От Москвы до Берлина (Статьи и очерки военного корреспондента)

Эти традиции ветераны передают молодым.

В крупнейших сражениях Великой Отечественной войны мотопехота, всегда участвующая в таких сражениях, обрела свою силу. Это - пехота невиданных маршей: для неё закон - не отстать от своих танков в любых условиях боя, если даже автомашины не могут итти по местности или разбиты огнём врага. Это пехота, владеющая сильными огневыми средствами и особенной выучкой. Это, прежде всего, пехота наступления.

Бригада узнала, что на правом берегу изнемогает в неравном бою наш мотобатальон, что с запада к немцам спешат новые силы. Бросив обозы и кухни, мотострелки стремительно форсировали реку, ринулись в бой и, очистив от врага Григоровку, развили наступление на запад. Под прикрытием бригады переправились на паромах первые танки, стали прибывать части стрелковых соединений. В эти дни силы противника в районе Киева увеличились в пять-шесть раз. Подошли танковые дивизии СС. Немцы вели непрерывные контратаки при поддержке артиллерии и авиации. Они пытались то разрезать весь плацдарм, то отгрызать от него кусочки. Мотострелки отразили на плацдарме сорок три контратаки.

Враг решил утопить наши части в Днепре, и пленные уверенно называли дату, когда это должно было произойти. Плацдарм был осаждён. Ночами и в предутренней мгле на машинах подкатывали всё новые немецкие части. Их истребляли. Шли другие. Подошла немецкая пехотная дивизия и атаковала мотобригаду полковника Михайлова четырнадцать раз. На второй день она произвела одиннадцать атак и перестала существовать. Её остатки были сведены в батальон и приданы другой дивизии. А мотобригада устояла, отразила все контратаки. Вместе с танковыми частями и крупными стрелковыми соединениями она вела бои за расширение плацдарма, за уничтожение живой силы врага.

Эти бои, происходившие на кручах и в оврагах, в узких дефиле и в деревнях, разрослись в большое ожесточённое сражение крупных танковых соединений. Оно пожирало огромное количество боеприпасов, требовало эвакуации раненых, подвоза резервов. Стало ясно, что при помощи подсобных переправочных средств нельзя питать войска на плацдарме. Это прежде всего ощутили танкисты. И они начали борьбу за постройку моста через Днепр.

Генерал Мельников объезжал левый берег, подыскивая место для моста, и на одной железнодорожной станции увидел недостроенные пакгаузы. Он спросил, кто из плотников строил их. Узнав, что старшим был известный плотник Мусий Божко, генерал разыскал старого украинца, расспросил, где живут остальные плотники его артели. Затем он вызвал к себе с плацдарма подполковника Рыльского и инженера Топольского. Топольский был назначен главным и единственным инженером строительства, в помощь ему дали несколько офицеров-сапёров и политработников-танкистов. Организатором строительства стал подполковник Рыльский - один из самых боевых политработников соединения.

Топольский сел за проект. Рыльский стал собирать людей. На исходе ночи он вместе с Мусием Божко и председателем сельсовета Тоцким пошёл искать плотников на стройку моста. И хотя сами плотники жили в землянках, на пепелищах сожжённых немцами хат, - всюду люди поднимались на помощь Красной Армии, забыв о своём неотстроенном доме, о семье, ютящейся в землянке. Так, кузнец Пархоменко и многие другие, скрывавшие от немцев свои профессии, клали в сумку краюху хлеба, прощались с родными, шли к Рыльскому и приводили с собой односельчан.

В прибрежных лесах падали под топорами мачтовые сосны и вековые дубы. Шла заготовка свай и досок, и вскоре у левого берега была забита первая свая. От неё надо было провести вехами линию моста через всю реку. Начальник штаба, старший лейтенант Михайлов, разделся и поплыл в холодной воде. Ныряя до дна, он расставил вехи между обоими берегами.

Топольский решил развернуть широкий фронт работ на плотах. На связанных пустых бочках из-под бензина группа сапёров выплыла на середину Днепра. Они пытались вбить здесь первую сваю, но на большой глубине могучее течение реки одолевало людей. Днепр ярился, пенился, валил сваю и людей. Люди опускались на дно, держали там конец сваи, их товарищи били по ней сверху. Но Днепр был сильнее. Люди всплывали на поверхность, жадно глотали воздух, снова опускались в воду и снова возвращались без результатов. После четырёх часов напрасных усилий они изнемогли, и их сменили другие. Только на восьмом часу работы одинокая свая забелела на середине Днепра. А свай нужно было забить тысячи. Но опыт учли, закрепились на воде, и вскоре пять строительных участков начали движение навстречу друг другу, развёртывая фронт работ.

Никогда ещё в таких условиях не строился на Днепре мост такого протяжения, с такой грузоподъёмностью, а тем более никогда не строили таких мостов танкисты. Но они побеждали. Как кильватерная колонна небольших кораблей, протянулись от берега к берегу строительные участки. Стали прибывать механизмы, шире развернулось строительство.

Немцы сначала не заметили, что здесь происходит. Потом налетели два "юнкерса" и выбили две сваи. Через некоторое время артиллерийским огнём было выбито 16 свай; их считали и доносили в штаб соединения, как доносят в бою о подбитых танках. И, как в бою, на место подбитых немедленно ставили новые. Вскоре, радуя глаз танкистов-строителей, над водой резко обозначилась белая, чёткая линия моста. Враг словно ждал этого момента и бросил сюда десятки пикирующих бомбардировщиков. Были разрушены устои наведённого моста, разбиты плоты. Организуя спасение унесённых волной раненых, погиб геройской смертью старший лейтенант Михайлов.

Рыльский и Топольский немедленно собрали людей и, расставив силы, возобновили работу. Тогда стала бить немецкая тяжёлая артиллерия, разнося в щепы то, что уцелело после налёта авиации. Люди, как после поражения в бою, ждали, что скажет им командир.

- Враг хочет помешать нам строить и этим обречь на истощение наши войска, сражающиеся на плацдарме, - говорил генерал Мельников. - А мы построим мост и построим быстрей, чем сами планировали. Надо минимум времени работать на реке, а всё, до мелочей, готовить в лесу на берегу, - готовить ещё лучше, потому что строить будем ночью, без света.

...Ночь. Дождь. Тьма над Днепром. Гуляет и шумит в долине осенний ветер, катятся волны, заливают людей. Тяжёлые брёвна, сырые и скользкие, рвутся из рук, а работа на мосту кипит, потому что сапёры и плотники дали слово - ночью выполнять дневную норму, а днём работать в лесу. Люди не спали сутками, отдыхали час-два и снова принимались работать. Разгорелось благородное соревнование между сапёрами и плотниками.

Немца обманули. Его самолёты, летая над Днепром, не видели на мосту ни одной живой души. А за две ночи, усилив темп работ, строители восстановили разрушенное.

Наши люди ожесточились в борьбе за мост. Обагрённый кровью строителей, он стал им ещё дороже. Тысячи раз над сотнями свай на руках поднимались тяжёлые "бабы", и глухие удары вторили орудийной стрельбе над Днепром. Рядом строились другие мосты- для мощных стрелковых соединений, но танкисты, соревнуясь с ними, первыми перекинули у Киева свой мост. И на правый берег устремились танки и машины, снаряды, хлеб и бензин.

В те дни, когда на плацдарме южнее Киева кипела напряжённая борьба, такая же схватка завязалась севернее Киева. Там переправились на правый берег стрелковые соединения и дрались за расширение плацдарма в крайне невыгодных условиях. Перед ними поднималась вверх стена берега.

Взять эту твердыню с востока было невозможно. Тогда удар решили нанести ещё севернее. Берег там пологий, но изрезанный рукавами Днепра, изрытый озёрами. Наши войска всё же переправились и заняли на правом берегу плацдарм до пяти километров в ширину и до двенадцати в глубину.

На помощь пехоте, на поле сражения севернее Киева, стремительно спешили танки соединения генерала Кравченко. На пути к Днепру танкистам преградила дорогу река Десна, широкая в этой местности, с неровным руслом и быстрым течением. Она значительно меньше Днепра, но, чтобы её форсировать, нужны были тяжёлые паромы или мосты, постройка которых затянулась бы на несколько дней.

- Нам надо быть на правом берегу реки, - сказал генерал Кравченко.

Слова эти повторялись в те дни как приказ, как клятва на всём тысячевёрстном протяжении Днепра. И сотни командиров, десятки тысяч бойцов находили силы и способы, чтобы претворить их в жизнь. Так же, как там, южнее Киева, в холодные днепровские волны опустился танкист старший лейтенант Михайлов, так и здесь танкист лейтенант Пичко молча снял одежду и бросился в воду. За ним нырнул механик-водитель Кузьмин. Они переплыли Десну, опускались на дно, ощупывали его ногами и нашли, что если пересекать реку не прямо, а под углом и в пути обходить ямы и глубокие места, то можно перейти её вброд. Они выплыли, обогрелись, снова пошли в воду и отметили вехами весь брод, тянувшийся почти на 200 метров и достигавший местами двух метров глубины.

Ещё никогда и нигде танковые войска не форсировали вброд таких водных преград.

Механиков-водителей собрали на берегу, объяснили им их задачу. Они дали слово не оставить на дне ни одного танка. Всю ночь экипажи готовились к необычному маршу. Простыми приспособлениями закрывали все щели в броне своих машин. Зная, что на середине реки волна порой может перехлестнуть через башню, башню и моторную группу наглухо закрывали брезентами. Рассчитывали на то, что кислорода внутри танка хватит для мотора и экипажа; рассчитывали на волю человека; на то, что танк ни на минуту не остановится и не заглохнет. Если танк остановится, быстрое течение реки моментально промоет под ним песок, углубит русло, и он затонет или будет снесён с брода в глубину быстрым течением Десны: огромная машина, вытеснив массу воды, теряет в весе и поддаётся течению Полагали, что если танк и наберёт воды, то он пройдёт реку так быстро, что вода не успеет затопить экипаж и мотор. Расчёт был на русскую смекалку, на технические знания, на опыт и боевую отвагу танкистов.

На рассвете лучшие механики-водители первыми вышли на берег, спустили свои танки в воду и пошли по Десне. Они вели машины вслепую, а сверху из башни наблюдал командир танка и определял направление. Вода просачивалась в танк, лилась на водителя, поднималась до сидения, потом выше, проникала в моторное отделение; но сильный вентилятор выдувал её вон, и казалось порой, что невиданные чудовища плывут по реке и, словно киты, фонтаном выдыхают воду. За первыми танкистами устремились другие. И так двигались танк за танком, батальон за батальоном бригады полковников Шутова, Овчаренко, Кошелева.

Всё танковое соединение генерала Кравченко проделало невиданный марш через Десну. Казалось, необычайные миноносцы идут настолько стремительно, что позади остаётся воронкообразная пустота, а спереди танка катится на берег большая волна. Быстроводная Десна точно сердилась, наплывала на танки, в бессилье пенилась.

Неподалёку на лёгких понтонах плыла мотопехота, и один из стрелков, охваченный радостью и изумлением, с восторгом кричал:

- Смотрите, товарищи, что наши танкисты творят!

Форсировав Десну, переправившись на паромах через Днепр, танкисты генерала Кравченко вышли на плацдарм. Его надо было расширить и удержать, чтобы отсюда повести наступление на Киев. Расширить плацдарм можно было, атаковав его с помощью пехоты. Но танкисты решили задачу иначе. Они форсировали и третью реку у Киева - болотистую Ирпень, вышли на её западный берег и двинулись на юго-запад, подойдя к Киеву с севера.

Противник понимал всю опасность движения этой танковой лавины. Сильная группа немецкой пехоты и танков ударила из Киева на север, вдоль правого берега Днепра, стремясь отсечь все наши войска от переправ, ликвидировать плацдарм и уничтожить на нём наши стрелковые соединения.

Соединение Кравченко ударило на восток, к Днепру, отрезав от Киева наступающую на север немецкую группировку. Удар был нанесён ночью, через лесной массив, и оказался неожиданным и гибельным для противника.

Немцы потеряли тысячи убитыми и ранеными бросили десятки орудий, миномётов, штабные машины В результате этого сокрушительного манёвра, проведённого в крайне трудных условиях, плацдарм был расширен. Были захвачены Старые и Новые Петровцы и леса западнее их. В упорных боях противник был выбит танкистами из Вышгорода. Командные высоты правого берега севернее Киева оказались в наших руках.

Танкисты расширили и вместе с пехотой отстояли плацдарм севернее Киева, с которого был нанесён киевской группировке немцев сокрушительный удар освободивший столицу Украины, удар, разрушавший план Гитлера перейти на Днепре к стратегии обороны.

На Днепре.

Маневр и удар танковых соединений

В июльские дни 1941 года танковые дивизии Гитлера подходили к Минску. Два гигантских бронированных клина - от Бреста и Вильно - вонзались в Белоруссию, чтобы соединиться своим остриём восточнее Минска, отсечь и окружить войска Красной Армии, сражавшиеся западнее города, и двинуться к Москве.

В то время под влиянием успехов германских танковых и моторизованных дивизий, победивших польскую, французскую и английскую армии, появилась легенда о всесилии "панцырных рыцарей" фашизма, раздуваемая самими немцами. Их теоретик танкового дела Гудериан в своей книге "Внимание! Танки!" проповедывал идеи массированного удара танков и авиации с последующим стремительным движением танков и мотопехоты вперёд, к оперативным и стратегическим объектам обороны. Немцы считали, что массированная атака и быстрота движения танков и мотопехоты, поддержанных авиацией, их удар по тылам противника парализуют его оборону. Поэтому при прорыве обороны можно обойтись без сильной артиллерии, заменяя её миномётами, можно не заботиться о своих флангах и тыле, свести задачу пехоты к оккупации захваченной танками территории и не беспокоиться о собственной обороне. Расчёт был не только на уничтожение врага, но и на подавление его воли "атакой на нервы". Криком "Внимание!

Танки!" немцы хотели парализовать волю противника. Авантюристы в стратегии, планируя блиц-криг, они перенесли этот же блеф в тактику.

Те советские танкисты, которые следили за ходом сражений во Франции, с удивлением и недоверием читали о победах немецких танкистов. Они лучше немцев знали о возможностях и уязвимости танковых соединений в современной войне.

В нашей стране создана самая передовая наука вождения танковых войск. Они вооружены лучшими в мире танками. В Красной Армии разрабатывали теорию вождения танковых соединений, готовили их к рейдам по тылам врага, к ударам на всю глубину его обороны, к взаимодействию с мотопехотой, артиллерией, авиацией и авиадесантными отрядами. Но советские танкисты всегда трезво учитывали уязвимость танков. Они знали трудность управления танковыми соединениями, силу противотанковой обороны, необходимость обеспечения флангов и тыла, важность непрерывного питания операции, а главное - непреложность взаимодействия с другими родами войск. Советские танкисты были воспитаны на идеях сталинской стратегии и тактики, в духе величайшей смелости и дерзания. В то же время в основе их действий лежал расчёт, враждебный всякому авантюризму в военном деле.

Немцы прорвались сквозь дивизии наших пограничных районов и двинулись на восток. Красная Армия познала горечь отхода. Наши танкисты отходили последними, принимая на себя всю тяжесть ударов фашистских танковых колонн. Даже теряя танки, советские танкисты не сдавались; они героически сражались в пешем строю. Немцы прозвали их "чёрной пехотой" и боялись её. Враг избегал встречных контрударов наших танкистов, обходил их, прорывался в тыл. Это была авантюра, но смертельно опасная для СССР. Она базировалась на временном преимуществе, которое дало немцам их вероломное нападение, численное превосходство авиации и танков.

И в этот момент прогрохотал разгром немецкого 39-го танкового корпуса. Все, с величайшим напряжением следившие за сражениями первых дней войны, облегчённо вздохнули. Это было для нас не менее важно, чем успешная оборона любого крупного города. В этом разгроме вскрылся подлинный характер борьбы. Немецкое командование, действуя испытанными во Франции методами, торопило командира 39-го танкового корпуса генерала Шмидта двигаться от Вильно к Минску. Но наша авиация подвергла корпус бомбёжке, артиллерия и пехота приостановили его, танкисты контрударом во фланг разгромили немцев окончательно и отрубили одну "клешню", тянувшуюся из Вильно к Минску. Вторая "клешня", тянувшаяся от Бреста, повисла в оперативном бессилье... Рушилась немецкая концепция о стремительном, безоглядном движении крупных танковых масс, без взаимодействия всех родов оружия.

Новые страшные потери немецких танков в борьбе с советской артиллерией и пехотой, контрудары наших танкистов и лётчиков заставляли немцев действовать осторожно, мелкими группами. Всё реже встречались колонны по 200-300 танков, всё чаще они останавливались, теряя самое главное - темп наступления. Происходили события величайшей важности, изменялся характер операций, обозначился провал немецкой авантюрной тактики.

* * *

Ноябрь 1942 года. Сталинград. Напрягая усилия, страна пополняла свою армию вооружением и особенно танками. С ростом танковых соединений росла наступательная мощь войск. Наши крупнейшие танковые соединения должны были пойти в наступление на немецкую оборону, чтобы сокрушить её и окружить под Сталинградом армию Паулюса. Чем же была характерна немецкая оборона, особенно после разгрома немцев под Москвой?

Немцы укрепляли свою оборону прежде всего в тактической зоне. Оборона строится с использованием рельефа местности, усиливается инженерными сооружениями с разработанной системой огня, а это является главным в современной обороне. Небывалое насыщение противотанковым и автоматическим противопехотным оружием способно причинить тяжёлые потери наступающим. В извечном соревновании брони и снаряда броня стала терять своё преимущество. Современный снаряд противотанковой пушки пробивает броню танка с тактически выгодной дистанции. Сильнейшим фактором противотанковой обороны являются минные поля, останавливающие или замедляющие движение танков, что ставит их под губительный огонь артиллерии. Казалось, что маневренная борьба зайдёт в тупик, наступит позиционная война. Чтобы прорвать современную глубокую оборону, неизбежен фронтальный удар и взлом ряда укреплённых полос. Но и после этого там, в глубине обороны, возникают подлинно решающие битвы, успех которых зависит от столкновения главных сил обороны и наступления.

Резервы противника, особенно танковые и воздушные, могли появиться у Сталинграда с Кавказа или с Западного фронта, из Берлина или Парижа, из Африки или Норвегии, ибо манёвры резервами совершаются сейчас через страны и континенты.

Таков был масштаб возможностей обороны противника под Сталинградом. Главной чертой, характеризовавшей борьбу, её тактику и оперативное искусство, было крайнее ожесточение. Борьба велась не на жизнь, а на смерть, на уничтожение в точном смысле этого слова. Каковы же должны были быть наступление Красной Армии и роль её танковых соединений в сокрушении немецкой обороны?

* * *

Сила наступления Советской Армии выразилась прежде всего в том, что она смогла взломать тактическую полосу немецкой обороны. Могучее артиллерийское наступление, удары тяжёлых танковых полков прорыва, огневые налёты гвардейских миномётных частей, глубоко эшелонированное наступление стрелковых дивизий при поддержке авиации и воля к победе наших войск обеспечили прорыв тактической полосы обороны.

Но главным явилось оперативно-стратегическое руководство Верховного Главнокомандования нашей армии. Оно определило невиданный размах наступления (по фронту и в глубину), охватившего не только район Сталинграда, но и Юго-Западный, Воронежский, Южный, Северо-Кавказский фронты. Удары этих фронтов обеспечивали разгром немцев под Сталинградом. Сказалась сила взаимодействия фронтов - одна из важнейших черт оперативно-стратегического искусства Красной Армии. Верховное Главнокомандование определило начало наступления тогда, когда силы врага были втянуты в борьбу в Сталинграде, а резервы истощены и разбросаны. Сталинское руководство наметило направление главного удара по слабо защищённым флангам противника, обход основных сил немцев под Сталинградом и их окружение.

И когда ранним ноябрьским утром 1942 года оборона на флангах армии Паулюса была взломана, в бреши немедленно устремились с севера танковые соединения генералов Кравченко, Родина, Буткова, а навстречу им с юга двинулся механизированный корпус генерала Вольского. Через четверо суток немцы под Сталинградом были окружены. Вскоре танковые соединения генералов Полубоярова, Павлова, Бахарова, Руссиянова вошли в прорыв на Юго-Западном фронте и в клочья разорвали оборону противника на всём среднем течении Дона. Развивая их успех глубоким рейдом по донским степям, танковый корпус генерала Баданова захватил железнодорожную станцию Тацинская; он перерезал коммуникацию, питавшую армию Паулюса с запада, а танковый корпус генерала Ротмистрова отбросил противника, спешившего с юга. Немцы покатились к Ростову.

Танковые соединения развили наступление, дали ему небывалый размах, осуществили взаимодействие фронтов, нанесли одновременные массированные удары на всю глубину обороны противника и превратили тактический успех в успех оперативный. Ещё не завершилось уничтожение неприятеля в тактической зоне, а танковые соединения уже проникли в тылы вражеских дивизий. Они определили темп наступления, не дав немецкому командованию оправиться от удара и подвести свои резервы. Действия танковых соединений изменили привычное фронтальное взаимоположение борющихся сторон, при котором оборона имеет много выгод. Противника заставили обороняться на своих тылах, его войска должны были вести бой в противоестественном положении - с перевёрнутым фронтом.

Танковые соединения не только содействуют преодолению тактической полосы обороны, но, проникая в её глубину, делают безнадёжным сопротивление на переднем крае. В тот момент, когда тактический успех перерастает в оперативный, враг оказывается вынужденным оставить оборону на переднем крае и отступать.

Под Сталинградом танковые соединения обеспечили построение наступательных операций на принципиально новых основах, дали возможность осуществить такую острую форму борьбы, как окружение. Они полностью использовали преимущества танков: их стремительность, подвижность, глубину действий, огонь. Казалось невозможным для наших войск переходить в наступление, дважды форсировать Дон, оставляя свои тылы за Доном и Волгой. Казалось невозможным итти на окружение противника в условиях, когда танкисты, наступавшие с северо-востока, должны были искать в расположении врага встречи с танкистами, прорывавшимися с юго-востока, и там, в глубине вражеской обороны, замыкать стальное кольцо. Стремясь окружить врага, танкисты сами заведомо шли в окружение.

Их беспримерная смелость и дерзание опирались на изменившееся в пользу Красной Армии соотношение сил, на боевые качества танков "Т-34" и "KB", на силу их взаимодействия с другими родами войск, на возросшую выучку советских войск, на меры, обеспечившие фланги и тыл танковых соединений, на оперативно-стратегические условия борьбы, созданные генеральным сталинским планом наступления. План этот отвергал каноны старой военной науки, носители которой видят больше трудностей, чем возможностей. Но Красная Армия и её генералитет вооружены сталинской военной наукой - наукой творческой, самой передовой военной наукой эпохи, свергающей обветшалые догмы, утверждающей основы советского военного искусства и в частности искусства вождения танковых соединений.

В военной истории не было примеров такой операции. В этой операции танковые соединения Красной Армии полностью осознали свои силы и возможности, обрели своё место в системе вооружённых сил страны. После Сталинграда смелый и дерзкий обходный манёвр, удар во фланг и тыл, захват коммуникаций стали основой действий танковых соединений. Они стали решающей силой в наступательных операциях на окружение, в битвах Великой Отечественной войны.

Кампания лета 1943 года началась сражением на Орловско-Курском и Белгородском направлениях. Немцы бросили на нашу оборону тысячи танков и самолётов. Испытав уже силу сопротивления советской обороны, особенно её артиллерии, гитлеровцы перевооружили свои танковые дивизии. Немцы максимально утяжелили броню, выпустили "тигры", "фердинанды", "пантеры". И снова был шквал артиллерийского и миномётного огня и атаки гитлеровцев.

Но прорыва и победы не было. Советская оборона под Курском выдержала невиданный в истории войн удар отборных танковых дивизий. Выдержала потому, что наша оборона была искусно построена на большую глубину; потому, что было организовано взаимодействие артиллерии и пехоты, танков и авиации; потому, что эта оборона была прежде всего противотанковой, была активной. В контрударах по врагу участвовали наши крупнейшие танковые соединения.

Когда танковым дивизиям Гитлера удавалось вклиниться в нашу оборону, советские танковые соединения встречали их ударом с фронта и одновременно ударами во фланг подсекали бронированные клинья. Вынужденные перейти к обороне, немцы заговорили теперь о преимуществах позиционной борьбы, о стратегической обороне. Они забыли о блиц-криге и вспомнили о Семилетней войне. Геббельс говорил даже о 30-летней войне.

Но Красная Армия, перейдя в наступление, взломала немецкую оборону. Это ей удалось потому, что ещё больше выросли силы артиллерии, танков, пехоты, потому, что выросшее искусство вождения танковых соединений включало в себя не только мастерство обороны, но и быстрый переход в наступление. Потерпел крах гитлеровский план перехода к стратегии обороны, и в этом важную роль сыграли танковые войска Красном Армии.

Преследуя немцев, наши танковые соединения вырвались к Днепру. Танкисты генерала Рыбалко с хода форсировали реку и начали борьбу за плацдарм южнее Киева. Одновременно стрелковые соединения форсировали Днепр севернее Киева и вместе с танковым соединением генерала Кравченко повели борьбу за расширение плацдарма.

Танковые соединения упредили противника, не дали ему закрепиться в обороне. Противник силился сбросить нас в Днепр, а наши войска стремились расширить плацдармы. Южнее Киева нам это не удалось, но севернее города танкисты Кравченко, наступая сквозь леса и болота, форсировали реку Ирпень и значительно расширили плацдарм.

Однако и тут врагу удалось нас задержать и тем самым упрочить своё положение у Киева. Затем, продолжая блокаду плацдармов, немцы двинули свои танковые резервы на юг Украины, чтобы восстановить положение у Кировограда, у Никополя, на всём течении Днепра. В районе Киева положение было уравновешено, и снова удары танковых соединений должны были изменить обстановку в нашу пользу. Манёвр и удар танковых войск действительно резко изменили оперативно-стратегическую обстановку.

В осеннюю ночь танковое соединение генерала Рыбалко снялось с плацдарма южнее Киева и переправилось обратно на левый берег Днепра. На южном плацдарме остались макеты танков и несколько боевых машин, имитировавших действия танковых соединений Немцы продолжали яростно бомбить опустевший плацдарм, а танкисты генерала Рыбалко быстро продвинулись на север, форсировали Десну, затем снова Днепр и появились на расширенном плацдарме севернее Киева. Таким образом там была создана могучая группировка танков, артиллерии, пехоты и авиации. На примере манёвра генерала Рыбалко видно, как закон военного искусства - закон сосредоточения решающих сил в решающем месте в решающий момент - приобрёл с подвижностью танковых соединений новые возможности. 3 ноября 1943 года эти силы обрушились на врага, и через трое суток столица Украины была освобождена. С освобождением Киева операция не закончилась, а только развернулась. Танкисты, обойдя город с запада, устремились вперёд и захватили крупнейший железнодорожный узел Фастов. Это был сокрушительный удар по первой из трёх важнейших коммуникаций врага на Правобережной Украине. На большом протяжении был парализован подвоз боеприпасов к немецким войскам, ещё упорствовавшим в обороне Днепра южнее Киева. Немецкие генералы, поняв, что советские танкисты переиграли их в оперативном манёвре, повернули на Фастов танковые дивизии, предназначенные для действия на юге Украины. В бою за Фастов советские танкисты не уступили врагу ни одной улицы, ни одного дома.

Тогда, стянув резервы из Западной Европы, собрав до десяти танковых дивизий, Гитлер бросил их снова на Киев.

Эта ожесточённость и трудность борьбы именно после победы - черты, отличающие условия, в которых приходится сражаться нашим танковым соединениям. Бои под Киевом, как и весь опыт Великой Отечественной войны, показали, что враг, когда над ним нависает угроза разгрома, собирает все свои силы, чтобы, воспользовавшись трудностями наступления, нанести нам поражение. Так с приближением победы может возрасти и опасность неудачи, если враг не разгромлен окончательно. Великий Сталин ещё в ходе гражданской войны учил Красную Армию быстро закреплять победы, следить за происками врага, готового на любую авантюру для спасения своего положения. И для танковых соединений стало законом: быть готовым в любой момент сражения перейти от наступления к обороне, быть готовым закрепить победу, отстоять её в трудных, кризисных условиях борьбы.

Завязались тяжёлые бои на шоссе Киев - Житомир, у города Брусилова. И снова наши танкисты, артиллерия и пехота остановили немцев. Тогда немцы поднялись севернее шоссе и, обходя районы, обороняемые танкистами, двинулись к реке Тетерев, прикрывающей Киев с запада. Перехватывая пути немцев, также поднимаясь на север, вышли наши танки и завязали жестокие бои южнее Малина. Встретив упорное сопротивление, немцы поднялись ещё выше, чтобы угрожать Киеву с севера. Но и здесь, обгоняя немецких танкистов, им навстречу вышли наши танковые части.

Это были непрерывные манёвры и контрманёвры, это была борьба за выигрыш флангов, за перехват важнейших узлов и дорог. Это маневрирование - важнейшая черта современных танковых сражений.

Десятки дней и ночей войска 1-го Украинского фронта отражали яростные контратаки противника. Они отстояли Киев, а затем сами перешли в наступление. Страшным ударом, секущим наискось всю полосу немецкой обороны, наша пехота, артиллерия и танковые соединения прорвались к Житомиру и Казатину и рассекли вторую важнейшую коммуникацию немцев на правобережье. Впоследствии был нанесён сокрушительный удар по третьей коммуникации.

Крайняя острота оперативного положения, вызванная ударом по самым жизненным нервам немецкой обороны - по её коммуникациям, вызвала отчаянное сопротивление основных танковых сил германской армии, сосредоточенных Гитлером на Украине. На бескрайных просторах Украины разыгрались крупнейшие танковые битвы. Это были стремительные удары и мгновенные переходы к обороне, наступление в тесном локтевом взаимодействии со стрелковыми соединениями сочеталось с дерзкими рейдами в отрыве от войск фронта.

Успех определила манёвренность нашего среднего танка "Т-34", столкнувшегося с тяжёлыми немецкими "T-V" и "T-VI" ("пантера", "тигр"). Успех обеспечили мощные танковые резервы, которыми страна питала наши танковые соединения, выучка и героизм танкистов, искусство вождения танковых соединений. В этих новых сражениях подтвердилось, что наши генералы и офицеры "научились сочетать личную отвагу и мужество с умением руководить войсками на поле боя, отрешившись от глупой и вредной линейной тактики и став прочно на почву тактики маневрирования" (Сталин).

Представим себе, что происходило при маневрировании на бескрайных полях Украины. В танковых войсках была некогда команда "поворот все вдруг". Команда подавалась чаще всего флажком взводу из трёх-пяти

танков, шедшему обычно в кильватерной колонне или строем в линию. Так легко было повернуть танки, шедшие на дистанции 25 - 30 метров.

Но вот приказ повернуть на новое направление даётся ночью крупнейшему танковому соединению, т. е. поворот "все вдруг" должны совершить тысячи боевых специальных и транспортных машин и десятки тысяч людей. Они находятся в действии и движении на пространстве в сотни квадратных километров. Весь этот механизм уже приобрёл огромную центробежную силу; каждое подразделение, каждый экипаж, выполняя ранее данною задачу, стремится вперёд к указанной цели. В это время далеко, на десятки километров в глубину расположения противника, проникли и действуют наши разведывательные органы. За ними или на флангах, захватывая рубежи и объекты, выдвинулись передовые отряды, обеспечивающие развёртывание главных сил. Главные силы схватились с врагом, но у каждой части своя обстановка, свой противник. Ремонтные средства уже расположились и тяготеют к определённому району. Издалека в этом же направлении спешат машины тылов с продуктами, снарядами, спешат машины за ранеными, за трофеями.

В современной борьбе подвижных сил успех нередко обозначается не там, где его ожидают; часто враг нежданно появляется из глубины и угрожает флангу. Поэтому манёвр совершается в ходе боя. Это значит, что нужно отозвать издалека своих разведчиков, иначе они погибнут. Нужно вывести из боя и повернуть на новое направление главные силы. Нужно повернуть тылы. Но вывод из боя главных сил может привести к тому, что противник, также сосредоточившийся здесь, бросится за ними, а соединения, совершающие поворот, подставят ему свой фланг. Сотни тыловых машин не имеют радио, десятки одиноких, подбитых, но ремонтирующихся танков выключили радио; всё это, следуя в прежнем направлении, может не найти своего соединения, а в худшем случае - нарваться на противника.

Нужно, чтобы все бойцы соединений были обучены единому пониманию боевой обстановки, чтобы они умели ориентироваться, найти изменившую направление часть по едва заметным указаниям, которые им оставлены; нужно, чтобы они проявляли величайшую самодисциплину, стремились попасть в часть к началу боя. Нужно большое искусство, чтобы, выведя свои главные силы, прикрыться заслонами, сдать свою территорию нашей пехоте, обмануть врага и повернуть на новое направление.

Но всё это только часть дела. Нужно умело совершить движение ночью, чтобы скрыть его от врага, итти по просёлочным дорогам и бездорожью и в этих условиях чётко регулировать движение, иначе на какой-нибудь переправе через ничтожную речушку с крутыми берегами сгрудятся части и утром станут жертвой авиации или на неотрегулированном перекрёстке дорог, у затерявшейся в степи деревушки одна колонна перережет путь другой, и возникнет хаос. Нужно вести части с исключительной быстротой, достичь указанного пункта во-время, иначе изменится обстановка, которая потребовала данного манёвра.

Танковые соединения состоят из танков, артиллерии, мотопехоты, миномётных частей, сапёров, зенитчиков. Всё это движется на транспортных средствах разной скорости и проходимости. Между тем танковое соединение должно притти к бою целиком, ибо взаимодействие частей внутри соединения решает победу. Следовательно, нужно вести части в таком взаиморасположении, чтобы они, хотя и разбросанные на громадном пространстве, могли все сразу развернуться в боевой порядок.

Трудность этих манёвров усугублялась тем, что они проводились буквально в одну ночь: днём танкисты ещё дрались, а ночью по обледенелым дорогам и кручам, порою в метель, совершали марш и на следующее утро шли снова в атаку. Законы техники знают усталость металла, изменение химического состава масел в долго работающем моторе. Перекрыв все известные нормы эксплоатации машин, танкисты на ходу, ночью, производили профилактику танков и снова вели их сотни километров. Но сами танкисты забывали, что уставы всех армий мира, в том числе и нашей, предполагали после трёх-четырёх суток танковых боёв вывод соединения на отдых. Современные операции длятся долго - проходил день за днём, неделя за неделей, наступал следующий месяц, а люди продолжали свой героический боевой и победоносный труд.

Много тяжелей и опасней был манёвр, когда он совершался в тылу врага, на занятой им территории, в отрыве от главных сил фронта. Опасность подстерегала кругом, тылы не имели возможности подойти, так как между танковыми частями и стрелковыми соединениями ещё находился враг. Надо было совершать сложный манёвр тылами или итти без тылов, т. е. остаться без горючего и снарядов. Могучая стальная армада могла притти к бою беспомощным обозом и вместо победы потерпеть неудачу и найти гибель. Нужен был беспримерный риск, дерзание и расчёт, нужно было подвести , питание по воздуху или совершить почти невозможное: отнять горючее у врага, чтобы продолжать с ним бой. "Горючее танков - наша кровь", - говорят танкисты.

На новом направлении были новые части противника. Обстановка, в условиях которой надо было его разгромить, оказывалась, как правило, неясной. Указаний, ориентировки из высшего штаба при этом могло и не быть. Соединению приходилось действовать самостоятельно. Бои чаще всего были встречными Их успех зависел от умения командира соединения, инициативы всех офицеров, умелой разведки, быстроты развёртывания и смелой атаки с фронта и с флангов. Встречный бой мог перейти во фронтальное столкновение с перешедшим к обороне врагом или потребовать поворота в сторону фланга и новых манёвров.

Поэтому все силы управления войсками напряжены, штабы не спят ночей, командование находится среди войск генералы и штабы всех степеней должны быть близки к войскам, должны находиться в их боевых порядках, видеть бой лично, быть хозяином поля боя, руководить безошибочно; ошибки в танковом бою, как правило, непоправимы и гибельны. Офицеры связи на ходу нагоняли и поворачивали части. Сигналы поворота достигали тылов, и танкисты развёртывались к бою. Идея, ради которой совершался манёвр, доходила до командиров, становилась понятной всем танкистам, и они не слепо технически совершали поворот, а осмысленно маневрировали для нового столкновения с врагом.

Молниеносный манёвр приводил к тому, что враг терял из виду наши решающие силы. Он собирал свои резервы, но они оказывались нацеленными в пустоту, работали вхолостую, - его силы были омертвлены, метались с фланга на фланг, теряя время. А инициативой владели мы, и наши силы стократно умножились потому, что удар наших войск приобрёл новую внезапность. Он обрушивается на фланги и тыл, не даёт противнику времени окопаться. Рубежи и объекты в тылу врага захвачены и удерживаются до подхода своей пехоты или танковое соединение самостоятельно уничтожает противника по частям, лишает его подвоза.

Всё это несёт полный разгром врагу, потому что сами войска и современный театр военных действий, с его железнодорожными узлами, городами, шоссе, мостами, - это единый организм. Поражение одного жизненного органа часто ведёт к разрушению всего организма.

Манёвр определяет характер борьбы. Искусного манёвра требуют от Красной Армии приказы великого Сталина.

Танковые войска поняли и оценили значение манёвра; подлинное искусство его они снова проявили при окружении немецких дивизий в районе Корсунь-Шевченковский.

Наступательная операция на окружение вражеских войск под Корсунем протекала в сложной и очень интересной с военной точки зрения обстановке. Войска 1-го Украинского фронта, спускаясь на юг, и войска 2-го Украинского фронта, двигаясь на запад, создали угрозу окружения крупной немецкой группировки в районе Корсунь-Шевченковский. Однако гитлеровцы, оставаясь на месте, ещё пытались угрожать Киеву и ударами во фланг намеревались отрезать войска 1-го Украинского фронта, наступавшие к Умани. Немцы собирались ещё раз повести активные, рискованные операции.

Тогда, по единому плану нашего Верховного Главнокомандования, танковые соединения 1-го Украинского фронта (ударом с запада на восток) и 2-го Украинского фронта (ударом с востока на запад) прорвали оборону противника и смелым манёвром с боями соединились в районе Звенигородки, замкнув кольцо вокруг десяти немецких дивизий, сосредоточенных в районе Корсунь-Шевченковского.

Снова сказалась сила взаимодействия фронтов, осуществлённого первоначально танковыми соединениями В степях Украины, у Днепра, повторился изумительный образец военного искусства, который мы видели в донских степях, на берегах Волги.

* * *

Крупнейшее весеннее наступление 1-го и 2-го Украинских фронтов 1944 года показало, что танковые соединения способны бороться не только с врагом, но и со стихией. К моменту наступления весна уже вступила в свои права. Громадный украинский театр военных действий представлял собой море оттаявшей жидкой грязи. Это, казалось, обусловит длительную оперативную паузу, во время которой немцы хотели оправиться, построить новые рубежи на Буге и Днестре, не пустить русских к своим границам, а потом обороной и контрударами уничтожить наши живые силы.

И снова планы Гитлера потерпели жестокий крах, и снова решающую роль в этом сыграли наши танковые соединения. Немцы не предполагали, что Красная Армия будет наступать в условиях распутицы. Они допускали в крайнем случае поход в направлении Львова, к которому вели отличные шоссе и который казался наиболее заманчивым объектом с их точки зрения.

В это время основные танковые соединения 1-го Украинского фронта, совершив в распутицу, когда увязали автомашины, кони и шли только танки, тракторы и люди, невиданный марш в сотни километров, сосредоточились западнее Шепетовки и нацелились не на запад, к Львову, а по бездорожью - на юг. Крупнейшие стрелковые соединения 1-го Украинского фронта были также повёрнуты на юг. Они прорвали оборону немцев на рубеже реки Горынь, и сквозь бреши к Проскурову и Тарнополю хлынули советские танки.

Двойная оперативная внезапность - по времени и направлению - сыграла решающую роль. Наши танки прорвались с боями в глубину расположения противника и рассекли шоссейную и железнодорожную магистрали между Проскуровым и Тарнополем. Это были последние пути, связывавшие через Львов с Германией всю группу гитлеровских армий на Украине. Над врагом нависла катастрофа. Все наличные танковые силы Гитлера, расположенные близ Умани и Винницы, были брошены к Проскурову, чтобы снова пробить дорогу на Тарнополь - Львов.

Но не успели они пойти в атаку, как во взаимодействие снова вступили наши фронты: 2-й Украинский фронт перешёл в наступление, в районе Умани захватил 500 немецких танков и самоходных орудий и, рассекая гитлеровские войска, стремительно двинулся к границе СССР. Бывало так, что одна часть немецкой танковой дивизии находилась в пути к Проскурову, где её били танкисты 1-го Украинского фронта, а другую часть (не дав ей подняться к Проскурову) истребляли танковые соединения 2-го Украинского фронта.

Убедившись в безнадёжности попыток пробиться на запад, гитлеровцы кинулись на юг - через Каменец-Подольск к Днестру в Румынию. Но было уже поздно: соединения наших "Т-34", руководимые генералом Лелюшенко, пройдя там, где не смогли пройти тяжёлые "тигры", обогнали немцев, перерезали дорогу Проскуров Каменец-Подольск и освободили Каменец-Подольск.

Стратегическим успехом, увенчавшим Приднестровскую операцию, были рейд и удары танкового соединения Катукова за Днестр и на Черновицы к предгорьям Карпат. Бои танковых соединений Рыбалко и Лелюшенко, уничтожавшие главные танковые силы противника у Проскурова и Каменец-Подольска, обеспечили эту изумительную по смелости и красоте операцию.

Войдя в прорыв в районе Тарнополя, уничтожая по пути пехотные немецкие полки, танкисты генерала Катукова стремительно подошли к Днестру. Теоретически казалось немыслимым форсировать Днестр в период половодья да ещё подручными средствами, - пройти без мостов, по дну, и взобраться на поросший лесом отвесный берег. Но искусство вождения танковых соединений заключается в том, что в нём сочетаются неслыханный риск, дерзание и большая конкретность. В данном случае, идя на форсирование Днестра, танкисты узнали, что на Днестре временный спад воды, и нашли брод у села Усечко. Там же нашли и удобный подъём на противоположный гористый берег Днестра.

Сбив части противника, прикрывавшие переправы, танкисты генерала Катукова всем соединением форсировали Днестр и сразу устремились к новой преграде реке Прут и городу Черновицы. Они достигли рубежей нашей родины, надвое рассекли у Карпат фронт германских армий, нанесли сильнейший удар планам Гитлера. Часть немецких войск, находившихся в Румынии, была оперативно изолирована от войск львовской группировки. И над теми и над другими нависла угроза разгрома. Создались предпосылки дальнейшего движения на Львов, на Бухарест.

1-й Украинский фронт.

Майор Хохряков в боях

Весеннее утро было свежее, радостное. Вокруг просыпалась жизнь.

В это утро над сёлами, над высотами, над рекой Горынь грохотала могучая артиллерия 1-го Украинского фронта. От орудийных ударов дрожал воздух, и, когда люди прислонялись к стене окопа, они чувствовали, как земля пульсирует при взрывах тяжёлых снарядов.

Начинался день нового наступления.

Танкисты гвардейского батальона майора Хохрякова плотно, не спеша, завтракали. Все приготовления к атаке были уже сделаны. Было известно, что артиллерийская подготовка будет длиться долго. Наша артиллерия с грозным разноголосым рёвом уже сметала орудия врага, облегчала нашим танкам путь в глубину немецкой обороны. Это бодрило танкистов, вселяло чувство торжествующей радости.

Майор Хохряков, 26-летний, стройный, высокий офицер с простым весёлым лицом и внимательными глазами, опираясь, как гимнаст, на руки, плавно спустился в люк башни. Рядом с ним место заряжающего занял командир танка лейтенант Павлов, совсем ещё школьник с виду, но уже опытный и отважный танкист. Спереди у пулемёта в лобовой части сел к своей радиостанции радист комсомолец Пиксайкин, а за рычагами управления танка неторопливо, удобно уселся механик-водитель Белоусов.

Белоусов в последний раз проверил переговорное устройство, по которому он получает команды майора. Пиксайкин включил свою радиостанцию, вызвал абонентов сети и вошёл с ними в связь.

Павлов посмотрел в последний раз, где у него лежат осколочные снаряды, где бронебойные, и так как всё было в порядке, ему осталось только открыть затвор орудия.

По силе и продолжительности артиллерийской подготовки майор Хохряков предполагал, что артиллерия разнесёт в щепы и комья грязи оборону немцев на переднем крае, но, как подсказывал опыт Великой Отечественной войны, часть артиллерийских средств противника всё же уцелеет в глубине обороны, и придётся её "дорывать". Его батальон пойдёт головным в первом эшелоне наступающего танкового соединения, а это значит, что батальон неизбежно понесёт потери.

Хохряков понимал, что через час на этой проснувшейся земле не будет многих из его товарищей, а возможно, перестанет жить и он сам. Майор, много раз бывший в боях, мог реально представить себе, как это произойдёт. Много раз уже он испытывал смертельное дыхание боя. Рваные куски вражеского металла дважды впивались в его тело.

Хохряковым владело то сложное состояние, в котором находятся обстрелянные люди перед боем и которое трудно передать словами. У человека в эти минуты инстинктивное желание не думать о возможности смерти, он как бы выключает мысли о ней. Растёт чувство веры в свои силы. Бывалый воин в эти минуты больше всего думает о том, как развернётся бой. Эта мысль ни на минуту не оставляла Хохрякова.

Усилием ума и воображения майор, глядя на карту, хотел ещё раз представить себе местность, на которой разыграются бои, и препятствия, которые поставит враг на пути батальона. Майор хотел ответить себе на вопрос: правильно ли он организовал и обеспечил бой батальона, правильно ли построен его боевой порядок, сумеют ли взводы и роты в этом боевом порядке помогать друг другу, взаимодействовать огнём и манёвром и бить врага из наивыгоднейшего положения?

Майор думал о том, как сохранить управление боевым порядком батальона в сложной динамике атак. Опыт подсказывал комбату, что в первый же час боя будет множество неожиданностей, новых огневых точек, новых препятствий или важных целей на флангах; это может разорвать боевой порядок, выбить управление батальоном. Хохряков давно постиг ту истину войны, что важно не только правильное по уставу построение, но и такая расстановка командиров, чтобы они своим умением, волей, инициативой, пониманием обстановки немедленно видоизменяли боевой порядок в зависимости от новых обстоятельств боя и восстанавливали управление, если даже погибнет он сам. Прежде чем стать командиром батальона, Хохряков был комиссаром. Он приобрёл опыт работы с людьми, научился понимать и ценить их, усвоил, что первооснова боевой силы танкового батальона - люди экипажа танка, их выучка, отвага, любовь к родине. Все силы он направил на подготовку экипажей к боям и теперь был за них спокоен. С высоты танка майор видел, как занимают свои боевые места командиры рот: спокойный и вдумчивый старший лейтенант Петров, решительный, энергичный старший лейтенант Иванов, на крайнем левом фланге уже стоял его лучший помощник старший лейтенант Семёнов. Впереди всех выдвинулись со своими танками герой боёв под Житомиром лейтенант Субботин и недавно прибывший в часть бывший фрезеровщик Московского авиазавода, комсомолец и альпинист лейтенант Задачин. Батальон построился, выдвинув вперёд фланги и оттянув назад центр, где решил итти сам Хохряков, чтобы иметь возможность наблюдать и влиять на бой всего батальона. Позади всех должен был двигаться старший лейтенант Урсулов. Прежде отважный лётчик, из-за ранений лишённый возможности летать перешедший сейчас в танковые войска, он принёс с собой бесстрашие и дерзость истребителя. В прошлых 6оях он появлялся в самых опасных местах. Под Киевом он забрался к противнику и увёл у немцев из-под носа их пресловутую "пантеру". Урсулов обеспечивал связь внутри батальона и с командиром бригады и мог в любую минуту помочь Хохрякову.

* * *

По сигналу двинулись танки, миновали нейтральную полосу и пересекли черту, за которой был враг и ждала неизвестность.

Объезжая воронки, пересекая окопы переднего края, мимо горящих хат батальон Хохрякова двинулся в атаку. На переднем крае враг почти не оказывал сопротивления. Мёртвые и раненые немцы валялись в окопах и на огневых позициях своих батарей. Немногие уцелевшие бежали или падали на колени и поднимали руки вверх, что-то кричали, но их не было слышно, потому что все звуки перекрывал рёв моторов, постукивающий рокот гусениц "Т-34" и удары орудий. Батальон, даже не видя сопротивляющегося врага, бил по тем местам, в которых враг мог укрыться. Бил по подозрительным движениям на флангах, а главное - посылал огонь в глубину обороны противника, чтобы ошеломить его ещё издалека, расстроить систему противотанкового огня, если она уцелела, прижать немцев к земле, не дав им оправиться после обработки нашей артиллерией.

Сквозь зелёные стёкла триплексов Хохрякову видны были все танки его батальона, то появляющиеся в поле зрения, то исчезающие, и он по движению, по огню, по едва уловимым признакам узнавал, кто и как ведёт танк. За флангами его батальона и особенно позади шли танки других батальонов, и, чтобы не задерживать их, Хохряков короткими командами всё ускорял движение своих машин. Он одновременно выдвигал вперёд свои крайние фланги, предполагая, что опорный пункт противника придётся брать с двух сторон и ударом из центра, который нанесёт он сам. Вот уже мчавшиеся на левом фланге и впереди всех танки взвода Субботина вырвались в открытое поле, на высоте которого расположено село и сильный опорный пункт врага. Немцы уже отвечают на огонь наших танков, завязывается бой, и вдруг впереди вспыхивает зарево так ярко, что освещает внутренность башни Хохрякова, и мгновение кажется, что горит внутри танка.

Облако огня взметнулось там, где шёл танк Субботина. Тяжкий грохот потряс воздух. Вражеский снаряд, очевидно, попал в укладку ещё не израсходованного комплекта боеприпасов в танке, они детонировали и взорвались. Взрывом непостижимой силы снесло башню, и в стальной горящей купели бесследно исчезли лейтенант Анатолий Субботин и его экипаж.

Ближе к центру батальона остановился второй подбитый танк. "Значит, сохранился очаг немецкой противотанковой обороны и батальону надо довершить разгром, начатый артиллерией", - мелькает в сознании Хохрякова. И сейчас же, как всегда в бою, у него рождается стремление увидеть опасность своими глазами, на месте решить, что делать. Надо не дать батальону потерять темп атаки, а тем более остановиться, но и нельзя позволить ему итти, очертя голову, дальше. Решение претворяется в приказ Белоусову: "Полный газ вперёд!"

Могучий двигатель быстро выносит танк Хохрякова вперёд. Соседние танки вырываются за ним и шквальным огнём прикрывают своего командира. Он появляется впереди всех, бьёт из пушки, вызывает на себя убийственный огонь, молниеносно скрывается и появляется в другом месте, отходит в укрытие, быстро осматривает местность в бинокль, ищет врага. Хохрякову становится ясно, что нужно перестроить боевой порядок на ходу. Нужно медленно, осторожно наступать левым флангом и центром, а танками правого фланга быстро обойти опорный пункт, обрушиться с тыла на артиллерию врага и тогда ворваться в село всем батальоном.

Снова Белоусов даёт полный газ. Комбат будет теперь не в центре, а на решающем обходящем фланге, На ходу поданы новые команды, одобрено решение командира роты Петрова оставить два танка, чтобы прикрыть манёвр батальона огнём с места и предупреждать об опасности подходившие батальоны. Хохряков чувствует, как растягивается фронт его батальона. Некоторые танки ему уже не видны, а важнейшая задача теперь - нанести одновременно удар с фланга, с фронта и с тыла. Каждые пять-десять минут комбат слушает на единой радиоволне, как распоряжаются командиры рот; он координирует их действия, и всепроникающие волны радио помогают держать управление батальоном. Не напрасно майор Хохряков изучал радио, учил своих офицеров, тренировал их во время маршей и даже на отдыхе.

Наведённые на цель комбатом танки левого фланга и центра батальона приближаются к селу. В бою подбит ещё один наш танк и сгорел другой. Хохряков сам уже на окраине села. За появлением его танка следят командиры рот и получают лаконичный приказ: "Делай, что я". Особую силу имеет приказ "делай, что я", приказ, подкреплённый личным примером.

Немцы ещё не видят танка командира батальона. С первого выстрела осколочным снарядом он разносит расчёт вражеской противотанковой пушки. Видно, как удары крупных осколков отбрасывают немцев. Двумя другими выстрелами подбита вторая пушка, мешавшая продвижению наших танков с фронта. Хохряков ворвался в село, пронёсся по улице, замирая у перекрёстка, и с угла начал бить опять. Теперь на его танке сосредоточен огонь нескольких орудий. Хохряков вступает в дуэль с одним, а Пиксайкин длинными очередями пулемёта отгоняет немцев от других орудий, косит их, прижимает к земле... Весь батальон уже ворвался в село. Бой на улицах меж домов, отделяющих танки друг от друга, неизбежно нарушает боевой порядок батальона. Бой ведут самостоятельно взводы и даже отдельные танки. По слабеющему огню, по количеству подоспевших танков других батальонов Хохряков ощущает, что опорный пункт врага скоро будет раздавлен полностью. И хотя ему хотелось бы продолжать лично расправу с врагом, ещё раз показать всем, как нужно мастерски бить из орудия, но больше всего теперь беспокоит комбата, чтобы не перемешались танки его батальона с другими, чтобы не потерялось управление Проще всего было бы по радио собрать свои танки к окраине, но враг может пойти в контратаку.

В этот момент из-за хаты, высунувшись по пояс из танка, появился Урсулов. Он был без шапки, длинные волосы его свисали в сторону, большие красивые глаза блестели. Ловкий, собранный спортсмен, Урсулов, поровнявшись, на ходу перескочил на танк комбата и доложил, что объехал роты, узнал, где командиры рот собрали свои взводы. Предусмотрительный Петров расположил их за каменными домами, дав каждому сектор обстрела. Иванов ждёт сигнала выступать дальше на юг и уже выдвинул в том направлении разведку. Сам Урсулов передал приказ подбитым танкам после ремонта догонять батальон по оси движения на юг, к городу Проскурову.

Майор почувствовал, что управление батальоном снова в его руках, и на этот раз без помощи радио потому, что одной из основ управления в бою является единство взглядов на обстановку, понимание офицерами, чего может хотеть от них и как будет поступать в данной обстановке их командир, инициативное выполнение его плана. Так были воспитаны офицеры батальона, так был воспитан сам Хохряков. И он тут же донёс командиру бригады о выполнении задачи, о положении, которое занимает батальон, о своих трофеях и потерях.

Было тяжело перечислять имена любимых и близких, сроднившихся с ним в бою товарищей, и снова в одном ощущении слилось личное человеческое чувство и профессиональное. Хохряков вылез из танка и пошёл вдоль села, чтобы найти самое высокое и красивое место для могилы погибших в бою.

* * *

В освобождённое село прибыл штаб бригады. Было ясно, что враг разбит на первой линии обороны, но, отходя, попытается организовать новое сопротивление на промежуточных рубежах. Грандиозное приднестровское сражение только разгоралось. Батальон Хохрякова был немедленно брошен вперёд в качестве передового отряда танкового соединения. Хохряков устремился на юг. Он настигал толпы бегущих немцев. Завидев танки, немцы разбегались с дороги в поле, вязли в грязи; издали казалось, что это вязнут мухи на липкой бумаге, Когда танки приближались, немцы падали, притворяясь мёртвыми, но под пулемётными очередями уже без притворства оставались на чёрной земле; живые поднимались и сдавались в плен. Было много соблазнов задержаться, одержать лёгкие победы над мелкими гарнизонами деревень. Но Хохряков ни на минуту не забывал, что задача батальона, действующего в составе передового отряда, - обеспечить действие главных сил, а потому надо не ввязываться в мелкие бои, а проявлять инициативу, вырываться вперёд. Именно в условиях самостоятельных действий впереди своих войск Хохряков, точно талантливый актёр, входящий в сложную роль, раскрывался полностью. Он стремительно нападал, вносил панику в ряды врага, истреблял его, быстро разбирался в сложной и неясной обстановке, когда впереди, на флангах передового отряда и даже в тылу был враг.

Ещё сильные танковые колонны немцев были неподалёку, на параллельных с батальоном Хохрякова курсах, и в тумане трудно было определить, чужие это или свои. Враг хитрил, оставлял в засаде несколько "тигров" и самоходных орудий, и те кочевали от укрытия к укрытию, создавая видимость мощной противотанковой обороны. Надо было решать, развёртываться ли полностью для борьбы с ней, теряя на это время и задерживая всё своё танковое соединение, или атаковать частью сил с хода и итти дальше. Хохряков был одарён чутьём - чувством расчёта и меры, которые свойственны очень опытным, умелым офицерам.

Он помнил, что главная задача передового отряда обогнать отходящего противника, выйти на речной рубеж, где немцы собирались вновь организовать оборону. Хохряков уверенно вёл батальон, давая возможность командирам рот обрушиваться и на новые цели. Этих целей было много, и много славы ждало на пути. Но майор, как опытный вожак, вёл за собой танки, не позволяя им зарываться, отвлекаться в сторону от указанного боевого курса; вносил железную дисциплину, бдительно охранял своих офицеров от ошибок. Бои вспыхивали ожесточённые, но короткие. Враг не выдерживал ударов и отступал. Главным препятствием для танкистов оставалась грязь. Танки шли медленно, увязая по самое днище, и точно плыли по грязи. Двигатели перегревались, горючее в баках таяло непомерно быстро. Противник старался взрывать мосты. Порой приходилось переправляться через болото, через полные весенними водами реки, а сзади двигалось танковое соединение, и батальон не имел права терять ни одной минуты. Преодолев силы врага и преграды стихии, Хохряков вышел на указанный рубеж, и к вечеру боевая задача дня была выполнена.

К ночи все танковые соединения вышли туда же, и в непрерывном развитии событий встала новая задача. Батальону Хохрякова приказали ночью овладеть местечком Красилов. У Хохрякова оставалось немного танков: часть безвозвратно погибла в боях, часть ремонтировалась на поле боя и была ещё на подходе. Но у танкистов оставалось много дерзости, уменья, и союзницей их стала ночь, скрывшая силы атакующих, обеспечившая внезапность, принесшая мороз, который сковал грязь. Во тьме, почти наощупь, Хохряков повёл офицеров на рекогносцировку, разведал пути через овраги, полные талого снега, через крутые высоты. Трудно было танкистам. Позади осталось уже много дней и ночей без сна и отдыха, и теперь все свои организаторские способности Хохряков направил на то, чтобы довести боевую задачу до каждого танкиста и дать каждому хоть час отдохнуть. Сам он со старшим лейтенантом Семёновым составил план боя, по которому Семёнов должен был зайти в местечко с тыла, а Хохряков с фронта. Никто лучше Семёнова не подошёл бы к этой роли. В этом молодом офицере было чутьё охотника. Он лучше всех вёл разведку, лучше всех умел находить лазейки в обороне врага. Много раз он забирался в тыл к немцам, подолгу не возвращаясь. Не раз оплакивали его друзья, и каждый раз Семёнов на удивление и радость им возвращался.

В кромешной тьме, по непроходимым, казалось, местам Семёнов с тыла проник в местечко и дал сигнал Хохрякову. Танкисты ворвались в улицы с других направлений, сталкивались с немецкими танками борт о борт, били в упор... Танки горели, роняя хлопья огня на чёрную землю. Загорались дома. В отсветах пламени, раздуваемого ночным ветром, метались немцы. Их били из пулемётов, пистолетов, ручными гранатами... К рассвету местечко очистили от немцев. Мирные жители - всегда первые свидетели и судьи боевого поведения танкистов не верили, что они уже освобождены, и сами танкисты, увидев при свете дня, что сделали они в одну ночь маленькой группой танков, удивлялись. Они с наслаждением отдыхали, любовались украинской природой, изумительно красивой в Приднестровье. Видели танкисты мягкие склоны высот, на которые точно опирался горизонт, леса, синеющие вдали, и огромные озёра. Над ними вставало весеннее солнце, и стаи перелётных птиц, испуганных огнём и громами ночного боя, теперь, в наступившей тишине, опускались к сверкающей воде.

* * *

Жизнь всё сильнее шумела в лесах, на берегах рек и озёр; она была в пахарях вопреки войне, пашущих землю вдоль стратегического шоссе. За жизнь всё упорнее сражались наши танкисты. Менялись только места боёв, но их ожесточение и значение возрастали. Бой за опорный пункт сменился боями на пути к рубежу реки, ночной бой за местечко сменился боями за шоссе Проскуров - Тарнополь, наиболее ответственными и решительными. В боях за шоссе, за коммуникации немцы вообще особенно яростно сопротивляются, потому что наш успех здесь становится катастрофичным для врага. Важнейшие шоссейные и железнодорожные магистрали определяют направление и развитие операций, а в данном случае в боях за шоссе решалась судьба крупнейшей на Украине немецкой группировки.

Хохряков получил приказ оседлать шоссе Проскуров - Тарнополь, по которому немцы хотели вырваться из Приднестровья на запад. С небольшой группой танков майор вышел на выполнение задания. Каменная лента шоссе бежала через долины, через увалы и гребни высот. На участке, куда вышли танкисты, шоссе было вначале безлюдно, и Хохряков выехал на вершину высоты. Далеко, далеко вокруг открывался бескрайный, точно морской, горизонт. Вскоре вдали на шоссе появились немецкие "тигры", и началась борьба. Первой вступила в борьбу оптика советских заводов с немецкой оптикой Цейса. Советские танкисты и фашисты разглядывали друг друга на дальних дистанциях.

Это - первый и часто решающий момент столкновений танков. Кто при помощи оптических приборов раньше увидит танк противника, кому оптический прицел поможет верно определить дистанцию и точнее выстрелить, тот останется жив и уничтожит врага. Потом вступали в смертельное соревнование советские орудия и снаряды с немецкими пушками фирмы "Рейнметалл", броня Урала с броней Круппа. Но решали окончательный исход этой дуэли - не на жизнь, а на смерть - наш танкист и немецкий панцырник. Сталкивались два ума, две воли, решавшие прежде всего, принять ли бой или уклониться. Всегда и всюду Хохряков вступал в борьбу, навязывая свою волю врагу. В этой борьбе он участвовал всем своим существом, всеми своими чувствами, до кончиков пальцев на руках, управляющих орудием, до ступни ноги, нажимающей педаль спускового механизма, до тончайших нервных рефлексов, мгновенно и в решающую секунду координирующих все эти явления... Хохряков точно сливался с танком и орудием. Двигался танк, колебался спереди назад и с боку на бок, в оптическом прицеле мелькали то лес на горизонте, то предметы в 20 метрах от танка, то облака, то земля... Майор ловил прицелом танк противника, тоже непрерывно двигавшийся, то исчезавший, то появлявшийся в прицеле буквально на доли секунды.

В мозгу происходила напряжённая работа по определению дистанции и бокового сноса снаряда атмосферными условиями, по упреждению танка противника, уклоняющегося от выстрела, по направлению снаряда иногда не в самый танк, а мимо него, чтобы танк противника сам "наехал" на летящий снаряд. Ошибка на долю деления становилась промахом на десятки метров, и за неё платили жизнью.

Это была работа ума майора, так сказать, за себя, но одновременно он думал за весь экипаж, определяющий успех выстрела: за Белоусова, который должен был вести танк на выгодном курсе, за Павлова, который должен был молниеносно заряжать бронебойным или специальным снарядом, за Пиксайкина, который должен был сигнализировать другим танкам батальона. Всем им Хохряков в эти напряжённые секунды отдавал приказы. Советский офицер знал, что в эти же секунды немец белесым глазом смотрит на него и также ловит его в прицел. С величайшим напряжением и быстротой работали руки, направлявшие орудие в погоне за "тигром", напряжённо действовали тончайшие рефлексы, передававшие от мозга к пальцам рук, к ноге итог расчётов и сигнал "бей!" в ту долю секунды, когда "тигр", наконец, пойман в прицел.

Среднего выхода не было в этой смертельной дуэли. Либо Хохряков посылал верную смерть врагу, либо "тигр" поджигал его танк. Десятки раз вступал Хохряков в эту дуэль и десятки раз выходил победителем.

Современный бой состоит из сотен и тысяч таких дуэлей - единоборств советских танкистов с танкистами Гитлера. Исход этих дуэлей определяет исход современного сражения, которое весной 1944 года на 1-м Украинском фронте являлось прежде всего столкновением танковых соединений. Танковые батальоны явились тактической первоосновой этих соединений, и баланс их работы определил успех на поле боя.

Батальон Хохрякова, перехвативший шоссе, был не один. Все танковые соединения уже вышли на важнейшую коммуникацию врага и прочно закрепились на ней. Но общий успех наших войск не исключал того, что часть их ведёт бой в неравных тяжёлых условиях. Враг, стремясь любой ценой освободить коммуникации, бросил 74 танка и авиацию на шоссе, и первый удар обрушился на семь танков Хохрякова. Позади Хохрякова у шоссе находились склады трофейного немецкого горючего. Противник пробивался прежде всего к ним, так как знал, что, захватив горючее, можно будет продвигаться дальше на запад, а потеряв его, можно было потерять все танки. Хохряков принял неравный бой. На этот раз он не стал закапывать танки в засаде, что часто делал за последнее время. Хохряков решил, что на резко пересечённой местности, рельеф которой характерен для юго-западной Украины, при неравенстве сил нужно не стоять на месте, а маневрировать, маскируясь гребнями высот.

Гремели орудийные удары на высотах и склонах Приднестровья. Горели "тигры" и наши "Т-34". От укрытия к укрытию танкисты Хохрякова медленно отходили, упорно сдерживая врага, нанося ему урон в живой силе и технике. Но слишком неравны были силы, и один за другим выходили из строя танки батальона. Не было с Хохряковым его любимого лейтенанта Павлова: он был контужен ударом снаряда в башню. Лишившись речи и слуха, он не хотел уходить, стараясь понять команду комбата по движению губ, но упал без сознания. Не было в живых многих других, а уцелевшие продолжали борьбу с немецкой мотопехотой в пешем строю. Танк Хохрякова был подожжён. Он пересел в другой. Был подбит и этот. Он перебрался в последний уцелевший танк. Заряжающим и пулемётчиком сели лейтенанты Титов и Монакин, механиком-водителем- лейтенант Задачин.

Героический офицерский экипаж продолжал бой, оттягиваясь за реку, дальше которой командование решило врага не пускать.

Уже все перешли мост, а Хохряков ещё маневрирует на фланг противника, бьёт, отходит и снова бьёт. Ранен в руку лейтенант Задачин, но продолжает вести танк. Ранен и сам Хохряков, но продолжает вести огонь. С волнением следят из-за реки и с наблюдательных пунктов за неравной героической борьбой. Давно дан сигнал Хохрякову отходить. Уже сапёры минировали мост. Но они знают и любят Хохрякова. И вот герой-сапёр под пулемётным огнём спускается у моста в воду, держа в руках провода для взрыва. Коченеет, но ждёт, пока отойдёт по мосту Хохряков. А он, раненный, лишённый возможности стрелять, садится с биноклем на башню и корректирует огонь лейтенанта Титова. Налетают бомбардировщики противника, пикируют чуть не на башню. Но Хохряков руководит огнём экипажа. Снова вой падающей бомбы. Свистящий разлёт её осколков. Они впиваются в Хохрякова, осколки рвут его тело, дробят плечо, кровь течёт из ран комбата, и его, бесстрашного, неукротимого, наконец, уносят с поля сражения.

Майора везли в тыл, а навстречу ему двигались его танки, подбитые в прошлых боях, отремонтированные и снова вступившие в бой вместе со свежими танковыми частями, развивавшими успех батальонов первого эшелона.

Батальон Хохрякова продолжал жить и сражаться.

Боевая группа актива офицеров, спаянная комбатом, подхватила управление батальоном и повела за собой танкистов. И хотя майора не было с ними, он как бы продолжал руководить своими офицерами. Решая боевые вопросы, они вспоминали, как поступал Хохряков; вспоминали, что он считал главной задачей офицеров танкового батальона быть первыми в бою и одновременно руководить, помогать другим там, где опасность и гибель. Это создаёт для офицеров танкового батальона двойную нагрузку, двойную опасность. Никто чаще их не находится в зоне огня и смерти...

Хохрякову говорили, что батальон успешно дерётся, но он не мог мириться со своим бессильем. Он смотрел на часы, снятые с раненой руки и привешенные к бинту, охватившему раненое плечо и грудь, так, чтобы ему был виден циферблат, прикидывал, когда батальон пойдёт в атаку, и в бессильи, в отчаяньи скрипел зубами.

Потом успокаивался, снова пробовал двигать пальцами разбитой руки, и, когда они чуть-чуть шевелились, майор улыбался в надежде, что выздоровеет и вернётся в строй.

Он беспокоился о том, награждены ли герои батальона, которых он представил к наградам. Майор посылал предупредить офицеров, чтобы они, обходя противника, искали возможность его уничтожить, а не ставили обходной манёвр самоцелью. Манёвр ради манёвра, без последующего уничтожения врага, ведёт к неудаче. Хохряков добивался, чтобы танкисты избегали бессмысленных лобовых атак и бессмысленных обходов.

Комбат продолжал жить жизнью батальона, но и его молодой могучий организм не выдерживал. К десяти ранам, полученным ещё на Халхин-Голе и на Калининском фронте, прибавилось ещё восемь осколочных.

Хохряков впадал в забытьё. Начинал бредить и в бреду командовал танкистами, спрашивал у помкомхоза, накормлены ли бойцы. Потом засыпал тяжёлым сном. У постели Хохрякова бессменно дежурил его любимец - лейтенант Павлов.

Хохряков, не имеющий семьи, выросший в советском детдоме, полюбивший свой батальон, как семью, любил Павлова, как самого близкого человека и младшего брата. Юный лейтенант платил ему восторженной любовью. Сам Павлов едва оправился от контузии, безумно устал, но протирал ещё по-детски кулаком глаза и бодрствовал... Прибежала из санвзвода медсестра Люся, но Павлов не разрешил будить майора. Люся сообщила Павлову "секрет", что Хохряков представлен к званию Героя Советского Союза. Павлов возразил, что это "секрет" для Люси, а все танкисты батальона не сомневались, что их командир батальона будет Героем Советского Союза.

* * *

Ясным весенним утром Хохрякова привезли в госпиталь на окраине города Старо-Константинов, за который он дрался, которому нёс весну освобождения. Госпиталь расположился в большом здании школы, которое в бою служило Хохрякову ориентиром.

После операции майору стало легче. Он глядел сквозь высокое окно на холмистые поля, по которым недавно наступал.

С того утра, когда батальон пошёл в наступление, прошли долгие дни и недели. Весна разлилась в воздухе и в полях. В небе пели жаворонки, поднимавшиеся с обогревшейся земли.

Освобождённая земля начинала дышать.

Майор Хохряков вспомнил, что на этой же земле, на берегах Буга, Днестра и Прута, Кутузов со своим корпусом бугских егерей воевал за российские земли. Стены старинных крепостей времени владычества Оттоманской империи остались немыми свидетелями той эпохи. Хохряков вёл бой недалеко от этих памятников военной старины и сейчас жалел, что у него не было времени их внимательно разглядеть.

Но он видел уходящую вдаль, на запад, магистраль, вдоль которой на десятки километров тянулись разбитые, раздавленные, сожжённые автомашины и танки немцев - памятник военной славы русского оружия наших дней, видел сёла, освобождённые Красной Армией, узнавал знакомые места, ставшие самыми значительными в его жизни. Это были те десятки как будто малозначащих населённых пунктов, о которых упоминало Совинформбюро рядом с сообщениями о взятии крупных городов. Упоминало потому, что они стали очагами боёв, определивших победу в великом приднестровском сражении. Эту победу танковых соединений решала их тактическая первооснова - танковые батальоны.

Это они, танковые батальоны, первыми рассекали коммуникации врага, форсировали реки, врывались в сёла, в города, уничтожали немцев, шли впереди танковых соединений, впереди фронта победоносно наступающей Красной Армии.

На Днестре.

В танковом штабе на Висле

Наше танковое соединение готовилось к форсированию Вислы. Оперативная группа штаба соединения во главе с командиром спешила на новый командный пункт - ближе к войскам. Стремительные "виллисы", поднимая сплошную пелену пыли, неслись по шоссе. Стрелки спидометров остановились на предельной черте - сто километров в час. Командир соединения торопился. Темп действий нашего соединения достиг предела. Несколько дней назад наше танковое соединение прорвалось в глубину немецкой обороны севернее Львова, обошло его, отрезало коммуникации противника, затем ворвалось в Перемышль и, продолжая частью сил бои у этих городов, главными силами вышло на Вислу.

Оперативная группа мчалась по освобождённым украинским полям, где шла уборка хлеба, через польские городки, уже полные жизни и людей на площадях у неизменной ратуши и костёла с мадоннами в венках из электрических лампочек. Прошли лесной массив, за которым простиралось большое плато, рассечённое широким шоссе. Это шоссе бежало к Висле, было единственным удобным путём к переправам.

На опушке леса стала слышна артиллерийская стрельба. "Откуда здесь противник?-мелькнула мысль - Ведь он разбит, дорога очищена прошедшими частями нашего соединения, остатки вражеских дивизий уже отброшены в леса".

Мы остановились. Навстречу нам, как бешеные, мчались обозные повозки, кони рвали постромки. Поспешно отходили обозники. Автомашины укрывались в лесу.

По полю разносились протяжные удары. Над шоссе появлялись и клубились чёрные густые облака. Их рассекали молнии короткие, мгновенно исчезавшие. Из земли вставали гейзеры огня, осколков, пыли, дыма. Рвались снаряды. Брызгала шрапнель. Вдали в деревне полыхал пожар. По полевым тропинкам, по межам катили велосипедисты, женщины несли детей, везли в колясках, дети плакали... Детишки чуть постарше бежали рожью напрямик, запутывались в колосьях и кричали.

Кто-то предположил, что это батарея опоздавшей в бегстве немецкой части пытается нас задержать, чтоб выиграть время. Говорили, что немцы из-за Вислы пытаются сдержать огнём дальнейшее движение наших войск на берег. Можно было ждать, что огонь утихнет и мы проскочим дальше.

Разрывы приблизились к опушке леса. Над головами нарастал знакомый шорох снарядов. Кто-то скомандовал "ложись". Треск разрыва над головами. Свист, цокот осколков о деревья. Медленно кружась, опускаются отсечённые осколками ветки и сорванные взрывом листья... Мы встаём. Все живы... Генерал-полковник умело укрылся, прислонившись к стволу огромного дуба, и теперь, не меняя положения, сосредоточенно смотрит вдаль.

Вместе с полковником-артиллеристом генерал определяет особенности стрельбы всех известных немецких орудий. Версия о стрельбе из-за Вислы отвергается. Огонь ведёт дивизионная артиллерия с дистанции 5-6 километров. Стрельбу корректирует наблюдатель, который находится ещё ближе. Словно подтверждая это, снова - шхр-шхр-шхр. Снова рядом разрыв... Осный шорох - шхр-шхр-шхр. Снова рядом разрыв . Осколки сыплются, точно груши с дерева. Пахнет жжёным железом.

Полковник Ерёменко, лежавший у соседнего дерева, встаёт, затем снова падает. По ноге у него обильно струится кровь, сапог становится тёмнокрасным...

- Я ранен, - говорит он спокойным, но чужим голосом.

Ерёменко перевязывают, ведут к машине. Генерал-полковник приказывает шофёрам по одному на полной скорости проскочить через поле и ждать вне зоны обстрела. Всей группе пройти лесом туда же и продолжать путь. Офицеры на ходу продолжают обсуждать создавшуюся обстановку...

Судя по тому, как ложились снаряды разных калибров, можно было предположить, что ведётся заранее подготовленный огонь, а не огонь случайно ставшей на позицию батареей. Темп стрельбы, его направленность подсказывали, что огонь вёлся не в целях временной обороны, а скорее в интересах наступления. Но какими силами? Ведь немцы здесь разбиты. Ради чего и почему в этом направлении они пойдут в атаку?..

Мысль неустанно ищет ответа. Вспоминается Днепр. Он был форсирован танковым соединением генерала Кравченко, которое, не задерживаясь, преодолело и вторую водную преграду западнее Днепра - реку Ирпень. Тогда, чтобы спастись от катастрофы, немцы нанесли удар вдоль Днепра, стремясь отсечь "под корень" наши войска у переправ. Генерал Кравченко вернулся на восточный берег реки Ирпень и разгромом наказал врага за наглость.

Вывод: немцы повторяют опыт Днепра. Это - не попытка огнём случайной батареи или даже дивизионом задержать наше движение по шоссе, а оперативный план врага: ударом с фланга по единственной коммуникации танкового соединения сорвать форсирование Вислы. Хитрое и наглое решение. Для его осуществления у немцев есть дивизии, правда, битые, но они остались на флангах нашего движения. Это закономерно. Мы стремились не прогнать (противника за Вислу, а разбить его, обогнать и выйти раньше немцев к берегу. Этот успех достигнут. Теперь необходимо его обеспечить с флангов, с тыла. Это не трудно сделать в борьбе с дезорганизованным врагом. Но у него в руках остались мосты на Висле и железнодорожная станция, куда он может подвезти свежие части с западного берега. Пойдут ли немцы на опасную для них затею? Ведь их частям грозит уничтожение на восточном берегу? Могут пойти. Для гитлеровских генералов характерно - не жалеть войска, бросая их на авантюру, тем более, что здесь она заманчива и кажется противнику единственным спасением. Ведь Висла - последний водный стратегический барьер на подступах к границам Германии. За Вислой до Берлина только Одер. Следовательно, можно ждать не только обороны немцев, а и наступления.

Генерал-полковник глядит на карту и приказывает вести разведку в сторону флангов и вперёд, усилить прикрытие фланга и подтянуть сюда отдельную часть, ещё дерущуюся у Перемышля.

* * *

Над Вислой властвовала тишина. Багрово-красное солнце опускалось за лесом на западном берегу и точно кровью окрашивало волны... Волны катились на север, к Балтике и тихо плескались у берега. Запоздалые ласточки резвились у берегов, снижались к волнам, точно купаясь в воде и в воздухе, а высоко над Вислой, в поднебесье, старые аисты учили парить свой выводок.

По обоим берегам Вислы, вдоль широкой поймы тянулась, насколько охватывал глаз, высокая дамба (по карте было видно, что она тянется на сотни километров) , которой польские крестьяне оградили свои поля от разливов реки. Машина командующего поднялась на дамбу и двинулась вдоль берега.

Стоя в машине, генерал-полковник рассматривал местность. Войска соединения, вышедшие на восточный барьер, были почти не видны. Танки замаскировались в лесах и кустарнике. Шофёры и мотопехота отрыли в дамбе глубокие ниши. Люди и машины были защищены от снарядов и бомб противника.

Было ясно, что соединение опередило немцев и вышло на слабо обороняемый участок. Наша разведка действовала уже на западном берегу, правее; там же сосредоточивалось соседнее танковое соединение. Надо решительно и быстро передовым отрядом с хода форсировать реку, захватить и расширить плацдарм, отразить контратаки врага (который будет пытаться сбросить нас в Вислу) и обеспечить переправу своих главных сил.

Наступление с форсированием является сложнейшей операцией. Река разъединяет части и тылы. Все переправы очень уязвимы для огня. Из-за этого порой возникает временный и даже длительный перерыв питания и эвакуации. Невозможен бывает манёвр резервами из глубины.

Форсирование Вислы, поскольку враг находился на обоих берегах, было вдвое сложнее и во много раз опаснее.

Перед генералом стояла труднейшая задача - быть сильным одновременно на обоих берегах. И чем успешней будет итти форсирование, чем больше войск будет на западном берегу, тем, понятно, меньше их останется на восточном берегу, тем опаснее будет их положение, особенно к концу, когда здесь останутся одни тылы. Мысленно генерал обращался нз запад, где враг готовил контратаки и куда соединение должно было наступать, решая свою главную задачу. Думал он и о востоке, где противник мог парализовать решение этой главной задачи ударами с тыла - на север и на юг, так как на флангах соединений оставались части противника. Всё это было трудно и опасно, но закономерно. Танкисты знали, что сзади идут стрелковые соединения, но пока, вырвавшись вперёд, они должны были оберегать фланги и тылы своего соединения лишь собственными силами.

Так наши танковые соединения форсировали Дон у Калача под Сталинградом в расположении противника, так они преодолевали Днестр, Прут, десятки других больших и малых рек. И здесь, на Висле, танкисты шли намеренно на острую, опасную, но выгодную борьбу в глубине вражеской обороны. Генерал тревожился. Основные силы танкового соединения были в сборе на берегу, но одна отдельная часть ещё вела бой далеко на восток от Вислы. Соединение пришло на Вислу из-за Львова после тяжёлых маршей и боёв и, быстро выполнив задачу, достигло берега. А эта отдельная часть ввязалась в затяжную схватку.

Нельзя было ждать подхода всех частей. Это значило дать противнику возможность укрепиться по западному берегу. Танковое соединение получило приказ форсировать реку немедленно, в расчёте, что часть, еще дерущаяся на востоке, закончит там бой и быстро подойдёт.

Штаб чётко руководил форсированием. Расширял участок переправ, обеспечивал их от огня с земли и с воздуха, детально занимался техникой погрузки на паромы, в лодки, маневрировал средствами переправы, широко организовал сапёрные работы, прочно связавшись с авиацией прикрытия.

Одновременно штаб руководил развёртыванием сил за Вислой и боем отдельной части восточнее Вислы. Постепенно выводя её из боя, штаб послал второй приказ: скорее итти на переправы и прикрыть шоссе, ведущее на Вислу. С шоссе пришло сообщение, что враг действительно вёл наступление, но был отброшен, и шоссе свободно.

Но, как всегда бывает на войне, вместе с хорошими вестями пришли тревожные. Группы немецких танков с автоматчиками появились в новых пунктах. Движение противника на нашем фланге усиливалось, хотя и медленно, точно ощупью.

Соединение продолжало переправу. Вскоре противник открыл её, и начался жестокий артиллерийский обстрел. Появились немецкие самолёты, и воды Вислы забурлили от взрывов.

Снесло причалы. Паром был разбит. На дно реки ушло два танка. Кровь наших сапёров окрасила песок на берегу. Над Вислой наши истребители схватились с немцами. По огневым позициям врага ударили гвардейцы-миномётчики. Низко над водой и берегами плыла дымовая завеса, прикрывавшая движение наших войск. Враг был подавлен. Всё утихло. Сотни рыб, убитых взрывами, плыли по течению, качаясь и серебря волны.

Но враг не унялся. Он налетел ночью. В тёмном небе повисли его осветительные "фонари". С земли неслись частым пунктиром трассы пуль, трепетали огни зенитных батарей. У переправ горели сёла, скирды соломы. Зарево пожаров отражалось в воде, и казалось, что горит Висла. Но из укрытия на восточном берегу выходили наши танки; рота за ротой, батальон за батальоном переплывали реку на паромах и скрывались в лесу на противоположном берегу. Им на смену выскакивали мотоциклисты; артиллеристы накатывали свои машины и орудия на понтоны и плыли. Сапёры неустанно строили, чинили. Гул напряжённого труда под старое "эй, ухнем" и короткие армейские команды звучал над широкой речной гладью.

Штаб использовал каждую минуту рейсорасчёта. Плановая таблица переправы осуществлялась.

С каждым часом всё успешнее шло форсирование. И с каждым часом всё опаснее становилась обстановка на восточном берегу.

* * *

Штаб расположился в лесу, западнее городка Майдан, рядом с шоссе, по которому на переправы безостановочно шли части и тылы. В лесу за городом развернулись госпитали. Офицеры связи дежурили, чтобы встретить передовые подразделения нашей части, заканчивавшей бой у Перемышля. Промчался на машине начальник штаба генерал Бахметьев. Он спешил встретиться на марше со штабом шедшего за нами стрелкового соединения и координировать усилия на обоих берегах.

Сведения о появлении новых групп противника поступали со всех сторон. Обстановка усложнялась и была неясна. Так бывает при действиях в расположении врага. Командующий всё ускорял форсирование. Неясность обстановки не значит, что надо остановить войска до выяснения, но требует вести их так, чтобы отразить любую неожиданность. Для этого наша отдельная часть и спешила к переправе с востока. Она либо подоспеет раньше и прикроет переправу, либо противник нанесёт удар - вот что решало дело. В этот момент в штаб донесли, что автоматчики и танки немцев ворвались в Майдан. Быстро были приняты меры. Но на войне, как на войне: не всё бывает гладко. В манёвренной войне удары падают внезапно. Офицеру штаба танковых частей надо обладать большой выдержкой. На войне побеждает не только тот, кто умеет нанести внезапный сокрушительный удар, но тот, кто способен выдержать и ответить на встречный удар.

Опыт войны учил советских офицеров сразу видеть размер опасности, её возможные последствия и проявления. Воображение офицера штаба могло представить, как вражеские танки врываются в район госпиталей и от руки немецких извергов гибнут наши раненые, врачи и сестры. Не было сомнения, что скоро Майдан опять освободят. Но если даже не надолго прекратится питание войск резервами, снарядами, горючим, наши части за Вислой почувствуют в бою удушье и будут драться в неравных и невыгодных условиях.

Развив успех, противник вынудит менять командный пункт штаба, что сразу усложнит его работу.

К городу Майдан была двинута часть самоходной артиллерии, способная пока сдержать противника. Все тыловые учреждения приведены в готовность к бою - для них это обычно: тылы танкистов в глубоких операциях дерутся часто.

Разведка уточнила и донесла, что в Майдане не много немецких танков и пехоты. Но тут же поступили донесения, что на обоих флангах немцы начали атаки. Разведчики добыли "языка", который оказался обер-ефрейтором штурмовой пехотной дивизии "Бис". Пленный сообщил, что дивизия "Бис" заменяет такую же штурмовую пехотную дивизию, полностью уничтоженную. Она переброшена на восточный берег Вислы, чтобы вместе с оставшимися здесь частями отбросить русских от переправы и обеспечить их уничтожение за рекой. Пленный видел на станции 130 танков, двинувшихся к переправам. Это совпадало с данными, полученными из другого источника, о 60 немецких танках. Примчался запылённый офицер артиллерийской части, оборонявшей с фланга переправы, и доложил, что три часа назад артиллеристов атаковали "тигры". Идёт тяжёлый бой.

Атаки танков отражены, но немецкие автоматчики пробрались лесом и окружают батареи. Артиллеристы решили драться в окружении и ждать поддержки.

В последнем сообщении говорилось, что десять "тигров" движутся лесной дорогой на командный пункт штаба соединения. В хату доносится стрельба. Слышны удары противотанковых орудий, дробь пулемётов. Дерётся охранение штаба испытанное подразделение. Вспыхивают бои на новых направлениях. В тылу, где расположен город Майдан, бьёт артиллерия. Неподалёку к лесу поднялось зарево пожаров. Теперь уже не в воображении, а непосредственно видна опасность, грозящая и переправам, и тылам, и штабу...

Проще всего, казалось бы, вывести штаб на новый, безопасный командный пункт. Но это отдалит его от войск, нарушит управление. Штаб танковых частей не переменит места в целях самосохранения - он почти всегда работает с войсками в зоне боёв и смерти, уверенный, что свои части всегда его прикроют. В близости штабов к войскам на поле боя - их относительная безопасность и твёрдость управления. Спокойствие и выдержка в таких боях необходимы штабу. Штабные командиры не раз меняли командный пункт, когда немецкие танкисты уже врывались в те улицы, где штаб работал. Он продолжает уверенно работать и сейчас. Раненый полковник Ерёменко не покидает штаба, руководя оперативной работой.

Вернулся и начальник штаба генерал Бахметьев. Он рассказывает, как ушёл на "виллисе" от немецких автоматчиков, перехвативших шоссе. Для генерала это было менее опасным испытанием, чем в предыдущую операцию. Тогда соединение так стремительно пошло вперёд, что штаб, дабы не нарушить управления, перемещался на самолётах. В воздухе два "мессершмитта" подожгли штабной "У-2". При посадке он "скапотировал", и генерала выбросило в рожь...

Приезд начальника, его спокойствие внесли в работу штаба ещё большую уверенность и деловой расчёт. Шло уточнение обстановки, чтобы отделить истинные данные от ложных слухов. Разведчики на бронемашинах искали новых данных. Выяснилось, что 60 замеченных немецких танков являются не какой-либо отдельной группой, а частью тех, которые видел пленный.

Кстати, нужно ли верить пленному? Может быть, он путает намеренно или врёт в угоду нам, в обоих случаях создавая ложную картину? Но сколько раз на войне незаметный как будто бы факт выявлял всю обстановку. Показаниями пленных нельзя пренебрегать.

Штаб военно-воздушных сил ещё раз подтвердил, что выгрузки эшелонов с танками не происходило. Значит, на этом берегу не новая танковая дивизия, а танки четырёх дивизий, с которыми мы уже дрались раньше.

Действительно, дивизия "Бис", укомплектованная по штату полностью, является серьёзной силой. Она заканчивает выгрузку, чтобы вместе с другими уцелевшими частями атаковать наши войска. Всего на восточном берегу собралось у немцев до трёх дивизий пехоты и танков

С карандашом и циркулем в руках в штабе ведут расчёт движения немцев. Зная, сколько поездов пропустит станция и день начала выгрузки, можно сказать, когда дивизия будет готова к выступлению. Сейчас она ещё не вся собралась, и наступают её передовые части, но к утру, как можно предположить, учитывая расстояние дороги и ряд новых данных разведки, завяжется серьёзное сражение. К утру здесь будет наша часть, которая вышла из боя у Перемышля и форсированным маршем движется сюда; она выбьет противника из Майдана и, безусловно, даст отпор дивизии "Бис" и танкам...

В эту минуту поступает радиограмма. В районе, где идёт эта часть, льёт дождь, реки поднялись, водой снесло все низководные мосты, наведённые вместо постоянных, взорванных немцами. Сапёры, мотопехота и танкисты наводят новые мосты, но к утру, к бою не успеют. Мотопехота появится лишь в полдень, а танки - к вечеру. Это значит, что они придут, когда, возможно, наши части будут уже раздавлены огромным перевесом сил противника.

С минуту в штабе длится мёртвое молчание. Каждый ищет новое решение. Опять звонок по телефону. Генерал-полковнику докладывают обстановку с западного берега. Там наступление развёртывается успешно... Какие думы обуревают генерала, какие вопросы ждут решения? Может быть, враг намеренно заманивает нас дальше, чтобы потом отсечь от переправы по западному берегу? Вряд ли. Немцы знают, что захваченных плацдармов Красная Армия не сдаёт. Танкисты этой части дрались в двухстах метрах от правого берега Днепра и то не отдали плацдарма. Может быть, следует, учитывая положение на восточном берегу, остановить войска на западном?.. Нет. Ни на час... Вперёд! На запад!.. Надо учитывать, что если тебе тяжело, то и врагу не легко. Надо представить себе, что значит для него, столько раз битого, наше движение на запад, отбрасывающее расположенные там немецкие войска от войск, оставшихся восточнее Вислы. А главное - не упускать инициативы.

Но нужно иметь большую силу воли и веру в стойкость своих войск, чтобы в этой обстановке отдать приказ продолжать наступление. Оно продолжится, и к вечеру страна узнает о новых освобождённых пунктах. А на восточном берегу нужно искать других решений. Время идёт. Ночь коротка. Немцы накапливаются в лесу и ждут рассвета.

* * *

Решено из части, которая остановилась у разрушенных мостов, взять только танки, посадить на них десант пехоты, дать им иной маршрут, более длинный, но через уцелевший мост. Это потребует от командиров и водителей танков нового напряжения. Успех решит даже не бой - в нём нет сомнения, - а график марша. Высчитано, что на новом маршруте тайкам нехватит горючего. И тылам приказано пробиться с цистернами навстречу танкам. Просчёты в возможностях танкистов, в анализе маршрута - просчёты циркуля - грозят потерями соединению и срывом боевой задачи.

Решение принято, но связь с частью нарушилась. Что с ней случилось, никто не знал. Тогда с аэродрома в ночную темь поднимается офицер связи. Ему приказано найти танкистов, лично провести их по новому маршруту и поставить к утру на направление удара.

Этого мало. Сила нашего движения на запад в том, что оно совершается могучими соединениями всех родов войск. Сложность обстановки на фронте для одного из них компенсируется продвижением соседних, точно так же как общая удача не исключает гибельной опасности для какой-то части войск. Так и сейчас... Сделав всё, что было в его силах, штаб обратился за помощью к соседям. Радио связало начальников штабов соединений Бахметьева и Шалина. Они приняли меры. Вышестоящий штаб следит за обстановкой, координирует усилия соединений.

На Майдан пошли с востока танкисты - герои Прута и Днестра. Южнее двинулось стрелковое соединение. Руководимые по радио, скрытые лесами, по просекам шли ночью боевые части 1-го Украинского фронта и к утру развернулись. Офицер связи нашёл нашу часть, донёс, что график марша выдержан и голова колонны

танков подходит с юга к Майдану. Штаб ВВС сообщил, что ночные самолёты фронта жгли станцию, тыл и танки немцев. В этот момент потребовали из штаба фронта доложить об обстановке...

Начальник штаба доложил о выходе частей в указанный район, о готовности отбить противника. "Этого мало. Теперь ваша задача - разбить противника и уничтожить его полностью восточней Вислы", - приказали из штаба фронта.

Брезжит рассвет. Сон валит с ног. Над картами у радио работают в лесной сторожке штабные офицеры. По полям, в лесу сводились наши части. За лесом розовел восток, видно было зарево пожара на севере и юге. Беззвучной тенью промелькнула и пропала последняя летучая мышь. Потом запели птицы. И грянули тяжёлые орудия.

* * *

В тот день Совинформбюро сообщило о ликвидации плацдарма немцев на правом берегу Вислы, от устья реки Сан до Тарнобжега. И завязались новые бои на левом берегу за расширение мощного плацдарма на Висле у Сандомира.

На Висле

Прорыв к морю

1. Замысел

В ходе Великой Отечественной войны наступил момент, когда перевес сил на фронтах перешёл к СССР и создались прочные предпосылки для полного разгрома гитлеровской Германии.

Но благоприятные возможности на войне сами по себе ещё не приводят к победе. "Победа не даётся без борьбы и напряжения. Она берётся с боя", сказал товарищ Сталин.

Чувствуя приближение своего конца, фашистская Германия отчаянно сопротивлялась. Гитлеровское командование стремилось создавать сильные оперативные группировки на важнейших направлениях, строить мощные укреплённые полосы, чтобы обескровить и задержать Красную Армию, не допустить её в глубь своей территории.

Прорыв немецкой обороны, совершённый войсками 1-го Прибалтийского фронта при содействии войск 3-го Белорусского фронта в начале октября 1944 года и обеспечивший им выход к Балтийскому морю, - один из выдающихся образцов военного искусства Красной Армии.

В результате летнего наступления (войска 1-го Прибалтийского фронта овладели городами Шауляй и Митава, подошли к Риге с юга и юго-востока, рассекли важнейшую коммуникацию Рига - Шауляй - Тильзит, связывавшую Прибалтику с Восточной Пруссией. В то же время немцы были изгнаны из Финляндии. Прибалтика была очищена от врага вплоть до северных и севepo-восточных подступов к Риге, а войска Белорусских фронтов подошли к границам Восточной Пруссии. Казалось, что после таких поражений для немцев оставался один исход - полностью очистить Прибалтику, где им грозила опасность быть отрезанными от Восточной Пруссии и прижатыми к морю. Но враг не пошёл на это. Оставаясь в Прибалтике, гитлеровское командование стремилось прикрыть северный стратегический фланг Германии, обнажавшийся после поражения немецких войск летом 1944 года. Противник всеми силами удерживал в своих руках порты Ригу, Виндаву, Либаву и Мемель, которые отделены от северных германских портов всего несколькими часами морского пути.

Продолжая оказывать сопротивление в Прибалтике, северная группа немецких армий ещё опиралась своим левым флангом на рижский плацдарм. Она прикрывала с севера Восточную Пруссию и в то же время нависала над правым флангом наших войск, сосредоточенных против Восточной Пруссии, грозя им фланговыми ударами, если они двинутся на запад. Удерживаясь в Прибалтике, гитлеровцы продолжали вести пропаганду о "войне за пределами Германии". Немецкое командование старалось сковать как можно больше сил Красной Армии в Прибалтике, чтобы создать себе возможность для оборонительных действий и подготовить свои контрудары.

В Прибалтике находилось около четырёх десятков дивизий, занимавших достаточно большую территорию, чтобы вести крупные операции. Леса, болота и озёра, образующие ряд выгодных для обороны дефиле, реки, текущие параллельно фронту, множество деревень и хуторов - всё это способствовало созданию сильной, широко разветвлённой системы укреплений. Три мощных рубежа обороны обеспечивали противнику возможность прочно держаться в Прибалтике между Ригой и Тильзитом.

Вместо перерезанной нами у Шауляя железной дороги, соединявшей Ригу с Тильзитом, немцы спешно строили железнодорожные перемычки для связи Риги с другими прибалтийскими портами и Восточной Пруссией. Ряд дорог, ещё оставшихся у противника, позволял ему осуществлять тактический манёвр и взаимодействие северной и центральной групп армий. Порты Риги и Мемеля, имеющие линии причалов протяжением в десятки километров, позволяли перебрасывать подкрепления и снабжать войска в Прибалтике.

Войскам северной группы немецких армий было приказано - под страхом расстрела солдат и репрессирования их семей - держаться, пока не подойдут новые подкрепления, сформированные в Германии. Вместо таинственно пропавшего командующего северной группой генерала Линдемана Гитлер назначил своего ярого приверженца генерала Шернера. В подкрепление к дивизиям, отошедшим из-под Ленинграда и из Финляндии н уплотнившим фронт южнее Риги, были переброшены танковые дивизии из Восточной Пруссии. Больше того, гитлеровское командование перебросило из Румынии в Прибалтику танковый корпус. Командир этого корпуса генерал фон Кноппельсдорф отдал категорический приказ: не только обороняться, но и "отбросить большевиков от границ Германии".

Собрав мощную группировку в составе 800 - 1 000 танков и самоходных орудий, противник бросил её в контрнаступление, пытаясь снова захватить Шауляй, восстановить коммуникацию Рига - Тильзит и одновременно ударами с трёх направлений отрезать войска 1-го Прибалтийского фронта, приблизившиеся к Риге. Со времени немецкого контрнаступления на Киев поздней осенью 1943 года это был один из самых крупных танковых контрударов немцев на советско-германском фронте.

Гитлер пытался остановить неумолимо развивающийся ход военных событий и повернуть его в свою пользу. В районе Шауляя завязались жестокие танковые бои, в результате которых немцы добились ничтожного продвижения на отдельных участках, потеряв сотни танков. Затеянная ими операция провалилась.

Потерпев неудачу, гитлеровское командование ещё больше внимания сосредоточило на укреплении рижского плацдарма. На Ригу - крупнейшую военно-морскую базу и мощный узел неприятельской обороны в Прибалтике опирался крайний левый фланг северной группы немецких армий. Там были сосредоточены её основные силы. Глубоко эшелонированная оборона была до предела насыщена войсками. На отдельных направлениях каждая немецкая пехотная дивизия занимала шесть

километров по фронту - плотность, вдвое превышающая немецкие уставные нормы. В последнее время, с истощением немецких резервов, это являлось единственным примером.

Гитлеровцы рассчитывали, что советское командование будет искать оперативных решений именно на рижском плацдарме. Расположение наших Прибалтийских фронтов, полукругом подошедших к Риге, давало возможность ударом с юго-востока, через Тукумс к заливу отрезать немецкие войска на рижском плацдарме. Предпринимавшиеся на этом направлении наши атаки ещё больше насторожили немцев, и они сосредоточили здесь свои танковые дивизии. Танки должны были отразить удар войск 1-го Прибалтийского фронта или обеспечить немецким войскам отход из Риги - через коридор между заливом и Тукумсом.

Но замысел Верховного Главнокомандования Красной Армии был иным. Основной удар 1-го Прибалтийского фронта наносился не на Рижском, а на Мемельском направлении. Был дан приказ прорвать немецкий фронт у Шауляя, выйти к морю у Мемеля, перерезать все вражеские коммуникации, соединяющие Прибалтику с Восточной Пруссией.

С выходом наших войск к Мемелю отсекались не только немецкие дивизии, сосредоточенные у Риги, но вся северная группа и часть центральной группы армий, не только их живая сила и техника, но и все тылы и базы. Создавалась возможность прижать немцев к морю, взять в клещи и фланговыми ударами разгромить их группировку в Прибалтике. Стальной невод Красной Армии раскидывался широко, на всю ещё занятую немцами Прибалтику, захватывал надёжно и глубоко одну пятую всех дивизий Гитлера, действовавших на Восточном фронте. Для осуществления этого смелого и глубокого замысла требовалась перегруппировка наших Прибалтийских фронтов. В движение приводилась огромная масса войск. Вместо движения на север она поворачивала на юг и затем на запад для удара в сторону Мемеля.

Перед командующим 1-м Прибалтийским фронтом генералом армии Баграмяном встала задача - в кратчайший срок подготовить новую операцию, требующую молниеносного марш-манёвра на 100 - 150 километров в сторону фланга и наступления на 100 - 150 километров в глубь обороны противника, к Балтийскому морю.

Надо было иметь перевес сил, обеспечивающий прорыв обороны, и достигнуть внезапности, без которой трудно добиться успеха в современной операции. Сосредоточение крупных сил при сохранении внезапности нападения требует высокого мастерства. В истории военного искусства встречаются разительные примеры того, как гибли целые армии, не обеспечившие внезапности при наступлении. В первой мировой войне потерпели крах грандиозно задуманные операции французского генерала Нивеля в 1917 году, и сотни тысяч убитых и раненых солдат оказались напрасными жертвами.

Сейчас задача заключалась не только в том, чтобы скрытно перебросить силы с Рижского (Тукумского) направления на Шауляйско-Мемельское, но и в том, чтобы укрепить в противнике убеждение, что ударная группировка 1-го Прибалтийского фронта попрежнему у Риги и готовит удар через Тукумс к заливу.

Движение массы войск 1-го Прибалтийского фронта надо было скрыть от наземной и воздушной разведки, что само по себе являлось исключительно трудной задачей: надо было одновременно сбить с толку немецкую разведку, чтобы она, даже обнаружив отдельные передвижения наших войск, не разгадала их назначения.

Накануне перегруппировки штаб немецкого танкового корпуса, оценивая диспозицию наших войск, писал: "До тех пор, пока данное положение является фактом, не следует ожидать на фронте корпуса неприятельского наступления с далеко идущими целями. Возможны атаки местного значения с целью сковывания наших сил или улучшения своих позиций". Немецкие штабы считали это положение неизменным и просчитались в самом важном - определении направления главного удара.

Мало кто знает, сколько напряжённых суток провели генерал Курасов и офицеры 1-го Прибалтийского фронта, разрабатывавшие и руководившие блестящим марш-манёвром. Мало понятен сухой термин "график марша", но это был график победы. Этот график регулировал движение десятков дивизий и корпусов, десятков тысяч подвод и машин, тысяч танков и орудий. Если бы всю эту массу людей и техники поставить в одну походную колонну, её голова была бы у Мемеля, а хвост далеко за Москвой.

Марш совершался только ночью, десятками колонн по разным маршрутам, но так, чтобы они нигде не скрещивались, двигались достаточно быстро, с учётом и сухой дороги, и грязи,с расчётом ёмкости маскировочных средств на дневных привалах. Были установлены незыблемая дисциплина ночного марша и строгий "дневной лимит" движущихся машин.

Разветвлённая комендантская служба и строгий контроль офицеров на всех путях обеспечивали марш. Ещё строже был поставлен контроль с воздуха. Ни одна неприятельская разведка не искала так наших колонн, как искали их на самолётах наши офицеры. При обнаружении малейшей демаскировки в колонну бросали вымпел с приказом замаскироваться. Комендантские посты на земле принимали меры, и в предрассветной мгле колонны бесследно исчезали с дорог, чтобы в следующую ночь беззвучно сняться и продолжать марш.

Наши наблюдатели заметили, что из 30 разведывательных полётов противника 26 попрежнему проходят в районе Риги. Наша глубокая разведка проникла от переднего края до моря и подтвердила, что противник не раскрыл нашего манёвра и на направлении главного удара попрежнему нет немецких резервов.

Оперативная внезапность была достигнута, и мощная ударная группировка сосредоточилась на левом крыле 1-го Прибалтийского фронта против наиболее уязвимого участка немецкой обороны.

2. План

Когда стратегический замысел и направление главного удара определились, а силы сосредоточились, командующий фронтом напряжённо, до деталей, продумывал план предстоящей операции. Операция должна была начаться с прорыва фронта немецкой обороны. Осуществление прорыва - чрезвычайно сложная проблема.

В современной войне наступающий стремится решить исход борьбы манёвренным наступлением, ударом во фланг и тыл, охватом и окружением. Обороняющийся противопоставляет этому организованный фронт обороны. На службу обороне призываются военная техника, производственные возможности промышленности, инженерные сооружения. Рубеж обороны прикрывается всеуничтожающей силой и главной силой обороны - огнём.

Сила огня проявилась ещё в первой мировой войне. Попытки прорыва тогда заканчивались потерей сотен тысяч людей, но к успеху не приводили. Позиционная война вела к медленному взаимоистреблению и ничтожным успехам в боях за какую-нибудь безымянную высоту. Ни таранные удары Людендорфа, ни грандиозные наступления союзников не решили проблемы оперативного прорыва.

Сплошной фронт существует и теперь. Его неизбежно приходится рвать, чтобы обнажить фланги врага, проникнуть в глубь его обороны и разгромить вражеские силы. Без тактического прорыва и разгрома укреплённых рубежей обороны нет и оперативного манёвра.

Как и в первой мировой войне, траншея - главное, на что опирается оборона пехоты. Помимо траншей, оборона строится на опорных пунктах и узлах сопротивления. Всё это кажется простым и нехитрым, даже устаревшим в наш век тяжёлых танков и скоростных самолётов. Но, как и встарь, земля, траншея лучше всего хранит от пуль, снарядов и бомб. Одновременно более широкое развитие получила долговременная оборона, базирующаяся на железо-бетонных сооружениях.Вся эта оборона до предела насыщена огнём. Известно, что даже несложное оружие, применённое в массовом масштабе, наносит колоссальный урон противнику, - пулемёт, применённый в массовом количестве, остановил в первой мировой войне наступающую пехоту. Тем более это относится к нынешним сражениям, в которых во сто крат возросла сила автоматического огня и хчаствуют тысячи орудий, танков, самолётов.