От Москвы до Берлина (Статьи и очерки военного корреспондента)

* * *

Командующий фронтом, продумывая план предстоящей, операции, прежде всего определял действия пехоты. Наступающий пехотинец сталкивается со всей мощью неприятельской обороны и всей силой её огня.

В дыму разрывов боец бежит к проходу в минном поле, который проложили для него сапёры и даже обозначили указками на переднем крае. Хорошо, если указки не снесло взрывами, а сам проход не взят врагом под обстрел. Личный опыт и чёткая организация сражения, мощная техника наступления помогают бойцу и в этом случае. Он ползёт, а впереди - колючая проволока. Он мог бы рассечь проволоку лопатой, подорвать гранатой, разрезать ножницами, пролезть под ней, но проволочный барьер минирован. Разгадав, где скрыта мина, преодолев и это препятствие, пехотинец бросается на бруствер немецкого окопа, чтобы завязать рукопашный бой.

Нет трудностей, которые остановили бы советского бойца, хотя преград в наступлении очень много. На важнейших направлениях немцы применяют танки и авиацию для контратак. Пехотинец врывается в траншею с гранатой, бежит вдоль неё и наталкивается на рогатки, брошенные немцами, чтобы изолировать занятую русскими часть траншеи, задержать наступающего, а самим по ходам сообщений убежать во вторую, в третью траншею. И, только выбив врага из третьей траншеи, выгнав его в поле, выравнивает пехотинец условия боя. Но вот дальше, за траншеями, на высотах или в населённом пункте - опорный пункт, куда убегают немцы из траншей, где офицеры собирают их, присоединяют к резерву и гонят в контратаку.

Всё это вставало перед мысленным взором командующего фронтом, и он направлял на помощь пехотинцу всю мощь военной техники, готовил к удару тысячи орудий, танков, самолётов. Они должны были предельно обезопасить наступающего воина. Им ставилась задача - расчистить пехотинцу дорогу, уничтожить или подавить немецкую пехоту, засевшую в траншеях, разбить и подавить ручные и станковые пулемёты, разбить и подавить миномёты и орудия обороны, парализовать в зародыше или отразить контратаку немцев.

Трудность этой задачи станет ясной, если учесть, что даже в первой мировой войне на километр фронта выбрасывалось в среднем до 30 тысяч снарядов, и всё же не все огневые точки обороны были подавлены. Наконец, помимо всего, наступающему необходимо подбить и поджечь немецкие танки и подбить или разогнать немецкие самолёты в воздухе.

Требуя от пехотинца напряжённых усилий при прорыве обороны, командующий фронтом обеспечивал его действия, оберегал его жизнь всей силой современной техники.

* * *

Сталинская военная наука решает задачу прорыва фронта на основе взаимодействия всех родов войск. Организованы могучие авиационные, танковые, артиллерийские соединения. Впервые в истории военного искусства у нас появился метод артиллерийского наступления, причём первоначальный удар по обороне врага наносится массированным огнём многих сотен и даже тысяч орудий.

Основательно и всесторонне, с учётом всего опыта войны, разработана тактика прорыва вражеского фронта. Удары наносятся на отдельных участках, которые раскалывают фронт, взламывают оборону и, действуя иногда по сходящимся, иногда по расходящимся направлениям, дробят силы противника, окружают их и уничтожают.

В то время как часть наступающих продолжает наступление прямо перед собой, крупные силы поворачивают направо и налево и, применяя новый военный термин, "сматывают" фронт обороны.

В образовавшиеся бреши устремляются танки и мощные стрелковые соединения последующих эшелонов, наращивающие силу удара. Открываются широкие просторы для манёвренных действий на полное уничтожение войск противника.

Вооружённый сталинским военным искусством, вооружённый могучими средствами наступления, командующий фронтом уточнял решение поставленной задачи. Фронт было решено прорвать на участке, вклинившемся в оборону противника западнее Шауляя. Здесь были сосредоточены тысячи орудий. Сюда нацеливались удары с воздуха авиационных полков и дивизий. Здесь построились для наступления три мощных стрелковых соединения. Направления их ударов должны были сойтись на определённом рубеже, но далее они расходились веером: на северо-запад к Либаве, строго на запад к Мемелю и на юго-запад к Тильзиту.

Путём такой организации наступления наших войск разворачивалась широкая брешь в немецкой обороне, и Прибалтика отсекалась от Восточной Пруссии. Но в то же время наступающие уклонялись от строгого направления на запад. Возникало противоречие между желанием расширить брешь и стремлением пробиться в глубину, где таились новые рубежи обороны противника. Это противоречие решалось глубоко эшелонированным построением войск. Позади трёх стрелковых соединений было сосредоточено мощное танковое соединение с задачей стремительно войти в прорыв и наступать на запад, к морю. Наращивая силу ударов, за танками следовали свежие стрелковые части.

На карте появилась схема наступления. Силой воображения генерал армии представил себе динамику сражения.

Карта местности ожила перед ним. Дороги, лощинки, хутора, высоты, ручьи... Стояли порыжевшие по осени леса, текли реки, и генерал прослеживал их очертания и особенности. Топографические горизонтали чётко определяли рельеф местности. Командующий отметил на карте расположение войск противника, обнаруженных нашей разведкой.

Генерал Баграмян подсчитал всё, что немцы могли противопоставить наступлению: количество дивизий и их состав, число танков и самолётов, мощность огня орудий, миномётов, пулемётов, автоматов... Он вскрыл пункт, в котором особенно растянут немецкий фронт обороны, продумал, как заставить служить себе и местность и ошибки противника, продумал, как и чем его уничтожить. Все необходимые силы и средства для этого генералу были даны страной, Верховным Главнокомандованием. Эти силы были способны уничтожить немецкую пехоту, закопавшуюся в землю, заставить её согнуться, отказаться от борьбы, довести до безумия. Эти силы были способны смести всё с лица земли. Но эти силы надо было правильно расставить и умело привести в действие.

* * *

Расстановка сил перед сражением - построение боевых порядков для наступления - было первой и важнейшей задачей. Это обеспечивало постоянное и непрерывное превосходство в силах над противником на всех этапах операции.

Далее генерал планировал ход наступления, его динамику. Определялись темп и сроки достижения рубежей, распределялись задачи артиллерии, танков, самолётов. Теперь наш пехотинец не остаётся одиноким, теперь в нужный момент на немцев обрушится тяжесть удара всех средств могучей советской техники.

Но и этого было мало. Обстановка могла резко измениться. Генерал хотел, чтобы весь развёрнутый по плану наступления боевой порядок мог быть в любую минуту боя в глубине вражеской обороны перестроен по приказу с командных пунктов. Он добивался предельной управляемости войсками.

Наступающим придётся иметь дело с сильным и хитрым врагом. Войсками противника в Прибалтике командовал опытный генерал Шернер. Командующий фронтом, опираясь на всю сумму разведывательных данных, стремился предугадать действия немецкого командования.

Генерал Баграмян предвидел, что первой мерой противника будет попытка закрыть брешь. Он бросит для этого свои танковые дивизии. Поэтому надо успеть расширить брешь до их подхода и в то же время силами танковых соединений генералов Васильева и Буткова преградить путь немецким резервам.

Противник попытается ударами во фланг остановить наступающих. Разгорится борьба на флангах. Поэтому надо, чтобы стрелковые соединения успели развернуться в сторону флангов, и таким образом немцы встретят при контратаке прочный фронт наступающих частей.

Генерал Баграмян ясно представлял себе, как Шернер попытается затем занять резервами второй рубеж, подготовленный к обороне. Если это ему удастся, то всё придётся начинать сначала. Тогда в глубине снова завяжется ожесточённая борьба при невыгодных для нас условиях. Поэтому надо, чтобы танкисты генерала Вольского достигли второго рубежа раньше, чем немецкие танкисты. Тогда там, на втором рубеже, где остатки бегущих с фронта немецких частей будут искать спасения, они найдут гибель. Наши войска, заняв рубеж, повернутся фронтом на северо-восток и встретят отступающих фашистов губительным огнём из их же укреплений. Наконец, немцы попытаются прикрыть дорогу вдоль побережья моря и сохранить себе путь отступления в Восточную Пруссию. Танкисты генерала Вольского должны и тут опередить врага.

Таковы в основных чертах были предпосылки, лёгшие в основу плана, разработанного командующим фронтом. Всю эту большую операцию генерал армии твёрдо планировал по срокам и по рубежам, обеспечивая непрерывное управление войсками, организуя постоянное взаимодействие могучих сил и огромных средств.

Так в напряжённой работе командующего фронтом и его штаба создавался план операции, осуществляющей смелый полководческий замысел.

3. Исполнение

Осенний рассвет медленно проникал сквозь мглу ночи, и когда, наконец, приоткрылась земля, сразу на всём фронте завязался бой. На всю глубину обороны противника обрушились наша авиация и артиллерия. Они прижали немцев к земле. Одновременно передовые батальоны пехоты с танками пошли в атаку. Генерал армии Баграмян следил с наблюдательного пункта за ходом боя. Отличные действия передовых батальонов, полная внезапность наступления заставили противника отходить из предполья поспешнее, чем обычно, и потому можно и нужно было на плечах противника ворваться в основную полосу его обороны.

За передовыми батальонами развернулись главные силы и сразу перешли в наступление. Они прорвали растянутый фронт противника. Немцы начали отступать. Наши радисты перехватили донесения командира немецкого полка, вопившего в эфир о том, что массы русских наступают широким фронтом и он не может устоять.

Именно в этот ответственный момент боя сказались внезапность и мощь ударов массы войск. Вслушиваясь в дыхание боя, генерал почувствовал, что хотя немцы ещё оказывают сопротивление, но оно ослабевает с каждым часом. Командующий фронтом приказал ввести в прорыв танковое соединение генерала Вольского, чтобы оно, "дорывая" неприятельскую оборону, проникло в её глубину.

!!!Незабываемо зрелище движения в прорыв больших масс танков под прикрытием развернувшихся для боя передовых отрядов. Главные силы соединения в густых предбоевых порядках и кильватерных колоннах неудержимо мчатся вперёд. Стальные потоки танков, самоходных орудий и бронетранспортёров стремительно катятся по дорогам и по целине, скрываются в лесу, стекаются у переправ в одну сплошную лавину и, снова растекаясь, грохочут по полям.

Левая колонна танков уверенно и быстро прошла зону неприятельской обороны и вырвалась на простор. Правая колонна в ходе наступления натолкнулась на отчаянное сопротивление немцев на реке Вента и развернулась для боя. Вот уже подбито 20 немецких танков. Но эта схватка грозит потерей темпа наступления. Командование приказывает командиру оставить немцев на расправу пехоте, а самому выйти из боя, свернуть с заданного маршрута и двинуться вслед за левой колонной наших танков. Это - сложный манёвр в ходе боя. Он может привести к хаосу, если им не руководить гибко и умело. Удвоенное движение по маршрутам, уже насыщенным войсками, может парализовать всё движение. Тем не менее манёвр был осуществлён чётко и успешно.

До штаба северной группы немецких армий, очевидно, докатились донесения о прорыве. На флангах, особенно на северном, развернулись напряжённые бои. Танкисты генерала Васильева, прославленные ещё в боях на Курской дуге, пехотинцы-сталинградцы генерала Чистякова успешно наступали на северо-запад. Танкисты генерала Буткова, гвардейцы-пехотинцы генерала Чанчибадзе стремились к Неману. Сражение, как степной пожар, охватило огромное пространство.

Несмотря на то, что у Шернера была сильная группировка танковых дивизий, удары наших соединений заставили его расходовать эти дивизии по частям, бросать их с хода в бой, и их по частям уничтожали. Танковая дивизия "Великая Германия" получила приказ ударом у города Трищкяй задержать русских до подхода новых сил с севера.

Усилившееся сопротивление немцев на флангах, минные поля и взорванные мосты могли замедлить движение наших войск. Управление ими в глубине вражеской обороны усложнилось, особенно ночью в глуши и бездорожье Прибалтики. Возможно было затухание операции, а допустить его ни в коем случае было нельзя.

Две трети полков ведут бой днём, треть полков продолжает развивать успех ночью. Генерал Белобородов торопит свою пехоту. Танки генерала Скорнякова движутся на запад. Одни группы танков ведут бои, в то время как другие обходят очаги сопротивления, выходят в глубокий тыл, парализуя всю систему управления и питания немецкой обороны. Пехота набирает всё большие темпы. Войска проходят с боями по 25 километров в день.

В результате у противника на втором рубеже обороны повторяется то же, что и на первом, - растерянность от внезапности. Его резервы опаздывают и не успевают даже занять оборону. Сопротивление немцев на втором рубеже обороны было быстро сломлено. Наши солдаты видят барьеры колючей проволоки, траншеи вдоль всего фронта, сплошные минные поля, противотанковые рвы, тянущиеся буквально до самого моря. Все эти укрепления пришлось бы "прогрызать". Но благодаря стремительному движению вражеская оборона была сразу сломлена на всю глубину.

В ту ночь волны радио разнесли по свету приказ Верховного Главнокомандующего войскам 1-го Прибалтийского фронта, прорвавшим при содействии войск 3-го Белорусского фронта немецкую оборону на фронте в 280 километров и на 100 километров в глубину.

В штаб фронта прибывали сведения, что Шернер ещё пытается закрыть прорыв на первом рубеже. Это только подтверждало, что немцы потеряли управление и потому не знают истинных размеров опасности. Брешь в 280 километров уже определила дальнейший характер и качество операции.

Остатки разбитых немецких дивизий откатывались к морю. Туда же мчалась танковая дивизия "Великая Германия" с надеждой задержать русских на последнем рубеже.

Последний рубеж немецкой обороны на пути к морю проходил по западному берегу реки Миния. Немцы построили сильный узел сопротивления в городе Кретинген. В этом городе сходились дороги от Риги и Виндавы к Мемелю. Единственная дорога вдоль побережья, соединяющая Прибалтику с Восточной Пруссией, была прикрыта укреплением у приморского городка Паланга.

Как ни велики были наши успехи, они ещё не означали завершения прорыва. Если бы противник удержал нас на этом рубеже, немецкие войска, прикрывшись рекой Миния, могли бы ускользнуть по сохранившимся дорогам в Восточную Пруссию.

Танкистам генерала Вольского была поставлена почётная задача: рассечь последнюю коммуникацию противника, прорваться к морю и отрезать северную группу немецких армий от центральной группы. В штаб соединения стекались данные об укреплениях Кретингена, о подходе подкреплений в Мемель и контратаках с юга, о сильной группе танков противника, двинувшихся с севера на правый фланг соединения, о высадке десанта с моря в район города Паланга. Густые прибалтийские туманы плотно висели над землёй, не давая нашей авиации вести разведку, и потому сведения были противоречивы. Неясность обстановки была обычным явлением для танковых соединений, вырвавшихся вперёд, которым всегда при этом грозят фланговые удары и выход противника в тыл соединений. Генерал Вольский решил всеми силами соединения прорваться к морю, и тогда немецкие атаки с флангов, хоть и опасные, будут бессильны отразить удар. То был законный и смелый риск, суливший быструю победу.

Танкисты ночью форсировали реку Миния. Утром, словно по заказу, уплыл туман и появилась наша авиация. Её встретили в воздухе немецкие "фоккеры" и, движущаяся стена зенитного огня береговых и корабельных пушек. В воздухе гудел бой. На земле наши танки перешли в наступление на Кретинген.

Всё, что оставалось у немецкого командования, сосредоточилось севернее Мемеля на подступах к морю. Наших танкистов встретили из засад "пантеры", самоходные орудия и курсировавшие бронепоезда. Танкистам противодействовала тяжёлая береговая и корабельная артиллерия противника. Чёрные, веерообразные стены земли вставали на пути наших танков, тяжёлые осколки, равные по величине снаряду, шумели над головами, вспахивали поле боя...

В этот момент, решавший исход операции, генералы непосредственно управляли боем. Отличительная черта нашего управления войсками в том, что наши генералы сами находятся на поле боя. Они направляют действия войск, стремясь всё лично видеть, мгновенно оценивать меняющуюся обстановку скоротечных боёв и на месте лринимать решения. На поле боя они крепили взаимодействие стрелковых, танковых, воздушных соединений. Советские танкисты штурмом ворвались в Кретинген. Последний узел вражеских коммуникаций, дававший немцам возможность манёвра с севера на юг, был взят. Оставалось рассечь прибрежную дорогу. Танкисты ворвались в Палангу. Тускло блестя асфальтом, тянулась к северу последняя дорога из Прибалтики в Германию. Контрударами пехоты и танков с севера от Либавы к Мемелю и танковой дивизии "Герман Геринг" с юга от Тильзита к Мемелю гитлеровцы ещё пытались пробить коридор из Прибалтики в Восточную Пруссию. Но эти судорожные попытки были быстро ликвидированы. Теперь между немецкими войсками в Прибалтике и в Восточной Пруссии был разрыв, занятый войсками 1-го Прибалтийского фронта.

В эти дни на противника обрушились удары 3-го и 2-го Прибалтийских фронтов. Немцев выбили из Риги и отбросили к Тукумсу. Теперь уже войска Шернера не грозили фланговыми ударами нашим войскам, нацелившимся для наступления в Восточную Пруссию. 1-й Прибалтийский фронт прикрыл фланг 3-го Белорусского фронта, перешедшего в наступление, и, нависая над Восточной Пруссией, вышел на берег Немана. На последней пяди нашей великой родины армии 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов зажали в клещи более 30 немецких дивизий.

* * *

Советские танкисты шли по тихим улицам города Паланга через окопы у санаториев и дач, и перед ними развёртывались картины панического бегства немецких колонизаторов, осевших в Литве.

В Приморском парке под клёнами танкисты похоронили своих друзей, отдавших жизнь за освобождение Советской Прибалтики. Жёлтые листья, кружась, ложились на свежие могильные холмы, под которыми похоронили павших героев. Живые думали о том, как после войны они вернутся к взморью и навестят эти родные могилы.

В прибрежных рощах затихла перестрелка. Провели пленных. Наши танкисты стояли на берегу моря. Она открылось победителям за дюнами, поросшими сухим, звенящим под ветрами ивняком. Туман, как занавес, поднялся, открывая тёмно-сиреневые морские дали Балтики. Море катило большие волны, казавшиеся издали стальными. У берега они мельчали, голубели, тихо плескались у ног танкистов. Легко дышалось на морском просторе. Легко дышалось от сознания победы. В порыве радости танкисты черпали пригоршнями балтийскую воду, кричали "ура", грохочущими залпами нарушая безмолвье побережья.

Под грохот салютов танкисты налили морской воды в походную солдатскую флягу и на ней написали: "Москва. Кремль. Товарищу Сталину".

Берег Балтийского моря

Кантемировцы

То были решающие дни Великой Отечественной войны. Уже выдыхалось немецкое наступление на Сталинград, уже рабочий класс дал своей армии тысячи танков, и Сталин приказал свести их в мощные танковые соединения и двинуть в далёкие рейды, нанести ими глубокие, сокрушительные удары врагу.

Наступили бессмертные дни сталинградского наступления.

К этому времени гвардии старшина водитель танка Курнышев, впервые увидевший немцев в бою под Смоленском, уже прошёл жестокую школу войны. Её прошли бывший московский шофёр, пожилой водитель танка Николай Горин, бывший фрезеровщик Московского завода "Геодезия" Василий Чуйкин, Николай Андрушкевич, бывший тракторист Шалин и тысячи других.

В лютый мороз декабря 1942 года, когда над голубыми полыньями Среднего Дона клубился туман, на маленький плацдармик за Доном, у селения Мамон вышли танкисты генерала Полубоярова. Стрелковые части на ряде участков прорвали передний край обороты противника и уже дрались за углубление и расширение прорыва. Перед танкистами тогда были снега бескрайних задонских степей и сильно укрепившийся враг.

Перед ними была неизведанность первого рейда и далёкая цель: Кантемировка.

Генерал Полубояров ждал тогда от командующего фронтом генерала Ватутина сигнала "вперёд" и ещё и ещё раз перед вводом в прорыв старался представить себе, что ждёт его соединение в глубине обороны врага.

Он должен был вести своё соединение на внешнем правом фланге Юго-Западного фронта, левее шли его соратники - генералы танковых войск Баданов, Бахаров, Павлов, Русиянов.

Вместе с генералом ждали сигнала "вперёд" все танкисты, и, положив руки на рычаги, ждали сигнала водители. Они знали, что им предстоит в этой операции сыграть важнейшую роль, знали, что кругом будет враг, что ждут их неисчислимые, а главное, неизведанные препятствия, что при малейшей неисправности машины или перерасходе горючего она останется одиноко в открытой степи, ибо соединение, не задерживаясь, пойдёт дальше.

* * *

В 11 часов 30 минут по сигналу "вперёд" танкисты рванулись, пошли, проникли за передний край обороны и там наскочили на минные поля. Под глубоким снегом вмёрзли в землю противотанковые мины. Они рвались снизу, и танки косо оседали. Из-за скатов высот били противотанковые пушки, а сверху падали тяжёлые авиационные бомбы, от взрывов которых подпрыгивали танки. На снегу, почерневшем от копоти, горели танки, и донские ветры тянули над степью чёрные облака. В голове корпуса, под огнём снарядов и бомб, впереди, появился генерал Полубояров. Он отвёл танки назад. Сапёры и танкисты под огнём, кропотливо разрывая снег, извлекали мины и прорывались в глубину вражеской обороны.

Тогда у немцев ещё были крупные резервы, и день за днём, ночь за ночью на пути к Кантемировке грохотали бои. День за днём, ночь за ночью сидели за рычагами водители Чуйкин, Андрушкевич и сотни других.

Снег сквозь щели проникал в танк, слепил глаза, стыли танки, застывали до оцепенения люди, покрывались, как латами, льдом, их руки липли к рычагам, ноги в звенящих валенках примерзали к педалям. Дороги на Кантемировку были прочно прикрыты врагом, да и часто они заказаны танкистам: танкисты шли целиной по глубоким снегам, моторы танков перегревались, расходовали лишнее горючее. Танки могли не дои ти и превратиться в неподвижный обоз.

Обходя врага целиной, балками, танкисты ночью ворвались в Кантемировку. Её гарнизон был разгромлен, немногие немцы бежали по снегу в нижнем белье.

Одновременно с ударом на Кантемировку по донским степям веером разошлись танкисты других соединений на Тацинскую, Миллерово. Здесь, в глубоком вражеском тылу, они становились хозяевами театра военных действий. Впервые в истории танковых войск соединениям, сражавшимся в сталинградской операции, Сталин присвоил наименования, и имя "Кантемировская" с тех пор вышито золотом на знамени танковой дивизии.

* * *

Только одну ночь стояло соединение Полубоярова в Кантемировке и к утру получило по радио новый приказ наступать на юг. Кантемировцы ворвались в Краматорск и, наконец, в Красноармейское. Рассечена была последняя железнодорожная коммуникация немцев в Донбассе, потрясён их фронт. Глубина наступления достигла сотен километров. Одновременно нарастал кризис борьбы. Чтобы избежать катастрофы, враг стянул вокруг Красноармейского все силы, подвёл танковые дивизии СС. Завязалась ожесточённая борьба. Загорались танки, но экипажи снегом засыпали огонь, тушили его шинелями и, потушив пожар, снова сражались или шли вперёд в горящем танке, стреляя, задыхаясь в дыму, или, выскочив из танка, сорвав друг с друга тлеющие телогрейки, дружно дрались в пешем строю. И, как часто бывает в зимних боях, в самый критический момент борьбы поднялась метель: снега замели пути, прекратился подвоз горючего и снарядов.

Отстаивая Донбасс, погиб командир бригады Шабанков, именем которого названа улица в Красноармейском, тяжело был ранен командир другой бригады Лихачёв.

Водитель Николай Горин получил приказ вывезти Лихачёва через расположение врага в глубокий тыл.

Глухая зимняя ночь... Вокруг снега и снега... Едва темнеет в степи накатанная дорога. И вдруг впереди из мглы навстречу танку Горина появилась колонна немецких машин и орудий. Секунда раздумья - и танк пошёл на таран. Головная автомашина долго не давалась, откатываясь, ускользала от гусениц, наконец, во что-то упёрлась и под гусеницами "Т-34" заскрежетало железо, засверкали огоньки загорающихся моторов, завопили немцы. Разворачиваясь вправо и влево, Горин ударами сбрасывал орудия с дороги в канавы прошёл по колонне и исчез в ночи, оставив за собой пылающую дорогу. Остерегаясь новой встречи с врагом. Горин свернул с дороги, пошёл целиной, обходя деревни и сёла; раненый комбриг по компасу давал направление. Но ориентиры сливались со мглой, глаза колол снег, глазницы ломила усталость, одолевал сон; сидящий рядом с Гориным радист крутил ему цыгарки в палец толщиной и длиной, чтобы хватило на 15-20 километров, но и крепкий табак не помогал. Наступала состояние, когда человеку кажется, что он не спит, мозг как будто работает, руки и ноги совершают автоматически движения, но рядом с реальным вертится дикая фантастика, глаза закрываются и нет сил поднять веки. Человека одолевала наступавшая от усталости знакомая на войне галлюцинация мысли. Горин приказал радисту толкать его тяжёлым ключом в бок, прогонять сон. За спиной во тьме танка стонал комбриг, ему становилось всё хуже, и, опасаясь, что по целине он комбрига не довезёт, Горин опять свернул на дорогу. Он проносился днём по длинным, казалось нескончаемым, улицам станиц, занятых немцами. Зыбкие, узенькие мосты грозили обвалиться под тяжестью танка, малейший просчёт - и гусеница скользнёт с моста, танк застрянет, и это будет равно гибели. Но Горин проскакивал мосты, экипаж танка с хода бил немцев из орудий и пулемётов, и так же внезапно, как появлялся, с огнём, с грохотом, вздымая снежную пыль, исчезал в степи танк Николая Горина, спасавшего жизнь своему командиру...

* * *

Лютый мороз сменился летней жарой. Грохотали сражения на Курской дуге. Враг был остановлен, но надо было его разгромить. На полях Левобережной Украины столкнулись танковые соединения Красной Армии и танковые дивизии Германии. Чтобы добиться победы, Германия собрала все силы. Её танковые дивизии были полнокровны, насыщены сильными группами "тигров". На манёвр и удар наших войск немцы отвечали ударом и контрманёвром. Днём шли бои, ночами противник совершал контрманёвр, чтобы выйти в тыл нашим танкистам, внезапно обрушиться с фланга, разрезать, разбить. На контрманёвр мы отвечали новым манёвром и ударом. Эта манёвренная борьба требовала от танковых соединений гибкости, быстроты, от танкистов неутомимости, неослабного напряжения всех сил, и тогда борьба вступала в новый этап при выгодных для нас условиях, внезапность вызывала кризис, несла катастрофу врагу.

Долгими летними днями кипела боевая страда, и водители не покидали рычагов управления; днём водили танки в атаку, а тёмными августовскими ночами вели их на новый манёвр, чтобы опять вступить в бой.

Во тьме августовских ночей в небе кружили "юнкерсы", стерегли движение наших колонн, и они совершали марши в абсолютной тьме, притушив даже задние красненькие стоп-фонари. Гусеницы танков вздымали густую пыль, от которой нечем было дышать человеку и мотору. Эта пыль резала глаза, проникала в лёгкие, в цилиндры моторов. Она скрывала идущий впереди танк, и стоило на минуту задержаться, как грохочущий силуэт впереди идущего танка, мелькнув, исчезал за густой пеленой пыли. Вокруг ни ориентиров, ни сигналов, - и вокруг враг. Доходило до того, что ночью, подойдя к танку вплотную, узнавали его по немецкой речи экипажа или, ощупав руками, определяли "тигр" это или "Т-34".

В одну из таких ночей танк водителя Нехороших за сел в болотистой канаве и заглох. Выбраться не удалось. Наутро к самому танку подобрались немцы. Несколько часов танкисты отгоняли немцев огнём пушки и пулемётов, но к полудню иссякли боеприпасы. Немцы обнаглели, подползли, предлагали сдаться. В смертной тоске безмолвно сидел экипаж, ожидая гибели.

- В руках у меня, - вспоминает Нехороших, - был пистолет, и молоденький радист, глядя на него, просил пристрелить и его.

В этот момент появился немецкий танк. "Сейчас расстреляет", - мелькнуло в голове, и состояние бессилия, рождаемое недвижностью танка и отсутствием снарядов, стало ещё тяжелей. Но немец не стрелял, а взял танк Нехороших на буксир. Радость охватила водителя: "Теперь поборемся, в плен не пойдём". Выбравшись на сухое место, Нехороших завёл мотор и рванул немецкий танк за собой. Немец затормозил и упёрся. Точно два гигантских доисторических чудовища с диким рёвом, в дыму, взрывая гусеницами и выбрасывая из-под себя фонтаны земли, боролись советский и немецкий танки. Шло испытание силы моторов, силы сцепления танка с землёй, силы воли танкистов. Вокруг, крича, стреляя в бессильной ярости из автоматов, бесновались немецкие пехотинцы.

После короткой борьбы "Т-34" поволок немецкий танк за собой. Тот, тормозя, пахал гусеницами две глубокие борозды, но сопротивление немца было сломлено. Бросив танк, водитель выскочил в люк, а Нехороших вернулся с трофеем к своим.

* * *

Разгромленные на левобережье, немцы были отброшены за Днепр. Советские танкисты первыми форсировали могучую реку, первыми ворвались в Киев и повели наступление на запад и юго-запад. Собрав большинство танковых дивизий с Украины, пригнав их из Норвегии, Франции, Италии, Гитлер бросил немецких танкистов снова на Киев.

В глухую осеннюю пору 1943 года немецкие танковые дивизии проткнули на узком участке наш фронт у Житомира и ринулись севернее Киева, к Днепру. Они стремились выйти на фланг и в тыл 1-го Украинского фронта, ворваться в Киев, выйти на Днепр. Немцы носились тогда с идеей позиционной борьбы, утверждая, что, выйдя на Днепр, они перейдут надолго к обороне и выиграют войну, утверждая, что пора манёвренной войны миновала.

Танковые соединения 1-го Украинского фронта бросились на отражение опасности. Из резерва на железнодорожных платформах шли танковые роты кантемиров-цев. Они подошли к станции выгрузки, и одновременно к ней вышли немецкие танки.

Без мостов и настилов, прямо с высоких платформ прыгали наши тяжёлые танки на землю и шли в бой. В кровопролитных боях на реке Тетерев, у Киева, враг был остановлен, и наши войска на Украине снова пошли в наступление.

На полях Правобережной Украины зимой и весной 1944 года разыгрались величайшие танковые сражения. В них участвовали водители Бараненко и Светлаков, Степанов и Мартюченко и тысячи им подобных. Эти сражения предъявили новые требования к нашим танкистам, к их мужеству, к их искусству вождения танков.

Было время, когда сотни танков в густых боевых порядках открыто шли в атаку, сближались на сотни и даже десятки метров, расстреливая друг друга в упор. В таких атаках от водителей требовались высокое искусство, смелость, порой бесшабашная удаль. Время таких, внешне эффектных, атак миновало. К концу войны сближение в танковых боях происходило чаще всего в уличных боях, в лесах, ночью, при неожиданных встречах и становилось всё реже.

Исход танковых боёв к концу войны стал решаться на дальних дистанциях.

Дальнобойность орудий, пробивная разрушительная сила снаряда, оптика и темп стрельбы привели к тому, что танк наносит поражение танку на дальней дистанции.

И как некогда в морских боях перешли от боёв на сближенных дистанциях, от абордажа, к огневой артиллерийской дуэли на пределе видимости, так современный танковый бой, точно бой морских кораблей, решается прежде всего артиллерийским состязанием.

Танковое сражение ведут огромные массы танков, но не на узких участках фронта в густых боевых порядках, как в начале войны, а на громадном фронте, где оно распадается на сотни и тысячи огневых дуэлей. Теперь от водителя танка нужен не только предел скорости в атаке, но, как никогда раньше, нужно тонкое маневрирование на поле боя в этой смертельной дуэли. Это требует высшего мастерства в вождении, мужества, готовности к мгновенному решению.

Водитель танка теперь знает, что он должен смело и быстро итти в атаку, мгновенно появляясь перед врагом, и, используя каждую складку местности, каждое укрытие, он должен поставить свой танк в выгодное положение, выиграть у танка противника уязвимый борт, а самому укрыться, обеспечив своему экипажу удобную позицию для стрельбы, и снова, маневрируя на поле боя, устремиться вперёд. Либо он открыто поведёт танк, и тогда с первых выстрелов его танк будет подбит, вспыхнет пожар и возможен взрыв, от которого танк разворотит, как спичечную коробку, и башня в сотни пудов взлетит выше деревьев, а от экипажа не останется и следа.

Как никогда раньше, водителю нужна активность и инициатива в бою, он должен понимать обстановку, создавшуюся на поле боя, мгновенно выполнять приказ командира, порой, не ожидая приказа, решать сам, как вести танк и корректировать огонь своего танка, уклоняясь от огня противника. Испытав возросшую силу наших орудий, немецкие танки перестали итти на сближение с нашими и при встрече быстро переходили к обороне, больше держались в засадах, били кинжальным огнём. Атаковать их в засаде стало неизмеримо трудней ещё и потому, что поле боя изобилует препяствиями, задерживающими атакующий танк, ставя его под огонь артиллерии. В этих условиях наши танкисты искали фланги врага, и, бывало, когда немцы не выходили из засады, не открывали бортов своих танков, один из наших танков делал вид, что отступает, выманивал немцев за собой под огонь наших танков с флангов. Этот танк назывался "заигрывающим", но это была игра со смертью. В этих условиях, когда секунды промедления равны смерти, когда лишнее время на разворот танка или малейшая техническая неисправность ведут к гибели, когда правилом стало: движение - победа и жизнь, а промедление - смерть, побеждали танкисты высшей технической военной выучки, виртуозы, герои. Танковые сражения на Украине длились днями, неделями, месяцами. И всё это время водители не выходили из боёв. Они ходили в смертельные атаки, проходили мимо сгоревших танков, по едва уцелевшим признакам определяли, чей погиб экипаж, кого из друзей они потеряли в страшном грохоте, пламени, взрывах, и шли всё дальше и дальше вперёд, на врага.

Но, победив в тактическом маневрировании на поле боя, наши танкисты изумили мир и в оперативном манёвре.

Густые снегопады зимой на Украине и частая оттепель породили опасную для танков стихию - грязь.

В тот год на Украине вздулись и разлились реки, мосты на них были взорваны немцами или снесены половодьем. Движение автомашин прекратилось. Лошади вязли и выдыхались. Всё, казалось, останавливалось. В этот момент войска украинских фронтов перешли в наступление. Танкисты преодолели глубокую грязь и оборону врага. Снова за рычагами управления сидели кантемировцы, снова после дневных боёв свершали ночные марши.

Чернела земля под гусеницами, чёрен был лес по сторонам танка, чернело низкое небо над башнями. В пяти метрах впереди водитель ничего не видел. Командир танка ложился на крыло, вглядывался в дорогу и взмахами руки направлял движение. Порой и рука его была плохо видна; тогда он махал белым платком или светящимся циферблатом часов. Порой совсем не видна была дорога, и тогда водитель высовывался по пояс из люка, руки его на рычагах оставались позади, а командир танка, повязавшись полотенцем или приклеив на спину газету, увязая в грязи, шёл пешком впереди танка. Перед усталыми, слезящимися от напряжения и ветра глазами водителя то появлялась, то пропадала, как в чёрную бездну, белеющая фигура командира. Много раз вязли танки в глубоких оврагах, много раз в поисках бродов зимой танкисты опускались в тёмную ледяную воду, ногами прощупывая грунт, много раз танки с экипажами проваливались под лёд. Порой горючее и снаряды доставлялись танкистам только самолётами, сбрасывались на парашютах.

Большая часть танковых дивизий германской армии была тогда на Украине, и они все были брошены против нас. Танкисты генералов Рыбалко и Ротмистрова, Катукова, Лелюшенко, Богданова, соединения Полубоярова и десятки других прошли там, где не смогли пройти немецкие танкисты.

В ту весну мы увидали стаи "пантер" и "тигров", застрявших в грязи, нескончаемые колонны вражеской техники, брошенной в бегстве на дорогах Украины. Именно брошенной, даже не подбитой и не взорванной. Так, разгромив врага и вынудив его стремительным манёвром бросить всё вооружение, танкисты первыми вышли к границам Советского Союза.

Это была победа оперативного искусства танковых соединений, победа советского танка, победа наших водителей.

* * *

Трещала гитлеровская армия, крепла сила армии Советского Союза, но танкистам не становилось легче сражаться, ибо всё повышались к ним требования. Всё глубже наносились удары, всё чаще ставились задачи на окружение, полный разгром и уничтожение врага. Над Москвой гремели салюты в честь кантемировцев, которые в те часы в кровавых боях утверждали свою славу.

На Львовской равнине под Бродами были окружены десятки тысяч немцев. Кантемировцы весь день отражали яростные контратаки вырывавшегося из окружения врага.

К ночи сражение утихло, а в предутренней мгле оаздался исступлённый вопль тысяч немецких солдат, бежавших в психическую атаку, и через минуту кованые сапоги немцев застучали по башне танка Нехороших. Обезумев, немцы лезли на танки, как саранча, били прикладами по пулемёту, пытались бросать гранаты в трансмиссию. Башня танка Нехороших вертелась кругом, чтобы сбросить немцев, но они, забравшись на машину, пытались её поджечь, стряхнуть их не удавалось.

Как буйвол, облепленный шмелями, мчится в чащу, чтобы смести их густыми ветвями деревьев, так танк Нехороших на бешеной скорости, не дав немцам опомниться, устремился к сараю, прошёл его стены насквозь, похоронив под рухнувшей крышей назойливых немцев. Потом огнём пулемётов смёл немцев с соседних танков, и тысячи их легли размозжёнными под гусеницами танков кантемировцев.

* * *

Высокие требования к искусству вождения танков предъявили кантемировцам горы.

Кантемировцы стремились на помощь борющейся Чехословакии. Осенью 1944 года они пришли на ее глухую границу на Дуклинском перевале в Карпатах

Вокруг были руины замков, построенных вначале нашего тысячелетия, обломки выветренных скал, редкие домики, леса, узкие дороги, обвивавшие горные склоны, и глубокие ущелья, на дне которых стыли туманы. Первозданная природа, чарующая своей красотой, создала танкистам неслыханные трудности.

Известно, что танку трудно подниматься в гору, что ему трудно двигаться по грязи, что трудно валить деревья. Известно, что смертельно опасно атаковать батареи врага. В Карпатах всё это было вместе. Надо было взбираться на крутые горы по глубокой грязи, и, преодолев крутые подъёмы, танки не раз сползали вниз вместе с оползающим склоном горы. Надо было взбираться по этим склонам, ломая по пути деревья, итти в атаку на немецкие батареи и танки, укрытые в засадах, за каменными хребтами, в лесах. Атакующим танкам негде было развернуться, с боков были горы или крутые обрывы и подбитый головной танк стопорил движение всей колонны.

Сюда немцы стянули свои танковые и горнострелковые дивизии, здесь поставили свою артиллерию, минировали теснины, склоны гор, долины и мосты через реки. Часто на театре войны бывают долины, которые слывут долинами смерти, и мосты, которые солдаты называют чёртовыми мостами. В Карпатах все долины таили смерть, все мосты, казалось, были построены чертями.

В этих немыслимых для танков условиях танкисты вели бои. Здесь их изумительная смётка подсказала, что минные поля можно обойти, маневрируя по руслу неглубоких рек, что подниматься вверх можно по каменистому ложу горных потоков.

Именно в горах, говорит механик-водитель Шалин, наш тяжёлый танк показал свои исключительные качества.

Он поднимался в горы, преодолев углы подъёма выше всех установленных норм, двигался, откатывая своей могучей грудью волны глинистой грязи, сокрушая на пути могучие деревья, и горное эхо, раскатываясь, далеко разносило удары его грозного орудия.

- 28 октября 1944 года, - вспоминает Шалин, - мой танк "Иосиф Сталин" был повреждён. Немцам хотелось им завладеть. Их разогнали огнём пулемётов. Появился немецкий танк, пытавшийся нас поджечь. Пушечным огнём немец был разбит. С тех пор никто не появлялся в пределах видимости, но начался обстрел из тяжёлых орудий. Целыми днями систематически вокруг танка вздымалась земля и грязь от взрывов тяжёлых немецких снарядов. Тяжёлые осколки били о броню, но броня выдержала, и только её мелкие брызги обжигали руки, оставив шрамы, которые заметны и до сих пор. Целыми днями мы вели наблюдение, а ночью готовились вырваться к своим. Мы не могли примириться, что день 7 ноября будем встречать одни.

И утром 7 ноября бывший тракторист, механик-водитель Шалин вывел снова в бой могучую машину "Иосиф Сталин", и жители гор дивились изумительной машине, поднявшейся на вершины Карпатских перевалов.

* * *

За несколько лет до войны первенец прославленной стаи "Т-34" один промчался по Красной площади и скрылся в воротах Кремля. На кремлёвском дворе его долго и внимательно осматривали Сталин и члены правительства. До этого в долгих исканиях, в труде над новейшими танками всегда и каждодневно конструкторы, строители ощущали внимание, заботу и поддержку товарища Сталина. В последний, решающий момент, когда определялся тип танка нашей Красной Армии, когда ещё оспаривали качество "Т-34", товарищ Сталин дал ему путёвку в жизнь в сражения. Годы войны показали изумительное предвиденье нашего вождя. Все государства мира в ходе войны перевооружали свои танковые войска, а наш "Т-34" начал и окончил войну с мировой славой, лишь отчасти модернизированный.

Он любимец наших танкистов, он гроза наших врагов, и уже после войны на вопрос о качестве нашего танка пленный немецкий подполковник, командир дивизиона противотанковых штурмовых орудий, со злобой ответил: "Т-34" - это дьявол и балерина. От него не уйдёшь и его не превзойдёшь в манёвре". Так и не нашлось в ходе всей войны преграды, которая остановила бы наши танки. Они прошли десятки тысяч километров, пересекли половину европейского континента, преодолели реки и горы, пронесли победу с берегов Волги на Эльбу.

Но не одной техникой побеждали наши танковые соединения. Немцы также имели отличные танки, и теперь мы знаем, что они выпускали их больше 20 тысяч в год, что равно более ста танковым дивизиям. Чтобы в смертном единоборстве подбить, сжечь или захватить эту невиданную массу боевых машин, нужны были усилия, на которые оказались способны только войска Советской Армии, её танки, артиллерия, авиация. В титанической борьбе окрепли наши танковые соединения. Они играли значительную роль во всех решающих битвах Отечественной войны.

На последнем этапе войны, когда огромная дальнобойность авиации и реактивных средств поставила вопрос о темпе и дальнобойности на земле, только танковые войска оказались тем наземным средством борьбы, которое своей подвижностью соответствует возможностям авиации и реактивных средств, действующих на громадное расстояние. Сухопутная армия будущего - армия механизированная.

Гигантский путь прошли гусеницы танков, и этот путь прошёл через сердца танкистов. На этом пути от древних курганов в донских степях до Карпатского хребта остались могилы наших танкистов. Их безжизненные тела вынимали из танков, отрывая порою руки погибших от рычагов, которые они не выпускали до самой смерти. В Кантемировской дивизии все водители танков, прошедшие путь с дивизией, полили этот путь своей кровью. Они ранены дважды, трижды, четырежды. Самый молодой из них двадцатилетний водитель Нехороших был ранен под Киевом, обморожен в Польше, контужен в Германии и снова ранен в Чехословакии. Они прошли огонь и воду, закалены жарой и холодом, испытаны горячей сталью. И как ни тяжело было сражаться в танке, особенно после ранения, они, едва поднявшись с лазаретной койки, догоняли свои полки и снова шли в бой, шли в танке, где рождается непередаваемое ощущение своей силы, помноженной на силы грозной машины.

На этих машинах они отстояли свою родину, завоевали победный мир и никому не уступят пройденного пути.

Н-ский танковый лагерь

Крах Восточной Пруссии

История Восточной Пруссии прошла путями войн.

Сюда - на побережье Балтики - тянулись торговые пути из полуденных в полнощные края. Через Восточную Пруссию легли кратчайшие пути в Литву, на Польшу, к Руси - к земле славян.

В XIII веке недальновидные правители Польши позвали рыцарей Ордена тевтонов - предков нынешних фашистов - на борьбу с населявшими этот край пруссами. Тевтоны осели в Восточной Пруссии. По берегам Вислы, на всех путях построили они монастыри и замки. Так вырос Торн (взявший наименование от польского слова "торы" - торный путь), так у речного брода (по-польски "бруд") через реку Дрвенца, на пути с юга к морю, возникла крепость Бродница, так укреплялись крестоносцы в Мариенбурге, в Мариенвердере, в десятках важных пунктов. Замки тевтонов, закрыв пути через Восточную Пруссию, командовали над всем краем.

Теперь, проходя мимо развалин этих замков, можно видеть разрушенные своды мрачных подземелий, замшелые серые стены из дикого камня, окна с решётками в глубоких нишах, бойницы под крышами. Мы переходим по шаткому мосту через ров, наполненный мутной водой, поднимаемся по узкой лестнице на верх уцелевшей башни. Отсюда, с семидесятиметровой высоты, на десятки километров окрест видны леса, поля и дороги и на темнеющем горизонте - пожары и зарницы стрельбы. Там не затихает бой.

Мы поднимаемся на монастырскую стену, протянувшуюся по берегу Вислы. Она действительно неприступно высится над водой. Через её бойницы видна широчайшая пойма реки, уходящий к горизонту западный берег, понтонные мосты, по которым сейчас нескончаемым потоком идут в Померанию русские войска.

За такими стенами отсиживались псы-рьшари, в такие мрачные монастыри-тюрьмы сгоняли они рабов, здесь крестоносцы прятались от народа, отсюда с крестом и молитвой, с огнём и мечом совершали они свои разбойничьи набеги на литовское племя пруссов.

Мрачна кровавая история покорения пруссов. Немцы превратили цветущую страну в пустыню, истребили население, германизировали край. Укрепившись в районах нынешнего Кенигсберга, Мемеля, они начали наступление уже не только на Литву, но и на Польшу. Этот "натиск на восток" ("Дранг нах Остен") повели Орден тевтонов и Ливонский орден, осевший в Прибалтике. Их наступление угрожало русским землям и отрезало русских от берегов Балтийского моря.

Тогда поляки, литовцы и чехи, объединившись с русскими полками, выступили против немецких рыцарей. Более пяти веков тому назад, в 1410 году, произошла знаменитая битва под Грюнвальдом (у Танненберга). В этой битве славянские воины - русские и поляки с помощью литовцев разбили предков нынешних фашистов и надолго остановили их движение на восток.

* * *

Шли века...

Крепло и развивалось русское государство. Русская армия, руководимая Петром I, вывела Россию на Балтийское побережье, открыла ей пути в Европу. Без этого пути задыхалась экономика России, ограничивалось развитие страны, затруднены были её связи с другими государствами.

Одновременно шло становление европейских государств, разгоралась борьба за колонии, за рынки сбыта, за расширение границ. Снова планы пресловутого "Дранг нах Остен" не дают покоя немцам в Пруссии и прежде всего их королю Фридриху II, идейному отцу современных немецких захватчиков. В войне против России ищет он выход из сложного переплёта европейских дел. Фридрих II грозит занять Курляндию, отрезать России пути в Европу через Балтийское море. Он не хочет допустить русское государство к участию в европейских делах, желает лишить его союзников, отбросить русских людей на восток, загнать их в Азию. Для этого Фридрих II собирает большую армию, ведёт интригу против России в Швеции и Турции и, обвиняя своих противников в агрессии, как это впоследствии повторил Гитлер, развязывает тяжкую для народов кровопролитную Семилетнюю войну.

Медленно, но настойчиво шли тогда русские войска на запад, взяли Мемель, вошли в Тильзит, овладели Инстербургом и двинулись на Кенигсберг. Если с автомагистрали Инстербург - Кенигсберг (по которой прошли теперь войска 3-го Белорусского фронта) свернуть влево, можно у города Велау найти деревушку Гросс-Егерсдорф, где в 1757 году русские войска столкнулись с прусскими. Плечом к плечу, локоть к локтю стояли русские ряды, отражая атаки пруссаков. Облака дыма висели над полем сражения, кавалерия, рубя, врывалась в густые, плотные боевые порядки войск. Шеренги вражеской пехоты накатывались на русские каре. Отразив натиск, русские полки сами перешли в атаку. "Неприятели дрогнули, - пишет современник и участник этого сражения Болотов, - подались назад, наши сели им на шею и не давали им времени ни минуты... Тогда прежняя прусская храбрость обратилась в трусость, и в сем месте не долго медля обратились они назад и стали искать "спасения - в ре-ти-раде". Победные крики "наши взяли" неслись по фронту".

Фридрих II всё ещё не верил в способность русских войск продолжать наступление, а они после победы при Гросс-Егерсдорфе двинулись дальше на Кёнигсберг.

Кенигсберг был взят, и его ключи отправлены в Санкт-Петербург. Русские войска очистили от прусских войск Восточную Пруссию; она вошла в состав русского государства. Отец полководца Суворова был одним из её губернаторов.

В Семилетней войне русские наголову разбили прусские войска, вошли в Берлин и поставили государство Фридриха II на грань катастрофы. Спаслось прусское государство лишь благодаря Петру III. Этот голштин ский выходец, преклонявшийся перед прусским королём, агент Фридриха II на русском троне, став царём, свёл на-нет победу русских войск.

Прошло ещё полвека...

Восточная Пруссия - снова театр военных действий.

На этот раз Наполеон, разбивший Австрию и Пруссию, сосредоточил здесь свои войска против России. И снова оживают картины прошлого. В позднюю ненастную осень 1806 года начались боевые действия. Сложные манёвры совершает Наполеон, чтобы навязать русским бой в невыгодных условиях. Когда, казалось, русским надо было спешно отступить, командовавший обороной генерал Толстой отдал приказ "стоять и умирать" и отразил атаки французов. Позднее под Пултуском на натиск французов русские ответили контратакой, Ни стойкость русских разбила замыслы Наполеона. Измученная переходами через Мазурские болота, преступно руководимая немецким бароном на русской службе Беннигсеном, русская армия снова вступила тогда в бой с французами у города Прейсиш-Айлау... Мы поднимаемся теперь на высоту у Прейсиш-Айлау, на которой расположено старое городское кладбище. Здесь в сражении 27 января 1807 года был командный пункт Наполеона.

С высоты открывается отличный обзор на широчайшее поле юго-восточнее Прейсиш-Айлау, на деревни Клайн-Заусгартен, Зерпаллен, Моллвиттен.

С этой высоты зимним туманным утром видел Наполеон свои войска перед Прейсиш-Айлау, а сквозь мглу там, на склонах едали, он разглядел очертание русских колонн.

Мгла в тот день, как это часто бывает в Восточной Пруссии, становилась всё плотнее. Балтийские ветры принесли снеговые тучи, и участники свидетельствуют, что с началом сражения завертелась вьюга. Французы появились внезапно из густой пелены снега. Они атаковали русских раз, другой, третий, но были отбиты. Тогда Наполеон ввёл в сражение кавалерию. Знаменитый маршал Мюрат повёл своих всадников. Они прорвались сквозь центр позиции, но в глубине столкнулись с кавалерией русских. На помощь Мюрату двинулся корпус Ожеро, но и он, попав под губительный огонь русских батарей, отхлынул назад. Не мирясь с неудачей, император обрушил на левый фланг русской армии свой самый сильный корпус испытанного маршала Даву (этот корпус наступал тогда с юга, вдоль дороги, по которой мчатся теперь "Т-34", мотопехота, санитарные машины, "виллисы" наших генералов). Корпус Даву, смяв фланг русских, приближался к их центру, и наступил момент, который определяет исход сражения. Надо было принимать решительные меры, но командующий войсками барон Беннигсен исчез с поля сражения, а заменивший его барон Остен-Сакен приказал генералам отступить. Тогда среди войск появился генерал Багратион и повёл их в контратаку. На помощь Багратиону с правого фланга на левый повёл резервы молодой талантливый генерал Каменский; по скату высоты, что сейчас застроена бараками, помчались орудия конной артиллерии Ермолова.

Участникам боёв знакомо это состояние тревожного напряжения, когда в кризисе боя идёт собирание всех сил для отпора врагу, когда солдаты совершают нечеловеческие усилия, сражаются самозабвенно, отрешившись от всего в мире, кроме боя, кроме стремления разбить неприятеля. Как близки нам воины тех далёких времён, воины, пролившие свою кровь на этих же холмах, где теперь снова прогремел и прокатился на запад бой, оставивший на вершинах холмов красные, увенчанные звёздами обелиски на могилах красноармейцев. Как близко и дорого нам ощущение победы, наступающее после таких тяжёлых боёв.

Сражаясь в снежной пелене, русские тогда отбросили Даву и приблизились к кладбищу, где стоял Наполеон. Со старых деревьев на могилы, на голову Наполеона падали ветки, ссечённые русскими ядрами. Но он стоял, не веря своим глазам, не веря, что терпит неудачу. Один из русских батальонов прорвался на кладбище. Батальон пробивался вперёд, пока последний гренадер не был зарублен в ста шагах от Наполеона. Русские наступали и в эту лощину за кладбищем (что сейчас в проталинах и воронках от авиабомб, обнажив (их чёрные корневища деревьев); адъютанты старались нести Наполеона, чтобы спасти его от русских штыков, но наступившая зимняя ночь развела противников, Наполеону пришлось тогда отдать приказ ловить своих солдат, бежавших от русского наступления в Торн, в Познань и даже в Берлин. Дыхание военной истории ощутимо повсюду на этой земле. Вот Фридлянд - город на реке Алле. Сюда вернувшийся после сражения Беннигсен привёл войска. Он обрек их на поражение, поставив на позиции тылом к реке Алле. Наполеон, увидев русских, не поверил своим глазам: так немыслимо для боя стояли они. Убедившись в гибельном положении русской армии, Наполеон начал наступление. Вот через эту мутную быстротекущую речку под ядрами французских батарей плыли русские солдаты. но илистому дну тащили они свои пушки и с ними поднимались на крутой, обрывистый берег, ныне усаженный дотами. По кривым и узким улицам отходили с боем русские полки. Здесь, прикрывая их отход, Багратион собрал московский гренадерский полк и, обнажив шпагу, повёл солдат в контратаку. Багратиону доложили, что обозы на мосту задерживают переправу и нужно сбросить их, чтобы скорее отойти. "На то мы и арьергард, чтоб не оставить неприятелю ни ломаного колеса", - ответил Багратион...

Всё это не только исторические сравнения и литературные ассоциации - это прежде всего боевой опыт, который пришёл к нам из далека минувших войн. И в дни Великой Отечественной войны в полевой устав Красной Армии - важнейший документ руководства боем - было записано, что нам нужны такие арьергарды, какими были арьергарды Багратиона.

В Отечественной войне 1812 года русские разгромили великую армию Наполеона. А в январе 1813 года по этим же путям Восточной Пруссии, из Вильно в Германию, пошли правофланговые полки армии Кутузова, и после ночного штурма снова пал Кенигсберг.

* * *

Прошло ещё столетие...

Над миром забушевал пожар первой мировой войны, зажжённый империалистами, прежде всего германскими.

Восточная Пруссия снова стала театром военных действий.

1-я (Неманская) русская армия двигалась к Гумбиннену. Поспешно шло развёртывание армии, плохо работал тыл. С первого дня преступно осуществлялось управление армией её командующим генерал-адъютантом бароном Ренненкампфом. И всё же вначале была одержана победа. Её одержали русские войска, солдаты и лучшая часть офицеров и генералов. Смелыми действиями они отбросили германские дивизии. Самоуверенность немцев сменилась паникой - 8-я немецкая армия генерала Притвица стала поспешно отступать к Висле. К вечеру 20 августа 1914 года в германском генштабе стало известно о поражении их 8-й армии у Гумбиннена и о движении 1-й русской армии на запад. В тот же час пришло донесение, что 2-я русская армия генерала Самсонова (Наревская) перешла южную границу Восточной Пруссии и движется на север. Восточной Пруссии грозило окружение, армии Притвица - катастрофа.

Мольтке-младший указывал Притвицу, что он открыл дорогу в Германию, что армия Самсонова грозит Берлину. Мольтке требовал остановить русских, но получил ответ, что сил двухсоттысячной 8-й армии мало, чтобы задержать русских. Первая в мировой войне победа русских при Гумбиннене и движение русских к южной границе Восточной Пруссии имели огромное значение. Эти события потрясли Германию и отозвались на берегах Марны у Парижа.

Прусское юнкерство не могло смириться с потерей своей вотчины - Восточной Пруссии, опасалось оно и угрозы, созданной Берлину. Притвиц был отстранён. Из Франции, где назревал решающий успех германских войск, подходивших к Парижу, были отозваны на восток два пехотных корпуса и одна кавалерийская дивизия. Это помогло французам уйти от катастрофы.

Немцы пожертвовали интересами своих союзников австрийцев. Они лишили их поддержки, и те были раз-I биты русскими в Галиции. Но всё это не спасло бы положения немцев в Восточной Пруссии. Возможности победы русских уже определились, но наряду с ними сложились причины поражения, и вместо победы русской армии разыгралась её незабываемая драма...

* * *

Советская Армия помнит и свято хранит героические традиции прошлого России. Она восприняла боевой опыт русской армии. Но мы никогда не забываем, что победы дались таким полководцам, как Суворов, Кутузов, Багратион, Брусилов, в борьбе не только с внешним врагом, но и в столкновениях с царями или их ставленниками, губившими русскую армию своими бездарными, порой предательскими действиями, обрекавшими страну и армию на борьбу с врагом в тяжких, неравных условиях. Так было в сражениях в Восточной Пруссии в Семилетней войне, так было в войне с Наполеоном, так повторилось в 1914

Изучая действия Ренненкампфа и Самсонова, с болью и досадой мы видим, как эти генералы и царская ставка вели войска России к поражению. Все знали, что от армейских штабов до ставки, до царских дворцов в Петербурге плетутся нити интриг. Это знали офицеры и даже солдаты армии, это знали и немцы. Читая документы кровавой эпопеи, мы проникаемся ненавистью к виновникам гибели русских солдат.

Сейчас наша армия прошла по тем же дорогам, по городам, полям сражений, где в 1914 году шли первая и вторая русские армии, и картина их действий становится ещё ясней.

Жаркими летними днями, в духоте и пыли шли солдаты 2-й армии Самсонова, и командующий Северозападным фронтом генерал Жилинский торопил и подстёгивал Самсонова. Ренненкампф доносил ставке, что немцы, преследуемые 1-й армией, бегут; командованию казалось, что Самсонов не успеет перехватить немцев, А на самом деле Ренненкампф после гумбинненского успеха остановил 1-ю армию и дал немцам время спокойно отойти и привести в порядок свою 8-ю армию. Мало того: Ренненкампф повернул часть сил 1-й армии к Кенигсбергу. Он не только не шёл на сближение с Самсоновым, но от него отдалялся. Между армиями ширился разрыв.

Гинденбург и Людендорф, назначенные руководить 8-й армией, констатируя своё проигрышное положение, видели спасение в действиях отдельных царских генералов и в общей неповоротливости русского командования. Мало того, радиостанции русских штабов передавали все приказы и донесения, не шифруя их. Гинденбург и Людендорф читали их одновременно с адресатами. Оперативные карты русских были открыты. Немцы увидели, что между русскими армиями большой разрыв, что их фланги обнажены. Потом стало известно, что Ренненкампф полностью утерял соприкосновение с 8-й немецкой армией, что Жилинский, командующий фронтом, толкает армию Самсонова на север, а командарм, растянув войска на непомерно широком фронте, теряет управление ими. Войска были лишены подвоза, не имели днёвок, измучены, шли без хлеба и без снарядов.

В таких условиях Гинденбургу и Людендорфу не трудно было принять решение прикрыться небольшой частью сил от Ренненкампфа, а главными силами обрушиться на армию Самсонова.

* * *

Наши войска проезжают теперь по этим дорогам, по городам и деревням. Здесь накапливались массы немецких войск, здесь они выходили на фланги армии Самсонова.

Это видно сейчас, это было бы видно Самсонову и тогда, имей он хорошую разведку. Генерал шёл, как слепой, и вёл свою армию на гибель. Штаб фронта продолжал его дезориентировать, торопя и указывая, что немцы уходят из-под удара. Пройдены Найденбург, район Танненберга, взят Хохенштайн. 15-й корпус 2-й армии в упорном бою разбил 20-й немецкий корпус и преследовал противника. 13-й корпус успешно двигался вперёд, но эти успехи вели к поражению, ибо фланги 15-го и 13-го центральных корпусов всё более оголялись. Им бы давно пора остановиться, а они всё наступают. Фланговые корпуса армии уже оттеснены. Центральным теперь надо не только остановиться, но отходить назад, а Самсонов, потеряв общую ориентировку, стремится на север, под удары противника с фланга.

Теперь, как никогда раньше, необходимо наступать Ренненкампфу. Положение немцев выигрышное, но опасное, движение 1-й армии Ренненкампфа может не только спасти 2-ю армию Самсонова, но раздавить 8-ю немецкую армию, которая, повернувшись на юго-восток, против 2-й армии, подставила свой тыл и фланги ударам 1-й армии.

Людендорф позднее в своих воспоминаниях писал, что "огромная армия Ренненкампфа висела, как грозная туча, на северо-востоке. Ему стоило только двинуться, и мы были бы разбиты". Но туча не разразилась грозой. Барон Ренненкампф, генерал-адъютант царя Николая II, отличившийся при подавлении рабочих в 1905 году, предательски бездействовал в борьбе против немцев. Германские корпуса безнаказанно обошли центральные корпуса армии Самсонова и вышли им в тыл.

Можно многое рассказать о героизме солдат и офицеров, обречённых на борьбу в гибельных условиях, об отдельных солдатах и отрядах, вырвавшихся из окружения, - они неповинны в поражении.

Сам незадачливый Самсонов, допустивший возможность поражения, пытался спасти свои войска, поднимал в атаки солдат, но, оценив обстановку, поняв свою вину, скрылся в лесу у Виленберга и застрелился.

В поражении 2-й армии виновны не только отдельные генералы. В этом сказалась не только их личная вражда и частый в прошлом разнобой в действиях честолюбивых военачальников, для которых личная слава дороже общей победы. Здесь был нарушен важнейший закон ведения операций - закон взаимодействия всех сил на театре военных действий. По этому закону все силы, выполняя свою задачу, действуют прежде всего в обеспечении успеха той части войск, которая выполняет основную задачу, действуют в общих интересах высшего соединения: полк в интересах выполнения задачи дивизии, дивизия в интересах корпуса, корпус в интересах армии, армия в интересах фронта, фронт выполняет стратегические задачи ставки.

Самсонов в этой операции выполнял главную задачу, и Ренненкампф обязан был ему всемерно помогать. Если он отказывался, его должны были заставить командующий фронтом генерал Жилинский и ставка. Но в том-то и дело, что разнобой был и там. Царское правительство и его генералы, весь государственный аппарат не были способны руководить армиями и государством в большой войне. Одним из важнейших следствий этого было отсутствие взаимодействия армий, плохое снабжение войск, а в критический момент операции не оказалось хозяина на театре военных действий.

* * *

Восточная Пруссия в первой мировой войне уцелела. Осиное гнездо пруссачества, вотчина помещиков и кулаков, питомник генералитета германской армии снова стал одним из важнейших центров подготовки новой мировой войны, пропаганды захватнических идей.

Именно пресловутый Людендорф, проиграв войну 1914-1918 годов, уже в 1919 году выдвинул план крестового похода против большевиков. Предлагая организовать нападение армий всех стран Антанты на Советскую Россию, он хотел быть начальником штаба этих армий.

Именно Людендорф одним из первых выступил с идеей тотальной войны и, выражая интересы прусской военщины, вступил в связь с фашистами. Он поддерживал их, когда эта кучка подлецов ещё только мечтала о власти в Германии.

Сейчас мы в их стране и видим, как стремилось пруссачество к новой мировой войне. Мы видим их города, помещичьи имения, заходим в домашние и городские библиотеки, богатые мишурой и блеском, убогие количеством и содержанием книг. Большинство книг посвящено поучениям Фридриха II, сомнительным "победам" в войне 1914-1918 годов, бредням фашистских заправил и прежде всего самого маниака Гитлера, возвестившего немцам, что они "начинают своё наступление там, где были остановлены много веков тому назад". Портреты Фридриха, Гинденбурга, Гитлера висят рядом, их книги стоят вместе, их идея "Дранг нах Остен" пришла от тевтонов к эсэсовцам, и Восточная Пруссия являлась её важнейшей базой, Танненберг - важнейшим центром её пропаганды.

Немцы помнили разгром тевтонов при Танненберге и сражение с армией Самсонова назвали "битвой при Танненберге", символизируя этим реванш за 1410 год. Людендорф писал, что, предлагая это название Гинденбургу, он делал "приятное немецкому сердцу". Район Танненберга стал заповедником хищников, рассадником идей нападения на другие страны. Он покрыт могилами немцев, убитых в 1914 году, заставлен монументами, кричащими о доблести немецкой армии. Десятилетиями издавались и переиздавались фотоиллюстрации "Штаб Гинденбурга наблюдает за действиями войск". Мы видим на этом фото немецких генералов на склоне высоты у стереотрубы; мы нашли это место на поле боя, отмеченное памятником с выспренней надписью.

Но мы знаем, что до последнего момента борьбы и Гинденбург и его штаб сомневались в победе над обречённой армией Самсонова. Людендорф тогда доносил, что "дурной исход ещё не исключён". Но в одно фото мы верим: оно изображает тысячи раненых русских солдат, свезённых немцами на площадь города и брошенных на голые камни.

Севернее Танненберга, у города Хохенштайна, выстроили небывалых размеров каменное круглое здание, предназначенное быть усыпальницей немецких генералов. Немцы видели в этом стиле "колоссаль", и кажущейся простоте стен выражение мощи и строгости, а получилась не то огромных размеров тюрьма со сторожевыми башнями и камерами-нишами, не то сарай с башнями для силоса и нишами-стойлами. Огнеупорный кирпич плохой отделки придал этому строению красно-серый грязный цвет.

Сюда свозили со всей Германии мощи старых генералов и укладывали в ниши.

Здесь на церемониях похорон сошлись фельдмаршал Гинденбург и одержимый ефрейтор Гитлер. И когда фельдмаршал умер, его похоронили с невиданной помпезностью, ему поставили памятник, тоже "колоссаль", а Гитлер предстал перед немцами, потом в кино и на фото перед всем миром как прямой наследник танненбергской (весьма сомнительной) славы фельдмаршала Гинденбурга.

Здесь сошлись немецкие генералы и фашистские проходимцы. Здесь проповедывали планы покорения СССР и всего мира. Здесь фашисты вызывали к действию силы тотальной войны, которая привела Германию к поражению, какого она ещё не знала в своей истории.

* * *

В Восточной Пруссии переплелись не только хищнические идеи тевтонов Фридриха II, кайзера Гогенцоллерна и Гитлера, но и причудливо переслоились системы укреплений: замки времён средневековья, крепости эпохи Семилетней войны, 70-80-х годов прошлого века, укреплённые районы истекших десятилетий и железобетонная и полевая оборона последних трёх лет.

Мы прошли городами Кульм, Торн, Марненбург, Мариенвердер и десятками других городов в центральной и приграничной части Восточной Пруссии. Они построены на высотах, осели, как осьминоги, как пауки, на берегах рек, на скрещениях дорог.

Штурм этих городов труден. Города, как правило, командуют над окружающей местностью. Трудно разрушать строения каменной кладки, особенно старинные. Для этого нужна не полевая артиллерия, а батареи большой мощности. Необходима специальная подготовка к штурму, а это ведёт к потере времени и темпа наступления.

Можно в борьбе за город сжигать дома, можно их совсем разрушить, но это требует затраты средств, времени и иногда не даёт больших успехов. Сгоревшие строения обороняющиеся могут вновь приспособить к обороне, обрушившиеся стены зданий покрывают собой потолки подвалов, усиливают их перекрытие и делают подвалы ещё неуязвимей.

В городе нужно в ближнем бою овладеть каждым домом, улицей, кварталом. Это трудно и кровопролитно. Но ещё трудней овладевать крепостями. Они построены 60-70 лет тому назад и состоят из цитаделей и фортов. Цитадели сохранились не всюду, а форты в большинстве уцелели. Цитадели обнесены высокими, прочными стенами, высящимися часто по берегу рек, рвов или каналов. Вокруг теснятся каменные дома разросшихся городов, и в этом нагромождении каменных зданий, в узких кривых улицах трудно наступать. Форты цепью опоясывают цитадель, город. Форт, по нашим современным понятиям, - слепое сооружение, но овладеть им трудно и сейчас. Перед внешним фасом каждого форта отрыт выложенный камнем ров. Ширина его 20-30 метров, глубина 8-12 метров. Если стать на край рва, впечатление будет такое, точно стоишь у окна в третьем этаже дома и надо перешагнуть через улицу на третий этаж противоположного дома. Этот ров немыслимо преодолеть танкам, в него нет расчёта спускаться атакующей пехоте.

Форт трудно разрушать: его стены и перекрытия сооружены из кирпича, но покрыты слоем земли толщиной в 5-б метров, скреплённой корнями давно выросших деревьев. В убежищах форта хранятся сотни тысяч снарядов, там могут располагаться целые подразделения войск.

Мы стоим на гласисе{1} форта "Кёниг Вильгельм", где находился наблюдательный пункт немецкого офицера, и отсюда стараемся оценить возможности обороны местности перед фортом. Глаз напрасно ищет скрытые подступы к форту. Их нет. Далеко впереди пространство, десятилетия тому назад расчищенное для обстрела и вновь очищенное в наши дни. Форт так и строился на командных высотах, чтобы впереди лежащая местность вся простреливалась. Сейчас на скатах валов, на гласисах, на вынесенных вперёд площадках, за рвами, недоступными для танков, установлены крупнокалиберные пулемёты и противотанковые орудия. В глубине форта на площадках, некогда подготовленных для орудий крепостной артиллерии, стоят тяжёлые миномёты реактивного действия.

Форт и ныне - отличное противотанковое сооружение. Лучше всего в него врываться с тыла, преодолев железные высокие решётки времён 80-х годов, которыми форт обнесён, и колючую проволоку на железных кольях, поставленных ещё в 1914 году. Но, ворвавшись в форт, приходится вести бой в тесноте - на площадках для орудий, во рвах, на верхних этажах казарм, в кромешной тьме глубоких подземелий.

Чтобы обойти форты для атаки с тыла, чтобы потом прорваться к городу, к цитадели, нужно ослепить их дымом, подавить огнём и атаковать между фортами. Но пространство между фортами находится под огнём, а этом пространстве сооружены мощные доты, установлены минные поля и заграждения из колючей роволоки. Впереди же, между фортами, сплошные противотанковые рвы. Они сливаются со старинными рвами фортов и образуют сплошной ров вокруг крепости. Позади фортов предусмотрительно проложены скрытые от внешнего наблюдения кольцевые дороги. По этим отличным дорогам курсируют танки и самоходные орудия, усиливая неподвижные средства обороны крепости, создавая бронированный огневой кулак на опасных направлениях.

Менялись эпохи военного искусства, менялось вооружение, и ныне немцы, модернизируя старые форты, сохранив их названия - "Фридрих дер Гроссе", "Кёниг Вильгельм" и другие, стремились укрепить свою оборону.

Крепости и сильно укреплённые города можно и нужно обходить, но это не всегда выгодно, потому что они, располагаясь на узлах дорог, у переправ через реки, сковывают наш манёвр. Это не всегда выгодно и потому, что в Восточной Пруссии исключительная густота городов, деревень, поместий и хуторов. Находясь на выгодных для обороны высотах, они своим взаиморасположением дают возможность создавать огневые мешки и наносить фланговые удары. Обходя крупные города и крепости, войска натыкаются на сеть этих укреплённых населённых пунктов. Усилия войск распыляются на множество боёв за мелкие объекты.

Дома в приграничных районах Восточной Пруссии, стены домов, окна и особенно подвалы строились с расчётом быстрого приспособления их для обороны. Тысячи военных поселенцев, расположившись у границы Восточной Пруссии, готовили свои хозяйства к обороне. Укрепления городов, крепостей, деревень, имений, сочетаясь с укреплениями долговременной полевой обороны, создали в Восточной Пруссии мощную преграду, на непреодолимость которой надеялись немцы.

Правда, у немцев не оказалось сверхъестественных укреплений, не было валов многометровой высоты, подобных китайской стене. Это была выдумка Геббельса, рассчитанная на испуг военных дилетантов. Но мы встретили мощнейшие фортификационные сооружения и главное - сильную долговременную и полевую оборону.

Каждый элемент этой полевой обороны преодолим в отдельности. Колючую проволоку легко растоптать танком, разорвать снарядами, гранатами, разрезать ножницами сапёров. Мины можно подорвать или обезвредить. Противотанковый ров танкисты заваливают фашинами, засыпают, подрывают его стенки фугасами, через ров быстро перекидывают разборные мостики. Дот разрушают артиллерийским огнём, ослепляют дымом, его подрывают сапёры, блокируют и захватывают штурмовые группы. У немцев становилось всё меньше и меньше смельчаков, готовых сидеть в доте, подверженном блокировке, окружению.

Но действительная сила обороны противника - в сочетании и системе всех её средств. Трудно достичь колючей проволоки и броситься на штурм траншей, потому что они прикрыты минными полями. Трудно разминировать эти поля, потому что они прикрыты огнём из траншей. Трудно штурмом преодолеть траншеи, форсировать противотанковый ров, ибо подступы к ним обстреливаются из дотов. Трудно блокировать дот, ибо его прикрывают огнём из траншей. Приходится иногда все средства обороны преодолевать одновременно. А это вдвойне трудно, потому что эти статичные средства усилены подвижными танками, самоходными орудиями. Надо их уничтожить и потом, пройдя вперёд, расширить прорыв фланговыми ударами в глубине, чтобы достичь свободы манёвра. Но путь к расширению прорыва и манёвру преграждает отсечная позиция. Представим себе, что наступление идёт строго с востока на запад и ему преграждает путь позиция противника, лежащая с севера на юг. Прорвав её, атакующий попадёт под огонь и контратаки из глубины с фронта и с фланга. Стремясь повернуться в сторону, чтобы расширить прорыв, ликвидировать опасность удара с фланга и получить свободу манёвра, атакующий натыкается на отсечную позицию, которая идёт с востока на запад перпендикулярно или под некоторым углом к основной позиции.

Сила обороны противника - во множественности её объектов и исключительной глубине их расположения. Работа по уничтожению и преодолению объектов обороны прежде всего очень трудоёмкая. Она требует огромной затраты времени и, что самое главное, больших жертв. Этим, собственно, оборона и стремится достичь своих главных целей, определённых природой войны, записанных во всех уставах: обескровить противника, задержать его или остановить.

Укрепления Восточной Пруссии сильнее большинства укреплений, преодоленных Красной Армией в ходе Великой Отечественной войны.

* * *

Мы стоим на мосту в городе Дойтш-Айлау. Вокруг города и на улицах масса укреплений, но наше внимание привлекает прежде всего маленький мост на перешейке двух больших озёр посреди города. Мост подготовлен к взрыву не только фугасом, но и авиабомбой в одну тонну. Если бы немцы успели его взорвать, Дойтш-Айлау стал бы недоступен для атаки танкового соединения, которое здесь наступало. Через озёра, покрытые тонким льдом, танкисты не смогли бы пройти, им пришлось бы обходить десятки километров вправо и влево, но там сплошные леса и болота. Если бы танковое соединение совершило ещё более широкий манёвр в обход этих препятствий, оно подставило бы фланг под удар со стороны привислинских крепостей. Так взрыв маленького моста на этой местности может повести к крупной неудаче наступления.

Мы движемся на север. На пути у города Мюлен протекает речушка. Дорога к ней идёт между двух высот. Всё это кажется незначительным условием для обороны и не бросается в глаза. Но подойдите ближе - широкая пойма реки заболочена, берега реки укреплены. Такие никому неизвестные речушки могут иногда задержать танкистов дольше, чем крупнейшие водные преграды. Через такую болотистую долину не пойдут танки и особенно автомашины. По ней не поплывут паромы, как они плыли через Днепр, Вислу, Неман и Одер. Надо строить мост длиной более километра или любой ценой захватить мост на шоссе, не дав немцам его уничтожить. Но если перейти на противоположный берег и всмотреться в хутор, расположенный неподалёку на высоте у дороги, можно заметить маленький сарайчик. Сломайте запор, распахните ворота - и на вас глянет стальная амбразура огромного артиллерийского дота. Зайдите внутрь. Приборов наблюдения нет, но откройте затвор орудия, посмотрите через канал ствола, и вы увидите, что под огнём этого орудия находится долина реки, а главное - узкое длинное дефиле между высотами. Сюда же в дот тянутся провода фугаса, заложенного под мостом. Наступающие танки могут подойти к мосту через дефиле, но мост взлетит на воздух перед головным танком. Орудие подожжёт задний танк, и все они окажутся в западне. Если танки не пойдут колонной и выбросят вперёд разведку, она будет остановлена, и нужно будет либо вести затяжной бой на укреплённом рубеже этой речушки, который тянется на десятки километров по фронту, либо совершать новый обходный манёвр, теряя время и рискуя на новом направлении встретить новые сложные препятствия.

Сила сопротивления этих оборонительных сооружений - прежде всего в их сочетании с естественными препятствиями местности, они как бы "вписаны" в местность. На западном направлении, в которое входит Восточная Пруссия, находится свыше трёх тысяч озёр. Есть озёра размером более квадратного километра. Много озёр с зеркалом в 20-30 квадратных километров. Это естественные препятствия, имеющие огромное значение в системе обороны. Вспомните знаменитые Мазурские болота и озёра, которые разобщали усилия целых армий, наступавших на Восточную Пруссию. Озёра, соединённые многочисленными реками и каналами, - это укрепления и естественные преграды, которыми Восточная Пруссия прикрыта с юга со стороны Польши.

Угрозы с юга всегда опасался германский генеральный штаб. Ещё до первой мировой войны немцы укрепляли южную часть Восточной Пруссии. Немецкие генштабисты проводили здесь манёвры, на которых разыгрывали тактику обороны Восточной Пруссии одновременно с востока и с юга. После первой мировой войны, когда образовался Данцигский коридор, были выстроены укрепления в Западной Пруссии фронтом на запад против Данцигского коридора. Во все времена укреплялся север Восточной Пруссии - Поморье. Так, укреплённая со всех сторон Восточная Пруссия закрывала собой Померанию и, нависая над Польшей, прикрывала Берлинское направление. Мосты на Висле соединяли Восточную Пруссию с Померанией, некоторые из них были построены давно, некоторые строились до последнего момента, пока наши танкисты не прогнали немецких сапёров. Наконец, нижнее течение Вислы от Данцигской бухты до Бромберга было прикрыто ожерельем крепостей и тет-де-понов{2}, что превращало нижнее течение Вислы в исключительно сильный рубеж обороны.

Но все эти сооружения имели не только оборонительный характер. Громадные казармы и склады, ремонтные заводы и мастерские рассчитаны на размещение, снаряжение и питание войсковых масс, неизмеримо больших, чем это требовалось для обороны Восточной Пруссии. Железные дороги, особенно приграничные станции, их рельсовая сеть также показывают на подготовку сосредоточения здесь крупнейших войсковых масс. Автострада и сеть шоссе подготовлены были для манёвра этих войск, сеть аэродромов - для базирования масс авиации; порты в южном бассейне Балтийского моря готовились к обеспечению наступления морем. Так в новых условиях Восточная Пруссия стала стратегическим плацдармом, ещё более важным, чем раньше, плацдармом, от которого шли пути на восток - на Вильно - Минск, через "Смоленские ворота" к Москве, на север - через Прибалтику к Ленинграду, на юг - на Варшаву.

Так под розовыми идиллическими крышами из черепицы с гнёздами аистов наверху плодились хищники, так жили они на каменных кладках средневековья, на железобетоне укреплений, на тупых традициях, культивировавшихся со времён средневековья до наших дней.

Немцы подготовились к нападению на Польшу и один из главных ударов нанесли ей из Восточной Пруссии.

По этим же обсаженным деревьями дорогам сосредоточились бронированные массы германской армии, чтобы в июньскую ночь 1941 года с огнём, грохотом, криком двинуться на Москву и Ленинград.

* * *

Немцам казалось, что они достигли своих вожделенных мечтаний. Уже в 1941 году германская печать пророчила Кенигсбергу роль нового центра "Великой Германии", которая будет простираться до Волги. Отсюда, из Восточной Пруссии, началась колонизация Польши. Отсюда пошли колонизаторы, собравшиеся осесть на землях СССР. Сюда, в Восточную Пруссию, согнали немцы пленных со всего мира. В первые же годы войны Германия стала страной рабовладельчества, Восточная Пруссия - важнейшим центром работорговли.

Перед нами проходят длинной чередой невольники помещичьих имений и пленники крупнейшего лагеря в районе Танненберга.

Полон горечи рассказ французского лейтенанта Пьера Бешар. Как он попал в плен? В его взводе были танки Рено, двигавшиеся со скоростью 8 километров в час. Всем танкистам было ясно, что на этих танках невозможно воевать, но генералы, предавшие Францию, напоминали, что этот танк в 1918 году победил германскую армию. Потом они обещали танкистам новые танки, действительно построили их тысячи, но до самой войны эти танки стояли без башен. Наконец, появились быстроходные машины "Сомуа", но их гусеницы рвались после каждых 20 километров марша. Зловещее слово "предательство" пронеслось среди танкистов Франции. Под бомбами Бешар отходил из-под Седана, потом с укреплений Мажино. Он блуждал по Лотарингии, бежал в Вогезы, там был схвачен и очутился в лагере у Танненберга. Сюда же попал сержант Жозеф Жермез, служивший в танковом полку у города Камбрэ. Не думали французы из Камбрэ, откуда началось в первой мировой войне первое в истории победоносное наступление танковых войск союзников, что через четверть века французские танкисты окажутся за колючей проволокой у Танненберга.

Английский солдат Томас Джордж пять суток дрался в окружении у Дюнкерка, был схвачен, и 28 суток его вели через всю Германию в Восточную Пруссию. Английский штурман А. Люкас сражался в Тобруке и у Бенгази. Он был взят в плен в море при высадке на берег в Греции. Из Италии пригнали его в Германию. В пути он пробовал бежать, был схвачен и в наказание сослан в лагерь, где содержались русские военнопленные. Содрогаясь, вспоминает Люкас этот подземный лагерь.

Тысячи, десятки тысяч французов, англичан, поляков сидели в казематах крепостей у Вислы. Часть из них была расстреляна. Уцелевших пригнали к Танненбергу. Самое тягостное воспоминание этих пленников связано с началом войны против СССР. Мимо лагеря у Танненберга мчались немецкие машины с надписью: "Париж - Москва - Лондон". Немцы торжественно отмечали первые свои победы, заявляли, что Россия будет покорена в один месяц. "Нам казалось, что боши будут господами мира, - признаётся бывший учитель, сержант Эрмо Роне. По их требованию, кроме двух миллионов пленных, из Франции пригнали в Германию ещё миллион французских юношей. Казалось, нас ждало вечное порабощение".

Скорбна повесть девушек из нашей страны, которые сами себя называли невольницами. Они говорят о том, как преследовали их агенты врага, как они прятались от них в сараях, в погребах, в лесах, как немцы взяли заложниками их матерей, отцов и пригрозили смертью. Тогда пришлось итти в Германию. Долгие недели девушек везли в запертых вагонах для скота, пригнали в Данциг, потом в Восточную Пруссию на продажу в рабство.

На рынке разлучали сестёр, подруг, землячек, чтобы одиночками было труднее сопротивляться. Немцы на рынке спорили: каждый хотел получить самых молоденьких, даже подростков, - они слабосильней, но их легче заставить покориться; старшие сильней, опытней, но строптивей. Чтобы не было спора, девушек разыгрывали в беспроигрышной лотерее, по 10 марок за билет. Билет No 8 пал на документы пятнадцатилетней русской девочки Оли Онуфриевой. Довольный немец оглядел свой "выигрыш", взял документы Оли и поехал в фаэтоне. Оля бежала за ним 12 километров по раскалённому асфальту усовершенствованной немецкой дороги.

Невольницам не разрешали встречаться, запретили разговаривать. За стеной сарая у соседа-кулака умирал на соломе пленный красноармеец. Он попросил девушек спеть ему любимую песню. Девушки тихо пели, слезы катились из глаз, но немец-хозяин услышал песню и прогнал девушек из сарая.

Никогда не забудут девушки, как погиб пленный красноармеец Николай (фамилия его осталась неизвестна). Суд приговорил его к пожизненной каторге за незначительную провинность. Хозяин-немец, помещик, остался недоволен решением суда, обжаловал его в Берлин. Николая приговорили к смерти и на скотном дворе отрубили ему голову.

Перед нами в бараке военнопленных сидят только что освобождённые русские врачи - Пушкарёв, Гордеев, Ржаницин, фельдшеры - Пенкин, Ракитин и многие другие. Взрослые мужчины, три года тому назад сильные, жизнерадостные, плачут. Человеческое сознание не вмещает того, что они рассказывают о лагере военнопленных у Танненберга, что пережили за долгие месяцы и годы. Разыгрывая комедию, немцы заставляли советских врачей лечить пленных красноармейцев, но пленным не давали есть. Им бросали дохлых лошадей и потешались над тем, как люди, обезумев от голода, ели падаль. Тысячи пленных умерли от голода, оставшимся в живых выдавали ничтожную порцию еды, за которой выстраивались очереди. Пленным не давали пить. Но среди двора была огромная лужа, края её были пристреляны пулемётчиками со сторожевых вышек. Люди ради глотка воды забывали о смерти и тут же падали в лужу, скошенные пулемётными очередями.

Не погибших от голода добивали холодом. Бараки зимой не отапливались, пленные спали, согревая друг друга телами, ночью многие умирали, у живых не было сил подняться, они лежали рядом с трупами.

Десятки тысяч пленных после нескольких месяцев работы в шахтах возвращались в лагерь умирать от туберкулёза; их звали страшным словом "доходяги" - эти люди доходили до смерти на своих ногах.

Германия стала каторгой для народов. Восточная Пруссия - одним из самых мрачных застенков. Как нельзя лучше это подтверждает лагерь для военнопленных у Танненберга, расположенный рядом с каменным зданием могилы Гинденбурга. Сюда немцы сгоняли по 50-60-80 тысяч поляков, французов, англичан, русских. Каждая партия пленных, подходя к Танненбергу, считала, что мрачное красно-серое здание и есть тюрьма для военнопленных, но их размещали рядом, в 800 метрах, за колючей проволокой. Люди, согнанные сюда со всей Европы, видели сквозь колючую ограду мрачное кирпичное здание, в котором стоял огромный памятник Гинденбургу, стоял точно каменный сторож концентрационного лагеря: "Восточная Пруссия".

* * *

Вскоре после начала войны с Советским Союзом в имения, хутора и города Восточной Пруссии всё чаще стали прибывать извещения "В России отдал жизнь за фюрера муж, сын, брат". Всё чаще слышали невольницы вопли плачущих немок. Потом пронеслось над миром огненное, страшное для немцев слово "Сталинград".

- И мы поняли, - говорит пленный француз Этьен, - что нас освободят русские. У нас не было радио и карты СССР, но известия о каждом городе, освобождённом русскими, проникали через колючую проволоку в лагерь, и французы, знавшие географию СССР и способные объяснить, где находятся освобождённые города, становились самыми почётными людьми среди пленных. Ноты товарища Молотова об ответственности немцев за содеянные злодеяния, как единогласно показывают пленные, послужили грозным предостережением палачам. Сообщения Чрезвычайной комиссии о зверствах немцев попадали в лагерь через новых пленных, их носили на груди, передавали из уст в уста, переписывали от руки и ночью листки вывешивали на стенах бараков. По тому, как остервенело срывали немцы эти листки, как лютовали в поисках тех, кто их расклеивал, видно было, что палачи не только ненавидят советских людей, но и боятся их.

После Сталинграда, после ноты товарища Молотова в лагере стали давать брюквенный суп и 250 граммов эрзац-хлеба. Начали отапливать бараки, но это был организованный голод и нормированное тепло, при которых у людей едва теплилась жизнь. Много месяцев спустя лагерь обходил неизвестный немецкий генерал-врач. Сопровождавший его лагерный доктор Губерт сказал пленному доктору Пушкарёву:

- Ведь, правда, мы о вас хорошо заботимся?..

В имениях и хуторах немки прятали газеты от невольниц, прогоняли их от радиоприёмников. Невольницы, видя, с какой тревогой немки читали газеты, как они приникали к радиоприёмнику, понимали, что победа Красной Армии недалека.

Грозный вал наступления катился всё ближе и ближе к границам Германии и раньше всего достиг границы Восточной Пруссии. Пруссаки всё ещё не верили, что советские войска придут в их звериное логово, они надеялись на свою армию, на укрепления, на секретное оружие, обещанное Геббельсом. Немцы шопотом передавали друг другу, что после "фау" (фергельтунг - возмездие) No 1 последует "фау" No 2, 3, 4, 5, б и эта пол-дюжина "возмездий" обрушится не только на Лондон, но и на Москву. Говорили, что вступает в строй оружие, убивающее человека без выстрела на расстоянии. Говорили, что Гитлер нарочно пустил войска союзников во Францию, чтобы там их уничтожить и потом обрушиться на большевиков. Слухи о попытках изобрести новое средство уничтожения успокаивали немцев, вселяли надежду, что Красная Армия никогда не вступит в Германию.

На худой конец был детально, с немецкой аккуратностью, рассчитан план, как эвакуироваться из Восточной Пруссии, как уйти от гибели. Всем немцам было приказано подготовиться к отправке, они заготовили себе длинные фургоны, на каждый из них повесили опознавательную бирку с обозначением района, откуда следует фургон, и указанием фамилии его хозяина. Предполагалось, что все эти фургоны будут построены в колонны и, как на параде, в строю, каждый на своём месте, согласно бирке, последует в глубь Германии. А пока немки укладывали чемоданы, упаковывали варенье, чтобы банки не разбились, и продолжали верить в свою безопасность. Когда немцам предложили сдать русских невольниц, чтобы увести их в глубь Германии, помещики отказались выполнить это требование. Они не хотели расставаться с даровой силой и обещали, что управятся с невольницами сами. Каждую невольницу предупредили, что при попытке к бегству она будет расстреляна, что специальные отряды хозяев будут оставаться в населённых пунктах до последней возможности и каждая русская девушка, которая останется в деревне ждать прихода своих, будет расстреляна. Немцы готовились к эвакуации. Эсэсовцы запугивали их, с одной стороны, зверствами русских, с другой угрозами расправиться, если какой-либо из немцев не пожелает уйти вместе с отступающей армией.

Грозные силы войны стучались теперь в ворота Восточной Пруссии, где вынашивались идеи тотальной, истребительной войны, идеи порабощения народов и господства немецкой расы. Наша армия, выполняя стратегические задания Верховного Главнокомандующего товарища Сталина, готовилась осуществить чаяния передового человечества, она несла расплату немецким извергам и освобождение невольникам фашизма. Пути Великой Отечественной войны, ставшие, как ни в одной войне раньше, путями истории, пересекли Восточную Пруссию.

Могучие вооружённые силы Советского государства сосредоточились к январю 1945 года у границ Германии. Гитлеровское командование не предвидело размаха их действий, не знало, когда они начнутся, но понимало, что наступление советских войск неизбежно, и готовилось его отразить.

Восточная Пруссия в стратегических планах гитлеровского командования занимала своё особое и своеобразное место. Анализ расположения немецких войск перед советским фронтом показывает, что крупнейшие группировки немецких дивизий находились на крайних флангах и на восточно-прусском плацдарме находилось около 40 пехотных дивизий. Сосредоточивая мощную группировку против правого крыла нашей армии, немцы рассчитывали остановить её на укреплениях Восточной Пруссии, тем самым прикрыть Померанию и обезопасить здесь пути к Берлину. Одновременно немцы предполагали, что смогут с восточно-прусского плацдарма, выгодно нависающего над Польшей, наносить удары на юг во фланг нашим войскам, наступающим из района Варшавы на Берлин. Немцы считали, что чем глубже будут устремляться наши войска от Варшавы на Берлинском направлении, тем уязвимее будет их правый фланг для ударов из Восточной Пруссии.

Советской Армии в операции на восточно-прусском плацдарме необходимо было обеспечить успех удара от Варшавы на Берлин, не допустить переброски ни одной немецкой дивизии из Восточной Пруссии к Берлину; одновременно, уничтожив всю восточно-прусскую группировку немцев, занять Восточную Пруссию и прорваться в Померанию.

Войска 3-го Белорусского фронта под командованием генерала армии Черняховского должны были атаковать немецкие позиции в Восточной Пруссии с востока. На важнейшем направлении удар наносило соединение генерал-полковника Крылова. Его успех должны были развить танкисты генерала Бурдейного и Буткова и пехота генерала Галицкого.

Предстояло фронтальным наступлением прорвать немецкие укрепления. Долгие недели перед наступлением все - от командующего фронтом до рядового бойца готовились к прорыву. Днём и ночью, боем и наблюдением они изучали позицию врага, рекогносцировали местность. Было установлено, что на фронте шириной в 9 километров оборонялись три пехотных дивизии, что давало ещё невиданную в обороне противника плотность - 3 километра на дивизию! Обычно дивизия обороняла фронт в 10-12 километров, а при истощении резервов - 20 километров и больше. Истощение резервов привело к тому, что немцы в обороне занимали только первую полосу траншей, а последующие хоть и были подготовлены к обороне, но пустовали. На них немцы отходили из передовых траншей. Это положение давало возможность нашим танкистам после прорыва первой полосы обороны достичь последующих полос раньше немецкой пехоты, что сразу вело к взлому всей обороны и к свободе манёвра. Теперь же против соединения генерал-полковника Крылова были плотно заняты полосы обороны на десятки километров в глубину. Только в тактической глубине было засечено 70 орудий на километр фронта.

Войска понимали, что они идут на трудные бои. Возможности широкого манёвра в первые дни были исключены. Решить успех должен был штурм. В сознании всех бойцов горела мысль, что они будут истреблять врага в самом его осином гнезде, что их действия будут поддержаны всей силой могучей техники, что они участники последних, решающих боёв.

Офицеры и генералы глубоко прониклись сознанием, что они осуществляют идею Верховного Главнокомандования, обеспечивают выполнение главной стратегической задачи, которая решается на Берлинском направлении. Все средства для взлома и сокрушения мощной обороны врага в Восточной Пруссии были подготовлены.

* * *

Утро 13 января было позднее. После долгой ночи медленно светало. Тысячи орудий ударили раскалённым дробящим металлом по укреплениям врага. Дым артиллерийской стрельбы поплыл над передним краем.

Вскоре капризные ветры Балтийского моря пригнали туман. Сливаясь с дымом, он становился всё плотнее, опускался всё ниже и вскоре закрыл землю. Генерал-полковник Крылов находился в 800 метрах от переднего края противника, в расположении батальона своей пехоты. Он видел, как она рядом с танками быстро и решительно поднялась в атаку и скрылась в тумане. Оттуда из мглы доносилась непрерывная стрельба пулемётов и автоматов и глухие мягкие удары танковых пушек, звук которых скрадывали башни. Потом по радио в блиндаж генерала начали поступать донесения наших танкистов: "видимость 500 метров", "видимость 300 метров", "видимость 200 метров" и, наконец, "ведём огонь в упор".

В тумане невозможны были действия нашей авиации. Она не могла появиться над полем боя и оказать помощь бросившейся в атаку пехоте. Все задачи разрушения укреплений, подавления и уничтожения техники и живой силы врага легли на артиллерию. Она вела массированный огонь по пристрелянным заранее объектам, но видимость всё ухудшалась, и артиллерия лишилась наблюдения.

Наступление развернулось в невыгодных для 3-го Белорусского фронта условиях. Прервать начавшееся наступление обычно трудно, но возможно. Сейчас нельзя было этого делать, потому что далеко от Восточной Пруссии, на юге Польши, у Сандомира, уже сражались войска маршала Конева. Со дня на день должны были перейти в наступление войска маршалов Рокоссовского и Жукова, гигантское стратегическое наступление развёртывалось на всём советско-германском фронте от Балтики до Будапешта, и войска генерала армии Черняховского даже в ухудшившихся условиях выполняли свой долг.

В первые же дни сказалась мощность немецких укреплений и особенно их массовость. Борьба за траншеи, за группы дотов, за населённые пункты, имения, хутора, отдельные дома и каменные сараи потребовала своеобразной тактики. Надо было децентрализовать силы, что усложняло управление ими, и без того трудное в сплошном тумане. Штабы дивизий максимально при близились к войскам. Решающую роль стали играть мелкие комбинированные штурмовые группы. В тумане наши бойцы и офицеры стремительно сближались с врагом, прорывались через пристрелянные рубежи, и на гигантском поле сражения шумел кровавый рукопашный бой.

В первый день войска овладели только тремя траншеями, продвинулись всего на полтора километра. Во второй день войска усилили натиск; но и немцы ввели в бой танки и десятки раз бросались в контратаки. Их удары отразили полки наших тяжёлых танков, самоходных орудий и бригады истребительной противотанковой артиллерии. Наша пехота, прикрытая ими, не только не дрогнула, не остановилась, а продолжала наступление; она продвинулась на два с половиной километра. Третий день продолжалось наступление при непрерывных контратаках врага, четвёртый день продолжался героический шгурм; войска генерал-полковника Крылова преодолели 10, 20, 30, 41-ю траншею. Первая половина укреплений была прорвана, наступление продолжалось. В прорыве современной обороны важен не только самый факт продвижения вперёд, но и темп, которым оно совершается, темп, определяющий характер и успех операции. Либо это быстро совершённый прорыв с выходом в глубину обороны противника подвижных соединений, прежде всего танковых, которые не дают отходящему противнику возможности закрепиться на последующих рубежах, громят подходящие резервы, гонят войска противника к катастрофе, либо это медленнное прогрызание, трудное, кровопролитное, при котором выгоды остаются на стороне обороняющегося противника. Он последовательно отходит на заранее подготовленный рубеж, перед каждым из них наступающий должен начинать всё сначала, к противнику подходят резервы, он ими контратакует, останавливает наступающего, и возникает опасность "затухания" наступательной операции. Прорыв с "прогрызанием", как он ни труден, бывает неизбежен; важно, чтобы он совершился возможно быстрее.

Чтобы этого добиться, в наступление было двинуго танковое соединение генерала Бурдейного, но противник ещё имел танки и артиллерию, и наши танкисты несли потери. За пять дней боёв было пройдено 20 километров.

В другой операции эти 20 километров означали бы прорыв всей тактической глубины обороны и выход на оперативный простор. Но в том-то и дело, что здесь, на Кёнигсбергском направлении, за тактической зоной не было оперативного простора. Преодолев одну полосу сопротивления, пройдя 41 траншею, надо было начинать всё сначала. Укрепления тянулись до Кёнигсберга и далее до Вислы, а в районе Кенигсберга ещё усиливались.

В глубоком раздумье сидел над картой генерал армии Черняховский, его военное чутьё и опыт подсказывали, что в сражении кажущаяся иногда безвыходность положения обманчива. Если наступление не дало решительных результатов там, где их ожидали, это ещё не значит, что затраченные усилия пропали даром. Тяжкие удары войск 3-го Белорусского фронта не могли не потрясти даже такую оборону, как немецкая оборона в Восточной Пруссии. Эти удары вели к успеху, но для его развития надо было найти новые пути. Действительно, соединение генерал-полковника Крылова, вклинившись на 20 километров в расположение противника, обнажило его фланг севернее полосы своего наступления. Генерал, командовавший соединением правее войск Крылова, доложил, что сопротивление противника слабеет. Напрашивалось решение развивать наступление на новом направлении. Это означало сильное изменение плана операции. Танковые соединения Буткова и Бурдейного должны были теперь наступать не на запад, а сначала на север, нанести удар по обнажившемуся флангу и уже в глубине обороны противника поворачивать на направление главного удара, вдоль Кенигсбергского шоссе. Сумеют ли танкисты в этой крайне насыщенной обороне добыть себе свободу манёвра, или им придётся так же шаг за шагом преодолевать укрепления?

Танкисты должны были решить успех, и командующий фронтом, сам в недавнем прошлом танкист, поставил им трудную, ответственную задачу. Соединение генерала Буткова развернулось и смело устремилось на север. Танкисты ударом во фланг смяли немецкие войска и, не задерживаясь, резко повернули на юго-запад. Они обошли сильнейшие очаги немецкой обороны, прорвались в первый же день наступления на 40 километров в глубину, форсировали реку Инстер и вышли западнее Инстербурга. В ту же ночь генерал Бурдейный вывел свои танки из боевых порядков пехоты, оторвался от противника и, совершив тяжёлый ночной марш, устремился за соединением Буткова. Вот где сказался неоценимый опыт Великой Отечественной войны. Более трёх лет генералы Бутков и Бурдейный водили свои соединения в рейды по глубоким тылам против ника. Много раз они с боем входили в прорыв и вели тяжёлые бои в глубине немецкой обороны. Борьба, когда вокруг, всюду и всегда враг, стала привычной стихией для наших танковых соединений. В Восточной Пруссии, где на каждом километре препятствие, где реки и каналы задерживали движение, где, используя сеть дорог, враг мог появиться отовсюду, наши танкисты доказали, что танковый удар и манёвр возможны в самых сложных условиях. Бои пехоты ещё шли под Гумбинненом, а танкисты были уже западнее Инстербурга. Танкисты перерезали дорогу на Кенигсберг и нанесли удары, от которых затрещала немецкая оборона. Пал Гумбиннен, вслед за ним Инстербург. Танкисты добыли и вернули наступлению необходимый темп и сокрушительный характер боёв на окружение и уничтожение. Развивая успех, танковые соединения Буткова и Бурдейного вместе с подошедшей (пехотой устремились дальше и обошли Кенигсберг с северо-запада и юго-запада. Как ни велик был успех 3-го Белорусского фронта, он ещё не означал победы в Восточной Пруссии Крепость Кенигсберг и укреплённый район вокруг неё могли ещё долго сопротивляться, получая подкрепления из Померании по автостраде Эльбинг Кенигсберг, из Данцига по косе и морем. Вся территория в Восточной Пруссии южнее Кенигсберга и до Вислы, особенно в районе Мазурских озёр и привислинских крепостей была сильно укреплена. Восточно-прусская группировка могла уйти за Вислу и там, опираясь на цепь крепостей, на такую преграду, как Висла, организовать вместе с частями, подошедшими из Померании, новый мощный рубеж обороны.

* * *

Вслед за войсками 3-го Белорусского фронта с плацдармов на реке Нарев севернее Варшавы, в направлении Пшасныш - Цеханув и Млава перешли в наступление войска 2-го Белорусского фронта. Здесь, как и на участке 3-го Белорусского фронта, враг оказывал упорное сопротивление. На каждом километре шла ожесточённая борьба.

Пленный командир роты 129-й пехотной дивизии, лейтенант Людвиг Ендрасцек показал, какой огромный урон советские артиллеристы нанесли живой силе и технике немцев. Они уничтожили большую часть его роты, разбили радиостанцию, порвали телефонную связь, были убиты все посыльные, которых он направлял к командиру батальона. Едва стал утихать артиллерийский огонь, как появились цепи красноармейцев. Лейтенант бежал от них во вторую траншею и там оказывал сопротивление, пока не был взят в плен.

252-ю пехотную дивизию поддерживал 57-й миномётный полк резерва главного командования. Нам хорошо знаком шум и визг его шестиствольных миномётов, которые способны одновременно дать массу огня. Командир батареи этого полка Эрнст Гилебрандт показал, что полк, находясь в укрытии в лесу, вёл непрерывный огонь, пока в просеку леса не ворвались наши "Т-34" с десантом пехоты. Врач батальона капитан Гинкель показал, что батальон долго сопротивлялся, ибо солдаты знали, что при отходе они будут расстреляны эсэсовцами. Но сопротивление не помогло: половина солдат была ранена, много было убито осколками артиллерийско-миномётных снарядов. А на второй день семьдесят процентов из уцелевших получили пулевые ранения. Таково цифровое выражение результатов первых дней наступления. Капитан 5-й лёгкой пехотной дивизии Эрвин Блохинг был в крепости и признаётся, что содрогнулся от артиллерийского огня, но потом огонь стих, и стало известно, что русские обошли крепость. Блохинг бежал двое суток на запад, но обогнать русских не мог. На третьи сутки он лёг спать, но говорит, что содрогнулся второй раз - на этот раз от криков "ура". Капитан едва успел одеть очки, как увидел перед собой русского автоматчика.

Так, разрушая укрепления врага артиллерией, уничтожая его в ближнем бою огнём автоматов, громя артиллерийские позиции танками, обходя сильно укреплённые объекты, войска маршала Рокоссовского прорвали немецкую оборону. В прорыв были введены танковые соединения генералов Панова, Фирсовича, Попова и Вольского. Были взяты Пшасныш, Цеханув, Млава и Млавский укреплённый район. Отсюда часть сил маршала Рокоссовского продолжала наступление на запад, крупные силы устремились на северо-запад и потом всё круче на север, к южной границе Восточной Пруссии.

Они стремительно двигались на север теми же полями, которыми тридцать лет тому назад шла армия Самсонова

История вообще, и военная в особенности, не терпит упрощённых сравнений. Ни один современный бой не похож на другой. Тем более каждая операция прошлых войн, имея некоторые черты, приложимые к современным операциям, имеет ещё больше черт, отличающих её от современной операции. Действия войск маршала Рокоссовского развернулись на Танненберг, но они несравнимы с действиями войск армии Самсонова, потому что проводились в исторически иной обстановке, во исполнение совершенно иного, чем в 1914 году, стратегического плана. С точки зрения оперативной, действия этих войск несравнимы потому, что тогда вся территория от Варшавы до южной границы Восточной Пруссии находилась у России. Ныне, чтобы достичь южной границы Восточной Пруссии, надо было выиграть крупнейшие сражения на реке Нарев, севернее Варшавы, на Мазовецкой равнине.

Разгромив войска противника на Мазовецкой равнине, овладев Млавой, войска 2-го Белорусского фронта обеспечили себе подход к южной границе Восточной Пруссии. Но это было только началом борьбы за решение поставленных задач. От Мазурских озёр и болот до Вислы, вдоль всей границы, на пути войск 2-го Белорусского фронта были сильнейшие укрепления на местности, которая считалась недоступной для действий крупных танковых масс. У немецкого командования был, несомненно, детально разработанный план обороны Восточной Пруссии, ибо, как писал немецкий военный историк Тренер: "Едва ли нашёлся хотя бы один офицер генерального штаба, который в мирное время не занимался бы подробно проблемой военной обороны Восточной Пруссии".

Но, подходя к границе Восточной Пруссии, войска Рокоссовского уже выиграли темп операции. Танковые и механизированные соединения стали обгонять свои пехотные части, устремляясь всё быстрее вперёд. Они оказались на фланге всей восточно-прусской группировки противника и угрожали её тылам. Мы теперь точно знаем, что все штабы немецких корпусов, противостоявших войскам 2-го Белорусского фронта, бежали уже на третий день наступления. На четвёртый день бежал штаб немецкой армии. Стремительность, направленность, внезапность ударов принесли успех. Наши танкисты захватывали сильнейшие укрепления, не дав противнику занять их своими резервами, они захватывали мосты, не дав возможности противнику их взорвать. Танкисты генерала Фирсовича совершали ночные марши при свете прожекторов. Это вводило немцев в заблуждение, а танкисты, освещая их позиции, сближались и били по врагу. Они подошли к обводу мариенбургских укреплений, не встретив сопротивления, поймали полицейского и заставили его указать проход через укрепления.