Осколки нас…

Глава 27

Я знала, как сложно Алексею далось это решение. Он не раз говорил, что за мою боль готов переломать Романа. Но он прав, нам с бывшим мужем нужно всё обсудить.

— Я пойду к дочке, — предложил Лёша, — а вы поговорите в доме. Там вам никто не помешает.

— Пойдём со мной, — взяла его лицо в ладони, глядя прямо в глаза. — Лёша, пожалуйста.

— Как пожелаешь, любимая, — крепко обнял. — Очнулся? Идём за нами. — Он посмотрел на Романа и бросил через плечо.

В гостиной Лёша отошёл к окну и отвернулся от нас. Я села на диван напротив Романа, нас разделял журнальный столик с чашкой недопитого кофе.

Внутри всё сжалось от напряжения. Мы не виделись больше полутора лет.

Конечно, я скрыла появление малышки, но сомневаюсь, что Рому волновал сей факт. Он появился здесь, потому что его настропалила мать! Прекрасно понимаю, что Людмила ему всё рассказала. Я вздохнула, собираясь с силами начать разговор. Прошло много времени и столько всего произошло! В моей и его жизни.

Надо же, его семейная жизнь не сложилась, и он на собственной шкуре узнал вкус предательства. Усмехнулась своим мыслям. Как причудлива жизнь. Никогда не знаешь, каким будет её следующий вираж.

— Тебе кажется это смешным? — Выплюнул Рома, замечая мою усмешку.

— Мне вообще не о чём с тобой говорить. Но если так интересно, да, смешно.

— Ты украла у меня дочь! — Его голос был пропитан злобой.

— За словами следи, — прозвучало от окна тихо, но угрожающе.

— А что бы это поменяло? — Выдохнула я, силясь улыбнуться и чувствуя, что у меня это не очень-то получается.

— Я бы тебя не отпустил, — ответил Рома. Он немного помолчал и проговорил. — Мы бы все начали с чистого листа.

— Ну, во-первых, я не твоя собственность, чтобы ты решал отпускать или нет. А во-вторых, твоя любовница была беременна. Я не подписывалась жить в шведской семье.

— Ты должна была мне рассказать! — Заорал в ответ.

— Я тебе сейчас вмажу… — Рявкнул Лёша.

Рома недоумённо посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Алексея.

— Быстро же ты нашла мне замену, — сдавленным голосом заметил он.

В комнате воцарилась напряжённая тишина. Кашлянула.

— Ром, — начала я, — зря ты приехал… я не разрешу вам общаться с дочерью… в графе отец у неё Лёша. Забудь о нас.

— Но её отец — я! — Прожёг он меня взглядом.

— Бессмысленный разговор, Алексей удочерил Свету по законам государства, хочешь что-то доказать — иди в суд. Но напомню тебе: когда мы разводились, я не была беременной.

— Какая же ты…

Взглянула ему в глаза, только сейчас окончательно осознала, насколько была слепа, этот мужчина не знает, что такое любовь… И он никогда никем в жизни не дорожил и не станет. Такие, как он, не меняются. Он всё делает ради своей выгоды и для себя любимого. Интересно, Рома уже нашёл новую дурочку, такую же как я?

Глаза Ромы сузились. Он молчал и сверлил меня взглядом. Его губы сжались в тонкую линию, на лбу пролегли морщинки.

— Между нами уже ничего не изменишь. Строй свою жизнь заново…

— После твоего папаши это не так-то и легко, — с горечью ответил он.

— Сочувствия не жди. — Хмыкнула я.

— Скажи, а ты знала мужика, который оплачивал день рождения Евгеши? — Неожиданно спросил Рома.

— А разве это сделал не ты? — Бросила выразительный взгляд на него.

— Нет. Но уверен, что он отец ребёнка Тупиковой. Думал, ты знаешь кто.

— Неприятно, да⁈ — Проговорила с сарказмом.

— Она написала отказ от ребёнка и оставила его в роддоме, — проигнорировал он мою шпильку.

Меня мало интересовала их история с Евгенией.

— Зачем ты приехал? — Спросила у него ещё раз.

— Вернуть тебя и дочь, — ответил Рома.

— Видишь эту чашку? — Кивнула на стол, а затем смахнула её со стола. Она, упав на плитку, разбилась на крупные осколки. Остатки кофе уродливой лужей расползлись по белому кафелю. — А теперь посмотри на осколки…

Он уставился на меня как на умалишённую.

— Я сказала, посмотри на них, — закричала я.

Роман вздрогнул и скривился, но перевёл взгляд на разбитую чашку. Я удовлетворённо кивнула сама себе и закончила свою мысль:

— Собери их! Ну! Чего ты сидишь? Собирай!

— Настя, ты больная? Их уже не собрать, — огрызнулся бывший муж.

— Вот! Смотри и запоминай: МЫ разбиты так же, как и эта чашка! А это ОСКОЛКИ НАС… — Обвела рукой разбитый фарфор.

— Дура.

— Уходи… — Срываясь на крик.

Рома поднялся, но вместо того чтобы направиться к выходу, подошёл ко мне, словно собирался сказать что-то, но замер, глядя в мои глаза. В его взгляде застыл коктейль эмоций — злость, растерянность, уязвимость. Но меня это больше не трогало.

— Ты не понял? — Выдохнула я, скрестив руки на груди, чтобы спрятать дрожь. — Тебе здесь не рады.

— Настя, — голос его стал тише, но по-прежнему вибрировал от напряжения. — Я виноват. Всё понимаю. Но у нас есть дочь! Ты не можешь меня от неё отрезать.

— Ты сам отрезал Свету от себя, когда разрушил нашу семью! — Сорвалось с моих губ. — Ты хоть раз подумал о нас, когда врал, изменял?

— Я ошибся…

Начал он, но я резко оборвала его:

— Ошибся? Ты называешь это ошибкой? Рома, я не вещь, которую можно вернуть на место после того, как понял, что в другом месте тебе не понравилось!

В комнате повисла напряжённая тишина. За моей спиной Алексей тяжело вздохнул, сдерживал себя, чтобы не вмешаться. Я знала, что ему с трудом это даётся.

— Настя, я… — Снова заговорил Рома, но я подняла руку, останавливая его.

— Ты. Уже. Всё. Сказал. — Произнесла я медленно, стараясь контролировать голос. — А теперь уйди. И я запрещаю тебе и твоим родственникам приближаться к Свете, ты не достоин называться «отцом», даже смысла этого слова не заслужил.

Он колебался, потом резко отвернулся, направляясь к двери. Уже у порога он остановился, обернулся и бросил через плечо:

— Ты пожалеешь, что оттолкнула меня.

— Угрожаешь? — Холодно откликнулся Алексей, делая шаг вперёд.

Рома замер, но ничего не ответил. Только хлопнул дверью так, что стёкла в рамах задребезжали.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с накатывающей волной эмоций. Алексей тут же оказался рядом, притянул к себе и прошептал:

— Всё. Я здесь. Он больше не вернётся.

— Я не боюсь его… — Ответила я, хрипло выдохнув.

— Знаю, — он склонился к моему уху, обжигая теплом дыхания. — Любимая, только не плачь, он не заслуживает твоих слёз.

— Согласна, — сжав губы, прошептала я, глядя на разбитую чашку.

Слишком долго я собирала себя по кусочкам, чтобы снова позволить кому-то разрушить меня.

— Лёш, я так благодарна судьбе, что встретила тебя, — всхлипнула.

— Люблю тебя, моя ранимая лилия.

— И я тебя люблю, — поцеловала его.