Орден Разбитого глаза

Глава 9

Гайл, урожденная Каррис Белый Дуб, устало взобралась по лестнице, ведущей с верхнего уровня Башни Призмы на крышу. Она явилась прямиком из порта. Однако, едва она успела швырнуть сумки на пол своих новых покоев – строго говоря, это были покои Гэвина, – его комнатная рабыня Марыся молча вручила ей послание.

«Странно, что Белой вздумалось вызвать меня на крышу сейчас, в разгар ливня».

Высунув голову из дверного проема, Каррис сразу же увидела Белую. Закутанная во множество одеял, старуха сидела в своем кресле на колесах, повернув лицо навстречу ветру и ливню. Она явно наслаждалась. По бокам от нее стояли двое юношей – Гилл и Гэвин Грейлинги. Как и Каррис, братья были Черными гвардейцами и принесли клятву оберегать и защищать Белую и самого Призму. «Различие между нами лишь в том, что Грейлинги выполнили свой долг…»

В руках у каждого из гвардейцев был зонтик из вощеной ткани, которым они пытались прикрыть Белую от непогоды. Однако та, кажется, получала удовольствие от того, что ветер швыряет ей в лицо пригоршни дождя, невзирая на все старания ее защитников.

– Капитан, – в унисон приветствовали ее братья, кивнув ей вместо салюта, поскольку руки у них были заняты.

– Вы можете идти, – отпустила их Белая. – Прошу вас, подождите меня на лестнице внутри. Каррис позаботится о моей защите.

Гилл отдал Каррис свой зонтик, и юноши удалились. Каррис взялась двумя руками за рукоять, пытаясь прикрыть Белую, насколько возможно. На лице старухи, впрочем, читался детский восторг.

Глаза каждого цветомага через какое-то время наполняются тем цветом, который он извлекает, однако рисунок у каждого свой. Глаза Каррис были зелеными с красными звездочками. Светло-серые глаза Ореи Пуллавр состояли из двух полукружий: синее сверху и зеленое снизу. За последние годы, с тех пор как она перестала извлекать, чтобы продлить собственную жизнь, эти цвета поблекли, выцвели. Тем не менее после попытки покушения на ее жизнь в ее же собственных покоях синее вновь налилось сочным цветом, рвавшимся за пределы сетчатки. Это Каррис была готова увидеть. Чего она не ожидала, так это что и зеленый цвет окажется таким же ярким.

«Так, значит, Белая извлекала и зеленый тоже. У нее остается совсем немного времени…»

– Я надеялась, что это вновь приведет воздействия в равновесие, – объяснила Белая. – Не раз на протяжении многих лет буйство зеленого уравновешивало для меня тяжеловесную логику синего. После покушения я обнаружила, что мне вполне достаточно просто сидеть, наблюдать и ждать. Но время сидеть и ждать прошло, не так ли, дитя?

– Прошу вас, не покидайте меня, – попросила Каррис.

У нее стиснуло грудь. Подавив непрошеный всхлип, Каррис сделала глубокий вдох. Ей казалось, что она способна лучше контролировать себя.

– Но ведь именно так устроен этот мир, разве нет? – отозвалась Белая. – Мы идем вперед в одиночку – или остаемся позади, снедаемые горечью утрат. Все дорогие мне люди, друзья моей юности, уже мертвы. Остался лишь один старый враг, и я порой не знаю, что буду делать без него… Каррис, лишь взваливая на себя бремя более тяжелое, чем мы считали себя способными вынести, мы становимся сильнее. Готова ли ты?

– Вы не можете просто так сдаться и умереть! – горячо возразила та. – Вы – лучшая! Вас никто не заменит.

Неожиданно для нее Белая рассмеялась.

– Слова, желанные для слуха всех одержимых манией величия! Однако они верны лишь в отношении настоящих злодеев или поистине великих людей. Я не та и не другая, Каррис. Я всего лишь компетентна; мои недостатки весьма существенны, а промахи – прискорбно часты. Я не дурной человек, и это, возможно, делает меня лучше многих моих предшественниц, однако хорошие люди и великие люди – это две совершенно разные категории, которые редко пересекаются.

Каррис вздохнула. Она не была уверена, что сможет заговорить о Гэвине и не разрыдаться. Не в силах выносить сострадание в глазах Белой, она отвела взгляд.

– Я чувствую себя преданной.

– И кто же тебя предал? Гэвин? Тем, что погиб?

Хромерия не признавала его смерти, по крайней мере пока: Гэвин слишком много для всех значил. К тому же никто не знал наверняка, что он мертв. Однако Белая говорила не о фактах, а о страхе и гневе, которым не требовались ни доказательства, ни синие добродетели.

– Нет, Третий Глаз. Она сказала, что если Гэвин уцелеет в сражении, то после этого будет жить по меньшей мере до дня, предваряющего Солнцедень. Я думала… я уже решила, что у нас все получилось. Сражение ведь закончилось, верно? Я легла спать, ожидая, что меня разбудят поцелуями…

Но вместо поцелуев ее ждали вопли и смерть. Кип пытался убить Андросса Гайла – так ей сказали. Гэвин вмешался, был случайно ранен и выпал за борт. После чего Кип прыгнул следом. Судно не смогло отыскать в темноте ни Кипа, ни тела Гэвина.

– Даже если она действительно безошибочно видит истину, в чем лично я сомневаюсь, никто не говорил, что Третий Глаз должна правдиво рассказывать обо всем, что видит, – сказала Белая. – Может быть, солгав тебе, она помогла миру избежать еще более страшной трагедии.

– Я ей поверила, – просто отозвалась Каррис.

Она чувствовала в себе огромную пустоту. Она чувствовала, будто попала в ловушку. Ей не хотелось отказываться от надежды, потому что она ведь не видела своими глазами, как он погиб; к тому же, сдавшись, она тем самым как бы предавала его. Но, с другой стороны, она не могла не видеть на лицах людей, что они уже приняли его смерть. Гэвин погиб, а их ждали неотложные дела. Имелся ужасающий вакуум власти, а также люди, жаждавшие его заполнить; необходимо было бороться с еретиками, и так далее без конца. Каррис не могла предаться скорби, пока не знала наверняка, что произошло, но понимала, что может этого никогда не узнать.

– Я слышала, здесь тоже были знамения? – спросила Каррис. – Будто бы морской демон сражался с китом?

– Да, две недели назад. Как раз в день битвы.

Белая не стала рассказывать подробнее: она понимала, что Каррис просто пытается сменить тему.

Дождь продолжал хлестать. Становилось холодно.

– Вам надо возвращаться внутрь, – сказала Каррис.

«Уйди от разговора. Отложи. Подумай об этом позже, когда будешь одна».

– Нет.

Белая умела остановить одним словом. Говоря, она ожидала безоговорочного подчинения.

– Дай-ка мне посмотреть на твои глаза, девочка.

Каррис встретила взгляд пожилой женщины с трепетом. Если прежде собственные глаза были для нее предметом гордости, то сейчас она их стыдилась. Нет, конечно, это было красиво: рубиновые звездочки на изумрудном поле, расцветающие чистыми, яркими, сочными красками… но теперь звезды занимали гораздо больше места.

«Глаза женщины, которой осталось лишь несколько лет жизни. Которой недостало самоконтроля, чтобы дотянуть до сорока».

– Ты должна прекратить извлекать, – объявила Белая. – Полностью и немедленно.

«С тем же успехом она могла бы велеть мне перестать дышать!»

– Я знаю, о чем прошу, – сказала Белая.

«Ну да, она ведь и сама через это прошла… Но от этого не легче».

– И вообще-то это не просьба, – добавила Белая. – Это приказ.

– Слушаю, верховная госпожа, – механически отозвалась Каррис.

А она-то думала, что после смерти мужа Белая станет относиться к ней с бо́льшим сочувствием! «Но, очевидно, здесь не стоит ждать мягкости…» Каррис крепко стиснула зубы и постаралась согнать со своего лица всякое выражение.

– Я могу идти? – спросила она, уже поворачиваясь.

– Нет, не можешь, – резко отозвалась Белая.

Каррис застыла: для Черной гвардейки неукоснительное повиновение является второй натурой. Тем не менее она осталась стоять к Белой вполоборота, пытаясь совладать со своими чувствами.

– Ты заключила брак с Призмой Гэвином Гайлом, – продолжала Белая. – Ввиду этого ты освобождаешься от всех своих обязанностей в Черной гвардии. Тебе надлежит написать рапорт об увольнении, начиная с настоящего момента.

Дыхание Каррис остановилось, колени подогнулись. Порыв ветра вырвал зонтик из ее ослабевших пальцев и зашвырнул его за край крыши прежде, чем она успела моргнуть.

Она стояла, покорно принимая хлесткие удары дождевых струй, онемев снаружи и изнутри. Черная гвардия составляла самую суть ее существа, с тех самых пор, как она отказалась быть наивной дурочкой, которой нравилось, что мальчики дерутся из-за нее. Это была та Каррис, какой она сделала себя сама. Она приложила немало усилий, чтобы добиться места в этом элитном подразделении, после чего дослужилась до капитана гвардии, и эта должность вполне ее удовлетворяла.

На протяжении двух дней у нее было все: любимый мужчина и любимая работа, ясная цель впереди и путь, чтобы ее достигнуть; ее окружали те, кем она восхищалась, кого она любила. Новые братья и сестры, заменившие тех, что погибли в том пожаре в дни ее молодости.

Потом она потеряла Гэвина – и думала, что хуже быть уже не может. Однако теперь Белая – Белая! не кто-нибудь другой! – выбивала у нее из-под ног последнюю опору.

– Не понимаю, почему это такое потрясение для тебя, – спокойно проговорила Белая. – Черная гвардейка замужем за Призмой? Ты сама должна была понимать, что, скорее всего, дело кончится именно так. Или ты была настолько охвачена страстью, что вообще ни о чем не думала?

– Вы говорили… вы сами сказали, что мой случай – это исключение, которое подтверждает правило!

– Только в том смысле, что тебе было позволено пойти за своей любовью и достойно уйти в отставку, вместо того чтобы быть выгнанной из гвардии с позором.

– Какая разница?! – завопила Каррис.

Гилл Грейлинг высунул голову из двери. Они с Гэвином вышли наружу, но Белая сделала гвардейцам знак, и они остановились – две бесстрастные фигуры под дождем. Тем не менее Каррис была знакома эта стойка: словно у охотничьей собаки на сворке, ожидающей лишь команды, чтобы напасть.

– Если ты не видишь разницы между честью и позором, твои проблемы еще серьезнее, чем мы предполагали.

– Но ведь… его больше нет! Он мертв! Это все меняет! Я… я думала…

Каррис думала, что к Гэвину неприменимы обычные правила; что после того, как она выйдет за него, он станет ее защитой и по крайней мере в этот раз обычное течение вещей не коснется и ее тоже. Она думала, что, может быть, заслуживает этого крошечного кусочка счастья. Что Орхолам в конце концов смилостивился над ней.

– Не мертв, а пропал без вести. Это не одно и то же. По крайней мере, на данный момент и для меня. Кое-кто в Спектре, разумеется, попытается поскорее объявить его мертвым, но тогда нас ждут новые проблемы касательно кандидатуры нового Призмы. Тем не менее хотя бы имя нового избранника должно быть названо уже к Солнцедню. А значит, мы обязаны его найти до этого времени.

Белая снова повернула лицо к дождю, наслаждаясь влагой на своей коже и всем видом показывая, что их разговор с Каррис закончен.

– И это все? – не отставала та. – Я выполнила свою задачу, и значит, теперь меня можно выбросить?

– В этой жизни, Каррис, мы – не одежда, которую можно постирать и надеть заново. Мы как свечи. Мы даем тепло и свет, пока не закончимся. Твое пламя горело ярче, чем у других, и цена оказалась более высокой. Ну а посредственности вроде меня… Тусклый огонь горит дольше.

– Со мной еще не покончено! – яростно запротестовала Каррис.

– В таком случае, возможно, ты не настолько хрупкий цветок, каким сама себя считала, – отрезала Белая.

Она больше ничего не добавила и так и не посмотрела на Каррис. Той хотелось гневно удалиться прочь, разразиться ругательствами или слезами. Вместо этого она продолжала стоять под дождем, позволяя ему остудить свой гнев, усмирить бушевавшие в ней чувства, чувствуя, как холодные струи пропитывают ее волосы, как намокшие пряди свисают со лба. Только с третьей попытки ей удалось заговорить:

– Я очень долго откладывала этот вопрос, но… Почему вы послали меня лазутчицей в армию Раска Гарадула? Именно меня?

– Ты имеешь в виду еще тогда, в Тирее?

– Это было не так уж давно, – возразила Каррис. – Раск был в меня влюблен. О чем я не подозревала. Вы поставили меня в такую ситуацию, даже не предупредив! Меня взяли в плен – а ведь могли бы и убить!

Белая окинула ее оценивающим взглядом.

– Тебе никогда не приходилось брать в руки первое попавшееся оружие посередине битвы? Скажем, после того, как ты потеряла свое?

– Да, я подобрала мушкет однажды, под Гарристоном. Когда я попыталась из него выстрелить, он дал осечку.

– Хм-м… Так случается.

Белая снова замолчала.

– И что? Вы имеете в виду, что я была таким оружием, которое вы просто подобрали, не зная, сумею ли я выполнить задачу? Да подите вы! Кому меня и знать, как не вам! И едва ли я была так уж необходима для вас в битве. Вы могли послать любого из Черной гвардии, любого из сотен других солдат или даже рабов. Половина из них справилась бы не хуже.

– Моей целью было не выиграть сражение, а проверить крепость оружия.

– Что?! – вскричала Каррис.

– У тебя много сильных сторон, Каррис Гайл, но ты снова и снова используешь одни и те же. Ты боишься выходить за рамки. Я не раз давала тебе шанс, ставя задачи, которые можно было бы легко решить с помощью небольшой лести или подкупа, но ты всегда выбирала прямой путь, опираясь на свой авторитет и положение. И все же каждый раз, когда я уже готовилась к мысли, что тебя придется освободить от должности, ты совершала какой-нибудь замечательный поступок, показывавший, что ты вполне способна думать самостоятельно. Тебе просто нравится, когда тебе приказывают другие. Поэтому я и поставила тебя в такую ситуацию, где перед тобой имелась критическая задача, но никаких указаний относительно того, как ее решать. Конечно, я понимала, что ты можешь погибнуть и твоя смерть легла бы на меня тяжелым бременем, поскольку это была бы моя ошибка. Тем не менее ты прошла проверку – и теперь у меня есть нечто большее, чем просто доверие к тебе.

– А именно? – нахмурилась Каррис.

– То, что ты сама себе доверяешь. По крайней мере, немножко больше, чем прежде.

Каррис покачала головой:

– Зачем тогда снимать меня с должности? Я бы поняла, если бы Андросс Гайл захотел забрать у меня то, что я люблю, но вы? Почему вы не боретесь за меня?

И снова она ощутила, что на глазах вот-вот вскипят горячие слезы. Ее горло сжалось. Белая подалась вперед, и ее черты на мгновение преобразились от порыва, вдохнувшего молодость в ее лицо.

– Поверь мне, Каррис Гайл: я никогда не переставала бороться за тебя!

Она поежилась. Внезапно ее лицо вновь стало старым.

– Что-то я замерзла на этом дожде. Отвези меня внутрь. Но прежде… У меня есть для тебя новое задание, Каррис Гайл. Такое, которое приличествует твоему новому положению.

– Это какому же? Положению вдовы? Или бывшей гвардейки?

– Положению женщины, у которой нет работы и вдоволь свободного времени.

Каррис взвилась, как от пощечины:

– И что я должна буду делать, верховная госпожа? Вязать свитера и штопать носки?

– Моя подвижность теперь ограничена, из-за чего другим слишком легко проследить, с кем я встречаюсь. Я хочу, Каррис, чтобы ты взяла на себя моих шпионов.