Опасный спорт

Глава 5

Легкая вибрация. Это пришла эсэмэска.

«Сегодня в 23:30. Ул. Кастринская, 3А, третий подъезд. Лавочка синего цвета. Жди там».

Я хмыкнула. Оперативно он работает и даже не проверяет клиентов, что странно. Доверчивый парень.

Ну ладно, ночью – значит, ночью. Время сейчас к восьми вечера. Домой пора. Но бессмысленно. Пожалуй, с тетушкой я сегодня встречаться не готова – вымоталась сильно, только ее расспросов и не хватает. Значит, стоит где-то потусоваться часа три. Теть Мила к тому времени заснет. Встречусь с Хипстером, побеседуем, вернусь домой глубокой ночью, поужинаю и тоже спать лягу.

За всеми этими размышлениями булочку я доела, было очень вкусно. И решила заехать в «Пираты на суше», выпить чашечку кофе. Он там без преувеличения великолепен, хоть я и довольно-таки равнодушна к этому напитку, «пиратский» себе иногда позволяю.

Странное название, конечно, но кафе специализировалось на суши и роллах. Мне там очень нравился ванильный латте.

Я завела «фольц» и поехала в город. По темноте ехать по спальному району мрачновато, конечно. Под колесами то щебенка, то грунтовка – благо не везде, кое-где заасфальтировано. И радует, что сегодня дождя не было: иначе можно и забуксовать.

Мрачненькая, криповая обстановка не самым лучшим образом повлияла на мое настроение. Кочки радости не добавляли. Размышления тоже.

Вера пока в безопасности – это радует. Симпатичная дамочка. Не хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось.

Лиза не производит впечатления глупенькой восторженной истерички. В принципе, довольно-таки логично мыслит. Безусловно, эта ее выходка с уксусом – за гранью здравого смысла, как и попытки проникнуть на стадион. С другой стороны, девчонка еще молоденькая, влюблена была, на глупости тянет – это естественно в ее возрасте. Импульсивность простительна – к счастью, навредить она никому не успела.

Хипстер фигура интересная. Если Лиза точно запомнила его реплику при последней встрече, он во всей этой каше может быть замешан. А может, что-то где-то слышал. Ну, или Лиза переврала текст – мало ли что экзальтированной девице может взбрести в голову.

Наконец, я подъехала к «Пиратам на суше», припарковала машину и зашла в кафе.

Уютная атмосфера местечка, где подавали один из моих любимых напитков, помогла мне расслабиться.

Я села за столик в углу, чтобы иметь обзор на весь зал. Взяла меню, без интереса его полистала. Подумала, что плюшки – это хорошо, но перекусить что-то посерьезнее тоже стоит. Если я намерена придерживаться плана, домой попаду не скоро.

Возьму-ка, пожалуй, что-нибудь на ужин.

Подошел официант.

– Здравствуйте. Меня зовут Игнат. Сегодня я буду вашим официантом. Готовы сделать заказ?

– Да, ванильный латте, роллы «Калифорния» и кольца кальмаров в кляре.

– Что-нибудь еще желаете? Первые блюда? Сегодня блюдо дня – мисо-суп с тофу и креветками. – Я помотала головой. Вот уж что-что – а загадочные японские супы меня не слишком привлекают. – Возможно, десерт? – попытал счастья официант. – Рекомендую рисовые лепешки с медом. Также наш повар готовит замечательные дайфуку с земляникой…

– Нет, спасибо, достаточно, – жестко ответила я.

– Ваш заказ: ванильный латте, роллы «Калифорния» и кольца кальмаров в кляре. Будет готов минут через семь.

– Спасибо, Игнат.

И он ушел на кухню.

Нервно барабаня пальцами по столу, я все никак не могла собрать мысли в кучу.

С чего Глухалову убивать Рудникова? И при чем здесь его жена? Что-то не сходилось. Явно не сходилось. Лиза в качестве подозреваемой, на мой взгляд, отпадает. И даже не потому, что я так уж ей верю. Здесь другое. Во-первых, ее не пускают на стадион. Если бы девушка пыталась сегодня проникнуть на матч – я бы не застала ее дома, в легкой, определенно домашней, одежде и с теплыми булочками только что из духовки.

Синнабоны в качестве алиби… Это интересно.

Глухалов и Рудников? Возможен ли рабочий конфликт между тренером и одним из ведущих игроков команды? В принципе, да. Но за такое не убивают, как мне кажется. Подставить, выгнать из команды, даже избить – могут, но чтобы убить, этого маловато. И при чем здесь жена главного тренера «Сапсана»? Что же за спорт такой убийственный получается? Вера произвела на меня самое благоприятное впечатление. Любящая супруга, заботливая – иначе вряд ли она бы пошла нанимать ему телохранителя.

Наконец, официант Игнат принес мой заказ.

Перекусив, я приступила к кофе. Попивая латте, чувствовала мягкий вкус ванили на языке и наслаждалась им.

Ничего полезного в голову не приходило. Позвонила Максу: вдруг что-то новое выплыло?

Кстати, может ли Максим быть замешан во всей этой каше? Все-таки начальник службы охраны… Лицо не последнее. Или не может? С парнем мы знакомы довольно давно, никаких криминальных наклонностей я за ним не замечала.

Набрала номер, терпеливо ждала. Но он не брал трубки. Я немного расстроилась.

Допив кофе, я оплатила счет, вышла на улицу и села в машину.

Тут завибрировал мобильник. Звонил Максим.

– Женя, если ты поболтать, времени нет, – хамовато заметил он. Голос парня вибрировал от напряжения, и я решила, что виноват стресс. – А если по делу, то приезжай ко мне.

– Что-то произошло? – попыталась уточнить я по телефону.

Тащиться на ночь глядя к Максу мне совершенно не хотелось. Но… дело превыше всего.

– Не по телефону. Не обо всем стоит болтать.

– Окей, – совершенно озадаченная, откликнулась я.

Ну, если там мелочь какая-то…

Я отключила вызов, завела автомобиль и поехала по знакомому адресу домой к Максу.

Жил Максим на восьмом этаже. Лифт по закону подлости не работал. Особенно это актуально сейчас, когда я и без того вымоталась. Ну да ладно!

К нужному этажу я слегка запыхалась и решила, что надо бы усилить интенсивность разминки: что-то расслабилась совсем.

Позвонила в дверь. В ответ на пиликанье дверного звонка из недр квартиры донесся голос Максима:

– Сейчас.

Я мялась с ноги на ногу, глядя в деревянную дверь советских времен.

Макс, не спрашивая, открыл дверь.

– Проходи, Женя.

Я юркнула в квартиру, а он запер за мной.

Максим провел меня в зал, где предложил сесть на старенький, но прилично выглядящий диван.

Я села, озадачившись: неужто так мало платят охранникам? И почему Макс, неплохой профессионал, не нашел себе что-нибудь получше? Впрочем, ну его, меня это не касается.

– Чего-нибудь хочешь? – проявил неожиданное гостеприимство Макс.

Выглядел он, надо сказать, на редкость замотанным. На лбу морщины, под глазами темные круги.

– Я только из кафе.

– А, ладно.

Он упал в кресло рядом с диваном, такое же «пожившее», с потрепанной, но чистенькой обивкой и какой-то дерюжкой, накинутой сверху.

– Что еще случилось? – нервно спросил Макс.

– Ты в курсе, что Рудникова убили? – поинтересовалась я, вперившись в него взглядом.

Замешан – должен себя выдать, ну хоть дерганьем мускула или расширением зрачков. Уставший человек – открытая книга, он с трудом владеет эмоциями. Нам это в свое время вдолбили намертво. Тьфу, это дурацкое слово…

Даром что я профессиональный телохранитель. К смертям так и не привыкла. Впрочем, не так часто я с ними сталкиваюсь.

Макс нахмурился и сосредоточенно вперился в меня:

– Подозрения были, Жень. В конце концов, там банальная травма – я довольно-таки близко стоял, на зрение не жалуюсь. Димке кто-то пыром по голени вписал, и сильно, с разбегу. А у того щиколотки – слабое место. Кто – не скажу, там та еще куча-мала была. Может, свои, пытаясь помочь, – а может, и из чужой команды, те норовили мяч отнять. От такого не умирают. К тому же на носилки его еще живым грузили. Матерился, не без того. А с поля… уже труп вынесли… – Макс помолчал.

Я только хотела задать вопрос, как он добавил:

– Но сама видела: в этой суете не до подозрений. Еще Завадский со своим сердечным приступом добавил… Бывший тренер, заслуженный, он, видать, перенервничал – и с сердцем плохо стало, – пояснил Макс в ответ на мой недоумевающий взгляд.

– Кто его уносил с поля? – спросила я.

Скорее всего, укол вкололи именно тогда. Не будут же футболисты бегать со шприцами наперевес! Это все-таки не шпионский боевик. Или… До?

Блин, не знаю я, чем именно его траванули, ни скорости воздействия лекарства, ничего. Вдруг вкололи перед матчем, а тут – травма, ну, и лекарство подействовало быстрее, например.

Ладно, будем исходить из предположения, что отрава срабатывает моментально, и укололи его на матче, либо в процессе игры, либо пока несли в медпункт. Иначе запутаюсь напрочь!

Макс задумался:

– Уносили-то ребята из команды, они ближе всех стояли. Там все равно перерыв был бы, пока запасного со скамейки не вытянут… Но кто конкретно – и не скажу. Я оповещал посты – вдруг кто понадобится? Вокруг, как обычно, толпа, вроде и болельщики были. Жень, не знаю. Кстати, а как его убили? И откуда ты-то знаешь?

– Отравили. Укол в бедро чем-то, что нарушает нормальную сердечную деятельность. Откуда знаю – пока говорить не буду.

Макс пожал плечами, озадаченно глядя на меня.

А я спросила:

– Кого-нибудь из своих можешь представить в этой роли?

– В роли отравителя? Со шприцем наперевес? Нет.

Ответ был категоричным. Слишком категоричным.

– Ну, Макс, ну, подумай, пожалуйста. Кому он мог помешать? И чем, самое главное?

– Да даже думать не стану!

Он обрубил разговор.

Так, в смятении, мы просидели некоторое время в тишине.

– Я могу подозревать кое-кого, но это не из моих ребят.

– И кого же?

– Есть один тип. Лаврентий Лонщаков, помощником вроде значится, но что-то в офисе я его видел не часто.

– Лаврентий? Он что, глубокий дедулечка? – Я мысленно фыркнула, представляя себе убеленного сединами старца, который подкрадывается к молодому игроку с огромным шприцем наперевес. Но такого бы, наверное, Макс запомнил.

– Забавно, конечно, но нет. Он даже младше тебя на пару лет.

Было бы забавно, если бы не было так грустно и запутанно.

– И что ты можешь о нем сказать?

– Ну, что, немного, признаться честно. Лавр очень наглый, везде сует свой нос, постоянно тащит билеты из кассы под свое имя, не объясняя причин. И вообще постоянно крутился возле директора. Часто на играх в вип-ложе был с ним. Хотя, по сути, что с ним обсуждать? Какие дела? Молодой, зеленый, хамоватый.

– Слушай, но как? Он что, на поле был? Ну, в тот момент? – озадачилась я.

– Да нет, конечно. Вроде с директором в ложе сидел… Слушай, Жень, я и не вспомню сейчас – не тем голова была занята. Но ведь необязательно сам сработал, правда? Мог и купить кого? Только вот на фига ему?

– А почему ты его назвал? Потому что он тебе просто не нравится?

– Даже не знаю. Так, прилетело, – погрузился в задумчивость Макс. Внезапно воспрянул. – Слушай, точно! Они же с Димкой не так давно поцапались, из-за Лизы. Тот вроде пустил ее… благо до трибун она не дошла – охрана задержала и выгнала наружу.

Я задумалась.

– Есть его фото?

– Сейчас, – отозвался Максим и вышел из комнаты.

Я сжимала и разжимала пальцы. Что-то, с этими билетами и Лизой связанное, меня тревожило, ныло, как разболевшийся зуб.

Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться.

Лавр. Билеты. Лиза на футбольном поле. Билеты. Хипстер! Вот оно.

И почему я не расспросила девицу, как ее поставщик билетиков выглядит? Не вполне понимаю, правда, что мне это дает…

Макс вернулся, опять сел в кресло и дал мне фотографию.

На ней была изображена вся команда с тренером, директором и помощниками директора.

Максим ткнул пальцем в одного парня.

– Вот она, его наглая рожа.

Я внимательно посмотрела на Лавра. Не сильно высокий, я думаю, ниже меня, в очках, хорошо одет. А вкус у него определенно был. Запомню! Кстати, надо будет с ним пообщаться – кто знает, вдруг он – что называется, подельник тренера.

Я отдала фотографию Максиму.

– Ты, как всегда, мне помог.

– Да обращайся, – фыркнул он. – Еще бы не по такому дурацкому поводу…

Я сделала вид, что не заметила намека на более личный контакт. Поднялась с дивана и пошла в прихожую.

– Спасибо еще раз, Максим.

– Пока, Жень. Ты, кстати, на работу-то завтра выйдешь или как?

– Макс, не знаю пока, посмотрим. Я отзвонюсь, ладно? – И я начала спускаться с восьмого этажа на первый.

Выйдя на улицу из подъезда, я вдохнула полной грудью, ощущая при этом уверенность в том, что я делаю. Осталось только проверить Лавра и Хипстера и установить, одно ли это лицо.

Детективная работа мне не сказать чтобы нравилась. Все-таки специфика там совершенно иная.

Голова от разных версий просто разрывается. Не мое это. Но раз уж я вляпалась в эту кашу, стоит продолжить. Не бросать же дело на полдороге!

Я села на водительское место, повернула ключ зажигания и поехала по нужному адресу из эсэмэски Хипстера.

Как ни странно, невзирая на очень поздний вечер – было около одиннадцати, – движение на дорогах довольно-таки напряженное.

Подъехав к дому на Кастринской, три «А», я недалеко оставила машину и пошла искать третий подъезд.

Обнаружила, очень быстро отыскала голубую лавочку – и впрямь яркого цвета, различимого даже в мутноватом желтом свете уличного фонаря.

Я села на лавочку, закинула ногу на ногу и посмотрела на часы в телефоне.

Почти половина двенадцатого. Значит, скоро придет и Хипстер.

Я стала ждать. Во дворике царили тишина и пустота. Откуда-то, ну очень издалека, доносились гитарные аккорды и фальшивые звуки пения. В дальнем подъезде кто-то слушал шансон – слышно было неплохо.

Голубая лавочка, кстати, вполне себе нормальный выбор: скрытая от дома густым кустом… чего-то, похожего листьями на сирень, большей частью не освещенная, – фонарь от подъезда касался только края досок… Хоть кто на ней сиди – из окон не рассмотрят. Да и я собеседника разгляжу только с большим трудом.

Он опаздывал. Прошло уже десять минут с назначенного времени, а человеческим духом тут и не пахло.

Я набрала сообщение:

«Я на месте».

Почти тут же мне пришел ответ:

«Скоро буду».

Я успокоилась и бесцельно начала рассматривать пожухлую траву за бордюром. Нужно было приберечь силы для встречи с этим продавцом.

Дверь подъезда открылась.

Я подняла голову. Передо мной стоял парень, высокий, но не слишком, в очках, домашних шортах и резиновых тапочках.

М-да, интересно. Он что, место своего жительства так спокойно раскрывает перед незнакомыми клиентами? Бесстрашный деятель.

– Привет. Тебе надо че? – сипло спросил он.

Не-а, голос вроде не похож. С другой стороны, если человек охрип по какой-то причине – разговаривает он совершенно иначе, и родная мать не узнает.

Вопроса я сначала не поняла.

– Что? – переспросила.

– Надо чего-нибудь? – повторил парень, как для идиотки.

– Да, – наконец сообразила я.

– Отлично. Таксу знаешь?

– Нет.

– Полторы тысячи один билет. На ближайший матч.

– Хорошо.

– Будешь брать?

– Буду.

Он размял шею, откинув голову назад. На лицо упал бледный луч фонаря.

И тут я его узнала. Это был Лаврентий! Если бы не очки, в таком простецком домашнем костюме я бы его фиг узнала. Без костюма, по темноте. Но очки уж больно характерно блестели – явно недешевые, стильные, в тонкой золоченой (ну, не золотой же, правда?) оправе, они ярко сверкнули в свете фонаря.

Ну, хоть что-то понятно! Билеты продает по бешеным ценам – на кассе они чуть не вдвое дешевле. Близок к руководству. Подозрительный тип. Надо расспросить, и жестко. Хамоватый парнишка, он так же просто, как Лиза, на вопросы отвечать не станет.

Лавр стоял полуголый, засунув руки в карманы шорт.

– Ну что? Будешь платить?

– Да, да.

Я начала рыться в карманах, якобы в поисках денег, но все не могла никак найти. Хотя знала, наличка лежит в заднем кармане джинсов.

– Ну что, ты до утра собралась тут торчать?

– Вы не могли бы мне посветить? Тут так темно!

– Я что, похож на фонарик?

Я достала свой телефон и включила на нем функцию фонарика. Протянула парнишке.

– Вот, возьмите.

Он закатил глаза.

– Ладно.

Взял мой телефон, подошел ко мне ближе и начал честно куда-то светить.

А я сработала на вдолбленных за годы учебы и последующую практику рефлексах. Ухватила его за руку, зафиксировав кисть. Заломила, развернув к себе спиной, выхватила из пальцев свой телефон, сунула в карман и заткнула парню рот ладонью, чтобы не заорал. Чуть потянула на себя взятую в захват руку. Больно, знаю. Но мотивирует на спокойное поведение.

Он застонал.

– Будешь орать – станет еще больнее, – предупредила я сухо.

– Ты что делаешь, психопатка? – приглушенно прошипел парень.

Кажется, проникся: орать не стал.

– Мне нужна информация!

– Нет у меня никакой информации!

Я потянула еще чуть сильнее. Практически безобидный прием, ну, если руку не ломать специально, конечно. Но ощущения – совершенно бурные! Откровенность стимулируют недаром.

Он взвизгнул и тут же притих, вспомнив мое предупреждение.

– Хор… Хорошо! Хорошо! Только не делай так больше!

Я ослабила хватку.

Он тяжело выдохнул.

– Что тебе надо? Рассказать, как выходить на клиентов? На фига? Маржа с этим местечковым клубешником небольшая, думаешь, много дураков переплачивать? Это ж тебе не «Лига чемпионов» и не «Чемпионат мира». Ну, зарабатываю я себе на хлеб… иногда с маслом и икрой… и все. Миллионов не держу, тачек крутых тоже.

– Это меня будет интересовать в последнюю очередь.

Он чуть ли не плакал, кажется. На самом деле такой захват – штука неприятная, помимо того, что мышцы болезненно напрягаются, еще и спина побаливать начинает, да и позу удобной не назовешь.

– Да что тогда, что?!

– Ты знаешь Дмитрия Рудникова?

– Да, да, знаю!

– Ну, не ори ты, – попросила я. – Ничего плохого я тебе не делаю. Рук не ломаю. Просто ответь на вопросы – и разойдемся миром.

– А если заору?

– Ну, тогда сломаю тебе руку, – равнодушно сказала я. – Успею. И уйти тоже. – Главное, убежденность в том, что так и произойдет.

– Ну давай, спрашивай, – сдался парень.

– Отлично, хороший мальчик. Итак, как близко ты его знаешь?

– Я ж в администрации «Сапсана» работаю, только на поле его и видел. Игрок неплохой, руководство его ценит, – зачастил Лаврентий, он же Хипстер.

«Ой, не верю-у-у!»

– Уверен? – Я чуть сдавила его руку.

Могу быть убедительной, хоть и не люблю.

– Да. Нет…

– А точнее?

– Один раз шеф велел проследить за ним, но ничего такого больше не было.

– Только проследить?

– А что еще-то? – фыркнул мой невольный собеседник.

– Видео-, фотосъемка там, например, – предположила я.

– Нет, только проследить, – мотнул он головой.

– И чем же он занимался?

– Кто?

– Не тупи! Рудников, когда ты за ним вел слежку!

– Да обычный день футболиста. Ну или любого спортсмена. Утром вышел из дома, сел в машину, заехал за кофе, потом тренировка на стадионе до вечера, опять дорога до кафе, ужин, и обратно в подъезд. Ну, и все.

– Какая хорошая память, – съехидничала я.

В этой «слежке» я не видела никакого смысла. Ладно если несколько дней… Неделю минимум… Чтобы узнать поподробнее о привычках объекта, его предпочтениях. А там и потаенные стороны быта вполне могут выползти. А тут – один день, и довольно?! Бредятина.

– Спасибо, блин!

– Ты что, один день следил за Рудниковым?

– Ну, один. А сколько надо-то? – буркнул парень.

– И шефа твоя слежка удовлетворила?

– Да, он сказал, «все тип-топ».

Стоп. Если ну очень постараться и подключить фантазию… Что в районе полуночи, после суетного и насыщенного перемещениями дня, непросто…

Выходит, что шеф Лавра, возможно, хотел выяснить, где объект наиболее уязвим. Узнал, что особо, кроме стадиона, Рудников нигде не бывает. И понял, что подлавливать его следует именно там. Значит, шеф этого торговца билетов «с наваром» и есть сообщник Глухалова?

В принципе, в схему укладывается. Вопрос в одном: чем Рудников этим двум деятелям мог помешать?

– А кто у нас шеф? – ласково поинтересовалась я.

– Это очевидно!

– Кому как. И все же? – снова легкое нажатие на руку, вызвавшее острую боль в руке Лавра.

Он застонал.

– Ой, больно же!

– Ну, ты же ерничаешь, отвечать не хочешь, – пояснила я. – А я прямо-таки мечтаю завершить нашу с тобой беседу и лечь спать.

– Мне больно!

Я слегка расслабила руку.

– Слушаю тебя.

– Шеф – это директор «Сапсана», это же очевидно. Неужто не догадалась?

– Хотела убедиться в своей правоте.

– Вот оно как, – Лаврентий хмыкнул. – Ну, теперь-то отпустишь? Все, что знал, я сказал.

– А может, еще что интересненького припомнишь?

– Да что, блин?

– Ну, например, чем директору мог Рудников помешать. Где директор – а где обычный футболист…

– Чего не знаю – того не знаю, – обреченно вздохнул парень. – Мне никто этого не рассказывал.

– Так ты же знал, что его «слить» хотят, – вспомнила я нашу с Лизой беседу.

– Да откуда? – совершенно искренне возмутился Лавр.

– Девицу помнишь, блондинку, симпатичную? Лизу? Она у тебя билеты выкупала? Она рассказала, – сдала я свой источник информации.

– Девка эта? Ой, да приглянулась она мне. А она все по своему футболисту страдает. Дура совсем, – фыркнул он. – Ну, я и сказал, что парнягу совсем скоро турнут – футболистом ему уже не быть. Надеялся, что, чтобы информацию у меня выпытать, она на свидание согласится. А там уж – все в моих руках.

– Ну, ты и циник! – наигранно восхитилась я.

В принципе, звучит более-менее адекватно. Ладно, допустим…

Я задумалась: что еще можно узнать у этого товарища? Ведь он был часто рядом с директором, значит, мог очень много знать. Очень. О-о-очень. Если не был тупицей, конечно.

– Что о директорских делах можешь рассказать? И о нем что знаешь? – В курсе, вопрос сложно конкретным назвать. Но я, похоже, устала за этот безумный день.

– Да что о нем говорить! – Он перевел дыхание и, наконец, начал говорить медленнее: – Болван он, каких еще поискать! Даже я бы лучше справился с управлением этого футбольного клуба.

– И в чем же его ошибки?

– Не может надавить на тренера, чтобы тот проводил договорные матчи.

– Это мне известно.

– Так это же проще простого. Но он его жалеет, я бы лучше жалел неполученные деньги.

– Ты в курсе, что можешь за пособничество в убийстве сесть в места не столь отдаленные? Надолго-то вряд ли посадят, но лет пять – тоже срок, правда? – Блеф, разумеется. Его вину еще доказать надо.

Но сработало!

Кажется, у него даже затылок побледнел.

– Что? Как? Я ничего не делал!

– Как это ничего? За Рудниковым следил? Следил, – равнодушно пояснила я. – Информацией не делишься.

– Да я все рассказал!

Я надавила на его руку, вырвался громкий стон.

– Прекрати уже, я правда все тебе рассказал! На все вопросы ответил!

– Ладно.

Я отпустила его, Лаврентий отшатнулся от меня, как от чумы. Он стоял, сопел сопливым носом – видать, слезы от боли текли, и потирал руку.

– Так…

Но я не успела закончить.

Лавр, как заяц, метнулся вбок, обогнул меня справа и запетлял по улице, прямо так, в чем был, в одних шортах и резиновых тапочках.

Я рванула за ним.

Бежать было легко и приятно, я почти его нагнала, но он завернул за дом и скрылся из виду.

Когда я добежала туда, то поняла: он где-то спрятался.

Застыла, прислушавшись. Ни-че-го. Затихарился, как говорит определенный контингент. И было где! Здесь раскинулось что-то типа сквера с недостроенным зданием по центру. Вокруг – кусты, трава чуть не по пояс. В общем, даже бульдозер – и тот скроется. Не говоря уж о щуплом пареньке.

Мне попался только его левая тапочка, резиновая, синяя, сорок четвертого размера, надорванная сбоку.

Я вздохнула, бросила тапочку обратно, отряхнула руки, отдышалась, потерла лоб.

Искать по ночи Лаврентия было бессмысленно, это его район, а я не собака-ищейка, чтобы вычислить его по запаху, к сожалению.

Я развернулась и пошла к машине.

Захлопнув дверцу, подумала, что Лаврентия было бы неплохо найти. Только лазать по местным кушерям совершенно нет желания. По темноте и ноги переломать можно.

И я все-таки решила поехать домой. Правда, вспомнила о том, что могу набрать номерок одного человека. Его помощь, пожалуй, лишней не будет.

Приехав домой, я поднялась на свой этаж, постаралась бесшумно открыть замок ключом и зашла тихонько в квартиру.

В гостиной работал телевизор, и он был единственным источником света на все помещение.

Я зашла в комнату, увидела заснувшую прямо в кресле тетю Милу. Взяв с дивана плед, я укрыла ее, подошла к телевизору и нажала кнопку выключения. Лучше бы я этого не делала.

Отчего-то резкая темнота разбудила тетушку. Она встрепенулась. Я успела уже свыкнуться с темнотой, да и из окон падал свет от уличных фонарей – так что заметила, как тетя испуганно озирается по сторонам в поисках незваного ночного гостя.

– Тетя Мила, – сказала я. – Успокойся. Это я.

Звук моего голоса и правда ее успокоил.

– Женя! Который час?

– Около двух ночи.

– Почему ты так поздно?

– Работа, тетушка, работа.

Она сокрушенно вздохнула.

– Пойдем я тебя накормлю, я приготовила ужин еще вчера.

– Отличная идея.

И мы пошли на кухню.

Тетя Мила хлопотала возле плиты, разогревая ужин на сковороде. Она была категорически против микроволновки, которой не пользовалась.

– Микроволны убивают вкус! – категорично заявляла тетушка, с истовым неодобрением поглядывая на серебристую технику.

Хотя я техническую, тогда еще новинку, выбирала со всем усердием: несколько режимов, гриль, авторежимы и прочие навороты. Недешевая печка использовалась в доме в качестве декора – Мила разве что пыль с нее смахивала регулярно. Мне было за дитя цивилизации обидно. В микроволновке прекрасно разогреваются бутерброды с сыром, когда сыр становится тягучим и горячим, а хлеб – теплым и слегка хрустящим. Да и разогреть что-то быстро.

Я мешала ложкой мед в травяном чае, глядя в кружку, стараясь пока не думать о работе. Но мысли все равно кружились в утомленном сознании, напрягая и заставляя куда-то бежать и что-то делать.

Наконец, тетя Мила поставила передо мной тарелку с курицей и макаронами, посыпанными сыром. Аппетитно до невозможности!

– Спасибо! Так вкусно выглядит! А пахнет!

– Приятного аппетита, – улыбнулась она.

– Спасибо, – еще раз сказала я.

И принялась за еду.

Было ну очень вкусно! А полный желудок и сытость дали легкий эффект расслабления.

Я встала из-за стола, подошла к раковине и начала мыть свою тарелку и кружку.

Тетя запричитала:

– Ну что ты, что ты, я бы сама, Женя.

– Я рада помочь.

– Ну и правильно, готовься к семейной жизни!

Я засмеялась, но ничего не сказала в ответ. А смысл вступать в дискуссию? Только настроение друг другу испортим.

Домыв тарелку, я поставила посуду сушиться.

– Я пойду, наверное. Спокойной ночи, тетя.

– Спокойной ночи, детка.

На прощание она поцеловала меня в щеку и приобняла.

Я пошла в свою комнату.

Поставив телефон на зарядку и положив его на стул возле кровати, я скинула с себя одежду, переодевшись в пижаму.

Все же не могла решить: звонить ли Толе сейчас, или беглец будет так бояться меня, что не высунется из своего временного укрытия до утра? Кто знает.

Но как только я легла на кровать, меня придавило одеяло, и я провалилась в глубокий сон.