. Но что она такое в литературе? Каждый пишущий передает событие по-своему, со своей точки зрения, в своей стилистике, и вот, ваша «реальность» уже не та «реальность», которую видит ваш сосед. Ещё 1977 году французский писатель Серж Дубровский придумал термин автофикшн – «вымысел абсолютно достоверных (в смысле произошедших, взятых из собственной жизни) событий и фактов».

Ирина Беспалова выбрала для себя именно такую форму письма. Она точно подмечает детали современной русской пражской жизни, берёт события, имена и составляет из них свою особую мозаику, склеенную предельной эмоциональной искренностью, которая и не даёт усомниться в «правдивости» её повествования. И, всё же, вчитываясь в страницы её книг, мы видим, что это литература, где автор иронически отстранён от героини-повествовательницы.

Не раз слышала, как Ирине сочувствуют – нелёгкая, мол, у Вас жизнь... Читатель, ты сочувствуешь героине, а автору можно не посочувствовать, а только позавидовать: её растущему от первой к последующим книгам мастерству, её трудолюбию, а главное, той самой максимальной душевной откровенности, своего рода стоянию на краю пропасти, благодаря которому её произведения выглядят такими живыми, будто эти сцены подсмотрены в замочную скважину…

Наталья Волкова, литературный критик