Орегонская тропа

Переводчик Андрей Нефедов

© Фрэнсис Паркмэн, 2026

© Андрей Нефедов, перевод, 2026

ISBN 978-5-0069-3613-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие к четвёртому изданию

«Орегонская Тропа» – это то название, под которым эта книга впервые увидела свет. Впоследствии издатель изменил его, но теперь оно восстановлено. Поскольку ранние издания печатались в моё отсутствие, я не корректировал гранки, что было вдвойне необходимо, учитывая, что книга писалась под диктовку. Необходимые исправления были внесены в настоящее издание.

Эти очерки были написаны в 1847 году. Летние приключения двух юношей, только что окончивших колледж, вполне могли бы кануть в забвение, если бы не тот интерес, который всегда будет вызывать повествование о том, что прошло безвозвратно. Эта книга – отражение форм и условий жизни, которые в значительной мере перестали существовать. В ней – зеркальный образ необратимого прошлого.

Помню, как мы ехали у подножия Пайкс-Пика, когда две недели не встречали человеческого лица, и мой спутник заметил тоном, далёким от самодовольства, что придёт время, когда эти равнины станут пастбищем, бизонов заменят домашние коровы, вдоль водных потоков появятся фермерские дома, а волки, медведи и индейцы окажутся в числе того, что было. Мы соболезновали друг другу по поводу столь мрачной перспективы, но мало думали о том, что готовит будущее. Мы знали, что в недрах этих нетронутых гор есть золото, но мы не предвидели, что оно построит города на пустошах и возведёт отели и игорные дома среди владений гризли. Мы знали, что несколько фанатичных изгоев пробираются через равнины в поисках убежища от преследований язычников; но мы не представляли, что орды многожёнцев-мормонов возведут кишащий Иерусалим в самой глубине безлюдья. Мы знали, что год за годом всё больше и больше обозов с эмигрантами будут медленно тянуться к дикому Орегону или далёкой и необжитой Калифорнии; но мы не мечтали о том, как Торговля и Золото породят города вдоль Тихого океана, разочаровывающий визг локомотива развеет чары причудливых загадочных гор, права женщин вторгнутся в твердыни Арапахов, а отчаявшееся дикарство, атакованное спереди и сзади, скроет свои скальпы и перья перед торжествующей обыденностью. Мы не были пророками, чтобы предвидеть всё это; и, предвидь мы это, возможно, некое упрямое сожаление окрасило бы пыл нашей радости.

Дикая кавалькада, что спускалась со мной по ущельям Чёрных Холмов, с её краской и боевыми перьями, развевающимися трофеями и пёстрой вышивкой, луками, стрелами, копьями и щитами, больше никогда не предстанет пред нашими взорами. Те, кто её составлял, погибли в кровавых схватках или пали от волчьих клыков. Нынешний индеец, вооружённый револьвером и увенчанный старой шляпой, облачённый, возможно, в брюки или закутанный в безвкусную рубаху, – всё ещё индеец, но индеец, лишённый живописности, которая была его наиболее заметным достоинством.

Горный траппер исчез, и суровая романтика его дикой, тяжкой жизни – лишь воспоминания о прошлом.

Что касается мотивов, что привели нас в горы, то наших мечтаний о них было бы достаточно; но в моём случае добавился ещё один стимул. Я отправился в значительной степени как исследователь, чтобы подготовиться к литературному начинанию, план которого уже был намечен, но которое в силу неумолимых обстоятельств до сих пор осуществлено лишь наполовину. Именно это подтолкнуло меня к некоторым шагам, которые без определённой цели могли бы быть сочтены юношеской безрассудностью. Моим делом было наблюдение, и я был готов дорого заплатить за возможность заниматься им.

Два или три года назад я навестил нашего проводника, храброго и верного Генри Шатийона, в городке Каронделет близ Сент-Луиса. С нашей последней встречи прошло более двадцати лет. Время тяготило его, как обычно бывает со старыми горцами, обзаведшимися семьёй и осевшими; его волосы тронула седина, а лицо и фигура носили следы былых лишений; но мужественная простота его характера не изменилась. Он рассказал мне, что индейцы, среди которых я жил, – отряд ненавистных Сиу, – почти все были перебиты в стычках с белыми людьми.

Верный Делорье, полагаю, всё ещё жив на границе Миссури. Охотник Раймонд погиб в снегах во время злополучного перехода Фримонта через горы зимой 1848 года.