Отбор для чудовищ

Часть 1. Похищение.

Глава 1

Почему я должна в собственный выходной тащиться с коллективом на природу. Какой интерес? Мне за рабочую неделю общения со всеми более чем достаточно. Но у нашего начальника фишка: укреплять коллектив.

Еще и складывались все прилично на заказ автобуса и на провизию! Особенно мне «нравиться» сбрасываться на водку, я не пью, между прочим! Теперь целый день прийдется делать вид, как весело и приятно мы проводим время с коллегами. А я бы лучше дома, на кроватке, с кофе и с книжечкой…

Хорошо хоть Светка поехала, будет с кем поболтать. Она хотя бы моего возраста. В нашем отделе международных расчетов только мы с ней вдвоем младше тридцати и без семьи, остальные сотрудники намного старше.

Старенький автобус завез нас глубоко в лес и пристроился в тени, на обочине узкой лесной дороги. Водитель сразу слинял. Интересно, куда?

Коллектив стал энергично обустраиваться на ближайшей поляне. Нас со Светкой, как самых молодых, послали собирать сучья для будущего костра. А мы и рады смыться. Побрели неторопливо подальше от всех, не особо выбирая дорогу. Шли и с удовольствием обсуждали новенького симпатичного паренька, по нашим сведениям, неженатого, недавно устроившегося в производственный отдел компании.

Спохватились нескоро. Сообразили, что отошли далековато и уже было повернули, когда Светик заметила впереди странное сиреневатое свечение.

Любопытство не порок, а большое свинство. Наши любопытные рыльца двинулись на сиреневый свет. Поднялись на небольшой холм, который закрывал обзор, и внизу, на поляне, обнаружили блестящий серо-сиреневый цилиндр с конусообразным верхом.

Это сиреневое нечто было похоже на огромный патрон, в котором темнел открытый проем размером с дверь.

Мы со Светкой, по-прежнему стоя на холме, не сговариваясь, ближе не пошли. С интересом рассматривали обнаруженное чудо издали.

Вдруг, нас грубо схватили сзади, чуть приподняв за шиворот, и повели прямехонько к темнеющему проему цилиндра. Мы визжали, трепыхались, вырывались, но ногами вынужденно переступали в ведомом направлении.

Некто огромный впихнул нас в внутрь «патрона», что-то громко клацнуло и проем словно проглотил нас, закрываясь. Поначалу, подумала, что мы оказались в абсолютной темноте. И только сейчас я действительно испугалась. Наступил момент ужаса, от которого перехватило дыхание, и крик замер в горле. Появилось неясное ощущение движения вверх. Постепенно глаза привыкли и начали различать силуэты. Рядом темная кучка — явно Светка. А вот в шаге над нами стоял кто-то огромный — понятно, что это тот, который тащил.

— Здравствуйте! — тонко проблеяла я похитителю перепуганным голосом.

В ответ — тишина. Только Светка то ли хрюкнула, то всхлипнула и кучка поползла в мою сторону. Я предприняла еще одну попытку:

— Пожалуйста… Мы здесь с большим, очень-очень большим коллективом. Они уже ищут нас. Отпустите… Если Ваш сиреневый патрон тайна, мы никогда и никому… Можем расписку дать!

Громила молчит.

Светка, наконец, доползла до меня и крепко обхватила руками.

В полной тишине прошло еще несколько долгих минут. Я лихорадочно придумывала нужные слова, но ничего не приходило в голову, кроме «дяденька отпустите» и позорно хотелось плакать.

Тем временем, движение прекратилось и «патрон» внезапно резко открыл свою пасть. Едва я успела увидеть снаружи крошечное темное помещение, как сильные руки стоящего возле нас схватили и выбросили нас туда.

Дверь сразу захлопнулась. Мы со Светкой остались вдвоем и тут же со всех сторон повалил какой-то белый дым или пар. Мы бессмысленно заметались в тесном помещении, стуча по стенам, в надежде на выход. Светка нечленораздельно скулила, хватаясь за меня как утопающий. Я бы и сама за кого-нибудь ухватилась… Внезапно все прекратилось и открылся освещенный узкий проход. Нигде никого постороннего не было.

В этой комнате с паром было жутко и мы со Светкой поторопились выйти. Дверь в комнату громко защелкнулась за нашими спинами.

— Ксю-юша… Что происхо-о-одит? — противно заныла Светка, будто это я устроила.

— Может, мы случайно попали в зону каких-то военных экспериментов? Какую-нибудь сверхсекретную, закрытую. Вот нас сюда так неласково привели и заперли, чтобы не мешали, — неуверенно предположила я.

Постояв некоторое время в нерешительности, мы не придумали ничего лучше, чем двинуться вперед и осторожно обследовать помещение. В коридоре на гладких серых стенах были прямоугольные контуры, похожие на двери, но как они открывались, мы не знали. Трогали руками, шарили в поисках скрытых кнопок или нажимающихся панелей, и шли дальше.

Неожиданно, очередной такой контур действительно оказался дверью и она открылась при нажатии узкой панели сбоку, а за ней, внутри, были девочки!

Шестеро девушек сидели или лежали прямо на полу.

Мы кинулись к ним, а в это время дверь за нами стала медленно, мягко закрываться. Спохватившись, я было развернулась придержать ее, но услышала:

— Не стоит. Маринка в прошлый раз выскочила, когда новенькие пришли. Ходила по коридору, трогала все стены, а толку? Только сюда проход открывается. Она нам с той стороны открыла, мы тоже походили — походили, да и снова сюда вошли. Здесь вон туалет есть, хоть и странный. Там, за той маленькой дверкой. Мы уже давно тут сидим. Пить очень хочется. Маринка сюда первая, еще вчера попала. Это мы по ощущениям определили — раз один раз спали, значит одна ночь прошла. С тех пор — ни еды, ни воды.

Я огляделась. Нас было восемь. Подошла к девушке, которая все это рассказывала и опустилась возле нее на пол.

— Где мы?

Она пожала плечами, устало запрокинула голову, глядя в потолок, и зло сказала:

— А хрен его знает! Мы с Людкой — она кивнула на чернявую полненькую девушку — через лес в соседнее село шли, когда громила какой-то нас схватил за плечи и повел за собой. Я так вырывалась, что думала руку оторву и Людка с другой стороны дергалась. Только мужику этому все нипочем. Привел на поляну, втолкнул в жестянку какую-то, а дальше как у всех.

— Я тоже думала, что он мне руку из плеча выдернет, когда тащил, — печально вторила другая девушка, рыженькая.

— И, главное молча все, — присоединилась к разговору третья.

Рассказы всех, о том, как оказались в этой странной комнате, были копиями друг друга. Быстро поделившись сходными обстоятельствами мы затихли. Потянулись часы тяжелого ожидания неизвестно чего.

Мы уже дремали, когда вошли еще две перепуганные девушки. Все подняли к ним сонные лица, разглядывая и надеясь узнать хоть что-то.

Только не успели мы познакомиться и ответить на вопросы новеньких, как распахнулась дверь, зашло страшное создание, которое с натяжкой можно назвать мужчиной. Его огромная рука схватила ближайшую из десяти девушек и чудовище исчезло вместе с ней.

Мы потрясенно застыли в немом ужасе.

Глава 2

Теперь мы жались к противоположной от двери стене и ни на минуту не спускали с нее глаз.

Тихие предположения, одно страшнее другого, шепотом выдвигались подругами по несчастью. В комнате, казалось звенело от напряжения.

— Девочки, неужели этот урод нас съест?

— Нет, скорее всего на опыты похитил…

— А может насиловать будет? — гм…, мне показалось, или в голосе звучит надежда…

— А Вы видели какие глаза страшные, как сталь режут!

— Да! И равнодушные! Ничего человеческого!

— Да разве это человек?! Видели уши какие?

На этот раз ожидание было недолгим. Чудище появилось и утащило вторую жертву.

Ее оглушительный визг отрезало захлопнувшейся дверью.

— Господи! Не мог он так быстро Людку съесть!

— Может убил просто…

— Убить и в лесу можно было, зачем сюда тащить…

— Может у него холодильник тут…

— Дура!

— Сама такая!

Пришел за третьей. Мы как куры в курятнике носились от хватающих рук от стенки к стенке. Но мощная лапища выхватила одну из нас и неистово брыкающуюся девчонку унесли из комнаты.

А у нас передышка и новые предположения.

— Может, берут подписку о неразглашении и отпускают?

— Девочки, а может выбирают, кто на опыты подходит?

— Точно! Первые две не подошли, он за третьей пришел…

Меня схватили шестой.

Я неоригинально орала, плохо соображая от ужаса, пока чудовище волокло меня по коридору и заталкивало в какие-то двери. Там я, обмирая от страха, увидела еще двоих таких же крупных как бы мужиков и раскрытый, похожий на гроб, ящик с прозрачной крышкой у стены.

Громилы полностью раздели меня, не обращая внимания на отчаянные попытки сопротивления. Потом двое держали, а один какой-то штукой убрал, как бы сбрил или снял, точно и не объяснишь, с тела все волосы, и с головы тоже! Моя длинная коса! И все очень быстро!

Потом началось еще более невыносимое! Меня положили на какую-то кушетку и… сделали клизму, катетером вывели мочу.

Я уже охрипла от крика, и только сипела, вылупив глаза, когда меня уложили в похожий на гроб ящик, обложив чем-то мягким, крепко пристегнули широкими плотными лентами и накрыли стеклянной крышкой.

Я почувствовала как ящик горизонтально двигается, потом переворачивается и становиться вертикально.

Воздух медленно наполнился каким-то противным газом и я успела увидеть сквозь прозрачную крышку и зафиксировать в уплывающем сознании ровный ряд из пяти таких же ящиков вдоль стен с упакованными лысыми телами.

Пробуждение было неприятным. Мучительно болела голова, очень хотелось пить. Я осторожно открыла глаза. Белый потолок. Слегка повернула голову. Белые стены. Аккуратно повернулась на бок. Как жестко! Рядом, совсем близко, чье-то лицо. Да это Светка! Живая!

Приподнялась на локте и осмотрелась вокруг. Мы, девушки из комнаты, все десять, голые лежали прямо на гладком белом полу. Некоторые еще тихо спали, а некоторые стонали, держась за голову — просыпались.

Вошло чудовище. Ну как чудовище, скорее очень крупный необычный мужчина. На похожей на поднос штуковине в его руках стояло десять сосудов, этакие детские кружечки с крышками, чтобы не разливалось, и сосунком. Поднос он оставил на полу и ушел. Молча.

Маринка подобралась к кружкам первой и, не раздумывая, начала пить.

Мне тоже очень хотелось, но все же я попыталась сначала открыть крышку. Когда не получилось, перевернула, чтобы капнуть на ладонь — ничего. Влагу, похожую на воду, удалось только высосать.

Глава 3

Постепенно просыпаясь, несчастные девушки первым делом кидались пить. Мы, первые пришедшие в себя, я и Маринка, подавали им кружечки. Мне бы очень хотелось сделать еще хоть глоточек, но сосудов было всего десять.

Когда все очнулись и попили, все начали жалобно делиться впечатлениями о пережитом ужасе. Потом стали делать робкие предположения о том, что нас ждет дальше.

— Не может быть, чтобы нас убили!

— Конечно, столько возились, в коробки упаковывали!

— А волосы зачем сбрили?

— Ой, девочки! Нас точно инопланетяне на опыты похитили!

— А почему только девочек? Мальчики что, по лесу не ходили?

— А мы не ходили в лесу! Мы по трассе ехали, в туалет остановились. Мы с Наташкой подальше ото всех зашли.

— Да уж! Дальше некуда!

Я всю свою жизнь ходила с длинной косой и, почему-то, именно ее отсутствие сейчас, больше чем что-либо, говорило мне о бесповоротности случившегося, указывало на черту, которая разделила мою жизнь на «до» и «после».

Мы сидели на полу, сжавшись в комочки, пытаясь как-то прикрыться, голые, лысые, несчастные.

Неотвратимо открылась дверь и кошмар повторился. Нас снова вылавливали по одной.

Прошлый опыт ничему не научил, мы визжали и убегали и изворачивались до последнего, пожалуй, даже отчаяннее, чем в первый раз.

На этот раз я была самой шустрой. Наверное, потому что проснулась первой и лучше других пришла в себя.

Когда осталась одна в комнате, внезапно пожалела, что меня не поймали раньше. Было страшно самой ждать неминуемого неизвестного ужаса. Вошедший за мной громила особо не торопясь наступал, широко расставив руки, и я вдруг с визгом накинулась на него с кулаками.

Впрочем, все зря. Меня легко схватили и внесли в соседнюю комнату. Там, кроме троих прежних похитителей, был новый индивид. Крупный, широкоплечий, мощный. Поражали огромные глаза существа с поднятыми к верху уголками, в которых светился ум и обжигающее холодом равнодушие. У него были удивительно длинные пальцы на руках, которыми он нажимал какие-то кнопочки на непонятных приборах. Врач? Ученый?

Кто я для него? Бабочка, которую пришпилят для коллекции? Или набор органов? Пока я гадала, обмирая от страха, меня раскладывали на столе, разводя в стороны руки и ноги. Широкими лентами фиксировали мое вырывающееся из последних сил тело. Сейчас мучить будут? Хоть бы усыпили сначала!

Этот, с глазами, начал осматривать меня, трогая своими страшными длинными пальцами. Сначала щупал, очень долго, как гинеколог. Хотя, что там смотреть, я с мужчиной еще не была. Потом сильно надавил на живот в разных местах. Отстегнул ленты, поднял и прослушал сердце и легкие, посмотрел уши, зубы, груди. Перевернув на живот даже в задницу заглянул. Я словно отупела, уже не дергалась особо, наверное, в питье что-то было. Послушно терпела весь этот осмотр, словно и не я это, а кукла неживая. Только, когда со шприцом подходил, инстинктивно задергалась, но меня громилы придержали, а Глазастый, видимо, взял анализ крови. Потом меня снова пристегнули и, совсем ненадолго, накрыли каким-то гудящим прозрачным колпаком, по которому бегали искрящиеся разноцветные молнии. И, наконец, опять освободив и позволив сесть, налепили на мою лысую голову кучу присосок, от которых отходили толстые серые шланги. Я было потянула руки к голове, но один из похитителей мне сразу придержал их. Угрожающе положил сверху на мои руки широкую, похожую на резиновую ленту. Стало понятно, если буду пытаться трогать присоски, стянут этой самой лентой мои несчастные лапки. Я минуту подумала, все же свободные руки лучше. А станет больно, может успею сдернуть с головы эти противные штуки. Я устала сидеть и легла.

На некоторое время меня оставили в покое, но при этом я по-прежнему лежала на столе с кучей присосок на голове. Один из чудовищ стоял рядом придерживая, положив ручищу мне на живот.

Лежала и непроизвольно мелко дрожала всем телом. Скосив глаза, наблюдала, как мою кровь заправили в какой-то прибор и несколько секунд изучали.

Вдруг «глазастый», видимо закончив изучение, быстро подошел ко мне и довольно больно стукнул чем-то по лбу.

После чего тот, который прижимал живот сразу поднял меня, быстро снял с головы липучки и потащил в другую комнату.

Там уже жались поближе друг к другу, неловко прикрываясь руками, другие девушки. Я торопливо присоединилась к «коллективу». У всех на лбу были круглые печати разных цветов: красные, синие.

Я нервно хмыкнула: «а во лбу звезда горит», потом тихонько спросила у Светки, которая оказалась рядом:

— А какая у меня печать?

— Круглая, черная… — шепнула в ответ подруга, — а у меня?

— Красная.

Я украдкой посмотрела на лбы других девушек, посчитала: три синих, шесть красных. Только у меня черная? Что это значит? Хорошо? Плохо? Убьют первой?

Вскоре один из громил пришел с четырьмя мешками, которые оказались с прорезями для рук и головы, типа платьями. Протянул их по очереди «синим» и, последний, мне. Девушки сразу начали одеваться. Что ж, даже мешок лучше чем ничего.

Семь «красных», включая Светку, которым платьев-мешков не дали, смотрели нас, одетых, с нескрываемой завистью.

Похититель, который принес платья, открыл дверь и сделал выметающий знак рукой.

Я решительно двинулась первая. Платье, даже в виде мешка и едва прикрывающее зад, неплохо добавляет уверенности!

Мы оказались в огромном сверкающем круглом зале. Он был пуст. По окружности шли вверх несколько ступеней. Последняя была очень широкой, метра два. Не ступень даже, а, скорее, широкая площадка вдоль всей окружности зала. На круглой стене были двери. Много. Похититель открыл одну из них, там просматривалась комната с постелями. Я хотела было войти, но меня остановили. В эту комнату громила мягко подтолкнул всех шестерых девушек с красными печатями. Прислонив руку к панели сбоку, он, похоже, запер дверь снаружи. В следующую комнату впихнули упирающуюся Маринку с синей печатью на лбу, одну. Ритуал с прижатием руки к панели повторился и я уверилась, что это дверь таки так запирают, иначе Маринка тут же выскочила бы обратно. Еще одна комната была для Наташи. Она не упиралась, вошла обреченно, молча, опустив низко голову. Потом пришел черед Ленки занять помещение. И, наконец, мой.

Глава 4

В моей комнате было большое окно. Я немедленно кинулась к нему, не замечая больше ничего вокруг. Прилипла носом к стеклу, опершись обеими руками о широкий подоконник.

Смотрела, пытаясь понять и принять то, что там увидела. А там, за окном, было широкое… наверное, поле. А, может, болото? Пространство, густо поросшее странными невиданными раньше мною растениями: с пол метра высотой, крупные резные листья и цветы или плоды, похожие на склоненные драконьи морды размером с дыню. То тут, то там «морда» резко поднималась на толстом стебле, иногда хлопала «пастью», словно ловила что-то, иногда просто на некоторое время замирала и снова склонялась или пряталась в густой зелени своих листьев. А вдалеке, на горизонте закрывал собою небо высокий лес. Где же это мы?

Я заворожено наблюдала за цветочно-драконьим действом, пока не услышала тихий стук за спиной. Оглянулась. На стуле, у двери, кто-то поставил поднос, на нем — та же одинокая кружечка с носиком. Пить все еще очень хотелось и я жадно высосала из кружки все, что смогла.

Кушать так хочется! Интересно, коллектив поел шашлыков? Бабушка пирожки собиралась с картошкой печь, когда я ей звонила накануне выходных. Испекла ли? Сейчас бы хоть один малюсенький пирожок или один кусочек мяса с шашлыка. Как же есть хочется! Так живот к позвоночнику присохнет! Эй! Изверги! Дайте хоть корочку хлеба!

Но возмущаюсь и причитаю только мыслено. Смелости подать голос никакой и близко нет.

Внимательнее осмотрела комнату. Пустая, только кровать или ложе, или лежанка. Ничем не застелена, без подушки. Нечто прямоугольное и, потрогала, мягкое, немного похоже на вторую полку в поезде, когда ее еще не застелили ничем. Кроме спальной полки, из мебели — только стул и поднос с кружкой.

Вторая узкая дверь вела в туалет. Интересный, кстати. Форма большого горшка или круглого унитаза. Никакой воды и бачков. «Делаешь дело», а под тобой еле слышные всасывающие звуки. И все. Встала — чисто. Всасывает даже лишнее с тела.

Внезапно почувствовала сильную усталость, глаза стали слипаться. Легла на «полку», свернулась клубочком и мгновенно уснула.

Разбудил высокий противный звук. Я перепугано вскочила, не понимая, откуда он доноситься. Стоило мне встать, звук прекратился. Хотела сразу улечься снова, пока сон не ушел, но, едва коснулась попой полки, сразу возвратился мерзкий звук. Встала — пропал. Села — вернулся. Та-а-ак, завалиться спать снова не получиться, поняла я. Ну и будильничек здесь!

После туалета с надеждой посмотрела на дверь: «покормят?»

Не покормили…

Дверь открылась, и я увидела громилу и за его широкой спиной стайку сонных девочек. Понятно…

Пошла на выход. Может нас на завтрак поведут?

Не на завтрак.

Нас привели на нечто похожее на ипподром с огороженными беговыми дорожками для лошадей, такими, в каких их держат перед стартом. Только лошади были мы с девчонками: шестеро голых и четыре в мешках. На руки громила надел нам, похожие на наручные часы без циферблата, браслеты. Громила поставил каждую в начале отдельной огороженной дорожки и вдруг рядом, почти под ногами загорелся огонь и двинулся прямо на меня. Я побежала по дорожке изо всех сил, а огонь все быстрее несся за мной. Стоило чуть замедлиться и жар жег босые пятки. На соседних дорожках, вопя, удирали от огня девочки.

Мы бежали и бежали, и не было конца этому марафону. Когда уже думала, что сейчас упаду и сгорю, потому что больше не могу, запищал мой «часы — браслет» и огонь исчез, как и не было. Я же, все равно, тут же свалилась, но полежать мне не дали. Громила поднял своей огромной лапой, присоединил в пучок таких же, с языками набок, лысых красавиц и провел нас в большой зал. Здесь поджидали уже знакомые двое похитителей. И теперь они, уже втроем, устраивали нас на каких-то сооружениях, подозрительно похожих на обыкновенные тренажеры.

Как же я ошиблась в своих предположениях! Мне достался лежачий. Я еще, дура, обрадовалась. Лежу, в руках штанга, но не с кругами по бокам, а с плоским прямоугольным ящиком посередине.

Тяжелая немного и ящик прямо перед носом, неприятно. Вдруг прямоугольник открывается посередине и из него медленно высовывается ужасная зубастая морда и лезет прямо мне в лицо. Я в панике отжимаю от себя штангу, чтобы убрать зубы от лица. Щелчок. Морда исчезает. Снова щелчок. Штанга опускается под своим весом снова к моему лицу. И опять медленно высовывается морда… Когда я не в состоянии больше отжать штангу, второй щелчок не раздается и прямоугольник больше не движется, оставаясь вверху. Мне помогли подняться.

И снова нас куда-то ведут. Удивительно, что мои руки и ноги еще двигаются.

Ух ты! Неужели столовая?

Глава 5

На узком прямоугольном столе стояло десять блестящих круглых, довольно глубоких мисок, в каждой была пюреобразная масса, а рядом лежало по прибору — маленькие лопаты. Правда! Ну, один в один — лопата, только размером чуть больше чайной ложки.

Мы постанывая, но целеустремленно, потащились к столу. Натруженные мышцы сводило от полученных нагрузок, но кушать хотелось просто нечеловечески.

Вдруг, один из наших громил стал мягко, но уверенно направлять нас, рассаживая, в одному ему известном порядке, на круглых, похожих на барные, высоких стульях с небольшими спинками.

Когда, мы схватив «лопаты», стали жадно есть, я нечаянно заметила, что у всех девушек с красными печатями на лбу пища была желтого цвета. У синих печатей пюре было зеленым. И только моя масса была мерзкого коричневого цвета.

На вкус… Вспомнилось, как я малышкой была в деревне и с любопытством наблюдала ссору двух мужиков на улице. Не знаю, что уж они так сильно не поделили друг с другом, но эмоции между ними просто искрили, и из всего немалого количества громких слов, которые тогда орали, я, ребенок, поняла только: «ты у меня это дерьмо лопатой есть будешь». И сейчас в голове кружили неотвязные мысли: «что и кому я сделала, что ем это коричневое лопатой?», «за что?», «почему именно я оказалась в этом кошмаре?».

Еда, даже такая, закончилась слишком быстро. Мне все еще очень хотелось кушать, но, видимо больше ничего не предусматривалось.

Маринка сползла на пол и улеглась.

— Не могу, девочки! Это что же они с нами вытворяют! Я, когда от огня бежала, несколько раз с жизнью попрощалась. А тренажер этот дурацкий! Я не пойму, что это за опыты такие издевательские? А эти печати зачем? Я им что на мне печать ставить? Справка Маринка? И еды мало! Таким количеством и цыпленка не накормишь. И пить хочется, — безостановочно ныла Маринка, впрочем, выражая и наши мысли и настроение. Ныла за всех!

Я, недолго думая, улеглась рядом. Так явно легче.

— Конечно! Они в платьях! А голыми на полу холодно! — возмутилась Светка, укладываясь рядом.

Скоро мы все лежали плотным штабелем, тесно прижавшись друг к другу.

— Может они эти платья девственницам выдали? — предположила черненькая Люда, которая уже не была такой полной, как тогда когда мы увиделись впервые.

— Я не девственница. — спокойно сообщила Лена.

— Может не заметили? — настаивала на своей версии получения мешков Люда.

— Почему тогда мне не выдали? — с обидой спросила Светка.

Вот коза! А вела себя со мной как опытная старшая всезнайка. Я ей в рот заглядывала и совета спрашивала в любовных делах! А как часто она глубокомысленно со вздохом замечала: «это ты поймешь только когда станешь женщиной…».

Мы стали перебирать возможные варианты. Так сильно увлеклись, наверное, еще и потому, что хотелось отвлечься от пугающих предположений о нашем будущем…

Ничего не придумав, мы перешли на обсуждение наших похитителей.

— Молчат, как в рот воды набрали! Ужас! А руки какие огромные! Он одной рукой легко может мне шею сломать!

— Да, он тебе именно для этого клизму делал!

На этом неловком моменте все смущенно замолчали. Эту неприятность пережили все.

— А этот, который нас осматривал, я думаю, он у них главный! Правда, девочки? — робко предположила Люба.

Эта тоненькая, но крепкая девочка, чуть ли не впервые подала голос. Молодец, сменила тему.

— Да! Я тоже так думаю! — поддержала ее Светка.

На этом наше лежачее собрание закончилось. Пришли наши мучители. Не церемонясь, подняли нас и легкими толчками погнали в только им известном направлении. В комнате, куда нас привели были висящие с потолка сети. Трое «мужиков» очень быстро разместили нас в этих сетях в позах «дама на шпагате». Икры ног были в сетях и раздвинуты в разные стороны или вперед — назад настолько, насколько позволяли личные возможности каждой, а остальное тело висело в воздухе. Мы хватались за сетки, пытаясь облегчить эту зверскую растяжку и орали во весь голос, а наши мучители просто следили, чтобы мы не могли прекратить эту пытку. Когда нам позволили свалиться на пол рыдали все без исключения и никто из нас не смог встать на ноги. Похитители взяли троих, по одной каждый и ушли. Их не было довольно долго. Мы уже даже успокоились немного. Но едва громилы опять появились, мы с девчонками завыли с утроенной силой. Взяв еще троих сирен, они ушли. Оставшиеся четверо интуитивно, перебирая по полу руками, подтянулись друг к другу. Мы уже безразлично ждали, зная, что скоро придет и наш черед. В этот раз с тремя громилами пришел глазастый. Меня именно он поднял, легко перебросил через плечо и понес, немного придерживая одной рукой. Я висела, как поломанная кукла и чувствовала себя так же. Если бы только я могла предположить, что меня ждет! Я бы не висела так спокойно!

А ждал меня массаж. Не просто массаж, а МАССАЖ! Каждой, даже самой тоненькой ниточке моих мышц досталось внимание тонких, невероятно сильных пальцев. Я выла, орала, стонала, ныла, просила, ойкала, айкала, аяяйкала, умоляла и в конце, обессиленно молчала. После массажа меня засунули в бочку, из которой торчала только лысая голова. Вокруг шеи, там где голова выглядывала из бочки была плотная, как будто резиновая прокладка. Глазастый нажал какие-то кнопки и я почувствовала как внутри, вокруг тела, вихрятся какие-то непонятные потоки.

Уплывающим в сон сознанием отметила как из трех таких же бочек осторожно достают и уносят девушек, которых забирали перед нами. Им на смену засовывают троих, что были со мной последними.

Мне снилась еда. Я стояла в длинной очереди в столовой с пустым подносом и, когда подошла ближе к раздаче, набрала много-много всего и компот.

И тут звук! Мерзкий противный высокий звук месного будильника, я не успела ничего съесть, хотя бы во сне!

Я лежала на полке завернутая в мягкую ткань. Высокий невыносимый гудок заставил подняться на ноги. На удивление, все болело не так сильно, как я ожидала. Но все же, двигаться было неприятно.

Побрела в туалет, шаркая босыми ногами. Блин, даже руки негде мыть! Мягкую ткань обернула вокруг тела, как тогу.

Вернувшись, решила устроиться спать дальше на полу, но тут открылась дверь.

Нет! Я не пойду! Ни за что!

Глава 6

Этот фитнес-кошмар продолжался день за днем: бег от огня, тренажеры с ужастиками, ненавистные сетки и МАССАЖ. И только бочки мне нравились. Всем девочкам, кстати, тоже. А сетки мы вместе ненавидели, причем, люто. После поедания цветных пюрешек, мы с девочками дружно валились на пол и обсуждали нашу куцую непонятную жизнь и, обязательно, моего глазастого массажиста, который почему-то занимался исключительно мной.

А потом, наша компания, как тараканы, бодро расползалась от громил, которые ловили нас, чтобы отвести «на сетку», а мы уворачивались, всячески пытаясь хоть немного оттянуть этот момент.

Однажды все изменилось.

Как-то, вместо ежедневного «фитнеса», нас снова повели на осмотр к глазастому. Только на этот раз обошлось без гинекологии, слава Богу. Были колпак с молниями, прослушивание сердца, зачем то он смотрел уши и зубы, и снова брал кровь. И присоски на голове, конечно, тоже были. Правда, волосы отросли уже сантиметра на два, прилично, и липучки со шлангами потом отдирать оказалось довольно больно. После осмотра мы вернулись в свои комнаты.

Все, кроме Светки. Я не видела ее, когда нас вели с осмотра обратно в круглый зал.

Моей подруги не было, когда нас разводили по комнатам!

Светки по-прежнему не было, когда наутро нас вели на пробежку с огнем, не было, когда ели свою дозу цветного пюре.

А на следующий день мы остались и без Любы. Ее тоже не было ни на занятиях, ни на обеде. Девочки с красными печатями, которых осталось четверо, пугливо посматривали на похитителей, которые по-прежнему оставались немы. Полагаю, девочки, как и я, гадали, что кто-то из них будет следующей.

Но дни шли, похожие один на другой, мы жили как будто какие-то неживые механизмы, винтики в вечном двигателе. Я пыталась капельку бунтовать. Пару раз не выходила утром из комнаты! Но меня просто вытаскивали. От огня все бежали до последнего на инстинктах. Зверские тренажеры, тоже, для бунта — не вариант, а про сетки я вообще молчу. Мы, все восемь девушек, каждый день умоляли наших молчаливых палачей прекратить пытку почти без остановки, все время пока шла растяжка.

И вот, снова очередной осмотр у глазастого, после которого нас осталось шестеро. После тренировки, или как это назвать, продолжились, но для одетых, добавилась приятная деталь: нас стали кормить дважды! Кроме коричневого пюре днем, по утрам мне и всем «синим» давали зеленую гадость. Для завтрака мы заходили в «столовую» перед бегом. Девочки с красными печатями завистливо смотрели как мы бодро машем «лопатами» забрасывая в рот небольшие утренние порции. Я бы поделилась с ними, честно, но похитители рядом исключали такую возможность.

Тренировки тоже изменились. Огонь закончился до того, как я почувствовала, что сейчас упаду. Тренажеры внезапно прекратили пугать где-то на середине обычного времени тренировки. Зато, в освободившееся время нас неожиданно повели на сетки до обеда. Мы не ожидали такой подлянки и шли, как овечки, без сопротивления. Повизжав на этот раз все положенное время, на сетках не было поблажек, мы повалились на пол отдыхать и дружно на все лады ругать бессердечных гадов и безжалостных монстров!

На обед нас отнесли сразу всех. Каждый из громил взял по две девочки, перекинув по одной через каждое плечо. Мы висели вниз головой и продолжали, постанывая и охая, лениво переговариваться между собой всю дорогу до столовой.

— Ой, девочки! А если бочки отменят? Я так люблю эту процедурку. Единственное, что есть хорошего в нашей теперешней жизни… — переживала Катюша.

— Сегодня все как-то не так. Заметили? — это уже Ленка вставила свои пять копеек.

— Точно. И сплошная неизвестность впереди. — поддержала беседу Маринка.

— Я кое-что знаю. — встряла я.

Девчонки завертели головами, пытаясь посмотреть на меня. Висящая на соседнем плече моего громилы Наташа, схватила меня за руку.

— Что?!!

— Нас точно не съедят. Потому что, не откармливают.

— Вот же! Ты только о еде и думаешь!

— Конечно! Я уже это коричневое видеть не могу. Скоро выть начну!

В столовой нас ожидал новый сюрприз. Кроме обычных пюрешек на столе стояли кружечки.

Удивительно как много радости доставила такая малость, как добавка к обычному обеду кружечки жидкости, по вкусу напоминающей остывший сладкий чай с лимоном.

А потом…

Глава 7

Пока жива буду никогда не забуду того что случилось в этот день!

После "праздничного" обеда нам не дали поваляться, как обычно, тут же на полу в комнате, которую мы называли столовой. Всех шестерых сразу потащили на непривычно короткий массаж и засунули в любимые бочки.

Почти уверена, что из-за питья в кружечках в этот раз мы не уснули во время приятной процедуры. Разговаривать не хотелось, полный релакс, наши тела млели в волшебных нежных потоках, которые убирают боль и усталость.

Через какое-то время, достав всех девушек из бочек, громилы уже знакомым способом, на плечах по двое, понесли нас в круглый зал. Причем, наши голые тушки не то что мягкой тканью не укутали, даже платьев-мешков в этот раз никому не дали.

А вот в зале… По окружности, на равном расстояниях друг от друга, стояло десять абсолютно прозрачных цилиндров, метра полтора в диаметре. Два из них почти доверху были заполнены похожей на воду прозрачной жидкостью: один — голубой, а другой — зеленоватой.

И там внутри, прямо в голубой воде была моя Светка!

— Света! — заорала я и так сильно задергалась на плече чудища, что тот от неожиданности не удержал меня и я со всего маху плюхнулась на пол. Подхватившись, кинулась к цилиндру, даже не думая о боли. Зашлепала изо всех сил ладошками по прозрачной поверхности.

— Светка! Светочка! Света! — в ужасе звала я подругу.

А она вдруг открыла глаза. Живая…

Я отшатнулась от неожиданности, оглядываясь вокруг, в глупой надежде на помощь. И тут заметила, что в других цилиндрах были остальные пропавшие девочки. Люба равнодушно смотрела на меня из соседнего, сквозь прозрачную зеленоватую воду. Дальше была Люда с длинным мощным хвостом. Хвост у нее был продолжением копчика и висел вниз вдоль всей длины ног, а потом еще и закручивался вокруг ступней. Люда как раз смотрела, как Маринку засовывают в цилиндр и стояла ко мне спиной. С другой стороны от Светы была Вика. У нее были белые крылья, белые, сложенные за спиной как у ангелочков на картинках.

В пустующих цилиндрах громилы аккуратно располагали принесенных девочек, перекидывая их через верх. За несколько секунд забросили всех и повернулись ко мне.

Врешь! Не дамся! Зря я, что ли, уже столько времени от огня бегаю. И я бегала! Ой, не сразу меня эти гады поймали! Девчонки горячо болели за меня в своих прозрачных клетках. Но все же их трое, а я одна. Таки сграбастали лапищами своими загребущими и осторожно положили в «стакан». Я все еще тяжело дышала, когда потолок раскрылся и сверху опустилась темная сверкающая сфера.

В ней раскрылся проем и вышел мужчина. Великолепный, сказочный красавец, только с отклонениями: у него были крылья. Он скользнул взглядом по прозрачным клеткам и приблизился к крылатой теперь Вике.

Едва взмахнув крыльями, приподнялся над цилиндром и, сунув руки поглубже, взял Вику под мышки и вытащил, при этом взлетел вместе с нею метра на два вверх.

Мы задрали головы заворожено наблюдая за ними.

Мужчина пристально рассматривал Вику будто смотрел на что-то удивительное, необыкновенное, чудесное и очень важное. Через несколько мгновений крылатый незнакомец медленно опустился на ноги, но Вику по-прежнему держал на весу. Потом вдруг, прижав к своей груди, развернулся, и сделав пару шагов бесследно исчез со своей ношей внутри сферы.

Часть 2. Вика. Глава 1

Я решительно шла от автобусной остановки к деревне. Даже не подумаю слушать мать! Я должна что-то сделать. Лучше жалеть о том что сделал, чем о том что не сделал! Анжела, подруга задушевная — змея подколодная, жаба, ненавижу!

Я не замечала ни птиц, ни цветов, ни яркой зеленой красоты окружающего леса. Сердце до краев было переполнено обидой и ненавистью. Моя подружка, просто так, от нечего делать, увела у меня парня. Ей он даже не нужен! Зато мой Андрей только об Анжелке теперь грезит. Мы всего пару раз все вместе в кино сходили!

Мне одногруппница адрес одной бабки в деревне дала. Сказала, такой приворот делает, что Андрей об Анжелке напрочь забудет и только меня одну будет видеть перед собой. Я, с дуру, с матерью своими планами поделилась. А она — в слезы!

— Грех это большой девочка! Помнишь тетю Свету из бабушкиной деревни? У которой сына молнией убило, когда он вместе с отцом с покоса шел? Так это ее бог наказал! За то, что она ему отворот от неугодной ей девчонки сделала! Не крути головой! Послушай мать! Светка к бабке ходила, когда сын жениться захотел, чтобы его от девки той отвадить. И отвадила! Передумал он. А потом шел парень вместе с отцом, рядышком, и молния прямо в него ударила! И насмерть! Единственный сын у Светки был. Не езди никуда! Не делай глупостей! — отчаянно причитала мать.

Но я поехала. Я должна вернуть Андрея. Я его люблю! Как только представлю, что он Анжелку обнимает…целует… между грудями давит что-то, внутри все переворачивается, скручивается, корчится. Нет! Я зашагала еще решительнее.

Вдруг схватил кто-то.

И вот лежу, голая, в комнате, где кроме меня еще вчера было пятеро таких же девушек с какой-то красной печатью на лбу и думаю: «Это ад?». Неужели меня так бог наказал? Сегодня бежала от огня до последнего, потом от пола в мостик выгибалась, иначе зубы из тренажера за поясницу цапнули бы. Это мне вместо молнии?

Расставание, Андрей, Анжелка, все мои страсти и страдания… Как смешно было переживать о таких пустяках! Ну бросил и бросил. Подумаешь! Поплакала бы, попереживала бы, и в другого влюбилась. Парней полно вокруг. Нашлась бы и моя половинка. Просто, это — не Андрей. А я, дура, к бабке пошла, отвороты, привороты делать… Если бы только маму послушала…

Девочки в комнате свои истории рассказали. Они то уж так, как я, не провинились. Им то, за что? И почему нас шестерых вместе держали, а четверых девушек по отдельности? А у Ксюши, еще и печать черная. Не знаю, чем она отличается… Может, разве что, самая крупная из нас. Очень красивая девушка, но таким пару непросто найти. Нога, наверное, не меньше чем сорок второго размера. Бедняжка, все время кушать хочет. Конечно, даже самой маленькой из нас, Любаше, и то пюре этого, что раз в день дают, на один зуб. А Любаша пропала…Куда? Вчера Светка пропала, а сегодня Люба. Как же страшно.

Уже который день одно и то же! На этой сетке мне хуже всех! У меня никогда не было растяжки. Я даже до кончиков пальцев не дотягивалась. А зачем? Зато теперь…Кому это надо? Пытки настоящие. Громче меня только Ксюша орет и только потому, что у нее голосина сильнее. Больно!!!!

Наконец снимают. Я после сетки ходить не могу. И даже волшебная бочка боль не убирает полностью. Я, вообще, боль не переношу. Совсем. Еще в школе могла от укола сознание потерять. А тут все время тело болит. Но, конечно, чувствую себя легкой, как перышко, и, одновременно, крепкой. Приятно так себя ощущать. Но сама бы я себя никогда такой не сделала. А гимнасткам надо памятники при жизни ставить. Всем без исключения. А девочкам, которые на шпагат садятся — медали! За героизм в работе над своим телом.

Сегодня после осмотра меня и Люду завели в ту комнату, где мы очнулись в первый день здесь. Все белое вокруг. И девочек нет. Мурашки пошли по коже от подкрадывающегося страха. Вошел громила, принес две кружечки. Все съедобное уничтожаем мгновенно. Жадно высосали все, что смогли. Сели на пол, ждем. Разговаривать не хочется. Страшно. Смотрю, Люда клонится на бок, заваливается и засыпает. И мне тоже хочется. Ложусь рядом.

Просыпаюсь на животе. В голове туман. Неудобно. В спине тяжесть. Очень больно. Кричу. Становиться легче. Засыпаю.

Просыпаюсь от сильной боли в спине. Слышу плач. Открываю глаза, навожу резкость. Людка. Плачет. Лежит на животе на соседней полке. Я тоже на животе. Больно. Плачу. Становиться легче. Засыпаю.

Сегодня я впервые собрала мысли в кучку. Я и Людка лежим на животах и стонем от боли. К рукам присоединены трубки. Видимо, по ним нам поступает обезболивающее и снотворное, потому что как только ощущение боли переходит некую грань, нам становится легче и мы сразу засыпаем. Сегодня стало легче, мы дольше в сознании и можем, наконец, рассмотреть друг друга.

У Люды — хвост. Начинается как продолжение копчика, толщиной с руку, а где заканчивается — не вижу.

У меня — крылья. Белые. Я укрыта ими как одеялом. Одно крыло все время раскрывается и безвольно свешивается с полки.

Глава 2

Через какое-то время мы с Людой начали понемногу вставать. Сильная боль ушла, трубочки из рук Глазастый вынул. Но вся спина та-а-к чешется! Только попробую чуточку пошкрябать, сразу безумно больно.

Неудобно страшно! Когда встаю в туалет, забрасываю руки за спину и держу крылья руками, иначе распадаются и обвисают по бокам. Я как-то воробья видела с висящим крылом. Его кошка поймала, я спасти не успела. Я сейчас как тот воробей…

Людка молчит как рыба. Когда у себя хвост обнаружила, словно онемела. Я к ней и так и эдак, а она ушла в себя. Нам здесь и так тяжело, хоть бы поговорить по душам, а она… Как на меня, то с хвостом гораздо удобнее, чем с крыльями. Я с этими перьями пока на горшок устроюсь, десять раз сяду — встану. Из мебели в небольшой комнате, где нас держат, всего две полки, и то цепляюсь. Хорошо что душ тут, похож на наши любимые бочки. Зашел, закрылся и непонятный поток влажного нечто проник во все щелочки и складочки, ласково огладил раз за разом все тело и выходишь с ощущением чистоты и легкости. Получиться ли теперь когда-нибудь принять настоящую ванную и как это с крыльями делать? Вот хвост себе висит и все. Кончик в руку взял — и не мешает. Надо же! Поймала себя на мысли, что еще чуть-чуть и буду завидовать Людке.

Заходит в нашу комнату только Глазастый. Осматривает, проверяет, замеряет что-то своими приборами.

Вчера вдруг он Люду за хвост дернул. Она как заорет! Я от неожиданности, с перепугу, и руками и крыльями заполошно замахала, подхватилась, села на своей полке. Глазастый на меня как то довольно посмотрел. Или мне показалось? Невольно ищу человеческое в этом чудище.

Через некоторое время Глазастый вообще над нами издеваться начал. Люде руки и ноги лентой обматывал и на перекладине за хвост подвешивал. И если не хотела Люда носом шмякнутся, должна была хвостом, обвитым за перекладину, держаться. Поначалу чуточку, а в последнее время очень подолгу.

Со мной дела еще хуже. В этой же комнате, где Люда на перекладине висела, Глазастый меня на огороженный бортиком круг ставил, при этом, мои ноги плотно лентами перевиты, руки к телу примотаны и только крылья свободны. Поверхность пола внутри круга начинала быстро нагреваться. И ногам становилось все горячее и горячее. Я прыгала все время, стараясь помочь себе крыльями и перепрыгнуть через бортик, чтобы уйти с места пытки. Мучения каждый раз продолжались пока не перепрыгивала, слегка взлетая. Подошвы ног после «занятий» Глазастый смазывал мазью и боль от ожогов проходила. На каждый следующий день бортик был выше. Однозначно, Людке с хвостом повезло! Я уже стопроцентно завидую.

Наконец, я перелетела приблизительно через метровый бортик. Крылья уже не висели, как у больного воробья. Я их складывала и разворачивала по собственному желанию.

Наступил день, когда нас привели в круглый зал и засунули в огромные стаканы. Я смотрела сквозь стекло на Свету и Любу, которые уже были здесь. Девушки находились и дышали в воде!

Потом на плечах похитителей появились остальные девочки. Получается с крыльями только я… Что за опыты?

Заметила как Ксюша, дернувшись, шлепнулась с плеча своего носильщика и кинулась к Свете. Они подруги. Какое у нее потрясенное лицо! Смотрит… На Свету, Любу, Люду, меня.

Чувствую себя каким-то уродцем!

Неожиданно потолок раскрывается и появляется огромный светящийся шар.

Что за новый ужас! Будет конец?

Глаза слепило ярким светои и я не поняла откуда именно из шара появился мужчина: крупный, сильный, смуглый красавец с черными, как уголья, глазами. И вот этот огромный такой Тарзан с крыльями, мама моя, руки ко мне протягивает! Под мышки схватил и вытащил, при этом взлетел вместе со мною высоко вверх.

Может заорать? Только не хочется почему-то. Не страшный он, хотя мне не по себе. Смотрит очень пристально, но с восхищением. Только неловко мне, что я перед ним голая, крылами пытаюсь прикрыться. Он так смотрит, что вспомнила я, что женщина вообще-то, а то тут уже даже о том, что человек, забывать стала.

Через некоторое время смуглый ангел медленно опустился со мною на пол. Думала поставит меня на ноги, но нет. Подержал на весу еще несколько секунд, потом прижал к своей широкой гладкой груди и понес прямо в светящийся шар!

Внутри отпустил и отступил на несколько шагов. Что интересно, я чтобы на ногах устоять, уже крыльями себе помогаю! Потом сразу заворачиваюсь в них, как в кокон. А мужчина глаз не сводит, рассматривает и рассматривает.

Глава 3

Мы поднимались вверх. Не знаю, как я это понимала, наверное, просто чувствовала. Через очень короткое время остановились, дверцы на одной из стен разъехались в две стороны и открылся проход. Мужчина чуть расправил крыло и мягко стал «выметать» меня им в сторону выхода из сферы. Послушно посеменила в нужном направлении в своем коконе из перьев, стараясь не раскрыться.

Крылатый не вызывал страха, как Глазастый или громилы, только любопытство или, даже, желание пококетничать. Очень красив. Я таких только на картинках в женских журналах видела, да еще на обложках дамских романов. Мы оказались в небольшой герметичной комнате. Повалил пар. Как похоже на начало похищения и всей этой жуткой истории! Открылась вторая дверь в слабо освещенный коридор впереди. Видимо, шлюз. Меня снова «вымели» крылом теперь уже в узкий проход, полагаю, корабля? Прошли несколько метров и мужчина тронул стену возле прямоугольного контура, дверь отъехала в сторону.

Передо мной был самый настоящий космос. Прямо как в планетарии! Бесконечная синяя темнота и россыпь больших и маленьких огней!

Мой сопровождающий подошел к пульту управления и стал что-то делать, а я прикипела взглядом к экрану над панелью и обозримому за ним пространству. Но вдруг «окно» стало закрываться как будто дверь в лифте. Я обиженно оглянулась на мужчину и вздрогнула. Он указывал мне на гроб со стеклянной крышкой. Нет! Я туда не хочу! Кинулась обратно, в коридор. Но была быстро поймана, аккуратно уложена в ящик и пристегнута. Не меняя выражения лица, все так же глядя на меня с некоторым восхищением и изумлением, мужчина закрыл крышку. Он продолжал смотреть, когда я почувствовала уже знакомый запах и начала уплывать в сон. Его горящий взгляд был последним, что я видела, засыпая.

И первым, кого увидела, открыв глаза, был мой Крылатый ангел. Он поднял крышку. Мне казалось, что я только что легла, но когда осторожно села в ящике и оглянулась вокруг, на снова раскрытом экране уже был не космос. Там была другая планета. Ее поверхность выглядела как стальной шар густо покрытый огромными иголками. Внизу, сколько охватывал взгляд, были эти серые иглы. Я поднялась, подошла ближе к «окну». Открывающийся вид на поверхность планеты казался нереальным: безразмерный стальной ежик или застывший взрыв сосулек.

Мы с Ангелом снова перешли в сферу, в которой был такой же широкий обзор и я с интересом наблюдала за полетом. На деле иглы оказались огромными острыми скалами, на вершинах которых были круглые сооружения. Мы подлетели к одному из таких и пристыковались.

Наверное, нас будут встречать. Я скосила глаза: на моем сопровождающем было что-то вроде короткой юбки с запахом, на ногах явно мягкие сандалии. Я же оставалась голой и босой, постоянно кутаясь в крылья. Вот бы и мне юбочку…

Отрылись двери нашего круглого летательного аппарата и мы прошли в огромное круглое помещение.

И вот тут я остолбенела. Широким полукругом в несколько рядов стояли мужчины с крыльями. Все, как один, прекрасны. Такими у нас рисуют боевых ангелов. Одеты точно как мой сопровождающий и удивительно похожи друг на друга внешне.

Все Ангелы смотрели на меня как на восьмое чудо света. Их прекрасные лица выражали полный восторг и легкое удивление. Вдруг, мой сопровождающий взял мои крылышки и развел их за моей спиной в стороны, раскрывая все, что я так усиленно стыдливо прятала.

По рядам мужчин прошла волна потрясенного вздоха. Я срочно прикрылась как смогла руками и задергала крыльями, вырываясь. Мужчина держал очень нежно, поэтому, когда я как следует рванула, выпустил перья из рук и я немедленно снова завернулась в кокон.

Мой сопровождающий кивнул кому то и теперь двое ангелов очень осторожно, но крепко, взялись каждый за одно крыло и одну руку и снова раскрыли для обозрения мое тело.

Несколько секунд я ошалело стояла под горящими взглядами, потом задергалась, пытаясь отнять свои крылышки, и, от бессилия, заревела. Меня немедленно отпустили. И вокруг стало твориться невообразимое. Звуки! Что-то похожее на смесь дельфинов и павлинов! Я заткнула уши руками.

Глава 4

Вдруг передо мной появилась стена из перьев — это мой Крылатый расправил крылья и закрыл меня собой. Чувство благодарности согрело сердце. Наконец-то, кто-то заступился и защитил в этой новой реальности. Полная беззащитность перед похитителями заставляла жить в постоянном страхе. А тут немного попустило и стало так приятно!

Я смотрела на удивительную широкую спину, за которой пряталась. На то, место откуда растут крылья. Как странно… Я с любопытством дотронулась до того местечка между ними, где крылья начинаются и провела ладонями в разные стороны сколько хватило рук, погладив свою защиту. Потом вернулась на спину и осторожно прощупала позвоночник до самой юбочки. Интересно, призадумалась я, а если нагло снять с него юбочку и одеть на себя?

Вскользь обратила внимание на внезапную тишину. Снова посмотрела на спину, которую продолжала изучающе оглаживать: кожа удивительно гладкая, но совсем не нежная, а какая-то… прочная что ли. Заметила как под моей ладонью она покрывается мелкими мурашками. Ему приятно? Я скользнула вдоль талии со спины обнимая и прижимаясь всем своим, голым между прочим, телом. Мой защитник стал очень мелко дрожать. А тишина вдруг снова взорвалась дельфинами и павлинами.

Я не совсем поняла как и что произошло, но в этом круглом, так сказать, «курятнике» началась дикая невообразимая драка. Они били друг друга не только руками и ногами, но и крыльями. Вскоре в воздухе реально летали перья. Чтобы меня не задели, я отступала все ближе и ближе к входной двери. Наступил момент, когда уже вплотную прижималась к ней спиной. Неожиданно створки разъехались и я оказалась на огромном пустом балконе без перил над окружающей бездной. Драчуны вывалились со мной. И случилось то, что неминуемо должно было произойти в данной ситуации — меня нечаянно столкнули. С диким визгом я полетела камнем вниз. Какие там крылья! Я забыла про них от ужаса.

Смотрела на стремительно приближающиеся серые иглы внизу. Вдруг меня подхватили сильные руки и падение закончилось. Несколько секунд парения, слабый удар, словно машины столкнулись до легкой вмятины, короткий миг нового падения, и новые крепкие руки. И снова удар, падение, сильные мужские руки.

Да что же это такое! После очередной смены рук, я уже висела тряпочкой. Ребра болели, и ноги тоже. Потому что, руки эти иногда ловили меня, хватая за туловище, но не реже, а то и чаще, за ту ногу, какая им раньше попадется. А пару раз просто выхватили за ноги и я некоторое время летела вниз головой.

Крылатые сволочи продолжали драться в воздухе и отнимали меня друг у друга, не особо заботясь о моих проблемах. Очередной удар, очередное короткое падение и на этот раз я застонала от боли в ребрах, так как была поймана за талию и крепко перехвачена повыше. Этот «Птиц» развил бешеную скорость, улетая от остальных. Его огромные крылья рассекали воздух быстрыми мощными взмахами. Я летела задом вперед и видела, как за нами со зверскими лицами с горящими глазами летит клином вся «журавлиная стая».

Мы медленно, но верно, отрывались от них, в какой то момент «Птиц» вильнул вбок и мы запетляли между серыми скалами, то и дело сворачивая. Ребра болели немилосердно, но полет все продолжался и продолжался. Я начала терять связь с реальностью. Шум ветра в ушах казался все громче, а боль в ребрах все сильнее, я начала замерзать, невозможно было больше терпеть, но кого это волнует…. Наконец, мы приземлились на каком-то балконе. Я пошатнулась, не в силах устоять на дрожащих ногах, но меня крепко держал и не дал упасть мой «Птиц».

Удобно перехватив, он взял меня на руки и понес в здание, которое, как я позже поняла, было его домом.

Я рассматривала лицо Птица, буду про себя так его называть, очень похож на всех других крылатых и все же неуловимо чем-то отличается. Мужчина опустил меня на что-то мягкое и я, наконец, отвела глаза от его лица и осмотрелась.

Лежу на огромной круглой кровати в центре круглой комнаты. На этой планете все круглое, что ли? Наружных стен у дома не было, вместо них — прозрачная полусфера, которая накрывала плоскую круглую площадь пола. А комнаты в доме напоминали нарезанный кусками торт.

За своими архитектурными наблюдениями я сразу заметила, что мое тело нежно и жадно гладят. Горячие руки добрались до груди. Каждое движение было таким осторожным и робким, но в то же время очень горячим и нетерпеливым, что чувствовалось по слегка подрагивающим пальцам! Не хотелось закрываться от таких ласк. Я чувствовала себя необыкновенно желанной и это было так приятно. Мужчина склонился на моей грудью и заменил поглаживания поцелуями, его руки скользнули на живот и ниже… Мне стало так жарко. У меня был опыт близости с Андреем, но никогда мое тело не ласкали так бесконечно долго и с таким восхищением. Я чувствовала не только ласки, но и неистовое желание мужчины, и это добавляло остроты и силы ощущениям. Мне уже отчаянно хотелось нормального продолжения, но он только целовал и гладил, и я уже стонала от этой непрекращающейся сладкой пытки. Не выдержав, протянула руку и сунула ее под юбочку, слегка сжала гладкий налитый член. И вдруг он запульсировал в моей руке, на руку полилось горячее семя. Птиц кончил. А как же я? Я чуть обиженно глянула на него и замерла. Он был бесконечно невероятно потрясен!

Глава 5

Мужчина закурлыкал что-то, глядя на меня по-детски удивленными глазами. Вижу пытается что-то объяснить или спросить, но эти звуки просто невозможно назвать речью! Я даже интонации не улавливаю: вопросительные, восклицательные?

Единственное по чем могу ориентироваться это — мимика, вполне понятная, на человеческом лице.

Вглядываюсь в его глаза, они смотрят на меня как на сокровище, которое неожиданно откопали в собственном огороде: не веря, восторженно, жадно и, неожиданно, немного ранимо. И именно вот эта ранимая нотка в выражении лица огромного, сильного, крылатого Птица дарит мне ощущение спокойствия рядом с ним. Я понимаю, что он не обидит, а, скорее, защитит.

И потекли мои дни на круглой кровати.

Птиц не выпускал меня из своего круглого прозрачного гнезда даже на балкон. Когда он был дома, мое время проходило в сплошных ласках, в которых он, с большим энтузиазмом и моей помощью, быстро набирался опыта, а там где умений недоставало, на замену с успехом приходило его огромное желание. После его ухода, у меня, банально, не было сил сползти с кровати. Этот секс марафон истощал все силы. Иногда меня купали, в самой настоящей воде, в огромной круглой ванной, где я сидя по середине могла расправить свои белые крылышки. Но и там мы занимались тем же. Если сначала я таяла от удовольствия и восторга, то через некоторое время стала пытаться уворачиваться и отползать. Но мои попытки увильнуть от его ласки были восприняты как игра и меня с удовольствием поймали и заласкали почти до потери сознания.

Дни шли за днями. В моей жизни ничего не менялось. Я либо занималась сексом, либо отдыхала после этих занятий. Еда была раз в день. Все та же желтая пюреобразная масса, преподнесенная лично Птицем на подносе, была ежедневным важным, неукоснительно выполняемым, ритуалом. При этом, когда, однажды, я хотела было покапризничать и объявить голодовку, Птиц накормил меня насильно. Спеленал крылом так, что только голова торчала, и аккуратно, ложку за ложкой, не позволяя отвернуться или выплюнуть. Когда заартачилась идти в обычное время в ванную, меня отнесли и бережно, но решительно выкупали.

Я вспоминала тренировки, которые сделали мое тело таким сильным. Наверное, эта еда тоже что-то делала. Зеркал здесь не было, но были отлично отражающие поверхности в ванной комнате, которая располагалась в центре жилища. Я иногда рассматривала себя: кожа стала изумительно чистой, отросшие волосы теперь были гуще и живее.

И все же я сдавала позиции. Если бы могла, бежала бы и от нежных бесконечных ласк и от непререкаемой заботы.

Я устала от такой тупой жизни. Поговорить мы не могли. Я решительно не понимала его курлыканье, а он едва я начинала жалобные речи ласкал еще жарче, еще сильнее, еще дольше, руками, губами, языком и даже крыльями!

Однажды, я стояла прислонившись лбом к створкам двери на балкон и в очередной раз думала, что больше не могу. С отчаяния забарабанила кулаками по стеклу и, вдруг, створки разъехались и я вышла на балкон.

Прошлый опыт падения с такого же балкона был не очень приятным, но я все же подобралась с краюшку и осторожно посмотрела вниз. Дух захватило от небывалой высоты. Отшатнулась инстинктивно подальше от края.

И вот стою перед выбором. Сил моих дамских нет здесь дальше оставаться и крылья есть, но летаю плохо. Жестокие тренировки Глазастого научили основам, но как долго смогу не упасть? Это как начать переплывать реку, не зная смогу ли доплыть до противоположного берега.

И все же для меня оказалось лучше не долететь, чем умереть зацелованной. Господи, могла ли я, когда-нибудь представить себе, что буду кидаться в пропасть, убегая от отличного умопомрачительного ежедневного секса с обалденным красавцем? Да никогда.

Я набрала в грудь побольше воздуха и шагнула в бездну, расправив крылья.

Глава 6

Некоторое время я планировала, паря на воздушных потоках, потом начала делать легкие взмахи крыльями. Стоило взмахнуть сильнее, и меня повело и чуть не перевернуло. Я сразу выровнялась, но сердце едва не выскочило из груди.

Довольно скоро я опустилась так низко, что на пути стали попадаться острия скал, нужно было начинать лавировать между ними. Я уже устала, крылья почти не держали, и спину ломило от непривычной нагрузки. Увы! Лавировала, лавировала, да не вылавировала! Хорошо хоть, попалась скала с небольшим пятачком сверху, буквально, метра в два площадью.

Шмякнулась со всего маху на этот пятачок, приземлилась или, правильнее, свалилась, отдышалась и распласталась, раскинув крылья. Когда достаточно отдохнула, огляделась вокруг. Странная, непонятная, чужая планета не радовала глаз. Вокруг скалы и серый цвет. Над головой не было никакого солнца. Ровный тусклый свет, который у нас бывает в пасмурный день, вскоре сменился беспросветной ночью. Как же стало холодно! Завернулась в крылышки. А хорошая штука! Намного теплее.

Наутро совсем отдохнула, выспалась и опять огляделась.

Ну вот сбежала, а дальше что? Куда лететь? Тоскливо посмотрела на окружающий пейзаж. Ну вот куда тут подеваться сбежавшей девушке-инопланетянке? Где спрятаться? Безнадега…

Вдруг из-за соседней скалы появился крылатый мужчина. Через несколько секунд я узнала в нем Птица. В глубине души обрадовалась: не надо больше думать что дальше делать. Но и расстроилась: мой побег все же с треском провалился.

Птиц кинулся оглядывать и ощупывать меня со всех сторон. После того, как он убедился, что я в полном порядке, его перепугано — счастливое лицо стало конкретно злющим и я осторожненько попятилась. Через секунду меня подняли в воздух и понесли, набирая высоту, обратно, в нашу полусферу.

Дома Птиц оставил меня на кровати и сразу ушел. Ага, обошлось все как нельзя лучше. Подумаешь! Погуляла немного по местным достопримечательностям. Только, неужели здесь одни скалы и круглые дома?

Птиц довольно быстро вернулся. Сразу занялся мною: выкупал, покормил и дальше по накатанной программе тоже все как обычно. Наконец, обессиленная от занятий любовью, я уснула.

А когда проснулась, Птица не было. Я сладко потянулась. Что-то тоненько звякнуло. На ноге почувствовала чужеродный предмет. О боже мой! На щиколотке был плотный металлический браслет, от которого тянулась тонкая металлическая цепочка, пристегнутая к одной из ножек кровати. Меня привязали как гусенка за лапку?

Целый день ушел на попытки отстегнуться. Я натерла ногу до крови. Пыталась приподнять кровать, но даже на миллиметр не сдвинула ее с места. Птиц застал меня, зареванную, на полу, с окровавленной щиколоткой.

Он быстро подошел ко мне, достал крошечный ключик и расстегнул окровавленный браслет, потом поднял на руки и осторожно положил на кровать, стараясь не задеть больную ногу.

Убежал, почти мгновенно вернулся, обработал чем-то рану и она прямо на глазах затянулась. Остался только красный след вокруг тонкой щиколотки. Дальше программа вечера ничем не отличалась от предыдущих. Правда, я больше сама не целовала и не ласкала Птица, к тому же, уворачивалась, по возможности, от его нежностей. Но его это не беспокоило. Этот тупой кур таял от возможности самому меня трогать и ласкать и мои ответные реакции его мало волновали.

На следующий день я проснулась с браслетом на другой щиколотке. И мой день, а потом, и вечер, повторились один в один с предыдущим: полечил, искупал, накормил, приласкал.

Следующими были запястья: сначала левое, на следующий день — правое.

И венец — ошейник!

Когда проснулась в тонком металлическом ошейнике на цепочке, я взвыла.

Ах ты, гад ползучий! Петух ощипанный! Обезьяна крылатая! Ну я тебе! Ну подожди! Я целый день смирно сидела на кровати, копила силы и строила коварные планы самой жестокой мести!

Ну приходи, птичка моя, я жду, пообщаемся…

Глава 7

Ближе к вечеру я немного расцарапала себе шею спереди, вдоль ошейника, при этом, старательно размазала крошечные капельки крови. Приятного мало, и, оказалось, довольно непросто — самой, специально, поцарапать себя до крови, но я справилась. Потом, отползла по максимуму на всю длину цепочки, раскинулась на полу, изогнула шею, закинув голову, крыло одно — под себя, а другое полураскрыла и откинула вбок. Практически труп несчастной замученной пленницы готов. Лежу, жду. Голова немного затекла и я уже хотела пошевелиться, когда услышала шаги. Замерла.

Вошел Птиц. Раздался непередаваемый звук и он кинулся ко мне. Уже через мгновение почувствовала, как с меня сняли ошейник и бегом куда-то несут. Свесилась, расслабив тело и крылья, играю жертву. Чувствую, взлетели. На секунду чуть приоткрыла один глаз. Лицо Птица мрачное, напряженное, на висках вздулись жилы. Крылья работают как заведенные, невидящий безумный взгляд устремлен вперед. Кажется, я перестаралась?

Интересно, куда он меня несет?

А вдруг, сейчас бросит вниз на скалы в каком-то ритуальном месте. Вдруг у них умерших принято с высоты выбрасывать?

Я немного на другое его поведение рассчитывала рассчитывала, но испугаться не успела. Птиц стал на ноги и сделав несколько шагов, стал издавать непрекращающиеся звуки. Немного выждав, не выдержала и снова приоткрыла глаз.

Вау!!!

Мы стояли на каком-то балконе, а внизу был город! Тысячи больших и маленьких полусфер на вершинах скал разной высоты. Вечер таял, и воздух вокруг стремительно чернел, поэтому полусферы города стремительно загорались разноцветными огнями. В восхищении, я распахнула оба глаза, разглядывая впечатляющее зрелище.

Тем временем, Птиц внес меня в помещение, к которому мы прилетели. Он осторожно положил меня на овальный стол, аккуратно приподняв, бережно разложил и расправил мои крылышки. Сверху на стол медленно опустилась овальная прозрачная крышка и по ней сразу забегали сверкающие молнии. Я уже знала подобные штуки. Получается, Птиц испугался и приволок меня в местный лазарет. Обследует, значит. Рядом с ним возле стола стоял другой Крылатый. Я уже могу их различить! Лицо второго было явно озабоченное, но, при этом, восторженное и невероятно любопытное.

Ладно, пообследуйте, разрешаю. Все лучше чем ежедневное «полечил, искупал, накормил, приласкал». Не зря я все затеяла. Такой город необыкновенный увидела! Хотя кушать уже хочется.

Довольно скоро крышка поднялась, и на меня, круглыми от удивления глазами, смотрели два потрясенных лица. Я было чуть шевельнулась, чтобы просто сесть, и четыре руки тут же очень бережно посадили меня.

Мой птиц хотел было взять меня на руки, но второй что-то горячо закурлыкал ему с повизгиванием. Ну и звуки! Интересно, а они поют? Если у них есть опера, ни за что не пойду!

А в это время разговор становился все громче и противнее на слух. Я скривилась и захотела встать, разговор мужчин моментально прервался и четыре руки снова схватили меня с двух сторон. При этом, две руки сажали обратно, а две поддерживали, помогая встать. Поэтому одна половина тела полу-встала, а другая полу-села, а сама я невольно развернулась лицом к чужому Крылатому. Над моей головой с новой силой вспыхнул, как я теперь точно понимала, горячий спор.

Новый Кур мне решительно не нравился. Поэтому, я изо всех своих сил вырвалась от него, развернулась к моему Птицу и уткнулась носом ему в грудь, обхватив мужчину обеими руками за бедра. Одна рука Птица крепко обняла меня и стала нежно почесывать пальцами между крылышками. Знает мои самые чувствительные местечки, зараза крылатая. Я сразу успокоилась и расслабилась.

Птиц решительно поднял меня на руки и двинулся к выходу. Мы вышли из комнаты, в которой меня обследовали и я обомлела: на балконе лазарета не было даже пятачка свободного места, он был забит Крылатыми мужчинами.

Мой Птиц очень громко крикнул им что-то. Лица мужчин, которые еще секунду назад были грозными и злыми стали изумленными и растерянными. Они расступились, давая нам проход, и Птиц взлетел со мной на руках, а все Крылатые вдруг сорвались и, образуя своими телами ровную площадку, полетели под нами. Ничего себе, подушка безопасности!

Птиц принес меня домой. И ритуал «полечил, искупал, накормил, приласкал» этим вечером сократился до «искупал, накормил».

Он смотрел, как я устало засыпаю, слегка почесывая мою спинку между крылышками.

Часть 3. Светка и Любаша. Глава 1

Новенький, из производственного отдела, вчера помог мне достать из принтера в коридоре зажеванную бумагу. Мы перепачкались, познакомились и немного поболтали.

Вероника Ивановна, наша кадровичка, сказала, что он не женат. Не мне сказала, а моей маме, они с ней уже сто лет как подружки. Каждого неженатого новенького мужского пола в нашей компании ко мне в женихи примеряют. Я, обычно, только фыркаю на их ненавязчивое сватовство. Но вот так получилось, что этот парень мне понравился. Невысокий, но крепкий, и удивительно легко общается. Несколько минут болтали, а уже чувствую, словно мы давно знакомы, и я его совсем не стесняюсь.

В понедельник договорились с ним вместе на обед пойти в соседнее кафе. Только, теперь надо как-нибудь осторожненько Ксюшу предупредить: обычно мы с ней обедаем вместе.

Мы шли по лесу и я для начала завела разговор про новенького. Вдруг, он Ксюшке тоже понравился! Нет, она, к счастью, не проявляет никакого мало мальского интереса. Как бы ей теперь намекнуть про обед в понедельник? Никак не выберу момент…

Вдруг впереди заметила необыкновенный сиреневый свет. И через несколько минут я дергалась, плохо соображая от ужаса, в лапах громадного чудовища, который тащил меня в несусветные дали, навсегда унося от всего, что знакомо и дорого, от мамы и папы… Больше никогда не будет обедов, понедельников, и маму я больше никогда не увижу, и папу, и лес, и Землю… Но тогда я еще не знала этого.

Когда три громадных мужика, распяв меня на кушетке засовывали в мое самое интимное место тонкую трубочку, чтобы вывести мочу, а потом, они же, делали клизму, я думала, что ничего ужаснее этого в моей жизни уже не будет. Даже огонь на беговых дорожках и сетки, которых боялись все девочки, не так ужасно действовали на меня, как наша подготовка к упаковке.

Поэтому, когда после осмотра всех нас, девочки ушли, а меня Глазастый отвел в отдельную комнату и достал откуда-то эти самые приспособления, я кинулась к выходу и отчаянно задергала тяжелую дверь. Она открылась, и навстречу мне зашел громила, который легко схватил и положил меня на кушетку. Следом вошел второй. Вдвоем, они полностью обездвижили меня и повторили очищающие процедуры. После этого, меня переложили на стол и я поняла, что вот он — мой конец, пришел. В вену вошла тонкая игла и я мгновенно отключилась.

Пробуждение было ужасным. Меня поймет, наверное, только тот, кто болен астмой или тонул. Я потихоньку приходила в себя и никак не могла вдохнуть. Мучила неимоверная боль в шее, груди, в спине. Мне охватывал предсмертный ужас, паника, раскрываю рот, а он заполняется водой. Вода заливает и нос, и рот, попадает в легкие. Захлебываюсь. Я страшно мучаюсь, но пытка не прекращается, а я почему-то не умираю, хотя, видит Бог, очень, очень, очень хочется!

Невероятно медленно становится совсем немного легче. Мне по-прежнему страшно больно. Тяжело дышать, но все же я дышу…прямо в воде…

Идут минуты… или часы…или дни… Я постепенно осознаю себя в большущей, плотно закрытой, банке с солоноватой водой. Я как кукла марионетка: на моих запястьях прикреплены тонкие трубочки, которые входят в вены и тянутся наружу, к крышке. Такие же трубочки идут из естественных отверстий для испражнений: и спереди, и сзади. Подумалось: «вот мне и крышка». Там, снаружи, за стеклом, Глазастый. Я смотрю на него с ненавистью. В эти дни понимаю, что способна его убить. Мне так тяжело без воздуха, иногда начинаю биться и трепыхаться в панике, но Глазастый следит и, в такие моменты, видимо, что-то добавляет в трубочки и я немного успокаиваюсь. Иногда впадаю в дремоту, чтобы, очнувшись, неистово забиться в ужасе от нехватки воздуха.

Эта медленная изощренная, изнурительная пытка все не заканчивается и я часто молю о смерти всех известных мне богов и, особенно, Глазастого. Моих слез в воде не видно…

Постепенно все же становиться легче. Теперь, я уже не бьюсь в истерике и довольно спокойно дышу в воде. Я не сразу нащупала на шее, за ушами и чуть ниже, формой похожие на створки раковины щели, которые, то открывались, то закрывались. Я уже начала догадываться, что мне каким-то образом вживили жабры. Я теперь рыба? Мама всегда говорила «рыбка моя»… Вот накликала, так накликала.

Наступил момент, когда двое громил аккуратно понесли мою банку в другое помещение. Я перепугано, но с интересом ждала, что будет дальше. Сидеть в крошечном аквариуме до чертиков надоело.

Крышку сняли и банку перевернули потихоньку выливая воду. Когда с водой к горлышку подгребла и я, меня выловили и вытащили на воздух. Кошмар! Снова задохнулась и сильно закашлялась, отплевывая воду. Меня практически рвало ею. Пытаясь прийти в себя, не заметила, как из моего тела вынули все трубочки. Я глубоко, рвано дышала, страшно радуясь, что, наконец, могу дышать. Но долго быть счастливой Глазастый мне не позволил. Меня забросили в огромный бассейн с голубой водой. Его поверхность, вплотную начала закрывать прозрачная плоскость. Она медленно двигалась с одного края бассейна, а я поплыла к другому, стараясь дышать воздухом подольше. Когда эта гладкая крышка приблизилась вплотную, я подумала, а может подставить горло? Но тут, что-то или кто-то нажало сверху и я опять тонула и захлебывалась пока не задышала жабрами.

Теперь, вместо маленького, у меня был просто огромный аквариум.

Глава 2

На следующий день я проснулась от ощущения, что что-то происходит.

Приоткрыла глаза и увидела, что прозрачная крыша бассейна плавно открывается, словно в рулон сворачивается.

Я сразу поспешила к уже свободной открытой стороне и вынырнула на воздух. Тяжело, с позывами на рвоту, откашлялась и, наконец, вдохнула полной грудью. Как же хорошо дышать! Просто дышать! Люди, которые могут легко и свободно дышать, Вы даже не понимаете, какие Вы счастливые!

Я подплыла к бортику и с опаской выбралась на сушу. Никого…

Возле бассейна стоит небольшой легкий столик и стул. Открытая дверь в небольшую комнатку непрозрачно намекает на горшок, которым я немедленно воспользовалась. На столике — миска с желтой жижей и, рядом, уже привычная лопатка.

Кушать хотелось, и я положила в рот одну лопатку пюре. Но едва сделала первый глоток, на глаза навернулись слезы — больно. Даже, когда однажды ангиной болела, так больно глотать не было. С сожалением посмотрела на нехитрую еду и положила лопатку на стол.

Обошла бассейн по периметру: большой, прямоугольный, вокруг невысокий бортик, от бортика до стены, на глаз, меньше метра. Стены сплошные, голубые и гладкие. Выход из помещения только один — широкие раздвижные двери. Я их потрогала, потолкала, даже ногой пару раз саданула. Заперто. Походила кругами вокруг пюре и съела еще лопаточку. Больно! Опять пошла обходить вокруг бассейна.

Мало помалу съела все пюре. Голод — не тетка…

Вошел Глазастый. Я в панике отбежала от него в самую дальнюю точку помещения. Только толку! С ним пришел Громила и меня просто загнали в воду. Проклятая крышка опять начала закрываться. Я до последнего держалась над водой. Ненавижу Глазастого! И этих Громил ненавижу!

Через время заметила, что створки двери снова разъезжаются в стороны и Громилы заносят огромную банку. Моя крыша чуть приоткрывается, чем я сразу пользуюсь, хватая воздух, а из банки ко мне выливают Любашу!

Наверное, даже наверняка, мне должно быть стыдно за свои чувства, но я сейчас так рада, так рада, что не одна в этой ж…пе! Кидаюсь к Любаше, она в таком же состоянии, как я вчера, но, видно, что ей тоже нравиться меня видеть.

Поговорить мы смогли только на следующий день. Ну, ориентировочно. Время здесь понятие очень относительное.

На этот раз, на столике было две миски и две лопатки. Мне, к счастью, стало намного легче кушать, глотать было больно, но терпимо, а вот Любаша сильно, бедняжка, мучилась.

Скрипя, как несмазанные старинные телеги, мы поделились скудными новостями. Любаша рассказала, что ее увели на следующий день, после меня. И дальше мы выяслили, что с ней было то же, что и со мной.

Мы некорое время гадали, привезут ли к нам и остальных девочек? Когда нас запихнули в воду, выяснилось, что в воде болтать не получается. Но, все равно, вдвоем было намного лучше, чем одной.

Поползли дни и ночи. День — в бассеине светло, ночь — темно. Так мы ориентировались. Нас выпускали на воздух дважды в день. Кормили один раз. Любаша оказалась из семьи глухонемых и теперь я усиленно училась разговаривать жестами. Некоторые слова можно показать одним жестом, некоторые двумя. Я довольно быстро училась. Этот жестовый язык оказался нашим спасением. Уже приблизительно через неделю мы довольно легко общались в воде.

Горло уже больше не болело, вдвоем было веселее, а девочек к нам больше не привозили.

В один прекрасный день за нами пришли Громилы. Когда нас с Любашей привели в знакомый круглый зал, мы увидели десять огромных стаканов, два из которых с водой. Именно в эти два нас с Любашей и засунули, только сперва поймали.

Громилы ушли, а мы с нетерпением стали ждать продолжения. Было совсем не страшно. Что может быть хуже не возможности дышать?

Смотрю, а в зал заносят Вику с крыльями! Ну ничего себе! Интересно, а она летать умеет? Ого, Людка! А у нее хвост! Да какой толстый и длинный!

Огромный стакан с водой, в который поймали и посадили меня, был посередине и мне было хорошо видно всех троих девочек: И Вику, и Любу, и Люду. Вроде бы, те же знакомые девочки, а уже не те… Они, вдруг, стали такими разными… Одна похожа на ангела, с крыльями, другая — на красивую чертовку, с хвостом, а Любаша — на Русалочку из моего любимого мультика.

Я прикрыла глаза. Что же будет дальше? А когда открыла, прямо перед собой увидела ошеломленное личико Ксюшки. Да подруга, вот так вот получилось. Погуляли с коллегами на природе. Только мы с тобой от коллектива сильно оторвались.

А потом, случилось невероятное! Вику унес такой красавчик! Везет же некоторым! И крылья, и ангел в придачу!

Но тут потолок круглого зала снова открылся и снова опустилась знакомая сфера.

Проем открылся и мы с изумлением увидели зеленого и синего человечков. Росточком не выше нас с Любой, но плечи широченные и руки большие. Лысые, какие-то все гладкие, кожа на вид, словно замшевая. И идут эти два чудика глазастых прямо к нашим с Любой стаканам. Следом, за ними из сферы тележка выкатилась. Нас с Любашей прямо в стаканах на нее погрузили и повезли внутрь сферы. Нет ну почему!!? Да что же это! Я тоже хочу высокого красивого ангела! Почему меня квадратный замшевый коротышка забирает?!

Я на девчонок оставшихся последний прощальный взгляд бросила. Увидимся ли?

Глава 3

Когда-то смотрела фильм про подводную лодку. Даже в страшном сне представить себе не могла, что придет время и я буду стоять в подводной лодке «шиворот навыворот». На входе, в шлюзе, после пересадки из сферы, вода не откачивалась, а заливалась!

Наши чудики достали меня и Любашу со стаканов с водой еще, когда мы были в сфере, и огромные емкости остались в ней. А в шлюзе мы с Любой стояли, крепко удерживаемые ручищами синего, пока зеленый человечек жал на кнопочки и панельки. Вода вихрилась возле наших тел, поднимаясь все выше и выше.

Наконец двери шлюза открылись и мы оказались в наполненном водой помещении.

Одна стена была с огромным прямоугольным окном или, может, правильно назвать, иллюминатором, и там, за ним, были звезды! Много, очень-очень много сияющих огоньков в черном пространстве! Вид бесконечного звездного пространства притягивал и затягивал. Мы с Любашей сразу поплыли к окну и прилипли к нему носами, да так и застыли. Значит, это, таки, космос и нас похитили инопланетяне.

Больше нет никакой, даже самой слабой, надежды вернуться к родным. Прямо сейчас мы стояли, смотрели в окно и чувствовали как она, эта надежда, умирает.

Через некоторое время нас один из мужчин снова утащил в шлюз. А оттуда мы вышли уже в воздушное помещение, где нас ожидал накрытый стол и два галантных разноцветных кавалера.

Картина маслом: мы с Любашей, молодые красивые девушки сидим за столиком с незнакомыми мужчинами, все четверо абсолютно голые, и культурно кушаем лопатами противное желтое пюре. Беседа — и того лучше! Мы с Любкой еще как-то обмениваемся впечатлениями, а наши сотрапезники… Когда-то в прошлой жизни я у деда в гараже приемник нашла. Батарейки в него засунула, антенну побольше вытянула, и стала круглую штучку в правом нижнем углу крутить. Иногда звучали какие-то радиопередачи, но частенько был такой непередаваемый звук, похожий на визг с хрипом. Вот два таких «приемника» за нашим столом и общались.

Мы с Любашей синенького мужчинку обозвали Котиком. Он был похож на морского котика, только худого и плечистого. А в остальном, такой же милаха. Оттенок кожи второго был зеленоватым, поэтому единогласно назвали его Геной, в честь крокодила из мультика.

После обеда Котик с Геной как-то нехорошо стали на нас поглядывать.

Мы, конечно понимали, что к тому идет, но все же, решили сразу не сдаваться.

Я на минуту задумалась… Куда подевались все прежние необходимые, в моем понимании, для интимных отношений ценности: любовь, уважение, дружба?

После жуткого похищения, издевательских тренировок, кошмарной трансплантации, превратившей меня в рыбу, и бесконечных одиноких и бессмысленных дней в банке, а потом в бассейне с единственной такой же подругой, не потеряла ли я что-то важное, человеческое, женское?

Я уже понимала, что почему-то нас похитили, подготовили и отдали этим непонятным как бы мужчинам, и цацкаться никто не будет. По-прежнему будут делать то, что захотят с нашими телами, а души надломлены пережитыми мучениями. И все же…

Когда после еды, Зеленый медленно поднялся и пошел ко мне с огромным, торчащим вперед и вверх, как копье, мужским достоинством, я тут же подхватилась и отбежала подальше, выставив вперед руки с загнутыми ладошками в отгораживающемся жесте. Гена приостановился. Смотрит.

Краем глаза заметила, что Синий с Любашей на своих местах пока сидят, за нами наблюдают. Хотя у Котика тоже копье…

Я стукнула себя кулачком в грудь и назвалась:

— Света!

Потом стукнула Гену и вопросительно глянула прямо в глаза. Повторила.

Господи, ну можно, я хотя бы познакомлюсь с тем, кто сделает меня женщиной?

— У-у-э-этта…

Есть контакт! Я радостно завизжала, подлетела к Любаше и стукнула ее кулаком в грудь

— Люба!

— У-у-ю-ппа…

Условно правильно, хотя с такими переливами звуков имена едва угадывались!

На этом знакомство закончилось. Через секунду меня унесли в каюту с широкой полкой, на которой, собственно, минуты за две сделали женщиной и оставили в покое.

Все произошло настолько быстро, что я растерялась и не заплакала. Не успела. А потом — не было смысла, не больно, не кому.

Глава 4

Какая-то немного потерянная, я вышла из каюты в общее помещение. Люба по-прежнему сидела у стола.

— Котик тебя что, не тронул? — с изумлением спросила я.

— Он очень хотел… Я, сама понимаешь, не очень, поэтому защищаясь, нечаянно его прямо за мужское «копье» схватила. Он резко дернулся в моей руке и… все…сама понимаешь…

— Молодец, Любка! А я вот все принца ждала, желательно, на железном коне. Берегла себя для него. И дождалась…гнома водяного, крокодила лупатого. Правда коняшка у него оказалась космическая.

— А у меня на Земле парень был. Только он меня бросил в тот день, когда я его впервые домой к себе привела. В ту же секунду как разобрался, что мои родители глухонемые, сразу развернулся и ушел. И все. А я его очень любила. Замуж за него хотела. Мы вместе полгода прожили как муж и жена. Я, когда нас похитили, в село к подружке из нашего швейного училища приехала, и протоптанной лесной тропкой шла к ее дому, как обычно. Поплакаться хотела…

— Да уж! Поплакалась ты, Любаша, на все сто.

Мы, чуть пригорюнившись, сидели у стола, делясь своими женскими горестями и неудачами в прежней земной жизни. Но почему-то все, из-за чего так сильно переживали на Земле, теперь казалось не стоящим и выеденного яйца.

Неожиданно почувствовала, как огромные руки нежно обнимают меня со спины и я возле самого уха услышала тихое похожее на урчание кошки:

— У-у-э-этта…

Растерянно прислушалась к своим ощущениям: желания оттолкнуть эти чужие руки не было. Уж, не знаю почему, но я не боялась этого чудика совершенно. Он, несомненно, был намного сильнее и очень, мягко говоря, не привычного вида. Но все же, в этом его «У-у-э-этта» и крепких, но таких бережных, объятиях было столько нежности и чуткого восхищения.

Заметила в глазах Любаши легкую зависть? Ее синий «принц» следил за оборудованием и что-то переключал там время от времени.

Меня же потянули в воду. И уже там, в помещении под завязку заполненном водой, мы были только вдвоем. Водную толщу пронизывали лучи неяркого света от светильников на стенах. Наши тела жарко переплетались в водной невесомости. Я сама, первая, поцеловала его. Это я умела! Наш поцелуй был бесконечным, воздух-то не нужен! И в этом была своя прелесть. Огромные сильные руки жадно гладили мое тело и сильно мяли то ягодицы, то груди, иногда слишком, делая немного больно. Я недовольно стонала и натиск немедленно снижался. Во время наших бесконечных неистовых ласк Гена несколько раз получил разрядку.

Я уже была зацелована, заласкана и замята до полусмерти, когда мы, наконец, соединились в одно целое. Показалось, что он своим огромным жезлом мне до самого сердца достал. А потом, Зеленый начал неимоверно быстро и резко двигаться, крепко сжав мои ягодицы, вода вокруг нас бурлила, живыми потоками дополнительно оглаживая мою, уже до невозможности намятую чувствительную, кожу. Гена в этот раз довел меня до первого в моей жизни оргазма. Я ощутила цепкие мурашки удовольствия даже в кончиках пальцев ног. А потом навалилась такая усталость и желание спать, что я просто отключилась.

Очнулась в помещении с воздухом. Лежу голая на полке. Как же мне тряпья не хватает! Все время хочется одеться, укрыться, завернуться. Но нет ничего даже приблизительно похожего на клочок ткани или хотя бы целлофанового пакета. Я сейчас из пакетика такую юбочку сварганила бы!

Вышла в общее помещение. Гена стоял возле пульта управления, обернулся:

— У-у-э-этта… — нежно проурчало мое милое чудовище.

Я оглянулась: Любы с Котиком не было. Значит Синенький занялся своей дамой вплотную. Интересно ей понравится? Мне понравилось. Я посмотрела в умные глазки своего чудика, горевшие таким восхищением и даже поклонением, какого я бы никогда не увидела на Земле, по крайней мере в свой адрес. И ничего, что невысокий, руки слишком большие, кожа зеленоватая и лысый. Зато глазки красивые, член большой и, самое главное, меня боготворит. Вон уже пюрешку желтую с лопаткой волочет, кормить свою девочку. Интересно, а еда другая когда-нибудь будет?

Появились Любаша и Котик. Синий нес мою подружку на руках. Ее рука безвольно свешивалась вниз. Я кинулась к паре.

— Люба! Любочка! Ты живая?

Она приоткрыла глаза.

— Света, очень много раз… — со стоном произнесла и выразительно не договорила фразу.

Котик устроил Любашу на руках и стал аккуратно кормить, суя ей в рот лопатку за лопаткой пюре, нежно воркуя при этом:

— У-у-ю-ппа…

Мой Генка подскочил к столику, оставив свои приборы. Громко и явно сердито что-то заговорил Синему на своем «приемничьем». Тот же, не прекращая кормить Любу, отвечал тихо и как-будто виновато. Как только в подружку впихнули все пюре, ее сразу унесли. Мой же чудик требовательно ткнул огромным гибким пальцем в мою, все еще не пустую мисочку с желтой гадостью, и я торопливо продолжила есть. Сердитый Гена немного пугал.

Глава 5

Припланетились мы на плоском каменном плато без единого признака растительности. Чудики выносили из корабля нас с Любашей на руках. Я, удобно обняв Гену за шею, глядя из-за его плеча на развалившуюся на руках у позади идущего Котика, Любу, с иронией ей сказала:

— Вот нас мужья вносят в свой дом. Прямо в лучших традициях моих любимых дамских романов. Поздравляю!

Любаша только согласно хмыкнула.

Нас поднесли к самому краю плато. Далеко внизу под нами плескались голубые волны с нежными белыми барашками. Куда ни кинешь взгляд — вокруг только вода.

И тут Гена, прямо со мной на руках делает шаг вперед, в воздух, и мы стремительно летим вниз. Не знаю, что именно я визжала, когда мы падали, на его «приемничьем» языке, хочется надеяться, что ругательства.

В воздухе слышался отголосок моего визга, позже поняла, что это мне вторила, летящая вниз с Котиком, Любаша.

Не знаю, каким чудом с такой высоты мы не разбились об воду.

Под водой же, как только пришла в себя, набросилась на Гену с кулаками, чем кажется рассмешила его. По крайней мере, эти странные звуки, которые они с Котиком издавали, были подозрительно похожи на смех.

А вокруг… Красотища! Вода искрится какими-то созданиями этого мира, которые как светлячки разлетаются, когда мы проплаваем мимо.

И главное, наконец-то вижу растения, пусть и подводные!

Наверное, наши инопланетные мужчины все же сильно по-другому устроены, потому что они опускаются на дно и легко двигаются по нему, а нас с Любашей все время тянет всплыть. И, если бы не крепкие руки наших спутников, мы бы уже давно были на поверхности. Я скосила глаза на усмехающуюся этому факту Любку, которая жестами показала мне, что именно, обычно, не тонет по земным пословицам. Вот, коза!

Я вертела головой рассматривая свою новую родину. Хочу я или нет, но судьба распорядилась так, что остаток своей жизни я проведу здесь. Хорошо хоть с Любашей, вспомнила я и оглянулась. А Любаши-то уже рядом не было, как и Котика!

Я затрясла Гену за руку и безуспешно показывала вокруг рукой и пожимала плечами, мол: «где моя подруга?». Но этот инопланетный водяной сделал вид что не понимает, и потащил меня за руку дальше…

Он привел меня в просторный подводный грот. В центре была огромная розовая раковина, размером с двухспальную кровать. В нее то меня и засунули, прихлопнув крышкой. Волнистые створки неплотно примыкали друг к другу и я сначала попробовала выбраться, а, когда не вышло, быстро сориентировавшись, прильнула к щелочке, выглядывая, как в замочную скважину. В гроте было пусто. Гена ушел. Нашел, гад, способ запереть меня, обиделась я.

Но через некоторое время я ему все-все простила.

Впервые, за бог его знает какой промежуток времени, наверное полгода уже прошло, я ела не желтую безвкусную гадость, а что-то божественно вкусное. Гена принес какие-то мелкие шарики, вскрывал их по одному, добывал серединку и скармливал мне. М-м-м-м, вкусно! Еще! Пожалуйста! Пусть это счастье не заканчивается!

А потом, в этой самой раковине, и другое, женское, счастье пару раз привалило.

Не Земля, конечно, но и не банка у Глазастого. Жить вполне можно.

Утром мы поплыли на экскурсию. Вокруг сновали разноцветные рыбы и другие существа. По пути нам часто встречались заросли разных видов водорослей. Мне здесь действительно нравилось.

Чувствую, могу идти сама и вода стала намного светлее, наполненная светом. Еще несколько шагов и мы стали выходить на берег. А там уже ждала Люба!

Гена выходить из воды не стал. Он отпустил мою руку и я ринулась к подружке. А Котик пошел в воду. Вскоре оба исчезли из виду, а мы с Любашей остались одни.

Я часто в настольных детских играх или других местах видела картинку: круглый песочный остров, на нем одинокая пальма и мужик. Типа обозначение необитаемого острова. Сейчас был такой же круглый кружок песка. Никаких растений, ни травиночки, тем более никаких пальм. И мы с Любой. А вокруг бесконечная вода.

Мы устроились на персональном инопланетном пляже и стали делиться последними новостями.

Узнав, что я ела НЕ ЖеЛТОЕ ПЮРЕ, подружка немедленно решила разобраться со своим Котиком. Да уж! Не завидую мужику. Глаза Любаши метали молнии из-за его недогадливости по сравнению с моим Зелененьким и предвкушали будущую трапезу. Поймет только тот, кто месяцами один раз в день ел одно и тоже безвкусное диетическое блюдо. Есть ли такие, кроме нас?

Разговоры лились неспешной рекой, мы переворачивались, чтобы не отлежать бока, а наших мужчин все не было.

Вдруг смотрю — из воды торчит голова. Чужая. Потом еще одна, и еще, и еще… И вот уже море голов, плеч — на берег к нам медленно выходят мужчины. Много….

Глава 6

Они были разные: высокие и низкие, лысые и с волосами, с кожей всех оттенков сине-зеленого. И все неотрывно смотрели на нас. И только Котика с Геной среди них не было.

Мужчины со всех сторон окружали, а мы с Любой стали спинами друг к другу в напрасной надежде защититься. Сила была давно не на нашей стороне, еще когда в лесу схватили.

Вдруг, я увидела как толпа разошлась в стороны. На берег вышли двое абсолютно одинаковых великолепных мужчин с голубым оттенком кожи. Они были прекрасны как сам океан: синие яркие живые глаза, волнистые влажные волосы, едва достающие до плеч. Кубики пресса по которым медленно сбегают последние капли на… тоже достойную часть тела, от которой я тут же смущенно отвела глаза. Любаша все еще стояла спиной, не видя близнецов, и обернулась с вопросом:

— Что это они замерли все? Ва-а-ау! Это кто такие?

А мужчины шли прямо к нам.

Один схватил меня, а второй — Любу и начали крутить и вертеть, оглядывать и ощупывать. Потом, мой потянул меня за собой в волны. Я изо всех сил уперлась пятками в песок, сопротивляясь, рядом отчаянно дралась Люба.

Вдруг вижу, этот второй хватает мою Любку, забрасывает на плечо и несет. Она замолотила кулаками по широкой спине, задрыгала ногами и получила такой сильный шлепок по заду, что вскрикнула от боли и мгновенно затихла, зашмыгав носом.

Я тут же, наученная ее опытом, сопротивляться перестала. Покорно пошла за своим близнецом, опустив голову.

Котик с Геной никогда бы не ударили! Я почему-то это точно знала. А эти сволочи! Огромной рукой! Крошечную девочку! Любка, наверное и до метр пятьдесят не дотягивает. У меня столько, а она, мне кажется, ниже. Мы с ней в нашей несчастной десятке были самого маленького роста. А Люба еще и хрупкая, как Дюймовочка.

Внизу нас ждали странные животные типа акул, запряженных на манер коня, а вместо кареты была раскрытая розовая раковина: одна створка — сиденье, а вторая — спинка. Близнец удобно сел и посадил меня к себе на руки.

Сидеть голой на руках у голого мужчины, при том, что у меня теперь есть Гена, казалось таким неправильным. К тому же явное огромное желание красавца больно упиралось в бок. Как предлагаете хранить верность?

Рядом, в такой же упряжке, на коленях второго близнеца устраивается Люба.

Один хороший шлепок и обе шелковые, грустно думалось мне.

Мы рванули с места и понеслись так, что я в страхе уткнулась носом в грудь мужчины, обхватив его руками за шею. Одна его рука крепко придерживала меня за талию. Другой рукой он уверенно правил упряжкой акул.

Постепенно я привыкла к движению и давлению воды на скорости и стала осторожно оглядываться вокруг. Рядом, в метре от нас, неслась упряжка с Любой. Она была тоже одной рукой крепко прижата к груди мужчины, лицом ко мне. Я жестами спросила «Как ты себя чувствуешь?». Она махнула ладошками, сделав жест «лучше».

Дальше переговариваться не хотелось, что тут скажешь…

Вскоре перед нами открылся огромный подводный город. Движение раковины замедлилось. Вокруг были розовые и серые каменные здания, проплывали по улицам раковины — кареты, запряженные разными рыбами. Таких акул, как у близнецов, я больше не заметила. Да и замечать особо не получилось: все, просто сломя голову, удирали с нашего пути.

Мы добрались до прекрасного сказочного ажурного розового замка. Акулы остановились, и я попыталась встать на ноги, но мне не дали. Мой близнец неторопливо двинулся к замку, просто прижимая меня к своему боку. Для удобства, просто пришлось обхватить его ногами.

Рядом также несли Любку.

Мы проходили мимо огромной клетки, в которой что-то жадно жрали два чудовища. Я невольно засмотрелась на жуткую картину. Бывает так: и жутко и страшно, а взгляд не отводишь. Так и я.

Вдруг вижу, что-то покатилось к самому краю клетки. Я всмотрелась: на меня мертво смотрели стеклянные глаза Гены на оторванной голове. Внутри поднялась волна тошноты и ужаса. Я задрожала. Мой носильщик заметил и остановился, разворачиваясь к клетке. Он что-то сказал второму, и тот подошел к нам. Меня с Любой, как кукол, за талии, поставили обеих рядом, лицом к клетке и замерли, давая нам хорошенько рассмотреть куски тел Гены и Котика.

И мы смотрели и плакали…

Я знаю, Люба тоже плакала, хотя в воде слез не видно…

Глава 7

Долго горевать нам не позволили. Увели в розовый замок, который теперь перестал казаться нам прекрасным, а в одночасье стал жутким.

Эти равнодушные одинаковые необыкновенно красивые мужчины, оказались такими жестокими и, видимо, очень влиятельными здесь. Теперь они властно вели нас за собой, не оставляя нам даже шанса на собственную волю или сопротивление.

В замке была, как бы, мебель. Основные предметы сделаны из камня, а некоторые из ракушек разного размера и формы. Цвета преобладали розовые и серые, иногда попадались вкрапления синего. Например, с потолка в художественном беспорядке свисали синие ленты водорослей.

Вдруг Люба яростно выхватила свою руку и остановилась обняв саму себя, как бы закрываясь. Я нервно покосилась на ее близнеца. Судя по выражению его лица — явно не доволен таким поведением своей девочки. Прости Люба, я послушно иду за своим и не поддерживаю твой молчаливый протест, я боюсь.

Недовольный близнец протягивает руку и хватает синюю полоску водоросли, свисающую с потолка, с силой берет Любину ручку, вытягивает вверх и обматывает запястье этой водорослью. Потом то же делает со второй рукой девушки. И вот, она почти висит на вытянутых руках, едва касаясь кончиками пальцев пола. Вдоль тела свисают синие ленты.

У меня скручивается комок холодного стаха в животе. Что он с ней сделает?

Меня уводят дальше, и я уже не вижу продолжения. В одном из каменных залов, прямо посередине, огромных размеров ракушка уже ждала меня раскрыв пасть. Едва мой близнец положил меня и сам лег в нее, ракушка захлопнулась. Темно. Я приготовилась терпеть. Думала о Любе. Что с ней делает второй изверг? Она такая маленькая и хрупкая… Холодная ладонь легла на промежность. Меня передернуло. Раздвинула ноги. Давай уже, скорее закончим с этим, козел!

Но мужчина не торопился. Его руки продолжали неторопливо исследовать мое тело. Потом, в полной темноте он стал странно шевелиться и, вдруг я почувствовала щупальца! Везде! Они влазили в рот, в нос, в уши, овили, сжимали и оттягивали соски, забрались в попу, обхватили, чуть сжимая шею, стиснули, поглаживая каждый пальчик на руках и ногах, вдавились в какие-то точки на позвоночнике.

Ощущение… Полная, абсолютная беспомощность и бесконечное безбрежное, не поддающееся контролю мозга удовольствие. И тут он вошел в меня, медленно заполняя до отказа. И когда, казалось, что больше не выдержу — ритмично задвигался, причиняя немалую боль размерами, и одновременно усилив все ласкающие действия щупальцев. Я потерялась в ощущениях: боль и огромное удовольствие так смешались и не разделить: и оба становились все сильнее. Наступила грань, за которой я не могла больше терпеть ни того, ни другого, и сразу пришла разрядка, такая мощная, что я потеряла сознание.

Очнулась одна. Сквозь щели в волнистой кромке закрытой раковины проникал голубой свет.

Пошевелилась. Все болит. Но в туалет то надо… Где мне тут эти всасывающие унитазы найти. Хорошее приспособление в водных условиях. Как же выбраться? Я забарабанила по крышке.

Щель света стала шире. Крышка приоткрылась и я смогла протиснуться. Никого. Огляделась. В зале несколько проемов завешенных синими лентами. Заглянула в самый маленький. Угадала. Горшок!

Передвигаться было больно, но я должна узнать, что с Любой.

Осторожненько выглянула в тот проем, через который мы вошли.

На том месте, где вчера стояла, обмотанная водорослями, Люба, никого не было.

Я побрела, оглядываясь, дальше. А вдруг, этот ненормальный скормил ее чудовищам? Как Гену с Котиком! От этой мысли стало совсем плохо и я в страхе двинулась к клеткам. Сейчас Люба стала для меня самым дорогим и близким существом в мире.

Монстры, видимо, спали.

Часть 4. Черная печать. Глава 1

Я со щемящим чувством в душе наблюдала, как одну за другой, трех наших девочек, Вику, Свету и Любу, унесли инопланетные чудовища.

Сфера снова опустилась и оттуда вышел, похожий на дьявола без рогов, крупный инопланетный мужчина с огромным толстым длиннющим хвостом.

Этот Дьявол сунул свой мощный хвост в цилиндр с Людой и, обвив ее за талию, просто поднял и достал оттуда.

Людка беспомощно махала руками и ногами, как младенец, а он держал ее на весу, внимательно рассматривая и поворачивая в разные стороны.

Потом медленно опустил девушку на ноги, равнодушно развернулся к ней спиной, и так, оставив хвост на талии, пошел обратно, в сферу. А наша Люда, отчаянно упираясь и сердито пытаясь убрать с себя сжимающее живое кольцо, вынуждено шла за ним. Сфера с Дьяволом и нашей девочкой исчезла в потолке.

Нас осталось шестеро.

Все оставшиеся девушки явно сообразили, что по очереди уносят тех, у которых красные печати на лбу. Поэтому, оставшиеся две «красных», Таня и Юля, печально смотрели на нас сквозь стекло круглыми от страха оленьими глазами.

Ох, не зря они боялись.

Следующая сфера явила перед нами удивительно худое бледное существо с вытянутым черепом. Я даже передернулась от отвращения.

Он скользнул взглядом страшных красных глаз по всем девушкам и подошел к Тане с Юлей, они были с краю и друг возле друга.

Сначала поочередно обошел цилиндры вокруг, внимательно осмотрев обеих девушек. Потом резко уронил, толкнув, тот, в котором была Таня.

Мы дружно охнули, когда прозрачная клетка со звоном упала набок. Бедная Таня не спешила вылезать, наоборот, прижалась к круглому дну, сжавшись в комочек, подобрав под себя ноги.

Мерзкому бледному Шлангу пришлось лезть за ней внутрь и насильно вытаскивать. Таня пронзительно кричала, отбивалась, вырывалась, но мужчина, несмотря на кажущуюся тщедушность, легко преодолел ее отчаянное сопротивление и сфера с ними тоже скрылась в потолке круглого зала.

Нас осталось пятеро.

Теперь уже Юля не сводила испуганных глаз с потолка. Ждала. Мы все понимали — пришел ее черед.

Когда из сферы буквально выкатился необыкновенно круглый, прямо колобок на ножках, низенький, пузатенький, Ушастик, Юлька громко истерически захохотала.

К ее цилиндру неторопливо подошли наши Громилы достали безвольную девушку и отвели в сферу, колобок «закатился» за ней.

Юлькин истерический хохот еще долго эхом звучал в моих ушах.

Нас осталось четверо: я, Лена, Марина и Наташа.

Время шло.

Сперва мы в напряжении стояли, поглядывая на потолок, не зная чего ожидать. Чей черед?

Потом, сначала Маринка, потом Лена, а затем, и мы с Наташей сели на дно. Мне хотелось кушать. Мне здесь все время очень хотелось кушать. О чем я и сообщила подругам по несчастью.

— Кто о чем, а Ксюшка о котлетах! Забывай уже! — незлобливо посоветовала Лена.

— Как ты вообще в такие минуты можешь думать о еде! — удивленно спросила Марина.

А Наташа вдруг тихонечко запела песню Александры Николаевны Пахмутовой и Николая Николаевича Добронравова «Надежда».

Мы хором подхватили, так ложащиеся на душу слова:

Ты поверь, что здесь, издалека,

Многое теряется из виду,

Тают грозовые облака,

Кажутся нелепыми обиды.

Надо только выучиться ждать,

Надо быть спокойным и упрямым,

Чтоб порой от жизни получать

Радости скупые телеграммы…

Надежда — мой компас земной,

А удача — награда за смелость.

А песни довольно одной,

Чтоб только о доме в ней пелось.

Голоса у нас, у всех четверых оказались, дай боже!

Изумленные Громилы стояли, замерев и вылупив на нас свои тупые зенки. Откуда то появился Глазастый. Тоже слушает, гад.

Когда допели, реально стало легче на душе.

Наши мучители отмерли. Глазастый исчез. Громилы стали уносить пустые цилиндры.

А мы по-прежнему сидели в прозрачных клетках и чего-то ждали.

Глава 2

Они появились.

Снова опустилась сфера. Мы напряженно следили за ней, в ожидании своей дальнейшей судьбы. Стояли свечками в своих цилиндрах, прильнув носами к стеклу.

Медленно разъехались двери.

Откуда-то выбежал Глазастый и мы потрясенно наблюдали, как он замер посреди зала, согнувшись в поклоне в пояс.

Громилы, где стояли, там и опустились на колени, а еще прижали лбы к полу, вытянув перед собой руки на всю длину. Ничего себе!

В зал из сферы неторопливо, беседуя между собой, вышли двое.

Небрежная прическа. Именно прическа, а не как у всех предыдущих образцов инопланетных самцов: что выросло, то выросло.

Пронзительный взгляд. Показалось, лишь скользнув по нашим лицам, насквозь видят все тайные мысли и страхи, по мне будто ножом резануло, когда один из них мельком посмотрел.

Прямой аристократический нос.

Высокие, но не громадные, но ростом точно не ниже ста восьмидесяти сантиметров. Это я их к себе примерила, у меня метр семьдесят, а они повыше.

Бедра узкие, как у Арнольда Шварценеггера в первом Терминаторе и такие же ягодицы — подкачанные, а плечи широкие.

Кожа очень смуглая, оттенка шоколадного загара.

И главное!

Они были одеты! Это первые, великолепно, красиво одетые инопланетные особи, которых мы видели. На них были легкие серые форменные костюмы. Очень элегантные и явно удобные.

Мужчины неторопливо прошли мимо Глазастого, совершенно не обращая на него внимания, продолжая разговаривать между собой.

Когда приблизились к цилиндрам, вблизи, я заметила, что у одного из них глаза ярко-голубые, а у второго зеленые с необычным для землян, но красивым разрезом.

Только закончив свою беседу, мужчины, наконец, посмотрели на нас: равнодушно, высокомерно, без малейшего намека на интерес или восхищение.

Глазастый уже стоял тут и что-то угодливо пояснял противным скрипучим голосом. Хорошо, что мы его раньше не слышали!

Громилы всех девушек, кроме меня, вытряхнули из цилиндров и увели куда-то внутрь помещения, вместе со всей компанией.

Я тоскливо завыла, оставшись совсем одна. Лучше бы уж в комнате закрыли…

Вернулись они очень нескоро. Когда открылись двери, сперва вышли два высокомерных типа, а за ними, увидела, что Громилы несут на руках замученных, обессиленных моих девочек. Тот, который с Маринкой, сразу направился в ее комнату, а Лену и Наташу понесли в сферу. Я успела поймать их печальные прощальные взгляды.

Наконец, вспомнили и обо мне. Глазастый, явно чем то довольный, лично достал и проводил меня в спальную комнату.

Эх, с Маринкой бы поговорить! Что там делалось?

Я долго вертелась на полке, не могла уснуть, вспоминая сегодняшние события и всех девочек. Вспоминала крылья Вики, жабры Светы и Любы, Людын хвост. Думала о странных мужчинах, которые забрали наших девочек. Что они с ними сейчас делают? И куда водили троих с синими печатями, что еле живыми вернули? А потом все мне снились: Света в воде, Вика с крыльями…

Наутро снова начались будни: бег от огня, тренажеры с ужастиками, ненавистные сетки, массаж и бочки. Только нас теперь было всего двое: я и Маринка.

В первый день, после того как остались вдвоем, после изнурительной пробежки и зверских тренажеров, когда мы, как обычно, съели пюре и завалились на пол. Маринка начала рассказ:

— Представляешь, они нас на пробежку с огнем поставили. Всех троих. И смотрели как бежим. А огонь все быстрее и быстрее делали. Нам все ноги пожгло. Мы когда бежать больше не могли, упали и как белуги ревели от боли до тех пор, пока Громилы нам раны не обработали. Ленка с Наташкой дольше бежали, я слабее их оказалась.

— Да ты что! Кошмар! А потом?

— На тренажерах — тоже самое. До полного изнеможения работали. Тут Ленка лучше всех была. Мы с Наташей оказались на равных. Они нас по всем станкам прогнали. Я каждый раз думала, пусть хоть убивают, не могу больше! А потом, они нас еще и на сетки посадили! Ты же знаешь мою растяжку! После тренажеров отдохнуть совсем не дали, руки не держат, ноги дрожат. Я не могла больше, от боли сознание прямо на сетке потеряла. В себя уже на руках у Громилы пришла. Ленку с Наташей, зареванных, еще обезболивающим обрабатывали. Ну, а дальше — ты знаешь.

— Да уж, вот сволочи!

— Не знаю, Ксюш, хорошо или плохо, что эти аристократы не меня выбрали. Только сейчас я этому рада.

— И я рада, Мариш, что мы вместе.

Глава 3

Прошло несколько дней и нас с Мариной снова повели на осмотр к Глазастому. После того, как увидела его угодливые поклоны, когда забирали Лену с Наташей, отношение к этому чудовищу изменилось. Стало брезгливым, перестала бояться. А зря…

Когда он закончил с Мариной, один из Громил сразу повел подружку в ее в комнату, что показалось мне немного странным: обычно водили вместе.

Осмотрев меня, взяв кровь из вены и подняв, наконец, крышку с молниями, присоски с головы Глазастый почему-то не убрал.

Наоборот, добавил еще по одной на виски, к кончикам пальцев рук. Я потихоньку начинала нервничать. Когда двое Громил силой усадили меня в странное, откуда-то взявшееся кресло, и пристегнули к нему кучей широких эластичных лент, полностью обездвижив, я уже во всю паниковала. Просто обмирала от страха!

Постепенно я стала похожа на сидящую мумию, у которой из рук и головы отходят сотни проводов. Последнее, что сделал Глазастый — засунул мне в рот приспособление, как у аквалангистов, которое не только плотно закупорило мне губы, но и всосало язык до основания.

Единственное, чем я могла пошевелить — веки на глазах и пальцы ног.

И Глазастый включил «волны». Они пошли по моему телу от пальцев рук к голове, бились в виски, вихрились от присосок по всей голове. Сначала было даже приятно, потом немного щекотно, потом немного больно. Шло время, становилось все больнее. Казалось, в мозгу рождаются черви, растут, шевелятся, грызут…Я бы выла от боли и умоляла о пощаде, но эта штуковина во рту тоже испускала волны и что-то творила с языком, губами, щеками и даже горлом. Я видела себя в отражении: из распахнутых глаз катятся крупные слезы. Наконец боль перестала нарастать и застыла на одном уровне. Пытка замерла во времени. И оно остановилось для меня в муках. Сколько прошло? Я так хотела потерять сознание, но, видимо Глазастый этого специально не допускал. Наконец, почувствовала, как боль уменьшается. Потом уходит совсем. Глазастый неторопливо освобождает рот, руки, голову.

И вдруг слышу, и понимаю, как он приказывает Громилам:

— Распеленайте и отнесите в ее комнату. На сегодня все. На ночь дайте дополнительный прием пищи: второй набор.

На следующий день, в обед, я поделилась своими бедами и открытиями с Маринкой. Сначала пожаловалась как страшно и больно мне было, а потом рассказала, что поняла речь Глазастого.

Подруга искренне сочувствовала мне, но в понимании речи усомнилась:

— Сколько мы уже здесь, Ксюш? Пол года, не меньше! Я никогда не слышала, чтобы Глазастый с Громилами разговаривал. Это тебе от шока болевого показалось. — Маринка сочувственно поглаживала мою руку.

Когда через два дня меня снова привели к Глазастому и стали усаживать в кресло, я попыталась удрать. Конечно, безуспешно. Уже зная, что меня ждет, жалобно умоляла пощадить до хрипоты, пока не закрыли штуковиной рот.

И все повторилось.

Еще через два дня, Громилам непросто было поймать и доставить меня на кресло. Я ужом извивалась и натренированное тело очень пригодилось, когда я стрелой металась по комнате. Но все же, чудовища таки поймали, отнесли несчастную землянку на страшное кресло, пристегнули и сделали процедуру.