Опасная связь

ГЛАВА I — Жестокие намерения

Миа

Мои колени подкашиваются, и бокал шампанского дрожит в руке.

Он увидел меня.

Черт. Блядь.

Блядь. Черт.

Я отчаянно хочу развернуться и раствориться в толпе, но шок приковывает меня к месту. Я смотрю, как он приближается, люди вокруг с восхищением провожают его взглядами.

Лорд Деклан Сантори — это величественная, облаченная в Brioni версия того парня, за которым я тайно следила в колледже. Увидеть его снова — словно удар в живот, хотя я все это время следила за ним онлайн, наблюдая за тем, как он превращался в нью-йоркского магната. В реальной жизни его присутствие еще более подавляющее, чем на экране, и пробирает до самых костей.

Глубоко внутри я надеялась, что его гламурные дела так отдалят нас друг от друга, что он даже не вспомнит обо мне. Но теперь я понимаю, насколько это было глупо.

Такие секреты, как наш, не забываются.

Он останавливается, возвышаясь надо мной, а на его губах играет обворожительная улыбка. Те самые грешные губы, которыми он когда-то меня мучил.

Кто-нибудь, дайте мне пощечину.

Нет, Миа Роджерс, ты больше не та девчонка. Теперь ты лихая городская карьеристка, ассистентка самой влиятельной ведущей ток-шоу в Нью-Йорке — королевской стервы Лукреции Стайнард. Более того, твоя лучшая подруга — жена самого отпетого миллиардера этого города, и это ее помолвка. Ты не позволишь Деклану Сантори прогнуть тебя. Это тебе не колледж.

Я поднимаю подбородок, изо всех сил стараясь сосредоточить взгляд на нейтральной точке его лица, например, где-то между бровями. Я заставляю себя игнорировать бездну черного в его глазах, его идеально вылепленные черты, тот самый бешеный секс-магнетизм, от которого у всех женщин вокруг плавятся мозги. Очарованные, завороженные, они даже не подозревают, что за этой красивой внешностью скрывается чокнутый мозг.

— Ну здравствуй, маленькая шпионка, — мурлычет он, а его голос так же обманчив, как и этот аромат лимонника и корицы, что будоражит мои чувства вместе с воспоминаниями.

В этом красном шелковом платье на тонких бретельках, которое слишком многое обнажает, я чувствую себя раздражающе уязвимой. Сегодня здесь собрались VIP из мира медиа: магнаты, ведущие, важные шишки, которых мне нужно впечатлить. Мне срочно надо избавиться от этой стервы Стайнард, поэтому последние недели я выкладывалась на полную в зале, готовясь к этому вечеру. Нанесла масло, чтобы кожа выглядела более загорелой, создавая контраст с моими ярко-голубыми глазами, который так любят камеры. А мои блестящие черные волосы уложены в безупречную прическу. Если бы это было свидание, я бы точно хотела, чтобы именно так меня запомнили.

Но это не свидание, а сраная встреча, которой я всеми силами избегала долгие годы. Я понимала, что Деклан Сантори может быть здесь — он ведь лучший друг жениха. Но я все рассчитала до мелочей, чтобы наши пути не пересеклись. Видела, как он ушел около половины одиннадцатого — он всегда уходит с мероприятий пораньше, чтобы разогреть интерес к своей персоне, — и только потом появилась. Но в этот раз этот засранец вернулся.

— Деклан Сантори, — выдавливаю я, голос предательски дрожит. — Давненько не виделись.

Я изо всех сил стараюсь игнорировать страх, который сковывает грудь, но кого я пытаюсь обмануть? Бокал шампанского в моей руке все еще трясется так, что это замечают даже те, с кем я разговаривала до этого.

— Точно, — протягивает он, его взгляд медленно скользит по мне сверху вниз.

— Удивительно встретить тебя здесь, — выпаливаю я, слишком торопясь заполнить неловкую паузу, которую он оставляет между нами, словно эта тишина может меня проглотить.

Его ухмылка становится еще шире.

— Правда? — Он элегантно жестом обводит зал с бокалом виски в руке. — Это как раз то место, где мои друзья ожидали бы меня увидеть. Моя тусовка.

— Ну да. Только вот мы не друзья.

Откуда вообще вылетела эта фраза? Его глаза ловят мои, и я не могу отвести взгляд. В его лице затаенная ярость, которая словно просачивается наружу, наполняя его ауру угрозой. Люди вокруг начинают нервно переминаться с ноги на ногу, чувствуя, что что-то не так.

— Обидно, — отвечает он тихим, зловещим тоном. — Учитывая нашу историю.

Я годами старалась пробиться в мир медиа, работала над тем, чтобы стать лицом, которое показывают на экране. Но еще никогда на меня не было устремлено столько взглядов. Я привыкла к вниманию, мне оно даже нравится, но это уже совсем другой уровень. Лорд Деклан Сантори — владелец нескольких трастовых фондов, IT-гигантов и алмазных шахт, — притягивает его, как чертов магнит. Говорят, у него Конгресс в кармане, и хотя многие считают это преувеличением, я знаю его достаточно хорошо, чтобы верить в это.

Разговор с ним — прямой билет в звезды, и он чертовски об этом знает. Это видно по его ухмылке, но в глазах горит темное обещание.

Наказание будет, сомнений нет. Теперь, когда он меня нашел, он не остановится, пока не уничтожит. Я вижу, как за его черными глазами работает этот коварный мозг, строя планы. С таким человеком лучше не иметь никаких недоделанных дел.

— Да чтоб меня, если это не сам лорд Деклан Сантори собственной персоной, — голос, от которого у меня уши вянут, раздается за спиной. Я натягиваю на лицо натренированную улыбку, пока она встает между нами.

Моя босс — королева стерва Лукреция Стайнард — кладет руку с длинными когтистыми ногтями мне на плечо. Она вся усыпана дизайнерскими кольцами и браслетами, которые будто утяжеляют ее прикосновение. Глаза Деклана медленно, с явным нежеланием, скользят на нее, и его лицо мрачнеет, четко показывая, что он не рад вмешательству. Но Лукреция слишком жаждет внимания, чтобы остановиться, хватая этот шанс обеими своими красными когтистыми руками.

— Вижу, вы уже познакомились с моей ассистенткой, Мией Роджерс, — говорит она, сжимая мое плечо так, что я едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться.

Я, кажется, переборщила с залом, избавившись от своей пухлой подростковой версии, а теперь пышная Лукреция чуть ли не давит меня своей грудью. Она практически выпирает ее прямо в лицо Деклану, протягивая другую руку для знакомства.

— Лукреция Стайнард. Хотя я уверена, вы и так это знали, верно?

Деклан поднимает бровь:

— Вы предполагаете, что я подошел к вашей ассистентке, чтобы добраться до вас?

Вокруг раздается смешок. Да уж, звучит нелепо.

Лукреция опускает руку, выглядя озадаченной.

— Нет, я не это имела в виду… Я просто подумала, может, вас заинтересовало… — она мельком смотрит на меня, потом снова на него, — …наше ток-шоу?

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Ее ток-шоу — все что угодно, только не командная работа. Она рулит, а я бесконечно бегаю туда-сюда, исполняя ее приказы. Но теперь она решила, что может поднять свою значимость, придавая ее мне. От одной только мысли, как тяжело было получить это место в центральном офисе, меня мутит. И что без Джакса, будущего мужа Адди, с его связями, я бы вообще сюда не пробилась. В этой индустрии людям приходится дергать за все возможные ниточки ради того, чтобы потом бесплатно вкалывать на таких, как Лукреция. И только в моменты вроде этого начинаешь осознавать, насколько это все неправильно.

— Мисс Роджерс и я знакомы еще со времен колледжа, — говорит Деклан, переводя взгляд на меня. — Предполагаю, она все еще мисс, и все еще Роджерс, верно?

Скрытый подтекст — Лучше бы так оно и оставалось — ползет мне по позвоночнику, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Да, конечно, — выпаливаю я. Конечно? Отлично, мысленно записываю себе: хорошенько влепить себе пощечину, когда доберусь до дома.

Он слегка приподнимает идеально вылепленный подбородок. В колледже он напоминал сексуального персонажа аниме с его торчащими волосами и пронзительным взглядом. А теперь? Он настолько чертовски впечатляющий, что мое глупое сердце сбивается с ритма. В нем стало больше мужественности, хитрости и опасности. Его грудь под костюмом выглядит широкой и атлетичной, очевидно, что он до сих пор держит форму профессионального спортсмена. Может, он все еще дерется на ринге? Это была жестокая, безжалостная форма бокса, которая сделала его звездой в колледже, и хотя в медиа про это давно не слышно, кто знает, вдруг он все еще этим занимается. Чистое насилие и изысканность в одном флаконе.

Даже то, как он поднимает бокал, будто празднуя мое одиночество, — в этом столько изящества, напоминания о том коварном сердцееде, от которого я была без ума. О том, как мышцы его спины двигались под струями воды в душе, когда он проводил пальцами по мокрым волосам, а я следила за ним.

Нет, пошло нахрен это воспоминание. Передо мной стоит монстр, который едва не разрушил мою жизнь. То, что он сделал со мной в ту ночь, когда мы были в братском доме, — вот на чем мне нужно сосредоточиться.

— Рад, что мы столкнулись, Миа, — говорит он, и голос его звучит будто теплый яд. — Какая удача, правда? Теперь, когда мы знаем, где друг друга найти, уверен, это будет случаться чаще.

Слова, от которых любая девушка на этой вечеринке бы растаяла. Но я напрягаюсь всем телом.

Как по команде, на сцену выходит модель, чеканя шаг и цепляясь за локоть Деклана. Ее подбородок вздернут, словно она метит территорию. Я должна бы почувствовать облегчение, но вместо этого мои зубы сжимаются до скрежета. Эта женщина до чертиков красивая.

Лукреция делает шаг вперед, выпячивая грудь и высоко поднимая подбородок, ее светлые накладные волосы волнами ниспадают на спину, как будто она пытается доказать, что самая гламурная женщина в этом кругу — это она.

— Надеюсь, мы увидимся снова, лорд Сантори. Я пришлю вам приглашение на свое ток-шоу, — кричит она ему вслед, пока он отворачивается, увлекая модель за собой.

Если бы я смогла оторвать взгляд от изящной спины Деклана, моя голова наверняка дернулась бы к ней. Лукреция Стайнард, которая всегда держит дистанцию, теперь звучит так, будто чуть ли не умоляет. Обычно это люди выпрашивают место в ее шоу, а не наоборот.

Но это же Деклан Сантори. Все сразу становится понятно.

— Пусть ваша ассистентка свяжется со мной, — бросает он через плечо.

У меня глаза чуть не выскакивают из орбит. Нет, этот ублюдок не мог так со мной поступить.

Когда Деклан с моделью исчезают в толпе, а окружающие, наконец, выдыхают, Лукреция резко разворачивается ко мне. Ее бледно-голубые глаза вытаращены, как луковицы, а длинные накладные ресницы почти касаются ее чрезмерно изогнутых бровей.

— Ты серьезно? — хрипит она. — Ты и Деклан Сантори — друзья по колледжу?

— Я бы не сказала, что мы друзья, — отвечаю я, но это пролетают мимо ушей Лукреции. Ее ключевое качество, которое помогло ей пробиться так далеко, — она слышит только то, что хочет услышать.

— Сейчас не время для ложной скромности, девочка. — Черт, как же я ненавижу, когда она так меня называет. — Посмотри вокруг. Видишь?

И да, я вижу. Все смотрят на меня по-другому, будто я больше не просто одна из маленьких офисных крысят, которые бегают на побегушках в центральном офисе. Это чувство новое и, если честно, пугающее.

— Нет, все не так, — машу рукой в сторону, где Деклан разговаривает с другими. Теперь вокруг них кольцо телохранителей, и никто не может подойти ближе, даже такая звезда, как Лукреция. — Я имею в виду, он же лорд Деклан Сантори. — Я специально выделяю слово "лорд". — Это не как будто мы вращаемся в одних кругах.

Лукреция подозрительно поднимает одну бровь, сверля меня взглядом.

— А он явно тебя помнит.

— Не по этим причинам. Он… — Черт, мне придется рассказать. Это единственный способ остановить ее, чтобы она не бросила меня в пасть льву. — Он издевался надо мной, ладно? Я была ботаншей-второкурсницей с брекетами, которая была в него влюблена. И, ну, скажем так, ему это показалось забавным. Он поделился этим развлечением со своими друзьями.

— Поделился? — Ее поднятая бровь взлетает еще выше. У этой женщины грязный ум, но, честно говоря, это одна из немногих вещей, которые мне в ней нравятся.

Я фыркаю:

— Не в этом смысле. У Деклана Сантори были другие способы издеваться надо мной.

Она смотрит на меня еще пару секунд, а потом кивает, будто, присмотревшись ко мне внимательнее, чем когда-либо прежде, решила, что я действительно не тот тип женщины, который мог бы заинтересовать Деклана Сантори в таком плане.

Я могла бы сейчас засмеяться ей в лицо.

Если бы она только знала, что этот больной ублюдок не увлекается красивыми удовольствиями. Ему нравится унижать девчонок с брекетами, трахать их в горло на камеру. Он обожает доминировать и доводить до унижения.

Но черт возьми, я не позволю ему снова разрушить меня. Я не дура, я понимаю, что больше не смогу от него убежать. Но после всего, через что я прошла, после того, сколько сил и жертв стоило мне добраться до того, где я сейчас, Деклан Сантори не заставит меня отказаться от моей жизни.

Тем не менее Лукреция нависает надо мной, излучая амбиции, как вулкан — тепло. Ее аппетит к успеху и деньгам никогда не бывает удовлетворен, и теперь, когда она увидела эту возможность, ее жадность выходит на новый уровень.

— Миа, ты, похоже, не понимаешь, — она снова кладет свою руку, увешанную побрякушками, мне на плечо, ее нос опасно близко к моему. С каждым словом, которое она произносит, сверкают ее супербелые зубы. — У нас тут раз в жизни выпадает такой шанс. Мы могли бы заполучить самого Деклана Сантори на наше ток-шоу. Этот человек контролирует половину богатств страны через свои трастовые фонды, он самый горячий холостяк, человек-легенда. Рейтинги взлетят до небес.

Ах, снова это наше шоу. И подумать только, еще минуту назад она не упускала ни одной возможности превратить мою жизнь в ад. Управляй ее встречами, добывай реквизит, который ей вдруг взбрел в голову в последнюю секунду, разбираться с людьми, с которыми она не хочет иметь дела. Если бы не вмешательство Джакса, я была бы последним человеком, которого она взяла бы на постоянную работу после стажировки. Она меня ненавидит и не скрывает этого ни на секунду с тех пор, как меня буквально запихнули ей

Теперь она нависает так близко, что я чувствую мятный запах ее дыхания, а ее рука на моем плече словно давит меня к полу.

— Ты это сделаешь, — выдавливает она сквозь зубы.

— Лукреция, ты можешь на меня положиться, ты же знаешь. Я ведь та, кто достала тебе позолоченные натуральные розы для того спецвыпуска, который ты устроила в последний момент с огромной кей-поп-группой. Но пойми, я не имею такого доступа к Деклану Сантори. Он просто бросил это через плечо, чтобы отвязаться от нас.

От тебя, чтобы отвязаться от тебя.

Ее глаза сужаются до опасного прищура.

— Послушай, девочка, я не знаю, что ты тут пытаешься провернуть, но Большой Босс дал четко понять, что ждет, когда ты с ним свяжешься.

— Да он просто хотел нас отшить! У меня даже его номера нет.

Ее алые губы растягиваются в хитрой ухмылке:

— Но ты же лучшая подруга будущей жены Джакса Вона. Уверена, она может достать тебе его контакты. Ты вообще, если подумать, очень даже связанная девчонка.

— Мы будем выглядеть, как тупые шавки, виляющие хвостом, — пытаюсь возразить я, но ее не проймешь.

— Ты устроишь мне встречу с лордом Декланом Сантори, — приказывает она, чеканя каждое слово. — Если, конечно, хочешь сохранить свою работу. Твои связи позволили тебе попасть на мою площадку, но они не удержат тебя тут, если ты не начнешь приносить реальную пользу. А сейчас у тебя появился шанс.

Ее рука соскальзывает с моего плеча, и я с облегчением выдыхаю, пока наблюдаю, как она уходит, покачивая своим богатым задом, и вливается в компанию других селеб. Она громко смеется, откидывая голову назад, а я резко разворачиваюсь, счастливая, что могу снова дышать.

Но когда я сталкиваюсь с невидимой стеной из глаз, устремленных на меня, мое дыхание тут же перехватывает.

Разговор между мной и Лукрецией был достаточно тихим, чтобы никто не услышал ни слова, но сам факт, что миллиардер — звезда вечера со мной заговорил, привлек ко мне больше внимания, чем я сейчас могу вынести. Завтра все эти сплетни разлетятся среди селебов и элиты города, как лесной пожар. Блядь, мне срочно нужен напиток.

Я протискиваюсь сквозь толпу, проборматывая агрессивно-пассивное «Извините», и практически топаю из зала для вечеринок в более уединенную барную зону за углом. В отличие от главного зала с окнами во всю стену, создающими иллюзию парения над горизонтом, здесь окон нет. Только блестящие бутылки, выстроенные до самого потолка за барной стойкой из темного дерева, и кожаные сиденья цвета виски. Настоящий джентльменский клуб, если не считать разбросанные тут и там парочки, которые смеются и сидят настолько близко, что явно не просто болтают. В основном это молодые красавицы и до отвратительного богатые старики.

Я плюхаюсь на барный стул с кожаной подушкой, и бармен тут же направляется ко мне, вытирая шейкер белым полотенцем, перекинутым через плечо.

— Похоже, вам нужно что-то покрепче, — говорит он, пристально на меня глядя.

Я киваю, облизывая губы. Они чертовски пересохли под слоем блеска. Осознание того, что я только что столкнулась с Декланом Сантори, снова накатывает, пробегая электрическим разрядом по всему телу и заставляя меня слегка дрожать. К счастью, бармен не тянет время и быстро ставит передо мной бокал.

Я залпом выпиваю водку, стиснув зубы от жжения, которое пробивает вниз, в пустой желудок. Зависимость от зала — не единственный мой крюк. Я могу похвастаться еще и расстройством пищевого поведения, но это нормально, ведь камера любит худых. Над входом в центральный офис висит цитата известной модели: «У тебя одна жизнь, и ты должна быть стройной». Я воспринимаю ее буквально уже несколько лет.

— Еще одну, пожалуйста, — бормочу я, копаясь в клатче в поисках телефона.

— Вы уверены? — бармен хмурится. — Может, сначала что-нибудь съедите?

То есть это так очевидно.

— Слушайте, у меня сегодня ужасный вечер, ладно? — сдаюсь я, сгорбившись и опустив плечи. — Я только что столкнулась с человеком, от которого убегаю всю жизнь. А вдобавок моя стерва-босс велит мне гоняться за ним и тащить его на ее ток-шоу.

— Настолько все плохо, да? — раздается знакомый, успокаивающий голос. Я оборачиваюсь через плечо и вижу Адди, будущую невесту, которая идет ко мне. Она забирается на стул рядом, берет мою руку, лежащую на стойке.

— Я видела, как вы говорили, — ее мягкие голубые глаза полны беспокойства. — Клянусь Богом, я не знала, что он вернется. Обычно, если он уходит, то уходит.

— Знаю, — выдыхаю я, совершенно измотанная, с наполовину закрытыми глазами. Мне нужно еще выпить, а потом проспать целую неделю. — С одной стороны, я рада, что это случилось. Знаешь, я устала убегать. К тому же рано или поздно это бы произошло. Я не собираюсь тормозить свою карьеру только из-за того, чтобы он не видел меня на экране. Может, так даже лучше, что все произошло именно так.

Адди сжимает свои пухлые, красивые губы, явно не зная, как отреагировать на мои слова, пока я опрокидываю второй бокал. И тут меня накрывает мысль: Адалиа Росс, моя лучшая подруга, — это все, чем Лукреция Стайнард так отчаянно пытается казаться. Пышная, эффектная, с ангельской аурой. Только вот Лукреция — это гадюка, и это видно во всем: от ее слишком широкой фальшивой улыбки до гигантских поддельных сисек.

— Знаю, звучит как капитуляция, но это не так, — защищаюсь я.

— Никакая это не капитуляция, — тихо говорит Адди. — Это смелость. Но… Меня беспокоит не эта первая встреча. А следующая. И еще одна. То есть… — она не заканчивает предложение. Не хочет копаться в только что вскрытой ране. Но я делаю это за нее.

— Он захочет мести, — бормочу я, обводя пальцем по краю опустевшего бокала, не сводя глаз с мерцающей стены бутылок передо мной. Мое лицо отражается в одной из бутылок виски. Я выгляжу как человек, которого преследуют призраки. — Он сделает мне что-то плохое.

Адди сжимает мою руку, отводя ее от бокала. Она пытается поймать мой взгляд, но я упорно его избегаю.

— Ты больше не та девочка, Миа, — мягко говорит она. — Ты больше не тихоня-второкурсница, которая тайком снимала его в мужском душе. Ты больше не та, кого он мог запугать и манипулировать.

Я ухмыляюсь своему жалкому отражению. Новая Миа, которая до сих пор боится тех же старых страхов.

— Это странно, знаешь. Слышать, как ты так говоришь о человеке, которого, может быть, любишь как брата. Он же помог спасти твою жизнь. И Джакса тоже.

— Да, но это не значит, что он может тебя запугивать. Ты моя сестра. — Она обнимает меня за плечи, и мне сразу становится легче. Безопаснее. У меня снова появляется чувство связи.

Та давняя история с Декланом Сантори сломала мою способность доверять мужчинам настолько, чтобы хоть задуматься о семье. Но с тех пор, как я встретила Адди, она стала для меня всей семьей, которая мне нужна.

— И потом, — продолжает она, — мы должны благодарить за это не только его, но и тебя. Именно благодаря твоему гениальному расследованию и твоим связям я вообще смогла попасть в этот подпольный мир. Риски, которые ты брала на себя, стратегии, которые ты разрабатывала…

— Это, скорее всего, то, на что Лукреция рассчитывает, думая, что я затащу Деклана на ее ток-шоу, — вздрагиваю я. Боже, как же я благодарна руке Адди, надежно обнимающей меня. Я приваливаюсь к ней. — Это хорошо. Не отпускай меня.

Я кладу голову ей на плечо, закрывая глаза. Бармен исчезает в подсобке, оставляя нас наедине. Спустя несколько минут, когда мое дыхание выравнивается, Адди снова заговорила, мягко:

— Что ты собираешься делать?

Я молчу, но внутри меня что-то пробуждается. Чувство, что пора меняться, если я собираюсь с этим справиться.

— У меня нет выбора, так ведь? Лукреция уже меня ненавидит. Если я не сделаю это для нее, она уничтожит мою карьеру.

— Сомневаюсь. Джакс и я… — начала она, но я чувствую, что это только начало ее мыслей.

— Ты и Джакс не сможете защищать меня вечно, Адди, — выпрямляюсь я на барном стуле, хватаясь за край стойки, чтобы удержать кружившуюся голову. Пить на пустой желудок было далеко не самой умной идеей, но, честно говоря, я все равно ничего бы не смогла проглотить. — К тому же, теперь Деклан знает, где меня искать. Спрятаться от него больше не получится. Если я попытаюсь, он просто объединится с Лукрецией, чтобы уничтожить меня.

— Может, Джакс сможет это уладить. Они с Декланом так же близки, как мы с тобой. Возможно, он сможет убедить его оставить тебя в покое. В конце концов, прошло столько лет, он должен был уже отпустить это.

Я качаю головой.

— Ты не видела, как он смотрел на меня, Адди. Он никогда этого не отпустит.

Мой голос затихает к концу фразы, потому что, пока я произношу эти слова, до меня доходит весь их смысл.

— Он прекрасно понимал, что делает, когда сказал Лукреции, чтобы ее ассистентка с ним связалась, — добавляю я, медленно поворачиваясь к ней. — Кстати, можешь дать мне его номер?

Миа

Я ПРОСТО В ШОКЕ. Этот ублюдок игнорирует мои звонки уже несколько дней, и он прекрасно знает, кто ему звонит.

— Может, Джакс Вон все-таки пробился к нему, и ты свободна, — говорит Сиренна, сидя за рулем, мельком взглянув на экран моего телефона. Я продолжаю втыкать в него взгляд, борясь с тошнотой, которая поднимается к горлу. Все мое тело напряжено, а губу я искусала так сильно за последние несколько часов, что уже привыкла к привкусу крови.

— Адди бы меня предупредила, но вчера вечером Джакс сказал, что новостей все еще нет. Он добавил, что не может настаивать на разговоре с Декланом, потому что тот начал нервничать и закрываться.

Сиренна останавливает машину у тротуара, рядом с рестораном, где, как мы выяснили, Деклан сегодня будет обедать.

— Не верю, что я та, кто его выслеживает, — выдыхаю я. Но, конечно, Лукреция не отстанет, даже если Деклан, судя по всему, потерял ко мне интерес. Ее невозможно переубедить, она просто одержима этой идеей, что я якобы могу затащить самого горячего холостяка Америки на ее шоу.

— Может, он все это делает специально, — замечает Сиренна, ее умные, чуть раскосые глаза неотрывно следят за дверью ресторана. Вход просто кишит охраной — Деклановской. Женщины толпятся за веревками, отгораживающими красную дорожку перед входом от тротуара, с телефонами наперевес, будто ждут рок-звезду. — Может, он хочет, чтобы ты приползла к нему на коленях, прежде чем он сделает с тобой все, что захочет.

Я вглядываюсь в вход ресторана, отлично понимая, что Сиренна может быть права. Если я что-то и знаю о Деклане Сантори, так это то, что унижать меня — это его особое удовольствие.

Один из охранников смотрит в нашу сторону, и Сиренна тут же опускает голову, ее идеально прямые платиновые волосы падают, прикрывая лицо с обеих сторон.

— Черт, — шипит она.

— Держись ради меня, — бросаю я, быстро взглянув на телефон. — Клянусь, потом помогу тебе таскать твоего ублюдочного мужа за яйца столько, сколько тебе захочется.

— Лучше бы так, — бурчит она.

Мы с Сиренной уже давно прикрываем друг друга. Она — мой информатор под кодовым именем Дакота, которая помогла мне с Адди проникнуть в подполье, где Джакс участвовал в боях. Она помогла мне спасти жизни друзей, а теперь помогает спасти мою. И я обязательно верну ей долг.

Но сейчас мы здесь, следим за моим заклятым врагом. Может, именно этого он и хотел с самого начала — повторения прошлого, где я была той, кто сделала первый шаг. Но, как сказала Адди, я больше не та девочка. Пусть я все еще на старте своей карьеры, но уже доказала, что способна быть крутым журналистом-расследователем. И на этот раз лорд Деклан Сантори сам охренеет от того, что я для него приготовила.

Первым делом нам нужно придумать, как пробраться через толпу и охрану у входа.

— Готова? — спрашивает Сиренна.

Мы обмениваемся взглядом и коротким кивком, прежде чем открываем двери машины.

Спустя минуту мы направляемся к входу так, будто место наше, — особенно это касается Сиренны. Все-таки она до сих пор жена Джозефа Картера, одного из самых влиятельных людей Нью-Йорка, и ее узнают. Большая часть охраны сразу расступается, но один из громил Деклана перекрывает нам дорогу, расставив ноги и перекрыв вход.

— Простите, дамы. Сегодня закрытое мероприятие, — его голос звучит, как раскат грома, исходящий из массивной груди.

Сиренна поднимает заостренный подбородок, приподнимая бровь. На фоне этого амбала она выглядит миниатюрной, но от нее исходит такая мощная энергия, что его это явно задевает. Это не очевидно, но я вижу, как это на него действует. Не знаю, в ее ли хищных прищуренных глазах дело, в том, как она носит строгий костюм с деловым видом, или в холодной уверенности ее заостренных черт лица, но она внушает уважение.

— Ты отойдешь и пропустишь нас, если знаешь, что для тебя хорошо, — произносит она. Когда он колеблется, она добавляет: — Ты вообще знаешь, кто я?

Она постукивает каблуком и скрещивает руки на груди.

— Давай, сфотографируй мое лицо и пробей в интернете.

Ему этого не требуется. Еще один охранник склоняется к нему и что-то шепчет на ухо, от чего глаза первого широко раскрываются.

— Простите, мадам, — говорит он. — Не узнал вас.

— Не повторяй эту ошибку, — бросает она, проходя мимо него. — В следующий раз я не буду такой милой.

Я поспешно следую за Сиренной внутрь ресторана, чувствуя, как сердце все еще колотится где-то в горле.

— Вау, это было мастерски, — шепчу я.

— Ты бы справилась так же, если бы проблема была у меня.

Я не спорю.

Метрдотель выскакивает из-за стойки, преграждая нам путь, но Сиренна уверенно поднимает руку, не сбавляя шага.

— Нас ждут.

— Мы знаем, куда идти, — добавляю я с подмигиванием, проходя мимо него в основной зал.

Место — просто воплощение роскоши: деревянные панели на стенах, белоснежные скатерти, хрустальные бокалы, тихий смех и звук разливаемого вина. Здесь собираются те, кто супербогат и суперпрекрасен.

У большого окна за круглым столом сидит Деклан Сантори. На мгновение я замираю, мои глаза бегло осматривают его окружение в поисках женского лица. Не знаю, почему грудь сжимается так, будто ее обмотали стальными лентами, и почему я чувствую облегчение, обнаружив, что вокруг него только мужчины.

— Давай, — шепчет Сиренна.

Каждый следующий шаг дается тяжело, будто я тащу за собой свинцовые ноги. Черт, я не смогу выдержать, если буду смотреть ему в глаза или на эти греховные губы. Поэтому я решаю сосредоточиться на его носе. Но даже он идеален. Все в его чертах слишком красиво, именно поэтому толпы женщин фанатеют от него снаружи.

В этом зале полно богатых мужчин, многих из них знают благодаря их состоянию, но никто из них не сравнится с Декланом в этом дьявольском обаянии. Даже близко. А украдкой брошенные взгляды женщин за другими столами подтверждают мои мысли.

Чем ближе мы подходим к его столу, тем медленнее я иду, мои глаза переходят к его спутникам. Их шестеро. Черт, ненавижу эти пафосные места, где даже звон столовых приборов кажется громким. Идеальная обстановка для того, чтобы все услышали, как я унижаюсь, уговаривая его прийти на шоу Лукреции.

Сиренна готовится разрядить обстановку, но я останавливаю ее. Один взгляд — и она понимает: это моя битва.

Все места за его столом заняты, поэтому я, без лишних церемоний, беру стул от соседнего стола. Пара, сидящая там, ахает от моего нахальства, но я их игнорирую. Попытка выглядеть как девушка Бонда заканчивается провалом: я неуклюже тащу тяжелый стул, а затем плюхаюсь на него, как мешок картошки. Надеюсь, мой с трудом выработанный нью-йоркский шик спасет ситуацию.

— Лорд Сантори, как мило с вашей стороны пригласить нас, — дерзко бросаю я.

Где-то на периферии сознания я замечаю, как Сиренна осторожно перетаскивает свой стул, шепотом извиняясь перед той же парой, в то время как взгляд Деклана медленно поднимается к моему лицу.

Мышцы на шее напрягаются, мои руки сжимаются в замок на коленях.

Сосредоточься на переносице, Миа, только на переносице. Покажи этому ублюдку, что он больше не может тебя запугать.

Но стоит его черным, как бездна, глазам встретиться с моими, как я снова оказываюсь в его железной хватке.

— Ассистентка Лукреции Стайнард, верно? — лениво тянет он. — Та самая девочка с помолвки Джакса, — продолжает он, явно для остальных. — Она, без сомнения, заслужила свое место в центральном офисе. Представьте, ей удалось обойти охрану у входа в ресторан — далеко не каждый может похвастаться таким достижением.

Он откидывается на спинку стула, одна рука остается на столе, золотой Rolex поблескивает на его запястье. Он спокоен, как ночное озеро, но его легкое движение — потереть большой палец о безымянный — притягивает мое внимание.

И, судя по всему, не только мое.

Каждый мужчина за столом замирает, вилка или бокал вина зависают на полпути к губам, их взгляды прикованы к руке Деклана. Они явно чувствуют ту тихую угрозу, что исходит от него.

— Ты, должно быть, очень хочешь впечатлить свою начальницу, раз рискнула быть выброшенной обратно, — произносит он, в голосе ленивое превосходство. — Это бы не выглядело слишком привлекательно на видео, которые все там снаружи ждут, чтобы снять. Но, бесспорно, стало бы вирусным.

— Тогда я вижу в этом упущенную возможность, а не позор, — отвечаю я, удерживая голос достаточно ровным, канализируя свою злость. Желание доказать этому ублюдку, что у него больше нет надо мной власти. — К тому же ты не отвечаешь на мои звонки.

Черт, эта его улыбка все еще убийственная.

— Ты думала, добраться до меня будет легко?

Я поднимаю бровь.

— Играл в недотрогу?

— Я вообще люблю играть жестко.

Его голос, эта темная энергия, направленная на меня, заставляет мое тело вспыхнуть изнутри. Бедра непроизвольно сжимаются. Черт, гребаное все.

— Давайте сразу к делу, — выдавливаю я через сжатые губы, держу спину так прямо, что аж мышцы болят. Кажется, кто-то воткнул в меня стальной прут. — Лукреция хочет видеть вас на своем ток-шоу. Очень хочет. И с тех пор, как она увидела нас разговаривающими на помолвке Джакса и Адди, она вбила себе в голову, что я могу это устроить. Поверьте, я сделала все, чтобы ее отговорить.

— Это правда, — услужливо подтверждает Сиренна.

Деклан цокает языком, его взгляд медленно скользит по мне сверху вниз. Он будто оценивает, прикидывает, стоит ли со мной вообще иметь дело. И еще одно становится очевидным — он все так же кайфует от аудитории. Он тянет время, превращая каждое свое движение в шоу, словно я товар, который он рассматривает перед покупкой.

— Может, ты действительно можешь это устроить. В конце концов, ты нашла способ добраться до меня там, где большинство потерпело бы неудачу. Я ценю твою настойчивость и считаю, что ее не стоит оставлять без награды.

Сдерживать бурю эмоций в груди становится все сложнее, и, похоже, у меня это не особо получается. Он считывает все по моему лицу, и именно поэтому выглядит таким чертовски довольным, когда берет бокал виски и лениво вертит его в руке, играя на моих нервах.

— Но, все же, я не достиг того, чего добился, делая что-то бесплатно, мисс Ассистентка Лукреции Стайнард. Так что вопрос, — он опирается локтем на стол, его широкая грудь заполняет все мое поле зрения, когда он наклоняется ближе, — в том, что я получу взамен?

Этот ублюдок загнал меня в угол и наслаждается моим едва скрываемым напряжением так же, как в тот раз, когда впервые заставил меня согнуться над перилами в братском доме.

У меня нет вариантов, потому что мне нечего ему предложить, кроме своего достоинства. Что вообще можно предложить миллиардеру-звезде, за которым бегают толпы женщин и СМИ, человеку, которому, возможно, сам Конгресс кидает подачки? Зная его, заинтересовать его может только что-то самое грязное и больное. А судя по напряжению, которое висит между нами, ничего не изменилось — все только стало хуже.

Его черные, адские глаза горят желанием наказать меня, говоря без слов, что он жаждет моего краха. Он уже все планирует и точно насладится каждым моментом.

Эти глаза также обещают, что наказание не будет быстрым. Не будет чистым. И точно не будет безболезненным — для моей гордости. Хотя для моего тела это наверняка станет декадентским удовольствием.

— Это ты сказал Лукреции, чтобы она поручила мне связаться с тобой. Значит, должно быть что-то, что я могу сделать, чтобы заслужить твою благосклонность, — выдавливаю я.

Он медленно ставит бокал на стол.

— Я слышал, ты хорошо танцуешь, — произносит он, переводя взгляд на остальных мужчин за столом. — Как насчет шоу для меня и моих парней, для начала?

Конечно, он знает, что я раньше танцевала в клетке в том же клубе, где выступала Адди. Я даже ожидала, что он это вспомнит, чтобы использовать как способ меня унизить. Но я не ожидала, что это будет так больно. Боль закипает внутри, превращаясь в ярость.

— Давай, маленькая шпионка, — тянет он, наслаждаясь моментом так, как только может этот ублюдок. — Все, что тебе нужно, это согласиться, и я сделаю больше, чем просто появлюсь на ток-шоу. Ты увидишь, как все твои амбиции сбываются. — Он подмигивает. — И, кроме того, я уверен, это не первый раз, когда ты таким способом уговариваешь влиятельного мужчину.

Мы оба знаем, что в этом городе часто выживают именно так, но только не я. Мои руки сжимаются в кулаки под столом, пальцы переплетаются, белея от напряжения. Я пахала годами, чтобы добиться того, где я сейчас, и мне чертовски хочется влепить ему пощечину за то, что он даже предположил, будто я использовала секс и соблазнение.

— Ты не прав, — вмешивается Сиренна, прежде чем я успеваю что-то сказать, разрезая напряжение между нами. — И ты несправедлив, игнорируя всю ту работу, которую проделала Миа.

Она поднимает подбородок с вызовом, хотя ей это явно дается нелегко, особенно под весом неотрывного, ледяного взгляда Деклана. Я замечаю, что ее бокал уже наполовину пуст. Она сделала пару глотков, пока никто не смотрел. Сиренна знает, что ее выпивка стала проблемой, но это ее способ справляться с тем, что грызет ее изнутри.

— Миа пахала, чтобы добраться туда, где она сейчас, — продолжает Сиренна, ее взгляд обходит всех мужчин за столом, потому что это заявление адресовано не только Деклану. — Для этого нужна была определенная доза витамина C? — Она пожимает плечами, подзывая официанта для нового напитка.

Я, наверное, должна ее остановить, но не делаю этого.

— Конечно, нужна. Но знаешь что? Она заслужила свои связи. Не каждый может пробиться туда, куда она пробилась. Это ее готовность работать ради своих мечтаний, ее упорство и, да, ее стойкость привели ее туда, где она сегодня.

Деклан остается непоколебимым.

— Да, почти слышу героическую музыку на фоне. Но сейчас я тот, кто нужен Мие, чтобы сделать следующий шаг в ее карьере. Так что, вот мы здесь.

— Танцевать для тебя на столе я точно не буду, — заявляю я.

Он откидывается на спинку стула, отмахиваясь, словно ему плевать.

— Твое дело. Но тогда не трать мое время, потому что я сомневаюсь, что ты сможешь себе позволить мой гонорар.

Мы с Сиренной переглядываемся, обе в страхе, что зашли в тупик с этим миллиардером.

— Ты сам втянул меня в эту историю с Лукрецией. Тебе и разгребать, — настаиваю я. — Это было бы честно.

Он усмехается, его смех глубокий и опасный.

— Честно? Ну давай, Миа Роджерс. Ты давно тусуешься в элитных кругах Нью-Йорка и прекрасно знаешь, сколько стоит "честность", — парирует он. — Уж точно я сижу здесь не потому, что я справедливый человек. Но ты же находчивая девушка. Уверен, ты найдешь способ утихомирить свою начальницу.

Этот ублюдок не остановится, пока не увидит меня на коленях, да?

— Я сделаю тебе предложение, — перебиваю я, пока Сиренна не успела сказать то, что явно собиралась. — Я сделаю все, что ты попросишь, один раз. Но это должно касаться только тебя. — Я украдкой бросаю несколько взглядов на других мужчин за столом, которые смотрят на меня с интересом хищников, выжидающих, когда раненая добыча сделает последний вздох.

Деклан не спешит с ответом, внимательно оценивая мое предложение. Я изо всех сил пытаюсь удержать на лице уверенность, которую совсем не чувствую. Он слишком долго думает, и у меня начинает звенеть в ушах. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не начать ерзать на стуле. И вот, наконец, его губы изгибаются в знакомой ухмылке, которая ясно говорит: «Ты именно там, где я хотел тебя видеть».

— Что угодно, когда угодно, и без срока давности, — произносит он.

Я фыркаю.

— Как будто это когда-нибудь случится.

Деклан пожимает плечами, будто ему плевать, и подносит бокал к губам. Все за столом наблюдают за каждым его движением, словно от этого зависит их жизнь. А для некоторых это действительно так. Вот и я снова здесь, завишу от него, прекрасно понимая, что все только усугубится.

— Ты не можешь требовать бессрочного обязательства в обмен на единичную услугу. Мое полное подчинение после короткого появления на шоу Лукреции?

Он хмурится, будто действительно размышляет над моими словами. Сердце в груди колотится все сильнее. Могу ли я хоть надеяться, что он проявит хоть каплю здравого смысла?

— Ладно, — говорит он наконец, слегка наклоняясь вперед. — Тогда добавлю на стол еще кое-что. Как насчет того, чтобы, когда ты закончишь этот проект с Лукрецией Стайнард, я помог тебе занять ее место? Ты станешь самой крупной ведущей в Америке. Конечно, у тебя уже есть связи на высшем уровне, наши общие связи, но они могут завести только так далеко.

Я замираю, ошеломленная масштабом его слов. За столом начинают перешептываться, да и за соседними тоже. Это предложение было бы чертовски заманчивым, если бы оно исходило не от него. Если бы я не знала, какой больной ублюдок скрывается за его обаянием и магнетизмом.

— Давай начнем с Лукреции, — наконец отвечаю я. — Услуга за услугу.

Деклан отвечает глубоким, темным смехом.

— Ты, похоже, до сих пор не понимаешь, Миа Роджерс, — его тон опускается, и кажется, над рестораном собираются грозовые тучи. — Я не делаю ничего наполовину. Все или ничего.

Я смотрю в его черные, как бездна, глаза — единственное, что в Деклане Сантори совершенно не изменилось. Безумие все еще там, раскаленное добела, готовое выплеснуться на поверхность и поглотить меня целиком.

Я дышу тяжело, осознавая, что это самое сложное решение, которое мне когда-либо придется принять. Решение, которое должно бы давить на меня, как гребаный камень. Но я не испытываю страха, как следовало бы. Вместо этого сердце трепещет от чего-то совершенно иного, словно биение крыльев бабочки, которое опускается вниз, в живот.

Это не контракт, как тот, который Адди пришлось подписать с Джаксом. Это скорее сделка с дьяволом, подписанная кровью. И всё же…

— Ладно, — слово звучит тихо, почти шепотом, пока покидает мои губы.

Сиренна ахает. Она достаточно долго жила в мире Деклана — в его темной стороне, — чтобы прекрасно понимать, в какой ад я ввязываюсь.

Но у меня нет выбора. Деклан не прекратит охоту, не перестанет превращать мою жизнь в ад, пока не получит от меня то, чего хочет. И никто не сможет его остановить. Даже Джакс.

Я осталась одна, как и всегда. Даже до колледжа. Единственный раз, когда я пыталась положиться на других — на своих родителей — я превратилась в подростка с избыточным весом, который постоянно балансировал на грани суицида. Я начала возвращать себе чувство собственного достоинства только тогда, когда взяла свою жизнь в свои руки и начала одержимо ходить в зал.

А потом я влюбилась в этого красивого ублюдка, который разрушил весь мой мир, показав свое настоящее лицо.

Он все еще держит мой взгляд, даже когда официант ставит перед ним тарелку. Он не моргает, будто я — единственное, что разжигает его аппетит, и от этого мои бедра невольно ежатся. Деклан Сантори увлекается такими вещами, от которых у священника случился бы нервный срыв прямо в конфессиональной.

Я облизываю губы, сжимаю бедра, стараясь игнорировать ту влагу, которая уже пропитывает мои трусики.

— Отлично. Значит, мы договорились, — его голос низкий, но темный, от него мурашки бегут по всему телу. Я не могу сдержаться и прикусываю нижнюю губу, прекрасно осознавая, что все это видят.

— Отлично, — сухо отвечаю я.

Официанты начинают приносить еду для его спутников, но Деклан поднимается из-за стола. Мужчины за столом, бросив голодные взгляды на свои тарелки, неохотно следуют его примеру, как настоящие миньоны.

— Передай своей начальнице, что я буду на ее следующем шоу, — бросает он через плечо.

— Но, — начинаю я лепетать, — у нее на следующей неделе уже запланирована Эллен Дедженерес.

— Значит, ей придется перенести ее, — спокойно заявляет он, поправляя запонки и направляясь к выходу. Мужчины за его спиной следуют за ним, как преданная свита. Никогда раньше я не видела ничего подобного. Некоторые из самых богатых людей Нью-Йорка превращаются в послушных псов, виляющих хвостами по щелчку пальцев лорда Деклана Сантори.

Энергия между нами тянет за мной, пока он движется к выходу. Эта его больная способность подчинять людей всегда была его сильной стороной, но со временем она, кажется, только усилилась. Я тихо ругаюсь себе под нос, наблюдая, как его элегантная спина удаляется. За этой грацией скрывается что-то дикое, и это чертовски притягивает.

Черт возьми, этого просто не может происходить. Этот человек превратил меня в эмоционального калеку, которая использует мужчин только для секса, но когда дело касается его, я все еще та же глупая фанатка, хихикающая при одном его взгляде.

Метрдотель преграждает ему путь, склоняясь в почти карикатурном поклоне и потирая руки.

— Лорд Сантори, вы покидаете нас, даже не попробовав еду? — Его глаза блестят от тревоги, пока он бросает взгляд на наш стол, за которым остались только я и Сиренна. Еще бы, одно слово от Деклана прессе, и ресторан вылетит из списка любимых мест элиты.

Деклан переводит на меня взгляд, его черные глаза кажутся бездонными.

— Непрошеная компания нашла способ попасть за наш стол. Проследите, чтобы этого больше не повторялось.

— Ублюдок, — шепчу я себе под нос, глядя ему вслед.

Метрдотель бросает на меня злобный взгляд, пока Деклан с компаньонами покидает ресторан. Мы с Сиренной одновременно встаем, когда он начинает надвигаться на нас. Невероятно, как быстро смиренная физиономия превращается в лицо, полное ярости. Мы отходим от стола, и Сиренна аккуратно задвигает стул, чтобы не споткнуться, но этот тип все равно тянется к нам.

Он хватает меня за локоть и сквозь зубы шипит:

— Я попрошу вас обеих уйти. Немедленно.

Я резко выдергиваю руку из его хватки, глядя на него так, будто готова испепелить взглядом.

— Да, мы как раз это и делаем, как видите.

— Вы могли только что лишить меня моего лучшего клиента, — рычит он нам вслед, идя за нами к выходу. — Чертовы журналисты, — выплевывает он, увеличивая громкость, пока мы ускоряем шаг. — Думаете, можете всех обосрать ради того, чтобы получить, что хотите. Ну, хоть свое унижение тоже получили. Заслуженно. В следующий раз, когда задумаете преследовать кого-то, вспомните, чем это для вас закончилось.

Чем ближе мы к выходу, тем громче он говорит:

— Грязные крысы!

Люди за столиками начинают оборачиваться на нас, а мое сердце бьется, как у загнанного кролика. Я не из тех, кого легко запугать, но, черт возьми, мнение окружающих для меня важно. Особенно когда я планирую стать ведущей ток-шоу. Забить на чужое мнение — это тупой лозунг для кого-то с моими амбициями, и Деклан прекрасно это знает. Именно поэтому он все это и устроил.

Я сжимаю зубы, осознавая, что он только сильнее втянул меня в свою паутину. И это только начало. Кровь стучит в висках. Это гребаный кошмар. Но когда я уже готова взорваться, резкий женский голос вмешивается.

После пары выпитых бокалов и без еды она должна была бы уже заплетаться в словах, но нет.

— Слушай сюда, мерзкий кусок дерьма, — резко бросает Сиренна. — Если ты думаешь, что можешь безнаказанно наезжать на двух женщин, ты чертовски ошибаешься.

Я оборачиваюсь и вижу, как ее палец с силой тыкает в грудь метрдотеля.

— Но знаешь что? Если тебе нужно громкое имя, чтобы вытащить свою задницу из этой ситуации, то имя моего мужа должно быть где-то в самом верху списка. Его зовут Джозеф Картер, и он может превратить это место из жемчужины в забегаловку так же легко, как Деклан Сантори.

Она оглядывается по сторонам, и ее голос становится еще жестче.

— И, кстати, я чувствую, как стены пропахли сигарами двадцатых годов. Может, санэпидемстанция захотела бы заглянуть сюда, если бы ее правильно подтолкнули.

Уголки моих губ начинают подниматься в ухмылке, пока я наблюдаю за Сиренной Картер в действии, а метрдотель из истеричного мужика превращается в трясущуюся кучу дерьма.

Адди была и всегда будет моей лучшей подругой на все времена, но Сиренна быстро становится не менее близкой. Не верится, что только сейчас я начинаю видеть, насколько мы похожи. В самом деле, что может быть общего у человека, который внедрился в компанию Джакса Вонга под фальшивым именем, и журналистки с нюхом на расследования, верно? Я с большим удовольствием помогу ей накопать грязь на ее мужа, чтобы она ушла из этого брака с чем-то большим, чем просто алкогольной зависимостью и раздавленным самолюбием. Конечно, как только избавлюсь от Деклана Сантори.

Расправив плечи и высоко подняв подбородок, я распахиваю дверь. Вываливаюсь на улицу, Сиренна следует за мной по пятам. Журналисты и охрана, все еще толпящиеся перед рестораном, продолжают наблюдать за нами, а адреналин бурлит во мне, подстегивая двигаться быстрее.

Я замечаю симпатичный бар чуть ниже по улице и, не раздумывая, сворачиваю с тротуара прямо туда, прежде чем кто-либо, кроме Сиренны, успевает последовать за мной.

Все еще на Аллее миллиардеров, этот бар — один из самых модных в городе. Это значит, что даже в обеденное время он полон и шумен. Я замечаю два свободных стула и начинаю протискиваться к ним, лавируя между людьми.

Когда-то я сама работала барменом, и именно благодаря этому получила нужные знакомства, которые привели меня в мир медиа. Никогда не забуду свою первую работу — ассистентом у ассистента продюсера на реалити-шоу, которое закрыли только потому, что оно оказалось слишком хорошим. Это был все равно лучший начальник, который у меня был, и лучшая команда. С тех пор я работала на гораздо более высокооплачиваемых должностях, но ни одна из них не приносила такого удовлетворения.

Как только мы усаживаемся на стулья в углу круглого бара, я начинаю сомневаться, стоит ли моя вечно недостижимая карьера всех этих усилий. Все, что я получаю от этой гонки, — это постоянное чувство давления, готовность взорваться в любой момент, и толкание среди людей с такими раздутыми эго, что рядом с ними сложно дышать. Но внутри меня есть часть, которая отказывается сдаваться, несмотря ни на что. Та самая толстая девочка с брекетами, слишком уродливая, чтобы на нее смотрели, и слишком ничтожная, чтобы ее любили, не позволит упустить этот шанс почувствовать себя значимой, даже если для этого придется отсосать у Деклана Сантори прямо на глазах у всех его друзей.

Я вытягиваю шею, поднимая руку, чтобы привлечь внимание бармена.

— Ты не можешь позволить тому, что случилось, сломать тебя, — говорит Сиренна. — Если дашь слабину, он уже выиграл. Его единственная цель сегодня — заставить тебя почувствовать себя дерьмом. Не играй по его правилам.

Я фыркаю, еле слышно. Как я могла надеяться, что он оставит прошлое позади? Что он больше не держит на меня зла? Я должна была знать, что Деклан Сантори не прощает и не забывает.

— Черт, мне нужен алкоголь.

Сиренна упирается локтями в черную лакированную стойку, наклоняясь ближе ко мне.

— Но то, что он просит… это ведь не проблема для тебя, да? Я имею в виду…

Я медленно поворачиваюсь к ней, поднимая глаза. Вызов в моем взгляде ясен — скажи это, как ты на самом деле хочешь. Да, я никогда не испытывала проблем с тем, чтобы переспать с мужчиной без романтических чувств.

— Я не против брать от мужчины то, что я хочу, когда я хочу, — сухо отвечаю я. — Но я никогда не делаю это ради чего-то, кроме собственного удовольствия.

Я снова смотрю вперед, и в этот раз бармен нас замечает. Сиренна выпрямляется, нетерпеливо постукивая пальцами по стойке, пока парень скидывает белую тряпку себе на плечо с ухмылкой. На нем безупречно белая рубашка с закатанными рукавами и подтяжки. Он крепко сложен и, судя по всему, обаятельный, но я не ожидала, что Сиренна так характерно прокашляется.

— Что я могу предложить вам, девочки? — спрашивает он, с озорной улыбкой облокачиваясь на стойку рядом с Сиренной. Его мускулистые предплечья напрягаются, и он подмигивает ей. Она чуть не падает со стула.

Я не могу не моргнуть, словно не верю своим глазам. Никогда прежде не видела, чтобы Сиренну так сбивали с толку мужчины. С другой стороны, я не думала, что кто-то осмелится так прямо с ней флиртовать. Мы с ней уже достигли определенного уровня доверия, знаем слабые стороны друг друга. Но для внешнего мира Сиренна — это воплощение хладнокровия и жесткости. Ее прищуренные глаза и плотно сжатые губы — это лицо человека, которого воспринимают всерьез. Ее красота с оттенком строгости.

Она выходит из ступора, снова прокашливаясь.

— Пару шотов для начала.

— Шоты? — его улыбка становится шире. — Мне нравятся девушки, которые предпочитают что-то покрепче так рано.

И этого достаточно, чтобы брови Сиренны нахмурились, а ее глаза превратились в метательные звезды ниндзя, летящие прямо в бармена.

— О, простите, дайте-ка я добавлю немного осуждения к своему заказу, — резко парирует она.

Бармен улавливает намек и отвечает яркой ухмылкой, прежде чем принимается наливать нам напитки. Красавчик, явно одна из причин, почему половина девчонок здесь вообще собралась. К тому же, судя по всему, он опытен в общении с огненными женщинами, потому что ни капли не выглядит напуганным — а Сиренна, надо признать, умеет такое чувство вызывать. Я могу выглядеть уверенной, но она — настоящая статуя королевы, хотя и с трещинами.

Я смотрю на свое отражение в зеркальной стене напротив нас. Мои глаза горят так, как они не горели уже много лет. Я опрокидываю шот и с грохотом ставлю пустой стакан на стойку. Я могла бы продолжать врать самой себе, что меня ужасает оказаться снова под властью Деклана Сантори, но это не так. Да, тревога сжимает мое сердце, но одновременно с этим я чувствую предвкушение — то самое, которое я испытывала, когда была одержима им в колледже, тайно снимала его в душевых.

Я тревожусь из-за его наказания, потому что знаю, что мне понравится каждая его секунда. Потому что я настолько сломанная. Семь лет назад он уничтожил меня, сделал меня недоступной для любого другого мужчины. Тогда я говорила себе, что это защитный механизм. Теперь я понимаю, что это было нечто худшее. Я ждала его.

Мы с Сиренной опрокидываем шот за шотом, прежде чем рискнуть снова коснуться этой темы, будто отодвигая ее шестиметровой палкой.

— Кажется, бармен прям зациклился на тебе, — пробормотала я. Голова уже начинает кружиться.

— Ну да, он, наверное, знает, кто я, — пожимает плечами Сиренна, поднимая очередной шот. — Не первый раз какой-нибудь членомер пытается залезть ко мне в трусы.

Я оглядываюсь на женщин, которые смеются слишком громко, стараясь произвести впечатление на молодого бармена, и понимаю, что она, скорее всего, права.

— Значит, просто очередной мужик-дешевка, — выдыхаю я, язык слегка заплетается.

— Тот тип, что охотится на жен и любовниц серьезных мужиков. Таких, как Джозеф Картер, — она слегка толкает меня плечом. — И таких, как Деклан Сантори. Его конечная цель, наверное, вытрясти из меня деньги.

Я саркастично фыркаю, мой мозг все еще зациклен на Деклане.

— Высокий калибр, да. В самой извращенной форме.

Сиренна снова прижимается ко мне плечом, но на этот раз оставляет его там.

— Что именно случилось между вами в колледже? — спрашивает она мягко, ловя момент. — И не вздумай говорить, что это было просто мимолетное увлечение.

— О, это было еще какое "увлечение", — тихо отвечаю я, пряча рот за бокалом текилы. Я не спускаю глаз с бармена, который теперь обслуживает группу громких девиц, демонстративно наклоняющихся над стойкой, чтобы показать декольте.

А затем я рассказываю Сиренне всю историю. И свой секрет.

Миа

Я грызу ногти, прижимая планшет к груди другой рукой.

— Я знаю, что ассистентам часто достается, но я никогда не видел тебя в таком состоянии, — говорит оператор, стоящий прямо рядом со мной.

— Это Деклан Сантори у нас в гримерке, Лиам, — вставляет заведующая реквизитом, поправляя толстые очки на своем крошечном носу. Эти очки делают Кристен еще меньше, худее и милее. Я ее обожаю и всегда даю ей это почувствовать, но сегодня мои нервы на пределе.

— Лукреция, похоже, просто слетела с катушек, — заявляет глава команды визажистов, ее волосы будто под напряжением, пока она проходит мимо, держа в руках гору коробок.

— Это для лорда Сантори? — тоненько пищит Кристен, пока женщина прорывается мимо нас.

— Да Сантори почти ничего не нужно! — фыркает та, пытаясь удержать равновесие со всем этим грузом. — Мужик выглядит так, будто его вырезали прямо с обложки журнала. А вот Лукреция сегодня никак не успокоится. Будьте наготове, она вас, блядь, зажарит, если с ее нарядом что-то не так.

— Ох, блять, — выдыхает Кристен, когда женщина скрывается в черном коридоре, откуда доносится визг Лукреции.

Я опускаю взгляд на планшет, пробегая глазами по своим подготовленным материалам, перепроверяя все до мелочей. Кресла на съемочной площадке идеально расставлены: под углом друг к другу, с достаточным расстоянием, чтобы уместить длинные ноги Лукреции и мощные ноги Деклана, позволяя им едва касаться носками обуви — ее конкретное указание. Эта женщина уже потеряла голову из-за него.

Я отправила вопросы для Деклана через несколько дней после сцены в ресторане, пересматривая их днем и ночью. Конечно, мне пришлось их составлять. Это всегда на мне, особенно когда Лукреция слишком возбуждена из-за гостя, чтобы сделать это сама. Но я никогда раньше не видела ее в таком состоянии.

Особые требования Деклана? Учтены. Ну конечно, у него же они были.

Особые требования Лукреции? Выполнены, хоть это и оказалось особенно сложно на этот раз. Мне это стоило нервов и сил.

Координация работы отделов на площадке все еще хаос, но я здесь, чтобы разрулить. Я провела на месте десять часов подряд, пытаясь держать все под контролем.

— Миа, — раздается голос одной из костюмерш. Она выглядывает из-за черного прохода, ведущего в коридор к гримеркам. — Лорд Сантори хочет поговорить с вами перед шоу. — Она оглядывается назад, в ее взгляде читается страх. — То есть, прямо сейчас.

Я сжимаю зубы. Этот чертовски раздражающий ублюдок держит всех в напряжении, как загнанных крыс.

Но не меня.

Выставив вперед подбородок, я топаю к визажистке, которая тут же разворачивается, чтобы повести меня, словно миньон на важной миссии.

Конечно, Деклан получил лучшую гримерку на съемочной площадке. Лукреция, возможно, сама бы заняла ее, когда только пришла работать в HQ, но боссы наверху сразу предупредили ее, что ей придется принимать гостей с эго больше, чем ее собственное, и нужно будет их соответствующим образом размещать.

Как вот сейчас.

Деклан вошел сюда полчаса назад, сразу же заявив о себе, в сопровождении целой армии охранников. Дверь в его гримерку открыта, по обе стороны от нее стоят двое здоровяков. Прижимая планшет крепче к груди и поднимая подбородок еще выше, я шагаю в эту роскошную комнату.

Я бывала в этой гримерке много раз — брала одежду с вешалок в глубине или дополнительные инструменты для макияжа. Она действительно большая. Но сейчас ее словно сдавливает присутствие Деклана Сантори.

Он сидит на стуле перед зеркалом с лампочками, а вокруг него суетятся люди, хотя я не совсем понимаю, зачем. Ему вряд ли нужно что-то, кроме легкой пудры. Да и одежда от наших спонсоров ему явно не требуется — его костюм от Brunello Cucinelli сидит на его атлетичной фигуре идеально.

Воспоминание вспыхивает в голове: я в колледже, пробираюсь в мужскую раздевалку, чтобы сфотографировать его идеальное тело. А потом мастурбирую на эти снимки.

Нет смысла отрицать, что Деклан Сантори — мой тип. Если я вообще когда-то его имела. Все мои чувства оживают, стоит ему оказаться рядом. Эмоции, которые дремали с той самой ночи, когда я сбежала от него, снова начинают ворочаться внутри. Он поворачивается ко мне, и я едва не вздыхаю. Эти глаза. Черт. Внутри себя я ругаюсь.

Он манит меня пальцем, и мои ноги начинают двигаться сами по себе. Я ставлю одну черную туфлю на каблуке перед другой, слишком остро осознавая, как мой черный костюм-двойка плотно облегает тело. Я люблю выглядеть умно на работе, не затмевая при этом Лукрецию. Раньше я носила больше красного, когда только начала у нее работать, но быстро стало понятно, что она не переносит, когда другие женщины носят цвета власти рядом с ней.

Сейчас бы мне пригодился мой цвет силы. Или хотя бы пара шотов с фуршета этажом ниже, перед тем как мы все вернулись на площадку, чтобы подготовиться к шоу.

Его глаза медленно скользят вверх и вниз по моему телу, а на губах появляется та самая дьявольская ухмылка, вырисовывая ямочки на щеках. В сочетании с его беспросветно темными глазами это безжалостно. Черт, я уже чувствую, как мои трусики становятся влажными, и у этого ублюдка звериные инстинкты достаточно остры, чтобы уловить это.

Едва заметный взмах его руки — и команда, возившаяся вокруг него, отступает.

— Ну-ну, маленькая шпионка, — мурлычет он. — Посмотри-ка на нас. Как далеко мы зашли, а?

Я держу плечи расправленными, но, черт возьми, подбородок предательски дрожит.

— Ну, ты точно далеко зашел. Миллиардер и знаменитость, — парирую я с подходящей ухмылкой, хотя она и не достигает глаз.

— О, да ладно тебе, дай себе немного признания. Не многие могли бы пробиться наверх так, как это сделала ты. Приехать в Нью-Йорк без единой связи, на самом деле скрываясь от человека, который мог бы помочь твоей карьере. Это кое-что.

Он издает низкий, горький смех, от которого все вокруг сжимаются, как будто от удара хлыста.

— Конечно, — продолжает он, — ты сорвала джекпот, когда нашла то самое место, где могла встретить нужных людей.

Черт, он собирается туда пойти, да?

— Snake's. — Шипящая "с" тянется, как у гремучей змеи, вызывая у меня мурашки по всему позвоночнику. — Ночной клуб для всех видов мужчин. Ты танцевала для них в клетке. Они обещали тебе одолжения. А ты их принимала.

— Сукин ты сын, — выдавливаю я сквозь зубы. Меня трясет от ярости.

Вокруг нас шепот, но никто не осмеливается приблизиться. Я все еще не понимаю, зачем эти люди вообще здесь. Он пришел идеально одетым в темный костюм и водолазку, которая придает ему вид темного лорда из фильмов, его волосы безупречно уложены — элегантная версия того дикого стиля, что был у него в колледже. Но это зло в его глазах… Оно все еще здесь, как и всегда.

Наконец, до меня доходит, что он делает. Вся эта команда вокруг него? Она ему не нужна. Они здесь только для того, чтобы быть свидетелями, когда он раскроет мой секрет. Точно так же, как он использовал людей в ресторане.

Я не стыжусь того, чем зарабатывала на жизнь, не так, как Адди, но я и не дура. Я понимаю, что мое прошлое может разрушить мою карьеру, и лучше ему оставаться в тайне.

— Мы могли бы подробнее изучить все способы, которыми ты порабощала тех мужчин, — продолжает он. — Это был бы куда более интересный сюжет для ток-шоу, чем эти… — он бросает взгляд на свой смартфон, — эти довольно скучные темы.

Один взгляд на экран, и я понимаю, что он просматривал вопросы, которые я отправила ему.

— Они не скучные, — произношу я с нажимом. — Они заинтересуют зрителей. Заставят их остаться у экранов.

Щека дергается, но я стараюсь, чтобы он этого не заметил.

Он смеется, и кажется, что гримерка становится еще меньше.

— Вопросы профессиональные, этого не отнять, — говорит он, улыбаясь дьявольски. — Но ты знаешь, мы с тобой можем поднять такие темы, которые заставят всю страну залипнуть у экранов. Мы могли бы разорвать рейтинги к чертям.

Он приподнимает бровь, бросая на меня взгляд, который вызывает электрический разряд, прямо туда, где не надо.

— Обсуждение твоей личной жизни точно бы сработало, — парирую я. — Конечно, только если тебе комфортно говорить об этом. Я знаю, что, изображая доступность, ты даешь возможность молодым женщинам фантазировать. А это именно то, на чем ты зарабатываешь.

Я вызываю его взглядом.

Его ухмылка становится змеиным шипением.

— О, у меня есть много "банков" для самых разных тем.

Я выдвигаю вперед подбородок.

— Я думала, ты оценишь, что мы не идем по пути, который может оказаться для тебя неприятным.

— Это ты так думаешь? — Он склоняет голову набок. — Проявляешь заботу о моей чувствительности? Или это был безмолвный обмен — ты не трогаешь мое, я не трогаю твое?

По моему позвоночнику пробегает ледяной холод.

— Не забывай, — шепчу я, — есть темы, которые ты не захочешь поднимать в прямом эфире.

Я внимательно следила за ним с того момента, как он появился на виду у всех несколько лет назад. С самого первого мгновения я задавалась вопросом, что бы было, если бы публика узнала, что он сделал той ночью. Трудно поверить, что это был единственный раз, когда он поддался своим криминальным наклонностям. Я поднимаю бровь, передавая послание без слов.

Но, к моему ужасу, он просто разражается смехом.

— Давай проясним одну вещь, Миа Роджерс, — его голос холоден, как сталь. — Это твоя профессиональная жизнь зависит от меня. И если ты думаешь, что на этом твои проблемы заканчиваются, ты сильно ошибаешься. Я советую тебе постараться сделать меня счастливым — до, во время и после этого… опыта. Потому что твоя нынешняя начальница может еще спасти твою карьеру. А я — нет.

Мороз пробегает по моим костям. Чем дольше я смотрю на него, тем яснее понимаю, что опять попалась в его ловушку. В который раз Деклан Сантори держит меня в своих лапах и сжимает все сильнее.

Он заставит меня чувствовать себя маленькой, бессильной и, возможно, немного грязной. Я ненавижу себя за то, что стою здесь, в своем обычном черном костюме, прижимая планшет к груди, а он — величественный и жестокий, словно принц, царит над всей комнатой. Мои коллеги — немые свидетели.

Мой взгляд падает на его руку, которая медленно скользит вниз, к его ширинке. Его черные глаза прожигают меня с головы до ног, и я чувствую, как мои губы слегка приоткрываются.

— Так что, может, ты начнешь меня радовать, маленькая шпионка? — темным тоном бросает он.

Черт. Это был его план с самого начала.

— Как насчет того, чтобы начать прямо сейчас? — добавляет он, и от его слов у меня в груди все сжимается.

— Ты же не можешь быть серьезным, — выдыхаю я, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.

Но его взгляд не оставляет сомнений. Черные, как бездна, глаза впиваются в меня, лишая возможности думать.

— У нас все еще есть время до начала шоу, — продолжает он с той ненавистной ленцой в голосе, оглядывая меня с хищным голодом.

Мой взгляд мечется по людям вокруг нас. В их глазах застыл ужас, но никто не двигается, словно парализованный этой сценой. Деклан усмехается, в его смехе сквозит мрачная злоба.

— Не говори мне, что тебя смущает публика. Ты же шоу-девочка. Та, что привлекала взгляды десятков мужчин, танцуя в клетке. Девочка, мечтающая, чтобы ее лицо было на экранах каждого дома в Америке. Можешь представить, сколько мужчин будут дрочить на твое лицо?

— Ты выставляешь все так дешево, — сквозь зубы выплевываю я. — Хотя прекрасно знаешь, что для меня все совсем не так.

— Правда? — Он проводит рукой по своему члену, его внушительная эрекция притягивает взгляды всех в комнате. — Может, я забыл. Как насчет того, чтобы освежить мою память?

Он разваливается в кресле, широко расставив ноги, его рука все еще лежит на паху. Смотрит на меня снизу вверх, провокационно подняв брови.

— Позволь освежить твою память для начала. Ты ведь помнишь, как сильно я люблю публику, когда трахаюсь?

Я держу его взгляд, не в силах заставить свои губы произнести хоть слово.

— Я могу сделать твою жизнь очень сложной, маленькая шпионка, — он повторяет угрозу, теперь без всякой насмешки. Его тон стал холодным и серьезным. — И ты это заслужила. Но я даю тебе шанс искупить свою вину. Начнем с самого простого. Услуга за услугу.

Я хочу закричать, бросить ему в лицо слова, но ничего не выходит. Мои губы безвольно приоткрыты.

— Начнем с того, что ты встанешь на колени и поползешь сюда, — говорит он с ледяным спокойствием.

— Ты не можешь быть серьезным, — выдыхаю я.

— На твоем месте, я бы ухватилась за такой шанс обеими руками, — протянул он лениво.

Мир перед глазами кружится. Мой взгляд выхватывает огромное электронное табло на задней стене, которое показывает обратный отсчет до выхода на съемочную площадку. Больше получаса в запасе. В голове проносятся варианты спасения, но я знаю, что ни один из них вряд ли сработает. Иногда Лукреция навещает гостей перед шоу, но уж точно не сегодня. Во-первых, она отчаянно хочет выглядеть идеально, когда снова встретит Деклана, а во-вторых, она не посмеет. Она знает, что Деклан не терпит, когда кто-то вторгается в его пространство, независимо от их известности или влияния. Хотя маловероятно, чтобы кто-то мог превзойти его в этих аспектах. У него есть большая команда, которая занимается такими вопросами, и он не терпит избалованных звезд, возомнивших себя лучше других.

Его жесткий взгляд требует подчинения. И он не собирается отпускать зрителей — его телохранители перекрыли все выходы. Некоторые из присутствующих неловко переступают с ноги на ногу, в то время как другие наблюдают с явным интересом, как я поднимаю подол платья и медленно опускаюсь на колени, кладя планшет на пол.

Я не отвожу глаз от лица Деклана, лица мерзкого бога. Останавливаюсь между его ног и сажусь на пятки, опуская взгляд на напряженный бугор в его брюках. Вспышка возбуждения проходит через меня, и я облизываю губы. Он издает низкий, рокочущий смешок.

— Ты умираешь от желания потрогать его, не так ли?

— У меня есть выбор? — бросаю я ему, цепляясь за последние остатки достоинства. Щеки пылают, и это видит каждый, кто здесь находится.

— Давай, — требует он. — Доставай.

— Ты же прекрасно понимаешь, что если ты заставишь меня это сделать, я никогда не смогу это пережить.

Он приподнимает дьявольскую бровь.

— Я никого не заставляю. Ты всегда можешь сдаться, сказать: «Да пошло оно все».

— Но ты угробишь мою карьеру, — прохрипела я сквозь зубы, достаточно тихо, чтобы только он смог расслышать.

Его мощные ноги раздвинуты, а в брюках отчетливо выделяется его крупный член.

— Посмотри, где ты находишься, маленькая шпионка. Я бы сказал, твоя карьера и так практически закончена… если ее, конечно, не поддержать.

С этим не поспоришь. Не при всех этих людях, которые смотрят на нас.

Деклан манипулировал не только мной, но и всей ситуацией. Даже если я сейчас встану с колен, плюну ему в лицо и вылечу отсюда, история о том, как я ползала у его ног, умоляя о пощаде, все равно разлетится по всему миру — и уничтожит меня. Я уже пересекла точку невозврата.

— Итак, что будешь делать? — спрашивает он, когда я лишь нервно прикусываю нижнюю губу, а его взгляд падает на нее. — Признаешь, что все кончено, сбежишь и начнешь все заново? Это всегда вариант.

— Ты просишь меня выбросить все, над чем я работала.

— Я ничего не прошу, — мурлычет он, проводя рукой по своему крупному члену через ткань брюк, словно приглашая. Мой язык облизывает верхнюю губу, а трусики становятся влажными. Отвращает, насколько вся эта ситуация меня заводит. Впервые за долгие годы кровь в моих жилах закипает. Так давно я не чувствовала такой ярости, таких эмоций, такой жизни.

— У тебя всегда есть выбор. Я жду, пока ты его сделаешь. — Его взгляд мелькает к часам. — Но у нас не так много времени.

Я смотрю на красные цифры на электронном табло, секунды зловеще мигают, отсчитывая время.

Это не то решение, которое я могу принять рационально, поэтому я поддаюсь инстинктам.

Я собираюсь отсосать у него. И буду наслаждаться этим, как демоница. Он жадно наблюдает за мной, когда мои черные накрашенные ногти наконец цепляются за его молнию. Энергия в комнате возрастает, вокруг раздаются шепоты удивления, скандал и возбуждение наполняют воздух. Моим коллегам даже не нужно ничего говорить — я и так знаю, о чем они думают.

Я расстегиваю брюки Деклана, резко вдыхая, когда его большой член вырывается наружу. Это самое внушительное воплощение мужской силы, которое я когда-либо видела, но что-то изменилось с тех пор, как я видела его в последний раз. В горле застревает сдавленный вдох.

— Все для тебя, Миа, — говорит он дьявольским голосом, прекрасно осознавая эффект. — Я хорошо подготовился к моменту нашей встречи.

Кольца из, по-видимому, эластичной нержавеющей стали обвивают его член, охватывая его напряженную плоть. У Деклана Сантори член такой большой, что заставил бы всех последующих мужчин пасть в отчаяние, но это просто перебор.

— Говорят, ты опытная женщина, — его слова пропитаны ядом, несмотря на видимое спокойствие. — Любишь брать от мужиков то, что тебе нужно. Обожаешь большой член, который тебя заполняет. — Его огромная рука обхватывает мою ладонь и прижимает ее к его хую, холодные кольца больно впиваются в кожу. — Ты же профи, так что считай это новым уровнем. Начнем с того, влезет ли он тебе в рот.

Не дав ни секунды подготовки, без намека на эротику, он хватает меня за волосы, фиксируя голову, и силой вбивает свой член мне в глотку. Все происходит жестко, а мои зубы оказываются паршивой защитой. Кольца бьются о них, заставляя меня открыть рот шире, чтобы пропустить его глубже с первого же захода. Я захлебываюсь, когда он упирается в горло, но его это не останавливает.

Глаза наполняются слезами, когда он сдавливает мой затылок, вырывая из меня еще больше звуков удушья, которые, несомненно, слышат все вокруг. Он делает меня своей шлюхой на глазах у всех.

— Давай, маленькая шпионка, убеди меня не пускать это в заголовки завтрашних новостей, — его ягодицы напрягаются, когда он загоняет себя еще глубже, его рука намертво держит мои волосы. Ему нравится, что это больно. Слезы катятся по моим щекам, но не из-за стыда, который я должна бы испытывать. Не из-за ярости или ненависти. Это просто реакция тела на то, что мой рот грубо заполняет бог, которому я когда-то обожала служить.

Я хватаюсь за его ноги, чтобы удержать равновесие, мои руки распластываются на его мощных бедрах, но он перехватывает мои запястья железной хваткой.

— Хочу, чтобы твои сиськи свисали на мои яйца, — рычит он. — Спусти топ и дай почувствовать их на себе.

Я издаю болезненный стон, когда он резко притягивает мои запястья к груди, совершенно не церемонясь. Он цепляет их за край моего белого топа, который я надела под черный пиджак. Это эластичный топ без бретелек, открывающий плечи.

Я чувствую, как сильно он жаждал мести все это время. Это в каждом толчке его члена, обвитого кольцами, в том, как они нещадно впиваются в мои щеки, в том, как широкий конец его члена ударяет по задней стенке моего горла.

Я цепляюсь пальцами за край топа и лифчика, стягиваю их вниз, задыхаясь на его члене, пока слезы текут по раскрасневшимся щекам. Он выскальзывает из моего рта, резким рывком поднимает меня за волосы, заставляя вскрикнуть. Тянет вверх, пока мои груди не трутся о его член, удобно устраивая его между ними. Он глухо стонет от удовольствия, дергая меня за волосы.

— Вот так, — хрипит он, проводя большим пальцем по моим опухшим губам. Моя помада, вероятно, уже вся размазалась, и он еще больше размазывает ее по моему лицу. — Ты должна выглядеть именно так.

С этими словами он хватает меня за челюсть и поворачивает голову к двери, демонстрируя, как все вокруг смотрят.

— Пусть видят мою грязную шлюху.

Хотя он уже подвергал меня подобному обращению раньше, сейчас это ощущается еще хуже. Его кулак жестко вцепился в мои волосы, он резко тянет меня вверх, а потом снова прижимает вниз, так что мои груди трутся о его каменное тело, а кольца скользят по моей вспотевшей коже. Он превратил свой член в настоящее оружие, но больше всего меня беспокоит то, насколько вся эта ситуация меня заводит. Я стону от божественного сочетания удовольствия и боли, наслаждаясь его жесткостью.

Каждая клеточка моего тела оживает, возбуждение пропитывает трусики. Я не могу перестать тереться внутренней стороной бедер, отчаянно пытаясь хоть как-то облегчить это мучительное желание, унять пульсирующий клитор. Никогда прежде мое тело не жаждало мужчину так, как Деклана, и только его, годы назад. Теперь все это возвращается с удвоенной силой: все эмоции, которые я слишком долго подавляла. Первая из них — ярость, а вторая, почти обезумевшая, — похоть.

Мне хочется вцепиться в его рубашку, притянуть его к себе и впиться губами в его губы, врываясь языком в его рот, так же, как он только что врывался в мой. Но вместо этого мне приходится удерживаться руками на его ногах, пока он терзает меня своим телом.

— А ты только представь, как этот член разорвет твою киску, — рычит он, снова толкая мою голову вниз и вбивая себя в мой рот. — Я столько всего для тебя приготовил. На самом деле, мне стоит поблагодарить тебя за все это время, что ты дала мне подготовиться.

Он трахает мой рот так жестоко, что весь зал слышит, как я захлебываюсь и издаю влажные, прерывистые звуки. Он двигается беспощадно, не сдерживая громких стонов, пока, наконец, не кончает глубоко в мое горло. Его горячая сперма обжигает заднюю стенку, вынуждая меня глотать.

— Вот так, будь хорошей маленькой шлюшкой и глотай все до капли, — рычит он.

Он вгоняет свой огромный член до самого основания, пока мои губы не утыкаются в волосы у его яиц. Все вокруг исчезает, остается только ощущение его тела, а мое собственное извивается, пока я трусь киской о сжатые бедра, отчаянно ища свое удовольствие.

Я кончаю прямо перед всеми. Это настолько очевидно, что стыд будет преследовать меня еще долго. Но сейчас, когда я достигаю оргазма в своих мокрых трусиках, будучи использованной как похотливая шлюха, мне даже плевать. Я стону и всхлипываю, горло расширяется, а мои оголенные груди дрожат над краем топа.

Деклан никогда не делился мной с другими, но ему всегда нравилось выставлять меня на показ, демонстрируя свою извращенную игру. Я до сих пор не могу понять, всегда ли со мной было что-то не так, или это он превратил меня в этот хаос. Все, что я точно знаю — я кончаю, пока глотаю его сперму.

На мгновение наши глаза встречаются, и я вижу в его взгляде отблеск безумия. Не того, что заставило меня бежать от него, а безумия желания. Правда бьет меня прямо в живот — в страсти Деклана Сантори есть что-то уникальное и затягивающее. Раз попробовав ее, ни один наркотик не сравнится с этим кайфом.

Мы встречаемся взглядами лишь на мгновение, прежде чем он разрывает контакт, вытаскивает член и грубо оттаскивает меня в сторону. Волосы падают мне на лицо, а грудь подпрыгивает. Я судорожно дышу, взгляд устремлен на обувь нашей аудитории — туфли и сандалии.

— Хорошая девочка, — мурлычет Деклан у меня за спиной. Я не вижу, как он застегивается, но знаю, что именно этим он сейчас занят. — Ты спасла свою карьеру… пока что.

По тому, как передо мной шевелятся и перемещаются ноги, я понимаю, что он бросает на всех свой ледяной взгляд.

— Все, что вы только что видели, не должно покидать этой комнаты, — повелевает он. — Я понимаю, что это чертовски громкая история, которая могла бы сделать любого рассказчика богатым, но я вам обещаю… — его голос становится ниже, холод пробегает по всему гримерному залу, когда он произносит следующее, — если это всплывет, я узнаю, кто это сделал. И я уничтожу ваши жизни так, как вы даже представить себе не можете. Все, что вам дорого, завянет и умрет. Все, чего вы добились, рухнет, как карточный домик. А ваша самая заветная мечта превратится в ваш самый страшный кошмар.

Его голос способен вселить страх в самого дьявола. Это другая сторона Деклана Сантори. Та, которую все интуитивно ощущают, но почти никогда не видят. Вот в чем его настоящая сила. За маской, которую он демонстрирует миру, скрывается хитрый ублюдок, и люди на инстинктивном уровне понимают, что не стоит попадать в его поле зрения. Они его уважают.

Мне не нужно поднимать голову, чтобы понять — все сделают именно то, что им сказали. Это уверенность, которую может обеспечить только человек с такой властью, как у Деклана. Но это также означает, что я остаюсь в его руках. Я никогда не буду свободной. Моя репутация, мое будущее — все зависит от него.

— А теперь, пойдемте на интервью, — говорит он, поправляя костюм и направляясь к двери. Команда поспешно расступается, многие выскакивают в коридор. Только тогда я поднимаю голову, чтобы увидеть, как он застегивает запонки, а потом смотрит вниз на меня. — Задавай хорошие вопросы, — бросает он. — Я позабочусь о том, чтобы ответы были впечатляющими.

Он выходит, словно самодовольный городской кот, оставляя меня на полу с горящим лицом и растрепанными волосами, которые падают на него. Большинство зрителей выскользнули при первой же возможности, возбужденные и смущенные одновременно, но некоторые остались. Им явно нравится то, что они видят — Деклан превратил меня в мусор, использованный для его удовольствия. К тому же мусор, который кончает, как дура.

Я, та, что когда-то была самой амбициозной из всех стажеров, трудоголичка, девушка, которая уверенно ставила один красный каблук перед другим, с гордо расправленными плечами и приподнятым подбородком. Та, что не боялась заливаться смехом от пошлой шутки или первой подмигнуть мужчине, которого хотела. Я не слышала свист вслед, потому что свистела сама.

Но теперь тот образ, который я так упорно строила, рушится на глазах. Что касается моей сексуальности, я уже не уверена, кто я такая. Да, мне нравилось доминировать над мужчинами, но я никогда не кончала так сильно, как тогда, когда Деклан использовал меня. Мое сердце никогда не замирало так, как в тот момент, когда я увидела безумие в его глазах.

Натягивая топ обратно на грудь, я выпрямляюсь, откидывая волосы с лица. Щеки пылают, но я не могу позволить этим уродам воспользоваться моментом, чтобы сделать меня слабой. Они бы только рады были этим воспользоваться. Но я все еще Миа Роджерс, и я все еще чертовски сильная.

Последние зрители торопливо убираются прочь, так как я делаю момент еще более неловким для них, чем для себя, не спеша приводя в порядок одежду, вместо того чтобы судорожно одеваться. Остались только Лиам и Кристен. Судя по тому, как они жмутся к дверному косяку, они вряд ли видели большую часть шоу. Зная их, они и не хотели смотреть, но телохранители снова не выпустили их, когда они зашли следом за мной.

Мой ледяной взгляд смягчается.

Лиам смотрит на меня своими теплыми карими глазами, его плечи опущены, а короткая темная борода скрывает пушистые красные щеки. Он похож на большого медведя, который вечно чувствует себя не в своей тарелке, прячась за мешковатой одеждой, которая делает его фигуру еще более сутулой, особенно сейчас. Я часто вижу в нем себя в подростковом возрасте, наверное, поэтому испытываю к нему такую привязанность.

Кристен таращится на меня из-за своих огромных очков, ее рот приоткрыт. Они не знают, что сказать, но им и не нужно произносить ни слова.

Лиам опускает голову и отводит взгляд, пока я прохожу мимо него, будто это он только что стоял на коленях, а не я. Кристен выглядит ошеломленной и явно ждет объяснений. Но их она не дождется — ни сейчас, ни, скорее всего, никогда.

Единственное, что я бросаю им, выходя из гримерной:

— Перерыв закончен. Нам нужно работать.