Отбор для чудовищ

Когда меня, зареванную, бережно несли обратно в комнату, я вдруг с изумлением услышала:

— Бедная девочка! Не знаешь сколько ей еще таких процедур надо?

— Я так понял, еще две. Потом хозяин проверит и решит, надо ли еще.

Это явно общались Громилы. Их рты не открывались. Они молчали. Но я была уверена, это именно Громилы говорили между собой! Или, все же, я схожу с ума?

Через две процедуры, раз в три дня, меня привели на осмотр. Теперь я боялась. Еще как боялась. Мелко тряслась всем телом.

Когда закончилось обычное обследование, сидела на столе, после того, как убрали крышку с молниями, и с ужасом гадала: снимут ли с головы присоски или еще добавят и усадят в кошмарное кресло. Глазастый подсел напротив и вдруг спросил препротивным скрипучим голосом:

— Как ты себя чувствуешь?

Я растеряно, на автомате, ответила, с трудом выговаривая такие же скрипучие звуки:

— Нормально. Только страшно очень.

Глазастый довольно откинулся назад и расслаблено облокотился спиной о стену, к которой была придвинута кушетка, но которой он сидел.

— Хорошо, — сказал он — еще две процедуры для закрепления результата и тебя можно будет отправлять.

Глава 4

Первое, что я спросила:

— Зачем? Зачем нас похитили?

Я с замиранием сердца смотрела на это глазастое чудовище и ждала ответа на свой главный в моей теперешней жизни вопрос, а инопланетянин, видимо, раздумывал, стоит ли мне отвечать или не утруждаться. Потом, все же, снизошел:

— Если покорно пройдешь оставшиеся две процедуры, я расскажу.

— Какая Вам разница: добровольно или по принуждению? Сила на Вашей стороне, все равно заставите, — обреченно пробормотала я.

— Эффект может быть абсолютно другим, если хорошенько расслабишься и не будешь сопротивляться, — спокойно пояснил Глазастый, не меняя своей расслабленной позы.

— А Вы знаете как это больно? — жалобно спросила.

— Конечно, знаю. Именно я изобрел этот метод обучения любому способу межвидового общения. Испробовал на себе, в том числе. Само собой, невозможно заложить все, но тебе понадобиться совсем немного времени в соответствующей естественной среде, чтобы освоиться полностью. Естественно, при условии, что ты полностью расслабишься при последних двух процедурах, — уверенно ответил мой мучитель.

Я некоторое время собиралась с духом, слишком сильно хотела получить ответ на свой главный вопрос, и нехотя как бы согласилась:

— Я изо всех сил попытаюсь.

Глазастый подумал немного и приняв мой ответ за положительный, стал говорить:

— После обнаружения разведчиками планеты с самками были длительные споры в научном совете империи, о том что с вами делать. Рано или поздно наличие самок приведет Вашу цивилизацию к гибели. Перенаселение и, как следствие, истощение ресурсов ведет к гонке вооружений и войне, а война, даже при Ваших несовершенных технологиях, к вымиранию вида. У наших имперских господ было также в древние времена. Сначала они пытались ограничить рождаемость. Но это имело кратковременный эффект. И демографические всплески, время от времени, сводили на нет все усилия подобных правительственных программ. Потом, неким гением был изобретен способ жить практически вечно. Эта сверх секретная разработка известна и доступна очень узкому кругу могущественных лиц империи. Их всего сорок, живущих более тысячи лет, и двоих из них ты видела. Как только они поняли, что им лично нужна чистая уютная планета на долгие сотни лет, за дело взялись кардинально. Усиленно развивались два направления: клонирование и бесплодие. Женщин, как таковых, решили просто постепенно вывести из ареала планеты. Для воспроизведения вида, благодаря клонированию, они были не нужны, а из-за способности к бесконтрольному деторождению они становились даже вредны, для выполнения различных работ, рассчитанных как на физические так и на интеллектуальные показатели организма, мужчины подходили намного лучше по всем пунктам.

Я в полном шоке сидела раскрыв рот. А Глазастый, довольный результатами процедур, словоохотливо продолжил:

— Элементы, которые делали людей бесплодными вводили на генном уровне в источники для популярных продуктов питания. Измененные гены растений и животных сделали свое дело и через пару поколений женщины стали бесплодны. При том, что клонировали только мужчин, женщин стало так мало, что они уже покупались и продавались, как товар, и были доступны ограниченному количеству покупателей. Появились даже подпольные лаборатории по клонированию женщин. Но целенаправленная борьба в этом направлении сделала свое дело. Еще пара поколений — и женщин не осталось. Точнее, осталось пятеро лучших образцов разных типажей, для тех сорока, которые живут сотни лет. Верхушка империи клонирует эту пятерку для собственного употребления, по мере износа, уже много сотен лет.

Глазастый замолчал. Я нетерпеливо заерзала:

— А дальше? Кто эти с крыльями и хвостами? Зачем похитили нас?

Мучитель поднялся и взялся за дополнительные присоски:

— Дальше расскажу перед второй процедурой, если сегодня ты выполнишь обещание, и будешь умницей. Садись в кресло.

Глава 5

На дрожащих ногах, жалобно поглядывая на Глазастого я лилипутскими шажочками нехотя двинулась к месту пытки. Беспощадное Чудовище, едва я села, стал цеплять на руки присоски, на этот раз не пристегивая меня к креслу лентами.

Когда поняла, что он не собирается меня обездвиживать, стало не так страшно. Я честно пыталась расслабиться, и поначалу даже удалось. Но потом, боль стала невыносимой и я инстинктивно попыталась сдернуть присоски, но откуда-то взялись Громилы и придержали мои руки и выгибающееся тело, до самого конца процедуры. И все же, в основном, я выдержала.

На следующий день доложилась обо всех новостях Маринке:

— Представляешь, эти кретины извели всех своих женщин! И непонятно пока, зачем нас похитили, но я все узнаю. Потому что понимаю их язык! И даже понимаю, о чем молча общаются Громилы. Маришка, теперь я все выясню. Они нас самками называют. Так и сказал «планета с самками», представляешь?

Во время массажа я стала выпытывать у Глазастого новую информацию.

— Кто такие крылатые?

— Все, кого Вы видели, когда забирали девушек, кроме двух самых последних, имперцев, это — жители колоний.

— И Вы?

— И я.

— А зачем они девочек забрали?

— На совете решили игнорировать Вашу планету. Она слишком далеко и оказалась неинтересна для Империи в плане ресурсов.

Я с огромным облегчением вздохнула. А Глазастый, разминая мое тело, продолжил:

— Разведчики получили приказ оставить объект, прихватив только десяток самочек: для каждой из шести планет — колоний по одной и четверо — для Вечных, им клоны приелись. Я получил задание адаптировать самок и привести в надлежащее физическое состояние.

Интересно, а меня как адаптируют? Что пришьет этот ненормальный? Я внимательно слушала, стараясь ничего не пропустить и запомнить каждое слово, чтобы потом еще все хорошенько обдумать, да и Маринке рассказать. А Глазастый все говорил:

— При колонизации планет, Империя уничтожила всех женщин, но процесс в колониях прошел недавно и слишком быстро. Мужское население порабощенных оказалось не готово. Да, к тому же, неожиданно выяснилось, что клоны не смогли полноценно заменить живорожденное население этих планет. Неожиданно для всех обнаружилось, что разумное население колоний уверенно вымирает. Планета крылатых, например, возлагает большие надежды на полученную самку в плане возрождения.

— А зачем Вике крылья? Чтобы родить они ей без надобности, — с недоверием спросила я.

— Поверхность этой планеты вся состоит из острых скал, а ей там всю оставшуюся жизнь жить. Детей растить. Конечно, она пережила несколько неприятных дней, зато сможет, если захочет, жить в новом мире полноценной жизнью. — пояснил, Глазастый — это все, что я мог для нее сделать.

Я по-новому посмотрела на нашего мучителя. Оказывается, он не такой, каким нам казался…

— А девочки в воде?

Глазастый понурился.

— Этим не повезло. В водном мире всего один город разумных остался. Там сейчас всем близнецы заправляют. Они очень жестокие и никогда не покидают свою планету, всегда присылают представителей. В глубинах водной планеты есть места, где имеется нужный самим Вечным ресурс. Поэтому имперцы поддерживают хорошие отношения с этими монстрами, и двух самок я получил приказ готовить специально для них. Полагаю, вряд ли близнецы будут думать о всей планете и ее жителях, разве только о своих собственных удовольствиях. Все, девочка! Сегодня больше ни слова. Лежи тихо, буду живот мять.

На следующий день едва дождалась массажа и сразу приступила к «допросу»:

— А хвост Людке зачем?

— Понимаешь, на той планете хвост — это как рука или нога или нос. Без него — она как бы неполноценная, понимаешь? Если бы у девочки не было руки или ноги, я бы ей пришил. Вот и к хвосту отнесся как к необходимой, так сказать, для полного комплекта, части тела.

— А что ж остальным двоим ничего не приделал?

— Им прийдется адаптироваться самостоятельно по месту, так сказать. Местные сами позаботятся. Надеюсь физической подготовки, которую я им дал, хватит, чтобы выжить… Так все легла быстро и закрыла рот!

Вот же ж! На самом интересном! Я только про нас с Маринкой спросить хотела…

Глава 6

Последняя болезненная процедура с присосками… Как же мне не хотелось идти и садиться на это кресло, но разве был выбор? Глазастый сначала провел полный осмотр и только потом начал цеплять на голову и пальцы рук липучки, заговаривая мне зубы, даже без моих вопросов. Он, заполняя паузы между ловкими движениями, которыми лепил новые и новые присоски к моей несчастной головушке, рассказывал:

— Когда капсулы с девочками доставили, я отправил Ваши данные Вечным. Они отобрали четверых из десяти по внешним параметрам: троих — для Женского дома, то есть, в общее пользование всеми сорока Вечными вместе с пятью живущими там клонами, а одну император заказал лично для себя — тебя. Я получил задание привести всех Вас в надлежащую физическую форму, а тобой заниматься лично и адаптировать к общению.

— А почему тогда забрали двоих? А Марина? — вставила я вопрос.

— Император посчитал, что ты можешь испугаться, оставшись одна до конца адаптации. Поэтому Вечные забрали двух девушек посильнее, а третья составила тебе компанию и заодно еще улучшила свои физические показатели, дополнительно потренировавшись.

Вот тут у меня началась истерика. Как только вспомню слова Глазастого: «посчитал, что ты можешь испугаться», так и начинается новый приступ смеха. Нет, серьезно! Вот совсем не страшно было ни разу за все похищение, а через полгода я реально могла уже и испугаться, наконец! Или что-то не то с этой адаптацией общения, и я неправильно понимаю смысл фраз или проблема с императорскими мозгами.

Начавшаяся процедура быстро избавила меня от смешливости. Прошло совсем немного времени и я плавно перешла к рыданиям. А еще где-то через пол часа — к жалобным крикам.

Вечером нас с Маринкой не заперли, оставив двери открытыми.

Это я устроила. Когда Громилы несли меня обратно в комнату, зареванную и обессиленную, я услышала их разговор.

— Завтра заберут наших последних девочек.

— Да… Я немного привязался к ним. Как там, интересно, наши самые маленькие крошки поживают у водных монстров? За них больше всего переживаю.

— А я о последних двоих думаю, которых еле живыми от усталости, забрали. Им тоже не повезло. Вечные имперцы от скуки, что только с клонами не делали: и драться их заставляли, и издевались по всякому, и опыты ставили, и просто ради развлечения убивали. И над клонами женщин, не меньше, чем над клонами мужчин развлекались, а то и больше. А наши девочки настоящие, живые. Что с ними сейчас делают?

— Да уж. Мне кажется, больше всех той, что с крылышками повезло. Она у Крылатого народа уж точно в заботе и нежности просто купаться будет.

— Да, только бы насмерть не закупали. Излишняя забота тоже до печенок достать может.

И тут я мысленно попросила:

— Не запирайте нас сегодня, пожалуйста. Мы хоть поговорим на прощание.

Потрясенные Громилы замолчали и больше ни слова не подумали. Даже не знаю, как можно не думать? У меня в голове мысли без остановки вертятся. Однако, когда я прийдя в себя после процедуры, подошла и дернула двери, оказалось, они остались не запертыми. Я немного осмотрелась вокруг, никого, и побрела к Маринке. Благо, она была недалеко, в соседней комнате.

После подробного, чуть ли не десятикратного пересказа, и всестороннего обсуждения всей имеющейся у нас информации, мы так ни к чему и не пришли. Стало понятно, что за людей нас, женщин, не считают. При этом шесть похищенных девочек отдали на забаву или размножение в колонии, а нас четверых предназначили для Вечно живущих имперцев, которые не испытывают какой-либо надобности в наших особах, а просто развлекаются. И эти развлечения могут быть разной степени жестокости.

Еще долго мы обсуждали все обнаруженные обстоятельства и пытались придумать, что делать, пока, обнявшись, не уснули на одной полке.

А наутро, после необычно коротких занятий и обеда, мы уже стояли в круглом зале и с замиранием сердца ждали.

Снова опустилась сфера.

Глава 7

Появились те же два имперца из Вечных, которые два месяца назад унесли Наташу с Леной.

Мы все находились у круглом зале. Рядом со мной согнулся в поясном поклоне Глазастый, а со стороны Маринки все трое Громил выражали почтение им на коленях, прижав лбы к полу, вытянув перед собой руки на всю длину. Только мы с Маринкой держались прямо, как сговорились еще накануне. Не дадим этим истребителям женщин унижать нас! Будем им во всем сопротивляться до последнего!

Голубоглазый молча протянул руку, взял Маринку за предплечье и неторопливо повел в сферу. Она пыталась упираться, оглядываясь на меня, но Голубоглазому ее потуги на свободу, как мертвому припарка. Зеленоглазый сделал мне молчаливый приглашающий жест, мол: «топай в нужном направлении, то есть в сферу, девочка». Я, конечно, стою, хотя уже понимаю, что мы с Маринкой сглупили со вчерашними договоренностями, ничего у нас не выйдет.

Только Зеленоглазый, долго не ждал. Коротко приказал, даже не глядя, Глазастому:

— Занеси ее!

Тот распрямился и буквально подхватил меня на руки и бегом понес в сферу. Я хотела к Маринке, поэтому обхватила Глазастого за шею и победно усмехнулась Зеленоглазому, как бы говоря этим: «молодец, я именно так и хотела в вашу сферу попасть, на ручках». А что оставалось?

А классная все таки у него прическа, подумалось мне, стильная, и одежда такая милая. Как же я соскучилась за нормальным видом людей! А эти двое почти нормальные, выглядят совсем как люди, только слишком совершенны. Есть в них что-то восточное, глаза почти обычные, не раскосые, с непривычным разрезом. Может некоторая неторопливость и невозмутимость?

Пронзительный взгляд Зеленоглазого сверкнул недовольством. Он шел следом, в метре от нас, и едва Глазастый занес внутрь и поставил меня на ноги, сделал ему повелительный знак: «на выход!».

Тот молча ретировался. Надо же, как сильно он боится…

А через несколько минут мы с Маринкой снова были на космическом корабле. На этот раз находясь в сознании и понимая что происходит. Через огромный иллюминатор мы рассматривали открывшуюся нам вселенную: яркие сверкающие далеким зовущим светом шаровые и рассеянные скопления звезд, темные материи, межзвездный газ и волшебные космические лучи. Я очаровано наблюдала.

Сзади сдавлено пискнула Маринка. Неохотно повернулась и увидела, что подругу собираются насиловать. Один мужчина, Зеленоглазый, работает за пультом управления, а второй раскладывает подружку прямо тут же, в общем помещении, за нашими спинами, на некотором подобии стола в центре.

Показалось, время остановилось. Что делать? Я растерянно оглянулась в поисках помощи. Глупо! Вернулась взглядом к столу. Маринкин мешок уже разорванный, неровными обрывками свешивался к полу. Я в отчаянии завопила во все горло и запрыгнула на спину насильнику, хватая его за голову, целясь скрюченными пальцами в глаза. Не попала, но почувствовала как короткие, но крепкие ногти проделывают глубокие царапины на щеках мужчины. Он резким движением сбросил меня и развернулся сверкая глазами да так и замер растерянный: штаны спущены, «колокольчик» висит, на щеках кровь, во взгляде зарождающаяся ненависть. Маринка собирается в комочек, кутается в лоскутки, с ужасом ожидает продолжения. Тут раздается предупреждающий голос Зеленоглазого:

— Етевек, у нее черная печать. Нельзя. Она могла удариться, когда ты ее сбросил. Проверь, все ли с ней в порядке. И оставь пока нашу крошку в покое, зачем ты ей платье порвал? Мы с ней потом наиграемся, когда эту сбагрим. Одень штаны и не нервируй императорскую. Первоочередная задача: благополучная ее доставка.

Голубоглазый, которого назвали дурацким именем «Етевек», как это не удивительно, быстро спрятал «колокольчик» в штаны и подошел ко мне.

— Что-нибудь болит? — хмуро спросил, не притрагиваясь и не пытаясь помочь встать.

Я осторожно пошевелилась и застонала.

— Да, болит.

Мне показалось, или Голубоглазый испугался? Я решила усилить нажим.

— Очень болит! Когда ты попытался насиловать, я так испугалась… — тут появились слезы, во первых, от облегчения, поняла, что убивать не будут, во вторых, таки больно шлепнулась.

Услышав мои слова Етевек вообще стал белым, насколько это возможно с его смуглой кожей.

Он повернулся к Маринке:

— Как тебя зовут? Марина? Бегом, Марина, встань и помоги ей! Быстро!

Часть 5. Император. Глава 1

Не знаю, как Маринка поняла его приказ, но послушалась немедленно.

Етевек с тревогой наблюдал как она мышкой юркнула ко мне и стала помогать подняться и перебраться на некое подобие длинного дивана у стены. Там мы и сели вдвоем, прижавшись и обхватив друг друга руками. Маринка шепнула мне на ухо:

— Спасибо.

Недовольный Етевек отправился к Зеленоглазому. Они о чем то переговорили, а потом поменялись местами: за пульт управления кораблем стал Голубоглазый.

Второй вышел ненадолго, а потом вернулся с такой же мягкой рубашкой с короткими рукавами, как была на них и протянул Марине. Она быстро сбросила остатки мешка и сразу оделась. Какая у меня хорошенькая подружка. Зеленоглазый с нее глаз не сводил.

— Что с нашими девочками? Где Лена и Наташа? — требовательно спросила я, пользуясь случаем.

— Их отправили в Женский дом. Там раньше жили только пять женщин. Теперь их семь. Мы ими очень довольны, хотя поначалу они и создавали некоторые трудности. Но после должного воспитания самочки ведут себя хорошо и имеют все необходимое для жизни.

Меня перекосило от его слов. Но выяснять, что значит «должное воспитание» пока не стала. Сейчас главное, узнать самое важное, пока Вечный отвечает на вопросы.

— Марину тоже отправите к ним, в Женский дом?

— Нет, она только наша. Моя и Етевека. Это подарок императора. Но если он останется недоволен твоей доставкой, возможно, нам придется отдать ее для всех.

Я посмотрела на перепуганную Маринку. Она не понимала наш разговор, но повторяющееся ее имя само собой проясняло его основную тему. Вот это выбор. Или публичный дом на сорок клиентов. Или эти двое. Выбора собственно говоря и нет…

— Ладно. Я ничего не скажу Вашему императору. Но пообещайте мне не обижать мою подружку.

— Что значит не обижать?

Я даже не знала, что сказать. Покосилась на Марину, немного подумала и выдала:

— Никогда не бейте ее.

— Ладно, — легко согласился Зеленоглазый и тут же спросил — Вы кушать хотите?

— Да! — немедленно отозвалась я. Может меня, наконец, накормят в этом проклятом космосе.

И меня накормили. Не знаю чем, но явно едой, а не осточертевшим коричневым пюре, и до отвала. Вспомнился, к случаю, давно услышанный анекдот, и я тут же рассказала его развалившейся на диване и поглаживающей объевшийся живот Маринке:

«Вини Пух и Пятачок раздобыли бочку меда.

— Давай кушать Вини!

— Как же мы будем без ложек. Беги принеси ложки!

Пятачок убежал, а Вини Пух съел всю бочку, доставая мед лапой, и лежит жутко объевшись. Прибежал Пятачок с ложками. Увидел, что бочка пуста.

— Как же так Вини?

— Уйди, свинья, я умираю…»

Вот так и мы с Маринкой, весь оставшийся путь, почти два дня, после полугода вынужденных голодовок провели в состоянии «уйди, свинья, я умираю». Наши сопровождающие больше близко не подходили к нам. Только приносили еду по первому требованию.

Наконец, мы прибыли в пункт назначения, так сказать. Вид в иллюминатор на планету полоснул по сердцу тоской: она была голубая. После недолгих минут приземления, я впервые вдохнула изумительно чистый воздух моего нового дома.

Вокруг была первозданно пышная природа, как ни удивительно, но так схожая с природой моей родной планеты. Наш ожидал небольшой летательный аппарат, похожий на такси. Меня усадили туда одну. И я даже не сообразила, что больше в аппарат никто не сядет и Маринка остается, а я улетаю. Даже не попрощались…

Только когда взлетела, поняла, что осталась совершенно одна и машина летит над лесом, никем не управляемая. Тревожно.

Посмотрела вниз — только зеленые верхушки деревьев. Вскоре вдали показался самый настоящий сказочный дворец. Скорость аппарата стала снижаться и я успела рассмотреть аллеи, фонтаны, скульптуры, клумбы, водопады, арки и само великолепное здание из белого камня. Такси опустилось прямо у парадного входа, к которому вели несколько широких белых ступеней вдоль всего фасада.

Дверь летающего такси открылась сама и я вышла. Аппарат за моей спиной хлопнул дверцей, закрываясь, и такси сразу улетело. Я растерянно огляделась: вокруг ни души.

Глава 2

Я смотрела на небо. Такое же голубое небо, как на моей родной Земле. Долго же я его не видела! Пол года? Год? Время потерялось среди всего того кошмара, через который пришлось пройти. Закончился ли он?

Слышу шаги за спиной. Как страшно поворачиваться. Там тот, кто сотворил все это с нами. Тот, кто все решает в нашей судьбе. Тот, от кого зависит жизнь и какая она будет. Что он от меня хочет, самое главное чудовище?

Собравшись с духом медленно поворачиваюсь, крепко сжимая кулачки в опущенных вдоль тела руках, это немного помогает держать эмоции под контролем. Как же мне страшно…

Передо мной стоял мужчина. Он внимательно смотрел на меня, но понять о чем он при этом думает или что чувствует абсолютно невозможно. На непроницаемом лице не прочесть эмоций, он молчит. Высокий, если сделаю еще пол шага, уткнусь носом ему в грудь, так близко он подошел. Ожидание его дальнейших действий становится невыносимым, я нервно мну край своего платья-мешка.

Его красивая рука с длинными ухоженными пальцами медленно поднимается, я заворожено слежу за ней: ударит, погладит, пожмет руку, схватит?

Легла на грудь.

Я отскочила как ужаленная, раскрыв рот для гневной отповеди. Но даже не сообразила, как получилось, но вторая рука уже лежала на моем затылке крепко и властно сжимая его, грудь крепко сжата первой рукой, а сильный быстрый язык уже во всю хозяйничал внутри моего рта, который я так неосмотрительно открыла для возмущения. При этом, прожигающий взгляд черных глаз по-прежнему был абсолютно невозмутимым: ни восхищения, ни желания, ни любопытства, ни презрения, ничего — пронзительная черная затягивающая пустота. Мне стало жутко.

Поцелуй, или что это было, окончился так же внезапно. Рука с моего затылка не ушла. Он так и повел меня, за шею, в дом. Это показалось таким унизительным. Но что я могла? На глаза навернулись злые слезы и покатились по худым щекам горячими дорожками.

Мужчина заметил, что я плачу, когда мы уже подошли к огромной высокой двери, которая начала сама открываться при нашем приближении. За тот же затылок сильно прижал мою голову к своей груди и, чуть наклонившись, тихо и скупо сказал мне почти на ухо:

— Не бойся. Не обижу.

Мы застыли на входе с открытой дверью. Я стояла, прижатая лицом к груди императора с его лапой на затылке, и чувствовала, как начинаю задыхаться без воздуха.

Это здесь так не обижают? Придушивают?

Задергалась, отстраняясь, и, наконец, вдохнула. С возмущением посмотрела и уже открыла рот… там сразу оказался императорский язык! Да что же это такое! Мне, что, и слова сказать нельзя?

Через некоторое время мы все же вошли в огромный холл. Я, все так же, с руководящей рукой императора на затылке. Здесь все было такое шикарное!

Преобладали нежные песочные и белые цвета. С ажурными перилами витая лестница поднималась на второй этаж, в таком же ажурном ключе мозаичные рисунки на полу. Высокие, но узкие, арочные окна. Большие белые цветы, похожие на пионы, в красивых напольных вазах, голубой извилистый диван с кучей голубых с золотом подушек в гостиной зоне, возле него несколько небольших, но очень прочных на вид круглых столиков. А в центре — круглый фонтан, целое произведение искусства, в котором нежно и почти неслышно журчала, переливаясь из чаши в чашу, вода.

После той тюрьмы с ужасами, где так долго нас с девочками, постоянно издеваясь, держали впроголодь и в тесноте, а из мебели была вагонная полка и стул… Условия здесь неплохие.

Я оглянулась на императора, точнее, насколько позволила его рука, скосила глаза. Он наблюдал за мной, с невозмутимым выражением лица. Пресыщенный всем этим богатством, вседозволенностью и всевластием. Наверное, и развлечения все перепробовал. Зачем ему я?

Рука на затылке стала раздражать. Я попыталась вывернуться, но мужчина не позволил. С легкостью, продолжая крепко удерживать меня за шею, прихватив еще и отросшие до плеч волосы, достал откуда то похожий на охотничий, огромный нож. Лицо его, при этом, по-прежнему не выражало никаких эмоций.

Глава 3

Это меня сейчас как именно «не обижать» собираются?

За свою жизнь я не боялась: пол года издеваться, чтобы прирезать? Несерьезно! А вот очень больно вполне может сделать, гад инопланетный, или даже отрезать что-нибудь на забаву. Смотрела, не отрываясь, на лезвие: оно приблизилось к моему мешку и через несколько минут я стояла абсолютно голая, а сталь даже не коснулась моей кожи. На полу в беспорядке валялись облетевшие с меня кусочки ткани.

Некоторое время император просто смотрел на мое тело. Тронул пальцем родинку на левой груди. Провел, едва касаясь рукой по ребрам вниз.

Затылок уже начинал немного ныть, когда же шею отпустит?

Неожиданно его палец резко и глубоко вошел в меня снизу. Я заверещала и изо всех своих сил треснула кулаком прямо по невозмутимой императорской морде.

Он явно не ожидал, но сообразил мгновенно, и второй удар уже перехватил, сжав мое запястье, зато палец вынул. Я лягнула его по голени и застонала от боли, надеюсь, пальцы на ноге не переломала. Через секунду уже обе мои руки были больно завернуты за спину. Я завопила:

— Ты же говорил, что не обидишь?

— А я обижаю? — в голосе была нотка удивления.

— Мне больно! Отпусти! — чуть не плакала я.

— Зачем меня ударила? — спокойно спросил он.

— А ты… Вы… Зачем в меня пальцы суете, трогаете и ножом пугаете?

— Девочка, я буду делать с тобой все, что пожелаю. Я не убью тебя и не покалечу — это я и имел ввиду, когда сказал, что не обижу. Но если еще раз ударишь меня или хотя бы замахнешься — больно накажу. Я убиваю и за меньшее. Поняла?

Я молчала и он усилил нажим на завернутые за спину руки. Я сразу завопила:

— Поняла, поняла, поняла!

— Хорошо. Пойдем, покажу твою комнату.

Он отпустил руки и снова за шею повел на второй этаж. Я потирала ноющие предплечья и слегка прихрамывала. Покосилась на Чудовище. С удовольствием заметила, что на его лице, под глазом, намечается синяк.

Он по-прежнему имел невозмутимый вид, но мне показалась, что мелькнула некая тень удовольствия в выражении его лица. Странно…

Не покалечит, значит, и не убьет. Вот спасибо! Меня и Глазастый не покалечил и не убил, только, в аду, наверное, лучше.

Тем временем, мы поднялись на второй этаж и вошли в первую же дверь.

— Это твоя спальня, — сказал император, отпустив, наконец, мою шею, пропуская меня вперед.

Я огляделась. Комната была очень просторная. На бледно-голубом потолке был большой круглый узор, по центру которого спускалась вниз огромная люстра, на которой было целых двенадцать белых плафонов красивой формы, размером с мою голову. Потолок был настолько высоким, что я вряд ли достала бы до этой люстры даже подпрыгнув. Кровать была огромной, застелена постельным комплектом в серо — розовых тонах. На светло-кремовых стенах вились бледно-голубые узоры.

Император прошел и сел в красивое светло-розовое кресло, удобно расположив руки на его белых подлокотниках.

— Там гардеробная. Хочу, чтобы ты примерила платья. — он махнул головой в сторону одной из дверей.

Когда девушка голая, наедине с посторонним агрессивным мужиком, тогда отказываться одеться — верх идиотизма.

Я стрелой ринулась в указанную комнату, не обращая внимания на боль в ноге. Эх, не надо было императора буцать!

Вот это да! Огромная комната с одеждой всех цветов и видов. И обувь! И нижнее белье! Все!

Я в первую очередь немедленно одела трусы. Самые простые белые, детские. Потом нашла самый скромный белый бюстгальтер. Обула белые балетки. Какие мягонькие. Ноги уже отвыкли от обуви! Платье выбрала тоже белое, ниже колена, вырез лодочкой, тонкий поясок на тонкой талии. Скромненько. Как же приятно быть одетой!

Посмотрела на себя в большое овальное зеркало в полный рост — как же я похудела! Серые глаза на пол лица стали. И такие перепуганные…

Пригладила копну русых волос, еще бы расческу найти.

Ладно, пойду покажусь этому типу, может покормит…

Глава 4

Император спал. Откинув голову на спинку кресла он расслаблено посапывал, чуть приоткрыв рот. Я подкралась поближе и стала с опаской рассматривать его.

Если не сверкает своими страшными черными глазами — обычный человек. Смуглый, стройный, довольно привлекательный мужчина. Красавцем сложно назвать, есть что-то неправильное: нос, хоть и ровный, но крупноват, квадратная челюсть, шея, сейчас выгнута, длинная мощная. Широкие плечи, под рубашкой угадываются мускулы, но не накачанные, а просто сильные. Мужская рука расслаблено лежит на подлокотнике, пальцы длинные, ухоженные, чуть голубоватые ногти.

Я вздохнула, хорошо, хоть не когти.

— Рассмотрела? — услышала тихий спокойный вопрос.

Император, не меняя позы, тоже разглядывал меня, чуть приоткрыв глаза.

Я только смущенно кивнула, чувствуя себя так, будто поймана на горячем.

— Теперь отойди на пару шагов и медленно повернись несколько раз. Я тоже хочу рассмотреть тебя, — услышала я.

Надо же, командует и не тени сомнения, что я не послушаюсь! И все же, молча выполнила приказ. А что? Это не больно и он заслуживает маленькой награды, за то, что, наконец, я чувствую себя человеком, в одежде.

Повернувшись пару раз, я замерла в ожидании. Что дальше? Но ни комплиментов, как ожидала бы на моем месте любая женщина, ни планов типа совместного обеда или ужина, чтобы срочно меня накормить, как очень хотелось бы — не дождалась.

Император устало посмотрел на мигающие сигналы на своем браслете, я сначала подумала, что это у него часы, и спокойно сказал:

— Мне пора. Этот дом с обстановкой и парк вокруг созданы на основании данных разведки о Вашей планете. Поэтому, тебе должно быть комфортно здесь. Все необходимое для жизни найдешь сама в соответствующих комнатах. Эта территория твоя, поэтому можешь свободно передвигаться везде, где захочешь. К стене и воротам ближе чем на метр подходить не желательно. Там силовые охранные поля, можешь получить весьма болезненный удар. Я буду иногда прилетать. А сейчас мне пора.

И ушел. Просто ушел, даже не оглянувшись. А я осталась совершенно одна.

Прошло пять дней.

Дворец был огромный. Когда пришла в себя, после неожиданного ухода императора, плюнула на все и первым делом нашла кухню. Ура! Есть продукты! Что интересно, все было без этикеток. Упаковано или завернуто, и обязательно подписано знакомыми мне буквами, хоть и на имперском языке. Записочки были следующего типа: есть сырым, сварить столько то минут, пожарить столько то минут, залить кипящей водой на столько то минут.

Начала я нетерпеливо, с упаковки в виде миски «суп, залить кипящей водой на три минуты». С ума сойти, как оказалось вкусно! За три дня перепробовала кучу всего и не понравился только синий продолговатый овощ «есть сырым», мерзкий и слизкий. Хлебушка не хватало…

Я обследовала все комнаты и была поражена не только вкусом и роскошью, но и абсолютной безлюдностью. Нигде никого.

Парк тоже оказался внушительный. Я была в восторге от тенистых аллей, больших и маленьких фонтанов, удобных скамеек. В глубине нашла небольшой грот и красивый искусственный водопад.

В парке тоже никого не было. Только редкие причудливые птицы мелькали в кронах деревьев или пролетали мимо по своим птичьим делам. Именно из-за них я, в основном проводила время в парке, хоть что-то живое. Однажды удалось приманить одну пичужку крошками еды и немного поговорить. Она припрыгала довольно близко, насторожено поглядывая на меня черными бусинками глазок.

На шестой день, увидев императора я действительно была рада.

Глава 5

Потом я часто думала, что если бы не эти пять дней полного одиночества, я бы так просто не сдалась. Император наверняка знал, что делает.

Утром шестого дня я как раз проснулась и сладко потягивалась на своей шикарной мягкой постели, когда заметила сидящего рядом мужчину. Мгновенный легкий испуг от неожиданности, сразу улетучился, и ему на смену пришла чистая неуправляемая радость. Наконец то, кто-то появился! Вполне возможно, я бы так радовалась любому живому существу. Кошке, например. Наверное…

Император впервые чуть улыбнулся и уверенно склонился к моим губам.

Целовал он волшебно. Внутри все сладко сжималось, скручивалось в пружинки и расслаблялось, при этом сознание словно уплывало в небо, растворяясь в облаках. И я себя чувствовала облаком, невесомым, парящим ничем. Мне случалось целоваться с парой ребят, но ничего даже отдаленно похожего не ощущалось. Его руки нежно ласкали девичье тело, которое остро реагировало на непривычные ощущения. Поцелуи становились все глубже и требовательнее, ласки все сильнее и бессовестнее. Боль от слишком сильного сжатия длинными пальцами соска, позволила ненадолго собрать мои размягченные мозги в кучку. Я осознала, что длинной ночной сорочки на мне нет. Я абсолютно нагая, послушно лежу раскинув широко ноги рядом с голым императором и выгибаюсь от его умелых ласк. А его член! О боже! Я резко дернулась и в первобытном девичьем страхе попыталась отползти, но слишком поздно. Мужчина быстро накрыл меня своим сильным гибким телом и сразу резко вошел до конца, порвав девственную плеву. Я завопила, отталкивая его и царапаясь. Больно! Он не остановился, перехватил и закинул мои руки за голову и, придерживая их одной рукой, вторую протиснул между нашими телами и стал быстро ласкать там, где они слились.

Я извивалась как могла, стонала то ли от удовольствия, то ли от терзания. Сильная боль смешалась с не менее сильным наслаждением. И одно мешало властвовать другому. Я теряла силы в этой борьбе, тело покрылось испариной, боль начала побеждать. Наконец, император кончил и замер. И я лежала пытаясь понять я этому рада или раздосадована? Наверное, все же больше рада.

Император поднялся, быстро привел себя в порядок, оделся и двинулся к выходу.

Я собиралась только что корчить из себя невинно пострадавшую девственницу, что было вообще-то истиной, но увидев, что через секунду плакать будет некому, завопила:

— Нет! Стой! Ты не можешь вот так уйти!

Император повернулся ко мне со спокойным невозмутимым лицом. Это точно я с ним только что переспала?

Нужно было торопиться.

— Пожалуйста, я с ума схожу от одиночества! Можно мне с девочками увидеться? Очень прошу!

Помедлив секунду он слегка кивнул. И, так и не сказав ни слова, ушел.

Так Ксюшка, вот ты и стала женщиной.

Дождалась! Да не просто принца на белом коне, а самого императора на космическом корабле. И живу в самом настоящем дворце. И полные ящики украшений имеются, я некоторые даже примерила. Только кому в них показаться? И огромная комната с нарядами — гардеробная. Хоть целый день наряды меняй. Только можно и голой ходить: никто не увидит, и не холодно. Если честно, не считая момента проникновения, секс с императором мне тоже понравился, что тоже кажется плюсом.

Вот прямо все есть: дворец, украшения, наряды, отличный секс и, при этом, мужчина не кто-нибудь, а сам император. Чего же так сильно плакать хочется? Не выдержала. Разревелась в голос.

Порыдала, порыдала, да так, подвывая и всхлипывая, поплелась на кухню. Секс сексом, а обед по расписанию. Тем более, мелькнула мысль, не все так плохо, он девочек обещал. Кивнул же!

И как его зовут, интересно?

Глава 6

Я лениво пропускала воду сквозь пальцы, сидя на бортике фонтана в холле, когда услышала посторонний звук. Прошло два дня после нашей близости с императором и все это время я провела в полном одиночестве.

Выбежав на улицу, увидела приближающееся летящее такси, такое же, как то, что доставило сюда меня. Приземлилось, дверца открылась и оттуда вылез большой серый куль.

Дверца закрылась и такси улетело. Куль заговорил Маринкиным голосом:

— Сними с меня эту, блин, паранджу.

Я стянула серую ткань и увидела свою подружку с двумя большущими сумками в руках.

От счастья завизжала, как ненормальная, и кинулась ее обнимать.

Первый счастливый миг после похищения….

Через пол часа мы уже сидели на кухне, пили почти чай с почти пироженками и взахлеб разговаривали.

— Ты почему в этой серой тряпке была замотана? — с удивлением спросила я издалека, чтобы с чего то начать. Слишком много хотелось обсудить.

Маринка хмыкнула.

— Я, вообще, поражаюсь как меня в ящике под тремя замками к тебе не отправили. Если бы не твой император, меня бы даже не выпустили. Ты же ничего не знаешь! Наши Ленка с Наташкой такое учудили! Ой! Только мне запретили тебе рассказывать. Прости. — Прикрыла рот ладошкой Маринка.

— Кто запретил? — недоуменно спросила я.

— Император, кто же еще — вздохнула Маринка.

— Расскажи сперва все, что можно. А там видно будет. — не стала настаивать я. Пока.

— А что сначала рассказывать?

— Что с тобой было после того как нас разлучили?

— Да ничего такого, — Маринка сильно покраснела и я поняла, что «такого» было много чего.

— Ты интим пропускай, по существу рассказывай. Я тут тоже давно не девочка, но после расскажу, — сурово, с видом опытной дамы, сказала я.

Не знаю, как выглядело со стороны, но Маринке идея понравилась и она с удовольствием затарахтела:

— Ну, прилетели мы домой, на нашу территорию. Вошли в дом. Вообще-то, Ксюш, там у нас, все такое неуютное, сплошной хай-тек. Везде только высокие технологии, прямые линии, стекло, металл, пластик, или, не знаю, похожий на него материал. Никаких люстр и светильников: освещение из-за стен идет. Цвет везде серый или под металл. Мебели по минимуму и вся строго функциональная, ничего лишнего. А у тебя, Ксюш, так красиво! Покажешь мне свой дом?

— Обязательно! Ты не отвлекайся, рассказывай, что с тобой дальше было! — направила я рассказ подружки в интересующее меня русло. Мне ее еще про девчонок выпытывать.

— Ну, дальше сразу интим был. С обоими. Пару дней только в туалет и душ из постели выпускали. Потом чуть полегче стало. Заметили, хозяева мои, что я уже еле ноги волоку. Поговорили они между собой и, видно, решили меня экономить. Четкий график установили: когда один со мной спит, когда другой, когда вместе и даже на отдых время мне выделили. Я их боялась сначала, Ксюш, так сильно! Потом так они меня, прости, «затрах…», что все равно стало. А еще через время, сама удивляюсь, и вовсе втянулась. Даже нравиться это дело стало. Они все же красавчики у меня, скажи?

Я согласно покивала и Маринка продолжила:

— За все время пока я у них, одно правило железно выполнялось: едва у них браслетик замигает, предупреждая, что к нам кто-то прилетел, так меня сразу прятали в комнату без окон.

Маринка тяжело вздохнула и замолчала, а я заерзала от нетерпения. Ну? Подруга нехотя продолжила, явно смягчая некоторые моменты, но и так было понятно, что ей пришлось вынести:

— В первый раз еще и ошейник на шею нацепили и на короткую цепочку к стене пристегнули, серую хламиду сверху накинули. Честное слово, как собаку на цепь посадили, когда гости пришли, чтобы не мешала или как попугая тряпкой накрыли, чтобы не чирикал. Я тогда так долго просидела на жестком металлическом стуле без спинки. Ни лечь, ни встать: цепочка очень короткая была. Обревелась. Они меня такую зареванную всю и отстегивали. Я на них даже смотреть не хотела, отворачивалась и все. А они подлизы, вдвоем выкупали, с маслом душистым стали массаж вдвоем делать. Да не так, как Громилы у Глазастого, а так, что все тело, как масло сливочное, таяло, и одно удовольствие в каждой клеточке. Потом кормить стали, да все мое любимое. Приметили, уже, что мне нравиться. И все друг перед дружкой соревнуются, кто мне лучше угодит. Подлизались тогда, в общем. Но, когда снова кто-то прилетел, опять та же история. Только цепочка стала длиннее: и постоять можно было, и лечь, если вплотную к стенке. Так они меня и нашли: лежа, лицом к стене. Отстегнули, ошейник сняли, к себе поворачивают, а я отворачиваюсь обратно. Опять те же грабли: нежное купание, массаж, кормление. Имя мое уже выучили к тому времени, «Мар-ри-ина» приговаривают нежно так, ласково. Только я во второй раз не ведусь. От еды отворачиваюсь, руки их отталкиваю, смотрю мимо, как на пустое место. На поцелуи не отвечаю, а когда взять захотели, сопротивлялась насмерть. Они, конечно, все равно взяли, но личики их красивые поцарапала. И продолжала сопротивляться каждой ласке, даже во вред себе. Запястье вывихнула, вырываясь. На следующий день, смотрю, идут ко мне — я к окну. Этаж третий, но решила прыгать. Такая злость взяла, что на цепь сажают. Решила, буду сражаться до последнего, чтобы в собаку на цепи не превратиться. Они на меня на подоконнике посмотрели, потом друг на друга, и вышли. А я осталась сидеть. Вдруг, слышу плач, жалобный такой. Не выдержала, слезла с подоконника, пошла, выглянула осторожно за двери. Смотрю, а на полу маленькая такая животинка, на котенка похожа, только хвостик длиннее и с кисточкой на конце. Сидит, плачет по- своему, дрожит. Я его на руки взяла, прижала осторожненько к груди, заурчал инопланетный котейка. Голову подняла, а мои из-за угла выглядывают виновато-вопросительно, мол, «понравился?». Что ты с ними сделаешь? Сдалась. Улыбнулась. И они тут же расплылись как два клоуна в цирке. Снова помирились.

Маринка затихла, переводя дух, а я твердо решила у императора кота попросить. Я тоже хочу.

Интересно, принесет?

Подружка тем временем продолжила:

— Когда в следующий раз гости пришли, меня на цепь не сажали, просто в ту же комнату отвели, тряпку серую накинули и велели тихо сидеть. Заперли, конечно. Я ухо к двери прислонила, разговор слышу, но понять ничего не могу. Я только-только некоторые слова стала понимать. Но имена Лена и Наташа хорошо слышались. Ой!

Маринка испуганно замолчала и я решила не заострять внимание на запрещенной теме и стала рассказывать о себе.

Глава 7

Маринка восхищенно ахала и охала в каждой комнате. Фонтан привел ее в щенячий восторг. А в парке по дорожкам мы бегали друг за другом как малые дети.

Она завидовала белой завистью, рассматривая мой новый дом, а я, аналогично, расспрашивая о ее коте. Я понимала, что Марина улетит и я снова останусь одна, переговариваться с редкими птицами в парке. Когда, на следующий день, за Маринкой прилетело такси и недвусмысленно с громким сигналом открылась дверца, я была на грани того, чтобы расплакаться.

— Не грусти, подружка, я еще прилечу! — обняла меня Маринка и стала заворачиваться в свою серую накидку.

Я так и не расспросила ее в этот раз о наших девочках. Побоялась, что император узнает и это свидание с подругой станет последним.

Когда такси сначала превратилось в маленькую точку, а потом вовсе исчезло, я не выдержала и громко заревела.

— Она тебя чем-то расстроила? — услышала я голос императора.

Отняла ладони от лица: он стоял прямо передо мной и напряженно смотрел в глаза. Вот не знаю, как кто, а я всегда теряюсь. Ну не находчивая я! Только понимаю, что нехорошо получается и надо спасать ситуацию.

— Кота хочу. Марине кота подарили, а мне нет, — брякнула первое, что пришло на ум.

— Какого еще кота? — немного растерялся император.

— Маленького, живого, с кисточкой на хвостике.

— Это екенка, что ли? Будет тебе кот. Не плачь.

— Ладно, — быстро вытерла слезы — Спасибо!

Немного подумала, подошла и положив руку на грудь мужчины, привстала на носочки и поцеловала императора в щеку.

— Спасибо, что разрешил нашу встречу. Ты голодный? Пойдем, мы с Маринкой рагу из того, что «есть сырым» приготовили и блинчики наколотили. Попробуешь.

Я взяла императора за руку и потащила за собой на кухню. Он какой-то приторможенный сегодня. Но шел следом, странно поглядывая на меня.

Пока он ел рагу, я пекла блинчики. Для них нам с Маришей пришлось перемолоть в аппарате, похожем на кофемолку, зерна какой-то неизвестной крупы из упаковки «варить пятнадцать минут», вместо яиц использовала какой-то состав из упаковки «залить кипятком на 3 минуты», похожий на крахмал. Я его пробовала, молочный кисель в готовом виде напоминает. Нечто, похожее на сливочное масло тоже было. А чай заменил горячий местный напиток.

Я, как раз, наклонилась уложить грязную после еды посуду в специальную машину, когда подол моего милого голубенького платья оказался у меня на голове, в простые белые трусы у щиколоток. Император через секунду резко вошел в меня и сразу начал сильно и быстро двигаться, еле успела за столешницу ухватиться для устойчивости. Надо все таки спросить, как его зовут, а то как-то неудобно получается…

Улетел он на следующее утро. Я проводила и сразу опять завалилась спать. Вымоталась. Не скажу, что была в восторге. Болело все, особенно живот и между ног. Это был мой второй секс и он оказался еще хуже первого. Такое впечатление, что император с цепи сорвался, остановить мужчину не было никакой возможности. Я сбилась со счету, сколько раз и в каких позах он меня взял. Если бы хоть член был поменьше. Надо было его хотя бы не кормить, что ли…

Прошел месяц.

Маринка бывала у меня раз в неделю, уже четыре раза. Два котенка выскочили из прилетевшего такси, на следующий вечер, после ее первого прилета. У них тут было другое название — екенки, но нам нравилось называть по земному. Теперь эти нежные создания всюду бегали за мной и постоянно делали вид, что умирают с голоду.

Император, слава Богу, тоже прилетал не чаще двух раз в неделю. И целый день потом я отлеживалась. Без физподготовки у Глазастого такое было бы намного труднее выдерживать. Я так и не узнала как его зовут. Он начинал брать меня там, где находил и оставлял полуживую в постели. Я пыталась начать диалог, но пока шло тяжело. И несколько коротких бесед удалось провести лишь под утро, ближе к отлету.

Маринка тоже жаловалась на ненасытность и равнодушие своих мужчин:

— Как хорошо, что император приказал сутки в неделю у тебя проводить и они вынуждены отпускать. Хоть так отдыхаю. В последнее время совсем сил нет.

В последний прилет Марина, наконец, втихую, рассказала мне про девчонок.

Оказывается, их так в этом женском доме довели, что у обоих началось сильное кровотечение и их едва спасли. Понадобилось прямое переливание крови. Марину к ним в больницу для этого возили. Так она и узнала новости. Ее имперцы сильно недовольны были, что Марина кровь отдает, но император заставил их. Девочки втроем целые сутки вместе в одной комнате провели, под аппаратурой. Тогда то Лена с Наташей рассказали, когда немного очухались, Маринке, что с ними случилось.

Часть 6. Жизнь в колониях. Глава 1

Весь полет Люда так и простояла, обвитая за талию сильным хвостом, перед иллюминатором.

Смотрела на безразличные звезды, а перед глазами разворачивалась ее короткая жизнь.

Она была единственным ребенком в хозяйственной сельской семье. Хорошенькая, маленькая, веселая девочка была любимицей отца, а любящая нежная мать даже за холодную воду не давала браться. И веселый парень, в которого Люда влюбилась, из соседнего села — красавец, единственный сын председателя. У него был крутой мотоцикл и они вместе летали ночными лунными дорогами целый год прежде, чем пожениться. Свадьба была такая пышная, что люди такой у них в селе и не помнили. Одних только машин за невестой приехало несколько десятков, гудки разносились до самого райцентра.

В доме председателя жизнь у Люды не особо заладилась из-за свекрови. Женщина очень старалась, но тяжело было принять чужую любовь единственного сына. Ссоры и придирки случались на ровном месте, но молодой муж сразу становился на сторону жены даже не разбираясь в сути претензий. Он защищал ее всегда, во всем и при любых обстоятельствах.

В тот переломный день был выходной, и утром Люда, наконец, сообщила мужу, что ждет ребенка. Он и, пятью минутами позже, прилетевшие на радостные вопли, будущие дед с бабой были невероятно рады. Даже свекровь во время обеда всячески обхаживала невестку, предлагая лучшие кусочки.

А потом, они решили съездить и обрадовать вторых родителей, не хотелось сообщать им такую важную новость по телефону.

Тогда это и случилось — пара разбилась на мотоцикле. Он сразу насмерть, а Люда выжила, потеряв ребенка. Когда позвонили родителям Люды, трубку взял отец. Услышав слова «дети разбились на мотоцикле» он упал, схватившись за сердце — обширный инфаркт. Так в один день Люда потеряла любимого мужа, отца и ребенка.

Оставаться в доме председателя не было никакого смысла, тем более горе свекрови обернулось ненавистью к невестке. Она ославила ее черной вдовой и почему-то обвиняла в смерти единственного сына. Ненависть бедной женщины была иррациональной, но, видимо, только с ней она смогла выжить после трагедии.

После больницы Люда вернулась в родительский дом к убитой горем матери. Так они, поддерживая друг друга, и жили дальше.

Через год мать стала мягко настаивать, чтобы Люда уехала в город, учиться. Дочь совсем не выходила за ворота, целыми днями возилась по хозяйству: куры, гуси, утки, корова, свиньи, огород. Колодец у них был свой, с насосом, во дворе. Муж в свое время даже теплицу сделал, которая тоже требовала заботы. Молодая женщина не соглашалась на отъезд. Не хотела ничего, и мать бросать не собиралась.

В день похищения Люда шла в соседнее село на поминки, прошел год со смерти мужа. Не дошла. Когда поняла, во что вляпалась, больше всего о матери думала. Переживет ли? Только-только они обе в себя приходить стали после трагедии.

В день, когда молодая женщина обнаружила у себя хвост, что-то сломалось внутри. Больше не было сил бороться и желания жить тоже. Невесело посмотрела она тогда на Вику и подумала: «Даже здесь судьба надо мной смеется. Из подружки сделали ангела, а из меня — черта или обезьяну».

Однажды Глазастый Люду за хвост дернул. Она кричала от неожиданной боли и оживала. Зло оглянулась: рядом заполошно махала крыльями эта курица недоделанная — Вика. Глазастый явно довольно на обоих смотрел.

Упражнения, которые через некоторое время заставил делать Глазастый, окончательно выдернули из депрессии. Издеваться над хвостом, который оказался таким чувствительным, было с его стороны самое чудовищное. Он обматывал Люде руки и ноги лентой и подвешивал за хвост. «Чтоб его за член так подвесили» — час за часом мечтала Люда. Особенно тяжело было в последние тренировки, висела очень подолгу. Люда думала: «как же хорошо Вике, прыгает, крылышками машет. А у меня перед лицом раскаленный пол. Жаром снизу пышет, того и гляди носом как на печку упаду, если бедненький хвост не удержит».

Когда Люду привели в круглый зал и определили в прозрачную клетку она, наконец, увидела других девушек. Света и Люба, которые находились и дышали в воде потрясли и перевернули душу! Бедные девочки, у них отняли возможность дышать воздухом!

Люда смотрела, как одну за другой, девочек забирали инопланетные монстры. Когда сфера в очередной раз опустилась и оттуда вышло огромное чудовище с толстым длиннющим хвостом, поняла — это за ней.

Монстр сунул свой мощный хвост в прозрачную клетку и, обвив Люду за талию, поднял вверх и осмотрел, удерживая на весу. В душе молодой женщины невольный страх волной менялся на злость. Когда чудовищный хвостатый мужчина опустил Люду на ноги, и повернувшись к ней спиной, оставив свой дурацкий хвост на талии, пошел обратно, в сферу, Люда уже кипела от от злости. Она упиралась из всех сил и пыталась убрать с себя сжимающее живое кольцо, но ничего не получалось. Хвост удерживал пленницу на том же расстоянии, не позволяя ни приблизиться к мужчине, ни отстать от него.

Внутри сферы ничего не изменилось, Этот Дьявол на Люду даже не оглядывался.

Глава 2

Талия уже начала нестерпимо ныть. Люда недовольно скосила глаза на мужчину. Какой у него, однако, странный наряд: с коротким рукавчиком для хвоста на попе. Девушка невольно улыбнулась, глядя на необычный фасон, и вдруг почувствовала, что тугое кольцо на теле немного разжалось. Она подняла взгляд на лицо своего монстра, он смотрел на нее и тоже улыбался.

Первая улыбка за Бог его знает сколько времени. Надо же, как согрела душу, хотя кто его знает, что значит улыбка инопланетного хвостатого монстра.

Мужчина медленно, очень осторожно подошел ближе, не сводя глаз с Люды. Большая сильная рука нежно скользнула вдоль голого бедра, прошлась кончиками пальцев по выступающим ребрам и легла на довольно большую для ее роста грудь, накрывая левое полушарие полностью. Люда сделала небольшой шаг назад, насколько позволил обхватывающий хвост. Инопланетянин осторожно ступил вслед за ней. Девушка уже не улыбалась, но и не дергалась больше. Обреченно ждала. Мужчина шумно выдохнул. И отнял руку. Потом положил снова и как то просительно улыбнулся.

— Чего ты хочешь, обезьянка? — издевательски, но с ноткой отчаянной беспомощности, прошептала Люда.

— Дьяв, — указал на себя Хвостатый и опять улыбнулся.

— Люда, — положила себе на вторую грудь ладошку девушка и тоже усиленно растянула губы.

Он повернулся, приподнял стул и постучал по нему выразительно произнеся несколько звуков. Люда эхом повторила. Потом Дьяв показал на свои глаза, и тоже назвал их, потом — нос, рот, руки, ноги, хвост. Так неожиданно началось обучение девушки новому языку.

Когда Люде, через какое-то время, удалось правильно назвать все части тела и все детали обстановки вокруг, Дьяв принес на подносе еду. Он продолжил обучение и за столом. Прежде, чем девушка смогла получить хоть кусочек, ей пришлось несколько раз повторять: как что звучит из сервировки и накрытых блюд.

— Чувствую себя дрессированной собачкой, — бурчала Люда, получая кусочек фрукта или овоща в рот, но на самом деле ей жутко нравилось.

То, что ее учили языку, девушка посчитала очень хорошим знаком. Значит, с ней явно хотят разговаривать!

Корабль уже приземлился, когда Дьяв протянул девушке короткие голубые шортики с нагрудником и шлейками на больших пуговицах, как у малышей в детском саду, с коротким рукавом для хвоста. С каким же удовольствием Люда оделась! Правда нагрудник прикрывал груди только спереди, но все равно, она, почувствовала себя очень комфортно.

Небольшой летающий шар с прозрачным верхом доставил их двоих на огромную круглую площадь, в центре которой было установлено возвышение.

Когда Дьяв помог девушке выйти из шара, он, немедля ни минуты, обвил ее хвостом и поднял за талию высоко вверх, как куклу. Люда коротко вскрикнула, но звук застрял у нее в горле: площадь была до краев заполнена огромными мужчинами.

Они все смотрели на нее с напряженным вниманием. Тут Дьяв начал говорить и все дальнейшее напомнило Люде документальный фильм, в котором показывали выступление Гитлера перед нацистами. Дьяв ораторствовал, с женским телом над головой, а толпа слушала и, в нужных местах его речи, со всей мочи орала что-то и резко тыкала хвостами высоко в серое небо.

Потом подлетела плоская квадратная платформа, два на два метра приблизительно, и Дьяв в такой же позе, с Людой на хвосте, выкрикивая что-то непонятное, по спирали стал облетать мужское хвостатое сообщество. Эмоции мужчин были настолько едины и сильны, что над площадью казалось звенело напряжение. «Прямо фанатики ненормальные» — думалось Люде и холодок страха гулял у нее по позвоночнику. После своего публичного выступления Дьяв вернул ее в шар и они сразу улетели, как позже оказалось, домой.

И началась новая жизнь. Дни шли за днями, пролетел месяц. Люду кормили, одевали, купали, гуляли сразу десяток мужчин. К телу прикасался только Дьяв, но, при этом, отношения оставались чисто платоническими. Остальные старательно прислуживали, угождая с истинным рвением. Однажды, Люда стала свидетелем драки между двумя мужчинами из-за того, кто именно подаст ее стакан воды. Дьяв сурово разрешил ситуацию:

— Шестой, ты всегда должен уступать первому, второму, третьему, четвертому и пятому. Поэтому воду сейчас подаст второй. И чтобы это было последнее нарушение, иначе передвину в очереди на две позиции.

Люда уже неплохо понимала язык и спросила:

— Почему у них номера вместо имен?

— У них есть имена. А номера — это очередь: муж нашей первой дочери, муж второй дочери и так дальше. Если тебе не понравиться кто-то, исключим, — пояснил Дьяв.

— Какой еще дочери? У нас нет дочери! — удивилась Люда.

— Так будет. На всей планете у мужчин есть номера. Не все, конечно, дождутся, — тяжело вздохнул мужчина.

Люда подумала, что, наверное, еще плохо понимает чужой язык.

— Я же не могу родить дочерей для всей планеты. — неуверенно произнесла она.

— Конечно не сможешь. Ты родишь сколько сможешь, наши дочери тоже родят сколько смогут. Мужчины, которых ты видела на площади — это все оставшееся разумное население всей нашей планеты. Мы очень дорого заплатили за тебя, единственную женщину, имперцам, отдав им все наши запасы очень ценного металла. Ты — наша надежда на возрождение, мать будущего нашей цивилизации. У тебя будет все, что мы в силах дать, мы будем выполнять все твои желания. В твою честь уже строят храм в центре столицы.

— Тогда почему ты не… не… не делаешь мне девочку? — смущенно спросила Люда.

Если все так как он говорит, то почему не трогает? Действительно, Дьяв купал, одевал, касался, гладил, ласкал девушку, но все очень робко и не настойчиво, всегда немедленно отступая при малейшем ее фырканьи. Ей уже даже стало немного обидно от такой пассивности.

— А можно? — в глазах Хвостатого загорелся такой жадный огонь, что Люда только улыбнулась его энтузиазму и согласно кивнула.

Когда утром в постель к разомлевшей довольной молодой женщине третий и седьмой будущие мужья ее дочерей подавали горячий завтрак, она расслабленно думала, что хвост оказывается шикарная и очень даже не лишняя штука в постели.

И впервые, будущее не казалось ей больше черным и беспросветным.

Глава 3

Таня с ужасом смотрела как еще одну подругу по несчастью поглотила эта жуткая сфера.

Она уже поняла, что забирают девочек, у которых красные печати на лбу. Остались они с Юлей. Чей сейчас черед придет?

Проклятая штука снова выплюнула чудовище: тощий бледный монстр с вытянутым черепом. Глаза узкие, рот большой, нос длинный и почти не выпирающий.

— Только бы не за мной! — отчаянно шептала девушка — Он же жутко неприятный и некрасивый! Кощей Бессмертный какой-то!.

Чудовище резануло взглядом страшных красных глаз и подошло ко мне с Юлей, мы были друг возле друга.

Сначала поочередно обошел вокруг, внимательно осмотрев обеих, потом резко толкнул мой цилиндр и я грохнулась на бок вместе с ним. Нет!!! Я не хочу!!!

Изо всех сил прижалась ко дну, сжавшись в комочек, подобрав под себя ноги.

Кощей залез внутрь и стал насильно меня вытаскивать. От ужаса я пронзительно кричала, бешено отбивалась, и вырывалась, надеясь непонятно на что. Монстр легко справился с моим отчаянным сопротивлением и унес в сферу.

На корабле я забилась в щель между стеной и некоторым подобием дивана и оттуда безнадежно смотрела в иллюминатор. Черное пространство, казалось, засасывало нас и яркие звезды не радовали. Я ненавидела их! И их, и весь этот космос, и все что со мной произошло и этот непрекращающийся кошмар.

Тощее чудовище закончило свои манипуляции над пультом управления и двинулось ко мне. Не останавливаясь, он легко выдернул меня из укрытия и швырнул на диван лицом вниз. Я сразу попыталась подняться и при этом чуть оглянулась и застыла от ужаса. Из огромного рта монстра выдвинулось два длинных острых как шило клыка, глаза сверкали и меняли красный отлив, будто огонь. Костлявая рука сильно вдавила меня в мягкую обивку и вдруг я почувствовала адскую боль — длинные клыки, словно толстыми иглами вонзились мне в позвоночник между лопатками. Тело перестало слушаться, словно парализованное, даже язык. Все что я чувствовала — БОЛЬ. И по кораблю разносился мой нечеловеческий вой. Наконец, судьба сжалилась надо мной — я потеряла сознание.

Очнулась в упаковке. Капсула располагалась вертикально и была с прозрачной крышкой. Знакомо. Я попыталась пошевелиться — ничего не вышло. То ли, не могу больше владеть своим телом, то ли, зафиксирована крепко. Сквозь прозрачную крышку, в иллюминатор, было видно что мы быстро приближаемся к коричневой планете.

У самой поверхности корабль чуть замедлился, а потом стал опускаться вниз, по вертикальному туннелю. Наконец, мы остановились где-то глубоко в недрах.

Кощей уверенно подошел к моей капсуле и открыл. Отстегнул крепления, под мышки вынул меня из упаковки и поставил на дрожащие ноги. Я неуверенно переступила с ноги на ногу.

— Слава Богу! Я могу двигаться! — невольно вырвалось у меня.

— Кто такой Бог? — недовольно произнес Тощий — Теперь ты можешь славить только меня. Я Трох. Запомни, женщина!

Я благоразумно промолчала, только головой кивнула. Еще достанет свои зубки…

Вдруг пришло осознание — я его поняла, а он понял меня! Как такое возможно?

— Вы меня понимаете? — тупо спросила очевидное, надо же как то начать.

— Оденься, — вместо ответа приказал Кощей, который Трох, и протянул черное одеяние, которое оказалось платьем: длинным, закрытым, плотным, на запястьях плотно прилегающие манжеты застегивались на несколько маленьких шариков — пуговичек из какого-то темного металла.

Я так долго ходила без одежды, что теперь плотное колючее платье, казалось, прямо натирало кожу, как пыточное изделие. Я шла вслед за Кощеем по бесконечным пустым темным тоннелям и недовольно кривилась от неприятных ощущений.

Глава 4

Месяц. Я уже целый проклятый месяц в этом беспросветном аду. Крошечная подземная клетка стала моим миром. Вокруг всегда царит тишина и полумрак. Я царапаю черточки, отмечая дни, на стене своей ненавистной тюрьмы металлическим обломком какой-то детали. Комната, в которой меня держит Трох, мало чем отличается от спальни у Глазастого. Но там были девочки и окно. Наши девчачьи разговоры, и живые цветы-дракончики за стеклом. Оказывается, еще неплохо было!

Трох приходил только один раз в день. И я была ему рада. Целыми днями я сидела под землей, одна, в маленькой клетке без окон, с решеткой вместо одной из стен, за которой, впрочем, была видна всего лишь противоположная стена темного тоннеля. В моем новом жилище от стены до стены всего шесть шагов. Жесткая кровать под стеной, на которой Трох ежедневно совокупляется со мной, немного скрипит.

Не знаю, какое ему удовольствие, я же почти ничего не чувствую. Мужской орган у него такой длинненький и тоненький, как дождевой червяк. Я послушно лежу минуты две-три, пока он сделает свое незаметное дело, зато потом получаю еду и немного высокомерной беседы, пока я неторопливо, растягивая единственное удовольствие за день, ем.

За месяц мне удалось выяснить, что население планеты проживает исключительно в ее недрах. Узнала что, когда этот изверг укусил меня, он впрыснул в мою мозговую жидкость состав, который за неделю беспамятства адаптировал меня к местным жителям.

Трох грустно поведал, что в прежние времена так происходила брачная церемония.

Бедные их древние невесты! Ну и я, современная, тоже бедная, с ними!

Я узнала, что сейчас на планете совсем нет женщин. Их постепенно вывели пришельцы — имперцы. Они же принесли с собой практику клонирования мужчин вместо зачатия и рождения. Но это не все напасти. Клонирование дало сбой. Клоны стали иначе развиваться и не только отличаются от образцов, но и отказались от подчиненного положения. Сейчас идет война между истинными и клонами. Несмотря на то, что все пункты и станции клонирования уничтожены, победа намечается на стороне копий.

Истинные очень дорого приобрели единственную женщину, меня, и теперь смогут пополнить свои воинствующие ряды, в отличие от клонов. Нужно всего несколько десятков лет и тогда перевес будет на стороне истинных.

— Ты наше секретное оружие. — важно провозгласил Трох.

— Атомная бомба ты, блин, Таня — буркнула себе под нос.

Эти крупицы информации я выуживала из своего тюремщика и вроде бы насильника, ну, хоть и не чем ему там насиловать, а что-то характерное делает у меня между ног, почти незаметно, целый месяц, день за днем.

Не понимала я своего будущего здесь. Мой мир теперь — эта клетка? Моя жизненная цель — рождение монстриков одного за другим? Мои дети нужны им для войны, для перевеса сил в противостоянии с клонами. Безнадега….

А однажды все изменилось.

Я проснулась от скрежета металла. Огромный монстр вскрыл мою клетку, схватил меня на плечо и понес. Вокруг, как всегда, было сумрачно и я не могла толком разглядеть похитителя, но месяц в одиночке с редкими посещениями мерзкого Троха начисто отучил от дамских капризов.

Я качалась на плече похитителя и была рада даже такому страшному, в общем то, событию. Может, меня убивать несут? Хотя, нет. На месте бы убил. Такому свернуть мою шейку, как спичку переломить. Только бы за спину не кусал. Изнасилования, судя по моему опыту, на этой планете смешно бояться. Даже если просто сменят клетку и то хорошо.

Меня сгрузили на мягкое сиденье какой-то машины и дальше мы помчались с комфортом.

Ехала как в танке. Правда, в танке я никогда не была, только в кино видела. Никаких окон. Впереди узкая щель только перед водителем. Отвыкшая от равномерного покачивания, при езде я сладко уснула.

Проснулась от того, что меня осторожно опускали в горячую воду.

Что?!!!!!

Вода! Водичка! Водичечка! Драгоценная, приятная, невероятная! Я даже засмеялась. Похититель, кто бы Вы ни были, я Ваша навеки!

Темновато конечно, угадываются контуры огромной пещеры. Какие-то вкрапления на стенах дают слабый зеленоватый отсвет. Похититель присоединяется ко мне в этом подводном горячем озере.

Я боюсь только одного, что он хочет вытащить меня на сушу, а я не хочу! Я уже, наверное год не купалась!

Большие сильные руки трут чем-то мягким спину, живот, ноги и между ними. Приятно. Грудь тоже не осталась без внимания. Надо же! Даже почувствовала желание. Неужели это возможно здесь и с ними, но удивиться не успела. Внутри моего лона оказался далеко не червячок и если бы не нежная предварительная подготовка, было бы очень больно. Я охнула. Сперва осторожные, а потом все более мощные движения пенили черную воду, а мой невидимый партнер неожиданно умело довел меня до пика наслаждения и сам достиг вершины удовольствия. Как же здорово, что меня похитили. Только не отдавайте обратно! Я согласна жить в воде. Но сильные руки уже выносят на берег и тщательно пеленают во что-то мягкое. Огнем горят у моего лица красные глаза и я вижу вытягивающиеся клыки и замираю от страха, когда они касаются шеи. Укус!

— А-а-а-а! Да что же это такое! — стучу кулаками по плечам, пока не стихаю обессиленная. Замираю, теряя силы, как лань в зубах у тигра.

Глава 5

— Прости, — слышу у самого уха.

И вдруг меня скручивает от боли в животе. По ногам струиться кровь, которая кажется черной при таком освещении. Я уже забываю о боли в укушенной шее. Ткань, в которую завернул меня незнакомец, давно валялась под ногами, я осела на нее, обхватив живот руками и между хватающими сильными спазмами, хрипло, из-за сорванного криками голоса спросила:

— Что со мной?

Мужчина явно не хотел отвечать.

И после очередного протяжного вопля во время особенно сильной схватки, я требовательно повторила, так громко, как смогла:

— Я спрашиваю, козел, что ты со мной сделал?!

Видимо, незнакомец как-то понял, что «козел» не значит «любимый», потому что скривился, но ответил, наконец:

— Я ввел тебе яд. Ты сбросишь зародыши истинных. Это война, женщина, — мне послышалось, что последние слова звучали как оправдание.

Значит, этот «червяк» как-то сделал мне детей. Надо же как интересно получается…

После нескольких особенно сильных приступов, следующих один за другим практически без перерыва, схватки стали слабее, я уже просто лежала, мокрая от слабости, и вздрагивала от ритмично наплывающей волнами боли. Ко мне вернулась способность мыслить и говорить.

— А что ты, гад, делал со мной в воде? Тоже часть военных действий?

— Нет. Что такое «гад»?

— Уважительное обращение к мужчине. «Козел», кстати, тоже. Ты гад и козел! И я тебе позже еще много уважительных слов скажу.

Кажется он что-то нехорошее заподозрил, но все же взял меня на руки и снова занес в горячую воду озера.

— Потерпи немного. Здесь вода целительная. Сейчас тебе станет не так больно, — он колыхал меня в воде, как малого ребенка.

Боль, действительно, утихала. С ней уходила и злость. Истинных я рожать не хотела. Но все же, было что-то мерзкое в том, что сейчас происходило.

— Кто ты?

— Меня зовут Драйв. Я из клонов последнего поколения.

— А чем Вы отличаетесь от истинных и клонов первого поколения?

— Мы не прокусываем клыками позвоночник. Для того, чтобы насытиться и продлить жизнь, нам достаточно укусить шею и несколько капель крови…

— Что?! Ты меня еще и ел!!!

Я вывернулась из его рук и ушла с головой под воду. Мужчина дал мне побарахтаться и снова взял на руки. Глубоко, блин!

— Когда тебя истинный укусил, он себе жизнь на столетие продлил. Разведка донесла, что когда тебя покупали, у них целые дебаты были: кусать тебя всем по очереди столько, сколько ты вынесешь или оплодотворять. И к первому варианту не склонились только потому, что решили — долго ты не продержишься, а, значит, многим из них тебя не хватит. Поэтому, они приняли решение: сначала тебя оплодотворить, а потом уже кусать и тебя, и позже, твое подросшее потомство.

Я начала потихоньку соображать. Значит, меня как свиноматку держали? Образно говоря, дать мне привести поросят, потом меня до смерти загрызть, прокусывая позвоночник, а потом и детишек моих- на корм.

— Не понимаю, это же его дети тоже! — недоверчиво протянула я.

— Не смеши. Все давно забыли, что такое дети. Многие даже слова такого не помнят. Ты еда и способ добычи еды, которая продляет надолго жизнь их самих, только лично их.

— А для Вас, клонов, я тоже еда?

— Уже остались только клоны последнего поколения. С браком, как истинные говорят, — Драйв замолчал.

Он начал выходить из воды, но я схватила его лицо обеими руками и с усилием повернула к себе. Переспросила, глядя в узкие красные глаза:

— А для Вас — еда?

— Для нас тоже… — нехотя признался он — но укус в шею, хоть и болезненный, но не настолько как в позвоночник у истинных. У тебя есть очень хороший шанс выжить даже, если укусим мы все. И тебе прийдется пройти через это уже завтра.

— А что ж не сегодня? — безрадостно спросила я.

— Хочу дать тебе возможность набраться сил и отдохнуть. Мы установили очередь. Как только буду видеть, что ты больше не выдержишь, принесу тебя сюда в озеро. Снова дам отдохнуть. Ты справишься, и где-то через месяц все закончится. Будешь отдыхать несколько десятков лет, до следующей кормежки.

Надо же добрый какой! "Набраться сил и отдохнуть" хочет дать! Да просто думает о своих клонах. Чтобы я побольше этих гадов до своей смерти накормить успела. Сволочь!

— Почему Вы друг друга не кусаете? Почему именно меня надо жрать? — от кусачей перспективы я, уже не сдерживаясь, жалобно плакала.

Драйв в изумлении вытаращил на меня свои узкие глазки:

— Да ты что! Как это — друг друга? Только женщина дает мужчине годы жизни и энергию! Мужчина у мужчины может лишь отнять. Все! Хватит разговоров. Я несу тебя в твою комнату: кушать и спать. Завтра у нас с тобой начинается трудное время, но мы справимся крошка. Я буду с тобой.

Глава 6

Юля не сводила испуганных глаз с потолка. Она ждала «своего» монстра. Как бы ни было тяжело ей это осознавать, но красная печать осталась только у нее одной и все оставшиеся девушки догадывались, что пришел Юлин черед.

На этот раз, из опустившейся сферы появился инопланетянин менее всех других похожий на человеческих мужчин. Его небольшое тело было круглым, ножки непропорционально коротенькие, он был совсем низенький, едва ли выше Юли. Чудик казался пузатеньким, потому что был одинаково круглым со всех сторон. Маленькая, относительно тела, голова и невероятно огромные уши дополняли картину. Какой то отъевшийся престарелый Чебурашка. Хотя, нет. Чебурашка милый, а этот такого впечатления не производил. Юля, некстати вспомнив, как еще совсем недавно, от всего сердца жалела крылатую Вику и хвостатую Люду, громко истерически захохотала. Оказывается, вот кого всем действительно нужно было жалеть — ее, Юлю.

Круглый ушастый монстр не смог даже самостоятельно достать девушку из цилиндра. Ему в этом неторопливо помогли Громилы. Они достали безвольную хохочущую девушку и под руки отвели несчастную пленницу в сферу. Ушастый «закатился» за ней следом.

Клубы дезинфицирующего пара в шлюзе при переходе на космический корабль таинственным образом смыли нездоровый смех. На корабль оба вошли в полной тишине.

Юля зачарованно посмотрела в иллюминатор. Помигивающие неверный светом звезды показались ей волшебными, живыми.

— Помогите мне — прошептала она одними губами.

Ушастый незаметно подкрался сзади и неожиданно резко и коротко уколол чем-то девушку в шею. Она совершенно не опасалась Маленького Пузатика, а зря.

Юля тяжело осела на пол, как безвольная тряпичная кукла. Ушастый же, управляя конструкцией с помощью пульта, подкатил капсулу с прозрачной крышкой поближе к Юле и, натужно пыхтя, с трудом уложил туда девушку. Засыпая, Юля с мольбой смотрела на звезды.

Очнулась она в незнакомом светлом, явно медицинском, помещении. Едва приоткрыла глаза, увидела вокруг себя целую толпу одинаковых Ушастых в нелепых белых комбинезонах. Тело девушки, по прежнему, почему-то почти не слушалось свою хозяйку.

Ушастые гурьбой бережно подняли Юлю, осторожно перенесли и со всей тщательностью расположили на гинекологическом кресле. При этом, каждый занимался своей частью тела, из-за чего Юле, которая чувствовала все манипуляции, хотя не владела своим телом, казалось что по ней ползают гусеницы.

Начались знакомые, еще по «Глазастому периоду» процедуры обследования. Беспомощность напрягала и Юля с тоской ждала, когда же все хоть чем-то закончится.

В какой-то момент, девушка с ужасом увидела, что один из Ушастых приближается к креслу с огромным шприцем с очень длинной иглой. Он ввел ее во влагалище и, через несколько весьма неприятных для Юли минут, Ушастые ввосьмером, на руках бережно переложили ее в прозрачный бокс, размером немного побольше капсулы.

Они долго возились возле тела девушки. Сначала его не совсем жестко зафиксировали, перетянув, видимо дышащими, эластичными лентами во многих местах: под грудью, у запястий, за щиколотки и над коленями. В вены обездвиженных рук вставили иглы с капельницами. К ногам потянулись проводочки от контролирующих состояние аппаратов. Они в ряд стояли у стены, позади бокса.

В какой-то момент Юля почувствовала как ей вводят специальные трубочки в естественные отверстия для мочеиспускания и испражнений. Из ее глаз выкатилось несколько скупых слезинок.

Когда, наконец, инопланетяне все что нужно зафиксировали, подключили все аппараты, капельницы и трубочки, они плотно закрыли высокую овальную прозрачную крышку бокса.

Тело потихоньку возвращало себе подвижность, но что толку. Юля уже могла пошевелить пальцами рук и ног, только толку от этого не было никакого. В таком положении, в котором ее оставили Ушастые монстры, двигаться девушка не могла.

Глава 7

Потянулись бесконечные мучительные дни. Юля страдала даже во сне. Ужасно хотелось двигаться, иногда невыносимо что-нибудь чесалось. Порою Юля пыталась биться в путах, но они держали мягко и крепко. Тогда она кричала, до срыва голосовых связок.

Ушастые постоянно дежурили у аппаратов, внимательно следили за девушкой поочередно. Она уже знала все их противные ненавистные равнодушные морды и проклинала мучителей всей душой. Иногда Ушастые что-то озабоченно обсуждали, но сквозь стекло Юля не могла слышать их голоса, хотя замечала по губам, что они общаются между собой с помощью речи.

День за днем Юля, страдая, неподвижно лежала в боксе, прикованная и оплетенная проводами и трубками, засунутыми в ее тело. Она потихоньку сходила с ума. Неподвижность причиняла такие невыносимые физические страдания, что хотелось смерти. Юля стала мечтать о ней, как об избавлении от мучений.

Пришел день, когда среди Ушастых случился переполох. Юля заметила, что они выражали друг другу явно бурную радость. Размашисто жестикулировали и общались, обступив бокс и разглядывая ее. Что-то довольное проскальзывало в выражении их мерзких лиц. Кругляши явно поздравляли друг друга, и были чем-то весьма и весьма удовлетворены.

Напрасно девушка понадеялась, что бесконечная пытка неподвижностью, возможно, закончится. После бурного всплеска восторга, за Юлей следили еще пристальнее и уже по двое, на на минуту не оставляя ее несчастное тело без внимания.

Прошло еще, Бог его знает сколько, времени. Поначалу, Юля еще пыталась уходить от реальности в какие-то мечты или воспоминания о доме и семье, но в последнее время это плохо удавалось, на нее навалилась апатия.

Она совершенно не ожидала такого, и была глубоко потрясена, когда бокс все же открыли.

Юлю освободили от всех осточертевших трубок, оставив только капельницу в левой руке и бережно перенесли и переложили на операционный стол. Чудовища либо что-то добавили в лекарство, либо сказались месяцы, практически, неподвижности, но Юля самостоятельно снова не смогла двигаться.

Поняв это она, на удивление, равнодушно следила как, предварительно обезболив уколом в живот, ей разрезают матку и достают четырнадцать крошечных, меньше ладошки, зародышей.

Несчастная смотрела, как Ушастые раскладывают детей по боксам и торопливо уносят. Хотя может неправильно называть детьми приблизительно трехмесячных зародышей? Но ведь они еще живые! Тем временем, Юлю зашили и снова возвратили в бокс. На этот раз, ее не фиксировали и девушка могла переворачиваться при желании.

Прошло еще пара дней.

Ничего, в общем-то, не менялось. Живот заживал. Когда Юля хотела в туалет, она стучала по крышке и ей подавали утку. Пять раз в день ее поили каким-то питательным безвкусным составом, просовывая в маленькое круглое окошко, похожую на коктейльную, трубочку. Молодая женщина по прежнему была заперта в боксе в лежачем положении.

Неожиданно Юля почувствовала непереносимую тревогу, зная, что из этого замкнутого бокса ей нельзя выбраться, она начала яростно биться о стенки. Все мышцы сильно напряглись, сердце заколотилось как сумасшедшее, дыхание стало трудным и сиплым, голова закружилась. Юля вся покрылась потом и мелко задрожала, а потом невыносимая паника и боль в мышцах закончились сильной тошнотой и всеобъемлющей болью разливающейся в груди, особенно слева.

Все это длилось какие-то минуты. Дежурные пузатики не успели спасти Юлю от обширного инфаркта, который случился из-за приступа клаустрофобии.

Невидяще смотрели глаза замученной Юли на своих палачей. А они еще не понимали, что умерла не только женщина, с ней умерла вся их цивилизация.

Не сумели эти горе-ученые правильно распорядиться своим единственным шансом на возрождение их вида. Искусственное оплодотворение, которое они произвели, с полным пренебрежением при этом, к нуждам и чувствам женщины и матери, которую они считали лишь объектом их великих планов, и последующее, слишком раннее, извлечение зародышей, опять ошибка, теперь от жадности, оставленных в слишком большом количестве — все это привело к гибели и матери и всех ее так и не выживших детей. Если бы они оставили хотя бы восьмерых и позволили бы им пробыть в утробе матери хотя бы шесть месяцев. Если бы позволили Юле хоть более, менее нормально жить — гулять, общаться, самостоятельно кушать и прочее. Был бы шанс.

Своей смертью Юля жестоко отомстила всем издевавшимся над ней. Необычайная месть — будущее вымирание всей Ушастой цивилизации и конкретная немедленная казнь всех до единого ученых, принявших участие в этом проекте, которых признали виновными в гибели единственной живой самки, купленной за невероятно высокую цену.

Часть 7. Птички и рыбки. Глава 1

Через три месяца после памятных событий, когда вся Крылатая братия провожала нас с Птицем из лазарета домой, я родила яйцо.

Если кто-то наивно думает, что курицам нести яйца на раз плюнуть, ответственно заявляю — Вы глубоко ошибаетесь. Обалденно больно. Пока я тужилась, орала и ругала, в перерывах между схватками, Птица, обзывая его ощипанным инопланетным петухом, он копошился и суетился возле меня, всячески мешая другим Крылатым принимать у меня роды.

Но, что удивительно, его не прогоняли и даже не раздражались на него, в отличие от меня. Складывалось стойкое впечатление, что в том, что происходит, именно он был главным героем и действующим лицом, а не, собственно, я.

Когда же мне, наконец, удалось выдавить из себя яйцо размером с дыню, все дальнейшее внимание окружающих было уделено именно ему. Крылатые нежно уложили яйцо в мягкий инкубатор под теплые лучи специальных ламп, прилепили к нему кучу датчиков и замерли в блаженном ступоре вокруг него. А Птиц, при этом, еще и руку на него положил и нежно поглаживал.

Я, всеми покинутая, одиноко лежала, выжатая как лимон, обессиленная трудными родами и ошарашенная самим фактом рождения яйца и думала: кто я теперь? Я сейчас родила или снесла?

Через пару дней мое тело более или менее пришло в норму. За все это время Птиц ни разу даже не подошел ко мне.

Все свое время мой мужчина проводил возле нашего яйца. Он без конца что-то нежно курлыкал ему, время от времени переворачивал или просто бесконечно смотрел.

Я очень сильно обиделась.

За три месяца беременности Птиц ни разу не позволил себе интимных ласк, но при этом он был очень нежен и заботлив. Мужчина буквально носил меня на руках, купал, кормил, чесал спинку между крылышками. Сейчас же, я резко стала для него пустым местом. Хорошо, что Крылатый доктор, не забывал осмотреть меня и дать еды хотя бы раз в день.

На третий день, ближе к вечеру, я не спеша вышла на балкон. Вокруг и внизу горели огнями чужие дома. Села на самый краешек и свесила ноги в пропасть под балконом и печально опустила белые крылышки. Как же одиноко!

Никакой материнской любви к яйцу я не чувствовала. Оно три месяца быстро росло внутри меня, вызывая немалый дискомфорт в самочувствии, потом почти сутки больно вылазало, а сейчас тихо лежит в инкубаторе, забирая все внимание единственного близкого мне существа.

Невольно начала потихоньку хлюпать носом. Сначала появилась одна слезинка, потом вторая, третья. И вот я уже плачу. Обзор стал размытым и я не сразу заметила, что возле балкона что-то происходит.

А вокруг разразилась настоящая битва Крылатых. Облако яростно дерущихся мужчин, клубилось так, что только перья летели! За своими переживаниями, я заметила их только тогда, когда звуки битвы стали очень громкими и пронзительными.

Забыв обо всем, зачарованно наблюдала за воздушным сражением.

Неожиданно и облака перьев на огромной скорости вылетел один мужчина и я заметила, что направляется он прямо ко мне. Испугано взметнулась на ноги и кинулась ко входу в дом.

Но обнаружила, что входная дверь не открывается. Я закричала, зовя Птица, и забарабанила по ней кулаками.

Он сразу появился с той стороны прозрачной двери, и я поняла, что, видимо, это он ее и запер. Птиц стоял, не двигаясь, со спокойным невозмутимым лицом, и не поднимал опущенные вниз руки, чтобы открыть мне.

Наконец, ко мне пришло окончательное понимание.

Я пристально смотрела в эти лживые красивые глаза, которые ошибочно принимала за человеческие.

Смотрела на прекрасное лицо мужчины, к которому успела прикипеть душой, может из-за того, что он был так обманчиво ласков и заботлив.

Он просто вышвырнул меня без малейших сожалений, едва получил желаемое.

На Земле даже птицы составляют пару, часто на всю жизнь. А здесь, в этом мире, мой Птиц не потянул даже на земного лебедя. Я скривилась в презрительной усмешке и сделав шаг назад, повернулась к нему спиной.

Через секунду другой Крылатый красавец подхватил меня на руки и унес в свое жилище, сумев улететь от жестокой погони.

Глава 2

Оказывается, эти Крылатые тоже бывают разные. Если первый мужчина был сильным, но нежным и ласковым, то второй, едва мы влетели в его жилище, просто швырнул меня на живот, придавил мощной рукой между крыльями и пристроился сзади, делая свое мужское дело. Его абсолютно не волновали мои желания, он совершенно не заботился о моей готовности к близости.

Я прожила с ним целый страшный месяц прежде, чем в лазарете подтвердили мою вторую беременность и этот новый Кур немедленно прекратил насилие и больше даже намеков не делал на какие-либо сексуальные отношения.

Жуткий первый месяц я провела с тугим ошейником на шее, длинной металлической цепочкой пристегнутая к кровати. Этот мужчина особо не заботился ни о моем питании, ни о прогулках на свежем воздухе, а только очень часто и жестоко насиловал, раз в день на поводке водил в ванную комнату и давал скудную еду.

Я сильно похудела от такого обращения и стала всего бояться, потому что мужчина не погнушался даже жестоко избить меня цепочкой от ошейника, когда я попыталась ему сопротивляться и бежать.

После осмотра в лазарете через месяц все резко изменилось.

Узнав, что я беременна, жестокий Кур сразу снял с меня ошейник. В ванную водил по первой робкой просьбе. Без конца предлагал разнообразную пищу и регулярно под руку выгуливал на балконе. Он не отходил от меня не на шаг, подмечая мои желания. Чуть скривилась, переступив с ноги на ногу, значит устала и он подхватывает меня на руки. Заурчало в животе, значит голодна. Не ела то, значит принесет это. Заботливо массажировал чуть отекающие на третьем месяце ноги. Бережно помогал мыть мои белые крылышки в ванной.

Все же, я по-прежнему инстинктивно боялась его, но мужчина все три месяца до родов вел себя идеально, он больше не разу не взял и не ударил меня.

Второе яйцо вышло немного легче. Счастливый одуревший папаша со вторым яйцом составил компанию моему Птицу, который с блаженным видом все еще сидел возле первого яйца, с которым, на мой взгляд за четыре месяца не произошло никаких изменений. Инкубаторы для обоих яиц были в метре друг от друга.

Второй Кур выставил меня на балкон и закрыл входные двери на второй день после родов. У меня все еще болело по-женски, поэтому я свернулась клубочком, держась за живот, на балконе в безразличном ожидании следующего насильника.

Однако, Крылатые, видно, не ожидали, что меня выбросят в новое использование так рано, потому что возле балкона никого из них не было.

Когда поздней ночью, случайно пролетающий мимо мужчина увидел меня, лежащую на балконе в свободном доступе, он просто взял и унес добычу к себе домой без всяких драк.

Сфера, куда мы прилетели, была в округе одна. Небольшая и, почему-то, не прозрачная. Сгрузив меня на кровать, мужчина лег рядом и бережно накрыл крылом. Я некоторое время с опаской ожидала его действий, потом, угревшись под крылышком, уснула.

Утром проснулась от того, что почувствовала на себе пристальный взгляд. Кур сидел возле меня на кровати.

— Крук — ударил мужчина в свою грудь кулаком.

Это он что, представляется? На всякий случай повторила его движение и сказала:

— Вика!

— Кика, — почти правильно повторил он за мной, легонько стукнув кулачком по моей груди, потом опять стукнул по своей — Крук!

Он повторил это несколько раз и я тоже.

Так мы познакомились.

Крук оставил мне еды и надолго пропал.

Глава 3

Вернулся он очень усталый, но чрезвычайно довольный.

Я ждала его с опаской, не зная что ожидать от следующего крылатого. Но он удивил.

— Ки-ика! — позвал и улыбнулся мне ласково еще на балконе. И когда я улыбнулась и ответила:

— Крук!

Он бережно обнял меня за плечи и завел в дом.

Прошел целый месяц прежде, чем Крук меня впервые поцеловал. К тому времени мы уже худо-бедно общались, хотя я не раз прокляла этот курлыкающий язык — язык крихков.

— Кика, у тебя родилась девочка — сообщил мне однажды вернувшийся раньше времени с работы Крук.

Он довольно закружил меня по комнате. На мой несколько недоуменный взгляд пояснил:

— По этому случаю сегодняшний день объявлен национальным праздником и свободным от работы на все времена.

Я растерянно посмотрела на мужчину. Ну и как мне эту новость воспринимать?

Подсчитав, поняла, что межпланетный младенец — метис развивался до своего появления на свет те же девять месяцев: три с небольшим месяца внутри матери, а остальные месяцы внутри рожденного яйца уже в инкубаторе.

— Во втором яйце, просветили, тоже будет девочка, — добавил Крук — поэтому твои поиски, наконец, решено прекратить.

На Совете постановили, что свою основную задачу покупка самки выполнила: начало возрождению цивилизации положено. Через четырнадцать лет дело возрождения крихков продолжат уже твои дочери.

Меня передернуло от этих слов, но я продолжила добывать информацию.

— Почему крихки дрались за меня и передавали друг другу? Это тоже особенность вашей цивилизации? — горько спросила я.

Крук помедлил, потом, четко проговаривая слова, попытался пояснить их точку зрения:

— Когда мы решили купить тебя, заплатив, кстати, невероятно высокую цену, на Совете долго решали, как именно будем использовать этот шанс.

Крук обнял меня за плечи и продолжил, глядя прямо мне в глаза:

— Объявляли конкурс проектов по возрождению цивилизации. Тогда общим голосованием победил проект, в котором тебя до появления яйца получает в полное и безраздельное пользование самый сильный, ловкий и умный крихк. Тот, который сможет одолеть толпу собратьев, в борьбе за право владеть тобой. Чтобы победить против целой толпы, сама понимаешь, одной силы мало. В первый раз победил Крак. Он действительно один из самых сильных и достойных крихков. После появления его яйца крихк теряет на тебя все права до конца жизни. Но яйцо только его, как отца. Дальше по плану проекта должен быть другой самый-самый достойный крихк, потом третий и так дальше. Совет решил получить от тебя максимально разнообразное потомство столько раз, сколько ты сможешь родить. В конце, ты должна была остаться с тем, кому уже не смогла родить яйцо, так сказать, в окончательное пользование. Но если бы яйцо появилось, даже спустя много времени, крихк должен сразу отдать тебя другому.

Крук замолчал. Я тоже не произносила ни звука переваривая уготованные мне перспективы. Мужчина, будто решившись, продолжил:

— Скажу честно, когда я нес тебя к себе, тоже хотел получить свое яйцо.

Мне на глаза навернулись предательские слезы.

— И что же до сих пор не использовал? — сдавлено спросила я, потому что чувство горечи переполняло душу.

Крук тяжело вздохнул.

— Сначала ты была такая замученная, я просто пожалел и поостерегся. Подумал, что в таком состоянии у тебя яйцо может либо не получиться либо родиться больным. Решил спрятать тебя, пока немного окрепнешь. А потом, мы спали вместе, я укрывал тебя своим крылом. Ты так доверчиво прижималась ко мне своим тонким хрупким, но таким мягким и нежным телом, ютилась у меня под крылом, когда спала, в поисках защиты. Я смотрел на твое прекрасное лицо. На крошечный носик, пухлые розовые губки, длинные реснички. И я вдруг понял, что не смогу, не захочу отдать тебя никому. Я понял, что очень хочу чувствовать тебя рядом. Хочу больше, чем свое яйцо.

Крук снова замолчал, а я затаила дыхание, понимая, что это самое настоящее объяснение в любви.

— Я так сильно хочу взять тебя, как только мужчина может хотеть женщину, теперь я понимаю, что это такое, но не могу себе позволить. После нашей близости может появиться яйцо, а я просто не смогу тебя отдать другому.

Крук выпустил меня из рук и заходил по комнате от одной стены к другой.

— Мне придется нести тебя в лазарет, если у тебя будет яйцо. И тогда тебя просто отнимут. Нет! Лучше ты просто будешь рядом. Знаешь, меня никогда никто не встречал с работы. Никто не ждал дома. Так тепло становиться вот здесь, на сердце, когда подлетаю к балкону и знаю, что внутри ты. Я уже не смогу жить без этого. Я хочу всегда знать, что ты внутри моего дома.

Крук ласково провел пальцами по моему лицу и нежно поцеловал в губы.

Я, глубоко тронутая его признанием, горячо ответила ему и поцелуй из нежного стал жадным и страстным. Дальше все смешалось. У неопытного Крука от моих жарких ласк просто снесло крышу, и мы занимались любовью всю праздничную ночь. А на утро он в ужасе смотрел на меня.

— А вдруг у тебя будет яйцо!

— Мы родим его вместе, тут, без лазарета. Узнай, как за ним нужно ухаживать, чтобы потом благополучно родился наш ребенок и мы справимся.

— Кика! Я не смогу без тебя. А вдруг во время родов пойдет что не так. Я не могу рисковать твоей жизнью.

— Я уже два раза рожала ваши яйца. Ничего страшного. Я умею не волнуйся. Все будет хорошо. Но я не знаю как заботиться о яйце. Это твоя проблема. Узнай.

Через три с половиной месяца я втайне родила третье яйцо. Крук положил его в сделанный его руками инкубатор и потерял сознание. «Мужчины! Они на всех планетах одинаково плохо переносят роды» — сердито подумала я, с трудом поднимаясь, и включая нашей будущей малышке специальные лампы.

Глава 4

— У-у-э-этта…

Властный резкий окрик раздался прямо у меня в мозгах.

Такой впечатление, что голова стала пустой и это «У-у-э-этта» там, как язык в церковном колоколе бьется.

Я даже низко присела, схватившись за голову, прямо там, где стояла, возле огромной клетки, в которой спали два чудовища.

Качнулись синие ленты у входа в ажурный розовый замок и появился великолепный мужчина с голубым оттенком кожи. Мой новый Монстр. Его синие яркие глаза сверкали гневом.

— Тебе кто позволил встать? — снова раздалось в моей голове.

— Я только хотела найти Любу и сходить в туалет, — также мысленно ответила я, сжимая сильнее свою несчастную голову, чтобы не развалилась.

— Уюппу ты не скоро увидишь. Она неправильно повела себя и брат наказал ее. Если не хочешь тоже быть выпоротой, немедленно вернись в постель! — и суть сказанного, и грозный приказной тон исключал любые последующие разговоры.

Я рысью припустила обратно в раковину с максимально возможной скоростью.

Уже сидя в ракушке я стала обдумывать то, что сейчас произошло.

Итак, моя Любаша избита вторым Монстром и мой мне тоже угрожает этим. Близость с ним тоже оказалась очень необычной и довольно болезненной. Вообще, в этом водном мире вокруг царит невероятная жестокость. Наших добрых защитников Гену и Котика просто скормили чудовищам в клетке.

И главное, мой мужчина может мысленно общаться со мной, а я с ним. А если он все мои мысли читает? Не станет ли он тогда лупить меня постоянно? Ничего хорошего я про него не думаю.

В помещение вошел низенький лысый зеленый мужичок с большой ракушкой, вместо подноса, полной тех самых вкусненьких мелких шариков, которыми еще недавно кормил меня Гена. Зеленый оставил еду на столике и замер, засмотревшись на мои голые груди, его взгляд потемнел и пополз ниже. Неожиданно в комнату стрелой влетело длинное черное щупальце и, как удавкой, обхватив мужичка с выпученными глазами за шею, утянуло несчастного вон из комнаты.

Еще через пару минут вошел синеглазый красавец. С порога начал громыхать в моей бедной головушке:

— Меня зовут Уйи, хорошенько запомни мое имя Уэтта, я твой единственный хозяин. Ты должна слушаться меня беспрекословно! Знай, за малейшее непослушание тебя ждет неизбежное наказание. И еще, твое прекрасное тело только мое!

С этими словами он как раз подошел к постельной ракушке и ловко завернул несколько широких синих лент вокруг моей груди и бедер. Я получилась словно в купальнике.

Сразу после этого, достав из ракушки, Уйи усадил меня к себе на колени и стал по одному вскрывать шарики и скармливать мне вкусную серединку.

Сначала мне даже немного нравилось, несмотря на появившийся глубокий страх перед Монстром.

Когда же шариков осталась половина, я мыслено сказала, что наелась. Но принудительное кормление продолжилось. Тогда я попыталась своей ладошкой легонько оттолкнуть руку Уйи с едой, но получила такой обжигающий удар щупальцем, что тут же прижала пострадавшую лапку к груди второй рукой и дальше уже покорно через силу ела, сквозь слезы. Разве их видно в воде…

Когда Уйи вернул меня в раковину, я сразу отвернулась к стене, то есть к крышке, то есть к створке, в общем, спиной к злобному дураку. Ладонь жгло, меня тошнило от переедания, видеть его противную рожу не хотела.

Монстр сел рядом и с силой взял пострадавшую ладошку в свои руки, внимательно рассмотрел повреждение. В голове раздалось его тихое:

— Ты такая маленькая и нежная. Не рассчитал. В следующий раз учту, буду осторожнее. Тебе надо больше кушать, чтобы быть сильнее. И больше спать. Сегодня ночью я снова возьму тебя. А сейчас спи.

И ушел, захлопнув надо мной створку раковины.

Гад!

Глава 5

Заснуть, если только недавно проснулся, оказалось просто невозможно. Я долго мучилась в запертой ракушке наедине со своими мыслями. Думала о бедной Любаше. Что ж там пороть, да еще такому огромному мужчине! Она же девушка миниатюрная, совсем как Дюймовочка. Этим Монстрам по пояс всего. Маленькая стойкая девочка, как она там… Моя вон ладонь от одного удара до сих пор ноет. Не рассчитал он, сволочь такая! Но что же мне теперь делать? Убежать? Так этот мир настолько чужой и незнакомый! Умереть? Да пусть лучше все эти рыбы синеглазые повыздохнут! Почему это я должна умирать? Нет, уж! Я буду бороться до последнего вздоха! Стоп. А вот со вздохами у меня как раз проблема. Последний уже был. Как там умные люди писали: мыслю, значит существую. Значит, буду бороться пока мыслю! И явно не силой и вредностью. Тут надо женской хитростью брать, от нее у них в этом мире нет защиты и иммунитета. Мы еще посмотрим, кто кого! Я стала строить коварные женские планы и, наконец, наметив план боевых действий уснула.

— У-у-э-этта… — мужские руки неторопливо двигались по моему телу, распутывая ленты на груди и внизу.

— Мне нужно в туалет.

— Потерпишь.

В полной темноте он продолжал гладить мое тело, иногда больно сжимая. Когда сжал живот, я чуть не уписалась, еле удержала и застонала. Вдруг снова почувствовала его превращение и щупальца, щупальца! Везде! Одни снова проникли в рот, в нос, в уши, попу, шевелились там и присасывались. Другие запутались в длинных уже волосах, оттягивая голову назад, открывая беззащитную шею поцелуям Монстра, овили, сжимая и оттягивая соски, перебирали пальчики, гуляли по позвоночнику. Уйи на этот раз вошел в меня сразу резко и глубоко. Я не выдержала и уписалась, но это его не остановило, а казалось вообще привело в невменяемое состояние. Для меня же в тот момент больше не было удовольствия, только боль, потому что он был слишком большим, слишком сильным, слишком быстрым. Щупальца обвили меня коконом. Его язык внутри моего рта вдруг стал длинным и проник через пищевод прямо в желудок, щупальце проникшее через попу тоже шевелилось где-то в середине живота. Был обвит и больно сжат каждый пальчик, соски и уши. Господи! Начала подступать паника, которая оказалась даже страшнее боли и вдруг сквозь боль появилось ненормальное необычное, но невероятное огромное удовольствие. Монстр тоже стал содрогаться всем телом, при этом щупальца били, чем то похожим на легкие разряды тока. В тех местах снаружи и внутри моего тела, где присосались, они впрыскивали с каждым разрядом, в каждую точку неимоверное наслаждение, от которого я сначала потеряла себя, вздрагивая и корчась от удовольствия, а чуть позже и сознание.

Когда проснулась, в ракушке снова была одна. Не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Створка раковины была открыта. Я повела глазами, оглядела свое тело. Оно все было в синих кругах. Словно целую ночь мне по всему телу ставили банки. Синие ленты на груди и внизу присутствовали. Значит, уходя Монстр позаботился. Я попыталась приподняться. Сил не было. Живот, особенно в самом низу, сильно болел. Некоторое время я просто лежала. Потом решила поплакать. Плакала, пока снова не уснула.

Проснулась от того, что меня достают из раковины и усаживают на колени. Оказывается, попа тоже болит и я выгибаюсь от неприятных ощущений. И снова слышу тихое:

— Прости, маленькая. Не рассчитал. Не сдержался. Ты такая нежная и вкусная. В следующий раз, обещаю, буду осторожнее. Тебе надо больше кушать, чтобы быть сильнее. Я сейчас покормлю тебя. И снова будешь спать.

— Нет! Пожалуйста! Только не укладывай меня обратно в эту раковину. Возьми с собой, — приступаю я к первому пункту моего коварного плана.

Синие глаза вглядываются в мое измученное лицо.

— Ладно. Сегодня ты хорошо поешь и поспишь, а завтра, ненадолго вынесу погулять.

И я ем, хотя не хочется, ем, даже когда кажется, что сейчас уже из ушей полезет.

Уйи остался доволен.

На следующий день мое состояние стало намного легче.

После еды Монстр со мной на руках вышел из нашей спальни. Через анфиладу комнат мы прошли в зал, который я бы назвала тронным. На возвышении посередине стояли два кресла из розового камня. На одном из кресел сидел второй близнец, а на второе сел Уйи и устроил меня на своих коленях.

Распахнулись двери и вошла какая-то оранжевая каракатица с торчащими вверх двумя глазами на длинных ножках.

Завидев меня, каракатица сложилась и разложилась несколько раз, как трансформер, и вдруг поднялась на ноги оранжевым человеком. Ну как, человеком, скорее человекоподобным.

Оранжевый низко поклонился.

Глава 6

Второй близнец, не обращая внимания на Оранжевого, о чем-то горячо заговорил с Уйи.

Кстати, последний крепко прижимал меня к себе и без конца поглаживал. Как кошку, честное слово!

Живые синие глаза брата Уйи блестели, волнистые волосы, едва достающие до плеч, ореолом окружали гордую голову. Он бурно жестикулировал, явно прося или спрашивая о чем-то, брата.

Наконец, Уйи кивнул и неохотно повернул ко мне недовольное лицо:

— Уюппа сильно расстроена из-за порки. Юйу хочет сделать ей приятное. Если он принесет ее, как я тебя, в Главный Зал на судилище, она будет довольна?

Люба расстроена? Козлина! Вот же ж… Слов нет! Я захлебнулась словами, и вовремя. Не хватало только и мне расстраиваться по тому же поводу, что и Люба.

— Она будет довольна, если у нее ничего не болит — послала я Уйи мысленную фразу.

Он задумчиво посмотрел на меня и что-то сказал братцу. Ой! По-моему, он услышал не только последнюю мысль. Надо думать осторожнее.

И началось судилище.

Оранжевого Юйу разорвал на кусочки через пару фраз. Я впервые видела, как тело человека превращается в нечто, похожее на ежика, только вместо иголок длиннющие гибкие щупальца. Раз! — и куски Оранжевого разлетелись по всему Залу. А потом — раз! — щупальца втянулись и снова сидит нормальный с виду человек. Какой грандиозный обман, однако…

Получается, это вот с таким я в постельной раковине… Я поежилась.

Вошел следующий подводный житель. Этот перепуганный индивид чем-то неуловимо напомнил мне Гену. Так его жалко стало. Я совершенно не понимала, о чем он говорит, с ужасом жалобно глядя на Уйи. Но видела, что на этот раз Юйу сидит расслаблено, а мой близнец напрягся.

Смотрю, у Уйи раскрывается на коже пора там, где у наших мужчин сосок, и из возникшей ямки выглядывает острый кончик щупальца. Едва он показался, я, по какому-то наитию, наклонилась и сунула туда свой язычок: повертела им в ямке по кругу и пощекотала кончиком языка кончик щупальца. Успокоить хотела. Дура! Все это длилось секунды, но в бок мне колом резко врезалось огромное мужское желание, которое всего секунду назад было нормальным, в смысле, спокойным, ну, в смысле, не возбужденным.

Я не успела больше ничего сделать или сообразить. Уйи коротко, но очень громко приказал что-то и все пулями вылетели из Главного Зала. Я же, прямо на розовом троне, была поставлена сначала раком… Натешился с моим телом и он, и его щупальца, а я, между прочим, только-только от прошлого раза отошла.

Хорошо погуляла.

Уйи с виноватым видом нес меня, в бессознательном состоянии, обратно в спальную ракушку, отлеживаться. У него совершенно снесло крышу от моей единственной ласки и, если бы не тренировки и массажи у Глазастого, которые сделали наши тела сильными и гибкими, я, наверное, в Главном Зале не выжила бы в этот раз.

На следующий день, медленно пережевывая пищу, которую Уйи впихивал мне в рот, я жалобно выговаривала ему.

— За что ты меня так наказываешь? Ты все время делаешь мне очень больно. Все время! За что? — я проникновенно заглядывала в синие глаза Уйи, когда мысленно разговаривала с ним.

— Я не наказываю. Я очень ценю тебя. Ты мне сразу стала очень нужна. Прости. Я сам не понимаю, почему потерял контроль над собой. Такое впервые. Тебе правда очень больно?

— Очень! Очень! Очень! Я хочу, чтобы ко мне Уюппа пришла! Хочу свободно передвигаться по всему твоему подводному замку, когда смогу ходить! И хочу, чтобы ты неделю ко мне даже не приходил! — капризно потребовала я. Это был третий пункт плана, который со сбоями и перегибами, но выполнялся.

Первый пункт был — выбраться из спальни и узнать про Любу. Второй пункт — подлизаться к Уйи, используя женские хитрости. Третий пункт — выпросить свиданку с Любой и немного свободы.

Уйи, как раз, осторожно укладывал меня в раковину.

— По поводу Уюппы с братом поговорю. Когда почувствуешь себя лучше, покажу комнаты, куда тебе разрешено ходить. И я буду спать с тобой каждый день, но обещаю, что неделю не коснусь твоих внутренностей.

Внутренности — надо же! Как только не называли наши женские органы, но чтобы внутренности…Стоп!

— "Наружности" тоже не трогать неделю!

— Уэтта, не наглей. Отдыхай.

Глава 7

Люба, теперь Уюппа, надо привыкать, пришла уже к вечеру этого же дня.

Ее личико засветилось от счастья, когда мы увидели друг друга. Подбежав к моей постельной ракушке, она обняла меня и мы на несколько минут замерли так, обнявшись, передавая силы друг другу самим своим существованием. Потом с помощью языка жестов подружка коротко, но весьма эмоционально, рассказала, что с ней произошло с момента, как нас разлучили.

— Когда я яростно выхватила у Юйу свою руку и остановилась, он пришел в бешенство. Они с братом явно привыкли к абсолютной покорности окружающих, тем более мелких. В противном случае, как выяснилось, у них одно наказание — немедленная смерть.

Я вспомнила Оранжевого и подумала, что немедленная смерть тут вообще распространенное наказание. Как вообще живые еще есть при таком раскладе. Уюппа тем временем продолжила жестикулировать.

— Меня Юйу убивать очень не хотелось. Поэтому он подвесил меня за руки, обмотав запястья с помощью этих синих полосок водорослей, свисающих с потолка, и стукнул чем то по заднице. Было совсем не больно, но так обидно! Потом вплотную подошел и, противно так, спрашивает «будешь слушаться?», а еще руки свои распустил: нагло за грудь ухватился. Честное слово, подруга, я автоматически ему коленом в пах заехала. Нас в школе учитель физкультуры приемам самообороны обучил. Ты бы видела, как он задохнулся от неожиданности, будто я его смертельно ранила, а потом озверел.

Люба скривилась от неприятных воспоминаний.

— Я висела на вытянутых руках, едва касаясь кончиками пальцев пола, а он лупил щупальцем своим по заднице. Она бедная уже огнем горит, я вою от боли, а он все не останавливается. Меня впервые в жизни били. Родители даже пальцем никогда не трогали. Я выла и выла, в воде глухо звучит, но я в конце уже на ультразвук перешла, больно было жутко. Потом он меня сдернул, чуть руки не оторвал, в постель отнес и грубо взял.

Я усиленно замахала ладошками, жестами выражая сочувствие и поддержку подружке. Потом рассказала все о себе и о том, что ее близнец спрашивал о том, понравиться ли ей судилище в Главном Зале и как он пытался загладить вину перед ней.

— Я ему ответила, что тебе понравится, но это было до того, как первого же посетителя разорвали на кусочки.

Мы болтали весь вечер. Немного смущаясь, Уюппа поделилась своими ощущениями: