AZ fin

Глава 1

Зак…

У меня есть видеопрокат, но я терпеть не могу кино. Знаю. Звучит абсурдно. Просто так получилось. Само собой. Все началось, думаю, после колледжа. Я закончил CU, университет Колорадо. Родители настаивали на CSU в Форт-Коллинсе, но я отказался, аргументировав это тем, что в CU якобы лучше учат. Настоящая причина заключалась в том, что, если в CSU шли будущие ветеринары, лесоведы и агрономы, то в CU – любители оторваться. Оглядываясь назад, я понимаю, что подложил родителям увесистую свинью. Плата за обучение была там гораздо выше, а я все пять лет только и делал, что напивался или накуривался, или все сразу. Еле-еле дотянув до выпуска, я получил диплом в области бизнес-менеджмента с позорным средним баллом около двух.

Конечно я не только напивался или накуривался. Еще у меня было много секса. На последнем курсе я начал встречаться с Джонатаном и после колледжа вслед за ним уехал в Арваду, пригород с западной стороны Денвера. Джонатан был бухгалтером. Я – лентяем. Я устроился на работу в видеопрокат рядом с домом и вернулся к прежнему образу жизни: напивался, накуривался и занимался сексом. Причем не всегда с Джонатаном.

Однажды я вернулся домой и обнаружил, что он ушел. Плюс был один: его уход заставил меня очнуться и посмотреть на свою жизнь со стороны. Этим, правда, все и ограничилось. Я так и не нашел себе другую квартиру или работу. А когда мистер Мюррей, мой босс, решил выйти на пенсию, взял кредит и выкупил его бизнес.

В то время это казалось мне хорошей идеей.

Итак, вот он я: тридцатичетырехлетний одинокий владелец загибающегося видеопроката «От A до Z». Я уже говорил, что ненавижу кино?

В Колорадо стояла поздняя весна с идеальной по общим меркам погодой. Было солнечно, температура держалась на двадцати пяти. В какой-то момент я сломался и включил у себя кондиционер.

«От A до Z» занимал одно из четырех помещений нашего здания. Три были внизу – лавка эзотерической литературы, хэдшоп (магазин, где продаются приборы для курения конопли, сувениры с конопляной символикой и т. п. – прим. пер.) и мой видеопрокат, зажатый между ними посередине, из-за чего там всегда пахло сандаловыми благовониями. Весь второй этаж занимала студия боевых искусств Сенсея Неро. Я не знал, было ли Неро именем или фамилией. Мы звали его просто Сенсей. Сегодня вся наша парковка была заполнена его учениками, которые в своих любимых белых пижамках надрывали задницы, изображая в унисон какие-то фигуры.

Была пятница, день, и у меня был один посетитель. Он уже заходил сюда несколько раз. Тощий, со смуглой кожей и густыми черными волосами, свисавшими на лицо, он выглядел так юно, словно едва начал бриться. Наверное он был латинос. А может, нет. Я плохо разбирался в национальностях. Он прогуливался вдоль стеллажей с фильмами. Иногда останавливался, поднимал глаза на меня и качал головой. Я понятия не имел, что ему надо.

Он только что вернул нечто под названием «Синий бархат», и теперь я стоял с дурацкой коробкой и не мог решить, на какой из беспорядочно забитых фильмами полок ей место. С одной стороны там играл Деннис Хоппер, что лично мне указывало на боевик, но с такой фотографией на обложке внутри могло оказаться и черно-белое кино, что означало классику. В конце концов я махнул рукой и втиснул коробку на полку с табличкой «Узкоспециализированное кино». Этот жанр мне показался уместным.

И в этот момент вошел Он. Мужчина Мечты. Он был примерно одного со мной роста, под метр восемьдесят, но более крепкого телосложения – явно ходил в спортзал. У него были светлые волосы и голубые глаза, а одет он был в темно-серые слаксы и строгую белую рубашку с расстегнутым воротничком. Я быстро оглядел себя. К моему облегчению моя собственная рубашка оказалась относительно чистой. В кои-то веки во время ланча мне удалось не обляпаться.

– Том Сэндерсон, – представился он и протянул мне руку. – Новый домовладелец.

О людях с глубоким баритоном я раньше только читал. Теперь увидел одного такого воочию. На подбородке у него была ямочка. Он был невероятно горяч и, что самое главное, с откровенным интересом меня разглядывал.

Рабочий день внезапно перестал казаться унылым.

– Очень приятно. – Я пожал ему руку. – Зак Митчелл.

– Зак. – Он задержал мою ладонь в своей немного дольше положенного, после чего огляделся по сторонам. – Симпатичное место. – Не знаю, как ему удалось произнести это без сарказма. Я давно перестал за чем-либо следить. Киношные постеры на стенах выцвели и покрылись пылью, а премьеры, которые они анонсировали, вышли не один год назад. – Как бизнес?

– Неплохо. – Все было ровно наоборот. Сейчас, пока по видеопрокату блуждал один-единственный наглый панк, у меня был, можно сказать, час пик. – Пытаюсь выжить. – Это уже больше походило на правду. – Выходит, ты теперь мой новый арендодатель?

– Так точно. Но не пугайся. Парень я неплохой. – Он одарил меня убойной улыбкой.

– Верю, – ответил я.

С минуту он рассматривал меня, словно что-то прикидывая в уме на мой счет, потом опять улыбнулся.

– Если разрешишь пригласить тебя сегодня на ужин, то я это докажу.

Я не поверил своим ушам. Ко мне подкатывали, и кто. Этот красавчик. Я сам был достаточно заурядным. Среднего роста, среднего телосложения, каштановые волосы, голубые глаза. Во всем не ниже, но и не выше планки. Нет, я знал, что у меня приятная внешность, но никогда не относился к парням, на которых все обращают внимание или начинают немедленно вожделеть. Ну вы понимаете. К парням, вроде него.

– Буду рад, – сказал я, надеясь, что не переусердствовал с энтузиазмом.

– Я заберу тебя в шесть.

Я уже и не помнил, когда в последний раз ходил на свидание. Так что в буквальном смысле начал считать часы.

Немного погодя ко мне заглянула Руби, хозяйка соседнего магазинчика эзотерической литературы. Ей было по меньшей мере лет шестьдесят. Ростом она была с полтора метра, а весила не больше сорока килограмм. У нее были серебристые, коротко подстриженные волосы с хорошей укладкой, и она всегда носила брючный костюм. Сегодняшний был угольно-серого цвета с лазурно-голубым шарфом под цвет ее глаз. Она походила на чью-нибудь богатую бабушку.

Эта иллюзия длилась ровно до той минуты, пока Руби не открывала рот. В этот момент становилось ясно, что с головой у нее не совсем все в порядке.

– Привет, Руби, – сказал я. – Познакомилась с нашим новым домовладельцем?

– Ну еще бы, – ответила она неприязненно. – Отвратительный тип.

– О. – Руби была так серьезна, что я чуть не рассмеялся. – И почему же?

– У него нет души, – заявила она таким тоном, словно то была самая очевидная вещь на свете. – Ты что, не заметил? Одна темнота. – Ее пробрала дрожь. – Помяни мое слово, Зак. – Она погрозила мне пальцем. – От таких, как он, одни беды.

– Понятно. – Что тут еще можно было сказать?

– Но я пришла не за этим. Я хочу рассказать о видении, которое было у меня прошлой ночью.

Руби называла себя медиумом, и у нее постоянно случались «видения». Я не особенно верил во всякую мистику, но сказать об этом Руби в лицо у меня не хватало духу.

– Да? – небрежно спросил я.

– Да-да. Я видела тебя. А рядом стоял ангел. Вы были в магазине автозапчастей и раздавали тарелки с цыпленком «альфредо» (паста с куриной грудкой и особым соусом – прим. пер.). – И с этими словами она выжидательно на меня уставилась.

Как отреагировать на ее «видение» я традиционно не знал. Похлопать в ладоши? Сделать ошарашенное лицо? Притвориться испуганным?

– Хм… – пробормотал я в итоге. – Интересно.

– Вот и я так думаю. – Она так и смотрела на меня, не мигая, как будто ждала, что я вот-вот сломаюсь и признаюсь-таки, что не далее как вчера ночью подавал пасту на пару с самим архангелом Гавриилом.

– Ангел, да? – тупо уточнил я.

– Он самый! – Она просияла. – Разве не замечательно? Я так давно мечтаю, чтобы ты нашел себе хорошую девушку, и теперь точно знаю, что это скоро случится! – И неважно, что я был геем и «хорошие девушки» меня не интересовали. Я говорил ей об этом раз двадцать, наверное, но Руби всегда пропускала мои слова мимо ушей. Очевидно, она считала, что у меня просто такой период, и что в конечном итоге я перерасту эту блажь. – Я обязана была с тобой поделиться. Подумала, ты будешь рад.

– Да, Руби. Спасибо. – Я с трудом сохранил невозмутимое лицо. – Премного тебе благодарен. – Многозначительно кивнув, она направилась к двери и уже открыла ее, как вдруг мне пришла в голову одна мысль. – Руби, – окликнул ее я, – а я был мертвым?

Она удивленно на меня оглянулась.

– Конечно, нет, дорогой. С чего бы?

– Ну… – Я чувствовал себя глупо, но мне правда хотелось узнать ответ. – Если там был ангел, значит я находился в раю, нет?

Она погрозила мне пальцем.

– Не умничай, Зак. В раю машин не бывает.

После нее зашел Джереми. Это его хэдшоп находился напротив книжного Руби, но Джереми и близко не походил на волосатого босоногого хиппи. Он воспитывал троих детей-подростков, каждый день носил галстук и был активным членом школьного родительского комитета и городского совета. В довершение он являлся убежденным сторонником Либертарианской партии. Большую часть времени это не имело никакого значения, но перед выборами, как в этом году, Джереми разворачивал полномасштабную кампанию.

– Зак, хотел спросить, думал ли ты, за кого будешь голосовать на президентских выборах.

Во всем, что касалось политики, я был удручающе несведущ.

– Разве кандидаты уже известны? – спросил я. Сначала вроде должны были пройти праймериз (предварительные выборы, позволяющие определить ведущих претендентов от основных политических партий – прим. пер.). Или нет?

Он неодобрительно покачал головой.

– Зак, неважно, каких очередных брехунов выдвинут республикраты (имеются в виду республиканцы и демократы, две ведущие партии в США – прим. пер.). Голосуя за любого из них, ты только сохранишь статус-кво. Разве ты этого хочешь?

– Хм…

– Ты против запрета абортов?

– Полагаю, да. – Мужчинам-геям, правда, задумываться на эту тему приходилось нечасто.

– И однозначно за однополые браки?

– Конечно. – Хотя лично мне для этого надо было сперва начать с кем-то встречаться.

– И веришь в декриминализацию марихуаны?

– Наверное. – Я точно не собирался спорить на эту тему с человеком, который зарабатывал себе на жизнь, продавая бонги (приспособление для курения – прим. пер.).

– Тебе не кажется, что у тебя должна быть возможность голосовать против нашего неуправляемого государства, но не против этих основных прав? Основных прав, которые должны быть защищены конституцией.

– Ну…

– Зак. Ты хотя бы конституцию нашу читал?

Тут мне пришлось призадуматься. Каким образом у меня получилось за двенадцать лет школы и пять лет университета ни разу не открыть конституцию?

– Кажется, нет, – сознался я, сам себе удивляясь.

Джереми покачал головой.

– Вот и наш президент тоже. Подумай об этом, Зак.

Он оставил у меня на стойке пачку листовок и направился к Руби. Предвыборный сезон обещал быть долгим.

Поскольку была пятница, моя постоянная клиентура начала подтягиваться во второй половине дня. Первым явился панк, который ушел сразу после Тома, но до откровений Руби о пасте и ангеле. Потом пришел Джимми Баффетт (певец кантри, добившийся известности благодаря песне «Margaritaville» – прим. пер.). Я не помнил, как его звали на самом деле, но он был вылитый человек-Маргаритавилль. Сдавая фильмы, он всегда жутко стеснялся. Наверное, своих рубашек с неизменным гавайским принтом. Следующим появился Эдди. Его тоже звали как-то иначе, но он всегда носил футболку Iron Maiden с омерзительной физиономией Эдди (маскот британской хеви-метал-группы Iron Maiden – прим. пер.) и стригся под их вокалиста. Последней пришла Готка – девица с черными волосами, густой черной обводкой вокруг глаз (из-за чего мне всегда казалось, что она только что плакала) и тремя колечками пирсинга на верхней губе. Расплачиваясь за фильм, она пронзала меня вызывающим взглядом, и после ее ухода пришла пора закрываться.

Весь последний час я волновался, что Том не придет, но он появился ровно в шесть вечера и отвел меня в роскошный ресторан. Мы выпили бутылку кьянти и немного поболтали. Он, вне всяких сомнений, флиртовал со мной. Затем он отвез меня к видеопрокату и проводил до машины.

– Предыдущий владелец обанкротился, так что здание досталось мне по хорошей цене. Хозяин из него был никудышный. Ты знаешь, что вас с ним даже не заключен договор?

– Да, бумажную работу мистер Макбрайд не любил. Я платил за аренду, и этого ему было достаточно. – Тут я понял, что еще это означает. Меня могли выселить. Причем абсолютно в любой момент.

– Скоро я составлю новые контракты. Плохая новость в том, что я не знаю, смогу ли оставить арендную плату на прежнем уровне. Зданием нужно серьезно заняться, а я, в конце концов, бизнесмен.

Для меня эта новость была очень плохой. В последнее время я едва сводил концы с концами, и в случае повышения платы меня ожидали проблемы.

– И сколько мне теперь придется платить?

– Пока не знаю. Я еще не продумал все до конца. – Он шагнул ко мне, и мое сердце забилось быстрее. – Ты сможешь позволить себе повышение платы? – Каким-то образом у него вышло задать этот вопрос невероятно сексуальным тоном.

– Вряд ли, – выдавил я, а он поднял руку и, коснувшись моей щеки, подошел ко мне почти что вплотную.

– Мне очень не хочется рушить твой бизнес.

– Тут наши желания совпадают.

Том улыбнулся, и у меня чуть не отказали колени. Прижавшись ко мне, он прошелся губами по моим губам. Думая о том, как потрясающе от него пахнет, я прильнул к нему, и тогда он поцеловал меня по-настоящему, втолкнув язык ко мне в рот, а потом, двумя руками взявшись за мою задницу, с силой притиснул меня к себе. Несмотря на всю нашу одежду, я чувствовал, какое крепкое и мускулистое у него тело. Поцелуй закончился слишком быстро, но сразил меня наповал.

– Быть может, – проговорил он своим низким, чувственным голосом, – у нас получится что-то придумать. Ты как, за?

– Безусловно.

– Хорошо. – Он улыбнулся и отошел назад. – Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.

Возвращаясь домой на своем старом «мустанге», который был у меня со времен колледжа, я жалел, что не пригласил Тома к себе. Затяжного возбуждения от его единственного поцелуя оказалось недостаточно, чтобы облегчить чувство одиночества, с которым мне пришлось подняться на свой этаж. Хорошо хоть, что перед тем, как лечь спать, надо было убить всего пару часов.

Дома я плеснул себе немного вина и включил музыку. На обеденном столе лежал начатый паззл. За него я и засел. Так проходили почти что все мои вечера – за судоку, кроссвордами, паззлами, за чем угодно, что помогало скоротать время.

В комнату забрела Гейша, кошка Джонатана. Я до сих пор считал ее его кошкой, хотя почти десять лет о ней заботился я, а не он. У нее была пушистая серебристая шерстка и зеленые глаза. Именно он ее бросил, но она так и не простила меня за то, что я не был им. Она оглядела меня с открытым презрением, на которое способны только кошки, и исчезла за кошачьей заслонкой в окне.

Я вспомнил, как мы с Джонатаном радовались, когда купили ее и принесли домой. У нас было столько планов.

Все это было очень давно.

Как я дошел до такой жизни? Почему я по сей день жил в той же квартире и работал на том же месте? Я умудрился пережить DVD-революцию, но ради чего? Свой бизнес я не любил и знал, что рано или поздно меня заставят закрыться. Это был лишь вопрос времени. Странно, что это не случилось годы назад. Но чем можно было заняться еще, я просто не представлял.

Я плыл по течению и боялся, что не переживу следующий шторм. Размышления на эту тему вгоняли в депрессию. Я допил вино и лег спать.

***

Позвонив на следующий день, Том сообщил, что отлично провел вчера время, и заверил меня, что мы скоро увидимся, правда, не уточнил, когда. Через два дня он так и не объявился, но я не беспокоился, поскольку был для этого слишком занят. У меня был ровно один помощник, точнее помощница. Двадцатидвухлетняя девица по имени Трэйси. Или Тэмми, не помню. Она была постоянно под кайфом и от нее разило пачулями. Вот уже четыре дня подряд она не показывалась на работе, и на пятый я решил, что ее можно смело считать уволившейся.

Проблема заключалась в том, что день выдался на редкость загруженным, и я бы не отказался от помощи. Только посетители рассосались, как опять зашел тот нахальный панк. Сегодня он возвращал «Бегущего по лезвию». Я хоть и не смотрел этот фильм, но знал, что это научная фантастика. Поглядывая на панка, я увидел, что он остановился и взял с полки коробку. Посмотрел на меня, качнул головой и переставил ее на другую полку. Зачем? Когда я и так не мог ничего найти. Еще большая путаница мне была не нужна.

Я уже собрался сделать ему замечание, и тут появился Том. Как и в нашу первую встречу, он был одет в белоснежную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами и выглядел потрясающе.

Облокотившись на стойку, он заглянул мне в глаза, и я ощутил, как на лице у меня расплывается самая нелепая улыбка на свете.

– Привет, – сказал он своим бархатистым голосом. – Я думал о тебе.

– Приятно слышать.

Он огляделся и, заметив панка, шепнул мне:

– Долго он еще?

Я пожал плечами.

– Кто знает.

Но в этот момент панк подхватил с полки фильм и принес его к стойке. «Безумный Макс». Хорошо. Я помнил, где стояла эта коробка, что обещало сберечь мне время, когда он вернет ее на следующий день. Не глядя, я взял у него деньги, и он ушел.

Том проследовал за ним к двери и запер ее на замок, затем с улыбкой повернулся ко мне.

– Одни. Наконец-то.

Мое сердце вдруг застучало быстрее. Ладони вспотели, а в джинсах образовался угрожающий прорваться сквозь пуговицы стояк. По-прежнему улыбаясь, Том подошел ко мне и кивнул на дверь за моей спиной.

– Что там?

– Кабинет.

Его улыбка стала еще шире.

– Отлично.

Он завел меня внутрь. Потом мягко придавил своим телом к стенке и мазнул губами по шее.

– Зак, серьезно. После нашего ужина я думаю о тебе, не переставая. – Его ладони соскользнули вниз и стиснули мою задницу. – Знаю, мы едва познакомились. Но мне бы очень хотелось, чтобы между нами что-то возникло. – Помимо пары очень возбужденных членов? Что ж, возражать я точно не собирался. Он снова поцеловал меня в шею и прижался бедрами к моему паху. – Думаю, нам стоит узнать друг друга поближе. Как тебе такая идея?

– Мне нравится, – сказал я.

– Поужинаем вечером?

– Идет.

Он еще раз сжал мою задницу и отпустил меня.

– Я заскочу за тобой в шесть.

Он отвел меня в тот же ресторан. Снова заказал бутылку вина. Потом долго распространялся об акциях, облигациях и инвестициях, что было бы дико скучно, если бы его рука между делом не блуждала по моему бедру.

Расплатившись по счету, он задел пальцами набухающий бугор у меня в штанах. Наклонился и прошептал:

– Может, теперь к тебе?

– Конечно, – сказал я с облегчением от того, что не пришлось приглашать его самому.

Как только мы зашли ко мне, из спальни выплыла Гейша. Увидев Тома, она зашипела и через кошачью заслонку выскочила за окно.

– Что с твоей кошкой? – спросил Том.

– Она ненавидит людей.

Но желания тратить время на разговоры о злобной кошке своего бывшего у меня не было. Я обнял Тома за шею и поцеловал. У него было сильное, твердое тело, и мне не терпелось поскорее увидеть его нагишом. Он приставил меня спиной к стенке. Его поцелуи были настойчивыми и агрессивными, язык орудовал глубоко у меня во рту, а руки снова крепко держались за мою задницу.

Я был точно охвачен пламенем. У меня восемь месяцев не было секса, и то в прошлый раз это был пьяный трах, позабытый, как только все кончилось. Сейчас все было совершенно иначе. Я никак не мог им насытиться. Пробравшись к нему под рубашку, я положил ладони ему на грудь, покрытую густыми, жесткими волосами, пробежался пальцами по соскам и услышал, как он застонал.

Расстегнув его брюки, я спустил их вниз и взял его в руку, а он со стоном затолкался ко мне в кулак. Его ладони по-прежнему лежали у меня на заднице, а пальцы проталкивались в щель между ягодиц.

– Да, Зак, вот так. Боже, как ты меня заводишь.

Поласкав его какое-то время, я расстегнул и свои штаны. Моя эрекция выпрыгнула наружу, и я, обняв Тома покрепче, принялся целовать его. Мне нравилось чувствовать, как соприкасается наша плоть. Я бы мог стоять так всю ночь, просто потираясь о него и ощущая у себя на заднице его руки. Обхватив его бедра, я тесно вжался в него, а он застонал, взял меня за руку и подвел ее обратно к своему члену, после чего снова меня обнял.

Я обернул нас обоих ладонью и начал ласкать.

– О, да, Зак, именно так. Чуть сильнее. – Его пальцы двигались между моими ягодицами, потирая мой вход. – Сильнее, малыш. Еще.

Сжав нас покрепче, я увеличил скорость. Том больше не целовал меня. Он стоял, уткнувшись мне в шею, и, тяжело дыша, приговаривал:

– Вот так, Зак. О боже, как хорошо. Еще. Еще. – Когда его ладони с силой стиснули мои ягодицы, я понял, что он сейчас кончит, и первого же скользкого выстрела в руку мне хватило, чтобы отправиться за край самому.

Мы недолго поцеловались, после чего он отправился в ванную приводить себя в порядок, а я тем временем переоделся в чистые треники. Потом я проводил его до двери. Там он приобнял меня и поцеловал.

– До скорого.

***

Через три дня мы с Томом договорились о новом свидании. Предполагалось, что он заберет меня в шесть, однако в четыре он зашел, чтобы все отменить.

– Малыш, мне так жаль, – сказал он. – У нас совещание – выяснилось буквально вот только что, – и мне нельзя его пропустить.

Я бы предпочел, чтобы Том говорил потише, потому что тощий нахальный панк снова был здесь. Правда, в нашу сторону он не смотрел, и я надеялся, что он нас не слышит.

– Совещание? В шесть часов вечера? – недоверчиво спросил я.

– Зак, я освобожусь к восьми, – сказал он, и его голос действительно звучал виновато. – А потом, если ты разрешишь, буду рад с тобой встретиться. – Что ж, это было лучше, чем ничего.

– Звучит здорово, – сказал я наигранно небрежным тоном, хотя чувствовал себя жалким.

Он ушел, а я вернулся к своему кроссворду и, пытаясь справиться с разочарованием, начал убеждать себя, что все могло быть и хуже. В конце концов, он выразил желание встретиться со мной позже. Что компенсировало отмененный ужин. Почти. И все же приближение шести вечера, когда мне предстояло закрыть прокат и вернуться в свою пустую квартиру, пугало меня.

Внезапно мои мысли прервал вопрос, заданный исключительно наглым тоном.

– Фильм найти не поможешь? – Это прозвучало как вызов.

Я поднял голову и наткнулся на выжидательный взгляд тощего панка. Он был сильно младше меня. Лет, наверное, двадцати с небольшим. И на несколько дюймов ниже меня ростом. На нем были армейские ботинки, футболка, застиранная чуть ли не до дыр, и мешковатые джинсы с низкой посадкой. Ну хоть задница из них не торчала, и то ладно.

– Попробую. – Я был бы и рад просто сказать «да», но это было бы ложью.

– Не могу понять, в каком порядке они стоят.

– В алфавитном.

Он изобразил кривую усмешку, которую я счел бы очаровательной, не будь она такой раздражающей.

– И каким именно алфавитом ты пользуешься?

Тут он меня подловил. Я давным-давно бросил расставлять фильмы по алфавиту.

– Они сгруппированы по жанрам. – Я указал на маленькие таблички над полками.

– Чувак, если только в теории. На самом деле все стоит вперемешку.

Я начал раздражаться. Может, он и был в чем-то прав, но я не горел желанием выслушивать от какого-то панка замечания на тему того, как я веду свой бизнес.

– Например?

– Например вот. – Он ткнул в ближайшую полку с табличкой «Классическое кино». – «16 свечей» – это никакая не классика.

– Классика. Для людей моего возраста.

– Не, чувак. Рядом с «Трамваем „Желание“» ему точно не место, и пофиг, что оно напоминает тебе о давно утраченной юности. Или вот. – Он прошел несколько шагов до следующей полки. – «Настоящая любовь». Что оно делает в мелодрамах?

– В смысле?

– Это боевик. Квентина Тарантино. Ты что, не смотрел?

Мне стало окончательно не по себе.

– Нет. Не люблю мелодрамы.

Он закатил глаза.

– Мда. – Потом отбросил волосы с лица, вздохнул и сказал: – Короче. Я ищу «Мост через реку Квай». Есть такое?

– Хм… Вроде бы. Там еще монашка взрывает мост, да?

Он опять криво ухмыльнулся.

– Нет. Это было в «Мулах для сестры Сары». С Ширли Маклейн и Клинтом Иствудом. А я говорю об Алеке Гиннессе. Оби-Ван Кеноби. Знаешь такого? – Я кивнул. Уж Оби-Ван Кеноби я знал. – Я почти ничего оттуда не помню, кроме мудацкого мотивчика, который они насвистывали, так что вот, решил пересмотреть.

– Но мост-то там был? – Не спрашивайте, как эта информация могла помочь мне в поисках фильма. Я просто пытался сохранить лицо.

Он покачал головой.

– Ладно, забудь. – Развернувшись, он подхватил с соседней полки «Сияние». Подошел ко мне, бросил коробку на стойку и взглянул на меня сквозь путаницу волос. – Ты что, вообще ни одного своего фильма не видел?

– Я больше люблю блокбастеры. – Я попытался сказать это не слишком оправдывающимся тоном.

– Фигово, раз так. В смысле, такого дерьма везде навалом. Тебе надо бы предлагать то, чего у других нет. Культовую классику и все такое.

– Культовую классику?

– Ага.

– Вроде «Клуба „Завтрак“»?

Он моргнул. Один раз. Второй. Потом резко спросил:

– Что за ботаном ты был, блин, у себя в школе?

– В смысле?

Он снова закатил глаза.

– Проехали.

«Клуб „Завтрак“» не был культовой классикой? Я слышал этот термин и раньше, но сейчас вдруг понял, что не вполне понимаю его смысл.

– Какие конкретно фильмы ты имеешь в виду? – спросил я, постаравшись вложить в голос побольше искренности. – Мне правда интересно.

Какое-то время он просто смотрел на меня, словно не мог решить, стоит ли воспринимать мой вопрос всерьез. Потом, наконец, откинул с лица волосы и сказал:

– «Токсичный мститель». Есть у тебя?

– Должно быть. Наверное. Я не знаю.

– «Эд Вуд»?

– Эд кто?

– «Эд Вуд» с Джонни Деппом.

– Там, где он парикмахер?

– Ты об «Эдварде Руки-ножницы» или о «Суини Тодде»?

– Я думал, мы говорили о Джонни Деппе.

Он закатил глаза.

– Ну а «Повар, вор, его жена и ее любовник»?

– Это один фильм или четыре?

– «Реаниматор»? «Смертельное влечение»? «Воины»?

– «Смертельное влечение»! – торжествующе воскликнул я. – Вот оно точно где-то было.

– Эй, Рэм, у нас в столовой вроде есть правило «Никаких педиков», нет?

– Что?

– Правильный ответ: «Зато говнюкам вход разрешен».

Пока я стоял и пытался понять, уж не назвали ли меня сейчас говнюком или педиком, он опять закатил на меня глаза.

– Чувак, это цитата из «Смертельного влечения». Ладно, забей. Я знал, что ты не догонишь. – У меня было ощущение, будто мы с ним разговариваем на разных языках. И он, очевидно, заметил мое замешательство, поскольку вздохнул и полез в карман за деньгами. – Ты все-таки посмотри что-нибудь из того, что тут есть. В смысле, как можно держать видеопрокат и ничего не знать о кино?

Я думал ровно о том же. И еще об исчезновении Трэйси. И потому решился спросить.

– Слушай… а тебе случайно не нужна работа?

– Уже есть.

– О. – Я сам не знал, почему решил, что он безработный. – Ну ладно.

– Конечно.

– Что «конечно»?

– Нужна.

– Ты же сказал, у тебя уже есть.

– Даже две. Но раз ты нанимаешь, то вторую я брошу. Все равно она полный отстой.

– И у тебя получится разобраться со всеми этими фильмами?

– Легко.

– Когда сможешь начать?

Он улыбнулся мне.

– Хоть сейчас.

– Как тебя зовут?

Его улыбка исчезла.

– Чувак, я три недели захожу сюда чуть ли не каждый день, а ты, блин, до сих пор не запомнил моего имени? – Он был прав. У меня была ужасная память. Он качнул головой, не давая мне шанса ответить. – Я Анжело. Анжело Грин.

***

Наступило и прошло восемь вечера, но от Тома не было ни слуху, ни духу. И только около девяти прозвучал звонок в дверь.

– Ты опоздал. – Я старался – не знаю, правда, с каким успехом – говорить небрежно, чтобы слова не звучали как обвинение.

– Прости, малыш.

Он приставил меня к стене и поцеловал. Ко мне в рот внедрился его язык, и он начал тереться о меня своим уже возбужденным членом.

Злиться на него, как ни хотелось, не получалось. Он был просто великолепен, его руки мяли мой зад, его пах терся о мои бедра и… о боже, я так сильно его хотел.

– У меня есть вино, – выдавил я, задыхаясь.

– Потом. – Он впился в мой рот поцелуем и простонал: – Зак, пожалуйста, дай мне сегодня. Я так сильно хочу тебя, и ты, я знаю, тоже этого хочешь.

Он был прав. Стоило мне услышать эти слова, и я стал болезненно твердым.

– Хорошо.

По пути целуясь и срывая друг с друга одежду, мы переместились в спальню.

Я достал презерватив со смазкой и передал ему, а он без лишних слов развернул меня и уложил на кровать, после чего взял за бедра и подтянул поближе к себе. В следующую секунду я уже стонал под давлением его скользких пальцев.

– Что, нравится? – спросил он, то вставляя, то вынимая пальцы и задевая ту особую точку внутри, от прикосновения к которой меня омывало волнами наслаждения.

– Да.

– Малыш, ты такой тугой. Сколько у тебя этого не было?

Его пальцы продолжали ходить во мне, поэтому сформулировать ответ было непросто.

– Слишком долго, – сказал я, толкаясь под ним все сильнее.

– Да, вот так, малыш. Расскажи мне, насколько сильно тебе это нравится.

– Очень, – выдохнул я.

– Зак, я так хочу скорее тебя оттрахать. – Пальцы исчезли, после чего ко мне прижался его член. – Не могу больше ждать. – Он с силой втолкнулся внутрь, и я закусил губу, чтобы не вскрикнуть. – О боже, малыш, ты даже лучше, чем я ожидал. Такой тугой. Черт, как же хорошо.

Тут я несколько разозлился, поскольку почувствовал, что презерватив он не надел. Зачем еще я дал его Тому в руки? Подержать? Вроде запрос был предельно ясен. Но было уже слишком поздно. Я попытался забыть об этом и просто расслабиться, пока он, вторгаясь в меня, фонтанировал потоком бессмысленных слов.

– Малыш, я от тебя балдею. О да. Ты такой тугой. Именно так. – Мне никогда не нравились пошлые разговоры во время секса, но не мог же я попросить его заткнуться.

Том уже ускорялся, и мне стало ясно, что долго он не продержится. Ухватившись за спинку кровати, я потянулся вниз и занялся собой, пока он вспахивал меня так энергично, что можно было не сомневаться: утром у меня все будет болеть.

– Я почти. Почти. – Вцепившись в мои бедра, он сделал еще один выпад и кончил. Мне до конца было еще далеко. Однако он вместо того, чтобы помочь, так и остался лежать на месте, не вынимая, а когда я наконец-таки сам довел себя до оргазма, рухнул на постель рядом со мной. – Зак, ты потрясающий.

Жаль, но сказать ему то же самое я не мог. Однако даже такой секс был лучше, чем никакого, и я понадеялся, что со временем все станет получше.

– Почему тебе пришлось задержаться на работе? – спросил я.

– Совещание затянулось. Ты же знаешь, как это бывает. Все говорят, никто друг друга не слушает. – Вообще я не знал, но ничего не ответил. – Скукота.

– Я рад, что ты все-таки смог прийти.

– Я тоже. Я скучал по тебе. – Он перекатился ко мне, чтобы поцеловать, потом встал и начал одеваться. – Вот теперь можно и выпить.

Я натянул домашние треники и футболку, потом разлил по бокалам вино. Мы переместились в гостиную. Там я включил музыку, повернулся к нему, и мы в неловком молчании уставились друг на друга. Это было смешно. Я только что разрешил ему отыметь себя, но понятия не имел, о чем с ним можно поговорить.

Он огляделся и, заметив на столе разложенный паззл, подошел взглянуть.

– Любишь собирать паззлы? – спросил я.

Он улыбнулся.

– А то.

Я сел за стол. Он устроился рядом.

– Такие сложные мне еще не попадались, – сказал я, начиная высматривать нужный кусочек. – Столько оттенков серого.

Он издал не слишком заинтересованный звук. Я продолжал искать свой кусочек. Он поерзал немного, подбирая первые попавшиеся кусочки и пытаясь найти им место, потом встал и начал бродить по комнате. Внезапно музыка замолчала. Том включил радио и принялся крутить ручку настройки. Непрерывный треск и обрывки радиопередач почему-то раздражали меня больше, чем следовало. Чем было не так с музыкой, которую я поставил? Если она ему не понравилась, мог бы так и сказать.

Наконец он нашел себе станцию и вернулся к столу. Но садиться не стал, а поставил пустой бокал и произнес:

– Мне пора бежать. Утром рано вставать на работу.

– Хорошо, – сказал я, стараясь не выдать разочарования. Проводил его до двери и, поцеловав, попрощался.

Потом допил в одиночестве оставшееся вино.

***

Следующим утром начинался первый рабочий день Анжело в видеопрокате «От A до Z». В глубине души я почему-то думал, что он не придет, однако он появился точно в назначенное время.

– Где ты припарковался? – спросил я, когда он вошел. – Под балконом Сенсея делать этого не советую. Как минимум дважды в год кого-нибудь из его учеников выворачивает через перила.

Он с некоторым удивлением покосился на меня, но потом качнул головой.

– Я не езжу на машине.

– Ты не водишь? – удивился я.

– Не езжу, – сказал он так, словно различие было важным. – Зачем она. Я живу в паре кварталах отсюда. Вторая работа в четырех. Магазины все рядом. – Он пожал плечами. – Мне проще пешком.

– А зимой? – спросил я.

Он опять выдал раздражающе-очаровательную кривую усмешку.

– Говорю же, мне проще пешком.

Тут открылась дверь, и зашла Руби. Анжело был всего в нескольких шагах от нее, и она направилась прямиком к нему с раскинутыми руками, словно собираясь обнять. Его реакция была совершенно неожиданной. Он в буквальном смысле дал деру. Отскочил назад с такой скоростью, что, запутавшись в собственных ногах, врезался спиной в стеллаж с фильмами. Содержимое полок посыпалось на пол, и мне показалось было, что штуковина сейчас опрокинется, но она осталась стоять.

Руби взяла Анжело за плечи, и он, оказавшись в ловушке, застыл с видом оленя в свете фар. Он казался таким испуганным, что я с трудом удержался от смеха.

– Тебя окружает положительная энергия, – сказала Руби как ни в чем не бывало. – Я ощущаю твой свет даже сквозь стены. Ты принес сюда жизнь. – Пока он в немом шоке смотрел на нее, она погладила его своей морщинистой рукой по щеке, а потом развернулась и удалилась к себе.

Огромными глазами Анжело уставился на меня и выдохнул:

– Кто это был, нахер?

– Моя соседка из книжного.

– Она что, ненормальная? – В его голосе не было и намека на юмор.

– Не исключено, – сказал я, улыбаясь. Он не улыбнулся в ответ.

Кто бы мог подумать, что этот заносчивый панк испугается миниатюрной пожилой дамы? Это было так смешно, что не описать словами. Чтобы оправиться, ему понадобилось не меньше минуты. Затем он выпрямился и сделал пару глубоких вдохов, после чего, покачав головой, начал собирать разлетевшиеся по полу коробки.

– Блюющие дети, старушка с приветом и хэдшоп. Да тебя, Зак, окружают одни чокнутые.

Как будто я был не в курсе.

…Анжело

Сам не знаю, как я в итоге попал на работу в видеопрокат. Смешно. Это случилось ровно в момент, когда я наконец-то забросил попытки привлечь внимание этого типа.

Зак. Его зовут Зак. И Зак кажется мне интригующим вот по каким причинам. Во-первых, у него есть видеопрокат. Каким-то чудом это место держится на плаву, хотя все остальные похожие точки позакрывались сто лет назад. Не знаю, то ли он гений бизнеса, то ли ему просто везет. Самое удивительное, что при этом он ни черта не смыслит в кино. Серьезно. Этому типу что «Легенды осени», что «Легенда о Билли Джин» – все одно. Как по мне, уморительно.

Во-вторых, он офигеть какой симпатичный. Хотя на таких, как он, я обычно не западаю. Он весь дико прилизанный. Блин, иногда так и ждешь увидеть у него на плечах теннисный свитер. На его джинсах нет ни одной дырочки, а на рубашках всегда вышита маленькая лошадка (знак торговой марки Ralph Lauren – прим. пер.). И еще он носит лоферы! Реально, я впервые в жизни встретил человека, который носил бы лоферы. Но ему идет.

У Зака темные волосы и такие же темные густые ресницы. И самые голубые на свете глаза. Будь он лет на десять моложе, я бы назвал его твинком. Не знаю, правда, как его можно назвать сейчас, потому что, и тут я уверен, твинков старше тридцати не бывает. Вообще он очень даже ничего. В хорошей форме – для своего возраста. Не крупный вроде тех, кто спускает кучу времени на гантели, но явно чем-то занимается, потому что никакого жирка на талии, как у многих чуваков его возраста, у него нет.

Но что самое главное, он, похоже, не вкуривает, какой он. Никогда не понимает, когда с ним флиртуют. Не один я, кстати, пытался. Ноль реакции. Сначала я решил, может, я ошибся, и он не по этому делу. Или у него кто-то есть. Но когда тот качок начал подкатывать к нему яйца, до меня дошло: он просто не понимает. Он настолько искренне считает себя неинтересным, что ему и в голову не приходит, что кто-то может думать иначе. Я ошибаюсь, или это и правда невероятно секси?

Ладно. Все равно уже поздно. Тупой кусок мяса добрался до него первым. Почему у Тома получилось там, где все облажались? Потому что он не тратил время на долгие разговоры. Конечно, теперь, когда я работаю с Заком, нам уже ничего не светит. Отношения мне не нужны. Если замутить с ним сейчас, то потом придется уволиться и искать новый видеопрокат, а меня это ломает.

Работать у Зака просто. В смысле, я видел, чем занималась Трэйси, пока она не слилась. Просто сидела, обдолбавшись, на заднице, а Зак ей платил. Но я не стану пользоваться им, как она. Я собираюсь привести это место в порядок. Это будет весело, я уверен. У Зака настоящие залежи всякого странного дерьма – старое кино и фильмы категории Б, о которых я никогда даже не слышал. И теперь он, кстати, разрешает мне брать фильмы бесплатно.

Хорошо, что он так и не понял, что я флиртовал с ним. Иначе сейчас я бы у него не работал.

Глава 2

Зак…

На следующей неделе мы с Томом договорились поужинать. Он должен был заехать за мной в шесть. И не заехал. Я хотел было позвонить ему, но потом осознал, что он так и не дал мне свой номер. А мне, что самое нелепое, почему-то ни разу не приходило в голову его попросить. Даже если бы нас ничего не связывало, он, в конце концов, был моим арендодателем. Мог бы хоть визитку оставить. Я прождал его до семи, потом сдался и ушел домой.

Он появился через два дня. Под вечер, когда мы с Анжело уже закрывались.

– Привет, малыш, – сказал он как ни в чем не бывало.

– Ты опоздал на два дня, – сказал я обвинительным тоном.

– Малыш, я так…

– Меня зовут не «малыш», а Зак, – перебил его я. Анжело в этот момент переворачивал табличку на двери стороной «Закрыто», и я заметил, что он, услышав мои слова, усмехнулся.

Если улыбка Тома и дрогнула, то всего на секунду.

– Зак, прости. Я серьезно. – За его спиной Анжело помахал мне рукой и ушел. Том обнял меня за талию и притянул к себе. – Мне очень жаль, правда. Я застрял на встрече и никак не мог выбраться, а батарейка на телефоне села. Я знаю, что должен был позвонить вчера. Просто был слишком занят. – Взяв меня за задницу, он прижался к моей шее губами. Я чувствовал бедром его полувозбужденный член. – Зак, я все тебе компенсирую. Мы прямо сейчас куда-нибудь сходим. – Он заглянул мне в глаза. – Я не могу, когда ты на меня злишься. Пожалуйста, скажи, что простил меня.

Какая-то часть меня хотела продолжать злиться, но она явно проигрывала.

Том поцеловал меня. Глубоким, медленным поцелуем, и это было невероятно. Он притягивал меня как магнит. Я хотел его и ничего не мог с собой сделать.

Прервав поцелуй, он снова заглянул мне в глаза.

– Зак, скажи что-нибудь.

– Ты прощен. – Я улыбнулся ему. – На первый раз.

Он тоже улыбнулся – этой своей потрясающей, сексуальной улыбкой, от которой у меня слабели колени.

– Хорошо.

Мы поужинали, а потом вернулись ко мне. Время на разговоры мы тратить не стали. Я расстегнул его рубашку и стянул ее с его плеч. Его торс был покрыт жесткими темными волосами. Прямо под его правой ключицей виднелась круглая отметина размером с монету. Я бы принял ее за родимое пятно. Если б не знал, что раньше никакого пятна здесь не было. Это был засос.

– Кто это тебя так? – спросил я игриво.

– Очевидно ты, малыш, – сказал он, начиная расстегивать мои брюки. Я снова стал «малышом».

– Думаю, я бы запомнил, – усмехнулся я.

– Кроме тебя я ни с кем не был.

Тот факт, что он явно встречался с кем-то еще, волновал меня много меньше, чем ложь на сей счет. На той стадии, в которой находились наши с ним отношения, не было причин ждать друг от друга верности. Я и сам, будь у меня такая возможность, мог бы видеться с кем-то еще. И все же его нечестность вызвала у меня беспокойство. И я невольно задумался о том, почему в действительности он пропал на два дня.

На сей раз я настоял на том, чтобы он надел презерватив.

– Зачем? Зак, мы ведь уже занимались этим без презерватива.

Я подавил раздражение.

– Все равно. Надень.

– Малыш, ладно тебе, – простонал он. – Сам знаешь, без него гораздо приятней.

– Я могу надеть его сам. Если ты не против быть снизу, – сказал я.

Что-то промелькнуло у него на лице и быстро исчезло – страх или отвращение, я точно не понял, но тем не менее. Он покачал головой и взял презерватив.

– Как скажешь.

Все прошло немного лучше, чем в первый раз. Не сногсшибательно, но Тому, по крайней мере, удалось продержаться дольше минуты.

Потом мы лежали бок о бок в кровати, уставившись в потолок.

– Может, проведем вместе время как-нибудь на неделе? – спросил я.

– Возможно, у меня получится забежать завтра вечером.

Я имел в виду совершенно другое.

– Вообще я думал в направлении ужина.

– Не знаю, Зак. Сейчас столько дел. – Тут он, видимо, уловил мое разочарование, поскольку перевернулся и поцеловал меня. – Но ты прав. Мы видимся слишком редко. Завтра утром я первым делом проверю свое расписание и перезвоню тебе, ладно?

– Ладно. – Стоит ли верить ему, я не знал.

***

– Как насчет «Касабланки»?

Анжело работал у меня уже третью неделю и все это время выяснял, какие же фильмы я видел. Пока что мой результат был три из восьмидесяти.

– Не видел.

– Крутое кино. Оттуда вышла куча цитат. «Кажется, это начало прекрасной дружбы» и «Столько забегаловок разбросано по миру, а она приходит в мою». И «Сыграй это снова, Сэм!», хотя в кино конкретно эти слова никто и не говорит.

Я сидел и просматривал каталог, который составлял для меня Анжело. К моему удивлению он оказался лучшим помощником, которого я когда-либо нанимал. Черт, он работал много лучше меня самого. Он еще занимался реорганизацией фильмов и попутно, что было его собственной идеей, заполнял каталог. Причем делал все это с небывалым энтузиазмом. То и дело он находил фильмы, которые приводили его в радостное возбуждение, как ребенка перед Рождеством. Чаще всего я никогда о них даже не слышал. Но еще больше меня удивило то, что он оказался отличным товарищем. Мы здорово с ним поладили, хоть у нас, казалось, и не было почти ничего общего. Я, правда, еще не сказал ему, что я гей. Это было единственное, о чем я немного переживал.

– А «Оливер!»?

– Ты о диснеевском мультике про собак?

Он засмеялся.

– Не, чувак, хотя они наверняка основаны на одной книжке. Это мюзикл. В 64-м получил «Оскара».

– Я не смотрю мюзиклы.

– Значит и «Звуки музыки» никогда не видел?

– Черт, естественно нет.

– Нда, блин. Ну ладно. В мюзиклы не врубается куча народу. Ну, а вестерны? С Клинтом Иствудом, например. Ты же смотрел старое кино с ним? В смысле, я знаю, что ты как минимум видел кусок «Двух мулов для сестры Сары».

– Ты про тот фильм с мостом?

– Да.

– Это практически все, что я оттуда помню.

– Ну, а «Хороший, плохой, злой»?

– Там, где он спрашивает: «Ну как, чуешь удачу?»

– Нет, это из «Грязного Гарри».

– Да я и его вряд ли видел.

Он даже присвистнул.

– Много потерял, чувак. В свое время Клинт был просто огонь, знаешь ли. Может не в «Грязном Гарри», но в роли Блондинчика точно (герой Клинта Иствуда в вестерне «Хороший, плохой, злой» – прим. пер.). Воплощенный секс.

Я остановился и уставился на него. Он стоял спиной ко мне практически по колено в коробках от DVD.

– Что-что ты сейчас сказал?

– Я сказал, Блондинчик был секси. Суперсекс. Вынос мозга. И стопроцентный топ. Не представляю, чтобы он мог перед кем-то нагнуться. – Ошарашенный, я так и сел. Наверное, вид у меня стал такой, словно у Анжело вдруг выросла вторая голова, потому что, когда он наконец на меня оглянулся, то выронил из рук DVD. – Что?

– Ты гей?

– Ну да, – с веселым удивлением сказал он. – А ты не знал?

– Откуда?

Анжело покачал головой.

– Ошизеть. Ну ты даешь, Зак. – Он засмеялся, словно я сказал что-то очень забавное, а потом вернулся к своему прерванному занятию. – Реально, ты меня уморил. – У меня не хватило смелости спросить, чего такого смешного я сделал. Да это было уже и неважно. Все равно он опять заговорил о кино. – Ну, а «Трамвай „Желание“» с Брандо? Вот он тоже чистый секс. Хоть и чертов насильник. В смысле не он, а его герой. Но блин, Бланш была такой сукой. Спорю, ты всего и помнишь оттуда, как он орет: «Стелла!»

Скоро нам пора было закрываться, и я неожиданно для себя ощутил разочарование. Мне нравилось с ним общаться. Это было точно куда интереснее, чем в одиночестве сидеть у себя дома.

– Что ты делаешь сегодня вечером? – спросил я, не успев подумать.

Он поднял на меня удивленный взгляд.

– Ночью работаю, а так в общем-то ничего. – По будням он работал в ночную смену на заправке неподалеку – с одиннадцати вечера и до пяти утра. Потом с одиннадцати утра и до самого закрытия в шесть по будням и в восемь в субботу был у меня. Лично я спятил бы от такого режима, но ему, похоже, все было нипочем.

– Хочешь, приходи ко мне в гости.

– Типа ты узнал, что я гей, и решил забраться мне в штаны? – вызывающе бросил он.

– Нет!

– Да.

– Что «да»?

– Да, хочу. – Он улыбнулся мне. – Твой бойфренд тоже там будет?

Я подавил порыв сказать, что Том мне не бойфренд. Слово «бойфренд» подразумевало, что я знал о нем нечто еще помимо того, что он болтал во время секса.

– Нет.

– Почему?

– Это важно? – вырвалось у меня со злостью и горечью, но он только улыбнулся.

– Нет. А чем мы у тебя займемся?

Хороший вопрос. Я огляделся.

– Посмотрим кино?

Его улыбка стала еще шире.

– Только, чур, выбираю я.

– Договорились.

В этот момент зашел один из моих постоянных клиентов – тот, что носил футболки с символикой Iron Maiden и которого я прозвал Эдди. Анжело немедленно вышел к нему на помощь.

– Эй, Джастин. Все уже тут. – Он достал из-под стойки коробку с фильмом. – Знал, что ты сегодня заглянешь.

Эдди, чье настоящее имя было, судя по всему, Джастин, улыбнулся, и я вдруг понял, что до сих пор ни разу не видел его зубов.

– Спасибо, друг.

Когда он ушел, я повернулся к Анжело.

– Как ты узнал, что он собирался взять?

Он со вздохом посмотрел на меня.

– Зак, он каждый раз берет одно и то же. «Хэви-метал». Не замечал, что ли?

Я отрицательно покачал головой.

– Чувак, постоянным клиентам стоит уделять побольше внимания.

– Если он всегда берет один и тот же фильм, то почему проводит здесь столько времени? – спросил я, стараясь говорить не слишком оправдывающимся тоном.

Анжело хмыкнул.

– Потому что не может его найти. Говорит, ты каждый раз ставишь коробку в новое место. Типа над ним стебешься. Но я сказал, что ты не нарочно, просто рассеянный.

Что ж, это объясняло злобные взгляды, которые Джастин бросал в мою сторону. Хотя я не был уверен, намного ли лучше считаться тупым.

По дороге домой я купил суши, цыпленка-терияки для Анжело (когда я обмолвился о сырой рыбе, он воспринял это без большого энтузиазма) и маленькую бутылку саке.

Мы устроились на полу у журнального столика, и Анжело включил «Семь» с Брэдом Питтом. Слава богу, фильм оказался цветным. И там был Брэд Питт.

– Ну и кино, – сказал я, когда фильм закончился. Он только рассмеялся. – Кевин Спейси и вдруг плохой парень, а?

Разливая по чашкам остатки саке, я вдруг вспомнил, что ему еще на работу.

– Ничего, что ты пьешь перед сменой? У тебя не будет проблем?

Он пожал плечами.

– Если не напиваться в хлам, никто и не узнает. Я там один с клиентами, а им все по барабану.

– Как ты можешь столько работать?

– А что еще делать-то? – проронил он.

– У тебя есть здесь семья?

Он поколебался немного, потом сказал:

– Неа, чувак. Нету.

– Ты имел в виду, здесь, в Денвере.

– Нет, – сказал он с ноткой раздражения в голосе. – Я имел в виду, в принципе. Никакой гребаной семьи у меня нет.

– Как так? Ты сирота или что?

– Или что. – Хотя пошли титры, он по-прежнему смотрел в телевизор, но, поняв, что я жду ответа, вздохнул. – Моя мать была индианкой. Ну… не из Индии, а коренной американкой. Они с отцом поженились в Нью-Мексико. Она говорила, он был итальянец.

– По фамилии Грин? – скептически спросил я.

Его рот дернулся в уже знакомой кривой усмешке.

– Очевидно, да. Сам я его и в глаза не видел. Знаю только, что еще до моего рождения они перебрались в Денвер, и через год мой папаша свалил. А когда мне было шесть или семь, мать оставила меня у соседа и тоже свалила. Потом до шестнадцати были приемные семьи, потом меня выперли из школы, и я стал жить сам по себе. – Он оглянулся на меня, и я постарался убрать с лица шок. – Только, блин, не начинай причитать надо мной, ладно? Не такое уж это большое дело.

– Конечно. – Но чтобы лицо не выдало меня, пришлось отвернуться. У меня самого семья была крепкой и дружной. Собственно, моя гомосексуальность была самым страшным, что случилось с моими родными, да и то первое потрясение быстро прошло. Я не представлял, каково бы мне было расти без их поддержки.

Он опустил взгляд на стаканчик саке у себя в руке.

– А это дерьмо посильней, чем я думал, раз я рассказал тебе о своих родителях.

– Да, забирает незаметно.

Он взглянул на часы и вздохнул.

– Мне пора.

– Анжело? – позвал я его, когда он был уже у двери.

Он остановился.

– Что?

– Хочешь, как-нибудь повторим?

– Думаешь, мне больше нечем заняться?

Его тон вновь стал вызывающе-оскорбленным, и я не знал, обижаться мне или нет.

– Я просто предложил, – сказал я – снова будто оправдываясь. – Неважно.

– Да.

– Что «да»?

– Да, я хочу как-нибудь повторить. – Я задумался, смогу ли в итоге привыкнуть к этим запутанным диалогам. – Пока, Зак. До завтра.

…Анжело

Невероятно. Я столько раз флиртовал с Заком, а он всю дорогу даже не догадывался, что я гей. Думал, наверное, что я просто очень общительный тип. Смешно. Одно слово – рассеянный.

Я так удивился, когда он позвал меня в гости. Но было клево. Он и правда хотел просто зависнуть со мной безо всякого траха. Уж и не помню, когда такое случалось в последний раз. И все равно. Не знаю, зачем я растрепал ему о своих родителях. Обычно я никому об этом не говорю. Иначе у людей становится такое выражение на лице – прямо как у Зака – жалость с ужасом пополам. Бесит. И, блин, реально быстро надоедает. Зак по крайней мере постарался скрыть это от меня.

Потом он приглашал меня еще пару раз, и мы опять сидели на полу у него в гостиной, смотрели кино и ели тайскую еду, которую взяли на вынос. Ничего не могу с собой сделать, все надеюсь, что он позовет меня снова. Так хреново торчать дома одному.

Работа в «От A до Z» – просто чума. Во-первых, из-за соседей, чокнутой Руби и Джереми. У Руби в первую же неделю было видение на мой счет. Будто бы я душил цыпленка. Кое-как сдержался, чтобы не пошутить про дрочево. Что-то мне подумалось, она не оценит. Джереми подбивает меня вступить в Либертарианскую партию. Говорит, республикраты это марионетки корпоративной империи. Что бы это не значило. Сенсей Неро все пытается впарить мне пищевые добавки, а его ученики постоянно носятся по парковке, дерутся с деревьями и визжат, как настоящие банши. Потом клиенты. Тип в гавайской рубашке раньше был адвокатом. Теперь он бармен. Он явно закупается у Джереми, а еще любит сопливые мелодрамы. Первое время он этого стеснялся, но мне-то какая разница, что мужик тащится от бабского кино? Подумаешь. Затем Джастин. Он берет только «Хэви-метал». Понятия не имею, почему он просто не купит себе копию этого дерьма. И еще есть Кэрри, девчонка с проколотой губой. Думал, она загоняется по вампирам. А оказалось, что она скрипачка и поет в церковном хоре. И любит мюзиклы.

Никогда еще мне не работалось так классно, как с Заком. Каждый день прямо-таки жду не дождусь, когда снова его увижу. Удивительно. Я даже не ожидал, что мы с ним так легко сойдемся. Правда, мне его жаль. Он все сохнет по своему кретинскому Тому. Мне-то ясно, как день, что Заку нужны нормальные отношения, а Тому они, что еще яснее, никуда не уперлись. Когда они договариваются встретиться, Зак сидит и считает часы. А Том или все отменяет, или опаздывает.

С другой стороны, кто я такой, чтобы осуждать его? Я и сам не завожу отношений. И все-таки не думаю, что я поступаю так же по-скотски. Я бы сделал Заку хорошо и на этом все. Больше никогда бы с ним не увиделся. Я бы не стал притворяться, что мы встречаемся, и динамить его, как Том. Это нечестно и потому отвратительно. Хотя лучше не забывать, что все это совершенно не мое дело.

Парой недель позже Зак позвонил и попросил меня открыть видеопрокат без него. Сказал, не успевает добежать. Для Зака это не просто фраза. Он реально каждый день бегает. То милю, то больше. Лично я не понимаю, что в беге такого уж интересного, зато теперь ясно, почему он так офигительно выглядит. В общем, он сказал, что задержится, потому что хочет сперва принять душ. Я сказал ему не спешить. Утром в среду открываться вдвоем вовсе необязательно.

Вот почему, когда появляется Том, я нахожусь в видеопрокате один.

Скажу честно. Рядом с Томом мне жутковато. Почему? Хрен его знает. Может, он слишком похож на качков, которые доставали меня в школе. Или на того типа, который четыре года назад пытался меня изнасиловать. От него исходили те же дерьмовые вибрации, что исходят от Тома. Меня устраивало на все сто, что он не замечает меня. Точнее, не замечал. До сегодняшнего дня.

Он осматривается по сторонам. Ищет Зака, но находит меня. И у него меняется взгляд. Не могу объяснить, как. Но у меня от этого взгляда мороз по коже.

– Привет, – говорит он. И тащится в угол, где я переставляю на полках фильмы. – Зак здесь?

– Не. – Я не смотрю на него. Просто занимаюсь своим делом и все. – Я передам ему, что ты заходил. – Я очень надеюсь, что он удовлетворится этим ответом и умотает ко всем чертям. Но быстро понимаю, что нет. Обломись. Он так и стоит на месте, пялится на меня с мерзкой ухмылочкой на лице, от которой у меня ускоряется пульс. В плохом смысле. А хуже всего то, что он запер меня в углу.

– А Зак, оказывается, умней, чем я думал, – внезапно сообщает он. – Завел себе симпатичного щеночка в виде тебя. – Я даже не знаю, какая часть этого комментария бесит меня больше всего. То, что меня, блин, назвали «щеночком» или его намек на то, что Зак глуп. – Скажи, а кто из вас кого трахает? Ты его или как?

– Никак, – отвечаю я. Взвешиваю свои варианты. Я не боюсь его. Я давно научился драться с такими бугаями, как он. Вопрос в том, какими неприятностями это обернется потом. Так что давайте-ка сбавим обороты, проглотим гордость и будем надеяться, что до прихода Зака ничего не случится.

– Думаешь, я поверю, что Зак держит тебя при себе ради твоих блестящих организационных талантов? – спрашивает он с сарказмом.

Я пожимаю плечами.

– Его и спроси.

Он подходит ко мне еще ближе, но я не отступаю назад. Не собираюсь доставлять ему это удовольствие.

– Ну ладно, – обольстительно говорит он. – Давай по-хорошему. Уверен, ты стоишь таких усилий. Почему бы тебе не дать мне чуть-чуть того, что ты даешь ему? Я и тебя не обижу.

– Я ничего ему не даю. И ты тоже ничего не получишь.

– Можешь не отпираться. Я ведь не против того, что он пошаливает на стороне.

– Ты бредишь.

Он смеется, точно все это игра. Для него, наверное, так и есть. Потом тянется ко мне и хочет убрать с моего лица волосы, но я, не успев даже подумать, отбиваю его руку назад и поворачиваюсь к нему лицом.

– Не смей ко мне лезть, нахер!

Его глаза опасно темнеют, и он говорит вполголоса:

– Осторожнее, симпатяга. – Это явно предупреждение.

Ему не запугать меня. Не дождется. Я продолжаю смотреть на него в упор, сохраняя голос спокойным и ровным.

– Или что?

– Или, например, я могу сказать Заку, что его щенок решил немного подзаработать и предложил у меня отсосать. Я-то не против делиться им, но что-то подсказывает мне, что делиться мной ему не понравится.

Меня так и подмывает взять его на слабо. Пусть говорит. Все равно Зак никогда ему не поверит. Но в эту минуту приходит Зак. И меня бесит то, что он так рад видеть Тома.

Да, Том отличный притворщик. Он немедленно отступает от меня подальше и, прежде чем повернуться к Заку, натягивает на лицо улыбку.

– Привет, малыш, – говорит он. – А я тебя жду. – Идет к Заку и начинает тянуть к нему свои руки.

Блин, на это невыносимо смотреть.

– Зак, я выйду минут на двадцать, – говорю я.

Я даже не оглядываюсь. Просто опускаю голову и выхожу за дверь. Я знаю, что Зак не против, и конечно слышу за спиной:

– Без проблем.

Я сам не знаю, куда иду. Куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда. Не могу решить, говорить ли Заку о Томе. Наверное надо. Я его друг. А друзья предупреждают друг друга о таких делах, разве нет?

Но чем дольше я думаю, блин, тем бредовей кажется мне эта идея. Зак большой мальчик. Это его дела. Да и что я ему скажу? Твой качок-бойфренд меня пугает? Том полез ко мне? Нет. Тогда ему придется выбирать между мной и Томом. А я не хочу ставить его в такое идиотское положение. Что бы там ни воображал себе Том, Зак не дурак. Наивный – да, но не дурак. В какой-то момент он сам просечет кретинскую сущность Тома. А до тех пор незачем ломать нашу дружбу.

Глава 3

Зак…

Придя на работу, я был приятно удивлен, увидев там Тома.

– Привет, малыш. А я тебя жду. – Сегодня воротничок его рубашки был расстегнут на одну пуговицу больше, и я не мог отвести глаз от видневшегося там треугольника кожи, покрытого курчавыми волосами. Он протянул ко мне руки.

– Зак, я выйду минут на двадцать, – внезапно сказал Анжело.

Я предположил, что он просто хочет оставить нас с Томом наедине, хотя в его голосе мне послышалась какая-то странная интонация. Не глядя на меня, он вышел за дверь еще до того, как я успел сказать:

– Без проблем.

– Ты бы уволил этого панка, пока он тебя не обчистил, – сказал Том, как только Анжело вышел.

Все во мне восстало против этого заявления. Я и сам раньше воспринимал Анжело, как какого-то подозрительного хулигана, но услышать, как таким образом говорит о нем Том, было раздражающе неприятно.

– Анжело не станет у меня красть. Никогда, – твердо сказал я. – Я доверяю ему как себе.

Тому явно не понравился мой ответ, однако он пожал плечами, а потом одарил меня своей невероятно сексуальной улыбкой.

– Прости, что меня не было рядом. Столько дел. – Он обнял меня за талию и притянул к себе. – Но я скучал. – Стоило мне услышать этот низкий, чарующий баритон, как у меня сразу встал. Том приложился губами к моей шее, и я расслабился. – Ты прощаешь меня?

– Конечно.

– Хорошо.

Поцеловав меня мягким и в то же время настойчивым поцелуем, он взял меня за руку и повел к кабинету. Протолкнул меня внутрь, запер дверь и, набросившись на меня, прижал к стенке и жестко поцеловал. Его ладони вновь стиснули мою задницу.

– У меня мало времени, – срывающимся голосом проговорил он мне в ухо, – но мне очень хотелось тебя увидеть. Я так сильно соскучился. – Потираясь о меня пахом, он поцеловал меня, а потом отодвинулся и большим пальцем провел по моим губам. Я высунул кончик языка и лизнул его. Его глаза распахнулись, и он выдохнул: – Боже, обожаю твой рот.

Я улыбнулся ему.

– Сколько времени у тебя есть?

– Несколько минут.

– Этого хватит. – Я развернул нас так, чтобы у стены оказался он. Еще раз поцеловал его, пока расстегивал его брюки, а потом встал перед ним на колени и, приспустив плавки, лизнул его член.

– О да, малыш, именно так, – зашептал он хрипло. – Как же мне это нужно.

Я вобрал его в рот на максимальную для себя глубину. Таланта заглатывать до конца у меня никогда не было, так что я помогал себе рукой, придерживая его за основание члена.

– О боже, как хорошо. – Я ускорился. Нащупал второй рукой его яйца и нежно их сжал. Каждый раз, поднимая голову, я обрабатывал языком щелку на кончике его члена. – О да, малыш. – Одной рукой придерживая меня за затылок, Том активно задвигал бедрами. – Так приятно. У тебя такой горячий рот. Я уже близко. Еще чуть-чуть.

Моя собственная эрекция пульсировала в такт его выпадам. Я бы занялся ею, но ходить до конца дня с огромным мокрым пятном на штанах мне не хотелось, и потому, увеличивая скорость, я очень надеялся, что Том вернет мне любезность.

– О боже, Зак… Еще немного. Еще…

Его пальцы вцепились мне в волосы, и он кончил, после чего я встал и поцеловал его.

– Малыш, это было роскошно. – За задницу притянув меня ближе, он прихватил ладонью мой пах, и я со стоном прильнул к нему. – Прости. Уже не успеваю позаботиться о тебе. Нет времени. – Том еще раз поцеловал меня. – Ничего, если я компенсирую позже?

К этому моменту я был до такой степени возбужден, что довести меня до разрядки можно было за одну-две минуты, не больше. И тем не менее я кивнул.

– Конечно.

– Я заберу тебя в шесть.

Он ушел. А моя эрекция осталась. В итоге, чтобы не торчать весь день в раздражающе-напряженном состоянии, я, точно какой-то подросток, сходил в туалет передернуть, что принесло мне некоторое облегчение.

Через десять минут появился Анжело, а сразу за ним – Сенсей Неро с большой коробкой, набитой сломанными пополам досками.

– Привет, Зак. Вот, принес тебе немного дров на растопку.

Неважно, что на дворе стоял июль, а я сто раз говорил, что у меня нет камина. Ученики Неро крушили доски без перерыва, и он сбывал обломки куда только мог.

– Спасибо, Сенсей. Просто поставь около двери.

– Что ты собираешься делать со всеми этими деревяшками? – спросил Анжело, когда Сенсей удалился.

– Выбросить в мусорный бак. Завтра с утра пораньше, пока Сенсей не пришел. – Черт, а что еще мне оставалось?

– Ну, в этом есть и свои плюсы, – с улыбкой заметил Анжело. – Если однажды на нас нападет армия досок, ученики Неро спасут мир.

Я рассмеялся, глядя, как Сенсей уносит вторую коробку к магазинчику Джереми. Сейчас ему, наверное, прочитают лекцию о том, как вмешательство правительства в свободный рынок привело к резкому падению стоимости сломанных досок.

Около двух заглянул Джимми Баффет, и Анжело к моему удивлению окликнул его:

– Эй, мистер Ди.

– О, Анжело! Что ты приготовил для меня на сей раз?

Анжело вытащил из-под стойки DVD.

– «Незабываемый роман». Видел? (фильм 1957 года с Кэри Грантом и Деборой Керр, входит в список ста лучших американских фильмов о любви – прим. пер.)

Джимми Баффет – он же мистер Ди – с улыбкой покачал головой.

– Нет. Думаешь, мне понравится?

Анжело улыбнулся ему в ответ.

– Гарантирую.

Расплатившись, Джимми поблагодарил Анжело и ушел, а тот повернулся ко мне и при виде выражения у меня на лице шутливо спросил:

– Какие-то проблемы?

– Мистер Ди?

– Ну да. – Он пожал плечами. – А что?

– Его так зовут?

Анжело со вздохом покачал головой.

– Зак, серьезно. Ты бы записывал, что ли. Его зовут Дрю Дэвис. Он залипает на бабском кино.

Что объясняло, почему он всегда казался смущенным. Стоит ли говорить, что я ни разу не обращал внимания на то, какие фильмы он возвращал.

– А что Готка? – спросил я Анжело.

– Кэрри берет только мюзиклы. – Он криво усмехнулся. – Вот честно, Зак, не понимаю, как ты выживал без меня.

Я тоже не понимал. У меня было такое чувство, словно его прислало ко мне некое божественное провидение. От необходимости отвечать меня спасла Руби, которая ворвалась к нам и торопливо провозгласила:

– Зак, у меня опять было видение.

– Правда? – Я покосился на Анжело, который с веселым любопытством наблюдал за нами.

– Да. Я видела даму в пышном зеленом платье. Она протянула тебе тарелку с мороженым и сказала: «Скорее, пока не растаяло, Зак. Потому что я схожу по тебе с ума».

– Дама в пышном зеленом платье сходит по мне с ума? – спросил я.

Анжело ухмыльнулся от уха до уха, а Руби пожала плечами.

– Дорогой, я не интерпретирую свои видения. Только передаю.

В четыре зашел Джереми, проверить, не закончились ли у нас листовки. Его явно разочаровало то, как много их осталось лежать на стойке.

– Не понимаю, почему люди не заинтересованы в том, чтобы в Вашингтоне произошли настоящие перемены, – пожаловался мне он.

– Я тоже, Джереми, – сказал я, постаравшись изобразить сочувствие.

– Зак, ты знаешь, что собирать федеральный подоходный налог – незаконно? Власти штата так и не ратифицировали должным образом шестнадцатую поправку. Это чистой воды афера, чтобы отнять у нас заработанные потом и кровью деньги.

– Серьезно?

– Еще как. В нашей стране всем заправляет Федеральная резервная система, Зак. Как только люди поймут, что это значит, на улицах начнется резня.

– Прямо-таки резня? – Я не сумел скрыть иронию.

– Я не шучу, Зак. – Вид у него и впрямь был чрезвычайно серьезным. – Есть один фильм, – сказал он, и Анжело вдруг навострил уши, – называется «От свободы до фашизма» (документальный фильм Аарона Руссо, обличающий налоговую систему США – прим. пер.). У тебя он есть? Ты его видел?

Мне пришлось оглянуться на Анжело.

– У нас есть этот фильм?

– Нет. – Он что-то записывал на клочке бумаги и даже не поднял головы. – Но можно заказать.

Я повернулся обратно к Джереми.

– Есть ощущение, что до конца месяца я его точно увижу.

Он скорбно покачал головой.

– Надеюсь, Зак. Может, невежество и есть блаженство, но оно никого не оправдывает.

В пять позвонил Том и, сославшись на очередное внезапное совещание, отменил наши вечерние планы.

– Значит, сегодня мы не увидимся? – Я не смог убрать из голоса раздражение.

– Прости, малыш. Обещаю, мы все наверстаем.

– Как скажешь.

– Умоляю, только не злись. Слушай, мне пора бежать. Я позвоню.

Я чуть было не попросил его не утруждаться, но не успел. Трубка уже молчала. Отложив телефон, я задался вопросом, чем же теперь занять вечер.

– Дай угадаю. – Я поднял голову. С другого конца стойки за мной наблюдал Анжело. – Кретин опять тебя кинул?

– Да пошел ты, Анжело.

Он умолк ненадолго, потом промолвил:

– Извини, чувак. Просто никак не пойму, почему ты позволяешь ему так с собой обращаться.

Я начал спрашивать себя ровно о том же. Впереди меня ожидала очередная одинокая ночь. И долгие часы размышлений об отмененном свидании.

– Хочешь, приходи вечером ко мне в гости? – предложил я Анжело.

– Кретин тебя продинамил, а я – твой запасной план?

Он преподнес это таким образом, что я почувствовал себя настоящим засранцем.

– Я не хотел, чтобы оно прозвучало вот так.

– Да.

– Что «да»?

– Да, я хочу к тебе в гости.

Я обнаружил, что улыбаюсь.

– Мне выбрать кино?

– Ты собираешься взять что-нибудь с Молли Рингуолд? (актриса, сыгравшая в фильме «Клуб „Завтрак“» – прим. пер.)

– Возможно.

Он улыбнулся мне.

– Ну уж нет, Зак. Ты выбираешь ужин, я выбираю кино.

Мы пошли ко мне, и, пока я заказывал пиццу, Анжело достал из холодильника пиво. Я нашел его за обеденным столом, собирающим паззл, сел рядом, и какое-то время мы работали вместе в приятной дружеской тишине. Удивительно, насколько интереснее стало это занятие лишь от того, что он собирал паззл вместе со мной.

– Какой фильм ты принес? – наконец спросил его я.

– «Чужие». – Взглянув на меня, он усмехнулся. – Мочилово. Что может быть лучше.

Я рассмеялся и собрался было вернуться к паззлу, как вдруг заметил, что из-за края стола у его коленей выглядывает нечто, похожее на серый пушистый флаг. Или на кошачий хвост.

– Это Гейша? – изумленно спросил я.

– Если Гейшей зовут кошку, то да, – ответил Анжело, не отрываясь от паззла.

– И она у тебя на коленях?

Он посмотрел на меня так, словно я спятил, и медленно произнес:

– Да. А что?

Я не мог поверить своим глазам. Завидев меня, Гейша всегда злобно щурилась и устраивала ор, когда находила свою миску пустой или когда на улице оказывалось слишком холодно. Иногда она будила меня в четыре утра шлепком по лицу или метила грязное белье, если я забывал поменять ей лоток. Но она никогда, ни разу не садилась ко мне на колени.

– Как у тебя получилось усадить ее на колени? – с благоговением спросил я.

Он пожал плечами.

– Никак. Просто сидел, а она запрыгнула.

Я продолжал шокированно взирать на него и на свою кошку.

– Да что здесь такого-то? – спросил он.

– Я думал, она в принципе ненавидит людей. Но похоже, она не жалует только меня. – Моя собственная кошка. Мило.

Наконец привезли пиццу.

– Хочешь смотреть кино, пока мы будем есть, или остаться здесь? – спросил я. – Я могу включить музыку, но, боюсь, она тебе не понравится.

Он посмотрел на паззл, потом бросил взгляд в сторону гостиной, а потом кивнул на стол и сказал:

– Давай отнесем его к телевизору, и будем делать все разом.

И мы перенесли стол в гостиную, после чего, сидя рядом, ели пиццу, собирали паззл и смотрели мочилово. Анжело оказался прав. Ничего лучше и придумать было нельзя.

***

Том не показывался всю следующую неделю. Несколько раз я порывался позвонить ему, но сдерживался, чтобы не создалось впечатление, будто я за ним бегаю. Мне все чаще стала приходить в голову мысль, что наши отношения и не отношения вовсе.

Я старался думать об этом поменьше. Уж слишком тягостно это было.

Каким-то образом вышло так, что всю неделю Анжело почти каждый вечер оказывался у меня дома. Пару раз его приглашал я. Пару раз оно как-то получалось само. Но его компания в любом случае была мне приятна. Мы закончили первый паззл и принялись за второй. Нам было интересно вместе, и проводить время с ним было определенно лучше, чем сидеть в одиночестве и размышлять о невнятных отношениях с Томом.

Наступил очередной понедельник, но на этой неделе мне, по крайней мере, было, что предвкушать. В следующие выходные в Лайонсе, Колорадо, устраивали двухдневный музыкальный фестиваль. Я посещал его каждое лето, пусть для этого и приходилось закрывать прокат. Мне не терпелось скорее поехать. Но я невольно жалел, что опять поеду туда один.

Изначально я планировал предложить Анжело выбор – либо прикрыть меня на выходные, либо два дня отдохнуть, но утром, к тому времени, как он пришел на работу, у меня созрел новый план.

– Анжело, что ты делаешь на выходных? – спросил я, как только его увидел.

– Ничего. А что?

– Ты когда-нибудь слышал о фолк-фестивале в Лайонсе?

– Это типа блюграсс-фестиваля, только с фолком?

– Точно.

– Неа, ни разу, – ответил он, что вызвало у меня улыбку.

– Тебе понравится тамошняя еда, – сказал ему я. – Там продают такие вкусные куриные пельмени на пару – пальчики оближешь. И еще карри. Я, правда, не пробовал. Говорят, оно жутко острое.

Анжело ухмыльнулся.

– Слабак.

И вновь я не смог не улыбнуться.

– Знаю. Хочешь, поедем вместе?

– На фолк? – уточнил он скептически.

– Да, но под эту категорию подпадает довольно-таки широкий спектр музыки. Серьезно, ты удивишься. Будем сидеть на солнце, пить пиво, смотреть на людей. Что скажешь? – Пока он пристально изучал меня, словно взвешивая мое предложение, я осознал, насколько сильно надеюсь услышать «да». – Билеты дороговаты, но половину я оплачу сам. – Это грозило серьезно подорвать мой бюджет, но мне внезапно стало плевать. – Поехали? Будет весело.

Он выдал мне свою кривую усмешку.

– Ты хочешь, чтобы я все выходные зависал с тобой и слушал дерьмовую музыку?

– Да.

– И с какого перепугу мне соглашаться? – Но я узнал этот вызывающий тон и заметил у него в глазах знакомые искорки – и понял, что он собирается сказать «да».

– Просто так?

– Так уж и быть, Зак, и не говори потом, что я ничего для тебя не делаю.

Я еще смеялся, когда зашел Джереми.

– Зак, мне нужна твоя подпись на этих петициях. – Он протянул мне три планшетки с листочками. Я не стал спрашивать, к чему они призывают. Просто расписался на всех трех, а потом передал их Анжело. – Ну что, посмотрел кино, о котором я говорил?

– Нет, – ответил за меня Анжело, – но мы заказали копию. Привезут на следующей неделе.

Этим Джереми, похоже, вполне удовлетворился.

Следующей появилась Руби.

– Что, снова видение? – спросил ее Анжело. Он говорил совершенно серьезным тоном, но блеск в глазах выдавал, что ему весело.

– Вообще-то да, молодой человек. Я видела тебя, стоящего между каменными дверями. Потом появился твой брат, открыл одну из дверей, и ты протолкнул в нее слепого мужчину. – Она кивнула, затем повернулась ко мне и доверительно сообщила: – Черного мужчину. Который певец.

– Стиви Уандера или Рэя Чарльза? – поинтересовался я, усиленно стараясь не засмеяться.

– Ну, – сказала она с некоторым замешательством, – тот из них, который черный.

Веселье Анжело сошло на нет.

– У меня нет брата, – сказал он отрывисто.

– О. – Руби еще больше смешалась. – Дорогой, ты уверен?

Ответом ей был сердитый взгляд исподлобья, и тогда она, бормоча что-то себе под нос, ушла.

– У тебя вполне может быть брат, – мягко сказал я Анжело. – Ты никогда не думал разыскать свою семью?

Не говоря ни слова, он отвернулся от меня, и я понял, что тема закрыта. Прежде чем я успел сказать что-то еще, отворилась дверь и вошел Том. Я сам не знал, что почувствовал при его появлении. С одной стороны меня тянуло со всем покончить, но с другой я продолжал его хотеть.

– Привет, малыш. – Том поцеловал меня в щеку, и Анжело встал к нам спиной, но не раньше, чем я увидел на его лице отвращение. – Не хочешь отойти в кабинет?

Ради еще одного минета? Не сегодня.

– Я сейчас занят. – То была очевидная ложь, ну и что?

– Ладно. – Он казался несколько удивленным, однако спорить со мной не стал. – Увидимся на выходных?

– На выходных я уезжаю. – Было до нелепого приятно сообщить ему эту новость.

Тут он удивился по-настоящему.

– Куда собираешься?

– На фолк-фестиваль в Лайонс.

– Серьезно? – оживился Том. – Мне всегда казалось, что там должно быть круто. Компания не нужна?

К моему удивлению первым моим порывом было ответить «нет». Но вместе с тем мне польстила его готовность провести со мной выходные. Целые выходные вместе – я представил, как мы держимся за руки, угощаем друг друга мороженым, занимаемся любовью. Я хотел всего этого. Я хотел, чтобы мы были настоящей парой.

– Я беру палатку. Ты уверен, что не против спать на земле?

– С тобой? Нисколько. – Он шагнул ко мне и обнял меня за талию. – Увидимся вечером? Я могу зайти около девяти. Нормально?

– Наверное.

– Хорошо. Я по тебе соскучился.

Через несколько минут он ушел, и как только за ним захлопнулась дверь, Анжело резко развернулся ко мне лицом.

– Ты идиот, что ли? – спросил он рассерженно.

– В каком смысле?

Качая головой, он опустил лицо вниз.

– Этот тип чихать на тебя хотел. Он просто использует тебя, а ты ему не мешаешь.

– Ты-то откуда знаешь?

– Знаю и все, – без выражения ответил он. – Не бери его с собой на фестиваль, Зак. Потом пожалеешь.

Я постарался ответить не слишком воинственным тоном.

– Возможно, выходные вместе пойдут нам на пользу.

Он фыркнул.

– Ага. Ему одному. Он будет полировать свой болт, а ты ничего не получишь.

– Ты совсем не веришь в меня? Анжело, я не настолько глуп.

– Незаметно. – Я промолчал, но его слова ранили меня неожиданно сильно. Чтобы он не увидел этого у меня на лице, я отвернулся. И спустя минуту услышал его неохотное: – Извини.

– Мне все равно хочется, чтобы ты поехал, – проговорил я тихо.

– Вместе с ним? Хрена с два. – Его голос смягчился. – Я прикрою тебя, чтобы не пришлось закрывать прокат.

– Но ты зайдешь вечером? – Я знал, он уйдет до появления Тома. Если тот, конечно, появится.

– Конечно. Я как раз нашел кино в тему.

«Кино в тему» оказалось «Красотой по-американски».

– Я ничего не понял, – признался я, когда фильм закончился.

– Он о желании. – Он коротко взглянул на меня, и на его скулах проступила краска. – Понимаешь, чирлидерша просто хочет быть желанной. А дочь хочет, чтобы ее любили такой, какая она есть. Но тебе нужно обратить внимание на Кевина Спейси. Потому что он думает, будто хочет, чтобы его уважала жена, но на самом деле хочет научиться уважать самого себя. И еще он думает, будто хочет чирлидершу, но потом выясняется, что она совсем не такая, как он представлял, а значит и это его желание было не настоящим.

Я был впечатлен.

– Пытаешься на что-то намекнуть мне, Анжело? – легким тоном спросил я.

Он не ответил. Допил свое пиво и сел, глядя на пустую бутылку у себя в руках.

– Анж, а сколько тебе лет?

Он удивленно взглянул на меня.

– Двадцать семь.

Что ж, он оказался старше, чем я полагал, и я понял, что моложе он выглядит из-за того, что ему не нужно бриться. И все-таки Анжело был на семь лет младше меня. Мои собственные двадцать семь, казалось, были в далеком прошлом. Я вспомнил себя в его возрасте – недавно окончившего колледж. Он же больше десяти лет содержал себя сам.

– Хватит, – укоризненно сказал он.

– Что «хватит»?

– Думать, будто я слишком молод, а ты слишком стар.

Я даже рассмеялся. Каким-то чудом он умудрился угадать мои мысли.

– Ты же сам, помнится, отпускал замечания насчет моей «давно утраченной юности».

Он посмотрел мне в глаза, и в его собственных глазах не было ни намека на смех.

– Ты не старый, Зак. Прекращай вести себя так, словно твоя жизнь кончена.

Неужто я и впрямь вел себя так?

Он бросил взгляд на часы. Было почти девять.

– Мне пора.

Я знал, что он хочет уйти до появления Тома.

– Можешь остаться подольше. Он наверняка опоздает.

– Да уж не сомневаюсь. Самое идиотское, что тебя это даже не злит.

– Анж…

– Пока, Зак. Увидимся завтра.

…Анжело

Сегодня приходит Том, а значит мне без вариантов придется свалить пораньше.

Не хочу сталкиваться с ним на лестнице, зная, что он направляется к Заку. Я понимаю: то, с кем спит Зак, совершенно не мое дело. Но все равно начинаю беситься, стоит мне представить их вместе. Невыносимо думать о том, как Том притрагивается к нему, целует его или трахает. Я уговариваю себя, что все потому, что Том придурок, а Зак мой друг. И ничего больше.

Уже у двери я замечаю на стойке пачку презервативов. Новенькую, нераспечатанную коробочку. Я рад, что Зак бережется, но вместе с тем при виде них во мне начинает разгораться какое-то бешеное безумие. Ведь я понимаю, что они значат.

Почему из-за этой чертовой пачки мне хочется кричать, бушевать и топать ногами, словно какому-то психованному ребенку? Почему мне хочется наорать на Зака, хлопнуть дверью и притвориться, будто всего этого не существует? Наверное, потому, блин, что у Зака есть то, чего у меня самого нет. И, если честно, давно не было. Я уже давно никому не разрешал к себе прикасаться. Недолго думая, я открываю пачку, забираю оттуда два презерватива и засовываю их в карман. Я не ходил в клуб почти год, но сегодня, блин, я это исправлю.

В клубах для меня все просто. Я щуплый и выгляжу моложе, чем есть. На это многие западают. Так что мне всегда есть из кого выбирать.

Раньше я часто зависал по клубам. Почти каждую ночь. Если мне предлагали выпить, я пил. Покурить, закинуться – соглашался на все. Влипал в разные хреновые ситуации. Просыпался черт знает где и не помнил, каким образом там оказался. Однажды ночью я пошел домой к одному типу. Он был здоровым, нахальным качком из тех, с кем обычно я не мутил. От него исходили те же вибрации, что и от Тома, но я надрался и очень хотел спустить. Еще в клубе мы сошлись на минете, но как только пришли к нему, он захотел кое-чего другого. И на мое «нет» ему было плевать. В какой-то момент я было испугался, что все, но в итоге мне удалось оттуда выбраться, а тот тип на сто процентов остался со сломанным носом и отбитыми яйцами. Но блин, все равно страшно вспомнить.

Потом я довольно долго никуда не совался. Несколько недель копил деньги, чтобы провериться в клинике. И мне охренеть как повезло. Ничего не нашли. Но с клубами я завязал.

Почти.

Просто бывают дни, когда одного дрочева недостаточно.

После той ночи я завел себе правила. Самое главное: никого и никогда не приводить домой. А к ним ходить только в том случае, если они живут рядом и назад можно вернуться пешком. Не хочу рассчитывать на кого-то, чтобы меня довозили до дома. Можно пойти и в машину, если она у них есть. Наилучший вариант – подцепить одного из парней, которые работают в клубе, потому что они могут провести нас в помещение для персонала.

Но не сегодня. Сегодня я уже выбрал себе парня. Он сидит с кучкой приятелей, которые здесь, в этом клубе, выглядят совершенно не на своем месте. У них такой вид, точно они явились сюда прямиком с гребаного поля для гольфа. Озираются вокруг с нервными улыбочками и выпученными глазами. Явно высматривают себе кого попроще. Да похер. У моего парня темные волосы. Как у Зака. Но я не думаю о нем. А одет он в одну из тех идиотских рубашек с вышитыми лошадками. Как Зак. Но я, опять же, о нем не думаю.

Я прислоняюсь к барной стойке и просто смотрю на него. Знаю, звучит, наверное, глупо, но это всегда срабатывает. Довольно скоро он замечает мой взгляд. И когда это происходит, начинает оглядываться, проверяя, не пялюсь ли я на кого-то у него за спиной, а я, улыбаясь, подзываю его к себе. Ему где-то под сорок, и талия у него начала заплывать жирком. Неважно. В конце концов, я же не смотреть на него собираюсь.

– Привет, – говорит он, приблизившись. И замолкает, потому что явно понятия не имеет, что, блин, положено говорить дальше.

– Короче, – говорю ему я. – Хочешь со мной прогуляться?

У него округляются глаза. Они карие. Не такие, как у Зака, и это хорошо. Потому что я о нем не думаю.

– Конечно. – Парень оглядывается на своих приятелей, которые таращатся на нас, будто мы – гребаный гвоздь программы. – Только предупрежу друзей, что…

– Не надо. Ты скоро вернешься.

Разочарован он или нет – не знаю. Мне, в общем-то, наплевать. Он выходит за мной из клуба, и я веду его в кафе по соседству, где в этот час почти никого нет. Туалеты там большие и чистые. Без кабинок, то есть рассчитаны на одного. Плюс двери закрываются на замок. Пара десяток баристе, и она отвернется в другую сторону, а вы получите столько времени наедине, сколько хотите. Знаю, туалет не самое романтичное место, но романтики никто и не ищет. Я сую баристе двадцатку, и она мне подмигивает.

Без единого слова парень идет за мной следом, и я запираю дверь. Он прислоняется к стенке. Вид у него такой, словно он, блин, выиграл в лотерею. Ну, может, оно так и есть. Он ждет, когда я скажу, что ему делать. Мне это нравится. Не в том смысле, что мне хочется поиграть в какого-то доминирующего козла, просто я никому не разрешаю давить на себя, когда дело доходит до секса. Командовать я должен сам.

Интуитивно я знаю, Зак разрешил бы мне быть с ним таким. Но я не думаю о нем.

Вот еще правила. Я не разрешаю целовать себя. Никогда не даю себя трахать. Не говорю, как меня зовут, хотя они всегда спрашивают. И не запоминаю, как зовут их.

Как по сигналу он спрашивает:

– Как тебя зовут?

– Дэйв. – Я достаю из кармана презерватив и протягиваю ему. – Надевай.

– Хорошо. Конечно. – Бедолага так нервничает, что начинает потеть. Стоит и смотрит на маленький пакетик с таким видом, словно он может взорваться.

Я заставляю себя улыбнуться. Подхожу вплотную и начинаю расстегивать его штаны.

– Чувак, все нормально. Просто расслабься. Я обо всем позабочусь.

Он не то чтобы расслабляется, но на лице у него появляется предвкушение. Возбуждение постепенно вытесняет нервозность. Я приспускаю его штаны. У него уже стоит. Несколько раз ласкаю его рукой, пока он, поуспокоившись, не начинает подмахивать. Его глаза закрываются, а дыхание становится чаще. Тогда я надеваю на него презерватив.

– Эй. – Я жду, пока он откроет глаза и посмотрит на меня. – Тронешь меня за голову, и я оставлю тебя здесь с синими яйцами, понял?

Он кивает. Хорошо.

Я опускаюсь перед ним на колени и начинаю. Это дело получается у меня на отлично. Не спрашивайте, почему. Я не знаю. Наверное, из-за того, что я умею засасывать довольно-таки глубоко. Но не только. А почему еще, я, повторяю, не знаю. Сегодняшнему парню то, что я делаю, явно нравится. Стоит мне начать, как он вскрикивает и тянется к моей голове, но успевает спохватиться и прячет обе руки за спину.

Я стараюсь сделать ему как можно приятней, раз уж он без разговоров согласился на презерватив. Я довожу его до разрядки не сразу. Пару раз останавливаюсь перед самым концом. Даже немного разрабатываю его сзади. Когда он наконец-то кончает, то вскрикивает и впивается пальцами в мои плечи так, что наверняка останутся синяки. Я не возражаю. Лишь бы не трогал меня за голову. Все остальное меня не волнует.

После всего я поднимаюсь и, пока он восстанавливает дыхание, вытираю рот. Если раньше он выглядел так, словно выиграл в лотерею, то сейчас кажется, будто он обнаружил, что получит вдвое больше, чем думал сначала.

– Что тебе сделать? – спрашивает он.

– То же самое. – Я предлагаю ему презерватив. – Сам решай, надевать или нет.

Он трясет головой. Он уже на коленях, расстегивает мои штаны.

– Ты можешь брать меня за что хочешь, – говорит он. – Я не против.

И потом он начинает. Я закрываю глаза и просто позволяю себе раствориться в ощущениях от его рта. Блин, у меня так давно этого не было, что я начал забывать, какой это кайф. Вспомнив, что он разрешил себя трогать, я тянусь к его голове, держу его крепко и, ощущая под ладонями его волосы, вновь и вновь повторяю себе, что не стану думать о Заке.

Но в итоге срываюсь.

Я представляю, что это его темные волосы я пропускаю сквозь пальцы, что это его рот ловит меня, что это его руки крепко придерживают меня за бедра. Я представляю, что почувствую, если позволю ему поцеловать себя. А потом кончаю так мощно как никогда.

– Фак! – Мой возглас похож на вопль, и я сам слышу, сколько в нем злости.

– Что-то не так?

Я опускаю взгляд, и мне немедленно становится тошно. Парень выглядит смущенным и немного расстроенным. Он думает, что разочаровал меня.

Снова вымучиваю улыбку. В конце концов этот тип ни в чем не виноват.

– Все так, чувак. – Продолжая заставлять себя улыбаться, я застегиваю штаны. – Просто это реально было мне нужно.

Мы выходим из кафе. Есть ощущение, что я должен что-то сказать, и потому я желаю ему доброй ночи. Прежде чем он успевает ответить, я разворачиваюсь и ухожу. Но не в сторону клуба, а в противоположном направлении, к автозаправке, где через двадцать минут начинается моя смена.

Только теперь я разрешаю себе по-настоящему подумать о Заке. Я больше не могу. Я больше не вернусь на работу и никогда его не увижу. Я знаю, что должен поступить именно так. Я должен остановиться до того, как он западет мне в душу так глубоко, что останется там навсегда.

Но я знаю, я облажался. И уже слишком поздно.

Глава 4

Зак…

После ухода Анжело на душе у меня стало неуютно. Было неприятно знать, что я разочаровал его. И, признаться, я начал задаваться мыслью о том, что он, вероятно, был прав.

Том опоздал на сорок минут.

– Привет, малыш. – Не успев зайти, он сразу поцеловал меня и принялся расстегивать мою рубашку. – Я весь день о тебе думал.

– Не хочешь сперва чего-нибудь выпить? – раздраженно спросил я, когда он снял с меня рубашку и начал расстегивать свою. – У меня есть вино.

Но он притиснул меня к себе, а его ладони добрались до моей задницы и чувствительно ее сжали.

– Нет, малыш. Я хочу тебя.

– Тебя, кроме секса, во мне хоть что-то интересует?

– Естественно да, малыш. Что за вопрос. Я без ума от тебя. – Он снова поцеловал меня. – Просто сегодня я так сильно тебя хочу, что не могу от тебя оторваться.

Я не хотел сворачивать разговор. Я хотел заставить его перед постелью провести со мной время. Но по мере того, как он целовал меня, моя решимость растаяла. Я ничего не мог с собой сделать. Он был изумительно красив, и меня влекло к нему. Даже сейчас. За что я немного презирал себя, но моему телу было плевать на гордость.

Не прекращая целовать меня, он расстегнул свои брюки, затем взял мою руку и положил ее на свой возбужденный член.

– Зак, пожалуйста, не заставляй меня ждать. Только не сегодня. Мне нужно кончить.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – спросил я покорно, зная, что от него ничего подобного никогда не услышу.

– Твой рот.

Я встал перед ним на колени и приспустил его брюки. Провел языком от основания члена до самого верха, затем как можно глубже взял его в рот, и он, двумя руками ухватившись за мою голову, начал раскачиваться.

– Малыш, можно я сам? Разреши мне оттрахать твой рот.

Я кивнул, и он начал вторгаться мне в рот. Одной рукой придерживая его за основание члена, чтобы не подавиться, я расстегнул свои брюки и свободной рукой начал ласкать себя.

– Боже, малыш, как хорошо. Как же ты меня возбуждаешь. – Разумеется, он снова болтал, разливаясь очередным потоком бессмысленных пошлостей, и, хотя я придерживал его, врезался мне в рот довольно-таки сильно. Но эта его агрессивность влияла и на меня. Зрелище того, как сильно он меня хочет, было волшебным афродизиаком, и я, чувствуя приближение оргазма, сжал себя посильнее.

– Вот так, малыш. Именно так. О, боже. – Он тяжело дышал. Подняв взгляд, я увидел у него на лице пленку пота. – Да, да, малыш. Боже, какой сладкий у тебя рот. Как мне же мне нравится трахать его и смотреть в эти твои голубые глаза. – Выражение его лица было немного вульгарным, крайне заносчивым и ничуть не приятным. Я закрыл глаза, чтобы вытолкнуть эту картинку из головы. – Малыш, я уже скоро. Я скоро кончу. – Мне в голову пришла бестактная мысль, что сегодня ему впервые удалось продержаться со мной относительно долго. Жаль, что мы так и не добрались до спальни.

– Давай, малыш. Ты тоже ускорься. – Я подчинился, и он, постанывая, вцепился мне в волосы. Его толчки стали сильнее. – О, боже, как ты меня заводишь. Так сильно, просто невероятно. Я хочу увидеть, как ты кончаешь. Давай, Зак. Кончи для меня. Прямо сейчас. – И я непроизвольно кончил, после чего он тоже начал кончать и при этом насадил меня на себя так глубоко, что я чуть не захлебнулся всей этой соленой жидкостью, которая вливалось мне в горло. Я попытался отодвинуться, но он держал меня слишком крепко. Я быстро глотал – задыхаясь, надеясь, что меня не стошнит, а он все продолжал удерживать мою голову, пока я, кашляя, с силой не отпихнул его прочь.

– Да что ты творишь? – с горящим горлом хрипло выдохнул я.

Он подтянул меня вверх и обнял.

– Малыш, прости меня. Ну прости. Я не специально. Просто не вышло остановиться.

Я оттолкнул его и кое-как вымолвил:

– Ладно. – Но мой голос еще звучал хрипловато.

– Где вино? Давай плесну тебе немного.

Вино вряд ли могло смягчить мое горло, но я смолчал. Все равно бутылка была уже открыта. Я сходил в спальню переодеть штаны, поскольку на тех, что были на мне сейчас, появилось большое мокрое пятно в области паха. Когда я вышел, Том протянул мне бокал, и мы сели на диван.

Я отхлебнул вина и попытался разобраться в своих чувствах. Том и впрямь сильно возбуждал меня. С ним я словно не мог контролировать свое тело. И тем не менее нельзя было не признать, что это было не совсем то, на что я надеялся, когда мы начинали встречаться. Что бы он там ни говорил, для меня становилось все более очевидно, что наши отношения состоят только из секса. И этот секс даже не был хорош. Я почувствовал себя дешевкой. Почувствовал, что меня использовали.

Я почувствовал себя дураком.

Я вспомнил фильм, который показал мне Анжело, и причину, по которой он его выбрал. И еще больше устыдился того, что только что произошло.

– Ты уже купил себе билет на фестиваль? – спросил я.

– Еще нет. Завтра. Прямо с утра, обещаю. – Том указал на стоящий посреди комнаты обеденный стол с разложенным паззлом. – Что он здесь делает?

– Мы передвинули его, чтобы можно было смотреть телевизор, не отрываясь от паззла.

– Мы?

– Я и Анж.

– О. – Более равнодушного тона нельзя было и представить. – А это кто – Анж? Твоя сестра?

Серьезно? Мою сестру, которая жила в Чикаго, звали Лорен, и я рассказывал о ней Тому. Не говоря уже о том, что он лично знал Анжело. Это лишь доказывало то, насколько невнимательно он меня слушал. И насколько ему было плевать. Будь я другим человеком, то, наверное, ударил бы его. На секунду мне захотелось стать Анжело, с его быстрой реакцией и умением подбирать хлесткие слова. Но я, усмиряя гнев, только прикрыл глаза.

И внезапно придумал, что сделать.

Глядя ему в лицо, я максимально небрежно сказал:

– Да. Анж – это моя сестра. Приехала вчера вечером. Я обмолвился, что мы собираемся на фолк-фестиваль, и она решила поехать с нами. – Я врал, но у меня появилась одна теория, и мне нужно было ее проверить.

– Ну здорово, малыш. Пускай едет.

– Дело в том, что она обо мне вроде как не знает.

– То есть, мы не сможем провести выходные вместе? – Недовольства в его голосе не было, но и особенных сожалений тоже.

– Сможем, конечно. Просто нам придется вести себя как друзья. Но ведь в этом нет ничего страшного, верно? Мы все равно отлично проведем время. И получим возможность получше узнать друг друга.

– Еще бы. – Но я видел, что ему это не понравилось. Он сидел, уставившись на бокал вина, который крутил в пальцах. – Звучит заманчиво.

Я встал и включил музыку, потом сел за стол и начал складывать паззл. Понаблюдав за мной пару минут, Том осушил свой бокал и сказал:

– Слушай, мне пора бежать, но завтра я тебе позвоню, ладно?

Что ж, уж в этом можно было не сомневаться. Провожать его до двери я не стал.

Допив бутылку вина – и словив в процессе приятное опьянение, – я отправился в ванную и принял обжигающе-горячий душ. Я смыл с себя сегодняшний вечер. Засохшее на теле свидетельство того, чем я занимался с Томом. Его оставшийся в глубине горла вкус. Всю свою злость, горечь и возмущение. Я не испытывал к нему ненависти, но проникся твердой уверенностью, что он мне не нужен. Он был для меня никем.

И это открытие удивило меня.

Телефон зазвонил через пять минут после того, как следующим утром я пришел на работу.

– Плохие новости, Зак. У нас…

– Ты не едешь, – перебил его я. И это был не вопрос.

– Прости, малыш. Я все тебе компенсирую…

– Разумеется, Том. Увидимся.

Казалось, я был должен расстроиться, но ничего подобного. На меня снизошло облегчение. Все прояснилось, и теперь я точно понимал, что происходит. И это было великолепно. Мне не терпелось поскорей сказать Анжело, что Тома на фестивале не будет. Я надеялся, он еще хочет поехать со мной. Я знал, нам будет весело вместе.

Однако назавтра, когда я пришел на работу, его там не оказалось. Анжело никогда не опаздывал. Напротив, чаще всего приходил пораньше. Я был удивлен, но не сердился. У него наверняка была уважительная причина.

Он появился через двадцать минут и едва взглянул на меня, когда вошел.

– Ты опоздал. – Это был совсем не упрек. Скорее вопрос.

– Да. И что?

– И ничего. Я беспокоился, все ли в порядке.

– Тебе разве не похер?

В его словах было столько злости, что я даже опешил. Разговаривая с Анжело, я уже привык отставать от него на пару шагов, но сейчас происходило нечто совершенно иное. И я понятия не имел, что.

– Анжело, что случилось?

Минуту он молчал. Просто стоял на месте и смотрел перед собой. Я видел, что он до предела взвинчен. Его челюсти были стиснуты, а ладони свернулись в тугие кулаки. В конце концов он проговорил:

– Не получается, Зак.

– Что именно?

– Все! – Он практически выплюнул в меня это слово, когда, наконец повернувшись ко мне, обвел рукой пространство вокруг себя. – Ты. Я. Эта гребаная работа. Я не могу так больше.

– Ты увольняешься? – Вопрос прозвучал дико глупо, но ничего другого я воспроизвести не смог. У меня кружилась голова.

Он медлил с ответом, словно не задумывался над этим и теперь был вынужден решать, забирать свои слова назад или нет. Но в итоге сказал:

– Да. Увольняюсь.

– Хорошо. – Абсолютно ничего хорошего в этом не было, но я был слишком ошарашен, чтобы сказать что-то еще. Я не хотел, чтобы он увольнялся. Он отлично справлялся со своими обязанностями. Его любили клиенты. Плюс мы стали друзьями. И перспектива потерять его расстроила меня сильней, чем можно было предполагать.

С минуту он просто стоял и смотрел на меня. Вся его злость ушла. Осталась только печаль. А потом он убрал волосы с лица, засунул руки в карманы и тихо сказал:

– Пока, Зак.

К тому времени, как с меня сошла немота, он был уже у двери.

– Анжело, подожди!

Он замер на месте, но не оглянулся.

– Анж, я не знаю, что происходит, но я правда не хочу, чтобы ты уходил. Ты нужен мне. И… – И мне будет до безумия не хватать тебя. Но этого я не сказал. – Ты же знаешь, без тебя это место развалится. – На секунду мне показалось, что он собирается что-то сказать, но он промолчал. – Если у тебя что-то происходит, и тебе нужно время, то пожалуйста. – Ради него я был готов на любые уступки. – Все, что хочешь, Анж. – Он по-прежнему смотрел в пол, но я знал, что он меня слушает. – Только прошу тебя, вернись, когда сможешь.

Какое-то время он стоял у двери, а я ждал. Практически затаив дыхание.

А потом он просто ушел.

…Анжело

Обычно я успеваю поспать между заправкой и видеопрокатом часов пять. Сегодня ночью не спал ни минуты. Все пять часов промучился, не зная, идти или не идти сегодня. Даже не помню, что в итоге решил. Очевидно идти, раз уж я обнаруживаю себя на работе. Не могу даже смотреть на Зака. Не хочу, чтобы он злился. Но и не хочу, чтобы он был таким дружелюбным и понимающим. Но больше всего я не хочу, чтобы он увидел мои глаза и понял, насколько я на нем помешался – так, что не могу, блин, даже думать нормально.

– Ты опоздал. – говорит он. Почти вопросительно. Будто бы сомневаясь. И, конечно же, безо всякой злости. И мне почти жаль.

– Да. И что?

– И ничего. Я беспокоился, все ли в порядке.

Что на это ответить? Нет, чувак, все далеко не в порядке. Особенно после вчера. Особенно после того, как я осознал, что чувствую. Я знаю, он никогда не сможет любить меня так, как люблю его я.

– Тебе разве не похер? – Я вижу, что он растерян, что мой вопрос обидел его, и я рад.

– Анжело, что случилось? – Почему ему обязательно быть таким добреньким? Было бы проще, если б и он вел себя со мной как гондон. Потому что к этому я подготовился. Всю ночь проигрывал в голове, что отвечу.

– Не получается, Зак.

– Что именно?

– Все! – Я поворачиваюсь к нему, и видеть на его лице боль почти непереносимо. – Ты. Я. Эта гребаная работа. Я не могу так больше.

– Ты увольняешься?

Да, я думал над этим всю ночь. Но конкретно эти слова произносить, в общем-то, не собирался. Однако отступать уже поздно. Может, оно и к лучшему. Он по-прежнему не сводит с меня глаз и выглядит так, словно его только что ударили исподтишка. Что, наверное, недалеко от правды.

– Да. Увольняюсь.

– Хорошо. – Я знаю, это не значит, что ему все равно. Просто он еще не осмыслил мои слова. И мне нужно убраться отсюда до того, как это произойдет.

– Пока, Зак.

Я уже у двери, когда он произносит:

– Анжело, подожди!

И я останавливаюсь. Знаю, что зря. Но останавливаюсь.

– Анж, я не знаю, что происходит, но я правда не хочу, чтобы ты уходил. Ты нужен мне. И… – Его голос обрывается, словно он собирался сказать что-то еще, но в последний момент решил, что лучше не стоит. – Ты же знаешь, без тебя это место развалится. – Я слабо улыбаюсь. Не могу с собой справиться. Все равно он не видит. – Если у тебя что-то происходит, и тебе нужно время, то пожалуйста. – На секунду он замолкает, а потом говорит, тихо-тихо: – Все, что хочешь, Анж. – И внезапно мне приходится приложить огромное усилие, чтобы удержаться от слез. – Только прошу тебя, вернись, когда сможешь.

Я хочу подойти к нему. Я хочу обнять его, чтобы он утешил меня, как маленького ребенка. Я хочу заплакать, будто я какой-то мудацкий малыш.

Но это, понятно, не вариант.

И я просто ухожу.

Я возвращаюсь домой. Заползаю в кровать и на весь день засыпаю. Когда встаю, мне намного лучше, но приходится быстро собираться, чтобы успеть на заправку. В ночные смены я в основном сижу на заднице и смотрю в окно. Куча времени, чтобы подумать о Заке.

Утром казалось хорошей идеей просто уйти и забыть о нем и о его идиотском видеопрокате. Взять и оборвать все разом. Всю свою жизнь я был один. И менять это не собирался. Но сейчас есть ощущение, что я поступил неправильно. Наверное, я типа привык к нему – мы сколько времени проработали вместе, столько раз тусовались у него дома по вечерам. Мне было хорошо с ним рядом, пусть он и не чувствовал ко мне того, что чувствую к нему я. Зак никогда не смотрел на меня свысока, как на отребье. Никогда не вел себя снисходительно, словно он в чем-то лучше меня. Со мной еще никто так не обращался.

Как бы я ни сходил по нему с ума, я понимаю, что так сильно хочу его отчасти из-за того, что он сам во мне не заинтересован. За годы я перевстречал тонну парней, которые хотели от меня одного: затащить в постель. Бывало, мне казалось, я только на это и годен. Зак – первый и единственный человек, который обращался со мной как с другом, а не как с потенциальной подстилкой. Что значит для меня очень много.

После смены я возвращаюсь домой и снова ложусь в постель, но просыпаюсь раньше обычного. Не привык спать так много. И почти ухожу на смену в «От A до Z». Почти – потому что, дойдя до проката, останавливаюсь и долго смотрю на дверь. И в конце концов, струхнув, ухожу. Я не знаю, что сказать Заку.

Дома я весь день слоняюсь по квартире и думаю о нем. Не знаю, зачем я все усложняю, когда на самом деле все просто. Нет причин убегать. Да, я наконец-то принял, что запал на него, но это вовсе не значит, что мы не можем остаться друзьями. Может, со временем он заметит меня. Может, нет. Может, я сам остыну. Неважно.

У меня никогда не было такого друга, как он. И хрена с два я теперь его отпущу.

Смотрю на часы. Зак сейчас уже дома. По пути я забегаю в прокат, выбрать фильм.

Не описать, как я нервничаю, когда звоню к нему в дверь. Он открывает, я заставляю себя посмотреть на него, и, блин, он улыбается так, словно я гребаный Санта-Клаус и притащил ему пони, о котором он долго мечтал.

– Я купил тебе карри, – говорит он.

И впервые за все время, что мы знакомы, из нас двоих торможу именно я.

– Спасибо, Зак. – Это все, что у меня выходит сказать.

Я захожу в квартиру, попутно протягивая ему кино. Он смеется.

– «Клуб „Завтрак“»? Ты же ненавидишь его.

– Но ты – нет.

Это типа как извинение или предложение мира, и Зак его принимает. Подходит сзади, захватывает одной рукой мою шею и целует меня в висок. Мое сердце сразу пускается вскачь, и я выворачиваюсь. А он только смеется и говорит, подталкивая меня к холодильнику:

– Я рад, что ты пришел. Бери пиво, а я пока поставлю кино.

Как обычно, мы устраиваемся на полу возле журнального столика. Он оглядывается на меня и говорит небрежно:

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет. – Никак. Вообще.

Он только пожимает плечами. И по-прежнему улыбается.

– Ладно. – Потом открывает пакет и протягивает мне карри. И в один миг между нами все опять становится хорошо.

Ближе к концу фильма он произносит:

– Анж, поехали на выходных вместе со мной.

– Ни за что. Если там будет…

Он перебивает меня.

– Том не едет.

Неожиданно. А еще неожиданней то, что Зак, похоже, нисколько не переживает. Более того, на лице у него широкая, заразительная улыбка. Кажется, он ни на минуту не прекращал улыбаться с тех пор, как я пришел.

– Почему? – интересуюсь я, усиленно стараясь говорить спокойно, хотя меня распирает от радости.

– Это важно?

Мне любопытно, но в остальном – нет, это совершенно не важно.

Никогда бы не подумал, что меня может занести на такой фестиваль. Но, если честно, мне все равно нечего делать. Я никуда не хожу и не езжу. Даже ни разу не устраивал себе отпуск. В общем-то, мне нравится эта идея – пару дней потусоваться на солнце. Проветриться. Плюс я буду с Заком. С Заком мне всегда интересно.

И тем не менее я говорю:

– Вообще я такое не слушаю.

– Знаю. Но ведь ты все равно поедешь, да?

Он правда этого хочет. И в конце концов его искреннее желание видеть меня с собой рядом оказывается решающим. Сейчас такой момент, что я не могу отказать ему – абсолютно ни в чем.

– Да, Зак, – отвечаю я, и его улыбка становится еще шире. – Я все равно поеду.

Глава 5

Зак…

Я так и не выяснил, какая муха укусила Анжело, но в конце концов решил, что это не мое дело. Если бы он хотел, то рассказал бы мне сам. Главное, что у него все наладилось. На следующий день он уже был самим собой, а в пятницу, когда мы выехали на фолк-фестиваль, и вовсе чуть ли не прыгал от радости.

Лайонс, Колорадо, был прекрасным маленьким городком, жемчужиной заросшего лесами подножья Скалистых гор. Первоначально в основе его экономики лежала разработка песчаных карьеров, но теперь она опиралась в основном на туризм.

Фестиваль проходил на западной окраине города, внутри природного амфитеатра между горами и рекой Сейнт-Врейн-Крик. Здесь было две сцены, и музыка на них не замолкала с десяти утра и до десяти вечера. Сюда привозили пиво из лучших мини-пивоварен Колорадо, и ничего вкуснее местной еды я в жизни не пробовал. Атмосфера была по-домашнему приятной. Повсюду стайками носились дети, они строили у реки песчаные замки и на больших надувных кругах сплавлялись вниз по реке, после чего их автобусом привозили обратно на фестиваль.

На площадке для кемпинга царило буйство красок. Множество палаток самых разных цветов и размеров стояли так тесно, что добраться до центральных было непросто. Посмотрев на некоторые – увешенные флажками, баннерами и воздушными змеями, – могло показаться, что люди приехали сюда на месяц, а не на одни выходные.

У Анжело не оказалось никаких принадлежностей для похода, что показалось мне странным – все-таки он жил в Колорадо, – однако я ничего не сказал. Он купил себе спальный мешок, но согласился ночевать у меня в палатке. Мы нашли относительно свободное место и разбили лагерь.

Не знаю, почему – то ли из-за определенной музыки, то ли просто из-за того, что это был фестиваль, – но клянусь, лесбийских пар здесь было не меньше, чем гетеросексуальных. Геев найти было посложнее, но можно. Обстановка вокруг была открытой и доброжелательной. Анжело поначалу шокированно озирался, наблюдая то за одной, то за другой однополой парой, которые держались за руки или, не прячась ни от кого, целовались, и в какой-то момент, взглянув на меня, сказал:

– Кроме клубов, я еще не бывал в местах, где нормально быть геем.

Я только рассмеялся, а он после этого заметно расслабился.

Пространство для зрителей перед главной сценой было разбито на секции. Прямо у сцены разрешалось стелить покрывала или брезент, либо сидеть на совсем низеньких стульях, дальше можно было ставить и обычные стулья, а окраину отвели под палатки. Народу было еще немного, поэтому мы смогли расстелить покрывало под деревьями на западной стороне, чтобы, когда начнет жарить солнце, оказаться в тени. У меня был с собой стул с низкой спинкой, купленный на блошином рынке специально для таких случаев, а вот для Анжело я ничего не привез и забыл напомнить, чтобы он взял с собой что-то похожее. Он только улыбнулся на это, сказав:

– Да ладно, на земле спать даже проще.

Мы купили пива и пельменей на пару – с курицей и базиликом для меня и с карри для Анжело. Когда он их попробовал, то у него в буквальном смысле закатились глаза. Я рассмеялся.

– Что скажешь?

– Сюда стоило приехать хотя бы ради еды. – Он покраснел, но не отвел от меня взгляда, когда добавил: – Спасибо, что взял меня с собой, Зак.

Я мог думать только о том, насколько все было бы по-другому, возьми я с собой Тома. Он наверняка начал бы жаловаться на жару или на цены на пиво. Было здорово вместо него быть с Анжело.

– Я рад, что ты поехал со мной.

…Анжело

По-нормальному отдохнуть в первую ночь в Лайонсе не выходит. Странно лежать так близко от Зака. Слышать, как он дышит рядом со мной. В этом есть нечто интимное, чего раньше я ни с кем не испытывал. Полночи я ворочаюсь, сражаясь с желанием дотронуться до него, потом почти до самого утра боюсь, что не смогу сдержаться. Он, понятно, как обычно ничего не замечает. Спит себе, как чертов младенец.

Вчера народ на фестивале лег поздно, поэтому в шесть утра, когда я открываю глаза, вокруг стоит мертвая тишина. Рядом со мной, раскинувшись на полпалатки, спит Зак. Я оставляю его досыпать, а сам ухожу в местный душ. Он рассчитан на четырех человек и похож на открытую раздевалку. Хочу помыться без спешки. Зак предупредил меня, что утром туда будет очередь.

В душе оказывается всего один парень. Здоровущий такой тип на полголовы выше меня. У него короткие темные волосы и мощное, реально отпадное тело. Явно натурал на все триста процентов. Я стараюсь не смотреть в его сторону.

– Хорошо, когда нет толкучки, – говорит он.

– Ага.

Пока мы одеваемся, я спрашиваю:

– Не знаешь, где здесь можно найти кофе?

– Знаю. Как раз туда сейчас и собираюсь. – Он протягивает мне руку. – Я Мэтт.

Я не очень понимаю, зачем он представился, но пожимаю его ладонь и говорю:

– Анжело.

– Идем, Анжело. Покажу тебе, где в Лайонсе лучший кофе.

Вообще я не собирался никуда с ним идти, но какого черта? Пусть он и выглядит как обычный качок, которых я не терплю, однако плохих вибраций от него не исходит. Он уводит меня к местной кофейне – маленькой, не сетевой, и мы садимся с кофейными чашками за столик снаружи.