16

– Ты совершенно неотразима, – добавил он секунду спустя, изумленно покачивая головой. – Проходи.

Она вошла и первым делом огляделась. По роскоши номер Брайана практически не отличался от ее собственного номера. Однако он был двухкомнатный, причем во второй комнате – спальне – наверняка имелась широкая двуспальная кровать…

Брайан был в строгом вечернем костюме и перед приходом Глэдис как раз закончил повязывать галстук.

– Как тебе понравилась гостиница? – поинтересовался он, подходя к столику, на котором стояло серебряное ведерко с шампанским, и доставая из него бутылку.

– Довольно мило, – ответила Глэдис, поведя плечами.

– И только-то? – удивился Брайан. – Трудно же тебя поразить! А ведь «Эксельсиор» считается одной из самых шикарных гостиниц в стране!

Глэдис снова вспомнила Париж и улыбнулась при мысли о том, что Брайан напрасно считает ее простушкой – наивной и ничего в этой жизни не повидавшей. Впрочем, не стоит его в этом разубеждать раньше времени.

– Пока не принесли ужин, давай выпьем за твою бесподобную стройность, – предложил Брайан, подходя к ней с двумя бокалами в руках.

Глэдис кивнула и взяла бокал. Но сумела сделать только один глоток, поскольку Брайан вдруг отставил свой бокал в сторону и, взяв ее за подбородок, так быстро и ловко поцеловал в плотно сомкнутые губы, что она даже не успела глазом моргнуть.

Затем Брайан снова взял бокал и, пройдясь по комнате, остановился перед ней.

– Держу пари, тебе ужасно хочется спросить, зачем я это сделал и куда так тороплюсь.

Глэдис смутилась и, не выдержав его пристального взгляда, отвернулась к окну.

– Есть такие вещи, – продолжал он, – которые мы делаем инстинктивно, не задумываясь, зачем и почему. Например, любуемся прекрасным и сторонимся безобразного, обожаем веселье и тяготимся унынием, стремимся к счастью и избегаем несчастий… Впрочем, довольно философствовать, да еще на пустой желудок! Я поцеловал тебя лишь потому, что мне ужасно захотелось это сделать!.. Почему ты молчишь?

– Да потому, что мне хотелось спросить тебя совсем о другом.

– О. чем именно?

– Что ты заказал на ужин?

– Классическую французскую кухню – устрицы, трюфеля, дичь, креветки.

– А лягушек? – поинтересовалась Глэдис. – Говорят, они замечательно способствуют мужской…

– Знаю, – рассмеялся Брайан. – Кстати, если ты не прекратишь меня поддразнивать, я тебя снова поцелую.

Однако он не успел этого сделать. В дверь постучали, и через мгновение официант в белом смокинге уже вкатил столик с ужином.

Глэдис проголодалась, поэтому ела с большим аппетитом, запивая каждое блюдо прекрасными столовыми винами. При этом Брайан настойчиво уверял, что вино – это обязательное условие французской кухни, словно бы она сама этого не знала!

В какой-то момент он поднялся со своего места, чтобы включить негромкую мелодичную музыку, а также выключить все электрические лампы и зажечь свечи.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Глэдис, хотя прекрасно все понимала.

– Затем, что я не знаю ничего лучшего, чем романтический ужин при свечах, когда снаружи завывает ветер и под его аккомпанемент миллиарды снежинок исполняют свой таинственный танец на фоне черного бездонного неба, – мягко произнес Брайан, указывая на окно.

Действительно, к вечеру погода заметно испортилась, и теперь на улице мела настоящая декабрьская метель, особенно красивая в свете ночных фонарей, да еще если смотреть на нее из полутемной комнаты.

Отведя взгляд от окна, Брайан замер, залюбовавшись сидящей в кресле Глэдис. Ее изящная нога, закинутая на другую, игриво покачивалась в воздухе. И ему вдруг захотелось прижаться губами к этим дивным коленям – захотелось с такой неистовой силой, что он задрожал.

Эту его дрожь каким-то мистическим образом уловила Глэдис. Она подняла голову и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Что с тобой?

– Нет, ничего, – вздохнув, ответил Брайан, возвращаясь на свое место и вновь наполняя бокалы.

К концу ужина Глэдис опьянела, причем опьянение подступило так незаметно, что поначалу она приняла его за сонливость. На какое-то время утратив контроль над ситуацией, она позволила Брайану ловко подхватить ее на руки и перенести в спальню. Окна здесь были плотно закрыты тяжелыми портьерами, а из всего освещения горел только ночник с красным абажуром.

О Боже, какая мягкая кровать! – успела подумать Глэдис прежде, чем снова ощутила на своих губах страстные мужские поцелуи.

Брайан был так опытен и проворен, что она не успела опомниться, как он снял с ее плеч бретельки платья и спустил его до самого пояса. Словно в полусне Глэдис попыталась руками прикрыть полуобнаженную грудь. Однако Брайан решительно развел ее руки в стороны и начал ласкать губами чувствительные соски сквозь шелк бюстгальтера. Очень скоро Глэдис почувствовала, как к груди, шее и щекам прилила горячая кровь, отчего ей мгновенно стало жарко.

Неужели я хотела именно этого? – думала она, глядя на Брайана сквозь полуопущенные ресницы. Как же умело он все это делает… Скольких женщин он уже соблазнил в этом номере, на этой самой постели? Боже, а ведь я так хотела стать для него единственной и неповторимой! Неужели все сведется только к мимолетной интрижке и Агнесса права, а я ошибалась? Боже, надо его остановить! Нет, нет и нет!

В этот момент Брайан как раз пытался окончательно стянуть с нее платье.

– Нет! – решительно произнесла она вслух и несильно оттолкнула его руками.

– Что за глупости? – недовольно фыркнул он и попытался снова поцеловать ее.

Но Глэдис неожиданно принялась яростно сопротивляться, извиваясь всем телом и стремясь соскользнуть с кровати. Это ей удалось лишь после того, как она больно ущипнула его за руку и он на секунду ослабил хватку.

– Да что с тобой, детка? – Брайан уже понял, что Глэдис не притворяется, и потому в его голосе послышалась нескрываемая досада. – Какая муха тебя укусила? Тебе же самой этого хочется!

– Вот в этом ты ошибаешься! – Вскочив на ноги, Глэдис поспешно натянула платье. – Можешь не верить, но единственное, чего мне сейчас хочется, – так это поскорее убраться отсюда!

– Да почему, черт возьми, почему? – не на шутку разозлился Брайан, покрываясь гневным румянцем.

– Да потому, что ты так и не понял одной простой вещи. Я совсем не такая, как те подружки, которые побывали в этом номере до меня!

– Между прочим, практически каждая из них произносила эту фразу, так что в этом ты совершенно неоригинальна, – сквозь зубы процедил Брайан.

– Ну и пусть!

– Нет, но что за нелепость такая, можешь ты мне объяснить? Почему мужчина, целуя понравившуюся ему женщину, думает именно о ней, в то время как она думает о других женщинах, которых он целовал до нее?

– Потому, что каждая женщина мечтает быть для него единственной, самой лучшей! – едва различая его нахмуренное лицо сквозь навернувшиеся на глаза слезы, заявила Глэдис.

– Так чего же ты от меня хочешь?

– Любви!

Чувствуя, что еще мгновение, и она окончательно разрыдается, Глэдис поспешно выскочила из номера.

Ну почему, почему он такой твердолобый! Почему не понимает самых простых вещей!

Загрузка...