Отмычка для аниматора

Глава 1

В воздухе уже явственно ощущался запах приближающейся зимы. Почти все деревья посбрасывали осенние листья, лишь рябины и вязы стояли желто-зеленые, да стреловидные тополя сопротивлялись осеннему листопаду, хотя листва на них побурела и казалась совершенно безжизненной.

Настоящие коренные москвичи – серые вороны – по утрам оккупировали верхушки деревьев в парках и скверах, заглушая шум машин непрерывным граем, но торопливые пешеходы уже давно к этому привыкли и не обращали внимания на крикливых падальщиков. Зато с интересом посматривали на стайки синиц, которых с приближением зимы становилось все больше на улицах столицы.

Гуров не спеша шел пешком от метро к Главку. Сегодня он решил довериться прогнозу погоды, обещающему уже со следующего дня стабильные заморозки по ночам до -3–5 °C, и решил отдать машину на станцию техобслуживания, чтобы ее переобули в зимнюю резину. Конечно, Лев мог бы сделать это и самостоятельно, но, во-первых, времени всегда катастрофически не хватало и тратить его на замену колес было жалко. А во-вторых, автомобилю давно уже пора было пройти техосмотр и исправить мелкие неполадки.

По дороге в Главк он прокручивал в голове очередное дело, которое уже подходило к завершению. Судя по его расчетам, для того чтобы поставить точку в биографии очередного преступника, оставалась еще парочка дней. Максимум три! В этом он был уверен практически на сто процентов.

На этот раз Гурову пришлось работать в тесном взаимодействии с отделом «К», который первоначально занялся раскрытием преступления, но позже зашел в тупик. Преступник очень ловко заметал следы, вычленить его среди нескольких десятков подозреваемых специалисты по борьбе с киберпреступностью самостоятельно не смогли и попросили помощи у Главка. Вот тогда к расследованию и подключили Гурова.

Ограбление одного из крупнейших московских банков началось около полугода назад, и поначалу об этом никто даже не подозревал. Дело в том, что преступник запустил на серверы банка вирусную программу, которая ежедневно списывала с нескольких тысяч счетов по одному рублю и переводила их на отдельный депозит. Пока все финансы оставались внутри системы, на эти незначительные списания никто даже внимания не обращал, поскольку компьютерный вирус блокировал все оповещения об операциях со счетами. Даже сами владельцы редко замечали, что с их банковских карт ежемесячно исчезают 30 рублей. А если и обращали внимание, то либо списывали на собственную забывчивость, либо считали, что где-то попросту ошиблись в расчетах. А вот преступнику, по уточненным данным, на депозит ежемесячно «прилетало» несколько сотен тысяч рублей.

Киберкража денег со счетов долгое время оставалась без внимания, но компьютерному вору, видимо, понадобилась крупная сумма денег, которую он обналичил, и во время стандартной проверки банковских операций сотрудники собственной безопасности финансовой организации обнаружили, каким именно образом пополнялся этот депозит. Может быть, и это осталось бы без внимания, если бы не недавно вступивший в силу закон о выявлении незадекларированных доходов, согласно которому, дополнительной проверке подвергались все банковские счета, на которые регулярно идут поступления от одних и тех же физических лиц и организаций. Вот тогда сотрудники собственной безопасности банка и обнаружили вирусную программу, и дело тут же передали отделу «К».

Специалисты по борьбе с киберпреступностью довольно быстро установили, что вирусную программу на серверы банка можно было внедрить только изнутри, и под подозрение сразу попали несколько десятков служащих и техперсонала, занимавшегося обслуживанием компьютеров в системе. Кстати, депозитный счет, на который перечислялись деньги, тоже был встроен в базу данных изнутри, и имеющаяся на нем информация о владельце абсолютно не соответствовала действительности. Точнее, она была создана из данных нескольких человек, работающих в банке: паспортные данные взяты от одного сотрудника, фамилия – от другого, СНИЛС – от третьего, и так далее.

Помимо всего прочего, все операции по снятию денег с чужих счетов вирусная программа проводила через различные серверы, в большинстве своем иностранные. Поначалу это показалось сотрудникам отдела «К» абсолютным излишеством, поскольку все средства все равно возвращались обратно в банковскую систему. Но затем оказалось, что этот алгоритм настолько осложнял уничтожение компьютерного вируса, что его неосторожная блокировка могла привести к тому, что все владельцы банковских карт, подвергшиеся атаке, могли полностью лишиться своих денежных средств. В случае уничтожения вируса все финансы с них тут же переводились бы на один из счетов на Каймановых островах, и банку пришлось бы понести огромные убытки, поскольку за то время, пока эксперты отдела «К» искали способы устранить вирус, не затронув денег вкладчиков банка, с их счетов по-прежнему ежедневно утекало по одному рублю. Помочь ускорить процесс пресечения преступления могла бы поимка самого кибервора, и вот тогда эксперты и попросили помощи у Главка.

С помощью тех же сотрудников отдела «К» Гуров достаточно быстро вычислил, в чем именно ошибся преступник. То ли решив подстраховаться, то ли из жадности, кибервор украл из банка базу данных клиентов. Причем, как установили компьютерщики, сделал это, просто скопировав на флешку нужную информацию. После того как у Гурова появилась эта информация, круг подозреваемых сузился до пяти человек, при этом двое из них уже не работали в банке. Лев тут же расставил ловушку для преступника, решив заставить его воспользоваться украденной базой данных, и теперь оставалось только подождать, кто именно в нее попадет, а это был вопрос лишь нескольких дней.

Раздумывая над тем, что еще можно было сделать для того, чтобы ускорить поимку преступника, Гуров добрался до Главка и остановился напротив главного входа. Ему вдруг захотелось покурить, и он задумчиво посмотрел в сторону ближайшего магазина. Вообще-то он курил мало. И, чтобы удерживаться от подступавших соблазнов, уже давно не носил сигареты с собой, а при острой необходимости, создававшей у него иллюзию того, что табачный дым способствует концентрации мысли, «стрелял» сигареты у своего окружения, в качестве которого чаще всего выступал Крячко. Его ближайший друг и соратник с сигаретами не расставался вообще никогда, и даже запрет генерала Орлова не мешал Станиславу курить прямо в помещении рабочего кабинета. Правда, исключительно в открытое окно. В этом процессе к нему иногда присоединялся и Гуров. Сейчас Крячко рядом не было, а «стрелять» сигареты у незнакомых людей казалось нетактичным и зазорным. Немного поколебавшись, Гуров отказался изменять своей привычке и воздержался от похода за сигаретами в магазин. Горестно вздохнув, он перешел через дорогу и вошел в Главк.

Когда Лев поднялся к себе в кабинет, он весьма удивился, увидев Станислава на рабочем месте. Обычно Крячко не отличался пунктуальностью, да и вообще считал, что опаздывать на службу – это его прямая обязанность, поскольку зачастую сыщикам приходится работать куда больше, чем стандартные 40 часов в неделю. Именно поэтому Стас был абсолютно убежден в том, что может не приходить с утра к разводу, как пэпээсники или «гайцы». По его личному убеждению, сыщики не обязаны, а имеют право приходить в Главк исключительно в тех случаях, когда для исполнения служебных обязанностей без этого не обойтись. Впрочем, устав никто не отменял, и генерал Орлов иногда устраивал разносы обоим сыщикам, которые все трое друзей принимали как необходимую неизбежность.

– Стас, сегодня вроде снега не обещали, – задумчиво посмотрев на напарника, проговорил Гуров.

– Нет, – согласился с ним Крячко, отрываясь от ноутбука. – А с чего ты решил, что он пойдет?

– А с того, что ты на службе даже раньше начала рабочего дня появился, – усмехнулся Лев.

– Как вы наблюдательны, ваше сиятельство! Я просто восхищен вашими талантами! – съязвил Стас. – Включите дедукцию. Может быть, вы еще и расскажете, почему это произошло?

– Для такой мелочи и включать ничего не нужно. В Главке ты появился в такую рань, потому что спать вообще не ложился. Вместо того чтобы наслаждаться обществом своей последней подружки, ты провел всю ночь в мужской компании, рубился в «World of Tanks», а заодно и узнал, каким образом на нелегальных интернет-ресурсах продают краденые базы данных.

– Ты серьезно? – оторопел Крячко. – Кто тебе доложил?

– А ты серьезно? – возмутился в ответ Гуров. – Когда это сыщики своих информаторов раскрывали?

– Не-а, – задумчиво протянул Станислав. – Тут что-то не так. Никто из тех, кто со мной был, с тобой точно не знаком. Они вообще о полиции не лучшего мнения, а кроме компьютеров их мало что интересует… Подсунуть мне устройство слежения у тебя ни навыков, ни наглости не хватит… В общем, сдаюсь! Колись, как ты меня раскусил?

– Глаза у тебя красные, а рожа довольная, что говорит о бессонной ночи, проведенной с удовольствием, – рассмеялся Лев. – Так провести время ты мог в основном двумя способами: с женщиной или за игрой в бильярд. Духами от тебя не пахнет, как и виски, следовательно, оба этих удовольствия исключаются. Зато от тебя несет пивом, а на руке печать от игрового киберклуба. Учитывая твое новое увлечение «World of Tanks», можно предположить, что ты всю ночь воевал с приятелями в одной команде. Вот только от этого твоя физиономия так бы не светилась, даже если бы вы выиграли все бои до единого. Настоящее удовольствие, помимо двух перечисленных, ты получаешь только тогда, когда выходишь на след преступника. Сейчас мы разрабатываем главную зацепку – украденную базу данных. Следовательно, этой ночью ты не только играл в «танчики», но и пытался через знакомых компьютерщиков вычислить преступника. Вот тебе и вся дедукция!

– Действительно, все настолько просто, что я и сам бы мог понять, как ты меня вычислил, – хмыкнул Крячко. – Это у меня после бессонной ночи голова не слишком хорошо соображает, а то бы я и спрашивать у тебя не стал, как ты обо всем догадался.

– Конечно, Стас! Разве я спорю? – согласился с ним Гуров, вешая пальто в шкаф. – Рассказывай, что узнал…

Но услышать, что именно Крячко удалось узнать, он так и не успел. Едва Стас раскрыл рот, как на столе противно задребезжал внутренний телефон: лампочка на селекторе показывала, что звонит Орлов. Прикидываться, что в кабинете никого нет, смысла не имело, поскольку генерал уже знал от дежурного, что оба полковника находятся на своих рабочих местах. В противном случае он бы звонил не на внутренний, а на сотовый телефон. Досадуя, что его оторвали от расследования, Гуров снял трубку.

– Лева, зайди ко мне, – не по-уставному попросил генерал, что означало две вещи. Во-первых, Орлов в кабинете один. Во-вторых, сейчас он будет просить Гурова сделать то, что не совсем входит в список его обязанностей.

– Сейчас буду, – ответил он и, положив трубку, вышел за дверь.

Кабинет Орлова располагался этажом выше и был размером едва ли не с баскетбольную площадку. Слева и справа от входа стены были заставлены шкафами, а в центре стоял массивный стол буквой Т, наверняка помнивший еще Дзержинского, Берию и Молотова. Генерал вяло махнул рукой, подзывая Гурова присаживаться поближе к нему, и бросил в рот леденец монпансье, которые уже давно заменяли ему сигареты. Лев оседлал один из деревянных стульев с высокой спинкой и вопросительно посмотрел на генерала.

– Хочу тебе одно дело поручить. Нужно, чтобы ты проверил, как по нему следователи отработали, – проворчал Орлов.

– Кому нужно?

– Мне. Этого мало?

– Если лично тебе, вопросов больше нет, – констатировал Гуров. – Что за дело и чем оно ЛИЧНО тебя затронуло?

– В общем, ограбили квартиру. Никаких следов преступников не нашли. Подозреваемые в деле тоже отсутствуют. Есть подозрение, что следователи крайне небрежно, можно сказать, халатно отработали, – коротко обрисовал картину Орлов. – Твоя задача, изучить все материалы дела, а затем проверить, насколько качественной была работа следователей.

– С каких это пор я должен функции особистов выполнять? – удивился Лев. – Насколько ты помнишь, я должен преступников ловить, а не выяснять, почему их другие не ловят.

– Лева, да я не прошу тебя внутреннее расследование проводить, – начал горячиться генерал. – Просто посмотри, что там не так сделано, дай несколько советов следователю, подскажи, в каком направлении копать, и все дела. Тебе трудно, что ли?

– Сопли каждому разгильдяю вытирать и хвосты за ними подчищать – не мой курятник! – отрезал Гуров. – Если тебе нужно, чтобы кто-то обучал других следаков работать, найми репетитора. А еще лучше, выгони их, к чертовой матери. Мне своих дел по самое горло хватает. Я даже к Марии на спектакль попасть уже два месяца не могу. Со своими делами разбираться не успеваю, а ты меня просишь какого-то шалопая научить, как банальные кражи раскрываются. Я все-таки следователь по особо важным делам, а не детсадовская нянька, которая за каждым слюнтяем с платочком бегает.

– Ну что ты сразу в бутылку лезешь? – взмолился Орлов, прекрасно понимая, что пытается навязать другу работу, которой тот вообще не должен заниматься. – Потратишь полдня, посмотришь, что к чему, а заодно и хорошему человеку поможешь…

– Петр, у меня сейчас дело с банком к развязке подходит, – прервал его Гуров. – А еще, если ты помнишь, ты же мне и навязал дело с обманутыми дольщиками. Там, судя по всему, финансовую пирамиду на десятки миллионов долларов построили. Я его еще только разбирать начал.

– Ты по банку уже все детали отработал, его и без тебя любой дурак закончит, – показал свою осведомленность генерал. – А по обманутым дольщикам я помню. Сейчас ты направление дал, и пока раскручивать маховик можно поручить отделу по борьбе с экономическими преступлениями. Если застрянут, как и с ограблением банка, тогда и подключишься. В общем, не ссылайся на загруженность. Перераспределим обязанности, и день-другой на изучение дела по ограблению квартиры у тебя появится.

– То есть полковник полиции в Главке должен теперь банальными квартирными кражами заниматься? – возмутился Лев. – У нас уже с оргпреступностью в Москве покончено? Может, тогда мне в патрульные перевестись?

– Да не кипи, как чайник со свистком, – скривившись, попросил генерал. – Ну, моего однокашника, друга детства, ограбили. Он говорит, что уже три месяца дело на мертвой точке стоит, и концов никаких найти не могут. Трудно тебе проверить, что там и как? Я же тебя как друга прошу.

– Вечно у тебя, не понос, так золотуха! – огрызнулся Лев. – То начальство давит, то друзья детства в беде… А мне бегай как дрессированная собачка и трюки выполняй.

– Лева, ну кто же виноват, что ты лучший сыщик в Москве? – всплеснул руками Орлов. – Как в тупик встают, так тебя тут же и вспоминают. Дескать, направь его, Петр, кроме него помочь больше некому.

– А ты мне льстить, как красной девице, не пытайся, – отрезал Гуров, вставая из-за стола. – И так сделаю, раз ты просишь. Только учти, я не больше двух дней на эту фигню потрачу, а дальше – хоть трава не расти!

– Дело Симутенкова, Таганский отдел, – быстро проговорил генерал. – Спасибо тебе, Лева. Не подвел старика.

– Ты тут заранее дифирамбы не пой, – усмехнулся Лев. – Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

В свой кабинет он зашел только для того, чтобы взять пальто и дать распоряжение Станиславу принять руководство расследованием киберограбления банка на себя. Почему лично он перестает заниматься этим делом, Лев другу не стал объяснять, да этого и не требовалось. По недовольной физиономии Гурова Крячко и так понял, что генерал поручил ему какое-то новое дело, которое тому совершенно не нравится.

– Не печалься, Левушка, это судьба, – с наигранной горечью вздохнул Стас. – Начальство, оно такое, никогда не считается с чувствами подчиненных.

– Да пошел ты… котам хвосты крутить, – посоветовал другу Гуров и покинул кабинет.

Выйдя из Главка, он направился в сторону служебной стоянки, где обычно оставлял свой автомобиль, и тут же раздосадованно ругнулся – успел забыть, что сегодня остался без своего верного «железного коня» и временно пополнил список московских пешеходов. Конечно, можно было бы взять служебный автомобиль, но Лев решил, что нет смысла отбирать транспорт у тех, кому он может больше понадобиться, и отправился в сторону ближайшей станции метро.

До Ведерникова переулка, где располагался отдел полиции по Таганскому району, пришлось добираться с пересадкой – сначала на метро, а потом на автобусе, и Гуров с ностальгией вспомнил свою молодость, когда таким образом ему приходилось ездить по Москве почти всегда. Он уже успел подзабыть, каково это, ждать на остановках нужного автобуса, и с легкой грустью улыбался, рассматривая сосредоточенные лица людей, спешащих по своим делам. Впрочем, длилось это недолго. Через полчаса он уже находился в таганском ОМВД.

С начальником отдела, Карташовым Ильей Петровичем, Гуров лично знаком не был. Несколько раз они пересекались по служебным делам или на официальных мероприятиях. Здоровались, но не более того. Про него, впрочем, как и про любого другого начальника ОМВД, рассказывали разное, как хорошее, так и плохое. Тем более что повод для этого был – полковнику едва перевалило за тридцать, а у него уже оказались высокие, не по годам, и звание, и должность. Естественно, что одни называли его гениальным полицейским, а другие – чьим-то ставленником, который большего, чем командовать взводом ППС, не заслуживал.

Гурову Карташов показался толковым полицейским. По крайней мере, он был полностью в курсе работы своих подчиненных и не стал ковыряться в памяти и документах, пытаясь вспомнить, что за дело Симутенкова ведут его следователи. Выслушав Гурова, полковник, чуть смущенно улыбаясь, согласно кивнул:

– Есть такой грешок за нами, Лев Иванович. Четвертый месяц мои орлы топчутся, но ничего по этому делу найти не могут. Был бы я понаивней, поверил бы, что в ограблении квартиры без нечистой силы не обошлось или что сам хозяин себя и ограбил. Последняя версия, кстати, очень соблазнительная. Жаль, что у нее тоже достоверности не хватает. Пойдемте, я вас с капитаном Шайхутдиновым познакомлю. Он у нас дело по ограблению Симутенкова ведет.

«Орел» полковника Карташова, Шайхутдинов Ришат Ильдарович, оказался худощавым, высоким татарином лет сорока пяти на вид. Он сразу поднялся из-за стола, заваленного кучей бумаг, причем, как заметил сыщик, в этом действии капитана не было ни подобострастия, ни недовольства, а лишь простое уважение к своему начальнику. Судя по этому, правы были те, кто хвалил Карташова, а не их противники.

– Ришат Ильдарович, это полковник Гуров из Главка, – представил их друг другу начальник отдела. – Его направили к нам помочь по делу Симутенкова. Введите в курс дела и оставайтесь в его распоряжении столько, сколько товарищу полковнику потребуется.

– Есть, товарищ полковник! – вытянулся в струнку капитан.

– Бросьте, Ришат Ильдарович, – поморщился Карташов. – Насколько я понял, Лев Иванович сюда пришел не наше знание уставов и обязанностей проверять, а помочь в раскрытии непростого дела. Давайте без формальностей в общении обойдемся.

Затем он повернулся к Гурову:

– Лев Иванович, с вашего позволения, я пойду своими делами заниматься. Если буду нужен, знаете, где меня найти.

Шайхутдинов отнесся к приходу сыщика из Главка настороженно и, несмотря на предложение своего начальника избегать формализма, держался с Гуровым сухо и подчеркнуто вежливо. Было очевидно, что капитану неприятно и неловко оттого, что наверху посчитали его неспособным самостоятельно раскрыть ограбление и прислали «учить его жизни» полковника из Главка. Впрочем, Шайхутдинов прекрасно знал о громких делах, которые раскрывал Гуров, и это заставило его с интересом наблюдать, как тот начинает разбираться в непростом преступлении.

Гуров особого внимания на реакцию капитана не обращал. Он уже привык к тому, что большинство следователей болезненно воспринимает вмешательство сотрудников Главка в ведомые ими дела, поэтому углубился в изучение материалов, игнорируя косые взгляды Шайхутдинова.

Судя по документам, квартиру Симутенкова взяли действительно очень чисто. Ни один замок не был взломан, и грабители нигде не использовали отмычек. Пропаж ключей также не было зафиксировано, а каким образом преступникам удалось сделать дубликаты всех ключей, следователям установить не удалось. Впрочем, по утверждениям потерпевшего, дубликаты всех ключей хранились в доме, и если об этом удалось узнать грабителям, то им мог понадобиться лишь один ключ – от входной двери. Они были только у четырех человек: самого Симутенкова, у его жены и дочки, а также у домработницы. Все в один голос утверждали, что за пределами квартиры с ключами никогда не расставались и дубликатов с них не делали.

Домработницу Шайхутдинов проверил особенно тщательно, но ничего подозрительного не обнаружил. Бывшая учительница начальных классов никаких конфликтов с законом не имела. Все ее окружение тоже подозрений не вызывало, и никаких необъяснимых денежных поступлений в последние месяцы она не получала.

Вообще, по версии Шайхутдинова, главными подозреваемыми были домработница Симутенковых и их дочь Полина, которая постоянно вытягивала из родителей деньги, нигде не работала и вообще была «асоциальным типом»: любила мотаться по ночным клубам, меняя любовников как перчатки, и заводила подозрительные знакомства. А у домработницы Прокофьевой был больной сын, на лечение которого требовались немалые деньги.

Впрочем, алиби у обеих дам было железобетонным. Всех их знакомых Шайхутдинов проверить не успел, да это, по мнению следователя, и не требовалось, так как перед подъездом, в котором жила семья Симутенковых, стояла камера видеонаблюдения. Капитан приложил к делу видеозаписи и фотографии всех, кто в тот день входил внутрь и выходил из подъезда. Среди этих людей никого из знакомых двух женщин не оказалось. По крайней мере, ни они сами, ни люди из их окружения таковых не опознали.

Роману, сыну чиновника Минэкономразвития, Шайхутдинов времени уделил немного. Молодой человек возглавлял довольно крупное кондитерское предприятие, в деньгах не нуждался, в порочащих связях замечен не был, а в день ограбления вообще находился в Казахстане, в деловой командировке.

По опознанию тех, кто в тот день заходил в подъезд дома чиновника, капитану пришлось проделать довольно большую работу. Дело в том, что в то время, когда могло произойти ограбление квартиры, один из жильцов подъезда праздновал свой день рождения. Гостей у него было достаточно много (около 20 человек), и не все они приходили и уходили в одно время.

Никто из приятелей именинника знаком с Симутенковыми не был и никогда у них в квартире не бывал. У некоторых из них, конечно, были небольшие проблемы с законом, но все они сводились к неоплаченным штрафам, алиментам или незначительным хулиганствам. Входили и уходили гости одинаковыми группами, и лишь одна дама осталась на ночь. Виновник торжества, да и другие гости опознали всех, кто был на празднике, и заверяли, что из квартиры никто не отлучался. А согласно их показаниям, время прихода и ухода с вечеринки у всех примерно совпадало с моментом их попадания на камеру видеонаблюдения. В общем, возможности ограбить квартиру Симутенковых никто из них не имел.

Гурову пришлось признать, что Шайхутдинов проделал хорошую работу. Память сервера, на который пересылалась информация камеры видеонаблюдения, хранила записи лишь последних пяти дней. Капитан просмотрел их все и проверил тех, кто бывал в подъезде за это время. Некоторые из визитеров приходили к Симутенковым, и их опознали. Но никто из гостей семьи чиновника не имел необходимой информации о том, где и как хранятся ценности, да и возможности ограбить квартиру у них не было.

Приходили в подъезд гости и к другим жильцам, работники ЖКХ и иных служб, почтальоны и иные служащие. Никто из этих лиц к Симутенковым не заходил, работ в их квартире никаких не проводилось, да и мало-мальски серьезных подозрений эти люди попросту не вызывали. Мотивов и способов ограбить квартиру чиновника у них тоже не было. Создавалось впечатление, что вор влетел в форточку или просто в квартиру телепортировался. Впрочем, окна и балконы Шайхутдинов тоже проверил, хотя попасть через них к Симутенковым было весьма проблематично. Открыть их снаружи оказалось невозможным, а все стекла были целы и не заменялись с момента установки.

– Да уж, действительно, мистика какая-то получается, – хмыкнул Гуров, когда закончил изучение материалов дела. – Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

– Что собираетесь предпринять, товарищ полковник? – осторожно поинтересовался Шайхутдинов.

– Сначала осмотрю место преступления, а потом будет видно, – ответил Лев и подхватил пальто. – А вы, капитан, соберите мне информацию, какие технические работы проводились в подъезде за последний месяц-полтора до ограбления.

– Зачем? – удивился следователь. – Все люди, кто в тот день заходили в подъезд, опознаны. И к техслужбам они никакого отношения не имеют.

– Ришат Ильдарович, вы данные соберите, а потом мы посмотрим, для чего они нам пригодятся, – спокойно ответил Гуров и вышел из кабинета.

Симутенковы жили недалеко от отдела полиции – в Брошевском переулке, почти рядом с Покровским монастырем, и он решил прогуляться до них пешком: это давало время проанализировать полученную информацию. Перед тем как покидать ОМВД, Гуров позвонил потерпевшему и выяснил, что в квартире сейчас находится его супруга. Симутенков уже знал, что Орлов поставил на расследование ограбления его квартиры именно Гурова, и стал набиваться на личное знакомство. Лев ответил, что пока в его присутствии он не нуждается, а просто хочет осмотреть квартиру, поэтому Симутенкову нет надобности отпрашиваться со службы и срочно мчаться домой. Тот с его доводами не согласился и пообещал подъехать в течение 15–20 минут.

Гуров уже понимал, что тот, кто совершил ограбление квартиры, был прекрасно осведомлен и о ее планировке, и о том, какие именно ценности в ней хранятся, и о распорядке жизни ее жильцов. Получить эту информацию можно было только двумя способами: либо по рассказам кого-то из членов семьи и домработницы, либо долгое время наблюдая за тем, что происходит внутри.

Оба варианта он не исключал и считал, что у Шайхутдинова было достаточно оснований, чтобы подозревать Полину. Девушка могла после одной из пьянок кому угодно разболтать информацию, а потом об этом даже не вспомнить. А за происходящим в квартире можно было наблюдать как снаружи, так и изнутри. Согласно отчетам криминалистов, камер видеонаблюдения внутри дома не было. Но это не значит, что их не могли сначала установить, а во время ограбления – снять. Хотя в этом случае их могли заметить жильцы, и тогда все планы преступников провалились бы еще задолго до финальной стадии. Гуров собирался проверить обе версии и только тогда делать какие-то выводы.

Светлана Семеновна Симутенкова выглядела скорее дочерью чиновника, чем его женой. Конечно, Лев лично не был знаком с одноклассником Орлова, но его возраст и так был очевиден. А вот жена у Симутенкова выглядела лет на тридцать максимум. Он не думал, что женщина окажется так молода, и свое удивление ее внешностью скрыть не успел. Она это заметила и рассмеялась:

– Нет, мне значительно больше лет, чем вы подумали, хотя и меньше, чем предполагали изначально. Буду считать ваш взгляд комплиментом! Муж предупредил, что вы приедете. Проходите. Чай, кофе или что покрепче? Только не говорите, что на службе не пьете вообще. Рюмочку коньяка всегда можно выпить, а спаивать вас я не собираюсь. Не люблю слишком пьяных мужчин.

– Я их тоже не очень люблю, – отшутился в ответ Гуров. – Разрешите, я сначала осмотрю квартиру, а чаи будем гонять, когда ваш муж подъедет. Мне вас обоих опросить придется, вот за разговором и почаевничаем.

Симутенкова еще раз улыбнулась и провела его в спальню, где внутри платяного шкафа был спрятан сейф. Само потайное хранилище Гурова интересовало мало. Он прекрасно понимал, что ничего большего, чем обнаружили на нем эксперты, ему там найти не удастся. Он бегло осмотрел его лишь для того, чтобы понять устройство замка, а затем осмотрелся по сторонам. Запор на сейфе был кодовым, и увидеть, как набирают шифр, со стороны было невозможно. Чтобы узнать код замка, либо камеру наблюдения нужно было устанавливать в шкафу, либо узнавать его, допрашивая владельцев квартиры. Следов от камеры видеонаблюдения в шкафу Лев не обнаружил и, повернувшись к хозяйке, спросил:

– К вам в последние месяц-полтора перед ограблением приходили в квартиру посторонние?

– Трудно сказать, – задумчиво проговорила Симутенкова. – Это же почти полгода назад было. Разве вспомнишь так, с лету?

– А вы постарайтесь. Может, ремонтники какие-то были, проверяющие?.. Торговцы, сектанты?

– Ну! Сектантов я уже давно только по телевизору вижу, да и торговцы по квартирам больше не шастают: трудно ключи от домофонов подбирать, – улыбнулась женщина. – А с проверкой, да, приходили. Где-то за месяц до ограбления. Из пожарной охраны или еще откуда-то, я не помню. Вентиляцию на кухне и в ванной проверяли.

– Сюда не заходили? – поинтересовался Лев, обводя взглядом спальню.

– Нет, – отрезала Симутенкова. – Тут вентиляции нет, им тут и делать нечего.

– А ваша дочь часто в квартиру гостей приводит? Сын, как я понимаю, не с вами живет.

– Они не мои дети. Их мать пять лет назад умерла. Но гости у Полины здесь не часто бывают, отец запрещает ей устраивать вечеринки. Она вообще предпочитает дома только ночевать, если это так можно назвать. Приходит под утро, спит до обеда, потом перекусит немного и убегает. Они даже с отцом практически не видятся последние годы, только по праздникам.

– Значит, отношения у них не самые лучшие? – сделал вывод Гуров.

– Ивану много работать приходится, и времени на детей не хватает, – вздохнула Симутенкова. – Да они уже и взрослые, каждый своей жизнью живет. К тому же Полина после смерти матери сильно изменилась, стала не совсем правильный образ жизни вести, и уговоры отца на нее не действуют. А когда Иван на мне женился, она и вовсе с ним практически разговаривать перестала.

– Вы сказали, что характер Полины изменился после смерти матери. Получается, вы были с ней знакомы и до этой трагедии?

– Да. У нас с Тамарой, матерью Полины, были приятельские отношения, и я довольно часто бывала у нее в гостях, – чуть прикусив губу, ответила Симутенкова. – После ее смерти я помогала семье, как могла, ну и у нас с Иваном возникла взаимная симпатия. Года через два после того, как Тамару похоронили, мы с ним решили пожениться. А что, наши отношения внутри семьи как-то касаются ограбления квартиры?

– Пока не знаю, – ответил Гуров. – На данный момент информации о ваших семейных делах мне достаточно. Покажите, пожалуйста, из каких еще комнат были совершены кражи.

Всего в квартире оказалось пять комнат, не считая кухни. Грабители побывали в двух из них – спальне супругов Симутенковых, где забрали деньги, драгоценности жены и ценные бумаги, и гостиной, откуда взяли коллекцию часов. Теоретически вести наблюдение за семьей чиновника можно было и из окон дома напротив. Оттуда можно было увидеть и где хранится коллекция часов, и где Светлана держит свои драгоценности. Вот только узнать содержимое сейфа и ценность украденных вещей можно было, либо побывав в самой квартире, либо расспросив кого-то из тех, кто об этом осведомлен.

– Что вы знаете о друзьях вашей падчерицы? – спросил Лев у Светланы, когда закончил осмотр комнат.

– Вы тоже ее подозреваете? Этот татарин-следователь такие же вопросы задавал.

– Я пока никого не подозреваю, но и ничего не исключаю. Так что там с друзьями?

– Я знаю только нескольких подруг Полины, с которыми она общалась еще до смерти матери, – с легким раздражением ответила Симутенкова. – Со своими новыми друзьями она ни меня, ни даже отца знакомить не собирается. Мне она даже не рассказывает, где по вечерам бывает и как проводит время…

Возможно, женщина еще что-то хотела добавить, но в этот момент повернулся ключ во входной двери, и в квартиру почти бегом ввалился ее муж, сразу же бросившись с протянутой рукой к Гурову. Вполне возможно, это не было его типичным поведением, но при знакомстве с полковником Симутенков выглядел слегка заискивающим.

Чиновник из Минэкономразвития с порога начал его нахваливать, расписывая, сколько хорошего он слышал о его профессионализме, и посетовал, что такого специалиста сразу не поставили на это сложное дело. А потом прямо выложил, что обязательно щедро отблагодарит и самого Гурова, и генерала Орлова, как только украденные у него вещи будут найдены. При этом чиновник даже и тени сомнения не выказал в том, что преступников вскорости арестуют.

Выслушав эту бурную тираду, Гуров поморщился и спросил:

– А почему вы так уверены, что грабителей было несколько?

– Ну, Лев Иванович! Тут не нужно и сыщиком быть, чтобы понять, что такое ограбление в одиночку не провернуть, – рассмеялся Симутенков. – Кто-то должен был информацию собрать, кто-то проникнуть в квартиру, кто-то записи камеры видеонаблюдения подчистить, и так далее. В общем, тут целая банда орудовала!

– Не обязательно, – покачал головой Лев. – По наводке вашу квартиру и один человек мог спокойно взять.

– Вы тоже на Полину намекаете? – вздохнул чиновник. – Я уверен, что это не она. Полина хоть и девочка с характером, но родному отцу вредить не будет.

– Я никогда и ни на что не намекаю, как и заранее ни с кого подозрений снимать не собираюсь. Даже с вас, – отрезал Гуров. – Лучше расскажите, что вы знаете о друзьях Полины и ее образе жизни.

Практически ничего нового к тому, что рассказала Симутенкова о падчерице, он от ее отца не услышал. Иван Родионович также был мало осведомлен об окружении своей дочери, о людях, что в последнее время находятся рядом с ней. Единственное, что он рассказал Гурову, это перечень увеселительных заведений, в которых она бывает. Оказалось, что Симутенков посылал своего водителя проследить за дочерью, но та довольно быстро заметила за собой «хвост» и устроила отцу по этому поводу серьезный скандал. С тех пор чиновник даже не пытался предпринять каких-либо попыток, чтобы как-то выяснить, где и с кем бывает его дочь.

– Что вы скажете о своей домработнице? – поинтересовался Гуров после того, как Симутенков закончил свой рассказ о похождениях Полины.

– Лев Иванович, районный следователь уже задавал мне эти вопросы, – возмутился тот. – К чему все повторять по два раза?

– Давайте, я вам не буду объяснять, как именно делаю свою работу и почему задаю те или иные вопросы. Либо вы выполняете мои требования, либо я оставляю это расследование до тех пор, пока меня на него официально не назначат. А я вас уверяю, что шансов для этого почти никаких.

– Да я не против отвечать, – стушевался Симутенков. – Просто иногда мне непонятна ваша логика.

– А вам и не требуется ее понимания, – сухо заверил чиновника Гуров. – А на деле она проста: вы помогаете мне, тогда и я помогаю вам. Насколько мне известно, гражданка Прокофьева у вас работает второй год?

– Да. Анну Васильевну нам порекомендовала моя подруга, – вместо мужа ответила Светлана. – Она когда-то училась у Прокофьевой, и, узнав, что та ищет подработку, чтобы оплачивать лечение своего сына, предложила ее мне. Мы как раз искали домработницу, поскольку старую уволили.

– А в чем была причина ее увольнения?

– Она воровала, – ответила Симутенкова, но муж тут же оборвал ее:

– Светочка, ну зачем ты опять начинаешь мусолить эту тему? Тем более при следователе.

– А что тут такого? – возмутилась Светлана. – Разве я вру?

– На самом деле, тут все сложно, и заявления в полицию мы не подавали, – повернулся чиновник к Гурову. – Жена стала замечать, что из холодильника пропадают некоторые продукты, очень быстро заканчиваются всяческие чистящие средства, а Полина не смогла найти какие-то свои не слишком дорогие украшения. Я говорил, что свои побрякушки дочь могла просто потерять, а в пропаже продуктов нет ничего страшного, но Светлана потребовала уволить домработницу. Я не стал из-за этого ссориться с женой. Щедро оплатил работу Натальи Андреевны и попросил ее больше не приходить к нам. Вот и все.

– Ясно, – хмыкнул Лев. – Дайте мне данные вашей домработницы, в том числе адрес и телефон.