AZ fin

– Первый раз на фесте? – спрашивает он.

– Ага.

– Я тоже. Один приехал?

– Не. С другом. Он еще спит.

– Мой тоже. – Он щурится, словно сдерживая смех. – Ну и как тебе здесь?

– Еда ничего.

На этот раз он смеется в голос и говорит:

– Но музыка полный отстой.

Невольно я улыбаюсь.

– Обычно я такую не слушаю.

Где-то с час мы болтаем. В основном сравниваем местную еду, которую успели попробовать – ему больше нравится кебаб, чем карри, – и обсуждаем группы, которые считаем терпимыми. Потом заказываем завтрак.

– Ну, мне пора, – в итоге говорит он. – Джаред, наверное, уже встал, а я обещал принести ему кофе.

Идея кажется мне симпатичной, так что я беру кофе и Заку.

– Нам стоит сесть вместе, – говорит он, когда мы идем назад. Причин отказываться нет, и все-таки я чуть-чуть нервничаю. Всегда немного переживаю о том, что может случиться, если человек узнает, что я гей. Не знаю, то ли притвориться натуралом, то ли просто забить.

Мы заглядываем к Заку. Он только проснулся, и вид кофе приводит его в экстаз. Мэтт уводит нас к сцене, где на полпути от нее расстелено их покрывало, и сидит его друг.

Джаред оказывается ровесником Зака. Ему лет тридцать пять, он жилистый и худой, но сильный. С голубыми глазами. И веснушками на носу. Из-за своих русых волос, которые в диком беспорядке окружают его лицо, он напоминает мне на серфера, хотя мы, конечно, черт знает как далеко от ближайших волн. Он симпатичный до невозможности. И, без сомнения, гей.

Мэтт садится и передает ему кофе. Я знаю, что пялюсь на них. Пытаюсь сообразить, как получше спросить, вместе они или нет. Мэтт вообще никак не похож на гея, но «просто друзья» не садятся так близко. Наверное, эти мысли отражаются у меня на лице, потому что Джаред вдруг улыбается и говорит:

– Да, по нему не скажешь.

Мэтт закатывает глаза.

Зак с Джаредом в момент становятся гребаными лучшими приятелями. Начинают трепаться о прошлых фестивалях и о своих любимых группах – да так, что не остановить. Мэтт улыбается мне.

– Видишь, как славно все вышло. Они пускай слушают музыку, а мы пока можем выпить или вздремнуть.

Они живут в часе езды отсюда. В маленьком городке в горах. Мэтт – естественно – коп. Блин, это настолько очевидно, словно вытатуировано у него на лбу. Джаред – учитель. Я вижу, Зак немного завидует их отношениям, потому что они без ума друг от друга, и это ясно как день. И все-таки не могу перестать удивляться Мэтту. Он болтает с Джаредом о футболе и о всяких таких вещах.

– Ты самый негейский гей, которого я когда-либо видел, – говорю я, сам не успев понять, что собираюсь ляпнуть.

Он только пожимает плечами, а Джаред смеется.

– Да, было время, Мэтт страдал от тяжелой формы гетеросексуальности.

Невольно и я издаю смешок.

– Правда? Не знал, что от нее есть лекарство.

– Я и сам не знал, но очевидно есть. – Он оглядывается на Мэтта. – Как, кстати, оно называется?

– Ревность.

Брови Джареда приподнимаются вверх.

– Серьезно?

Мэтт протягивает руку и, захватив волосы Джареда в горсть, наклоняется и губами касается его шеи, прямо под ухом. Я впервые вижу, чтобы он прикасался к Джареду, не говоря уже о том, чтобы целовать его у всех на виду.

– Я увидел, как он вот так притрагивается к тебе, – произносит он, – и в ту же секунду понял, что нет. Никто и никогда не должен тебя так трогать. – Он целует его и прибавляет: – Никто, кроме меня.

Лицо Джареда становится малиновым от смущения – и от удовольствия тоже.

– Коул никогда не тянул меня за волосы, – дразнит он Мэтта, а тот со смехом отпускает его.

– Я знал, что с этим типом что-то не так.

Все идет, как и предсказывал Мэтт. Зак с Джаредом целый день планируют, какие группы им надо послушать, болтаются между сценами, сравнивают, кто им понравился, а кто нет. Мэтт читает, а я дремлю на солнце. Периодически, когда нам становится скучно, мы встаем размять ноги, потом покупаем поесть и выпить и возвращаемся к Заку и Джареду.

В одну из таких прогулок я наконец задаю вопрос, который жжет мне язык.

– И что, до Джареда ты был натуралом?

Он краснеет, но все-таки отвечает:

– Да. Ну или очень сильно старался им быть.

– И ты правда застукал его с другим? Дай угадаю… с бывшим бойфрендом?

Сдерживая улыбку, он приподнимает бровь.

– Не совсем. Коул не бывший. Они были, скорее, друзьями с привилегиями. За пару месяцев до того, в день рождения Джареда, я набрался и подкатил к нему. Как-то так получилось. Нечаянно. Знаю, звучит глупо, но… – Он пожимает плечами. – В общем, в итоге я запаниковал и дал деру. Какое-то время мы с ним не виделись, но потом я понял, насколько сильно соскучился, и пришел к нему. С большой речью на тему «давай будем просто друзьями».

– Но там оказался тот тип Коул?

– Точно.

– И что случилось?

– Да, в общем-то, ничего. Коул впустил меня. Даже начал со мной заигрывать. А потом из ванной появился Джаред – весь мокрый после душа и полуголый, в одних только трениках. И я сразу представил, что здесь было до моего прихода. И мне захотелось убить их обоих. Серьезно. – Он скованно улыбается. – Я захотел избить Коула до полусмерти, а он примерно твоей комплекции. Весит килограммов шестьдесят вместе с ботинками. – Я смеюсь, и он тоже. Немного. А потом продолжает: – Но еще я понял, что у меня нет причин злиться. Понимаешь, я осознал, что если мы с Джаредом останемся просто друзьями, то у него будут любовники, а я не смогу ничего возразить. И именно эта мысль стала решающей. Ревность – очень мощная штука, Анжело.

Мы возвращаемся к нашему покрывалу, садимся, и Зак говорит, оглянувшись на Мэтта:

– Джаред говорит, тебя здесь все бесит.

Мэтт выгибает бровь и небрежно поправляет его:

– Не все.

– Да? А что тебе нравится? – спрашивает Зак.

– Еда ничего, – отвечает Мэтт, поглядывая на Джареда, – ну и вечерние развлечения.

Зак как обычно не догоняет.

– В смысле, тебе нравятся хедлайнеры?

Мэтт, прищурившись, смотрит на него с таким лицом, словно собирается расхохотаться.

– Нет, я имел в виду нечто другое.

Я ржу как ненормальный. Не знаю, кто покраснел сильнее – Зак или Джаред.

Вечером мы оставляем Зака и Джареда смотреть выступление, а сами уходим в город поесть. На фестивале тоже неплохо кормят, просто поднадоело сидеть на земле. В итоге за едой мы начинаем болтать, и я, сам не заметив как, рассказываю ему о своих родителях. Ненавижу эту тему, а тут за одно лето рассказал о них сразу двоим.

Но Мэтт удивляет меня. Он не выдает тот взгляд, что больше всего меня бесит, а просто качает головой.

– Некоторым людям нельзя быть родителями.

По его тону ясно, что он имеет в виду не только моих, и после этого я каким-то образом понимаю, что мы станем друзьями. Не просто приятелями, которым только позависать, а настоящими друзьями, которые реально понимают друг друга. Для меня это новое ощущение. Даже с Заком не совсем так.

Мы проводим вчетвером и все воскресенье. Днем заходит разговор про «От A до Z».

– На самом деле, они обречены, такие маленькие магазины, как у меня, – говорит Зак. – Их почти вытеснили из бизнеса крупные сети, которые теперь на каждом углу.

– Только не у нас, – произносит Мэтт. – В Коде нет ни одного видеопроката.

– Правда?

– Правда. И очень жаль.

– Наверное, стоит к вам переехать, – шутит Зак.

– Наверное, – отвечает Мэтт, причем довольно серьезно. – У нас даже есть подходящее помещение.

Он оборачивается на Джареда, и тот кивает.

– Это правда. У моей семьи был магазин бытовой техники. Теперь он закрыт, но помещение осталось за нами. Оно так и стоит пустым.

Зак только смеется.

– Буду иметь в виду.

Глава 6

Зак…

Было здорово провести выходные с Мэттом и Джаредом. У меня и Джареда оказалось довольно много общего. Мы были ровесниками, оба выросли в Колорадо и закончили один колледж. И нам обоим повезло иметь семьи, которые принимали нас такими, как есть. Еще нас обоих удивило то, с какой легкостью между Мэттом и Анжело завязалась дружба. Мэтт словно заполучил маленького братишку, а Анжело с неожиданной готовностью принял на себя эту роль. Я был доволен, что они сошлись. Иначе на фестивале им было бы далеко не так интересно.

В воскресенье мы дождались выступления Эллис (американская фолк-певица – прим. пер.), а потом пришла пора отправляться домой. Анжело с Мэттом обменялись номерами телефонов, договорились при случае созвониться, и на этом выходные закончились. Мы сели в мою машину и выдвинулись обратно в Денвер. Анжело болтал со скоростью пулемета, из чего можно было сделать вывод, что поездка ему понравилась.

Где-то на полпути к дому он задал вопрос, которого я ждал все выходные.

– Так что произошло с Томом? Он просто соскочил или что?

– Я сказал ему, что с нами поедет моя сестра.

Он, конечно, не понял, какая тут связь.

– Лорен? Я думал, она живет в Чикаго.

– Так и есть. – На минуту я замолчал. Я предчувствовал, что между нами зайдет такой разговор, но не успел определиться с тем, насколько могу открыться. И сейчас, под влиянием момента решил выложить Анжело все. – Я обдумал твои слова, Анж, и у меня возникло ощущение, что ты прав. Вот я и решил проверить, зачем он едет. Чтобы провести со мной время или только затем, что переспать.

– И?

– И он, узнав, что ничего не получит, передумал. Это и есть ответ на твой вопрос.

– Блин, Зак. Мне жаль. – И хотя я знал, что он ненавидит Тома, было видно, что он мне сочувствует.

– Ничего. Все нормально.

Чего я на самом деле не понимал, так это зачем Тому понадобилось притворяться, будто мы пара. Он мог сказать прямо, что ему нужен один лишь секс, и, возможно, меня это устроило бы. Но опять же, он никогда особенно не заботился обо мне, когда мы были в постели. Да, меня влекло к нему, но он не был щедрым любовником. Всегда выходило так, что удовольствие получал он один, я же максимум удовлетворял сам себя в процессе. Секс с ним не стоил того, чтобы поступиться своей гордостью.

– И что было потом? Ты послал его?

– Не совсем. – От меня не укрылось проступившее на лице Анжело разочарование, и я попытался оправдаться: – Просто не получилось. Вот и все. Как я и предполагал, он позвонил и отменил поездку. И я не стал разговаривать дальше.

– Значит, ты будешь продолжать с ним встречаться? – недоверчиво спросил он.

– Нет.

Он отвернулся к окну, но я знал: он улыбается.

В понедельник с утра пораньше пришла Руби. Вид у нее был встревоженный.

– Зак, у меня было видение, – с порога заявила она.

– Случайно не сон, – вдруг заговорил Анжело с хулиганской усмешкой на лице, – где ты стояла на вершине пирамиды, одетая как бог солнца, а тысячи голых женщин вокруг кричали и забрасывали тебя маленькими огурчиками? (цитата из фильма «Настоящий гений» – прим. пер.)

Мы с Руби разинули рты.

– Конечно, нет, – возмущенно ответила Руби. – Как тебе вообще пришла в голову такая мысль?

– Просто спросил. Мало ли. – Анжело смотрел на нее, но мне показывал DVD, который держал в руках. С фильмом «Настоящий гений». Я понятия не имел, что это должно значить.

Неодобрительно покачав головой, Руби повернулась ко мне.

– Я видела птицу. Она хотела сесть тебе на ладонь, но ее спугнула огромная лошадь.

Что сказать, я, как обычно, не знал и просто улыбнулся.

– Любопытно.

Она глубокомысленно кивнула.

– Надеюсь, ты не планируешь на выходных кататься верхом.

Я не успел ответить, потому что к нам ворвался запыхавшийся Сенсей Неро.

– Не знаете, чей синий кабриолет припаркован напротив Джереми?

Из чего следовало, что кого-то из ребят опять стошнило с балкона.

– Надеюсь, верх не был поднят, – весело сказал Анжело.

Сенсей, качая головой, поплелся к двери.

– Нет, но он матерчатый, а Тим перед занятиями пил клюквенный сок. Останутся пятна.

Когда Руби с Неро ушли, Анжело повернулся ко мне – со сверкающими глазами и улыбкой от уха до уха.

– Лучшая работа на свете, – сказал он, и я улыбнулся.

***

Через три дня ко мне в прокат зашел Том.

– Привет, малыш. Я скучал по тебе на выходных.

– Не сомневаюсь. – Он не заметил сарказма. Потянулся к моей талии, но я сделал шаг назад. Выяснять отношения в присутствии Анжело казалось, однако, неправильным, и потому я сказал: – Зайдем в кабинет? Нам надо поговорить.

– Нет! – неожиданно сказал Анжело, и в его голосе прозвучало нечто, близкое к панике.

На лице Тома вспыхнула злоба, но он быстро спрятал ее за улыбкой.

– Конечно, малыш. Замечательная идея.

– Нет, – уже спокойнее повторил Анжело. Стоя за спиной у Тома, он проговорил одними губами: «Не доверяй ему», а потом сказал вслух: – Я сам выйду.

Как только за ним закрылась дверь кабинета, Том опять ко мне потянулся. Я увернулся.

– Том, я думаю, нам больше не стоит встречаться.

Все еще улыбаясь, он замер.

– То есть?

– Вряд ли у нас что-то получится. Между нами нет ничего общего. И мы явно хотим совершенно разных вещей.

Его улыбка сошла на нет, и он, когда на лице у него появилось бешенство, перестал казаться красивым. Совсем.

– Все из-за него, да?

– Из-за кого? – озадаченно спросил я.

Он кивнул в сторону кабинета.

– Из-за него! Твоего щенка. Что он наболтал тебе про меня?

Я растерялся.

– Анжело здесь совсем не причем.

– Чушь собачья! – Он чуть ли не брызнул в меня слюной. – Что бы он ни наплел, это гребаное вранье.

– Он вообще ничего не говорил про тебя. – То была не совсем правда, но речь явно шла не о том, как Анжело называл его кретином.

– Это все он. Он сам начал приставать ко мне!

Его заявление поразило меня до глубины души. Чтобы Анжело сделал нечто подобное? Да ни при каких условиях. Я был уверен.

– Анжело приставал к тебе? – повторил я скептически.

– Да! – торжествующе подтвердил он.

Я знал, что он лжет. И все же дыма без огня не бывало. Хотя его версии событий я, безусловно, не доверял.

– Эй, Анж! Можно тебя на секунду?

Дверь отворилась, Анжело вышел, но по его лицу было видно: он не ожидал увидеть, что Том еще здесь.

– Что такое?

– У Тома сложилось впечатление, будто бы ты что-то говорил мне на его счет.

– Ты имеешь в виду, – заговорил он едко, – помимо того, что он тупоголовый кретин?

Не сдержавшись, я улыбнулся. Лицо Тома вспыхнуло как минимум десятью оттенками красного, и вид у него стал такой, словно он был готов начать крушить все, что попадется под руку.

– Очевидно, да. Что-то о том, будто ты приставал к нему.

Его глаза загорелись гневом. Но стыда, указывающего на то, что Том сказал правду, в них не было.

– По-твоему, я мог это сделать?

– Нет.

– Лжец поганый! – заорал Том.

– Анж?

Он посмотрел мне в лицо.

– Я знаю, о чем он. Не говорил тебе, чтоб не расстраивать.

Я не успел выяснить, что между ними произошло. Том схватил меня за руку, и я развернулся к нему лицом. Он улыбался, но кривой, неприятной улыбкой, и выглядел как воплощенное зло. Когда он заговорил, его голос сочился ядом.

– Ты ошибаешься, Зак. Ты сказал, мы хотим разных вещей, но ты ошибаешься. Мы хотим одного и того же. Чтобы ты продолжал арендовать это помещение.

– Сукин сын, больной кусок гребаного дерьма…

Я перебил Анжело – который, стоя у меня за спиной, демонстрировал впечатляющий талант вложить в одно предложение все известные ему плохие слова, – чтобы спросить Тома:

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Я просто не верю своим ушам.

– Мы же с самого начала говорили об этом, забыл?

Я вспомнил наше первое свидание. Попытался восстановить в памяти, о чем конкретно он говорил тем вечером, но не сумел. Я помнил только одно: как сильно меня влекло к нему.

Наконец я обрел голос.

– Другими словами, я могу оставаться здесь до тех пор, пока разрешаю себя трахать.

Он улыбнулся, накрыл мою щеку ладонью и большим пальцем провел по моим губам, а потом прошептал мне на ухо:

– Нам необязательно трахаться. Меня вполне устроит твой сладкий рот.

Сражаясь с рвотным позывом, я оттолкнул его прочь, и внезапно, когда я уже собирался стошнить ему на ботинки, что-то промелькнуло мимо меня. Это Анжело с силой толкнул Тома к двери.

– Выметайся нахер!

– Следи за языком, панк! – рявкнул Том.

Быстрым шагом Анжело пошел на него и наступал до тех пор, пока они не оказались нос к носу. Точнее, нос к подбородку. Нос к носу получилось бы, будь Анжело выше. И тем не менее это было впечатляюще. Том даже попятился назад и врезался спиной в стену.

– Повтори, придурок.

– Я не боюсь тебя, – сказал Том, но легкая дрожь в его голосе свидетельствовала об обратном.

Анжело усмехнулся – очень нехорошей усмешкой.

– Да неужели? А может, стоило бы, белое чмо?

– Ты мне угрожаешь?

– Что, все-таки не совсем тупой, да? Тогда вот тебе мой совет, кретин. Убирайся отсюда нахер. И только посмей вернуться. Мои кореша тебя выследят, и ты пожалеешь.

– Я ведь могу пойти к копам.

– Чтобы сказать им что? Как ты вымогал у своих арендаторов интимные услуги?

– Они тебе не поверят. – И к сожалению в этом он, скорее всего, был прав.

Усмешка Анжело стала злее.

– Чувак, у меня есть доказательства. – Продолжая смотреть на Тома в упор, он указал на камеру видеонаблюдения под потолком. Которая висела выключенной еще со времен VHS, когда мистер Мюррей вышел на пенсию. Но Том этого не знал. И побледнел. – Все записано. Так что, чувак, вперед. Тащи сюда копов, и поболтаем все вместе.

– Послушай, – заговорил Том, и в его тоне была нотка паники, – это просто недоразумение. Я лишь хотел…

– Мы прекрасно знаем, чего ты хотел. Повторяю в последний раз: убирайся.

– Ладно, ладно. – Сдаваясь, Том поднял руки. – Только спокойно. Я ухожу.

Анжело отошел от него на шаг и указал на дверь. Том открыл ее, затем повернулся ко мне.

– Ты еще обо мне услышишь, – сказал он. И с этими словами ушел.

…Анжело

Том наконец-то сваливает, и я, повернувшись к Заку, вижу, что он смотрит на меня так, словно я чертов герой. И, блин, под его взглядом чувствую, будто становлюсь метра три ростом. Меня, конечно, и самого распирает от радости, что он наконец отшил этого ублюдочного громилу. Но я напускаю на себя небрежный вид.

– Что?

Я слегка опасался, как бы у него не началась депрессия из-за разрыва с Томом, но он улыбается.

– «Белое чмо»?

Я пожимаю плечами.

– Решил, будет к месту.

– У тебя правда есть «кореша»?

– Не, чувак. Это был гон, – отвечаю я. – Чтобы он испугался. Я никогда не был в банде. – Он смотрит на меня с каким-то изумлением на лице, качает головой, и я чувствую, что краснею. – Но я много дрался, – объясняю я, – и еще больше чуть не влезал в драки. Тут главное – поза. Надо просто вести себя понаглее, и все.

– А если бы не сработало? Что, если бы он набросился на тебя?

Я усмехаюсь.

– Как говорит Сенсей, большой шкаф громко падает.

Он недоуменно склоняет голову набок.

– Что?

Я отмахиваюсь.

– Забей, чувак. Это просто шутка. И, судя по всему, не особо смешная. – Меня по-прежнему веселит, как туго он порой соображает. Но еще я знаю, что от Тома так легко не отделаться. – Ты же знаешь, что он устроит тебе веселую жизнь? До него скоро дойдет, что эта чертова штуковина, даже если б она работала, звук не пишет.

– Да. Я знаю. – Я вижу, что он не хочет думать об этом прямо сейчас. – О чем он говорил, Анж?

– Ни о чем. – По его взгляду ясно, что такой ответ его не устроил. Но я не стану говорить, что Том считал нас любовниками. Иначе он может понять, насколько сильно мне хочется, чтобы это была правда. – Просто в тот день, когда ты опоздал, он повел себя как мудак, вот и все. Полез ко мне и сказал, что, если я откажусь, то он нажалуется тебе, будто я предложил ему сделать это за деньги.

Зак приходит в ужас.

– Я бы никогда ему не поверил.

– Я знаю. – Не хочу больше обсуждать эту тему. Лезу под стойку и достаю оттуда коробку, набитую фильмами. – Вот, смотри. Забыл показать тебе. Купил у одного соседского пацана. Сказал, осталось от дяди. Старое кино про пиратов. Грегори Пек. Берт Ланкастер. Целая гора кино с Эрролом Флинном. Я половину не видел. Надо теперь придумать, куда все это поставить.

– Ты купил их для видеопроката?

Не понимаю, чего он так удивляется.

– Ну да, чувак. А зачем еще?

– Сколько ты потратил? Я отдам тебе деньги.

– Не надо. – Пацан сам не знал, что у него было. Сбагрил мне всю коробку за двадцать баксов.

– Спасибо, Анж.

Я поднимаю глаза. Удивительно. Он говорит так, будто и впрямь растроган. И смотрит так, словно хочет меня обнять, отчего мне кажется, что я вот-вот растаю от счастья. Потому что он что-то чувствует ко мне в этот момент. Нет, я понимаю, это совершенно не то, что чувствую к нему я. Невыносимо быть так безумно в него влюбленным. Невыносимо ждать моментов, когда какие-то мои действия внезапно приносят ему радость. Вот бы просто залезть себе в грудь и выключить это чувство.

– Значит, сегодня будем смотреть кино про пиратов?

– Ты вот так запросто взял и решил, что я приду? – Я не нападаю, просто пытаюсь взять себя в руки.

– Только если ты хочешь.

– Нет.

– Нет, ты не хочешь прийти?

Откуда он это услышал?

– Нет, сегодня я выберу другое кино, – говорю ему я.

– Значит, ты придешь?

Блин, иногда такое чувство, будто мы с ним разговариваем на разных языках.

– Я же так и сказал, нет?

В общем, вечером мы закрываем «От A до Z» и уходим к нему. По пути останавливаемся захватить с собой тайской еды. Зак всегда заказывает неострое. То, что беру я, кажется ему настолько жгучим, что впору подписывать отказ от ответственности. Однажды он прямо так и сказал. Смешно.

Когда мы устраиваемся на полу – я с пивом, он с бокалом вина, – я включаю кино.

– Что это? Очередная «культовая классика»? – Зак теперь постоянно задает этот вопрос – после того, как я показал ему «THX 1138» (фантастическая драма-антиутопия Джорджа Лукаса – прим. пер.), из которого он вообще ничего не понял. С тех пор я стараюсь подбирать для него фильмы попроще.

– Не, это современное. «V – значит вендетта». Видел?

Он смотрит мне прямо в глаза, улыбается, и, клянусь, у меня на секунду останавливается сердце.

– Конечно, нет.

Я не могу не усмехнуться в ответ.

– Думаю, ты заценишь.

И я, естественно, оказываюсь прав. В конце фильма он оборачивается и говорит с изумленным видом:

– Знаешь, а мне понравилось.

– Выбрал специально, чтобы показать тебе. Оно о том, как постоять за себя, хотя, конечно, там намешано много больше. Оно о тирании и о том, что бывает, когда твоя свобода попадает в чужие руки. А еще о том, как научиться сражаться за то, что для тебя важно. – Я смотрю на него. Смотрю в эти невероятные голубые глаза. – Ты должен решить, Зак, за что ты хочешь сражаться.

Глава 7

Зак…

Жизнь вернулась в прежнее русло – по крайней мере, на какое-то время. В последние несколько недель дела в видеопрокате пошли в гору, и все благодаря Анжело. Он знал всех клиентов по именам, знал, кто какие фильмы предпочитает, и всегда откликался на просьбы посоветовать, что посмотреть. Ну, и конечно тот факт, что теперь фильмы стало легко найти, тоже сыграл немаловажную роль.

Один раз мне позвонил Том. Я не взял трубку. Он оставил сообщение. «Привет, малыш. На этой неделе я переписываю договоры. Хочу дать тебе еще один шанс. Перезвони, и мы все уладим. Обещаю.»

Перезванивать я не стал.

Спустя две недели мне пришел письмом новый договор с увеличенной вдвое арендной платой и сообщением о том, что в случае неподписания я буду обязан до конца месяца – то есть в течение трех недель – освободить помещение. Сверху был прикреплен стикер, на котором было написано: «Еще не поздно договориться. Позвони. – Т.»

– И что теперь делать? – спросил Анжело, когда я показал ему договор.

– Понятия не имею.

К нам одновременно заглянули Руби и Джереми.

– Что случилось? – спросил Джереми.

– Меня выселяют.

Его это явно шокировало, а вот Руби только кивнула.

– Меня тоже.

– Джереми, а тебя?

Он покачал головой.

– Нет. Том предупреждал, что плата может подняться, но в договоре, который я получил сегодня, стоит старая сумма. А вот Сенсею увеличили плату, но не намного.

Я невольно задался вопросом, как так совпало, что двоих мужчин-натуралов Том выселять не стал. Хотя, возможно, все дело было в том, что у Сенсея был черный пояс, а Джереми заседал в городском совете.

– Ты будешь бороться с этим засранцем? – спросил Анжело Руби.

– Вряд ли, дорогой, – улыбнулась она. – Нет смысла. Все равно после Рождества я собиралась выйти на пенсию и перебраться к сестре во Флориду. Что ж, значит придется переехать чуть раньше.

До конца дня мы почти не разговаривали. Было ощущение, словно за нами по пятам крадется какое-то черное, зловещее чудище в ожидании, когда мы ослабим бдительность, чтобы напасть. Вечером ко мне постучался Анжело. С некоторых пор он заглядывал в гости почти каждый день, причем я больше не приглашал его. Как-то само собой, без слов, установилось, что он будет у меня.

– Подумал, тебе сегодня не помешает компания.

– Ты подумал совершенно правильно. – Он покраснел и отвернулся. – Что будем смотреть?

– «Пролетая над гнездом кукушки». Хотел взять что-то смешное, но… – он пожал плечами, – показалось, что это подойдет больше.

Я читал этот роман еще в школе, но сюжет помнил смутно. В памяти закрепилась только медсестра со светлыми волосами и большой грудью.

– О чем оно?

– О том, как люди делают дрянные вещи, чтобы получить над тобой контроль. Но еще, мне кажется, оно о надежде.

– Здо́рово, Анж. – У меня возникло настойчивое желание обнять его, но, зная, что он этого не потерпит, я шутливо захватил его сзади за шею и поцеловал в висок. Залившись краской, он отпихнул меня, а я рассмеялся. – Я закажу пиццу.

– С халапеньо. (острый перец – прим. пер.)

– Только на твоей половине.

Он был в непривычно подавленном настроении. Не смеялся и не шутил, пока мы смотрели фильм, и я не знал, то ли попытаться разговорить его, то ли оставить в покое. В конце концов он оглянулся на меня и сказал:

– Зак, что ты теперь будешь делать?

– Даже не представляю. Придется, очевидно, закрыться.

– А нельзя просто переехать?

– Можно, наверное. Только вряд ли у меня получится найти такое же дешевое помещение. Прибыль от видеопроката совсем мизерная. Не знаю, стоит ли он усилий. – Анжело, казалось, был расстроен больше меня самого. – Все, как я рассказывал Мэтту. Удивительно, что я умудрился продержаться так долго…

– Мэтт! – внезапно воскликнул он и таким тоном, что на полсекунды я подумал, что Мэтт стоит у меня за спиной, и чуть было не оглянулся.

– Что?

Анжело пришел в настоящее возбуждение.

– Мэтт! И Джаред! У них есть помещение, помнишь? Надо позвонить им! А потом ты съездишь и все посмотришь. Джаред сказал, оно простаивает. И оно принадлежит его семье, значит больших денег с тебя наверняка не возьмут. Они же говорили, там нет видеопроката, в этой их Кобре. Или в Коле. Блин, короче, там, где они живут!

– В Коде?

– Да!

Его энтузиазм был настолько заразителен, что я не сдержал улыбки.

– Ты серьезно?

– А почему нет? – Покопавшись в кошельке, он выудил оттуда чек из кофейни, где был записан телефон Мэтта. – Я позвоню ему прямо сейчас.

Он ненадолго скрылся на кухне, а когда вышел, на его лице сияла улыбка.

– Надеюсь, у тебя нет планов на выходные.

***

Через два дня, рано утром, мы опустили у моего старенького «мустанга» верх и по извилистой горной дороге выехали в Коду. Погода стояла роскошная: синее небо, яркое солнце. По мере того, как мы поднимались все выше в горы, нам стали попадаться осины с уже пожелтевшими листьями.

Анжело был в неописуемо восторженном настроении. Частично, видимо, из-за скорой встречи с Мэттом, но еще наверняка потому, что ему было радостно просто выбраться из Арвады. Мы уже подъезжали к Коде, когда он внезапно спросил:

– Далеко отсюда Национальный парк Роки-Маунтин?

– Минутах в тридцати, – ответил я. – А что?

Он с улыбкой пожал плечом.

– Ни разу там не был.

Я был потрясен.

– Ты всю жизнь прожил в Денвере и ни разу не съездил в Национальный парк? – спросил я шокированно.

И немедленно пожалел о своем вопросе. Потому что улыбка сразу исчезла с его лица, и хотя он отвернулся в сторону, я успел увидеть, как на щеках у него проступила краска.

По правде говоря, местные нечасто вспоминали об этой достопримечательности. Мы возили туда гостей из других штатов, но в остальное время… Я и сам не был там больше десяти лет. Я подумал о том, какое у Анжело было детство, о приемных семьях, в которых он рос. Неудивительно, что никто не удосужился свозить его в парк.

– Твой сотовый ловит здесь сеть? – спросил я, и он удивленно на меня оглянулся.

– Вроде да. А что?

– Позвони Мэтту и скажи, что мы немного задержимся. – И от улыбки, которой он меня одарил, день стал еще ярче.

Времени на то, чтобы посмотреть весь парк целиком, у нас не было, но мы объехали нижнюю его часть и даже повстречали стадо лосей.

– Не знал, что они такие большие, – завороженно сказал Анжело, и я с трудом спрятал улыбку.

Затем мы обошли кругом Медвежье озеро. Он удивился тому, какой ледяной оказалась вода.

– Недавно шел снег, – напомнил ему я, и он рассмеялся. Ему было так интересно, он радовался точно ребенок, но в конце концов, как ни жаль, мне пришлось сказать, что нам пора ехать.

Не глядя на меня, он кивнул. Потом проговорил тихо:

– Вот бы вернуться как-нибудь и посмотреть все остальное.

– Вернемся, – сказал ему я, и он улыбнулся. – Обязательно.

– Спасибо, что привез меня сюда, Зак.

По дороге, петляющей между заросшими соснами склонами, мы добрались до Коды, прелестного маленького городка в миле от шоссе. Заселились в гостиницу – в один номер с двумя кроватями, – а потом я позвонил Джареду.

– Вы вовремя! – сказал он. – Давайте к нам. Через двадцать минут начнется игра.

– Что за игра? – спросил Анжело, когда я передал ему слова Джареда.

Я пожал плечами.

– Не знаю. – Я не увлекался спортом.

– Может, бейсбол?

– Сейчас бейсбольный сезон?

– Вроде бы. Когда обычно начинается Мировая серия? К Хэллоуину? – Он тоже пожал плечами. – И хоккейный сезон, наверное, тоже начался, нет?

Я не имел ни малейшего представления.

Когда мы пришли, Джаред был в душе, и нам открыл Мэтт – вспотевший и весь в пыли. Меня он хлопнул по спине так сильно, что чуть не вышиб дух, а Анжело сгреб в охапку, и тот практически исчез в его здоровенных руках.

– Блин, что у тебя с ногой? – спросил его Анжело. Мэтт покосился на свою голень, покрытую царапинами и засохшей кровью вперемешку с грязью.

– Упал.

– Откуда?

– С горного велика. Мы только вернулись.

– Ты упал, и что дальше? Начал кататься по земле?

Он рассмеялся.

– Ну, что-то вроде того, да. Если обошлось без крови, значит покатались не очень. – Он, должно быть, не заметил на моем лице ужаса, потому что с внезапным энтузиазмом спросил: – А вы, ребята, катаетесь? – Мы с Анжело переглянулись, и он понял, что нет.

– Жаль. Ладно, будьте как дома, устраивайтесь, а мне надо ополоснуться. Пиво в холодильнике. Начало через десять минут.

– Футбол? – спросил Анжело.

Мэтт посмотрел на него так, словно его спросили, правда ли, что небо синего цвета.

– Ну да! Первая игра регулярного сезона! – Мы тупо уставились на него, а он расхохотался и скрылся в глубине коридора.

С улыбкой на лице Анжело взглянул на меня.

– Четверо педиков смотрят футбол. Блин, в аду сейчас, наверное, настоящий дубак.

…Анжело

Мэтт и Джаред занимают диван перед телевизором. Тут есть еще один диванчик, но мы с Заком делаем как всегда – садимся перед ним на пол. Мэтт с Джаредом с головой уходят в игру. Играют «Бронкос» и «Чарджерс». Кто такие «Бронкос» я, понятное дело, знаю – все-таки всю жизнь прожил в Денвере. Но и только. Никогда ими не интересовался. Про «Чарджерс» слышу впервые. Джаред мега-фанат «Бронкос». Мэтт утверждает, что не выносит обе команды, потому что обе они в АФК Запад. Я не спрашиваю, что это значит, или почему он их ненавидит. Несмотря на свою ненависть, он вовсю болеет за «Чарджерс», потому что поспорил с Джередом на исход игры кому на следующей неделе мыть посуду. Они без конца осыпают друг друга оскорблениями и тычками и – я уверен на сто процентов – напрочь забыли о том, что мы здесь.

Поначалу мы с Заком сидим у противоположных краев дивана, но вскоре становится ясно, что наша болтовня мешает хозяевам, и я пересаживаюсь поближе. К середине игры мы оказываемся совсем рядом. Не знаю, кто из нас так подвинулся, я или он. Наши ноги соприкасаются. Его рука лежит позади меня на диване. Он наклоняется, чтобы что-то сказать мне на ухо, и я чувствую, как его ладонь ложится мне на плечо и притягивает меня еще ближе.

Я так сильно хочу его. Он говорит, говорит, но что – я не слышу. Его рука на моем плече, его бедро, прижатое к моему, губы, почти задевающие мое ухо – это все, что я в состоянии воспринимать. От него так приятно пахнет. Я хочу поцеловать его. Для этого нужно лишь повернуть голову, и наши губы соприкоснутся. Я сдвигаю ладонь со своей коленки на дюйм в сторону, на его бедро. Что, если я передвину ее чуть выше? Заметит ли он? Попросит ли остановиться?

– Тачдаун! – раздается внезапный вопль Джареда, и он, повернувшись, бросается на Мэтта. Мы с Заком за игрой не следили и потому оба вздрагиваем.

И все. Я возвращаюсь в реальность. Зак смеется над ними, и я убираю руку. Отодвигаюсь от него на несколько дюймов. Пытаюсь заставить свое сердце биться ровнее, а свою эрекцию – успокоиться. Пытаюсь заставить себя прекратить любить его.

Получается два из трех. Не так уж и плохо, верно?

Мы возвращаемся в гостиницу, забираемся в наши раздельные кровати. Дыхание Зака почти мгновенно становится ровным и медленным. Он засыпает, а я еще долго лежу без сна. Не могу перестать о нем думать. Вот бы найти способ показать ему, насколько для меня было важно. то, что он отвез меня в парк. Знаю, он сам не придает этому большого значения. Но для меня никто ничего подобного раньше не делал. И от этого я хочу его только сильнее.

Я могу рискнуть. Встать. Сделать два шага и лечь рядом с ним в постель. Поцеловать, прижаться всем телом, положить ладонь на обнаженный живот, и он – я знаю – ответит. Я знаю, он не откажется. Два маленьких шага – и он будет мой.

Хотя бы на эту ночь.

Вопрос в том, что будет завтра. Что он сделает? Отшутится? Отмахнется, как от траха на одну ночь? Толкнет речь о том, что нам лучше остаться друзьями? Сделает вид, что ничего не было, и до самого конца поездки будет стараться не смотреть мне в глаза? Все эти варианты в равной степени вероятны. И одинаково невыносимы. Насколько все было бы проще, если бы я не любил его. Провести несколько ночей в этом номере, но в одной постели, а потом распрощаться. Отпустить его в Коду. А самому вернуться домой…

И внезапно до меня доходит.

Мы в Коде затем, чтобы Зак мог определиться, хочет ли он сюда переехать. И если это случится, то я, наверное, никогда больше его не увижу. Мне приходится заставить себя дышать. Заставить свое сердце снова забиться. Как я смогу без него жить?

Есть, конечно, вероятность, что в итоге он решит не переезжать. Я ненадолго цепляюсь за эту мысль. Но что, если нет? Мы могли бы провести наши последние ночи здесь как любовники. Вместе. Но не выйдет ли так, что отпустить его после этого будет еще сложнее?

В конце концов, после долгих раздумий, я принимаю решение остаться в своей кровати. Лучше не портить то, что у нас есть, если нам осталось всего пара недель. Но отпускать его из своей жизни, отпускать навсегда, ни разу не поцеловав и не прикоснувшись, я тоже не собираюсь. Наша последняя ночь будет стоить того, чтобы ее запомнить.

Утром я просыпаюсь поздно. Как раз в момент, когда Зак возвращается в номер с пончиками и кофе. Родня Джареда может встретиться с ним только во второй половине дня, и потому мы, убивая время, все утро валяемся и смотрим по телеку «Челюсти», а потом встречаемся за обедом с Мэттом и Джаредом.

– В участке о тебе знают? – спрашивает Зак Мэтта.

– Да, я им рассказал.

– И как, были проблемы?

Он пожимает плечами.

– Поначалу были. Небольшие. Но теперь все нормально. Один из пожилых копов до сих пор со мной не общается, но это неважно. С остальными все ровно.

– А что местные жители? Представляю, как сложно быть геем в таком маленьком городке.

Джаред качает головой.

– Большинство относится к нам нормально. Я живу здесь всю жизнь – ну, кроме тех лет, что провел в колледже, – поэтому, думаю, люди уже привыкли. Не пойми меня неправильно – конечно, неделю-две о тебе будут болтать. Но потом успокоятся.

Обед заканчивается, и Мэтт говорит, что ему пора на работу.

– До завтра, – говорит он нам с Заком, после чего поворачивается к Джареду, но не целует его на прощание, а захватывает пригоршню его кудрей и слегка тянет за них, пока они улыбаются и смотрят друг другу в глаза. Контакт длится не больше секунды, но я успеваю заметить в этом небольшом жесте столько всего: страсть, нежность, любовь. Это настолько интимно, что мне приходится отвернуться.

Я так ненавижу их обоих в этот момент.

Глава 8

Зак…

После обеда мы отправились смотреть помещение – вместе с Джаредом, разумеется, а также с его братом Брайаном и женой Брайана Лиззи. Брайан был копией Джареда, только волосы у него были темнее, и стригся он явно чаще, чем раз в три года. К Лиззи – с ее улыбками, сияющими голубыми глазами и вьющимися светлыми волосами – невозможно было не проникнуться с первого взгляда. Еще мне сразу стало понятно, что за главную здесь – именно она, поскольку Брайан с Джаредом во всем полагались на ее мнение.

Помещение оказалось огромным, раза в два больше денверского, и светлым. Еще там была просторная задняя комната, кабинет, два туалета и чулан.

– То, что надо, – сказал Анжело. Но в том, как он это сказал, слышалось нечто похожее на разочарование. Когда я оглянулся на него, он отвернулся в сторону.

– Мы пытались сдать его или продать, но желающих так и не нашлось, – сказала мне Лиззи. – Помещение принадлежит нам, так что, пока оно простаивает, мы ничего не теряем. Но будем рады, если его займешь ты, Зак. Почему бы вам с Анжело не прийти к нам на ужин? Чтобы мы смогли все обсудить.

Я посмотрел на Анжело, чтобы выяснить его реакцию на приглашение, но он так и не поднял на меня глаз.

– Звучит здорово, – ответил я Лиззи, и они с Брайаном ушли.

Джаред настоял, чтобы мы поехали с ним. По пути к машине я попытался поговорить с Анжело.

– Что с тобой?

– Ничего. – Но я знал, что он лжет.

– Что скажешь о магазине? – спросил я.

– Ну, решение-то принимать не мне, разве нет?

– Это не значит, что я не ценю твое мнение. – Анжело не ответил, а там нас догнал Джаред, и я не стал продолжать разговор при нем.

Джаред повез нас кружным путем и показал по дороге к Лиззи и Брайану бо́льшую часть своего маленького городка. Когда мы прибыли на место, то у двери, держа на руках годовалого сына Джеймса, нас встретила Лиззи. Затем нас представили Сьюзен, матери Джареда, и Люси, матери Мэтта. О том, что отец Джареда скончался несколькими годами ранее, я помнил из разговоров с ним на фолк-фестивале, но мне было удивительно узнать, что в доме Лиззи и Брайана живет мама Мэтта. О его отце никто не обмолвился, и я предположил, что Люси тоже вдова.

Анжело был заметно ошарашен многолюдным семейством Джареда. На него вдруг напала какая-то внезапная робость, и за весь вечер он не сказал и двух слов. Если с Лиззи он вел себя настороженно, то Люси и Сьюзен, похоже, привели его в настоящий ужас. Это напомнило мне о его первом столкновении с Руби, когда он, пытаясь сбежать от нее, чуть не опрокинул стеллаж. Такое поведение казалось мне странным, пока я не вспомнил о его прошлом. О том, как его перекидывали из одной приемной семьи в другую. Он явно не умел вести себя с женщинами, а их попытки расшевелить его только усугубляли его дискомфорт. Я не знал, как сделать так, чтобы он расслабился – особенно с учетом того, что он сторонился и меня тоже.

Я жалел, что с нами нет Мэтта. Уж он-то подсказал бы, что делать.

Когда ужин наконец-то закончился, мы перешли к делам и начали с разговора об аренде.

– Мне, наверное, придется взять кредит, – сказал я Лиззи. – У меня хватит средств на гарантийный взнос, но все вместе – с затратами на переезд и аренду жилья – я скорее всего не потяну.

– Давай ты дашь нам взнос, а мы тебе – три месяца бесплатной аренды.

Я был шокирован.

– Лиззи, я не могу просить тебя о таком.

– Ты и не просил. – Она улыбнулась. – Значит, договорились.

С этими словами она поднялась и ушла на кухню, оставив меня переваривать то, что только что произошло.

– Привыкай, – улыбнулся Джаред. – Лиззи всегда делает все по-своему.

После десерта мы с Лиззи и Анжело упаковались в машину Джареда и вернулись к магазину, где была припаркована моя машина. Теперь, когда я принял решение запустить наш план в действие, мне захотелось еще раз взглянуть на магазин, и мы зашли внутрь. Все происходило так быстро. Однако никаких причин для промедления я не видел, ведь всего через две недели мне предстояло освободить помещение в Денвере.

Стены в магазине не мешало бы перекрасить – чему мы и решили посвятить завтрашний день. Я счел, что разумнее всего сначала подготовить помещение и найти жилье, а уже потом сворачивать дела в Денвере, после чего нам останется только нанять перевозку для мебели и стеллажей. Чем больше мы разговаривали об этом, тем сильней я воодушевлялся. А вот Анжело, с другой стороны, не проронил ни слова.

– Анж, что планируешь делать со всем этим дополнительным пространством? – спросил я, осматриваясь. – Ты, наверное, сможешь увеличить нашу коллекцию вдвое.

Он молчал так долго, что в итоге мне пришлось оглянуться, и выражение его лица потрясло меня. Никогда еще я не видел, чтобы оно было таким уязвимым.

– Ты думаешь, я стану ездить сюда на работу, или что? – В его тоне не было обычной дерзости. Только обида на грани с болью. И злость.

Не знаю, почему, но мне и в голову не приходило, что Анжело может остаться в Денвере. Ведь переезд был его идеей. Неужели его здесь не будет?

Я снова попытался нарисовать в голове картинку своей жизни в Коде – только на сей раз без Анжело. Конечно, я мог найти себе и другого помощника. Возможно, даже такого, который понравится мне не меньше, чем нравился Анжело. Который будет знать назубок все фильмы, о которых я даже не слышал. Который будет приходить ко мне после работы и втягивать в разговоры, неизбежно оставляя меня с ощущением, что я на пару шагов отстаю, и есть пугающе острую тайскую еду.

Внезапно все мое радостное волнение угасло. То, что пару минут назад казалось отличной идеей, стало казаться рискованным и безрассудным. И одиноким. Я не хотел переезжать без него.

Что могло удерживать его в Денвере? Родных у него там не было, и он точно не был привязан к своей ночной работе на автозаправке.

– Анж, – начал я и не успел остановить себя, как у меня вырвалось: – Я думал, ты поедешь со мной.

В его глазах что-то вспыхнуло. Ярость. Или боль. Или… нечто, чему я не мог подобрать название. Чем бы оно ни являлось, оно было направлено на меня.

– И с какого же хера ты это взял, Зак?

Лиззи неожиданно ретировалась в заднюю комнату. Джаред остался стоять на месте.

– Не знаю. Я… я просто подумал…

– Ты просто подумал, что я поеду с тобой? – Он почти кричал, и его тон становился все выше. – Даже, блин, не спросив меня? Ты просто взял и предположил, что я брошу работу, брошу свое жилье и попрусь за тобой сюда, будто чертова потерявшаяся собачонка? Будто мне охереть как нужна твоя благотворительность?

– Благотворительность? Анж, о чем ты?

– Думаешь, ты для меня центр вселенной? Что ничего больше у меня нет?

– Анж, я ничего такого не говорил. Просто… это была твоя идея, и я…

– Я знаю, что это была моя гребаная идея! – И если раньше он просто кричал, то теперь по-настоящему разбушевался. – Думаешь, я настолько тупой, что не могу запомнить такую простую вещь? Думаешь, я не знаю, что сам предложил тебе переехать? Думаешь, я не в состоянии сложить два и два? Да, Зак? Так ты обо мне думаешь?

– Нет. Анж. Погоди. – Я стремительно терял нить разговора. И понятия не имел, что происходит.

– Знаешь, Зак, иногда я так тебя ненавижу. Меня бесит, что ты просто берешь и решаешь, что я приду к тебе в гости, или куда-то с тобой поеду, или переберусь вместе с тобой в этот сраный город! Думаешь, я всю жизнь буду сидеть и ждать твоих следующих указаний? Так вот, забудь, Зак! Я не могу больше этого выносить!

– Анжело, перестань! – И он перестал. Умолк и спрятал лицо в ладонях, а я, пока он снова не начал орать на меня, торопливо заговорил: – Извини меня! Я не знаю, в чем провинился, но извини. Только скажи, что я сделал, потому что я правда не понимаю. Я не знаю, почему ты так разозлился. Я… – Я усиленно соображал, будучи как всегда не в силах за ним угнаться. – Анж, мне следовало сначала спросить тебя. Я должен был догадаться. Просто мне казалось, ты сам этого хочешь. Разумеется, ты вовсе не обязан переезжать. Ты…

Но прежде чем я успел закончить, он развернулся и вышел за дверь.

Я стоял и смотрел на пустое пространство, где он был секунду назад. Я не знал, что мне делать. Может, пойти за ним? Я не знал. Наконец я перевел взгляд на Джареда.

– Это что сейчас было? – спросил его я, а он только покачал головой.

– Не могу понять, Зак, то ли ты эгоистичный засранец, то ли просто слепой. – И Джаред тоже ушел.

…Анжело

Я выхожу на улицу. Решаю пойти в гостиницу. Дать себе время подумать.

Я знаю, что зря сорвался на Зака. Он ведь ни в чем не виноват. Это все я. Я сам вляпался в это дерьмо. Сам придумал позвонить Мэтту. Сам предложил переехать.

Вчера я убедил себя, что смогу отпустить его. Но весь сегодняшний день, пока мы разговаривали о том, как он переберется в Коду, это просто уничтожало меня изнутри. Я не хочу терять его. Я хочу с ним больше, чем всего одну ночь. А все, что я наболтал ему… Я взбесился, как псих, лишь по одной причине. Потому, что все мои слова были правдой. Он на самом деле для меня центр вселенной. И никого больше у меня нет. Я связал с ним все свое счастье, и теперь он меня оставит.

Я понимаю, что тоже могу переехать. С ним вместе. Просто не знаю, стоит ли. Я не знаю, что лучше. Видеть его, быть рядом, но не иметь возможности быть с ним по-настоящему, или быть одному?

Рядом притормаживает машина. Лиззи.

– Садись, Анжело. Подвезу тебя.

Я не хочу, но быть невежливым тоже не хочется, да и Лиззи ко всему явно не из тех, кто легко отстанет. Сажусь к ней. Всю дорогу она молчит, но у гостиницы, когда я выбираюсь наружу, говорит мне:

– Он придет.

– Понятия не имею, о чем ты. – Конечно, я вру. Просто ни малейшего желания обсуждать эту тему с ней у меня нет.

Она будто бы и не слышит.

– Знаешь, что самое смешное, Анжело? В свое время у меня был ровно такой же разговор с Джаредом насчет Мэтта. Я сказала ему, что Мэтт непременно придет, и он, как и ты, не поверил мне, но в итоге я оказалась права. – Она поворачивается ко мне и улыбается, точно, блин, какой-то оракул, дарующий мне чертово благословление. – Я окажусь права и на сей раз.

Я только качаю головой. Ухожу в наш номер. Принимаю горячий душ, смывая с себя всю свою злость, и когда она уходит, остаюсь с ноющей пустотой внутри, от которой мне еще больней, чем от злости. Я ложусь в кровать, забираюсь поглубже под одеяло. И, когда возвращается Зак, не произношу ни слова.

Глава 9

Зак…

Когда я вернулся в номер, Анжело спал. Или же притворялся спящим. Так или иначе, было очевидно, что разговаривать со мной он не хочет.

Я долго думал над тем, что сказал Джаред. Эгоистичным засранцем я себя не считал. Выходит, я был слепым? Но что мне предполагалось увидеть?

Я еще ни разу не видел Анжело в таком разъяренном состоянии, как сегодня. Разве что… Нечто похожее было с ним в день, когда Том предъявил свой маленький ультиматум. И в день, когда он собрался увольняться из «От A до Z». Я так и не понял, что подтолкнуло его на этот шаг. И теперь принялся вспоминать. Что было накануне? Я пригласил его на фолк-фестиваль, и он согласился. Однако потом мне предложил свою компанию Том. Когда в тот вечер Анжело уходил от меня, мы думали, что со мной поедет Том, а Анжело останется дома.

Но как это объясняло то, почему он чуть было не уволился?

Я вспомнил некоторые из обвинений, которые он швырнул мне в лицо. «Думаешь, ты для меня центр вселенной?» Ничего подобного я, конечно, не думал. Неужели он правда был уверен в обратном? Но почему? Явно из-за того, что я, не спросив его, заключил, что он тоже переберется в Коду. Да, я поторопился с выводами. И все-таки приехать сюда было его идеей. Он сказал: «Думаешь, я не знаю, что сам предложил тебе переехать?» Идея принадлежала ему, но когда она начала воплощаться в жизнь, он разозлился. На меня. Из-за того, что я уезжаю.

Я и впрямь был слепым.

Анжело был влюблен в меня.

Это казалось невозможным. Но его поступки сразу обрели для меня смысл. Его готовность проводить со мной все свое свободное время. Его ненависть к Тому. Чем дольше я размышлял об этом, тем сильней убеждался, что моя догадка верна. Я вспомнил позавчерашний вечер – момент, когда он положил руку мне на бедро. Тогда я не придал этому большого значения. Решил, что это случайность, что он сам не заметил. Но теперь я засомневался.

Внезапно я необычайно остро осознал, что он находится в одной со мной комнате, в кровати рядом с моей. Я слышал его дыхание. Даже улавливал запах шампуня, которым он пользовался в душе. И неожиданно мне захотелось узнать, что на нем надето под одеялом. И что будет, если я лягу в его постель и прикоснусь к нему. Ко мне пришло внезапное желание поцеловать его, и я начал возбуждаться от одной только мысли об этом.

– Зак?

Я вздрогнул. И почувствовал себя виноватым, точно он застукал меня за тем, как я мастурбирую.

– Да?

– Извини.

– Анж, я не знал… – Что именно? Список того, о чем я и не подозревал еще час назад, был чертовски длинным.

– Зак, я все равно помогу тебе красить. И с переездом.

– Анж…

– Я не могу, Зак. Просто не могу.

Я уже не вполне понимал, о чем мы, но его голос звучал так печально, так обреченно. Я хотел быть умнее или смелее. Я хотел подойти к нему. Но вместо этого просто сказал:

– Как пожелаешь, Анж.

Спустя минуту мне стало ясно, что теперь он на самом деле заснул.

***

Наутро нам обоим было неловко. Анжело пытался делать вид, что ничего не изменилось. Ну, или мне так казалось. Я был сверхчувствительным ко всему, что он делал. Ко всем его жестам. Меня тянуло прикоснуться к нему, обнять, но я боялся даже посмотреть в его сторону.

В магазине все стало еще хуже. Джаред принес упаковку Dr Pepper на шесть банок и два вентилятора, и мы начали красить. Было ужасно жарко – несмотря на открытую дверь и включенные вентиляторы, – и Анжело снял рубашку. Я даже не представлял, насколько отвлекающим станет для меня этот фактор. Пока ползли часы, я то и дело ловил себя на том, что смотрю на него. Снова и снова. При первой встрече он показался мне каким-то подозрительным хулиганом. Потом мы подружились, и мое мнение изменилось, но почему мне ни разу не приходило в голову взглянуть на него по-настоящему?

Он был худым как жердь, но его руки были увиты тугими мышцами. На смуглой коже его тела практически не росло волос. Вокруг пупка у него была татуировка – звездочка с тонкими лучами, и еще одна похожая красовалась между лопаток. Его джинсы болтались на бедрах так низко, что еще пара сантиметров, и я наверняка увидел бы волосы у него на лобке. Запрокинув голову, он красил стену над дверной рамой и смеялся над чем-то, что только что сказал Джаред.

Он был прекрасен.

Капля краски, сорвавшись, упала ему на грудь и заскользила под моим взглядом по его ребрам, затем по плоскому животу, поросшему мягким, незаметным пушком. Белая капля на смуглой коже. Внезапно меня охватило нелепое, непреодолимое желание слизнуть ее. Я был уверен, что она окажется на вкус, как ванильный пломбир. Я знал, что его кожа под моим языком будет восхитительно-солоноватой. Я представил, как опускаюсь перед ним на колени, скользя языком по ребрам, а ладонями поднимаюсь по бедрам вверх, чтобы сжать его ягодицы, представил экстаз на его лице. И ощутил, как от этих мыслей у меня начинает вставать.

– Зак? – неожиданно позвал меня он.

Оторвавшись от капли краски, я поднял взгляд на его лицо. Боже, только бы он не заметил мой чертов стояк. Он пристально смотрел на меня с этой своей кривоватой усмешкой, и ему явно было невероятно смешно, но вряд ли по причине неприличной выпуклости у меня в штанах. А вот Джаред, напротив, ухмылялся мне так, словно точно знал, что происходит.

– Что? – спросил я – несколько воинственно, хоть и не собирался.

– Ты вообще меня слушал? – спросил Анжело.

Слушал ли я его? Разве он говорил? Я помнил только, как по его животу катилась капелька краски, и с трудом преодолевал искушение посмотреть туда вновь.

– Зак? – повторил он со смешком. – Чувак, что с тобой?

Джаред издал какой-то сдавленный звук – я понял, что он пытается не засмеяться. Мне было нужно, чтобы Анжело срочно надел рубашку.

– Ты не замерз? – спросил его я.

– Нет. – Он заметил, что капнул на себя краской, и попытался стереть ее. Теперь него на животе было смазанное пятно. Но оно хотя бы уже не напоминало мороженое. – А что?

– Здесь холодно. – Меня отчасти оправдывало то, что температура и впрямь снизилась – градусов до тридцати.

Анжело посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– Тогда почему ты потеешь?

Тут Джаред не выдержал и захохотал. Анжело недоуменно оглянулся на него, а я метнул в сторону Джареда выразительный взгляд. Он захлопнул рот и начал собирать свои кисти.

– Что смешного? – спросил его Анжело.

– Ничего. – Но ему явно стоило немалых усилий себя сдерживать. – Слушайте, здесь и правда очень жарко. Слишком жарко для нас троих. Так что я, пожалуй, пойду.

– Уже? – спросил Анжело, а Джеред вновь засмеялся.

– Да, пойду скажу Мэтту, что он выиграл наше пари. – Он обернулся. – Анж, лично я, в отличие от Зака, все слышал и считаю, что идея отличная.

Вид у Анжело стал чрезвычайно довольный, а я испытал иррациональное раздражение из-за того, что это Джаред его обрадовал.

– Ну ладно, – сказал Анжело. – Ужин вечером в силе?

– Конечно. Приходите, как будете готовы. – Он все улыбался. Чтобы дойти до двери, ему надо было пройти мимо меня, и, поравнявшись со мной, он негромко сказал: – Что, прозрел наконец? – Я покраснел до корней волос. – Ну, до встречи.

Как только Джаред ушел, я повернулся обратно к Анжело и увидел, что он снова взялся красить участок над дверью. На его руках плавно двигались под кожей тонкие, упругие мышцы. Голова была запрокинута далеко назад. А в ямке у горла блестела капелька пота.

Я опять начал возбуждаться.

Нет, он был просто обязан надеть рубашку.

– Слушай, все равно уже почти вечер, – пробормотал я. – Давай вернемся в гостиницу и приведем себя в порядок. Мне надо принять душ. – Очень-очень холодный душ.

Он пожал плечами.

– Окей.

Сперва надо было вымыть кисти, чтобы они не засохли к нашему возвращению. Мы забились вдвоем в чулан и, встав у раковины, начали смывать краску с валиков и кистей. Было тесно. Рука Анжело то и дело задевала мою. Он, слава богу, надел рубашку, но теперь меня дразнил его запах. От него пахло шампунем, потом и краской, и это сочетание было эротичным как черт знает что. У меня опять встал – просто от того, что Анжело стоял рядом. Он что, утром искупался в феромонах?

Он снова заговорил, и я обнаружил, что мне крайне сложно улавливать смысл его слов.

– Знаешь, чего я никогда не понимал в «Унесенных ветром»? Почему Скарлет сходила с ума по Эшли. Как можно было сохнуть по такому слюнтяю, когда у нее был Ретт?

– Я ни разу его не видел. – Я наблюдал за его руками, за тем, как он промывает кисть, перебирая ее щетинки своими длинными, тонкими пальцами, и представлял, как эти самые пальцы запутываются у меня в волосах. Пока я слизываю с его живота краску.

Серьезно, это становилось уже ненормальным.

Он оглянулся на меня с удивленно приподнятой бровью.

– Ты не смотрел «Унесенных ветром»?

Мне пришлось заставить себя отвести взгляд от его рук.

– Это же какая-то женская чушь. – Я надеялся, что мой голос прозвучал небрежно и не выдал то, что происходило у меня внутри.

Он криво ухмыльнулся, и в груди у меня что-то перевернулось.

– Это классика. Блин, просто уму непостижимо. Хозяин видеопроката, но не смотрел ничего из классики.

Так, о чем мы опять разговариваем? И когда я внезапно утратил способность поддерживать с Анжело самую простую беседу? Он заправил волосы за ухо, открывая мягкую кожу горла, и мне захотелось приложиться к этому месту губами.

– Оно ведь о Гражданской войне, да? Но я где-то читал, что на самом деле там нет ни одной батальной сцены. Потому-то и не смотрел его.

– Оно не о войне, а о любви во время войны. – Он качнул головой. – Не романтик ты, Зак.

Я не разбирался в романтике, но чувствовал, как внутри у меня что-то растет. Что-то, по ощущению похожее на прозрение. Внезапно все начало обретать смысл и из расплывчатого становиться четким.

Все это время я не замечал его чувств ко мне. Однако оказалось, что мои собственные чувства – к нему – были для меня еще большим секретом. Но разве не я чуть ли не ежедневно приглашал его в гости? А кто упрашивал его поехать вместе на фестиваль? Кто считал, что куда бы я ни поехал, он будет рядом? Разве не я не представлял, как уезжаю из Денвера без него? Было бы чересчур мелодраматично сказать, что я не смогу без него жить, но я вдруг понял, что не хочу проверять это на деле.

Я все не мог на него насмотреться. Он казался мне таким юным, таким необузданным и прекрасным – словно существо из иного мира. Как ему мог понравиться кто-то вроде меня?

– Значит, Скарлет не любила Ретта? – спросил я. Меня не особенно интересовал ответ. Просто я хотел, чтобы он продолжал говорить – чтобы иметь возможность продолжать им любоваться.

– Сначала нет. Даже когда они поженились, она по-прежнему хотела одного Эшли. Вообще она поняла, что любит Ретта, только в самом конце. Но, – он покосился на меня, краснея, – к тому времени было уже слишком поздно.

А вдруг и я уже опоздал? От этой мысли у меня чуть не остановилось сердце.

– Анж?

Он взглянул на меня сквозь завесу волос, а я, уступив потребности дотронуться до него, протянул руку и отодвинул их в сторону. У него были такие ресницы… Я еще не видел таких длинных ресниц у мужчин. Он не шевельнулся. Даже не моргнул. Он просто смотрел на меня.

– Анжело, я знаю, что мне следовало спросить. Я знаю, что был идиотом. Я должен был догадаться гораздо раньше.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я не знаю, что со мной не так. Я слепой. Или глупец. Или все вместе. Наверное. Я не знаю.

– По-прежнему не понимаю, о чем ты. – Но в его голос пробралась легкая дрожь.

– Я не вынесу, если ты уйдешь, Анж. Я не смогу переехать сюда без тебя.

Минуту он молчал. Потом спросил еле слышным шепотом:

– Почему, Зак?

– Потому что. – Все прояснилось. Теперь я точно знал, что сказать. – Потому что я без ума от тебя, Анж. – Я будто ударил его. Он втянул в себя воздух и закрыл глаза. Я видел, как он дрожит. – Я хочу, чтобы ты переехал сюда вместе со мной. Больше всего на свете. Прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы во всем разобраться, но теперь я понял, чего хочу. Чтобы мы были вместе. – Я зацепился пальцем за шлевку на его джинсах, и он позволил мне притянуть себя ближе. – Анжело, пожалуйста, скажи, что останешься. Ты – все, что мне нужно. Я никогда и ничего не хотел так сильно, как хочу тебя.

Он открыл глаза, и в них сияло столько надежды, что я перестал дышать.

– Думаешь, Зак, я только того и жду, когда ты решишь, что хочешь меня?

– Нет.

Внезапно он улыбнулся.

– Да.

И прежде, чем я успел что-то ответить, поцеловал меня.

Его рот был горячим и мягким. Как Dr Pepper на вкус. Его руки крепко обвились вокруг моей шеи, и я обнял его, чувствуя трепет его тонкого тела, его ребра за истертой тканью рубашки.

Это было невероятно – ощущать его на себе. Словно мы были предназначены друг для друга. Словно это была судьба.

Я умирал от желания прикоснуться к нему по-настоящему, сорвать с нас одежду, ласкать его кожу, целовать – абсолютно везде. Задрав его рубашку, я прошелся ладонью по его голой спине и ощутил, как он содрогнулся. Я так сильно хотел его в этот момент, что сомневался, смогу ли дотерпеть до гостиницы.

Внезапно он прервал поцелуй и отодвинулся. Его глаза ярко сияли, рот влажно блестел, и он, улыбаясь, сказал:

– Так давно хотел это сделать.

– И я рад, что это наконец-то случилось.

Я потянул было его к себе, но он отступил назад и покачал головой – по-прежнему улыбаясь и немного дрожа.

– Нас ждут.

Я застонал.

– Ты меня убиваешь. Ты даже не представляешь, что ты делал со мной весь день.

Его улыбка стала еще ярче.

– Наверное, нет. – Он повернулся и пошел к двери. – Идем.

Мы вернулись в гостиницу и ополоснулись. Увы, не вместе. Я не хотел никуда идти. Ни на какой ужин. Почувствовать его, узнать его вкус, заняться с ним любовью – вот чего мне хотелось. Он же не замечал моего состояния и вел себя так, словно ничего не изменилось. Впору было удивиться, уж не привиделось ли мне все, что было в чулане.

Мы доехали до наших друзей. Мэтт был в душе, и нас впустил Джаред.

– Тебе налить чего-нибудь? – спросил он, когда я сел на диван.

– Если можно, бокал вина.

Он рассмеялся.

– Надо было выразиться поконкретнее. Что будешь – пиво или Dr Pepper? А то у нас нет ничего другого.

Я отказался, а Анжело сказал, что не прочь выпить пива, и пошел вслед за Джаредом к холодильнику. Планировка в доме была открытой, поэтому, чтобы оказаться на кухне, надо было всего лишь обойти стойку. Но там Анжело вдруг приобнял Джареда за плечо, и они ненадолго сблизили головы, после чего Джаред рассмеялся, вручил ему пиво и увел его в коридор. В этот момент из ванной появился Мэтт – полуголый, в одном полотенце на бедрах, он выглядел просто великолепно. Когда они прошли мимо него в спальню, он обернулся ко мне и выгнул бровь. Я только пожал плечами. Впрочем, через несколько секунд они вышли. Анжело допил свое пиво, пока Мэтт одевался, и мы отправились ужинать.

Они отвели нас в местную пиццерию. Мы еще рассаживались, когда какой-то тип, проходя мимо, пробормотал слово «педики» – достаточно громко, чтобы мы все услышали.

– Не обращай внимания, – сказал Джаред. – В целом народ тут нормальный. А Джерри просто говнюк.

– Эй, Рэм, у нас в столовой вроде есть правило «Никаких педиков», нет? – вдруг произнес Анжело, и Мэтт к моему удивлению отозвался:

– Зато говнюкам вход разрешен.

Они усмехнулись друг другу, точно пара Чеширских котов. Джаред выглядел сбитым с толку. Мне же было приятно, что в кои-то веки кто-то понимал еще меньше, чем я.

– Ты уже рассказал ему? – спросил Джаред Анжело, когда нам принесли пиццу.

Тот покачал головой.

– О чем? – спросил я.

Анжело покраснел, а Джаред сказал:

– Расскажи. Отличная же идея.

Он повернулся ко мне, сделал глубокий вдох и заговорил.

– Короче, вот о чем я подумал. Тут у них нет не только видеопроката, но и кинотеатра. Но в магазине куча свободного места. Можно в основном помещении выставить фильмы, а в задней комнате устроить кинотеатр. Ну, не обычный кинотеатр, а такой, где люди сидят за столиками, пьют вино и все такое. Можно показывать что-нибудь старое, те дурацкие киношки Джона Хьюза, которые ты так любишь. Договориться с каким-нибудь кафе, чтобы они поставляли еду. Еще можно делать вечера для подростков и показывать трешовые ужастики типа «Кошмара на улице Вязов», или вечеринки после выпускного и показывать «Кэрри». Джаред говорит, учителя английского иногда дают списки фильмов, чтобы дети писали рецензии, ну или сочинения, ради дополнительных баллов. В общем, еще можно показывать и кино из этих списков. Наверное, придется заморочиться с лицензиями на такие показы, а еще на алкоголь и еду, но я готов поспорить, что так ты заработаешь в сто раз больше денег, чем на одном прокате. Тут нет никаких развлечений. Люди точно протащатся. – Он резко умолк, и я понял, что впервые услышал от него такую длинную речь. Его щеки покраснели, но он смотрел прямо на меня. – Как тебе?

Я как наяву увидел все, о чем он рассказывал.

– Ты еще спрашиваешь? Это же гениально! Почему ты ничего не сказал?

– Я говорил!

– Даже я уже слышал, – вставил Мэтт. – Ты где был-то?

Я вспомнил капельку белой краски, ползущую по животу Анжело.

– Отвлекся, наверное.

После ужина Мэтт и Джаред пригласили нас к себе, но Анжело к моей радости немедленно отклонил приглашение. Всю дорогу до гостиницы он развивал идею с кинотеатром.

– Еще можно устраивать семейные вечера, – говорил он, пока я открывал дверь в наш номер. – Там есть задний двор. Ты видел? Можно сделать что-то типа детской площадки и нанять кого-нибудь приглядывать за детьми, чтобы, пока они играют, их родители могли посмотреть кино. – Он сел на кровать и начал разуваться. – Только, блин. Я ничего не смыслю в юридических штуках. Тебе надо будет прикрыть свою задницу этим… как оно правильно называется?

– Отказ от ответственности?

– Точно. Составить какой-то документ или еще что. – Он встал и стянул с себя рубашку. – Черт. Вдруг чей-нибудь ребенок упадет и расшибется. Ладно, забыли. Дурацкая идея. – Он засмеялся.

Я так и стоял, наблюдая за ним, у двери. Он подошел и снизу вверх взглянул на меня, а я, убрав с его лица волосы, обвел кончиком пальца его губу.

– Надеюсь, ты больше не сердишься на меня.

Он улыбнулся.

– Вроде нет.

Дотянувшись до заднего кармана, он что-то достал оттуда и вложил мне в ладонь предмет, оказавшийся маленьким пузырьком массажного масла.

Я поднял на него удивленный взгляд.

– Ты что, носил это с собой все выходные?

– Не. Взял сегодня.

– Где?

– У Джареда.

Я вспомнил, как они вдвоем отлучались в спальню, и от смущения застонал.

– О, боже. Ты попросил у Джареда смазку?

– Да. А что такого?

– Ничего. Просто как-то…

Качая головой, он улыбнулся.

– Знаешь, когда мы познакомились, я подумал, что ты весь из себя такой правильный.

– А сейчас?

– А сейчас я в этом уверен. – Он прижался ко мне теснее. – Правильный, но офигенный.

– А ты показался мне хулиганом.

– А сейчас?

– А сейчас я думаю, что ты потрясающий.

– Зак?

– Да?

– Заткнись и поцелуй меня.

Моя недавняя нетерпеливость ушла, уступив место чему-то более нежному. Я был рад, что он заставил меня подождать. Я поцеловал его и с восторгом ощутил, как его рот с жадной готовностью раскрылся под моими губами.

По пути к постели мы медленно раздевались, целуясь и изучая тела друг друга. Я пытался прикоснуться к нему во всех местах сразу, а он цеплялся за меня, настойчиво притягивая меня к себе, а потом в себя, и мне еще не доводилось испытывать то, что я почувствовал к нему в тот момент – то настойчивое и дикое, но одновременно невыразимо нежное чувство.

Он был настолько худым, что я боялся его сломать. Худым, но таким сильным. Его ноги крепко стискивали мою талию, а мышцы на тонких руках натягивались точно веревки, когда он, обнимая, сжимал меня. Его голова была запрокинута. Я прошелся взглядом по длинной, прекрасной, зовущей к поцелуям шее и, посмотрев ниже, увидел ребра, косточки на бедрах и идеально плоский живот. Но его тело не ощущалось жестким или костлявым. Нет, оно было гибким, стройным и сильным.

Его страсть была неистовой, почти по-звериному яростной. Иногда я едва мог удержать его – у меня в руках точно бился сгусток чистой энергии. Но при этом он не издавал практически ни единого звука, даже когда я вталкивался в него. Невольно мне вспомнился Том с его порнографичными стонами. Анжело был его полной противоположностью. Я слышал только его дыхание, время от времени вздох или тихий всхлип, но не больше. Однако по тому, как он цеплялся за меня, как выгибал подо мной спину, я понимал, что его молчание не связано с отсутствием удовольствия.

Лаская его, я никак не мог им насытиться. Мне нравилось ощущать под пальцами его ребра, его лопатки, когда я обнимал его, нравилось, как трепещет под моим языком пульс у него на шее. Он был редким, экзотическим существом, которое волшебным образом вошло в мою жизнь, и я всей душой надеялся, что он не захочет ее оставить.

Потом он лежал в моих объятьях, полузакрыв глаза, обмякший и сонный, с пылающими щеками, с покрасневшим, припухшим ртом. Само совершенство. Мне казалось, от одного взгляда на него у меня может разбиться сердце.

– Анж, пожалуйста, скажи, что ты не уйдешь.

– Куда, по-твоему, я могу уйти посреди ночи?

– Ты же понял, о чем я.

– Нет.

– Нет, ты не понял, о чем я?

– Нет. – Он улыбнулся мне. – Я не уйду.

Я крепко обнимал его, пока он засыпал, распластавшись у меня на груди, и думал, как же называется то, что я чувствую. Неужели любовь?

…Анжело

Я просыпаюсь рано. Ночью нас растащило в стороны – ну, настолько, чтобы не свалиться с кровати. Похоже, ни один из нас не привык делить с кем-то постель.

Прошло больше четырех лет с тех пор, как я просыпался с кем-то в одной постели. Но если раньше я не уходил домой лишь потому, что был слишком обдолбан, то сейчас впервые остался сознательно – чтобы узнать, что будет утром. Я стараюсь не нервничать.

После вчера все немного побаливает. Я так давно, те же четыре года, никому не давал себя трахать. Забыл, как оно чувствуется наутро, – эту тихую, мягкую боль, которая весь день будет напоминать о предыдущей ночи. Но я ни о чем не жалею.

Прошлой ночью я пережил нечто, чего никогда еще не испытывал. Даже во времена, когда я на регулярной основе разрешал иметь себя, я ни разу не чувствовал того, что почувствовал с Заком. Это было как соприкосновение душ. Прекрасно, потрясающе и дико страшно. Каждый ли раз с ним будет так?

Я знаю, Зак думает, что любит меня. И наверняка скоро об этом скажет. Я не смею даже надеяться, что окажусь в состоянии сказать в ответ те же слова. Мне лишь бы не психануть от страха.

Меня никто никогда не любил. Может, только мама. В самом начале. Но явно не особенно сильно, иначе бы она не ушла. Некоторые из приемных матерей говорили, что любят меня, но ни одна из них меня не оставила и не пыталась связаться, когда меня переводили в другую семью. У меня бывали друзья, с которыми я в итоге оказывался в постели. Но не такие, как Зак. Я всегда соскакивал до того, как им могло взбрести в голову, что у нас что-то серьезное. И никто из них не был мне дорог, как дорог Зак.

И все-таки даже сейчас я не могу заткнуть внутренний голос, который приказывает мне свалить, пока Зак не проснулся. Который твердит, что, чем ближе я его подпускаю, тем больнее будет в конце. Я пытаюсь не слушать. Я так долго хотел его. С ним все по-настоящему, и если я оттолкну его, то потом буду жалеть. Но заглушить голос полностью не удается.

Я слышу, как Зак шевелится, но не могу даже повернуться к нему лицом. Он прижимается ко мне сзади и обнимает. Целует в шею.

– Все в порядке? – спрашивает он тихо.

От одного только звука его голоса я расплываюсь в улыбке. И все – мигом забываю, о чем беспокоился всего пару минут назад.

– Да.

– Хорошо. – Я знаю, теперь и он улыбается. Его ладонь скользит по моему телу, по животу. Я чувствую, как он твердеет, и то же самое происходит со мной. – Можно, мы останемся здесь на весь день?

Я смеюсь.

– Ты мне скажи. Можно?

Он тихо стонет.

– Наверное, нет.

– Тогда тебе лучше остановиться, – дразню его я, а он смеется.

– Ты прав. – Он еще раз целует меня в шею, затем начинает вставать. – Я сейчас пойду в душ… – В конце повисает невысказанный вопрос, и я знаю, что это. Приглашение.

– Иди.

– Хорошо. – Если он и был разочарован, то сумел это скрыть.

Он уходит в ванную, а я ложусь на спину и пошире раскидываюсь на кровати. И уплываю обратно в сон.

Меня будит ощущение ладоней на бедрах и поцелуи в живот. Волосы у Зака еще мокрые, и мне на кожу срываются холодные капли. Он лежит у меня между ног, обводя языком татуировку вокруг моего пупка. И я немедленно становлюсь болезненно твердым.

– Ты проснулся, – шепчет он и опускается ниже. У меня обрывается дыхание. Мои бедра вздымаются вверх, а он встречает меня, и я в неожиданный для себя момент вталкиваюсь к нему в рот и чувствую, как он обводит меня языком.

Не успев подумать, я беру его за волосы. И сразу чувствую себя гадко. Сам-то я терпеть не могу, когда меня хватают за голову.

– Так нормально? – выдавливаю я.

Он останавливается и снизу вверх глядит на меня. Удивленно. А я жалею, что не заткнулся.

– Конечно. – Он улыбается. Кончиком языка проводит по моему члену от основания до самого верха. – Так нормально?

Невероятно. Он меня дразнит. Я стискиваю пряди его волос.

– Зак, пожалуйста…

– Что?

Я толкаю его голову вниз. Не сильно. Просто надавливаю чуть-чуть и говорю:

– Еще, Зак.

Он улыбается мне.

– Все, что пожелаешь, Анжело. – И его рот вновь смыкается вокруг меня.

С ним все ощущения ярче, острее. Капли, падающие мне на живот, холодные до мурашек, а его рот такой теплый. Он долго-долго кружит по мне языком, дразня мягкую точку под щелью. Сильно сосет, но только одну головку. Напряжение все нарастает и нарастает, мне надо втолкнуться глубже, и я пытаюсь, но он прижимает мои бедра к кровати. Я хочу надавить на его затылок. Он снова не поддается и продолжает дразнить меня, вновь и вновь кружа по кончику языком до тех пор, пока я не выкрикиваю его имя. И тогда он улыбается, я это чувствую, и давление неожиданно исчезает. Я вторгаюсь в него. Толкаю его голову вниз, и сквозь меня по всей длине проносится внезапное, ошеломляющее тепло. Оргазм бьет по мне с такой силой, что я почти что кричу. Я до крови закусываю губу, больно тяну его за волосы, пока он глубоко засасывает меня, удерживая за бедра. Сквозь мое тело струится восхитительная агония, переливается из меня в него, и он не отпускает меня, пока не остается одна только дрожь, а я, задыхаясь, не проваливаюсь в подушки.

Когда я открываю глаза, он улыбается мне. Целует, лаская языком мои припухшие губы.

– Анж, можешь тянуть меня за волосы когда только захочешь.

Он начинает подниматься, и я ловлю его за руку.

– Зак, но я должен…

– Анж, никаких «должен». – Улыбаясь, он отстраняется и начинает копаться у себя в сумке, доставая одежду. – Наверстаем позже, а сейчас нам пора собираться. Мы и так опаздываем.

Еще не встречал человека, который только дает и ничего не просит взамен. Теперь мне еще сильнее хочется сделать ему приятно. Но он прав. Нас ждет Мэтт. Я сажусь и смотрю, как он одевается.

– Какой на сегодня план?

– Закончим красить, а потом поищем место, где будем жить.

Я чувствую, как у меня в груди бьется паника, точно птица, пытающаяся вырваться на свободу.

– Место, где будем жить? – повторяю я глупо.

– Мы же не можем навсегда остаться в гостинице. Около Мэтта с Джаредом есть походящий дом и еще один по соседству с Лиззи. Правда, его мы вряд ли сможем себе позволить. Еще Джаред что-то говорил об апартаментах на холме. И еще есть квартиры через улицу, но они, по-моему, слишком тесные.

Он планирует жить со мной вместе? Внезапно внутренний голос, визжа, приказывает мне бежать. Птица в груди машет крыльями, как безумная. Паника нарастает так быстро, что становится трудно дышать, и мне кажется, что я вот-вот задохнусь.

– Анж? – Я открываю глаза и вижу, что он на меня смотрит. – Ты идешь? Нам пора.

– Точно. – Усмиряя панику, я делаю глубокий вдох, и к тому времени, как заканчиваю одеваться, почти забываю обо всем этом инциденте.

Почти. Но не до конца.

Глава 10

Зак…

Когда мы вышли из гостиницы, мне стало ясно, что Анжело что-то тревожит, но спросить его об этом я решился только в машине, пока мы ехали в магазин.

– Анжело, что случилось?

– Ничего. – Но, отвечая, он не смотрел на меня.

– Мне можно рассказать, ты же знаешь.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ладно.

Я не поверил ему. По его напряженным плечам, по тому, как он отводил глаза в сторону, было ясно: что-то не так. И я забеспокоился, не жалеет ли он о вчерашней ночи.

Как только мы оказались в магазине и начали красить, он снова расслабился, но лишь потому, что с нами был Мэтт. Ко мне он почти не обращался, и мое беспокойство с каждой минутой росло. Через два часа, когда я докрасил стены в маленьком кабинете, он зашел ко мне.

– Похоже, мы все. Я сказал Мэтту, что дальше можно не оставаться.

– Хорошо. Можно перехватить чего-нибудь на обед, а потом поискать место, где мы будем жить. – Он по-прежнему не смотрел на меня. Мы постояли вот так с минуту – я, глядя на него, а он, отвернувшись. Потом я шагнул к нему. – Анж?

– Да?

– Пожалуйста, скажи, что не так.

– Все так.

– Думаю, ты говоришь неправду. – Он только пожал плечами. Я вздохнул. – Анжело, посмотри на меня! – Он послушался, но в глазах у него была настороженность. – Поговори со мной.

Он неловко переступил с ноги на ногу.

– Ты тут не при чем, Зак.

– А кажется, будто наоборот.

– Нет! – возразил он с такой свирепой горячностью, что мне стало немного легче.

Я подошел ближе, и он не противился, когда я, медленно подняв руку, зацепился пальцем за шлевку на его джинсах и притянул его вплотную к себе. Я взял его лицо в ладони и убрал с его лица волосы, чтобы увидеть его глаза.

– Ты жалеешь о том, что было ночью?

– Нет! – Он притянул мою голову вниз и пылко поцеловал меня, после чего, не дрогнув, встретил мой взгляд. – Я не жалею. Ни о чем.

– Ты уверен?

Тут уголок его рта дернулся вверх.

– Отвези меня обратно в гостиницу. И увидишь, насколько я не жалею.

Устоять перед такой просьбой было решительно возможно. Я улыбнулся ему в ответ.

– Хорошо.

…Анжело

Мы возвращаемся в номер. Срываем друг с друга одежду и, хохоча, как дети, падаем на кровать. Зак ведет себя так, словно в нашем распоряжении все время, какое только существует в мире.

Может, оно и впрямь у нас есть.

У меня было много парней, но такого – ни разу. Всегда выбирал их сам, и с ними все было быстро и просто. Без эмоций – как мне и нравилось. С Заком все совершенно иначе. Он не спешит. Не переходит прямиком к делу, словно собираясь до самого конца только ласкать меня, целовать, чувствовать, как мы друг о друга тремся. Я жду, когда ему захочется большего, но он медлит, и я начинаю нервничать. Может, ничего больше ему и не нужно?

– Ты не хочешь меня? – в конце концов спрашиваю я.

Он коротко смеется. Стискивая меня, с новой силой втирается в меня членом.

– Боже, Анж, – шепчет он. – И как только тебе могло прийти в голову, что я не хочу тебя? Особенно вот сейчас.

Нет, конечно у него все это время стоит, и ему точно приятно.

– Это все, что ты хочешь? – уточняю я.

– Да. – Он целует мою шею, его руки всюду и… боже, как же это приятно. Как я так долго жил без того, чтоб ко мне вот так прикасались? – Я сделаю все, что ты хочешь. Только назови, и оно твое. Но для меня, – произносит он тихо, и его руки сжимаются вокруг меня, – для меня – да. Это все, чего я хочу. Ты – все, чего я хочу.

Как бы мне хотелось рассказать, насколько сильно я люблю его. Открыть свое сердце и показать ему, что внутри. Но я не знаю, как это сделать, и просто обнимаю его, сдаюсь ему окончательно. Я хочу, чтобы он овладел каждым дюймом моего тела. Меня изумляет то, насколько мне с ним свободно, насколько это естественно – передавать инициативу ему. С другими мне всегда было необходимо самому все контролировать. Я доверяю ему. Всецело. Это новое ощущение. И, кажется, оно мне нравится.

Он целует меня повсюду, все мое тело. Кладет меня на живот. Целует мои плечи, спину, спускается по позвоночнику вниз. Целует даже за коленками. Потом переворачивает меня обратно и медленно поднимается вверх. Покрывает поцелуями мои ноги и бедра и все вокруг волос на лобке. Это невероятно – то, как от этих прикосновений во мне все ярче и ярче разгорается страсть.

– Люблю твою кожу, – шепчет он, касаясь губами моего живота, и я невольно смеюсь.

– Такого мне точно еще ни разу не говорили.

– Но это правда. Мне нравится ее цвет. То, какая она мягкая. Даже то, какая она на вкус.

– Соленая? – хмыкаю я тихонько.

– Нет. – Он улыбается мне. – Сладкая.

Наконец он поднимается вверх и обнимает меня. Целует мои запястья, ладони. Посасывает кончики пальцев, и мне кажется, я вот-вот взорвусь. Как, блин, такие дурацкие немудреные ласки могут дарить столько наслаждения? Не понимаю. Он словно умеет находить на моем теле места, о которых до него я не знал. Места, которые принадлежат только ему. Я закрываю глаза и позволяю себе раствориться в ощущении его кожи, его рта и ладоней, которые дают мне все больше и больше. Наши ноги сплетаются, мы тремся друг о друга в нарастающем, лихорадочном ритме, и наконец наступает разрядка – долгая, медленная, безумно пронзительная.

– У тебя такой удивленный вид, – после всего говорит мне Зак. Да. Представляю.

– Никогда раньше такого не делал.

У него становится такое выражение лица… не могу описать. Примерно так люди смотрят на меня, когда узнают о моих родителях. Шок пополам с печалью. Но на этот раз я вижу еще и нежность и понимаю, что в общем не против, чтобы он так смотрел. Он заворачивает меня в объятья и крепко прижимает к себе.

***

Но это настроение, конечно, не задерживается навечно. Одевшись, он сразу принимается рассуждать о встрече с риелтором, а я пытаюсь уговорить себя, что мне будет нормально с ним жить. Мне так хорошо с ним рядом. Так почему бы нам не поселиться вместе? Оба сэкономим деньги. Разумно, ведь так?

И все-таки я не могу представить, как хожу и вместе с ним выбираю дом, будто мы женимся или еще что, пока какая-то незнакомая тетка смотрит на нас, пытаясь скрыть отвращение. Я убеждаю его отправиться смотреть дома в одиночку. Мне лучше просто довериться ему и не ехать.

Какое-то время я слоняюсь по номеру. Потом решаю, что это тупо. Выхожу и покупаю себе упаковку пива, а ему бутылку вина. Я знаю, он любит красное, но ни черта не секу в вине, так что понятия не имею, что мне попалось. Вернувшись в гостиницу, я заказываю пиццу. Только расплачиваюсь – и слышу на лестнице его шаги. Когда он заходит, я стою у окна, прислонившись к стенке, и в стотысячный раз повторяю себе, что смогу с ним жить.

– Какой ты молодец, что заказал ужин! Умираю от голода!

– Вот еще вино. Надеюсь, хорошее.

– Спасибо, Анж. Ты купил штопор? – Черт. Конечно нет. Не подумал. Все это отражается у меня на лице, и он смеется. – Ничего страшного. Я спрошу внизу. Наверняка, у них есть.

Я делаю глубокий вдох, вымучиваю из себя вопрос.

– Ты нашел жилье?

– Сократил варианты до двух. Я хочу, чтобы решение принял ты.

– Мне все равно.

– И зря. Смотри, первый дом с одной спальней, и он дешевле. Но второй, который с двумя, симпатичнее.

– Окей. – Птица у меня в груди отчаянно машет крыльями, а я пытаюсь не замечать ее.

– Все зависит от того, хочешь ли ты свою личную спальню.

Свою спальню? Я слышу его, но не могу ответить. Чертова птица начинает рваться на волю. Я пытаюсь сосредоточиться на дыхании. Вдох. Выдох. Сил хватает лишь на то, чтобы кивнуть.

– Ты хочешь спать вместе или отдельно? Решать тебе. Я буду счастлив в любом случае. – Вдох. Выдох. Вот и все, что от меня требуется. Ничего сложного. Люди делают это целыми днями. Даже не задумываясь. Но для меня эта задача внезапно становится непосильной.

Он не смотрит на меня. Что-то ищет у себя в сумке.

– Ладно, все равно с двумя спальнями лучше. И там отличная кухня. Меня даже снова потянуло готовить. – Он наконец поворачивается ко мне. – А ты умеешь готовить?

Птица беснуется так, что, кажется, скоро проломит мне грудь, как инопланетное существо в том фильме. Перед глазами у меня начинают плыть пятна.

– Анж? – Я слышу, что он встревожен. Надо успокоиться. Со мной давно не случалось такого дерьма, но я помню, что надо делать. Просто дышать. Вдох. Выдох. Почему, блин, это настолько трудно?

Я чувствую, как Зак хватает меня за плечи. Толчок – и я сижу на кровати, а его рука ложится на мою шею и опускает ее к коленям. Точно. Мог бы и сам додуматься. Его ладонь гладит меня по спине. Вверх. Вниз. И я концентрируюсь на ее движениях. Делаю вдох, когда она опускается к пояснице, и выдыхаю, когда она поднимается вверх. Просто вдох и выдох. Вдох и выдох. И все. Ничего, блин, сложного.

Как только я беру себя в руки, то говорю:

– Я в порядке.

Его рука на моей спине останавливается, и он соскальзывает на пол у моих ног. Берет мое лицо в ладони и заставляет посмотреть на себя.

– Анж, поговори со мной! – Я закрываю глаза, качаю головой, но он настаивает. – Черт, Анжело! Хватит притворяться, что все нормально. – Снова открываю глаза, и мне больно видеть, как он терзается по моей вине. – Поговори со мной. Ну пожалуйста.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь утихомирить птицу в груди.

– Я не могу, Зак.

На его лице проступает ужас.

– Что именно ты не можешь? Анж, о чем ты? О нас?

– Нет! – Я отталкиваю его руки. Провожу ладонями по лицу, и мне приходится сделать еще один долгий вдох, чтобы наконец-то признаться. – Зак, я не могу жить с тобой вместе.

Я думал увидеть гнев. Или разочарование. Но ничего, кроме облегчения, в его глазах нет. Он хватает меня в охапку и прижимает к себе так тесно, что я слышу, как у меня в ухе колотится его сердце.

– Господи, Анж, и только? Что же ты не сказал прямо?

Должен признать, я не ожидал встретить такую реакцию. А я-то все это время столько переживал.

– Боялся разочаровать тебя.

Он недолго смеется, но каким-то дрожащим смехом.

– В следующий раз беспокойся не о том, как не разочаровать меня, а как не перепугать до смерти. Я уж было решил, тебя надо везти в больницу, а я даже не знаю, где она тут находится!

Надо же было быть таким идиотом. Думать, будто он не поймет. Я обнимаю его.

– Прости.

– Ш-ш. – Он все еще обнимает меня, баюкает, точно пытаясь утешить, но я не знаю, кому из нас это нужнее. – Анж, это мне нужно просить прощения. Я должен был догадаться. Я должен был сначала спросить.

Теперь он будет казнить себя, а я этого не хочу. Я высвобождаюсь из его объятий, но лишь затем, чтобы заглянуть в его голубые глаза.

– Думаю, мы с тобой оба дали маху.

– Похоже на то.

– Ты сердишься?

– Надо было тебе сказать сразу.

– Я думал, что сумею привыкнуть.

Он качает головой, и я понимаю, что дал неверный ответ.

– Анж, я хочу, чтобы ты был со мной искренним. Даже если это подразумевает за собой говорить мне, когда я веду себя как засранец. Лучше услышать, что ты в чем-то не уверен, чтобы мы могли это обсудить, чем видеть, как из-за моей недогадливости у тебя случается новая паническая атака.

После того, как он так логично все расписал, я, понятно, начинаю чувствовать себя настоящим гадом.

– Прости меня.

Он кладет ладонь мне на затылок и притягивает к себе, чтобы поцеловать.

– Больше никаких извинений, ладно?

– Ладно.

Кончик его языка обводит мою губу, а руки вновь меня обнимают.

– Я возьму дом с двумя спальнями. А ты сделаешь, как сочтешь нужным.

– Хорошо.

Его руки у меня под футболкой. Все никак не привыкну к тому, насколько это приятно, когда он просто меня касается. Мое сердце пускается вскачь. У меня уже стоит, и я начинаю возиться с пуговицами его штанов.

– Я хочу, чтобы ты был со мной, Анж. Когда бы ты ни был готов.

Прежде чем я успеваю ответить, он закрывает мой рот поцелуем и опрокидывает меня на кровать, и мы потом еще долго не разговариваем.

Глава 11

Зак…

В итоге я арендовал на год дом с двумя спальнями, предположив, что Анжело со временем переберется ко мне, если будет знать, что его ждет отдельная комната. А он снял себе маленькую квартиру в доме напротив гостиницы, где по случайному совпадению жил Мэтт до того, как съехаться с Джаредом.

Мы вернулись в Арваду. Магазинчик Руби оказался пуст, и мне было жаль, что мы ее не застали. Она оставила у меня на двери записку со словами: «Мне было видение. Используй хлебные крошки.»

– И что, блин, это значит? – спросил Анжело. Я только и мог, что пожать плечами.

В наш последний день в видеопрокат заглянули все трое наших постоянных клиентов. Мистер Ди дал Анжело свою почту и попросил его время от времени присылать рекомендации насчет кино. Джастин рассыпался в благодарностях, когда Анжело настоял на том, чтобы он забрал себе наш диск с «Хэви-метал». А Кэрри, несмотря на все его попытки увернуться, даже умудрилась обнять его на прощание.

Закрывать прокат в последний раз было странно. Десять лет моей жизни закончились поворотом ключа в замке.

Впервые я оказался в «От A до Z» вместе с Джонатаном. Был вечер субботы, и он захотел посмотреть кино. На окне висело объявление о том, что хозяину нужен помощник. Я заполнил заявку, думая подзаработать немного, пока не подвернется что-нибудь настоящее. Джонатан был против. Он убеждал меня, что настоящая работа не падает с неба, что ее необходимо искать. Тот факт, что он, вероятно, был прав, в то время не волновал меня. Мы весь вечер проспорили и в итоге поссорились. Я ушел и напился, а он остался дома и посмотрел фильм один.

Было так легко расслабиться и дать всему развалиться. Привыкнуть к работе, которая не требовала усилий даже когда я был с похмелья или под кайфом. Впасть в рутину и совсем перестать задумываться о настоящей работе. Джонатана настолько это бесило, что в конце концов я уперся рогом и отказался уходить оттуда просто ему назло. Мы все чаще ложились спать, предварительно разругавшись. А потом наступила ночь – первая из многих, – когда я вообще не пришел ночевать домой.

Незачем говорить, что с этого момента все пошло под откос.

Теперь, когда я оглядывался назад, та заполненная заявка казалась мне первой костяшкой домино, которая, упав, запустила цепную реакцию, повлиявшую на всю мою жизнь: новая работа, разрыв с Джонатаном, выкуп проката, затем размытая череда одинаковых дней до дня, когда я познакомился с Томом. А потом, точно яркий свет в конце темноты тоннеля – встреча с Анжело.

Вдруг он появился передо мной и прислонился к двери, глядя на меня с этой своей кривоватой усмешкой.

– Зак, ты все делаешь правильно.

И я, глядя на него, почувствовал сердцем, что это правда.

– Я знаю.

Мы оставили ключ у Джереми и попрощались с ним и с Сенсеем. Анжело даже пообещал вступить в Либертарианскую партию.

– Когда мне к тебе приехать? – спросил я, когда мы вышли на улицу.

– Что ты имеешь в виду? – отозвался он нетепичным для себя скованным тоном.

– К тебе в квартиру, – сказал я, оборачиваясь к нему. Выражение его лица удивило меня. Его глаза стали огромными, а выглядел он так, словно был готов сорваться с места и убежать. – Когда ты планируешь паковать вещи?

– О, – произнес он, и его взгляд сместился куда-то вбок. – Я сам все сделаю.

– Что, один? – скептически спросил я.

– Ага.

Я подождал более развернутого ответа и, так и не дождавшись – все это время он не смотрел на меня, – сказал:

– Анжело, то есть ты собираешься выносить всю свою мебель и грузить ее в одиночку? – Я старался говорить без сарказма, но не вполне преуспел.

Он покраснел и уставился в землю. Потом поднял на меня настороженный взгляд.

– Наверное, нет.

– Что у тебя там, Анжело? – легким тоном проговорил я. – Какой-то параллельный бойфренд, которого ты от меня прячешь? – Он слабо улыбнулся, и я увидел, что его поза немного расслабилась.

– Нет, ничего такого.

– Тогда что? – спросил я мягко.

Он пожал плечами и опять от меня отвернулся, словно придумывая, как получше ответить. Наконец он встретил мой взгляд и сказал:

– Обычно я не разрешаю парням приходить ко мне.

– Ладно. – Мне пришлось немного поразмыслить над тем, что же он пытается донести до меня. Он никогда и никого не пускал к себе? – Никогда-никогда? – недоверчиво уточнил я.

– Никогда, – подтвердил он – и так решительно, что я не мог ему не поверить.

– Ладно, – повторил я, стараясь не выдать своего разочарования. – Я не пытаюсь давить на тебя, Анж, но, возможно, тебе потребуется сделать исключение. Всего на один раз. – Он посмотрел на меня. В его глазах было сомнение. – Анжело, я не пытаюсь въехать к тебе. Я пытаюсь помочь тебе выехать. Вот и все.

Он вздохнул. Отбросил с лица волосы, отвернулся, и его плечи поникли.

– Зак, я знаю.

– Ну, а когда мы приедем в Коду?

Он снова посмотрел на меня, и по его щекам начала медленно расползаться краска.

– А что в Коде?

Я подозревал, что он прекрасно понимает, о чем я, но тем не менее проговорил это вслух.

– Мне и там придется помочь тебе переносить вещи.

Его лицо стало совсем красным, но он не отвел глаза.

– Нет, – ответил он твердо. – Мне поможет Мэтт.

– Ты уже с ним договорился? – удивился я.

– Да.

– Но почему?

– Я не хочу, чтобы ты туда заходил.

Я не представлял, что на это ответить.

– О, – вот и все, что у меня вышло произнести. Если б он ударил меня, мне и то не было бы так больно. Но я попытался не показать ему, насколько я был расстроен. – Если ты так хочешь.

– Хочу.

Он переезжал в Коду, чтобы быть со мной, и в то же время закрывал между нами дверь, выталкивая меня из своей жизни. Как мне предполагалось на это отреагировать? Я только кивнул и пошел к машине.

– Зак. – Он поймал меня за руку, подождал, пока я повернусь к нему. Взглянул на меня, и я по его глазам понял, что он отчаянно просит меня понять. – Мне нужно, чтобы мое место оставалось моим. Вот и все, Зак. Я не из-за тебя. – Он прислонился ко мне. – Не сердись.

– Я не сержусь, – сказал я, и то была правда. Мне было больно, да. Но я не сердился. – Так мне помочь тебе выехать или нет?

Последовала небольшая заминка, и он кивнул.

– Да.

– Когда?

Он улыбнулся мне.

– Как насчет прямо сейчас?

У меня возникло ощущение, что он сказал так лишь затем, чтобы лишить себя возможности пойти на попятный, но развивать эту мысль я не стал.

– Хорошо, – сказал я, отдавая ему ключи от фургона. – Веди ты. Я даже не знаю, где ты живешь.

Его квартира оказалась расположена на втором этаже четырехквартирного дома. Только мы ступили на лестницу, как одна из дверей внизу отворилась, и оттуда вышел паренек лет тринадцати с плохой кожей и копной светлых волос, которые были тщательно уложены в псевдонебрежную прическу.

– Здорово, Анжело.

– Привет, Джош.

– Тебя ищет какая-то леди. Как ты уехал, заходила сюда раз сто, наверное. Видно, очень хочет тебя увидеть.

– Меня? Ты уверен? Не Фреда? – Фред, очевидно, был еще одним из жильцов.

Джош кивнул.

– Ну, она спрашивала Анжело Грина. – Он усмехнулся. – Это ведь ты?

Вид у Анжело стал озадаченный.

– Да, но… девчонка?

Джош пожал плечами.

– Типа того. В смысле, я бы не назвал ее девчонкой. Она была, ну, типа как старая. Спрашивала, когда ты будешь дома. Я сказал, чтоб зашла попозже сегодня.

По-прежнему непонимающе хмурясь, Анжело поблагодарил парня, и Джош закрыл дверь.

– Тебя ищет женщина? – шутливо спросил я, поднимаясь следом за ним по лестнице. – Я чего-то о тебе не знаю?

– Зак, я думал, ты в курсе, – отозвался он через плечо, – какой я дамский угодник.

– О да, – сказал я, смеясь. – Но она же старая.

– Джош считает старыми всех старше двадцати. Как-то он спросил, был ли у меня в детстве телек, или их еще не изобрели. – Когда мы дошли до его квартиры, он поставил коробки на пол и открыл замок, но прежде чем открыть дверь, строго предупредил меня: – Только никаких там глупостей, ладно?

– Ладно, – ответил я, и, если улыбку мне удалось скрыть, то от шутки я не удержался. – Даже чуть-чуть нельзя?

Моя шутка не показалась ему смешной. Его брови сошлись на переносице, а в глазах появилось уже знакомое мне упрямство.

– Зак, я серьезно. Это мое место. И мне надо, чтобы оно осталось моим, пусть и всего на последние несколько дней.

– Хорошо-хорошо, без глупостей, я все понял!

Он задержал на мне взгляд, точно не зная, верить мне или нет. Потом вздохнул, откинул с лица волосы и открыл, наконец, дверь.

Мебели в квартире было немного: диван родом из семидесятых, несший на себе отпечаток каждого года своей долгой жизни, заваленный рекламным спамом обеденный стол и кухня, которая выглядела так, словно ей никогда не пользовались.

– Это самый уродливый диван, который я когда-либо видел, – сказал я, и Анжело рассмеялся.

– Кому ты рассказываешь? Он уже был тут. И стол тоже.

– Тогда что нужно будет грузить?

– Кровать. Комод. И вот это. – Он указал куда-то мне за спину.

Я оглянулся посмотреть, о чем он, и у меня отвалилась челюсть. На стене позади меня висел огромный плазменный телевизор.

– С объемным звуком? – ошарашенно спросил я, заметив колонки.

– Чувак, ну естественно. Ты, наверное, последний человек в мире, у которого этого нет.

На низенькой тумбе под телевизором стояли видеомагнитофон, DVD-плеер и Blu-ray-плеер.

– И даже Blu-ray? – спросил я.

– Угу. Знаешь, нам надо начать заказывать фильмы в таком формате. Такие плееры сейчас у кучи народу.

– Новые технологии – это моя смерть. – Вообще я не шутил, но он все равно засмеялся. – Так. А где ты держишь все свои фильмы? – спросил я.

Он криво ухмыльнулся мне.

– Я беру их в прокате, забыл?

Тут и я рассмеялся.

– Точно. У тебя в новой квартире найдется место, чтобы повесить эту штуку?

– Нет, – ответил он, и вид у него внезапно стал неуверенный. – Я собирался разместить все это у тебя.

Я был до нелепого счастлив услышать эти слова. Не потому что мне умереть как хотелось обзавестись плазменным телевизором, нет. Просто это значило, что он планировал проводить со мной хотя бы какое-то время.

– Я буду рад.

– Тогда, может, разрешишь мне забрать взамен твой маленький телек?

– Все, что пожелаешь, Анж. – И какие бы сомнения не одолевали меня в последний час, все они были сметены улыбкой, которую он подарил мне. Он подошел ко мне и быстро поцеловал.

– Спасибо, Зак.

Подхватив пустую коробку, он направился к комнате, где, очевидно, была его спальня.

– Я скоро вернусь, – сказал он, потом обернулся и посмотрел на меня. – Только не заходи туда.

– Не буду.

– Я серьезно.

– Хорошо, – сказал я и, сдаваясь, поднял руки. – Не зайду. Честное слово.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом вздохнул.

– Зак, я не пытаюсь быть придурком, просто…

– Анжело, – остановил его я, – все нормально. Правда. – Я улыбнулся ему и испытал облегчение, когда он немедленно улыбнулся в ответ. – Собирайся. Я буду здесь.

– Хорошо.

На то, чтобы упаковать вещи с кухни, мне потребовалось всего минут двадцать. Затем я оглядел обеденный стол, думая, стоит ли разбирать его почту. Там был в основном всякий мусор – флаеры, купоны на пиццу, листовки с предложением открыть кредитную карту. Один порножурнал. Несколько минут я листал его, потом, когда он начал оказывать на меня положенное воздействие, понял, что лучше остановиться. Было ощущение, что Анжело не шутил насчет «никаких там глупостей», и настаивать мне не хотелось. Я отложил журнал и решил начать разбирать домашний кинотеатр. Когда я снимал колонку, раздался стук в дверь.

– Зак? – окликнул меня Анжело из-за стены.

– Да, я подойду.

Я открыл дверь и увидел за порогом женщину. Миниатюрную, максимум метр шестьдесят. Со смуглой кожей, темно-карими глазами и густыми черными волосами. О ее возрасте судить было сложно. С одинаковым успехом ей могло быть как тридцать пять, так и пятьдесят. Она выглядела так, словно была перепугана до смерти.

– Я ищу Анжело Грина, – дрожащим голосом сказала она.

И мне моментально стало понятно, что ничего хорошего можно не ждать. Я подумал, не сказать ли, что его нет дома, но не успел.

– Кто там? – выходя из спальни, спросил Анжело. А потом его взгляд остановился на ней.

На секунду он совершенно неподвижно застыл. Воздух в комнате буквально потрескивал от напряжения – как в затишье перед бурей, когда ты видишь молнию и понимаешь, что вот-вот грянет гром.

Затем, не говоря ни слова, он шагнул вперед и захлопнул перед ее лицом дверь.

– Анжело, – сказал я, – это что…

– Анжело, – прервал меня из-за двери ее голос. – Прошу тебя, позволь мне войти.

Он прислонился к двери, точно боялся, что она может попытаться ее выломать.

– Убирайся! – проорал он в ответ.

– Я знаю, прошло много времени, но…

– Много времени? – рявкнул он. – Так это у тебя называется? Много времени? Ты, блин, оставила меня соседей и не вернулась, а через двадцать лет не придумала ничего умнее, кроме как сказать «прошло много времени»?

На несколько секунд стало тихо, и я было подумал, что она ушла. Но потом она почти неслышно проговорила:

– Анжело, пожалуйста. Позволь мне войти. Я просто хочу тебя увидеть.

Он закрыл лицо ладонями, но не двинулся с места.

Целую вечность – хотя едва ли она длилась дольше нескольких мгновений – ничего не происходило. Я не знал, что мне делать. Я ждал какого-то знака, который подсказал бы, что ему нужно.

– Анжело? – наконец сказал я.

Он взглянул на меня. В его глазах было столько смятения, боли и гнева, что у меня обовалось сердце. Я шагнул к нему и завернул его в свои объятья. И он не высвободился, как я ожидал, но прильнул ко мне, словно стоять самому ему было трудно. Он дрожал, и я обнял его покрепче.

– Зак, – прошептал он, – скажи, что мне делать.

– Анжело? – неуверенно позвала она его из-за двери.

– Одну минуту, – крикнул я. Потом тихо обратился к нему: – Не спеши. Она может и подождать.

– Почему, Зак? – спросил он шепотом. – Почему ей именно сейчас понадобилось вернуться?

Ответа у меня не было. Да и вряд ли он рассчитывал на ответ. Я чувствовал, как к нему постепенно возвращается самообладание. Мало-помалу его дыхание выровнялось. Он перестал дрожать и напрягся в моих руках.

– Что мне делать? – повторил он. На этот раз тверже.

– Тебе решать, Анж. Но я думаю, тебе стоит послушать, что у нее есть сказать.

Он кивнул у моей груди, потом сделал глубокий вдох и мягко от меня отодвинулся.

– Мне остаться? – спросил я.

По его лицу было видно, что он колеблется, но потом он твердо сказал:

– Да.

– Хорошо.

Он откинул с лица волосы, выпрямил спину. Зашел за диван, чтобы потом, когда она зайдет, между ними была преграда. Потом взглянул на меня и сказал:

– Я готов. Наверное.

Я открыл дверь, и женщина подняла на меня испуганный взгляд. На ее щеках были слезы.

– Проходите, – сказал я и отошел в сторону.

Она зашла внутрь и остановилась. Пока я закрывал дверь, она так и стояла посреди комнаты, нервно озираясь по сторонам и глядя куда угодно, но не на Анжело. Сразу же стало ясно, что ни он, ни она не знают, с чего начать разговор, и потому я подошел к ней и протянул ей руку.

– Насколько я понимаю, вы его мать?

– Да. – Она пожала мне руку. Ее ладонь была маленькой, а рукопожатие слабым. – Нита.

– Я Зак. Друг Анжело.

– Больше, чем друг. Он мой… – Анжело осекся. Он выглядел встревоженным, словно не собирался этого говорить, и теперь явно не знал, как закончить фразу. Я стоял и гадал, скажет ли он, как есть. Наконец он негромко промолвил: – Он мой босс.

– Что ж, – скованно сказала она, – приятно с вами познакомиться, Зак.

– Взаимно.

Заметив в глазах Анжело немое извинение, я ободряюще ему улыбнулся, и он, явно почувствовав себя лучше, немного расслабился.

– Может, присядем? – предложил я. В гостиной был только диван, на который Нита и Анжело тотчас уставились с нескрываемым страхом. – Вон там. – Я показал в сторону обеденного стола на кухне, и они оба кивнули.

Я пошел впереди них. Сдвинул бумажную кучу в сторону, а журнал убрал в самый ее низ. Если он не хотел говорить матери, что мы не просто друзья, то можно было не сомневаться, что видеть, какие у него есть журналы, ей тоже не полагалось.

– Спасибо, Зак, – сказал он тихо. Обернувшись, я с облегчением увидел, что он усмехается – той самой своей усмешкой, – и был рад тому, как быстро он взял себя в руки.

Мы сели. Я и Анжело с одной стороны маленького стола, Нита напротив.

– Значит, ты так и живешь в Денвере? – спросила она.

– Как видишь, – ответил он холодно.

Она облизнула губы, откашлялась и сделала еще попытку.

– Ты работаешь где-то поблизости?

– У Зака.

Она ждала продолжения, но он все молчал, и она поникла, поняв, что ничего сверх этой информации он не скажет.

– Ты хорошо выглядишь, – сказала она. – И так похож на отца.

– Будто я знаю, кто он.

Она рассеянно кивнула. Огляделась по сторонам, словно тема для разговора могла возникнуть сама собой, и, когда этого не произошло, снова перевела взгляд на Анжело.

– Ты не расскажешь, – осторожно заговорила она, – что случилось, после того, как…? – Конец вопроса повис в воздухе.

– После того, как ты бросила меня у соседей? – зло спросил он. Я взял его под столом за колено, но он сбросил мою ладонь. – А ты сама-то как думаешь? Пришел соцработник и забрал меня. Потом за десять лет я сменил тринадцать приемных семей. – Она прикрыла глаза, втянула в себя воздух, но он не остановился. – Первые держали меня аж по паре лет, прежде чем отправить обратно. Но подростки никому не нужны, и в последних меня выкидывали еще до того, как я успевал распаковать рюкзак. – Он откинулся назад и, скрестив на груди руки, вперил в нее озлобленный взгляд. – Короче, весело было – охереть. Спасибо, что спросила.

Какое-то время она сидела и переваривала его тираду. Затем сделала глубокий вдох и, опасливо глядя на него, произнесла:

– Ты хочешь о чем-нибудь спросить меня?

– Типа какого хера ты меня бросила? Или где тебя носило двадцать гребаных лет? Или почему ты сподобилась найти меня только сейчас? – Он умолк, потом засмеялся резким и злым смехом, пока она сидела, уставившись на руки у себя на коленях. – Не, спасибо. Неинтересно.

Она только кивнула, и я увидел, что в глазах у нее собираются слезы. Ее страдания не смягчили Анжело. Он так и сидел, гневно на нее глядя и не произнося ни слова.

– Нита, – заговорил я, подавшись вперед. – У вас есть еще дети? У Анжело есть братья или сестры?

Она покачала головой.

– У меня была дочь, но…

– Но ты и ее подкинула соседям, да? – спросил Анжело, и его мать вздрогнула.

– Нет, – промолвила она тихо. – Она умерла. Еще малышкой. – Она сделала глубокий, судорожный вдох. – Это было очень давно.

Анжело продолжал сверлить ее взглядом, поэтому отреагировать пришлось мне.

– Сожалею.

Она смотрела на него с таким несчастным лицом, что мне почти стало жаль ее.

– Анжело? – Она потянулась к нему через стол. Он же, взглянув на ее руку, точно это была змея, отодвинулся так стремительно, что ножки стула взвизгнули, скрипнув по полу. Она быстро убрала руку и вернула ее на колени. – Анжело, прости меня. Я была такой…

– Не надо, – перебил ее он. – Мне не нужны ни твои гребаные извинения, ни оправдания.

– Хорошо, – сказала она, кивая. – Я это заслужила. – Она неловко поерзала на стуле. – Анжело, я знаю, что не имею права о чем-либо просить… – Он фыркнул, и она заговорила быстрее, чтобы успеть закончить фразу до того, как он перебьет ее. – Но мне бы очень хотелось получить возможность узнать тебя.

– Похер.

Она моргнула, явно не понимая, значит ли его ответ «да» или «нет». Так и не дождавшись объяснения, она попыталась заговорить с ним снова.

– Отец не связывался с тобой?

– Нет.

Она вздохнула.

– Со мной тоже. Я искала его, но… – Она пожала плечами. – Мои родители умерли, так что, если у тебя и остались бабушка с дедушкой, то только с его стороны.

Анжело просто смотрел на нее с пустым выражением на лице. Тогда она, видимо, решила ненадолго оставить его в покое и повернулась ко мне.

– Значит, Анжело работает на вас?

– Да. – Я улыбнулся ему. – И помощника лучше него у меня еще не было.

Мои слова возымели нужный эффект. В его каменной броне появилась крохотная трещина – неуловимый призрак улыбки во взгляде, когда он посмотрел на меня.

– Это хорошо, – сказала она. Огляделась и заметила на кухонной стойке коробку. – Ты въезжаешь или переезжаешь?

Анжело молчал, глядя на меня так, словно я должен был ответить вместо него. Но я просто продолжал улыбаться, и тогда он вздохнул и сказал:

– Переезжаю.

– Куда?

– В Коду. В горы.

Она нервно улыбнулась.

– Здорово.

– Мы уезжаем через несколько дней.

Я не был уверен, осознал ли он, что именно только что произнес, но, увидев, как глаза его матери распахнулись, понял, что сейчас будет.

– Ты женат? – спросила она с надеждой.

– Практически. Женатей уже не буду.

– Это замечательно! – Она заулыбалась. – У тебя есть дети?

– Черт, нет.

В его резком ответе было столько яда, что ее улыбка в одну секунду исчезла.

– Ясно. – Какое-то время, взвешивая его ответ, она рассматривала свои лежащие на коленях руки. Потом – видимо, решив не развивать эту тему – снова подняла на него взгляд и нервно улыбнулась. – Мне бы хотелось познакомиться с ней.

Секунда тишины – и он с каменным выражением на лице сказал:

– Ты уже познакомилась.

Она смешалась, и было очевидно, что это доставило ему мстительное удовольствие.

– Но я никого здесь не видела.

– Видела. Еще как, – заявил он безэмоционально. – Это Зак.

– О. – Она неуверенно оглянулась на меня. – Нет, я понимаю, что он твой друг. Но я имела в виду нечто другое.

– Я знаю, что ты имела в виду, – сказал он.

– Но… – На ее щеках проступили красные пятна. – Я имела в виду женщину. Девушку или жену.

– Я знаю, что ты имела в виду! – повторил он уже громче.

– Но… – начала было она, но сразу же осеклась. Ее глаза начали округляться по мере того, как до нее доходил смысл его слов.

Он придвинулся ко мне и, глядя на нее в упор, припечатал окончательным:

– Это Зак!

Она переменилась в лице. Ее глаза стали огромными, щеки запылали, а руки затряслись, нервно и мелко, точно какие-то странные привязанные на ниточках бабочки.

– Нет. То есть, этого просто не может быть…

Внезапно Анжело встал. Схватил меня за волосы на затылке, и, оттянув мою голову назад, жестко поцеловал. Поцелуй длился недолго, но точно дольше, чем она бы предпочла видеть. Такого я от него совершенно не ожидал.

Так же стремительно отпустив меня, он хлопнул по столу ладонью и вызывающе наклонился к ней.