Одна на троих. Девочка боссов-морозов

Эпилог

Эля

Восемь месяцев спустя…

— Вот, милая, скушай еще пирожка. Моему внучку нужно хорошо питаться, — щебечет Ирина Викторовна, мама Луки, — сын-то мой, небось, опустошает ваш холодильник.

— Мам! — хмурится Лука. — Ты чего?

— А что? — вздёргивает подбородок. — Я знаю, какой ты троглодит.

Прыскаю.

Несколько дней назад мы сделали тест ДНК. Я жду от Луки мальчика. И уже ношу красивое обручальное колечко.

— Я не троглодит, — мужчина обнимает меня, — это ангел наш любит вкусно покушать.

— Да, я стала много есть, — густо краснею.

— Ничего, малышу нужно питаться, — Ирина Викторовна садится на стул, — ох, ноги болят у меня.

— Давайте я чай доделаю! — встаю, но женщина жестом сажает меня обратно.

— Пусть он вот сделает. А то сидит да ест. Давай, сынок, чаю для женщин своих завари.

Лука встает и идет к чайнику. Остальных мужчин Ирина Викторовна подрядила помочь ей с некоторыми бытовыми вопросами.

— Ты молодец, Эля, — смеется, — иная-то девушка и одного удержать не может. Ты троих себе отхватила. Они тебя на руках носят.

— Просто я их очень люблю.

— Хорошо, что вы живете в свободное время, милая. В моё вот по вам бы жестоко поездили…

Она права. Сейчас мы живем в собственном домике, и мало кому есть дело до нашей нетрадиционной семьи.

Ирина Викторовна приняла наши отношения и очень помогла мне во время беременности. Малыш оказался от ее сына, что вдвойне порадовало.

— Родители твои не объявлялись? — качает головой.

— Нет…

— Надо же, какие, — фыркает Ирина Викторовна, — родная дочь ждет малыша. Хоть бы позвонили, поинтересовались…

— Я — невыгодная инвестиция, — горько улыбаюсь, — но пусть так и будет.

— Согласна. Ты не грустишь? — спрашивает она.

— Нет. Мне некогда. Первый триместр я погибала над унитазом, а теперь мне просто тяжко, — смеюсь.

— С первым всегда так. Второй и дальше легче пойдут.

Вздыхаю.

— Ваш чай, дамы, — Лука ставит перед нами кружки с ароматным напитком, садится рядом со мной.

Обнимает и гладит мой большой живот.

— Привет, сынок, — ухмыляется, — готов с папкой в футбол играть?

Тук!

— Ой! — округляю глаза. — Он толкнулся. Снова!

— Мой сын, — Лука ухмыляется, — давай пятюню, малыш.

Тук!

У меня слезы на глаза наворачиваются. Неужели он отца чувствует? Невероятно!

— Устала? — мурчит Лука.

— Немного…

— Мы домой поедем, мам, у Эли…

— Ой… — я чувствую себя очень неуютно, живот каменеет, — мне нужно в туалет.

— Конечно, милая. Ты в порядке? Лука, позови Амира и Леонида, девочку нужно домой отвезти. Эля?

Встаю, пошатываюсь.

— Я… ммм! — морщусь, ощутив сильную тянущую боль.

А следом по ногам начинает течь жидкость. От ужаса боюсь дышать. Малыш! Что с ним?

— Воды отошли, — уверенно говорит Ирина Викторовна, — вам, господа, не домой, а в родильный дом пора ехать.

— ЧТО⁈ — взвизгиваю. — Мамочки! Я не готова, я…

— Я наберу врача, скорую вызову, — Лука подрывается, помогает мне не упасть, — малыш, лечь нужно.

— Пусть сядет, — командует моя будущая свекровь, — давай, веди в кресло. Идти можешь, Эль?

— Да, чуть отпустило…

Мне помогают сесть в кресло. Лука вызывает скорую. А мне так страшно, что вот-вот потеряю сознание.

Подбегают остальные мужчины. Лёня берет меня за руку, гладит.

— Что такое? — басит Амир.

— Она рожает, — говорит Ирина Викторовна, залезая в шкаф, — сейчас я соберу ей кое-какие вещи. Самое необходимое, а вы потом привезете, что надо для малыша и мамочки.

— ААЙ! — вскрикиваю от нового приступа боли. — Так и должно быть?

— Да, — улыбается будущая свекровь, — скоро ты встретишься со своим сыном. Вы что стоите-то? Езжайте домой, готовьтесь встречать нового члена семьи.

— Я поеду с Элей! — заявляет Лука.

— Нет! — отрезает его мать. — Леонид, ты самый чуткий. Поедешь ты. А ты езжай домой и собирай всё для сына. Я список напишу.

Меня поражает, как Ирина Викторовна хладнокровно всё решает. Хотела бы я быть такой же!

— МММ! — из глаз брызжут слёзы, я никогда не отличалась высоким болевым порогом.

— Скорая приехала, — говорит Лука, — тогда… удачи, малышка.

Он целует меня в губы. В перерывах между приступами боли мне удается с помощью Лёни выйти к машине скорой. И я попадаю в умелые руки врачей.

— Все хорошо, милая. Хорошо, — ласково говорит со мной мой любимый, — скоро всё кончится.

— Мне больно, — плачу.

— Но оно того стоит, — улыбается девушка-врач, — поверь мне. Увидишь улыбку малыша, сразу забудешь обо всей боли, что была.

— Я никогда больше… никогда! — выкрикиваю со злостью.

— Конечно, конечно, — подмигивает мне она, — все так говорят, а потом идут за вторым и третьим.

— У нас будет много малышей, — улыбается Лёня, — забыла про наш уговор?

— Я помню! — выпаливаю, чувствуя, что меня сейчас порвет на сто частей.

А потом всё как в тумане. Боль и нежный голос Лёни. Строгие указания врача. Время словно остановилось.

А затем…

— УУАА! — детский плач врывается в уши, когда я уже совсем без сил.

Кажется, что моё тело выпотрошили.

— Сынок, — шепчу, понимая, что уже на грани обморока.

— Отдохни, — улыбается медсестра, — ты умница. А сыночка твоего сейчас обмоем и принесем.

— Лёня…

— Я здесь, милая. Остальные тоже.

Открываю глаза и слабо улыбаюсь. Они все тут…

— Навязались на мою голову, — недовольно фыркает врач, — папаши.

— Он наш, — улыбается Амир, — как и ты, милая. А теперь отдыхай. Ты сотворила чудо.

Амир

Когда Элю увозят, меня наконец-то отпускает. Я весь процесс не мог успокоиться. Боль за любимую хватала за горло и дышать не давала. Она страдала, а я был готов забрать ее боль себе.

Когда мы только познакомились, я считал себя главным. Но рядом с нашим ангелом каждый раскрылся. Теперь среди нас больше нет альфы.

Я усвоил этот урок: порой, чтобы что-то засияло ярче, это нужно отдать. Когда Эле было плохо и необходимо было поговорить, Леня слушал и обнимал ее.

Когда требовалось что-то решить и договориться, на первый план выходил Лука. Что-то организовать? Тут моя вотчина.

Но наша маленькая хрупкая малышка оказалась сильнее нас всех.

И подарила нам сына.

Мы с друзьями долго обсуждали этот вопрос, когда она была увлечена беременностью. И решили, что раз у нас такая семья, то и дети будут общие.

Тест ДНК ничего не изменит. Этот маленький комочек радости — наш.

Как и все последующие…

Лёня

Когда у Эли начались схватки, я по-настоящему испугался. Ее полные слез глаза превратили меня в паникующего ребенка, не понимающего, куда бежать и что делать. Где искать взрослого.

Но потом пришло осознание, что взрослый — это я.

И всё встало на свои места. Пока наш ангел страдал, я был рядом. Видел каждую секунду появления на свет нашего сына.

Маленького, окровавленного. Благословленного кровью матери. Есть в рождении что-то мистическое. И я не мог отвести глаз.

Когда малыша унесли, ощутил, словно частичка меня ушла с ним.

А спустя несколько часов, когда наш ангел проснулся, ей принесли сына. И пока она щебетала, глядя на улыбку крохи, я чуть не разревелся.

Амир меня понял. А Лука эмоции не сдерживал.

Почему так получилось?

У меня нет ответа на этот вопрос. Лишь благоговение перед ангелочком, который вырастил себе большие и сильные крылья.

Лука

Мой сын.

Маленький, лысый и улыбающийся в руках мамочки. Эля такая красивая с малышом на руках. Свет ее глаз объединил нас всех. И сейчас он сияет ярче, чем когда-либо.

Я думал, что никогда не женюсь. И никогда не встречу женщину, которую полюблю. Но с Элей у меня не просто любовь.

Она течёт по моим венам, крепко сидит под кожей.

— Хотите подержать? — она ярко улыбается, вся растрепанная и уставшая.

Эля перенесла адские муки. Но всё равно улыбается, освещая этой улыбкой всё вокруг.

— УУАА! — я первым беру сына на руки и не могу отвести взгляд от него.

Огромные синие глаза, как у матери. Пухлые губы и невероятно милый курносый носик.

— Привет, — всхлипываю, — а ты помнишь, как давал мне пятюню?

Малыш удивлённо смотрит на меня.

— Я помню, — касаюсь крошечной ладошки, — Лёха.

— Ты хочешь назвать его Лёшей? — спрашивает Эля.

— Да. Никто не против?

— Нет, конечно! — улыбается Амир. — Лёха. Защитник. Мне нравится.

— И мне, — поддерживает Лёня.

— Ну, тогда Лёша, — лепечет Эля, — я так счастлива!

И мы… мы тоже счастливы, детка. Что бы ни ждало впереди, со всем справимся. Все препятствия раскрошим в пыль.

Ради нашего ангела и крошечного ангелочка в её хрупких руках.