По ту сторону моста

Строго на юг

И тут я узнаю, что квартиру будут продавать, а мы переезжаем в какую-то сельскую глухомань. Вещи погружены в кузов грузовика и мама говорит:

– Сынуля! В кабине грузовика всего три места. Начнём перекличку. Батяня твой – водитель и он будет рулить из кабины. Сестра твоя ещё маленькая, поэтому она тоже сидит в кабине, а я – с ней. Проще говоря, мест больше нет. Если гаишники увидят лишнего пассажира – нам выпишут ШТРАФ…

Я страшно обрадовался, предположив, что меня оставят и я, как безпризорник, буду жить в подвале со всякими местными тронувшимися разумом интеллигентами.

–… и получается, что ты поедешь в КУЗОВЕ, – закончила мама.

Где-где?.. Я посмотрел вверх на кузов, а точнее на его борта, из-за которых торчали макушки шкафов, холодильника, ковров или паласов, гардин и всякого прочего.

– Я буду ехать в шкафу?..

– Нет, – попинав колесо, сказал батька. – Мы же тебя любим! Ты поедешь в кузове на специально оборудованном месте. Там матрасы, одеяла. Совершенно комфортно преодолеешь путь в стописят километров на юг.

На дворе стоял ноябрь, было пасмурно и прохладно, меня затолкали в ватные штаны, надели на плечи огромную шубу, а на голову какую-то пуховую шапку. Толпой подняли в кузов, усадили на подготовленное место и вручили сухпаёк

– Сиди и не высовывайся, – сказал батька, выглядыая из-за края борта. – Нам, главное, за пределы города выехать и миновать пост ГАИ на вшивой горке. Если что-то срочное, стучи по кабине, мы откроем окошко и дадим тебе чупа-чупс.

Эй, а если…

Но никаких уже "если". Двери захлопнулись. Грузовик тронулся.

Это конец…

Я глядел, как позади остаётся родимая «хрущёвка», в которой квартира, полученная тридцать лет назад дедушкой Александром Трофимовичем.

Я прощался с привычным и знакомым миром, который мне страшно нравился, а впереди маячила прекрасная сельская житуха, вообще непонятно какая.

Впрочем, ехать в кузове, конечно же, мне страшно понравилось. А когда мы начали двигаться уже не по Чуйскому тракту, мне разрешили встать за кабиной и глядеть на дорогу вперёд.

Я открывал рот, чтобы ветер надувал меня, как дирижабль.

Но я не надувался.

Столько полей и деревьев я в своей жизни не видел. Они, преимущественно, были одинаковыми и скоро наскучили. Мы двигались дальше, в самую глубь этих неведомых красот.

Наконец, спустя три часа, прибыли на место. Было очень ТИХО и СВЕЖО. Когда мы затащили все вещи в нашу теперь ИЗБУ, мама наскоро пожарила яичницу. Перекусили. Сидя на каком-то сундуке и изумлённо озираясь, я спросил:

– Это всё наше… Ну, дом и всё вокруг?

– Да, – сказала мама.

Батяня тут же закурил и поведал мне такую историю:

– Однажды, спустя несколько лет после окончания войны, твой дедушка Александр Трофимович купил себе мотоцикл и предложил своей матери Акулине поехать на нём в Алтайский край на малую родину. Она согласилась. Вот представь, тридцатилетний слесарь авиационного завода, и его пятидесятилетняя мать мчатся на мотоцикле по Чуйскому тракту. То есть по тому же пути, по которому ты сегодня ехал в кузове. Впрочем, у них впереди расстояние было гораздо длиннее – почти пятьсот километров. Согласись, не самый простой способ погостить у родни! Они спокойно себе доехали до места назначения. Вот и ты сегодня тоже большой молодец! – потрепал батяня меня по лохматой голове. – Ехал, можно сказать, по старинке!

– Хм, – я загордился собой и немедленно спросил: – А ты мне купишь мотоцикл, как у деда? Я тоже однажды маму к родственникам свожу!

– Может быть, – ответил батяня. – Может быть…

А потом сельская реальность раскрыла все свои карты.

«Трансформеров» и «Вольтрона» в дремучем селе, оказывается, не показывали. Ещё вместо пенной ванны с уточками тут была БАНЯ с тазиками, а заместо блестящего унитаза уличный СОРТИР.

Я немедленно расстроился от таких фокусов с жилплощадью. Поэтому, немного походив по пустынной округе, решил, что пора сделать заявление. Так жить нельзя!

Я запросился обратно и, наматывая сопли на кулак, ревел:

– Мы жили… жили на проспекте… на целом ПРОСПЕКТЕ! имени Дзержинского… железного Феликса… мне револьвер системы Наган обещали… а тут… тут даже улицы НИКАК не называются! ХОЧУ ОБРАТНО!

– А ну-ка прекращай нытьё! – строго говорила мама. – Не поедем мы обратно. Теперь это – наш дом…

– Обратно хочу!!! Обратно! А-а-а-а!

– Сейчас по жопе получишь!

– А бейте! Бейте! Лучше умереть, чем жить в этой глуши!

– Ох, сейчас ты получишь по первое число! Щас я тебе дам! – страшно гневалась она и пыталась поймать меня за воротник.

Лучше не попадаться. Потому что ладонь у мамы крепкая, а жопа моя нежная при нежная.

Я бегал от неё кругами и визжал, как поросёнок:

– Мама, мамочка, не надо! Я передумал, мне тут ОЧЕНЬ нравится!..

Она не поверила. Отхватив скакалкой по нежной жопе свистящих аргументов и фактов, я несколько дней хмуро слонялся по окрестностям, упорно размышляя над тем, чем же заняться в глуши девятилетнему чекисту.