Огненный Эльф

Над переулком повисла жуткая тишина. Хулиганы все, как один, в ужасе обернулись на своего вожака. Лицо Перчёного исказилось, налившись краской бешеного гнева. Левый глаз его угрожающе задёргался.

- Ты что, тупоголовина, посмеяться надо мной вздумал?! - взревел он в приступе неудержимой ярости. - А ну-ка иди сюда! Я тебе покажу, где кузькина мать зимует!

Хулиган уже протянул к мальчику руку, собираясь тут же не откладывая воплотить свои угрозы в жизнь... Но прогремевший в эту секунду взрыв помешал ему завершить начатое движение и осуществить экзекуцию.

Вы же не думаете, что я стал бы просто наблюдать со стороны, как этот неуравновешенный субъект со своими дружками избивает моего друга? Мало того что эти прохиндеи имели обыкновение задирать беззащитных детей! У них была ещё одна мерзкая привычка - ходить в сумерках по городу и бить камнями уличные фонари. По правде сказать, я давно уже подумывал о том, чтобы как следует проучить негодяев. И теперь, наблюдая вышеописанную сцену из одного единственного расположенного поблизости Окна, я в конце концов решил, что и мне пришла пора сказать собственное слово...

Никто из присутствовавших тогда в том тёмном переулке не мог позже толком объяснить, что же всё-таки с ними произошло. Так или иначе, и сам Билл, и его товарищи старались впоследствии как можно реже вспоминать о случившемся. Особенно вслух и при посторонних. Слишком уж дурацкая роль досталась им в этом происшествии.

Сорная куча, до сей поры тихо и мирно тлевшая в неглубокой яме чуть поодаль от места действия, вдруг ярко вспыхнула, наполнив окружающее пространство ослепительным сиянием, и почти в тот же миг взорвалась, разлетевшись по округе обугленными ошмётками. Опешив сперва от внезапного грохота, хулиганы уже в следующую секунду вынуждены были изо всех сил уворачиваться и укрываться руками от падающих на них сверху горелых деревяшек, ржавых банок, мёрзлых картофельных очистков и прочей подобной дребедени. Любопытно было бы знать, как вся эта дрянь вообще оказалась в одной куче? Да к тому же загорелась? Вполне вероятно, это было делом рук самих членов шайки, маявшихся со скуки после очередного рейда. Тем заслуженнее была свершившаяся кара!

- А-а-а-а! Мама! - воскликнул Перчёный, получив по темечку сначала гнилой полузамёрзшей картофелиной, а затем в дополнение к этому ещё и ржавой пустой банкой. - Эй! Он удирает! Хватай его! - тут же поспешно выкрикнул он, увидев, как Элвин, вырвавшийся наконец из окружающего его кольца неприятелей, кинулся прочь от них к противоположному концу переулка.

Повинуясь приказу командира, хулиганы дружно бросились вслед за беглецом.

- Беги, Элвин, беги! - крикнул я.

Однако я зря волновался. Ни один из преследователей не мог сравниться с Элвином в скорости бега. Не зря же его приняли на почётную должность младшего курьера! Добежав до конца переулка, мальчик тут же нырнул в щель между двумя домами, достаточную как раз для того, чтобы в неё мог протиснуться ребёнок одиннадцати лет, но слишком узкую для более взрослых и широкоплечих подростков.

- Вот чёрт! Да не прите вы всем скопом, всё равно не пролезем. Ну держись, Горбатик! Мы до тебя ещё доберёмся! Слышишь меня?! Ты у нас ещё попляшешь, попомни моё слово! - до последнего раздавались позади Элвина вопли Перчёного, вместе со своими подельниками беспомощно застрявшего у входа в узкий лаз.

Достигнув противоположной стороны лаза и вновь выбравшись под открытое небо, Элвин, не останавливаясь, как ни в чём не бывало продолжил своё движение по утопающему в свете газовых фонарей мощёному тротуару вдоль широкого, наполненного колясками и омнибусами оживлённого проспекта.

Большой Золотой Проспект был центральной улицей Берга. Прямой, как стрела, он рассекал собою весь город на две равновеликие половины - западную и восточную. Сам он также разделялся точно пополам на южную и северную части главной городской площадью с расположенными по бокам от неё домом бургомистра и зданием нового театра. Слева и справа от Элвина тянулись высокие красивые строения с причудливо украшенными фасадами: отели и особняки богатых горожан, банки и нотариальные конторы, ателье и модные дома, музеи и здания муниципальных служб. Тут и там сияли витрины сувенирных лавок и ювелирных магазинов. Здесь Цвергбартшмидтберг представал во всём своём блеске и великолепии, и гости города, впервые прибывшие на главный вокзал, с восхищением взирали на открывшуюся им блистательную картину. Они даже не догадывались о том, что совсем рядом, за шеренгой ярко освещённых фасадов, их глазам могла бы открыться картина совсем иного рода.

Проспект, как всегда, был запружен людьми. Хотя этим вечером публики здесь было даже больше, чем обыкновенно в этот час. Сплошной поток прохожих и экипажей свободно струился в обе стороны. Народ был оживлён и исполнен предвкушения праздника. Солидные джентльмены прогуливались под ручку с пышно разодетыми дамами, периодически останавливаясь возле ярких витрин и разглядывая выложенные на них товары. Какой-то весельчак неподалёку подвыпившим голосом распевал шуточную песенку под одобрительный смех товарищей. С другой стороны доносились нежные переливы церковного хорала. Нищие на ступеньках городского суда протягивали прохожим руки, выпрашивая подаяние. Сегодня им подавали более охотно, чем обычно, и на тёмных морщинистых лицах сияли довольные беззубые улыбки.

Мало кто обращал внимание на бегущего по своим делам маленького горбуна, тем более что он уже далеко не первый раз пользовался этим путём и был всем знаком. Лишь некоторые приезжие удивлённо провожали взглядом неказистого малого да кое-кто из детей некультурно тыкал в его сторону пальцем, несмотря на одёргивания родителей. Немного не добежав до главной площади, Элвин свернул на одну из соседних улиц и вскоре оказался посреди центрального торгового ряда большого Бергского базара.

Бергский Базар по праву считался одной из главных достопримечательностей как самого города, так и вообще всех Срединных Земель. Здесь можно было купить или же выменять практически всё, что только мог вообразить себе человеческий разум, а ещё больше - того, что вообразить в принципе невозможно. Неудивительно, что подданные обоих королевств съезжались в Берг для того только, чтобы посетить главную местную "святыню" и поглазеть на здешние диковины.

Сегодня на базаре царило настоящее столпотворение. Офисные клерки и банковские служащие, дамы высшего света и простые работяги - все явились сюда с разных концов города, чтобы напоследок запастись изысканными деликатесами для праздничного стола и подарками для родных. На прилавках по обеим сторонам ряда, как обычно, была выставлена всякая всячина, хотя именно сегодня среди представленных товаров преобладали вещи, так или иначе связанные с Рождеством. Больше всего имелось игрушек. Механические куклы рождественских эльфов вертели головами и призывно махали прохожим руками в ярко-красных варежках. Заводные самоходные экипажи в виде оленьих упряжек, гружённых разноцветными коробками, колесили по усыпанным самоцветной крошкой подставкам, выписывая причудливые восьмёрки. Посреди одного из прилавков, окружённого толпой восхищённых зрителей, возвышался целый кукольный замок, сверкающий гроздью тонких серебристых башенок.

Элвину, однако, некогда было любоваться всеми этими чудесами. Чётко следуя заданному курсу и даже не оглядываясь по сторонам, он целенаправленно прокладывал свой путь между торговых рядов, с ловкостью белки лавируя между покупателями, продавцами и простыми зеваками. Он уже миновал две трети пути до противоположного края базара, как вдруг чья-то сильная рука без какого-либо предупреждения ухватила его за шиворот. Элвин, как это у него водилось, некоторое время продолжал как ни в чём не бывало перебирать ногами, пытаясь сдвинуться с места и надеясь, должно быть, что задержавшее его препятствие исчезнет само собой. Внезапно над ухом у него раздался гулкий смех:

- Ну даёт! Куда так летишь, малой? Клянусь собственной шкурой, так несётся, что даже дядю родного не узнаёт!

Поняв, что просто так ему не отделаться, Элвин наконец остановился и оглянулся. Позади него, широко ухмыляясь, стоял человек высоченного роста с чёрной как смоль раздвоенной бородой, одетый в тёплый походный костюм, какие обычно носят опытные путешественники в зимнее время года.

- Дядя Блэйк! - радостно воскликнул Элвин.

- А то кто ж ещё? - со смехом откликнулся тот. - Рад тебя видеть, племяш!

Глава Шестая,

в которой встречаются дядя и племянник

Уж не знаю по какой причине, но внешне мальчик-сирота и его дядя по имени Блэйк Доброхот, известнейший в Южном Королевстве охотник, не напоминали друг друга совершенно. Вообще говоря, отыскать кого-то достаточно схожего с Элвином в любом случае было бы задачкой нелёгкой, учитывая его весьма своеобычную наружность. Однако Доброхот каким-то образом был похож на своего юного родственника куда меньше, чем любой среднестатистический гражданин. Напротив, при взгляде на этих двух людей в уме всплывали почти сплошь противоположные понятия: чёрное и белое, высокое и низкое, сильное и слабое.

Острые тёмные глаза с весёлым прищуром смотрели на голубые. В последний раз, когда Блэйк навещал племянника, на дворе вовсю цвело лето. Теперь была зима и внешний вид охотника претерпел соответствующие изменения. Полушубок со стоячим воротником, просторные шерстяные шаровары, высокие сапоги с меховым отворотом и утеплённые кожаные перчатки. Всё это смотрелось бы вполне гармонично, если бы не одна деталь, которая портила всю картину: на голове Доброхота по-прежнему красовалась всё та же старинная ужасающего вида буро-зелёная шляпа, в которой он щеголял и во время прошлого своего летнего визита. Насколько мне было известно, этот головной убор служил человеку чем-то вроде талисмана и он предпочитал носить его круглый год, и зимой, и летом, лишь бы только никогда с ним не расставаться.

Несмотря на то, что сейчас шляпа сидела довольно плотно на покрытой густой чёрной шевелюрой голове, тепла она обеспечивала явно недостаточно и охотник был вынужден то и дело поднимать руки, чтобы натянуть её поплотнее, а заодно потереть торчащие наружу уши. Меня давно интересовало, почему Блэйк питает столь пылкую любовь к предмету гардероба, да всё недосуг было разузнать.

- Ну что, малой! Как ты тут живёшь-поживаешь? Нормалёк? - бодро спросил Блэйк, в очередной раз натягивая шляпу поплотнее.

"Отлично! Вот, кто нам поможет! Уж родной-то дядя не оставит племянника в беде!" - обрадовался я, наблюдая за встречей сквозь ажурную решётку цветастого фонарика, освещающего соседний прилавок.

- Нормалёк! - столь же бодро отозвался мальчик. - Спасибо, дядя, у меня всё хорошо!

"Что?! Какой ещё нормалёк? Элвин, ты в своём уме?! Хотя, чего я спрашиваю... Про фабрику! Про фабрику ему расскажи!"

- Я смотрю, у тебя дело какое-то срочное? А я думал, вас хотя бы по выходным с поручениями не гоняют! Это кто ж вас так эксплуатирует?

- Никто, дядя! Это совсем другое дело. Просто мистер Фламболл сегодня ночью на фабрике большой сюрприз устроить хочет. Вот я и бегу Итану про это рассказать...

- Сюрприз, говоришь? - восхитился Доброхот. - Сюрприз - это хорошо! Весёлый малый этот ваш Фламболл, как я погляжу. Всё-таки повезло нам, что мы тебя именно к нему пристроили.

"Да уж. До того весёлый малый, что готов твоего племянника в сумасшедший дом отправить. Обхохочешься. Элвин, ну не будь ты таким "непосредственным" хотя бы сегодня! Расскажи ему про поджог! Элвин!"

Но всё было тщетно. Окно, из которого я наблюдал за разговором дяди и племянника, находилось слишком далеко от них, и я просто не мог докричаться до мальчика. Обратить на себя внимание? Поджечь или взорвать чего-нибудь? Нет, вокруг слишком много свидетелей. За такое откровенное пренебрежение эльфийскими законами по головке точно не погладят.

Выскользнув в Лабиринт, я заметался, пытаясь найти подходящее Окно, которое находилось бы чуть ближе к собеседникам. Однако именно сейчас мне почему-то, как назло, не попадалось ничего подходящего. В огромном жемчужно-аквамариновом гроте, где я очутился, сияли целые созвездия разноцветных мерно пульсирующих сфер. Некоторые из них, яркие, словно дневное светило, горели совсем близко, другие, подобные крохотным далёким звёздочкам, призывно мерцали на солидном расстоянии. Другие эльфы перемещались между Окнами поодиночке и целыми стаями. Однако нигде по соседству мне не удавалось заметить ничего, что могло бы помочь в возникшей проблеме. Я изо всех сил сосредоточился и напряг интуицию, в надежде, что она поможет найти искомое в одном из соседних гротов. Однако даже интуиция в этот раз подвела меня и ответила молчанием. Так и не придумав ничего более разумного, я в конце концов вернулся обратно в то же самое Окно.

Как выяснилось, разговор за это время каким-то образом успел переключиться на другую тему, так что я не сразу сумел вникнуть в его суть:

- ...Тэрон сильно хвалил да и Чейз хорошо отзывался. У него у самого теперь во-о-от такенный ствол! Не чета моему луку. С расстояния в пятьдесят шагов кедровый орешек с ветки сшибает. Ну вот я и решил тоже на здешнем базаре поискать. А чем я хуже? Только вот пока что ничего путного как-то не попадается... Скажу тебе, этот ихний новомодный огнестрел - в нём сам чёрт не разберётся! У меня уже голова пухнет! Все эти штуцеры-фуцеры, фузеи-штузеи... Да ещё по таким ценам! Можно подумать, они этот порох из алмазов толкут! Хотя кто этих алхимиков разберёт...

Охотник вздохнул, как человек, озабоченный нешуточной проблемой.

- Мне ведь от графского клада тоже недурная доля перепала. Я и на твой... этот... как бишь его... де-по-зит банковский денег положил. Воспользуешься, когда подрастёшь. Сам-то Брэм себе дом новый прикупил, а я вот решил, так сказать, "сделать правильный выбор и инвестировать капитал в будущее благополучие"... Тьфу ты чёрт! Так вот пообщаешься с этими городскими и сам начинаешь не своим языком объясняться. Короче, ружьишко я себе прикупить решил! Только вот, если поглядеть, по каким ценам у них тут это всё продают, так выходит мне, может, вообще никаких денег не хватит.

Взгрустнув, охотник ещё раз тяжко вздохнул и плотнее натянул на уши шляпу.

- Да что ж это я? У меня ведь подарок тут кое для кого заготовленный! - воскликнул он внезапно. - Смотри! Правда здорово?

С этими словами Доброхот вынул откуда-то из-за пояса и продемонстрировал мальчику великолепный охотничий нож. Блики базарных огней красочно заиграли на зеркальной поверхности стали и жёлто-серебристой матовой рукояти.

- Баланс идеальный! Клинок сам из кобольдовой стали, а рукоять -кость виверна. Нет, ты глянь только, какая резьба! А вязь какая на ножнах! Вот это я понимаю - вещь!

- Это мне? Ух-ты! Спасибо!

Восхищённо улыбаясь, Элвин протянул руку к ножу.

- Эй! А кто сказал, что это тебе? - тут же одёрнул его охотник. - Что я, по-твоему, с дуба рухнул пацанёнку нож дарить? Это я вообще-то себе в подарок купил, просто показать хотел. А то старый-то мой ножик не так давно запропал... - тут Блэйк внезапно весь передёрнулся, словно от какого-то на редкость неприятного воспоминания. - М-да... А вот это вот - тебе!

Доброхот запустил руку внутрь полушубка и достал оттуда красивую и явно недешёвую книгу в цветной обложке из твёрдой бумаги.

- Ты ж книжки любишь? Ну вот! Я эту ещё пару дней назад, по пути в город прикупил. У одного бродячего торгаша завалялась. Сам-то я читать как-то не очень... умею. А ты - другое дело. Про что написано я, правда, не в курсах. Сказки, кажись. Короче, это тебе на день рождения... Прости, опять вовремя не успел... А уж на Рождество - завтра жди!

Элвин действительно любил книги. Один сборник старинных сказок и мифов, который Итан подарил ему на позапрошлый день рождения, он зачитал буквально до дыр. И это при том, что читать мальчика никто не учил. Эту науку он от начала и до конца освоил сам, каким-то образом самостоятельно угадав значение каждой буквы алфавита.

На обложке той книги, которую дядя сейчас протягивал племяннику, бежал вприпрыжку весёлый гномик в красном капюшоне на фоне какого-то сказочного пейзажа с таинственно переливающимся волшебным фонариком в руке. Приглядевшись, я разобрал заглавие: "Нори Вольфрамфилд. Электрификация, Как Очередной Этап Развития Индустриального Производства".

"Да уж, ничего не скажешь - чтиво как раз для Элвина"...

Мальчик обрадовался книге столь же искренне, сколь за полминуты до этого ножу.

- Ух-ты, здорово! Спасибо, дядя Блэйк! Теперь мне будет чем заняться, когда я опять один на фабрике сидеть буду! - воскликнул он радостно, принимая подарок.

Охотник отвёл глаза.

Блэйк Доброхот всегда ощущал себя несколько виноватым перед племянником. Возможно, он полагал, что ему следовало бы больше заботиться о мальчике. И, как мне лично думается, это было сущей правдой. У охотника хватало денег, чтобы изредка дарить Элвину хорошие подарки, но для того чтобы обеспечить ребёнку счастливое детство этого было явно недостаточно. Доброхот сам не раз вслух размышлял о том, чтобы поселить мальчика у себя. Проблема состояла в том, что у самого Блэйка не было места, которое он мог бы назвать домом. Для того, чтобы воплотить этот план в жизнь, ему пришлось бы в корне изменить сам образ своей жизни, а этого он сделать никак не мог.

После того как родители Элвина умерли, охотник долго старался пристроить его в какой-нибудь хороший приют. Но, учитывая некоторые особенности юного сироты, это мог быть только особый приют для детей-инвалидов, а среди таких "особых" вряд ли можно сыскать действительно хорошие. Однажды мальчик случайно увидел, как трудятся рабочие на производстве. Ему до того понравилась эта картина, что он изо всех сил принялся упрашивать дядю не отдавать его в очередной приют, а вместо этого устроить на фабрику. И охотник, записавшись на личный приём к управляющему и применив в разговоре с ним всё своё небогатое красноречие, сумел-таки осуществить задуманное. Но всё равно его и до сей поры по-прежнему не оставляли угрызения совести, которые он по привычке старался заглушать периодическими дорогими подарками.

Некий солидный джентльмен, переминающийся с ноги на ногу у входа в соседнюю шляпную лавку и, по всей видимости, ожидающий свою супругу с покупками, нервно поинтересовался у своего соседа, который нынче час.

- Полседьмого, - ответил тот, сверившись с наручными часами.

- Ой! Прости, дядя, но мне пора! - спохватился Элвин. - Я ещё должен до полуночи рассказать Итану о сюрпризе мистера Фламболла.

- Ладно, малой, не хворай! Завтра свидимся ещё! - кивнул охотник.

Я вновь напряг своё шестое чувство в последней попытке найти хоть какое-нибудь пламя поближе к собеседникам. И тут вдруг до меня дошло, что это в принципе невозможно. Дядя и племянник стояли как раз посередине широкого открытого пространства на пересечении двух больших торговых рядов и вблизи от них вообще не было ни одного огня. Похоже, мне ничего не оставалось, кроме как принять неизбежное.

Неловко махнув Элвину на прощанье, Блэйк остался стоять с засунутыми в карманы полушубка руками, задумчиво глядя вслед мальчику, стремительно удаляющемуся от него в сторону высокой решётчатой арки, обозначающей конец торговых рядов.

Пробежав под ажурным арочным сводом и покинув таким образом пределы базара, Элвин вскоре вновь очутился на городской окраине. С обеих сторон от него потянулись уходящие куда-то вглубь тускло освещённой улицы двух и трёхэтажные многоквартирные дома спального квартала Берга. В одном из таких домов через несколько улиц и жил молодой помощник управляющего со своей престарелой матерью.

Ничего! Время в запасе пока есть. И всё-таки нам не мешало бы немного ускориться. На встречу с Блэйком у нас ушло лишних полчаса. Причём без всякого толку. Я-то надеялся, что мы быстренько доберёмся до Итана и сообщим ему, что следует, а уж он сам примет дальнейшие меры. Но наш путь вместо этого превратился в какую-то сплошную полосу препятствий. Надеюсь, хотя бы эта задержка была последней.

Однако судьба сегодня, похоже, всерьёз вознамерилась ставить на нашем пути всевозможные препоны. Причём некоторые даже не по одному разу...

- Эй, Горбатик! Я сказал - Горбатик! А ну-ка ступай сюда! Мы с тобой в прошлый раз не договорили, кажется!

"Да что ж такое! Эти оглоеды подрядились что ли постоянно путаться у нас под ногами? Откуда они вообще узнали, где нас искать?!"

- Так, говоришь, тебе к Итану заскочить надо? А мы вот тебя проводить решили. Мы ж тоже знаем, где он живёт, - с мстительной усмешкой заметил Перчёный, спрыгивая с кирпичной ограды соседнего склада.

На сей раз мне не понадобилось подсказывать Элвину, что делать. Развернувшись, мальчик устремился в противоположную сторону и вскоре исчез за пристройкой ближайшего дома. Хулиганы под предводительством своего вожака не мешкая рванули следом. Нырнув в Лабиринт и снова вынырнув из него в светильнике извозчичьей коляски, поджидающей клиентов на соседнем перекрёстке, я спустя несколько секунд вновь услышал звонкий перестук Элвиновых каблуков, отбивающих дробь по недавно очищенной от снега каменной мостовой. Затем я увидел и самого мальчика, возникающего из сквозной арки одного из домов. Перчёный со своими карателями отставал от него на каких-то пять-десять шагов. Похоже, в этот раз погоня проходила куда успешнее. Надо было срочно что-то предпринять, если я и в самом деле желал своему другу здоровья и долгих лет жизни.

В тот момент, когда Элвин и его неприятели, провожаемые взглядом удивлённого извозчика, на всех парах проносились мимо его экипажа, фонарь, закреплённый на лакированном передке коляски, внезапно сам собой ярко вспыхнул и послал бегущему впереди Биллу прямо в лицо ослепительный сноп света. Чертыхаясь, отважный предводитель, а за ним и остальные подростки начали спотыкаться и валиться друг на друга, повинуясь неумолимому закону домино.

- Ну нет! Теперь-то не уйдёшь! - донёсся яростный, но какой-то придавленный вопль из-под самого основания живой кучи-малы. Не отзываясь, Элвин бодро простучал своими каблуками дальше, вниз по улице. Однако и хулиганы не стали особенно разлёживаться. Вновь поднявшись, они продолжили погоню и довольно скоро опять начали настигать свою цель.

Ситуация затягивалась. Ещё дважды члены шайки почти нагоняли Элвина и дважды в самый последний миг упускали его. Я неотступно сопровождал своего товарища, всячески оказывая ему помощь и старательно чиня его преследователям всевозможные препятствия. Тем не менее, сделать так, чтобы они окончательно отстали, у меня никак не получалось. Если бы нам удалось хотя бы на минуту оторваться...

Внезапно мальчик, вместо того чтобы бежать дальше по просторной освещённой улице, резко свернул в сторону и исчез в полумраке какого-то неприметного закоулка, уместившегося в узком пространстве между двумя ободранными многоквартирниками. Я растерялся и даже не сразу сумел отыскать нужное мне пламя, чтобы проследить за ним. Наконец мне удалось это сделать. Возникнув над раскалённым добела фитилём одинокой восковой свечи, оставленной кем-то на окне одного из домов, я увидел внизу перед собой тёмный, заваленный мусором тупик. Остановившись в ближайшем углу этого тупика, прямо подо мной, Элвин кряхтел от натуги, пытаясь поднять крышку расположенного там канализационного люка.

- Эл, погоди! Ты чего удумал? - встревоженно окликнул я мальчика.

Однако тот, похоже, не расслышал мой оклик. Сделав ещё одно решительное усилие, он одним сильным рывком поднял наконец тяжёлый чугунный блин и, с облегчённым вздохом откатив его в сторону... без какой-либо паузы сиганул прямиком в открывшийся перед ним чёрный лаз.

- Элвин!!! - только и успел выкрикнуть я. И примолк. Как раз в эту секунду толпа озлобленных подростков пронеслась по тротуару мимо нашего закутка. Двое или трое из них мельком скользнули взглядом по замусоренному тупичку и, не обнаружив ничего интересного, побежали дальше. Никто из них не обратил внимания на валяющуюся на грязном снегу чугунную крышку. Что ж. По крайней мере, эту проблему нам удалось наконец решить.

На самом деле, как я запоздало оценил, идея, так вовремя пришедшая на ум Элвину, была не так уж плоха. Во всяком случае, самому мне до сего момента не пришло в голову ни одного более действенного способа, который позволил бы нам столь же просто и быстро избавиться от преследователей.

Канализация появилась в Берге сравнительно недавно. Ещё каких-то десять лет назад никто и не думал до такой степени морочить голову над проблемой отсутствия в городе централизованной системы стокоотведения. Отходы жизнедеятельности горожан удалялись куда попало и как попало. Многие граждане, разумеется, жаловались на специфический запах, чей тяжкий с каждым годом усиливающийся ореол никогда не покидал город, и требовали от властей принять меры. Однако до реальных действий дело почему-то всё никак не доходило. Так продолжалось до тех пор, пока в Берге не вспыхнула очередная особенно сильная вспышка холеры. Та самая, эхо которой докатилось даже до родной деревни Элвина, унеся жизни его родителей.

Как установил специально созванный многомудрый совет, в состав которого вошло множество лучших Бергских лекарей и учёных, причиной эпидемии послужило как раз отсутствие той самой системы, о необходимости которой так много и бесплодно говорили столько лет. Тогдашний бургомистр, человек стремительный и деятельный, решил, что его родной город не должен больше травиться ароматами своих собственных отходов, и рьяно принялся за дело. На разработку инженерного проекта, рытьё каналов и строительство очистных сооружений муниципалитету пришлось выложить баснословную сумму. Зато теперь город смог наконец вздохнуть свободно, а местные литейные заводы получили новую постоянную статью доходов, связанную с изготовлением плоских и круглых чугунных изделий, одно из которых лежало сейчас на снегу подо мной.

- Отлично! Молодчина, Эл! - воскликнул я. - Теперь можешь выбираться: это дурачьё уже улетучилось... Слышишь меня? Мы от них избавились, так что вылезай давай... Эл!... Эл?...

Никто не отзывался. Отверстие открытого люка хранило угрюмое молчание. Из его таинственной, будто потусторонней глубины не доносилось ни звука. На закопчённом бледно-сером снегу оно казалось даже более беспросветным, чем на самом деле.

- Э-ЭЛВИ-И-ИН!!! - крикнул я громко, как никогда. В ту минуту мне показалось, что если бы где-то поблизости оказался человек, способный слышать голоса эльфов, он услыхал бы мой вопль даже на другом конце улицы. Но в том-то и беда, что рядом не было никого, кто мог бы меня услышать. Единственный представитель человеческой расы, для которого я не был пустым местом, теперь сам не отзывался на мои окрики, сгинув в чёрном небытии.

Время шло. Из тёмного жерла люка никто не показывался, и повисшее в воздухе безмолвие с каждой минутой становилось всё страшнее и всё безжалостнее...

Глава Седьмая,

в которой перед читателем во всём своём блеске предстаёт радужная цитадель

Первым делом я, разумеется, быстро проверил все соседние Окна. Однако мои старания ни к чему не привели: в той части Лабиринта, где я сейчас находился, не было ни одного Окна, из которого можно было бы увидеть канализацию. Оно и не удивительно. В этом мрачном зловонном подземелье большую часть времени царит кромешная тьма. Лишь изредка его влажные, покрытые плесенью стены озаряются светом фонарей одиноких служащих, проверяющих целостность тоннелей и труб. Однако сегодня, как известно, был выходной, и работники очистных служб, подобно прочим здравомыслящим людям, предпочитали проводить его НА поверхности земли, а не ПОД ней.

Мне стало жутко от осознания того, что мой друг оказался в месте, куда не проникает ни единого лучика света. Я даже и предположить не мог, что с ним сталось. Возможно, упав с высоты, он ушибся, потерял сознание или даже... Нет... Об этой возможности мне и думать не хотелось... Обычно в таких ситуациях говорят: "как сквозь землю провалился". Только вот в данном случае слово "как" было явно лишним.

В конце концов моё волнение дошло до того, что я даже решился на рискованный шаг. Выскользнув за пределы свечного пламени, я отлетел от него на небольшое расстояние и заглянул прямо в люк под собой с высоты нескольких метров. При этом я держался за свечной фитиль одной единственной рукой, которая вытянулась в эту минуту подобно узкой и непомерно длинной огненной искре.

На самом деле эльфы способны иногда даже перелетать из одного пламени в другое, преодолевая небольшое расстояние прямо по воздуху. Хотя редко кто из нас отваживается на совершение подобного "свободного прыжка", поскольку трюк этот на редкость опасен. Бывают, правда, ещё специальные шаровые колесницы, которые и вовсе позволяют их счастливым обладателям летать где угодно и подолгу оставаться вне Огненного Лабиринта, не подвергаясь при этом ни малейшей опасности. Вы, люди, называете эти наши колесницы шаровыми молниями. Но их имеют в своём распоряжении лишь важнейшие из наших сановников да ещё некоторые исследователи.

Итак, я отлетел от свечи на расстояние, достаточное для того, чтобы заглянуть прямо в глубину зияющей круглой дыры. Ужасный холод внешнего мира в единый миг обхватил меня своими когтистыми ледяными лапами. Дыхание моё перехватило, перед глазами заплясали голубые искры. Чтобы лучше понять, что я испытывал в тот момент, представьте себе, как вы ни с того ни с сего выскакиваете из тёплой постели и тут же с разбегу ныряете в ледяную прорубь. Ну и как ощущения? Вот и мне не очень... Но, как вскоре выяснилось, все мои мучения были ко всему прочему ещё и напрасны. Отверстие люка чернело, словно зев легендарного Левиафана. Внутри него не было видно ничего, кроме сплошной тьмы, не говоря уж о мальчике по имени Элвин.

С каким же облегчением вернулся я обратно в родной жар Лабиринта. Нет, подобные прогулочки вряд ли войдут в число моих постоянных интересов. Я медленно отстранился от Окна и с тоской уставился на его глянцево сверкающую, напоминающую большой мыльный пузырь сферу.

Что же я натворил? И зачем только я затеял всю эту эпопею со спасением фабрики? Да ещё Элвина в неё втянул! Фабрика? А что фабрика? Да гори она синим пламенем! А вот если из-за неё погибнет ни в чём не повинный ребёнок - вот это будет плохо! Запоздалое раскаянье навалилось на меня всей своей неумолимой тяжестью. В этот момент я как-то забыл, что и судьба Элвина вообще-то тоже зависела от предпринятой нами операции. Но, в конце концов, уж лучше сидеть в лечебнице для душевнобольных, чем лежать на кладбище!

Наконец я окончательно убедился, что не в моих силах в одиночку исправить ситуацию. Мне оставалось одно - отправиться в Царь-Грот, в Великую Радужную Цитадель и обратиться за помощью к тому, кто наделён достаточным могуществом, чтобы помочь мне в беде.

Царь-Грот не зря носит такое название. В той части Лабиринта, где обитаю я и все мои знакомые, он не просто самый большой - он на порядок превосходит все соседние гроты своими размерами и величием. А также степенью стабильности. В нашем мире попадаются некоторые области, которые, в отличие от всех прочих, могут оставаться неизменными значительное время. Хотя и они рано или поздно точно также исчезают, подчиняясь всеобщему непреложному закону и сливаясь в итоге с окружающим хаосом. Но в их случае этот процесс продолжается куда дольше, чем обычно. Порой он занимает годы, десятилетия или даже века.

На дне громадного, кажущегося почти беспредельным пространства раскинулась просторная долина, усеянная ослепительно сверкающими цветами, чьи прозрачные лепестки лучатся подобно драгоценным камням. С хрустально искрящихся острых скал, напоминающих застывшие языки пламени, сбегают мириады больших и малых огнепадов. Сходясь всё ближе друг с другом и сливаясь в итоге в один сплошной бурный поток, они дружно устремляются затем к полыхающему в центре долины зареву большого огненного озера. Эльфы, похожие на быстрые яркие молнии, снуют туда-сюда над долиной, возникая из миллиона ульев, которые словно птичьи гнёзда усыпают стены грота. Может ли существовать ещё где-нибудь во Вселенной такое великолепие?

Но прекраснее всего - сама Радужная Цитадель, чьи пышущие самоцветным огнём башни вздымаются прямо из огненного озера точно в центре грота, рассеивая вокруг себя неземное сияние. Хотелось бы мне, чтобы вы хоть на краткий миг могли узреть эту чудную картину... Конечно же, я имею ввиду "чтобы вы могли узреть её нашими глазами". Я же не злодей и никому не желаю ослепнуть.

Я летел по направлению к Цитадели самым коротким путём из всех, до каких только додумались любители геометрии, - по прямой. Внизу подо мной расстилался красочный луг с пересекающими его там и тут извилистыми линиями огненно-оранжевых ручьёв. По пути мне попадалось множество моих сородичей в накидках всевозможных цветов и оттенков.

Разумеется, цвет эльфийской накидки отображает далеко не только вкус её обладателя. Он указывает на довольно важную вещь - касту, к которой принадлежит этот обитатель Лабиринта, то есть на то, чем он занимается и какого рода пользу приносит обществу. В действительности далеко не все эльфы, как вы, наверное, успели подумать, только и делают, что ничего не делают. Да, этот стереотип и в самом деле можно применить к большинству из детей огня, ведь, как я уже упоминал, почти всё, что моему народу нужно для жизни, ему даёт окружающий мир. Однако даже здесь находятся кое-какие работы, за выполнение которых берутся самые трудолюбивые и честолюбивые из нас. Многие из этих работ так или иначе связаны с дипломатическими функциями и информационным обменом между мирами.

Главная задача Зелёных, например, - взаимодействие с магами и ведьмами. Одинокие путники часто видят этих эльфов на ночных болотах, когда те в своих шаровых колесницах занимаются поиском некоторых магических ингредиентов для своих компаньонов-людей. Таково происхождение знаменитых болотных огней. Синие, наиболее интеллектуально развитые из нас, занимаются внедрением технического прогресса. Для этого они ищут подходящих кандидатов из числа учёных и изобретателей и незаметно подкидывают им различные идеи, которые те потом принимают за свои собственные открытия. Таким образом, к примеру, сравнительно недавно в человечий обиход было внедрено освещение при помощи газовых фонарей. А до этого - керосиновых. А ещё раньше - масляных. Фиолетовые жрецы наоборот редко посещают мир смертных. Их задача - проводить религиозные обряды и всяческие церемонии. Есть среди нас даже кристально-прозрачные ясновидцы, всегда принимающие тот цвет, который в эту минуту преобладает в окружении.

Однако абсолютное большинство моих собратьев носят накидки самых банальных оранжевых и жёлтых оттенков. Это наименее почётная, но зато и наиболее удобная в плане маскировки расцветка, которая обозначает лишь то, что носитель этого плаща решил не выбиваться из основной массы и проводить свою жизнь в веселье и праздности. Что у него нет никаких особенных обязанностей, так же как и каких-либо специальных полномочий.

Большие, испускающие золотое сияние врата Цитадели были уже совсем близко, как вдруг до моего слуха донёсся чей-то оклик:

- Блик! А ты откуда здесь? Мы-то думали, ты уже давно празднуешь вместе со всеми на главной площади!

- Ребята! Как я рад вас видеть! - воскликнул я.

Конечно, у каждого эльфа, если только он нормальный эльф, имеется много знакомых и приятелей. Мы вообще народ общительный. И всё же у каждого из нас есть некий узкий круг самых близких, самых избранных друзей, с которыми можно обсудить свои сокровенные мечты и мысли, поделиться страхами и надеждами, к которым можно обратиться в беде. Четверо лучших моих друзей, знакомых мне ещё со школы, парили возле алого купола одной из ближайших башен Цитадели: весёлый лимонно-зелёный Всполох; жизнерадостная Вспышка, неизменно ослепительная в своём золотисто-персиковом платье; серьёзный голубовато-синий Отблеск... и Искринка.

Друзья буквально набросились на меня с расспросами о том, где я пропадаю и почему вдруг объявился здесь.

- Все уже давным-давно отправились в Рубиновый Зал! - сообщила Вспышка, как всегда взволнованная и оживлённая. - Оттуда большая часть Окон выходит на центральную площадь и главную ёлку. До Большого Фейерверка не так уж много времени. Мы просто не можем его пропустить! Я специально приготовила новое платье. Как тебе? - с этими словами она быстро закружилась, разбрасывая вокруг себя крохотные оранжевые и янтарные блёстки.

- Э-э-э-э... Ты, конечно, как всегда на высоте, Вспышка, - отозвался я, чувствуя, что меня охватывает неловкость в преддверии того, что мне предстоит сообщить. - Но, боюсь, я не с вами. Дело в том, что меня угораздило совершить одну страшную ошибку, и теперь я должен срочно найти способ, как её исправить. Собственно потому я и здесь.

Я вёл свой рассказ подробно, но кратко, с полным осознанием того, что у меня нет времени на расцвечивание деталей. Друзья слушали меня с открытыми ртами и горящими от волнения глазами.

- Так что мне теперь ничего не остаётся, кроме как искать помощи у сильных мира сего, - завершил я шутливо. - Во всяком случае, если кто и способен подсобить в этом деле, так только Семицветный. Ни у кого из наших нет больше таких полномочий, как у него.

Повисло невесёлое молчание. Едва взглянув на лица товарищей, я понял, что те не разделяют моих надежд.

- М-да-а-а... В весёленькую же историю ты ввязался, дружище! - сочувственно усмехнулся лимонный Всполох. - Даже и не знаю, что тебе посоветовать. Одно скажу точно: на помощь властей вряд ли так уж стоит рассчитывать.

- Не стоит тебе этого делать! - согласно изрёк синий Отблеск, покачав головой. - Никакой пользы это не принесёт, уж поверь мне. Единственное, чего ты добьёшься, это лишний раз обратишь на себя внимание высших и засветишься с нежелательной стороны.

Отблеск вообще необычайно серьёзный и вдумчивый для эльфа индивидуум. Среди нашего брата редко таких встретишь. На самом деле он учёный, занимающий довольно высокий пост в Братстве Синих. А ещё он политик. Оппозиционный политик. Уже не раз я наблюдал, как он яро выступает на высшем собрании против нынешнего нашего главы, именуемого Семицветным, обвиняя его в крайнем консерватизме и непростительном ретроградстве. Вот и сейчас он не удержался от соблазна и запустил ещё один камешек в огород оппонента.

- Семицветный не послушает тебя. Ему плевать на людей точно так же, как и на своих собственных собратьев. Ему вообще плевать на всех, кроме себя самого и своей политической линии! - заключил он мрачно.

- Послушай, Блик! Отблеск прав. Не стоит тебе этого делать, - взяла слово Искринка. Облачённая в накидку того же скромного окраса, что и я сам, она тем не менее по какой-то неведомой причине всегда казалась мне воплощением некоего особенного, никем не учтённого цвета. Порой при взгляде на неё мне мерещились проступающие сквозь обычную оранжевую ауру проблески иного, скрытого ото всех, кроме меня, сияния. Даже не знаю, наверное, всему виной был обыкновенный обман зрения.

- Ты знаешь, насколько принципиально Семицветный относится к закону о соблюдении тайны нашего существования, - продолжала она. - Ты уже единожды нарушил закон, открыв тайну Элвину. Если ты сейчас вдобавок явишься к трону и попросишь помощи в спасении постороннего свидетеля, Семицветный может воспринять это как прямую демонстрацию неповиновения. Вряд ли это может окончиться добром!

Слова Искринки были вполне справедливы. К тому же в них ощущалось искреннее сочувствие и беспокойство за мою судьбу. И всё же я не мог отступить. Выслушав единогласные предостережения друзей, я лишь благодарно улыбнулся им в ответ.

- Спасибо, ребята. Я правда рад, что вы принимаете мои проблемы так близко к сердцу. Но у меня нет иного выбора. Ну и пусть я засвечусь с нежелательной стороны! Всё же я должен хотя бы попытаться что-то сделать. В конце концов, я заварил эту кашу. Я и должен следить, чтобы она не убежала! - твёрдо заявил я.

- Что ж. Я вижу, тебя не переубедить, - Отблеск коротко кивнул. - В таком случае - удачи! Кто знает, может быть мы всё-таки ошибаемся насчёт нашего лидера, и он не настолько уж плох?

- Удачи, Блик! - произнесла Искринка с чувством. - Если вдруг мы сумеем хоть как-то тебе помочь - ты знаешь, что всегда можешь на нас положиться!

Помахав всем на прощание, я решительно устремился к Цитадели. Очутившись уже у самых ворот, я на мгновение остановился и оглянулся. Друзья всё ещё парили на том же месте, провожая меня взглядом. Заметив, что я смотрю в их сторону, Искринка несколько раз особым образом мигнула, что означало "будь осторожен, не напрашивайся на неприятности!". Вновь отвернувшись, я влетел в ворота.

Я уже говорил, насколько Радужная Цитадель восхитительна снаружи. Теперь представьте, какое впечатление она производит изнутри! Разумеется, эта величественная твердыня не просто так носит название радужной. Причин тому сразу несколько. Во-первых, здесь можно встретить эльфийские плащи самых разных оттенков и расцветок. Во-вторых, такое же богатство красок представлено и в оформлении внутренних залов крепости. А залов здесь просто немерено, так же как и различных коридоров, альковов, крытых переходов, анфилад, колоннад и прочих архитектурных выкрутасов.

Прекрасные фонтаны, до краёв наполненные клокочущим пламенем, струятся и пенятся в укромных нишах. Статуи застывшего белого огня и живописные, вытканные живым светом полотна с изображёнными на них картинами иных миров тянутся вдоль выложенных самоцветной мозаикой стен. И все эти чудеса окружены вездесущим еле заметным радужным свечением, которое, похоже, исходит от самого остова здания.

Но самое главное здешнее чудо - это, конечно же, трон самого Семицветного, возвышающийся в самом центре Цитадели под жемчужно-переливчатым куполом главного зала. Непрестанно меняющий свой цвет, трон этот сверкает так ярко, что даже эльфы далеко не все способны смотреть на него не моргая. Увенчанное золотым ореолом высокое семиступенчатое возвышение рассыпает вокруг себя целый сонм ослепительных лучей, озаряющих стены зала переменчивыми бликами. А на этом возвышении окутанный неземным сиянием восседает сам Семицветный, облачённый в свой великолепный радужный плащ, сотканный лучшими нашими портными из тончайшего солнечного света.

Двигаясь по направлению к главному залу и минуя одну за другой помещения центральной сквозной анфилады, я ловил на себе множество пренебрежительных, насмешливых, а порой и откровенно презрительных взглядов. Далеко не все эльфы одинаково приветливы к тем, кто стоит ниже их по рангу. А Радужная Цитадель - это как раз такое место, где можно отыскать рекордное количество исполненных высокомерия знатных вельмож, министров, сановников и прочих важных шишек.

У трона Семицветного как всегда небольшим полукольцом выстроились его ближайшие приближённые в плащах всех семи цветов - Священный Семеричный Совет. Увидев меня в центре зала, на том месте, где обычно останавливаются просители, Семицветный одарил мою персону недоброжелательным взглядом, но тем не менее милостиво подал знак приблизиться и говорить.

У нас всё просто: любой, даже самый скромный эльф может во всякую минуту обратиться напрямую к главному, если ему кажется, что дело его действительно важное. Я лично отнюдь не был уверен в том, что моё дело будет сочтено таковым, но всё же не позволял себе отступиться от задуманного. Низко склонившись перед троном, я начал свою речь, надеясь главным образом на то, что меня не велят вышвырнуть за порог прежде, чем я договорю.

- О, приветствую тебя, Семицветный, повелитель эльфов и владыка радужного пламени... - только и успел я изречь подобающую формулу приветствия, как инициативу перехватил сам Семицветный.

- Я знаю, зачем ты пришёл, Блик! - провозгласил глава эльфов без тени любезности в голосе. - Я читаю это в красках твоего пламени!

Я почтительно примолк, зная, что спорить ни к чему. Семицветный и в самом деле умеет читать мысли. По крайней мере, те, которые лежат на поверхности. Более того, он способен делать это даже на большом расстоянии. Судя по всему, он знал о причине моего прихода задолго до того, как я явился пред его светлые очи.

- Одного я не могу взять в толк. Тебе-то самому зачем всё это нужно? - продолжал он. - Неужели тебя настолько заботит жизнь и судьба этого смертного? Или причина в чём-то другом?

- Я заключил пари, что смогу спасти Элвина и проучить Фламболла, чтобы он не смел утверждать, будто подчинил себе огонь! - выпалил я, надеясь, что эта причина покажется присутствующим достаточно уважительной.

- То, что люди говорят и думают, нас не касается! - отрезал Семицветный. - А с кем интересно знать ты заключил это пари?

- Сам с собой! - ответил я, пожав плечами.

- Хм... Причина, конечно, достойная... И что же ты хочешь от меня, Блик? Может, ты желаешь, чтобы я выдал тебе шаровую колесницу из личного парка?

Семицветный усмехнулся, ясно демонстрируя, что его щедрое предложение следует воспринимать не более как шутку. Все семеро членов Семеричного Совета вторя ему тоже подобострастно заухмылялись, одаривая меня насмешливыми взглядами. Даже оранжевый, в накидке того же цвета, что и у меня, присоединился к остальным. Тоже мне большая птица! Да его и в Совет-то взяли только для соблюдения традиции, так сказать для ровного счёта, и он туда же!

- Светлейший, не пойми меня превратно! Мне прекрасно известно, что колесницы нужны для других, более... важных целей. Поэтому я всего-навсего прошу даровать мне на время язык живого пламени из твоей сиятельной сокровищницы. Тот самый, что даёт его обладателю умение напрямую общаться с людьми. У того мальчика, Элвина, есть друг по имени Итан. Если бы я мог заговорить с ним и рассказать свою историю, то нам вдвоём, возможно, удалось бы...

- Ну хватит! - резко оборвал меня Семицветный. - Тому, кто чересчур близко к сердцу принимает заботы увальней из Внешнего Холода, следовало бы понять, что мы не имеем права просто так вмешиваться в дела людей! Люди не должны ничего о нас знать! Кроме, разумеется, тех из них, что специально были избраны единым решением Совета. Если мы не будем проявлять необходимую твёрдость в этом вопросе, дело кончится тем, что их учёные начнут ловить нас в свои колбы и ставить на нас всякие дурацкие опыты! Ты этого хочешь? Я тебя спрашиваю! Этого?!

Внешним Холодом у нас именуется реальность за пределами Огненного Лабиринта, то есть та, где обитают люди. Для многих из нас, хотя и далеко не для всех, она служит живым воплощением опасности и вообще всяческого зла. Ещё бы, ведь это место, где любой недостаточно осмотрительный эльф может легко распроститься с жизнью, попросту попав под дождь. Однако мне всегда казалось, что наш Семицветный испытывает к миру смертных какую-то особенную, ничем не оправданную неприязнь. Может, он и вправду сам когда-то в юности угодил в колбу какого-нибудь учёного-экспериментатора?

- По твоей вине один посторонний смертный теперь осведомлён о нашем существовании. Вот, что я называю непростительной беспечностью! - продолжал Семицветный, всё более распаляясь.

- Это вы про Элвина? - я делано рассмеялся, прекрасно сознавая в то же время, до какой степени фальшиво звучит мой собственный смех. - Но ведь он всего лишь ребёнок! И к тому же умственно отсталый. Что с того, что он теперь знает о нас? Даже если он кому и расскажет, ему всё равно никто не поверит. Все будут считать, что это всего-навсего очередной бзик тронутого недоумка.

- Вот от дураков и недоумков-то как раз больше всего неприятностей! Именно от таких недоумков, как твой друг... и ты сам, - при этих словах пламя Семицветного презрительно передёрнулось, а сам он смерил меня крайне неприязненным взором. - Заурядный оранжевый плащ, возомнивший о себе невесть что! Тоже мне защитник угнетённых и слабоумных! - повелитель эльфов язвительно усмехнулся. - Вот мой окончательный вердикт: я запрещаю тебе что-либо предпринимать! Знаешь, на краю Северного Королевства есть одна уединённая рыбацкая деревня: не более десятка домов, хлипких развалин, и на всю деревню один единственный настоящий очаг, а поблизости на многие дни пути ни одного города... Так вот, если ты ещё хоть раз позволишь себе вмешаться в дела людей, я велю немедленно отправить тебя туда без права на возвращение! А теперь иди! Я более не желаю лицезреть твою физиономию!

После такого мне ничего не оставалось, кроме как изъявить своё нижайшее почтение и откланяться. Что я и сделал, старательно показывая при этом, будто я окончательно отказался от своей затеи. Я даже притушил своё пламя, изобразив несчастный вид и понурую покорность. Мне оставалось лишь надеяться, что даже Семицветный не сумеет прочесть, что на самом деле у меня на уме. Хм... Кажется, сработало?

- Что ж. Я вижу, мои слова, похоже, всё-таки дошли до твоего сознания, - удовлетворённо заметил Семицветный. - То-то же! А теперь иди и займись чем-нибудь более достойным эльфа твоего звания. Скоро праздник! Веселись со всеми. И забудь про мальчика! Дети пламени не должны иметь ничего общего с существами из Внешнего Холода... А теперь следующий!

Не дожидаясь, пока я уйду, Семицветный подал знак приблизиться очередному посетителю. Как выяснилось, посетителей было даже несколько. Это была целая делегация в плащах разных цветов. Среди них оказался даже один ясновидец в накидке из хрустально-прозрачного пламени. Все вместе они подступили к подножию трона и встали напротив него. Когда мы поравнялись, мне показалось, что ясновидец кинул на меня какой-то странный, но при этом благожелательный и ободряющий взгляд. Затем он с низким поклоном обратился к сидящему на троне:

- Приветствую тебя, Семицветный, повелитель эльфов и владыка радужного пламени!

- Сияющий? - то ли изображая удивление, то ли и в самом деле удивившись, отозвался Семицветный. - Нечасто ты навещаешь меня. И какое же дело на сей раз привело тебя к Моей Милости?

- У меня для тебя очень занимательные новости, о Непогрешимый, - начал хрустальный плащ с еле заметной усмешкой. - Правда, боюсь, они вряд ли придутся тебе по вкусу...

Мне очень хотелось разузнать, какие такие новости Сияющий хочет сообщить Семицветному. К сожалению, на это попросту не было времени, так что я, более не задерживаясь, покинул главный зал и направился к выходу, стараясь лететь как можно медленнее, дабы не выходить из образа смирившегося и раскаявшегося ослушника. Так снова миновал я, теперь уже в обратном порядке все залы центральной анфилады и оказался у ворот.

Искринка дожидалась меня на выходе. Вновь увидев её, я почувствовал, как моё сердце наполняется волной неизъяснимого тепла. Едва заметив меня, она с радостью, но и с нетерпением спикировала ко мне из-под купола ближайшей башни.

- Ну? Что он сказал? Он не слишком на тебя прогневался? - спросила она, пытаясь поймать мой взгляд своими широко распахнутыми блестящими глазами. Я вздохнул.

- Короче говоря, вы были правы, ребята. Вся эта затея, похоже, и в самом деле была заранее обречена.

- А я говорил тебе! - вставил Отблеск, который, как оказалось, также был тут. - Что ещё можно было ожидать от этого надутого ретрограда? Вам известно, что до того, как надеть радужный плащ, он был пурпурным? Пурпурные все такие - сплошная спесь и больше ничего!

- И куда же ты теперь? - снова спросила Искринка, глядя на меня сочувственным взором.

- Назад, - мрачно ответил я. - сделать то, что ещё можно сделать!

Глава Восьмая,

в которой эльф начинает ненавидеть крахмальные салфетки

Тому же премудрому философу, которого я уже упоминал в самом начале своего повествования, кроме всего прочего принадлежит и такое высказывание о моей родной стихии: "Якоже в пламени, даже в крупице его малой, сила сокрыта велика, потаённа".

И это сущая правда. Вы и представить себе не можете, какой потенциал содержится даже в самом слабом из детей огня! В истории был случай, когда вмешательство одного единственного эльфа помешало осуществиться целому государственному перевороту. В тот раз коварные заговорщики придумали хитроумный план, по которому один из них должен был под чужим именем проникнуть во вражеский замок, с тем чтобы следующей ночью в заранее оговорённый час отвлечь охрану. После этого ему следовало подать своим союзникам, дожидающимся снаружи в лесу, условный сигнал. Фонарь, стоявший на окне сторожевой башни, в определённый момент должен был несколько раз особым образом мигнуть, прикрытый рукой шпиона. Это означало бы, что сообщники могут сниматься с места и лезть на стены замка, чтобы затем довершить дело по его захвату.

Но случилось так, что один маленький эльф спутал злыдням все карты. Уж не знаю, зачем ему это понадобилось, - может, из благих побуждений, а может, просто шутки ради, но он просто-напросто забрался в этот самый фонарь и самостоятельно послал сигнал. В итоге заговорщики, ждущие снаружи, начали свою операцию куда раньше, чем следовало, и были все поголовно схвачены стражей. Самое интересное, что они так до конца дней своих и не поняли, по какой причине провалился их план.

- Ну держись, Фламболл! - бормотал я про себя, стремительно мчась сквозь запутанную сеть Лабиринта. - Что-что, а смерть Элвина не сойдёт тебе с рук! Я сумею отомстить тебе за неё! Даже в одиночку!

Сейчас мне стыдно признаваться в этом, но в ту минуту мной и в самом деле овладело горячее желание во что бы то ни стало отомстить человеку, по вине которого Элвина постигла столь страшная участь. Холодный чёрный огонь мстительной ярости зажёгся в моей душе, призывая истребовать долг со злодея. Возможно, желание это на самом деле объяснялось не более чем сиюминутной вспышкой гнева и через какое-то время благополучно угасло бы само, без посторонней помощи. И всё равно мне неловко признаваться, что даже в сердца моего весёлого и беззаботного народа порой закрадываются тёмные страсти, обычно ему не свойственные.

Честно говоря, я и сам толком не представлял ещё, как именно собираюсь мстить. В чём у меня не было сомнений, так это в том, что за помощью к друзьям в этом деле обращаться не стоит. Оставив за спиной Царь-Грот и вновь погрузившись в хитросплетение тоннелей и переходов Лабиринта, я первым делом заглянул в одно попавшееся мне по дороге знакомое Окно. Старинные настенные часы с кукушкой возле занавешенной тяжёлыми синими шторами витрины сапожной мастерской показывали пятнадцать минут девятого. Времени до установленного злоумышленниками срока оставалось всё меньше. За покрытым изморозью стеклом падали пока ещё маленькие и робкие снежинки. Их разрозненные крохотные силуэты плавно кружились на фоне тёмного неба, словно белые искры незримого небесного костра. На Берг опустилась ночь. Рождественская ночь. И никто во всём городе не знал, какой необыкновенный "фейерверк" должен был состояться сегодня с наступлением праздничной полуночи.

Первым делом следовало выяснить, что нынче поделывают наши поджигатели. Найти их, как я и предполагал, особого труда не составило. Каждый из них проводил время в своём излюбленном месте, где уже не раз до этого встречал вечера предыдущих сочельников.

Мистер Фламболл находился на приёме в доме одного старого почтенного джентльмена в компании нескольких молодых дам и кавалеров. Настроение у него было необыкновенно приподнятое. Он то и дело сыпал шутками, остротами и вообще всячески старался заразить собеседников своим весёлым расположением духа.

- Бог ты мой! - внезапно воскликнул толстяк со смехом, взглянув на наручные часы. - Как летит время! А я ещё планировал сделать пару визитов этим вечером. Прошу прощения, господа, но, к сожалению, я вынужден откланяться.

- Надеемся увидеть вас на завтрашнем банкете, Урбан! - с улыбкой заметила хозяйка вслед уходящему гостю.

Кэйн с угрюмым видом пил пиво за стойкой в захудалом баре на окраине промышленного квартала.

- Хозяин! Что там нынче на часах? - спросил он у бармена, сделав очередной глоток. Услышав ответ, он бросил на столешницу несколько монет в уплату за выпивку и бодрым шагом направился к выходу.

- Э! Куда эт ты? - заплетающимся языком поинтересовался у сторожа его собутыльник, только что оторвавший голову от стойки.

- Носик припудрить! - буркнул тот, подразумевая под этим, должно быть, нечто вроде "отвали, не твоё собачье дело!".

Паря посреди округлого кораллово-красного грота, меж двух близко расположенных Окон, через которые можно было с удобством наблюдать одновременно за обоими злодеями, я измышлял подробный план своей страшной мести... как вдруг, бросив случайный взгляд в соседнее третье Окно, мерцающее неподалёку, почувствовал, что искры у меня на голове становятся дыбом...

Вам когда-нибудь доводилось видеть привидение? Если вдруг доводилось, тогда вы знаете, как чувствует себя человек, только что узревший пришельца из загробного мира. Кому-то, может быть, покажется, что одно иномерное существо, каким я являюсь, не должно бояться другого? Это не так. Мир мёртвых не относится к той Множественной Вселенной, в которой обитают люди и духи стихий. Он стоит как бы особняком, за её пределами, и потому каждое связанное с ним явление наводит на нас, эльфов, точно такую же жуть, как и на представителей человеческой расы.

Да, мы боимся привидений. А в ту минуту, когда я бросил случайный взгляд на одно из соседних Окон, мне и в самом деле почудилось, что я вижу призрака. Призрак этот как ни в чём не бывало подходил к продолговатому двухэтажному кирпичному строению с потемневшей от времени черепичной крышей, расположенному в самом конце Третьей Строительной улицы. Одинокий ржавый фонарь, отбрасывающий неровный круг света на покрытый зеленоватой плесенью угол дома, мерно раскачивался на слабом ветру, издавая ритмичный ворчливый скрип. Когда призрак, остановившись у фонаря, поднял лицо и всмотрелся в его неровное пламя, я не удержался и громко воскликнул:

- Элвин?!

Изумление, радость, облегчение, запоздалая досада - все эти чувства в мгновение ока пронеслись в моём сознании. Неужели мне надо было просто чуть подольше подождать у того люка? А я вместо этого чего только не понаделал - впал в панику, перебаламутил друзей, обратил на себя праведный гнев Семицветного! Всё-таки правду говорят: "Поспешишь -- людей насмешишь"!

Похоже, Элвин увидел меня в ту же секунду, что и я его. Или, может, он просто услышал мой возглас?

- Светик! - воскликнул он, радостно уставившись на меня. - А я тебя потерял!

- Да не Светик я, а Блик! Как же я рад снова тебя видеть! Значит ты всё-таки выбрался из того люка?

- Нет. Не выбрался.

- То есть... как? Что значит "не выбрался"?

Подозрение, что передо мной бесплотный дух, вновь навалилось на меня с удвоенной силой. Но нет! Разве у духа на плечах мог бы остаться этот слой снега? По идее снежинкам полагалось бы беспрепятственно пролетать прямо свозь его призрачное тело. Если это и в самом деле приведение, то какое-то очень уж материальное. А это ещё что за грязь на рукавах и на воротнике куртки? А ботинки?! Господь всеблаг! Да на них смотреть страшно!

- Я из другого люка вылез, через несколько улиц. Мне просто подумалось: если сверху меня всё время что-то отвлекает, то не лучше ли снизу пройти? Выход, правда, долго искать пришлось. В этих подземельях всё так напутано!

- Ты хоть представляешь, как ты меня напугал? - напустился я на мальчика. - Неужели нельзя было сообразить, что... Впрочем, ладно, - оборвал я сам себя. - Некогда разбираться, кто в чём провинился. Твой шеф со своим помощничком уже отправились на дело. И нам лучше поспешить, если мы всё же хотим им помешать!

Следуя моему совету, Элвин, прежде чем входить в подъезд, старательно вытер ботинки о ближайший сугроб. Спешка спешкой, но надо всё-таки и приличия соблюдать. Не заносить же всю эту канализационную грязищу в чистую квартиру! Поднявшись на лестничную площадку второго этажа, Элвин трижды постучал в обитую старой, давно растрескавшейся кожей дверь. Я продолжал наблюдать за ним сквозь подъездное окно. Тут я сообразил, что скоро мне в любом случае придётся менять точку обзора. Решив сделать это заблаговременно, я поспешил вернуться в Лабиринт. В итоге уже через полминуты я вновь осматривал знакомую мне маленькую комнатку, украшенную бледно-жёлтыми в сиреневую крапинку обоями, из пламени подвешенной к потолку старинной керосиновой лампы.

Маленькая старушка в сером шерстяном пледе, мать Итана, уже стояла перед открытой дверью, на пороге которой застыл улыбающийся мальчик-горбун, устремивший на неё взгляд своих разновеликих голубых глаз. Ребёнок и пожилая женщина уставились друг на друга.

- Здравствуйте, миссис Дональдина! - выпалил Элвин с порога. - А Итан дома?

- Здравствуй, мальчик, - сказала миссис Дональдина, подслеповато щурясь на гостя. - А ты кто?

На самом деле Элвин уже далеко не единожды навещал Итана по делам фабрики или просто так. Всякий раз при этом он заново знакомился с его матерью, и всякий раз та каким-то непостижимым образом умудрялась его забывать. В результате, когда мальчик вновь являлся в гости к своему старшему приятелю, ему опять будто впервые приходилось проходить уже устоявшуюся процедуру знакомства.

- Я Элвин, курьер с фабрики. Мы с вами знакомы. Я был у вас на прошлой неделе во вторник... и в конце того месяца тоже... и ещё за десять дней до этого... Скажите, а Итан дома?

- Нет, он на базаре. Мы вдруг вспомнили, что у нас закончились крахмальные салфетки. Ну он и пошёл их покупать. А я ведь говорила - что-то мы с ним всё-таки забыли! Какое же Рождество без крахмальных салфеток? На праздничном столе всегда должны быть крахмальные салфетки, иначе что же это за праздник?

"Крахмальные салфетки?! - я со стоном схватился за голову. - Крахмальные салфетки?!! Ничего глупее и представить себе нельзя было!"

Не знаю, что в тот момент повергло меня в больший шок: то, что весь мой великолепный план по спасению честного имени Элвина стремительно летел в тартарары из-за каких-то салфеток, или то, что мы ухитрились так удачно разминуться с нашим будущим спасителем по пути к нему домой.

Странно, но мне почему-то не пришло тогда в голову, что мальчик может попросту остаться здесь до полуночи и таким образом получить необходимое ему алиби. В дальнейшем на суде Итан и миссис Дональдина смогли бы подтвердить, что во время пожара на фабрике Элвин находился у них в гостях. Впрочем, ещё бабушка надвое сказала, смогло бы свидетельство помощника управляющего и его престарелой полоумной матери перевесить свидетельство самого управляющего и фабричного сторожа. В любом случае в ту минуту я отчаянно корил себя за то, что мне не пришло в голову перепроверить на досуге местоположение молодого человека.

- Так он, значит, ещё нескоро вернётся?

- Не знаю, - старушка пожала плечами. - С этими покупками такое ведь дело. Бывает, сразу попадётся, что ищешь, а бывает - ходишь, ходишь по базару час, два, а оно не попадается и всё тут... Да погоди ты, не беги! - осадила она Элвина, будто тот и в самом деле намеревался срочно куда-то бежать. - Посиди, отдохни! А там, глядишь, он и придёт... М-да... Вот в наше время дети так не бегали. В наше время люди куда солиднее были. Ты имбирный чай любишь? - неожиданно сменила она тему разговора.

- Нет. У меня на него аллергия.

- Ну так я пойду, заварю. А ты посиди пока, отдохни на кухне.

Вслед за этим старушка, а вместе с ней и мальчик перешли в крохотную кухню. Усевшись за большой самодельный стол, занимающий чуть ли не половину помещения и покрытый простой двуцветной скатертью, Элвин послушно принялся "отдыхать". Старушка тем временем направилась к другому столику в противоположном углу и зажгла старую одноместную керосиновую горелку. Установив на конфорку закопчённый чайник, она начала заваривать обещанный чай, одновременно продолжая развивать тему всеобщей деградации:

- Та-ак... Ложечка имбиря... Гвоздичка... Чабрец... Мята... Чёрный перец... Ты как любишь, чтобы перцу побольше или поменьше было? Ну да я положу пару ложек... Та-ак... Мёд... Лимон... Да-а, в наше время люди куда солиднее были. И жили лучше. И трава куда как зеленее была - не чета нынешней... А чего ты Итану передать-то хотел? Может, мне пока расскажешь? А я уж ему передам, как он придёт... Ежели не забуду, конечно. А-то память-то у меня в последние годы не ахти... Кстати, как бишь ты сказал тебя звать-то?

Элвин принялся увлечённо рассказывать о злодейском замысле Фламболла; о том, как прознав об этом плане он, Элвин, решил обратиться за помощью к своему старшему товарищу; о последовавших за этим злоключениях и о том, как, преодолев все препоны, он в итоге благополучно прибыл сюда. Любопытно, но за всё время рассказа мальчик ни разу не упомянул обо мне, хотя я и не успел попросить его об этом. В итоге вопрос о том, каким образом ему вообще стало известно о готовящемся преступлении, он просто обошёл, никак его не разъясняя. Старушка слушала гостя молча, никоим образом не показывая, что её как-то взволновали или хотя бы обеспокоили его слова. При этом она как ни в чём не бывало продолжала готовить напиток. Я глядел на неё из пламени горелки в немом бессилии и продолжал клясть себя на чём свет стоит. Ну почему? Почему я не догадался проверить, где Итан?! А какая польза теперь от того, что мальчик изложит всё этой престарелой женщине? Да она уже через пять минут забудет всё, что успела услышать!

На самом интересном месте повествования миссис Дональдина всё-таки проявила наконец долгожданную реакцию. Внезапно встрепенувшись и подняв глаза, она уставилась куда-то в пространство. На лице её промелькнула озабоченность. Быть может, она всё-таки не до такой степени плоха?

- Ох... А ведь чай-то я добавить и забыла, - покачала головой старушка и повернувшись поставила перед мальчиком кружку с дымящимся напитком. - Вот! Пей!

"Всё! Мне это надоело! Неужели нужно ждать ещё каких-то подтверждений тому, что и без того ясно?"

Глядя на то, как Элвин, довершив своё повествование, сидит, прихлёбывая "чай", и в свою очередь выслушивает подробный отчёт старушки о временах её молодости, я понял, что моё первоначальное решение, принятое ещё у трона Семицветного, было абсолютно верным.

Время на маленьких настенных часиках неумолимо приближалось к девяти. Пока Итан доберётся до базара, пока отыщет там эти клятые салфетки, пока вернётся назад - всякая возможность предотвратить преступление будет упущена! Остаётся одно - действовать своими силами. А значит, здесь нельзя больше задерживаться. Прости, Элвин, но мне придётся снова тебя покинуть. Я ещё должен успеть тебя спасти!

Глава Девятая,

в которой на сцену выходят укротители пламени

Я смотрел на Берг из костра, разведённого одиноким пастухом на краю глубокого каменистого ущелья. Звёзды, скрытые от глаз горожан, ослеплённых уличными фонарями, в этой дикой местности безраздельно властвовали на небосводе. Большой, пылающий тысячами огней человечий улей, широким кругом раскинувшийся на равнине, в стороне от островерхого горного хребта, казался сейчас маленьким и незначительным на фоне этого бескрайнего звёздного моря.

Я переключился на другое Окно. В центре Берга, на главной его площади и Золотом Проспекте собралась тьма-тьмущая народу. В этот час сюда явился чуть ли не весь город. Торговцы в наскоро сооружённых павильонах продавали различные согревающие напитки, а также горячие пирожки, леденцовые палочки и ватный сахар по монете за порцию. На специальных возвышениях по периметру площади уже были расставлены внушительные пусковые установки. Ровно в полночь по команде, отдаваемой лично бургомистром, из них должны были одновременно устремиться ввысь десятки фейерверков, украшая небо над Бергом сверкающим огненным узором. Главная рождественская ёлка на своём почётном месте в центре площади сияла множеством разноцветных свечей. Как раз в пламени одной из них я сейчас и находился. Толпа внизу возбуждённо бурлила. Люди то и дело что-то выкрикивали, перемещались с места на место, подшучивали друг над другом и вообще всячески развлекались. И эльфы сновали из одного огня в другой, разделяя со смертными их веселье.

Я опять перевёл взгляд. Теперь я смотрел на мир из одинокого фонаря, сиротливо горевшего подле чугунных фабричных ворот. Здесь, на окраине города, в этот час было как-то по-особенному тихо и безлюдно. Крыши дальних корпусов за забором едва выступали из ночной мглы, сливаясь в один сплошной массив. Небо, поглотившее и растворившее в своей глубине свет городских огней, было непроглядно чёрным. Чуть подпрыгнув и на секунду зависнув над пламенем фонаря, я кинул беглый взгляд за забор. Главный вход основного производственного корпуса был наглухо закрыт, но дверь бокового чёрного хода, возле которого обычно занимал свой пост Кэйн, была распахнута настежь и чуть покачивалась на ветру. Судя по всему, злоумышленники уже были внутри и вовсю готовились к своей диверсии. А это значило, что и мне пора было их навестить.

Первое, что я услышал, совершив очередное своё перемещение, был громкий недовольный кашель мистера Фламболла. Сообщники стояли посреди фейерверочного цеха, в узком свободном пространстве между двумя шеренгами рабочих мест на втором этаже главного корпуса. В правой руке управляющего был зажат знакомый мне бронзовый подсвечник в форме рождественского эльфа, а в единственной левой руке сторожа - дешёвый ручной фонарь с погнутой металлической ручкой. Оранжевые отсветы, рождаемые обоими светильниками, беспорядочно бегали по безлюдным рядам пустых скамей и рабочих столов, прикрытых сверху кусками плотной холщовой материи. Неровное пламя отбрасывало на лица обоих заговорщиков жутковатые тени и блики, уподобляя их неясным зловещим фигурам из чьего-то ожившего ночного кошмара.

Едва выглянув из огня знакомого подсвечника, я первым делом узрел прямо перед собой сухой, покрытый жёсткой трёхдневной щетиной подбородок сторожа. С невозмутимым видом оглядывая тонущее во мраке помещение цеха, Кэйн молча курил свою новенькую трубку, буквально за несколько часов до этого полученную им в дар от его щедрого начальника. Всё окружающее сторожа пространство было заполнено густыми облаками тяжёлого табачного дыма. Сам даритель, глотнувший, должно быть, ненароком этой отравы, стоял рядом и старательно откашливался.

- Послушайте, мистер Кэйн! Неужели вам самому не мешает этот чад? - сквозь кашель поинтересовался у своего подчинённого управляющий, ожесточённо размахивая руками в надежде отогнать едкий дым. - По правде сказать, я лелеял надежду, что вы хотя бы в момент проведения нашей операции воздержитесь от этой вашей привычки! Разве вас самого это не отвлекает?

- Нет, - невозмутимо пожал плечами Кэйн. - С чего бы? Наоборот успокаивает. Да и потом я читал: курение благотворно влияет на лёгкие.

- В самом деле?

- Кха-кхе-кхе-м...

- Поразительно! Кто бы мог подумать, - Фламболл изумлённо тряхнул головой. - Ну хорошо, давайте ещё раз повторим нашу "рабочую версию". Итак, будучи широко известны своей высокой дисциплиной и неукоснительной преданностью регламенту, вы, тем не менее, в кой-то веки не устояли перед соблазном и решили отлучиться со своего поста, дабы полюбоваться на обещанный бургомистром фейерверк. Собственно, именно из-за этого всё и произошло.

- По головке меня за это точно не погладят, - буркнул Кэйн.

- Вас, конечно, уволят за халатность, но всё равно не будут сильно наказывать, учитывая вашу инвалидность и выслугу лет. А уж я со своей стороны обеспечу вам такое выходное пособие, что вам и незачем будет работать до конца дней своих.

- Было бы неплохо.

- Итак, вы покинули свой пост. Тем временем мальчик, скучающий в одиночестве у своей старой опекунши, не выдержал и тоже сбежал. Решив немного прогуляться, он в итоге вернулся обратно на фабрику и забрёл сюда - на второй этаж главного корпуса.

- У меня вопрос. А что скажет сама старуха? Она-то будет в курсе, что мальчишка всю дорогу торчал у неё.

- Видите ли, мистер Кэйн, - тут управляющий лукаво усмехнулся. - Нам следует учесть, что миссис Гертруда всё-таки старая женщина. Она подслеповата, подглуховата... и к тому же давно мечтает переехать в новое более просторное жильё. Полагаю, мне удастся внушить ей, что она попросту не заметила, как мальчик сбежал из-под её присмотра. Итак, заигравшись, Элвин случайно уронил с одного из рабочих мест стоявшую там лампу.

С этими словами Фламболл аккуратно, чтобы ненароком не забрызгать носки своих лакированных туфель, опрокинул стоящий на углу соседнего стола незажжённый масляный светильник. Послышался звон разбитого стекла. По окрашенным в тускло-бордовый цвет стёртым половицам растеклась обширная масляная лужа.

- Вслед за этим, - продолжал управляющий, - мальчик уронил на разлившееся горючее зажжённый подсвечник, испугался вспыхнувшего огня и убежал, в результате чего... в результате чего... Да что ж такое! Не понимаю, почему оно не загорается?!

Что-то явно шло не так. Стремящийся устроить пожар Фламболл старательно тыкал в лужу бронзовым подсвечником, специально похищенным для этой пагубной цели из тумбочки законного хозяина. Но сколько бы он ни подносил пламя к маслу, оно ни в какую не желало загораться, словно это было и не масло вовсе, а обыкновенная подкрашенная вода. Не в силах вымолвить ни слова от возмущения, незадачливый поджигатель с праведным негодованием воззрился на лужу. На самом деле причина была вовсе не в жидкости, а в самом подсвечнике. Сейчас он не сумел бы запалить даже кучу сухого пороха, но Фламболл и не догадывался об этом обстоятельстве. Не догадывался он и о происхождении сего необъяснимого феномена.

Трудно ли удерживать всепоглощающую сущность огня одним усилием воли? Как вам сказать... Представьте, что вы задержали дыхание. Трудно ли вам удерживать воздух в лёгких в первую минуту? А во вторую? А в третью? В то время как толстяк-управляющий, пыхтя от напряжения, продолжал свои тщетные попытки поджечь масло, я изо всех сил сдерживал горючий потенциал пламени, превращая его в безобидный источник света. Вид у Фламболла в эту минуту был весьма комичный. Я бы с удовольствием посмеялся, если бы мог хоть чуть-чуть отвлечься от своего занятия.

- Ничего не понимаю! Можно подумать, что огонь меня не слушается! - воскликнул обескураженный управляющий, выпрямляясь и в крайнем изумлении переводя взгляд с подсвечника на горючее. Я с благодарностью воспользовался передышкой, стараясь как можно скорее восстановить силы перед новым раундом.

"Ничего, человек, мы ещё посмотрим, кто кого одолеет в этой борьбе! Может быть, хотя бы на сей раз до тебя дойдёт, что не всё в этом мире так уж обязано тебя слушаться!"

Пока Фламболл с беспомощным видом чесал затылок, я успел немного передохнуть и приготовился к возобновлению нашего состязания... Но тут к моему глубочайшему ужасу произошло то, чего я попросту не догадался учесть в своих расчётах.

- Насколько я понял, эта штуковина должна просто лежать около центра возгорания, чтобы следователю проще было угадать поджигателя. Это ж не значит, что пожар и в самом деле должен начаться именно из-за неё? - заметил Кэйн и, вынув из кармана своей потрёпанной солдатской шинели старое походное огниво, чиркнул кремнём о кресало.

Едва плотный сноп ярко-оранжевых искр коснулся поверхности разлившейся по полу масляной лужи, как та мгновенно вспыхнула ярким радостным пламенем.

- Хм... И действительно! Ваша правда. Какая, в сущности, разница, что породило огонь, - главное, что он был порождён, - смущённо кашлянул Фламболл. Устало ухнув, он утёр выступивший на лбу пот и продолжил излагать свою версию событий. - Итак, проявив преступную халатность, мальчик покинул место зарождающегося пожара, в результате чего тот, постепенно разгораясь, перекинулся на ткань, которой было покрыто ближайшее рабочее место, и начал дальше распространяться по помещению. А мы тем временем...

- А мы тем временем вообще находились далеко отсюда, - вставил Кэйн.

- Разумеется. Вообще-то я всего лишь хотел заметить, что мы тем временем не обязаны долее здесь задерживаться. Пожалуй, нам будет лучше незамедлительно покинуть это место, тем более что скоро здесь станет по-настоящему жарко.

Сказав это, Фламболл сверился со своими наручными часами.

- Отлично! Я рассчитал среднюю скорость распространения пламени. С учётом коэффициента огнеупорности пола, оно доберётся отсюда до склада готовой продукции как раз к полуночи. К тому времени, когда пожар обратит на себя внимание, мы уже будем на главной площади вместе с остальными празднующими.

Коварный Фламболл всё продумал. Важнейший и заключительный этап диверсии должен был совершиться ровно в полночь, в тот час, когда все вокруг будут веселиться и пускать фейерверки. Таким образом, взрывы на фабрике вызовут далеко не такой пристальный интерес, как в любое другое время. Люди не обратят внимания на грохот и шум, доносящиеся со стороны промышленного квартала, решив, что там тоже кто-то празднует и запускает пиротехнику. Когда же народ наконец спохватится, тушить будет уже нечего.

- Что ж. Как я уже сказал, поскольку нас ничего более здесь не задерживает...

Управляющий уже намеревался было направиться к лестнице, однако его остановил Кэйн.

- Эй, шеф! Подсвечник-то оставьте! - напомнил он с кривой усмешкой.

- Ах да! В самом деле. Что-то я сегодня какой-то рассеянный. Вы знаете, волнение! В конце концов, от успеха этой операции так много зависит...

Глупо улыбнувшись, Фламболл неловко швырнул подсвечник на пол возле того места, где уже краснели языки разгорающегося пожара. При соударении с полом свечка отделилась от чаши и ткнулась фитилём в пыльный пол. Я еле успел отскочить назад в Лабиринт, когда Окно передо мной резко сжалось и затянулось, чуть не разрезав меня надвое.

Ну вот и конец. Я сделал всё, что от меня зависело. Но одно дело взять под контроль небольшое пламя и не дать ему перекинуться на другой предмет и совсем другое - погасить уже разгоревшийся большой огонь. Нет, такое мне не по силам. Да и никто из тех, кого я знаю, на такое не способен. Эх, будь я водяным эльфом... Но что толку размышлять о том, чего нет? Теперь мне остаётся лишь скромно отойти в сторонку и досмотреть финал этой трагикомедии в качестве пассивного зрителя.

На то чтобы найти новое Окно, из которого я смог бы продолжить своё наблюдение за злоумышленниками, мне понадобилось некоторое время. Когда же мой поиск наконец увенчался успехом, я увидел управляющего и сторожа уже стоящими у порога чёрного хода на первом этаже. Странно, но дверь, которая ещё недавно, как я сам помнил, была распахнута настежь, теперь оказалась плотно запертой. Оба смертных, которых я наблюдал сейчас сзади и несколько издали, в недоумённых позах застыли подле неё.

- Любопытно. Что-то я не припомню, чтобы я её запирал, - неуверенно произнёс Фламболл, обращаясь к своему сообщнику. - Ну да ничего страшного. В любом случае ключи при мне. Одну секундочку...

Управляющий в поисках связки ключей начал шарить по карманам костюма. Кэйн, что-то неодобрительно пробурчав, принялся подсвечивать ему своим ручным фонарём. И тут меня поразила внезапная мысль. А откуда, собственно, взялся тот огонь, внутри которого в данный момент нахожусь я? И действительно! Подсвечник погас. Единственный оставшийся у заговорщиков светильник держал сторож. Пожар ещё только начинал разгораться на верхнем этаже - чтобы добраться сюда, ему должно было понадобиться время. Так что же это за Окно, из которого я сейчас смотрю?!

Я обернулся... и обомлел...

Тем временем Фламболл, найдя наконец искомые ключи, принялся открывать ими дверь. Изношенный механизм старого замка поддавался с трудом. Напряжённо скрипя металлом о металл, управляющий недовольно ворчал себе под нос:

- И зачем мне понадобилось её запирать? Может, она сама захлопнулась на ветру?

- Это я её запер. Итан всегда говорит, что дверь должна быть прикрытой, чтобы снег не заметало с улицы внутрь.

Безобразный одиннадцатилетний мальчик-сирота стоял, сжимая в своей непропорционально длинной правой руке старинную шахтёрскую лампу, позаимствованную, по всей видимости, в чулане почтенной миссис Дональдины. Его разновеликие глаза с немым укором смотрели на двух взрослых, застывших у выхода.

- Элвин?! Почему... Как... Откуда... Когда... Что ты тут делаешь? - определился наконец с вопросом Фламболл, поражённо вытаращившись на мальчика.

- Я хотел рассказать всё Итану, чтобы он вас отговорил. Но его не было дома, так что я решил вернуться и сказать вам сам, - с необычайной для него серьёзностью произнёс мальчик, обращаясь к управляющему. - Это плохое дело - то, что вы задумали. А от плохого всегда бывает только хуже. Даже если вы делаете хуже, чтобы стало лучше, всё равно потом становится хуже.

- Погоди, Элвин, что-то я не вполне улавливаю, что ты имеешь...

- Вы не должны вредить фабрике! Нельзя разрушать, чтобы строить!

- Поздно спохватился, парень! Дело сделано, костерок разгорается, - осклабился сторож. Ему приходилось говорить сквозь плотно сжатые зубы, поскольку между ними по-прежнему был зажат мундштук трубки.

- Как ты узнал?! - воскликнул Фламболл. - Я же больше никому...

- Да какая разница? Главное, что он больше никому не расскажет! - воскликнул Кэйн и внезапно бросился вперёд.

- Беги, Элвин! - вновь что было силы крикнул я, как тогда в облюбованном хулиганами тёмном переулке.

Однако в этот раз всё пошло не так гладко. Мальчик уже успел добежать до лестницы на второй этаж, когда сторож настиг его. Я засветил негодяю в лицо огненной вспышкой, однако тот, вскрикнув от неожиданности, тем не менее, сумел увернуться от моего снаряда и ухватить Элвина за правый локоть. Мальчик споткнулся, выронил фонарь... и я вновь оказался в Лабиринте, наблюдая за быстро затягивающейся воронкой на месте только что закрывшегося Окна.

***

Ну и весёлый же нынче выдался сочельник! Интересно, будет ли у меня в жизни ещё хоть один столь же насыщенный день? Даже если не будет, я в обиде не останусь. Мне и так на всю жизнь впечатлений хватит!

Стремительно мчась вдоль ярко перемигивающихся огненных тоннелей, напоминающих внутренности некого гигантского увеселительного аттракциона, я усердно высматривал нужное мне Окно. Полупрозрачные, пышущие жаром сферы с огромной скоростью проносились мимо, но среди них не было той, что я искал. Как я уже объяснял, эльфы могут быстро перемещаться даже между весьма отдалёнными огнями. Но это лишь в том случае, если соответствующие им выходы в Лабиринте находятся достаточно близко друг от друга. Однако бывает и наоборот. Случается, что два пламени, во внешнем мире расположенные буквально на расстоянии вытянутой руки, в мире эльфов оказываются разнесены на целые минуты или даже часы пути. Похоже, в этот раз ситуация складывалась именно таким образом.

Я знал, что сейчас мне способно помочь одно единственное Окно. Только через него я ещё мог как-то повлиять на судьбу Элвина. И как раз этого-то спасительного Окна нигде поблизости не ощущалось. С обеих сторон от меня, словно цветные картинки из детской книжки, мелькали сцены человечьей жизни. Люди сидели за столами; гуляли по улицам, держась за руки; играли на музыкальных инструментах; пугали друг друга хлопушками...

Внезапно я резко затормозил. Моё внимание обратилось к одной из сфер, мерно пульсирующих у верхней границы ближайшего перекрёстка. Издав радостный вопль, я стремглав метнулся к своей цели... и застыл в нерешительности. Нет, это было определённо не то, что я искал. Однако, глядя в пылающую глубину оказавшегося передо мной оранжево-алого шара, я чувствовал исходящий из его недр слабый отклик. Словно отражение зеркала, увиденное в глубине другого зеркала, или описание книги, упомянутое в другой книге...

Передо мной возник образ просторного чистого помещения, по всей видимости, кухни. Поблизости не было ни души: может статься, хозяйка отправилась в кладовую или просто на минутку вышла в коридор. На обрамлённом чугунной решёткой очаге в чёрном, покрытом сажей котле варилось какое-то блюдо. А прямо напротив, у дальней стены, стоял кухонный стол, на краю которого, в центре круглой глиняной миски, доживал последние мгновения своей недолгой жизни крохотный свечной огарок. Как раз пламя этого-то огарка и привлекло меня. Глядя из очага на его далёкую болезненно трепещущую искорку, я отчётливо ощущал протянувшиеся от неё в моём направлении струны магического притяжения. Интуиция настойчиво твердила мне, что в той части Лабиринта, куда выходило Окно этой полумёртвой свечи, находилось и то единственное Окно, которое я искал. Но как туда попасть?

Продолжая молча смотреть на огарок, я чувствовал, как во мне постепенно формируется решимость. А в конце концов! Разве я первый, кому приходится ставить всё на одну карту, бросая кости судьбы? И разве для того мы, эльфы, живём на свете, чтобы гореть лишь для самих себя, ничего при этом не освещая? Каждому огню суждено в итоге погаснуть. Так стоит ли до такой уж степени беречься?

Резко рванувшись вперёд, я устремился прямо к свече. Леденящие объятия Внешнего Холода сдавили меня своей неумолимой хваткой. Задыхаясь и ощущая, как жизненная сила быстро утекает из меня в окружающее пространство, я, тем не менее, упрямо продолжал свой полёт. Если бы в это время кто-то из хозяев случайно заглянул на кухню, он, скорее всего, хлопнулся бы в обморок, увидав неожиданно оживший язык пламени, похожий на большого оранжево-белого светлячка, неспешно плывущего из одного конца помещения в противоположный.

Враждебный, чуждый мне мир окружал меня со всех сторон. С хладнокровной безжалостностью он по капле вытягивал из меня то, что составляло мою сущность. Кухонный стол вместе со стоящей на нём миской и помещённым в неё свечным огарком были всё ближе. Но с каждой секундой страх, что мои силы иссякнут, прежде чем я сумею достигнуть цели, всё более одолевал меня. Чем дольше я оставался вне родной стихии, тем труднее мне было двигаться и тем медленнее становился мой полёт. Неужели всё так и окончится? Неужели этой повести и в самом деле уготован столь жалкий и глупый финал? Нет, не может этого быть! Да меня же, как рассказчика, засмеют просто!

Дрожащее пламя было так близко и так недосягаемо... Но тут внезапно оно само качнулось в мою сторону, и чья-то рука ухватила мою собственную руку, потянув меня за собой - в спасительное тепло родного Лабиринта. Каким же сладостным показалось мне в ту минуту это живительное тепло! С каким же самозабвением вдыхал я благословенный зной. Я бы с удовольствием и дольше отдавался этим блаженным ощущениям, если бы мой чудесный избавитель, которого мне теперь следовало благодарить за спасение от верной смерти, не ускорил мой приход в чувство довольно грубым окликом:

- Чтоб тебя, Блик! Ты что с ума сошёл?! С каких это пор ты начал заниматься свободными прыжками? Тем более на такое расстояние? А что если бы меня рядом случайно не оказалось?!

- Искринка! А ты что тут делаешь? - расплылся я в улыбке при виде своей подруги.

- Что делаю? Да вот тебя ищу! - ответила она, всё ещё не в силах унять эмоции. - Ты просто не представляешь, какие новости у меня для тебя есть!

- Погоди, Искринка! - прервал я свою спасительницу. - Я действительно безумно благодарен тебе за то, что ты сделала, но у меня сейчас и вправду нет времени. Прости, некогда объяснять! Я непременно выслушаю твои новости, но потом. Прощай! Мы обязательно с тобой ещё увидимся, но потом... потом...

- Что? Нет! Блик! Да погоди ты! Выслушай сперва! Мне нужно рассказать тебе... Это по поводу... Блик! Да подожди же ты! Не улетай!

Но я уже чувствовал притяжение, настойчиво влекущее меня в один из дальних закоулков расположенного по соседству грота, и спешил туда, стараясь не слышать раздающихся позади окликов. При всех неоспоримых достоинствах Искринки ей всегда не хватало скорости полёта. А сейчас, когда мои нервы были особенно взвинчены после того, что мне довелось пережить, ей и подавно было за мной не угнаться. Сумеем ли мы и в самом деле ещё с ней повидаться, до того как я под конвоем облачённых в гранатово-алые плащи гвардейцев Семицветного отправлюсь на вечную ссылку в далёкую северную деревню? Кто знает... В любом случае мне бы не хотелось, чтобы она, да и вообще кто-либо из моих друзей, принимал участие в этой запретной затее, тем самым обрекая себя на ту же участь. Прости, Искринка, но каковы бы ни были твои новости, у меня вряд ли ещё будет возможность их выслушать.

Сделав очередной крутой вираж и в последнюю секунду заскочив в готовый затянуться проход, я вскоре со смесью радости и тревоги услышал знакомый голос, доносящийся из маленького Окна, тускло мерцающего в самой глубокой части зала. Погрузившись в его бледную прозрачно-дымчатую поверхность и осторожно оглядевшись, я убедился, что преступники по-прежнему не покинули фабрику, и что для моего друга ещё не всё потеряно...

- А я говорю, без этого не обойтись! И, чёрт подери, когда берёшься готовить яичницу, надо быть готовым к тому, что придётся разбить пару яиц!

- А я говорю, что я против! И, в конце концов, при всём уважении, мистер Кэйн, но кто из нас является организатором всей операции и старшим по званию? Короче говоря, было бы очень любезно с вашей стороны, если бы вы сделали одолжение и перестали мне указывать, что следует делать, а что нет!

- Когда офицер теряет волю к победе, его оружие берёт солдат! Так что лучше вы сделайте мне одолжение и избавьте меня от этих ваших сентиментальностей! То, что вы главный, ещё не значит, что все должны беспрекословно вам подчиняться!

Похоже, спор, обрывок которого я только что услышал, шёл уже довольно продолжительное время. И оба спорщика, управляющий и сторож, успели изрядно вспылить и перейти на повышенные тона. Из моего нынешнего укрытия было превосходно слышно каждое слово, особенно те, что произносились Кэйном. Заговорщики стояли на втором этаже у лестницы. Должно быть, Элвин успел-таки ещё разик оторваться от преследователей, прежде чем те окончательно его настигли. Сейчас, однако, сторож надёжно прижимал мальчика к себе, крепко обхватив своей единственной рукой его шею. Как же всё-таки хрупка и тонка шея ребёнка! При желании Кэйн в любой момент переломит её одним единственным лёгким движением. Судя по всему, именно это он и намеревался сделать. И единственным, что до сих пор его сдерживало, было несогласие шефа.

Злодеи продолжали ожесточённо препираться, а на фоне их голосов всё громче звучал глухой басистый треск пожара. По кирпичным стенам метались тревожные багрово-оранжевые отсветы. Элвин в течение всего спора стоял молча, смиренно и безропотно дожидаясь уготованного ему судьбой исхода. Мистер Фламболл явно не желал прибегать к радикальным мерам. Однако, чем дальше шло время, тем заметнее уступал он под градом доводов своего более решительного подельника. Никогда ещё я не видел Кэйна таким разговорчивым. Обычно столь скупой на слова он в эту минуту будто преобразился. Его речь звучала резко, бескомпромиссно и крайне убедительно. В ней слышалась бесконечная уверенность в правоте собственных слов. Негодяй даже на время забыл о своём неотвязном кашле. Я с негодованием воззрился на огромный острый нос и пышные, испачканные пеплом усы сторожа, которые прекрасно просматривались с той позиции, что я сейчас занимал.

- Но мы же договаривались без крови! - дрожащим голосом произнёс наконец управляющий с видом человека, предпринимающего последнюю отчаянную попытку обороны. Его испуганный взгляд то и дело перебегал с мальчика на удерживающего его Кэйна и обратно.

- Когда мы договаривались об этом, мы ещё не знали, что у нас будет свидетель, который сможет выступать против нас в суде! - злобно ответил Кэйн. Всякое очередное своё слово он выпаливал, будто канонир, совершающий по вражеским позициям один выстрел из своей кулеврины за другим. - Во время боевой операции командир должен уметь быстро принимать решения, учитывая изменившуюся обстановку. На войне, как на войне!

Наконец Фламболл сдался. Нет, он не вымолвил слова одобрения. Но его молчание, воцарившееся после очередного веского довода оппонента, тот воспринял, как знак согласия.

- Вот и ладненько! - усмехнулся Кэйн. - Всё равно вы знаете, что на самом деле прав я.

Сторож хищно осклабился и уже приготовился совершить своё чёрное дело... как вдруг его прекрасная пенковая трубка с громким грохотом взорвалась, разлетевшись на тысячу осколков...

- Что за?!... - взревел Кэйн, спешно заслоняясь от охваченных огнём останков своего подарка. На самом деле в лицо ему не попало ни одного осколка, однако естественно, что человек прежде всего постарался обезопасить глаза. Если бы у фабричного охранника было две целых руки, ему конечно же удалось бы одновременно и уберечь голову и удержать своего юного пленника. Однако подобной роскоши судьба ему не предоставила, и потому однорукий сторож вынужден был делать срочный выбор между возможностью избавиться от нежелательного свидетеля и собственным здоровьем. Всего на одну секунду разжал он свою железную хватку, но Элвину хватило и этого. Ощутив свободу, он, не медля ни секунды, с преспокойным видом устремился прямиком в сторону разгорающегося пожара. Сторож хотел было догнать его, но тут же неожиданно для себя самого зашёлся в столь ужасающем приступе тяжёлого кашля, что даже мне стало жутко на него смотреть.

Тем временем бедный мистер Фламболл, не менее своего напарника напуганный внезапным взрывом, инстинктивно отшатнулся назад и с испуганным ойканьем ткнулся спиной в расположенный позади него конец лестничной балюстрады. Последнее, что я успел разглядеть, прежде чем угас тот ошмёток бриарового мундштука, из которого я продолжал до последнего наблюдать за происходящим, была связка ключей, выскальзывающая из заднего кармана светло-коричневых брюк и исчезающая в тёмном лестничном пролёте.

Чтобы отыскать в Лабиринте фонарь Кэйна, мне понадобилось минуты две. К тому времени, когда я наконец отыскал его и огляделся, оба заговорщика уже находились на первом этаже у подножия лестницы. Мистер Фламболл, не теряя драгоценного времени, искал обронённые им ключи. С этой целью он, опустившись на четвереньки, довольно споро перемещался по полу, зажав в одной руке фонарь и шаря другой по углам и щелям между различными производственными установками и агрегатами. При этом управляющий громко пыхтел и неразборчиво ругался себе под нос. Сторож, в отличие от своего начальника, проявлял куда меньшую активность, занятый исключительно своим кашлем.

- Что за чёрт! Кха... Хорошенький же подарочек вы мне... кхе-х... преподнесли! - прохрипел он кое-как, улучив момент между двумя приступами.

- И при чём тут моя трубка, разрешите поинтересоваться? - раздражённо отозвался Фламболл, проверяющий в это время узкое пространство между охлаждающим барабаном и чаном, где обычно хранился расплавленный воск. - Между прочим, если хотите знать, это изделие принадлежит руке одного из лучших Бергских мастеров и обошлось мне в довольно приличную сумму!

- Да неужто? А тогда какого... кхе-хе-х... оно взрывается у меня прямо под носом?

- И вы меня об этом спрашиваете? Спросите лучше себя, стоит ли впредь покупать такой табак, из-за которого срок службы столь дорогостоящей вещи сокращается до нескольких часов!

- Нормальный у меня табак! Не надо переваливать с больной головы на... кха-ха... здоровую.

- Проклятье! Никак не найду ключи! А дверь иначе не откроется. Эта устаревшая механика... И почему нельзя было предусмотреть ситуацию, при которой хозяину понадобится, как нам сейчас, открыть дверь изнутри, не отпирая замка?

Закусив губу, Фламболл упрямо продолжал свои поиски. Рыжие кудри почтенного джентльмена взмокли от пота. Тем временем наверху что-то ярко полыхнуло. Багровый отсвет озарил лицо управляющего, на котором в эту минуту отражалось отчаянье и предельное напряжение. Похоже, пламя на верхнем этаже добралось уже до самой лестничной площадки. По ступеням вниз ползли клубы тяжёлого чёрного дыма. С каждой минутой они становились всё плотнее, и это отнюдь не способствовало улучшению самочувствия Кэйна.

- Мальчишка... - задыхаясь, прохрипел сторож, скорчившийся на полу в какой-то неестественной позе. - Не понимаю... Он побежал прямо в огонь... Самоубийца! Я... не понимаю...

- Он побежал к лестнице на чердак! - жёстко оборвал управляющий рассуждения своего подчинённого. - Должно быть, он и проник сюда через мансардное окно с крыши. Для него-то оно в самый раз. Проклятье! Я начинаю завидовать нашему достопочтенному мистеру Флинтбери! Он, пожалуй, тоже сумел бы воспользоваться этим путём отступления. А вот мы...

Сторож ответил не сразу, зашедшись в новом неудержимом приступе кашля.

- Всегда любил барбекю... Но никогда не думал, что сам когда-нибудь им стану... - поделился он наконец своими мыслями, с трудом выдавливая из себя каждое слово.

- Спокойно! Ещё не время отчаиваться! Ключи должны быть где-то здесь. Я их найду, и мы выберемся отсюда. Слышите меня? Мы выберемся!

Пожар всё более разгорался. Пахло горелой пылью, серой, металлом и прочими не менее "ароматными" вещами. Два человека беспомощно съёжились на полу неподалёку от закрытой двери, не в силах ни обуздать разбушевавшуюся стихию, ни скрыться от её мстительного гнева.

Ну и что ты скажешь теперь, человек, укротитель пламени? Подчинил ты себе огонь? С тех пор, как древний житель пещер впервые поднял зажжённую молнией ветку дерева, ты и впрямь узнал многое и сдружился с моей стихией. Сдружился, потому что МЫ были не против этого. Но не стоило бы тебе забывать, что огонь - это не игрушка и не твой послушный раб! Он капризен и у него очень своенравная душа. Душа, которую тебе никогда полностью не понять!

Глава Десятая,

в которой небо украшает праздничный салют!

Всё смешалось в Огненном Лабиринте. И без того никогда не пребывающий в покое он сейчас представал настоящим царством хаоса. Тоннели и гроты, развилки и залы вокруг меня ходили ходуном, колыхались и вибрировали, исчезали, сливаясь друг с другом, и возникали вновь. При этом их цвет и узор менялся с такой невообразимой скоростью, что даже у меня, с рождения привыкшего к подобным картинам, зарябило в глазах. Лабиринт по-своему реагировал на происходящее в мире людей, словно увеличительное стекло тысячекратно отражая творящееся там разрушение. А вскоре появились и великаны...

Огненные великаны, порождения неугасимого подземного пекла, известны эльфам своим диким необузданным нравом и страстью к уничтожению всего и вся. Они обожают степные и лесные пожары, а также извержения вулканов. Отношения у нас с этими громилами, прямо скажем, дружелюбием не отличаются. Нет, мы с ними не воюем, но при этом всячески стараемся держаться от них подальше.

Пламя полыхало всё яростнее. Оно уже спускалось по лестнице, всё ближе и ближе подбираясь к несчастным пленникам, что сами загнали себя в ловушку и теперь не могли из неё выбраться. Внезапно сверху раздался целый каскад свистящих выстрелов и взрывов. Похоже, огонь дошёл-таки до рабочих мест с разложенными на них пиротехническими заготовками. Это ещё цветочки! А что будет, когда пожар доберётся наконец до склада с хранящимися там охапками взрывоопасной готовой продукции!

Великаны хохотали. Один из них, похожий на гигантского красного петуха, ещё пока только примеряясь, тянул свою кривую змеящуюся лапу к двум человеческим существам, сжавшимся у запертой двери. Пламя, впрочем, подошло ещё не слишком близко, чтобы представлять для смертных непосредственную угрозу. А вот дым... Тяжёлый чёрный дым, словно предвестник грядущей беды, плотным покрывалом стелился по ступеням. Его удушливый неосязаемый кокон окутывал теперь всё пространство первого этажа, заставляя людей судорожно хватать ртом каждый глоток драгоценного воздуха.

Фламболл с упорством воина, ведущего свой последний безнадёжный бой, всё ещё продолжал шарить рукой по углам. При этом он прижимал к лицу свой батистовый носовой платок, стремясь хоть немного защитить лёгкие от удушающей хватки дыма. Сторож, который теперь не в силах был даже кашлять, лежал тихо, лишь изредка содрогаясь всем телом.

Вообще-то я не испытывал особенной радости, глядя на этих двоих, оказавшихся в подобном безвыходном положении. Пускай они даже заслуживали наказание, но не такое же! По своей воле я бы ни за что не стал обрекать их на столь ужасную участь. Но что мне оставалось? Я ведь должен был как-то помочь Элвину освободиться! Откуда ж мне было знать, что его начальник-пироман при этом потеряет ключи?! Кстати, чего он так долго их ищет? Вон же они - поблёскивают в щели между ящиками со свечными заготовками...

По лицу Фламболла ручьями струился пот, в глазах его застыл ужас. Похоже, он только сейчас начал осознавать, что натворил по собственной глупости. Внезапно фонарь в руке управляющего вспыхнул гораздо ярче, чем до этого, и послал сноп света в соседний угол, выхватив из мрака то, что человек так долго и безуспешно искал.

Издав безумный полувопль-полумычание, толстяк мигом выронил фонарь, обеими руками сграбастал связку ключей и, проворно вскочив, ринулся к выходу. Дрожащими пальцами вставив ключ в замочную скважину и пытаясь одновременно прикрывать лицо другой рукой с зажатым в ней платком, он умудрился на удивление быстро открыть дверь, так неохотно поддававшуюся ему в прошлый раз. Всё-таки не зря говорят, что страх порой дарует человеку нечто вроде сверхспособностей. Распахнув дверь, Фламболл не удержался и упал на пороге, упёршись руками в плотный снег, утоптанный ногами множества рабочих, и полной грудью вдыхая свежий морозный воздух.

Кэйн что-то еле слышно прокряхтел со своего места на полу. Поднявшись, управляющий вернулся, кое-как подхватил своего бесчувственного сообщника и с трудом поковылял с ним обратно к выходу. Всё-таки этот Фламболл был далеко не самым отъявленным злодеем из тех, что бывают на белом свете.

Я решил, что мне пришла пора найти новую точку обзора, чтобы до конца досмотреть финал этой истории. Подходящее Окно сыскалось подозрительно быстро. Выглянув из него, я узрел фабричный двор и здание первого производственного корпуса прямо перед собой. Из окон второго этажа напополам с дымом вырывались длинные языки клокочущего пламени. Но что это?! Оторвав на секунду взгляд от горящего здания, я к полной своей неожиданности увидел прямо перед собой смуглое, заросшее густой тёмной щетиной лицо Борза.

"А он-то чего тут делает?! Разве ему не полагается сопровождать своего работодателя, мистера Флинтбери, в его поездке в горы? Ух-ты! А вот и сам работодатель"...

И в самом деле. По правую руку от Борза, с мрачным видом сжимающего ручку походного светильника, стоял мистер Сэмюэль Флинтбери собственной персоной. Сунув руки в карманы своего утеплённого сюртука на бобровом меху, фабрикант невозмутимо наблюдал за пожаром, уничтожающим его собственность. Позади промышленника темнел проём настежь открытых ворот. Чуть дальше, у противоположного края улицы, виднелся экипаж, на котором, судя по всему, и прибыл нежданный гость. Как ни странно, это был вовсе не тот прекрасный экипаж с коляской морёного дуба, что снискал всеобщее заслуженное восхищение вчерашним вечером. На дороге стояла самая обыкновенная извозчичья повозка, на каких люди среднего класса и достатка обычно перемещаются из дома на службу и обратно. Восседающий на козлах извозчик издали наблюдал за происходящим. Больше никого поблизости видно не было. В том числе и второго телохранителя мистера Флинтбери - Бьорна.

Пламя пожара отражалось на чёрной блестящей поверхности лакированного цилиндра промышленника и в глубине его спокойных карих глаз. Задумчиво созерцая гибель своего предприятия, фабрикант еле слышно бормотал себе под нос:

- Двенадцать на перестройку фасада, столько же на чистовую отделку... М-да... Кто бы мог подумать... Восемнадцать на новое оборудование - никак не меньше... М-да... Как говорится, прогресс требует жертв. Кто бы мог подумать... М-да...

Он умолк и лишь молча продолжал качать головой, как бы не в силах чему-то поверить. Тут дверь чёрного хода распахнулась и из проёма на свежий воздух вместе с клубами дыма вывалились Фламболл и Кэйн. Теперь уже толстяк Фламболл не мог сдержать кашля. На его щёки, обычно такие полнокровные, набежала болезненная бледность. Что же касается сторожа - на него просто страшно было смотреть. Цвет его лица из обычного желтушного стал мертвенным, как у покойника. Едва упав на снег, он подгрёб его под себя и так и остался лежать неподвижно.

- Мистер Фламболл! - протянул Флинтбери, улыбнувшись одним краем рта. - Значит, наш осведомитель всё-таки не лгал. Это и в самом деле ваших рук дело.

- Сэр?! - сквозь кашель выдавил Фламболл. Разумеется, он был изумлён не менее моего, а скорее более. - Но как вы тут... Разве вы не должны быть на Саламандровом руднике?!

- Мало того, что у кареты ещё на выезде из города вышла из строя рессора, - принялся объяснять Флинтбери с таким преспокойным видом, будто он развлекал беседой гостей на каком-нибудь светском рауте, - так к тому же, пока мы с господами Бьорном и Борзом пытались её починить, сломалось ещё и колесо. Так что о поездке в горы пришлось забыть. По правде сказать, мы не успели даже покинуть предместье. По всему выходит, что мне и в самом деле лучше было, следуя вашему совету, остаться сегодня в городе. Особенно принимая в расчёт вновь открывшиеся обстоятельства...

Дальнейший рассказ понемногу прояснил происходящее. После аварии фабриканту, разумеется, ничего не оставалось, кроме как вернуться в Берг, взять извозчика и отправиться к кому-нибудь из своих знакомых, чтобы затем с его помощью послать ремонтную бригаду за оставшимся на дороге экипажем. Ближе всего располагалась квартира Итана. Но когда Флинтбери со своими телохранителями явился к молодому человеку домой, мать того как раз повествовала сыну нечто подозрительное про мальчика Элвина и про некий "особенный салют", который должен состояться ровно в полночь на фабрике.

- Таким образом, мы с вашим заместителем решили лично разобраться в происходящем и отправились сюда, - довершил мистер Флинтбери. - По дороге мне также пришла в голову светлая мысль заранее отправить нашего юного друга вместе с господином Бьорном за пожарной командой. Так, на всякий случай. Основной корпус вам без сомнения погубить удалось, но прочие строения мы, возможно, ещё успеем спасти.

Тут с улицы донёсся приближающийся топот чьих-то башмаков и во двор влетел запыхавшийся Итан.

- Бьорн с пожарными скоро будут! - отрапортовал он пожилому джентльмену. Пальто молодого человека было распахнуто настежь, красно-коричневый шарф болтался где-то за спиной, на русых прядях блестели капли пота. Согнувшись и пытаясь восстановить дыхание, заместитель управляющего с ужасом глядел на развернувшуюся перед ним картину огненного разрушения.

- Превосходно, - милостиво кивнул фабрикант. Тут он вновь оценивающе и с некоторой грустью посмотрел на охваченное пламенем здание:

- Кстати, мистер Фламболл! Мне хотелось бы сообщить вам новость, которая без сомнения не оставит вас равнодушным. В дороге, ещё до того, как произошла поломка, я успел поразмыслить над вашим давешним предложением. И пришёл к выводу, что вы были правы. Ваше производство, пожалуй, и в самом деле требует первоочередной модернизации. Я как раз собирался сообщить вам об этом в следующем письме, - тут на лице промышленника промелькнула кривая усмешка. - Знаете, мой покойный дедушка говаривал: "Не разводи костёр, который не сумеешь погасить". А я лично от себя добавлю: "...особенно если может выясниться, что его вовсе и не обязательно было разводить".

Тем временем сторож, пошевелившись на снегу, издал тихий стон. Глянув в его сторону, Флинтбери нахмурился:

- Полагаю, мой помощник не откажется сопроводить мистера Кэйна в ближайший госпиталь, - заметил он, подавая знак своему телохранителю. - Можете взять мой транспорт, господин Борз. Мы с господами в случае чего воспользуемся услугами другого извозчика.

Сурово насупившись, воин кивнул в ответ, затем, передав светильник Итану, деловито подхватил с земли бесчувственного сторожа и, взвалив его на плечо так легко, словно это был не человек, а охапка сена, вразвалку направился к стоящей за фабричной оградой повозке. Вскоре оба они исчезли из зоны моей видимости. Как я узнал позже, следующим же вечером сторож умер, не приходя в сознание, на больничной койке. Дым в конце концов его-таки убил.

- Что же касается вас, мистер Фламболл, - продолжал Флинтбери. - У меня складывается впечатление, что я наконец нашёл достойного кандидата, который НЕ ОТКАЖЕТСЯ занять место управляющего на всем нам известном руднике. Если, конечно, этот кандидат не хочет, чтобы о его преступных действиях узнала полиция. Полагаю, это будет для вас наиболее предпочтительным выходом из сложившейся ситуации. Считайте, что это мой вам рождественский подарок.

"Да уж! Во всяком случае, это лучше, чем батрачить на том же руднике в качестве рядового каторжника", - усмехнулся я про себя.

- Конечно, сэр. Очень вам признателен, - вымолвил Фламболл. И опустил голову.

И тут Итан, более-менее оправившийся от продолжительного бега, задал наконец вопрос, который, право слово, давно следовало задать:

- А где Элвин?! - выпалил он, даже не пытаясь изображать вежливость. - Мама сказала, что он отправился обратно на фабрику незадолго до того, как я вернулся с базара. Вы видели его? Где он?

***

И в самом деле, где Элвин? Тут и я спохватился. Увлёкшись судьбой незадачливых поджигателей, я напрочь забыл про их неудавшуюся жертву. То, что мальчик воспользовался чердачным окном, чтобы проникнуть на фабрику, и соответственно использует его же, чтобы позднее выбраться наружу, я понял сразу. И всё же непростительно с моей стороны было так надолго упускать из виду моего друга, даже не удостоверившись в его безопасности. Что с ним? Сумел ли он покинуть горящее здание? Если нет - то не лучше ли было ему найти свой конец в том тёмном люке?

По приставной лестнице на мансардный этаж. Затем протиснуться через это самое окно на карниз... С крыши на крышу, с корпуса на корпус... Потом, пробежав некоторое расстояние по забору, перебраться на кровлю соседней красильной мануфактуры, а по ней - до угла работного дома на улице Сталеваров... Ну Элвин! Ну скалолаз! Однако я не представляю себе иного пути, которым он мог бы воспользоваться.

Скрывшись в глубине светильника, я оставил промышленника и его подчинённых самостоятельно решать свои проблемы и отправился на поиски товарища. Прыгая из одного уличного фонаря в другой вдоль предполагаемой траектории следования Элвина к той точке, где он, согласно моим расчётам, должен был слезть наконец по водосточной трубе на землю, я внезапно обнаружил искомый объект совсем не там, где ожидал. Мальчик отыскался в узком тупичке между глухим фабричным забором и стеной склада, принадлежащего красильной мануфактуре. Он сидел, по шею погрузившись в глубокий сугроб, созданный совместными усилиями зимних вьюг и городских уборщиков, сгребающих весь снег со смежной улицы прямиком в этот самый тупик.