Он мой Май

Глава 7

Аня

Двери лифта начинают закрываться, я тут же оживаю, нажимаю кнопку, чтобы они вновь открылись, поднимаю с пола стаканчик и вылетаю в просторный холл. Специально иду медленно, растягивая время для того, чтобы успокоиться после того, что Хамиченок сделал. Я ожидала всего, даже того, что он ударит меня или выхватит кофе и выльет остатки на меня в ответ, а он поцеловал… И с такой дикостью, будто ему давно этого хотелось. Да и я хороша, в рубашку его вцепилась, на себя тянула.

Аня, что ж ты такая ненормальная…

Перед дверью в наш отдел останавливаюсь, делаю глубокий вдох и выдох. Толкаю ее. Сердце вновь набирает обороты, неосознанно касаюсь губ, на которых до сих пор будто остался след чужого… нет, его поцелуя.

Черт.

Собираю остатки достоинства, делаю лицо “я вообще не при делах” и иду к своему столу, выворачиваю из-за перегородки, вижу, как Макс стоит спиной и разговаривает с… директором. То есть с его дядей. То есть с Александром Ивановичем. И у того лицо такое, будто на нем написано: “я все вижу, дети”.

Макс оборачивается, и я замираю. Сейчас его белая рубашка с коричневыми разводами на груди выглядит еще хуже, чем несколько минут назад.

Черт! Черт!

Александр Иванович бросает взгляд на стаканчик в моих руках, потом на рубашку племянника, потом на меня. И его взгляд вновь сползает к моим рукам, в которых зажата главная и неопровержимая улика.

Уголки губ у директора дергаются.

— Анна Михайловна, — медленно говорит он, с прищуром опытного следователя, — у вас, кажется, интересный способ взаимодействия с руководителями.

Сглатываю, натягиваю дежурную улыбку.

— Я…

Макс коротко фыркает.

— Она... — начинает он.

Александр Иванович поднимает ладонь, мол, не надо. Он уже все понял. А я как будто становлюсь меньше на два размера и теплее градусов на шестьдесят. Особенно в области щек.

— Ладно. Анна, идите уже работать. А ты, Макс, переоденься. Выглядишь как бариста на стажировке. Но третьего раза не будет — уволю обоих. И не посмотрю на то, что один мой родственник, а вторая — очень ценный сотрудник.

Он разворачивается и уходит. Оставляя нас с чувством вины, словно мы нашкодившие котята.

— Ну ты и гад, — шепчу.

— Я-то? Рыжая, заметь, ты первая начала. Я просто… ответил, — говорит с запинкой. Разворачивается и идет в сторону “аквариума”.

Мало мне было одной “акулы”, так теперь тут “кашалот” объявился!

— А-а-ань? — доносится со стороны голос Кристины. — Только не говори, что это ты сделала?

Вздыхаю. Стою посреди отдела, с бумажным стаканчиком и ощущением, что жизнь моя пошла вразнос.

— Да, Крис, это была я.

— Ох-ре-неть… — тихо шепчет она. — Дараганова, ты меня пугаешь. Я тебя в дурку сдам скоро.

— Ага, мне и самой от себя страшно, — роняю в ответ.

Через двадцать минут Макс куда-то ушел, потом вернулся и был одет уже в новую, белоснежную рубашку. Прошел мимо, даже не взглянув на меня, и скрылся в своем кабинете.

Остаток рабочего дня прошел совершенно спокойно.

— Анют, домой идешь или задержишься? — спрашивает Кристина, останавливаясь у моего стола.

— Сегодня точно задержусь, — киваю с угрюмым выражением лица.

— Ну ладно. До завтра, дорогая, — наклоняется она и целует меня в щеку, затем задерживается взглядом. — Может, в пятницу отдохнем? В бар сходим, посплетничаем?

— Я — за, — сразу же соглашаюсь.

— Ну все. Давай, рыжуля, работай. Столик заброню сегодня, — улыбается и выходит из кабинета.

Спустя пять минут уходит и Хамиченок. Молча. Я тоже промолчала. Обойдется без моего “всего вам доброго”. А следом за ним, убежали и остальные коллеги.

Наконец-то, я осталась одна.

Только успеваю порадоваться, что наступила тишина и могу спокойно погрузиться в проект, как дверь снова открывается и появляется Макс. В его руках два стаканчика с кофе и пакет с лимонным кексом. Аромат стоит — закачаешься.

— Анна Михайловна, — сухо бросает он, и я вздрагиваю от его официального тона. — В мой кабинет, пожалуйста. Наш клиент — помните? Обсудим.

Поднимаюсь, собираю планшет, блокнот, три ручки разных цветов, маркеры. Иду в “аквариум”.

Макс молча указывает на кресло напротив стола.

В кабинете прохладно. Или это мне так кажется на контрасте с горящими щеками и его внезапному изменению в поведении?

— Так. Вы были правы насчет визуала, — начинает он, просматривая презентацию на экране. — Нужно упрощать.

Я моргаю. Он сказал, что я была права?

— Эм… да. А вы правы насчет описания. Я кое-что подправила, и стало лучше. Мне и правда, так больше нравится.

Макс поднимает глаза и… не кривится. Не язвит. Просто кивает.

— Тогда переписываем все заново. Приступаем?

Я киваю.

Он двигает в мою сторону стаканчик с кофе и кекс.

— Мы здесь задержимся, так что…

— Спасибо, — киваю и касаюсь руками теплого стаканчика.

И вот мы сидим. Он ходит по кабинету, говорит быстро, четко, с интонацией. Я успеваю печатать и даже не злюсь. У нас все кипит. Идея рождается бодрая, с юмором, понятная потенциальным клиентам. Мы спорим, правим, ржем над словечками, которые сами же и придумываем. И вдруг в какой-то момент, я озвучиваю:

— Макс, ну, вообще круто получилось! — понимаю, что ляпнула, слишком эмоционально и вновь перешла с ним на “ты”. — Мы сработались. Клево так, — добавляю уже тихим голосом.

Хамиченок смотрит на меня без насмешки. Серьезно.

— Да. Ты молодец, Дараганова, — делает акцент на “ты”.

— Спасибо. Т-ты тоже. Признаю, твой опыт. И… мыслишь нестандартно. Теперь я понимаю, что имел ввиду твой дядя.

— Ого, это была похвала?

— Ага. Запиши в календарь, как великое событие, — все-таки не удерживаюсь от легкого сарказма.

Он усмехается. И я тоже. Даже смеемся пару секунд. До тех пор, пока наши глаза не встречаются, и я снова вспоминаю, как мои пальцы вцепились в его рубашку, пока его губы… терзали мои.

Чувствую, что между нами вспыхивает, что-то незаметное глазу. Мы оба быстро отводим взгляд.

— Ну, все, — поднимаюсь из-за стола. — Думаю, на сегодня мы закончили. Я ведь больше не нужна?

— Да, на сегодня все.

— До завтра, Макс, — бросаю через плечо и выхожу, стараясь идти ровно, как будто сердце не устроило румбу с маракасами.