Основы экранизации. Преврати свой роман в сценарий

Как выглядит сюжет?

Эта линия – ваша история (сюжетная линия):

Сто двадцать минут экранного времени, или триста страниц романа, или что-то еще. Ваша задача – если вы вообще решите ею заняться – выстроить сюжетную линию таким образом, чтобы добиться максимального драматического эффекта. Вам нужно понять, что и где должно происходить, чтобы заставить читателя с интересом перелистывать страницы. Мы знаем, что первая часть истории будет началом, что последняя часть будет финалом. А все остальное – середина.

Говорят, что греческий философ Аристотель придумал теорию трехактной структуры и что она использовалась во всех тех великих древнегреческих пьесах, которые мы знаем и любим. Это неправда. «Поэтика», написанная около 335 года до н. э., является древнейшим из сохранившихся произведений по теории драмы, и идеи, изложенные в ней Аристотелем, лежат в основе большей части современной драматической теории. Аристотель был первым, насколько нам известно, кто написал о драматической структуре. Он не утверждал, что пьеса должна состоять из трех актов. Он лишь сказал, что у истории должны быть начало, середина и конец. Это не акты, а просто части сюжета, которые выполняют определенные функции. Тем не менее большинство людей называют их тремя актами, так что вполне допустимо пользоваться этой терминологией, и мы будем с успехом ее применять (но в глубине души запомним: на самом деле это не акты!).

Англичанин, ирландец и шотландец заходят в бар, и бармен спрашивает: «Это что, какой-то анекдот?»

Вы уже слышали эту старую шутку, но всего в 22 словах она демонстрирует классическую структуру анекдота: завязка, нарастающее напряжение, кульминация.

Если бы вы захотели изобразить форму шутки на графике, она выглядела бы примерно так:

Горизонтальная ось соответствует времени, а вертикальная – драматическому или эмоциональному накалу. Эту перевернутую галочку можно использовать и для демонстрации сюжетных линий других типов историй. Впервые я увидел этот график в книге Джанет Берроуэй Writing Fiction: A Guide to Narrative Craft/ «Написание художественного произведения: Руководство по мастерству повествования»[15]. По сути, именно так должен выглядеть ваш сюжет.

Драматическое воздействие вашей истории нарастает, достигает кульминации, а затем ненадолго затихает, чтобы читатель или зритель не успел заскучать или разочароваться долгим спадом.

В книге The Megahit Movies Джозеф Майкл Стефаник[16] обратился к фильму «Челюсти» и построил график своего собственного эмоционального состояния в каждый момент кинопоказа. В результате у него получился график с резкими скачками вверх-вниз, похожий на звуковую волну, визуализированную MP3-плеером или осциллографом, но в целом основная тенденция напоминает нашу перевернутую галочку. Самое существенное отличие заключается в том, что его история начинается с повышенных эмоций: в прологе происходит первое нападение акулы, которое служит крючком, захватывающим внимание зрителей и втягивающим их в историю.

Что-то вроде такого:

В приведенном выше анекдоте есть еще несколько моментов, на которые стоит обратить внимание и которые мы рассмотрим позже, когда будем изучать сюжеты романов и сценариев. Во-первых, это правило трех: англичанин, ирландец, шотландец. Есть более длинные анекдоты, в которых фигурируют эти трое, или три представителя других национальностей, или, может быть, батюшка, раввин и утка, но их всегда трое. В сказках тоже фигурируют три поросенка или Золушка и две ее некрасивые сестры, борющиеся за руку принца. Почему? Назовите это экономией или элегантностью в контексте достижения максимального эффекта без суеты и при минимальных затратах сил. Три – это минимальное количество повторов, которые можно использовать для создания определенного рисунка или ритма, а все, что больше трех, – излишне. Два повтора могут быть просто совпадением, три – уже закономерность. Четыре просто утомляют.

Помню, как я сидел в кинотеатре и смотрел фильм «Точка обстрела»[17], в котором одни и те же события пересказывались с разных точек зрения. Идея интересная, но когда одни и те же события показали в четвертый раз, то окружающие меня зрители громко застонали. Не несколько человек – многие. А те, кто не стонал, кивнули в знак согласия с теми, кто застонал. Так сработало правило трех.

Последнее, что я хотел бы сказать об этом конкретном анекдоте, – он основан на том, что слушатель знаком с типичными шутками про англичан, ирландцев и шотландцев. Мы все слышали их так много, что почти стонем вслух, когда слышим, как кто-то начинает рассказывать анекдот со знакомого перечисления персонажей. (Оставим в стороне вопрос об увековечивании национальных стереотипов.) Мы ожидаем длинную бессвязную историю, в которой англичанин совершает нечто банальное, шотландец выглядит скупердяем, а ирландец делает что-то, что вызывает недоразумение. Приведенная выше шутка выбивает почву у нас из-под ног, удивляя, если мы слышим ее в первый раз: она разрушает наши ожидания. Это возможно, потому что у нас есть определенные ожидания. Будучи слушателями анекдотов, мы знаем, как они должны работать.

Точно так же обстоит дело и с историями. Наша аудитория прочитала столько романов и посмотрела столько фильмов, что прекрасно знает, как должны разворачиваться сюжеты. Особенно это касается популярных и жанровых историй.