Отчуждение

Огненный водоворот

Стамбул – хорошая сцена для детективов и криминальных драм. Он эстетично подсвечивает слезы оступившихся героинь тусклым чаячьим солнцем. Но Урбике не до эстетики.

Она плачет, нос краснеет в вырезе черной накидки. Сегодня опять позвонил коллектор. Он знает о ней все. Он ее найдет. И он не один.

Да что там. Пусть находят. Матери стыдно, что Урбике такой уродилась. Неправильная дочка. Как ее выпрямить, не ломая. Мама, бедная моя мама.

Урбике мерзнет, куртка под накидкой не спасает. Стамбул – холодный, как ступени недоверия. Еще одно сообщение от коллектора. Утопить бы телефон.

Она всегда хотела быть как те беззаботные люди, которые не видят в деньгах ответственности. Они как мотыльки, келебеклер [22]. Они могут быть богаты, могут быть бедны, но в любом случае все денежные хлопоты проходят мимо них. Урбике всегда чувствовала груз монет. Даже когда их было столько, что она могла купить десяток редких книг каждой ученице своего бывшего медресе, даже когда она примеривалась к французской марке автомобилей (как я буду за рулем смотреться, а?), она все время беспокоилась, что в какой-то момент вся эта благодать исчезнет. Пересчитывала купюры. Хранила в шкафчике заначку в евро. Никогда не расслаблялась.

Заначка не помогла – не хватило. Опять звонят.

Как утешаться теперь? Первое, что должно волновать мусульманку, – это быстрая выплата долга. Вот Урбике и волнуется. Как Босфор. Может быть, солнце – коллектор? Урбике всегда в тревоге.

Сестра говорит, так начинается тревожное расстройство. Генерализованное. Она говорит, надо к психотерапевту. Что за глупости. Откуда ей взять деньги на терапию?

Зачем было так рисковать? Сейчас ничего не исправить. Опять звонок.

Ее раздражает, что в современных книгах покрытые мусульманки вроде нее почти всегда представлены жертвами обстоятельств, этноса, нерушимых правил. Незаметные, они на страницах книг терпят и терпят. И подают чай. И моют пол швабрами. И полотенца у них в домах всегда пушистые, а не жесткие. Идеальные женщины, которые умеют быть жертвами.

Но Урбике никогда не чувствовала себя жертвой. Она носила покрывало с радостью. Она читала Имру аль-Кайса [23] в оригинале. Она всегда вела себя так, чтобы никто не видел в ней страдающее молчаливое существо. Напротив, до недавнего времени Урбике была решительной, громкой и боевой. И все же она страдает, бьется в огненном водовороте долгов и стыда.

Видимо, решительные тоже страдают.

Неизвестный множитель

Сестра пишет Урбике:

Биби, хочешь замуж?

шутишь?

тут жену один брат ищет

куда мне замуж?

хороший брат, учится здесь

ты с ума сошла

жаным [24]…

нет

ну встреться с ним, посмотри хоть

Урбике встречается. Как положено – в людном месте, в саду, чтобы они не оставались наедине. В саду, конечно, растут розы. Урбике нюхает розу – никакого аромата.

– Может, у меня корона?

Жених кривится:

– Не шутите так. Эти цветы просто не пахнут. Вы же сами знаете.

Он невысокий, много улыбается, носит чалму. Из Алматы приехал учиться. Неплохой вариант для замужества. Но Урбике не собирается замуж. Она не невеста на выданье, а должница. Никому не надо такой жены.

Как они так наматывают чалму? Вроде просто марля поверх тюбетейки, а выглядит солидно. Урбике опускает взгляд.

– Какие у вас планы на будущее? – спрашивает жених.

Найти клад. Затаиться. Молиться. Такой план. Вот интересно, он задает вопросы по методичке? Урбике проглядела на женском сайте список из тридцати трех вопросов, которые нужно задать будущему мужу. Там тоже было о планах на будущее. И еще много вопросов. Как вы видите свою семью? Какие качества вы цените в человеке? Как вы планируете зарабатывать на жизнь? Вы живете отдельно от родителей? Читаете ли вы намаз? Можно посмотреть вашу медицинскую карту?

Особенно ее восхищает вопрос о медицинской карте. Смело, хотя правильно. А для мужчин тоже существует подобный список?

– Сестра, вы о чем-то задумались?

– Да, размышляю над формулировкой. Планы – дело пустое.

– Вы так считаете?

Урбике не знает ответа. У нее раньше были планы, а теперь только тревога и коллекторы.

– Не уверена, что я так считаю. Но планировать далеко все же не решусь.

– Понятно. А какие качества вы цените в человеке?

Урбике улыбается и спрашивает:

– Где вы скачали список вопросов невесте?

Собеседник ничего не отвечает. Розы не пахнут. Урбике теребит пуговку на накидке.

– Семья – это произведение. В математическом смысле. Вы, наверное, простое число. Два, три, семь. Хорошо быть простым числом. А я составное и непонятное. Я неизвестный множитель. Мне кажется, нам с вами не по пути.