Отмычка для аниматора

Глава 2

Из разговора с потерпевшими Гуров практически ничего нового не узнал. Симутенков назвал все те же адреса увеселительных заведений, которые любила посещать его дочь, что уже были в материалах уголовного дела. Правда, там не было информации о том, что заботливый папаша устроил слежку за дочерью, но большой ценности эти данные не имели.

А вот Скворцову Наталью Андреевну, бывшую домработницу Симутенковых, нужно было проверить. Тем более что, по словам хозяина ограбленной квартиры, замки после ее увольнения они не меняли. Женщина вполне могла до своего увольнения сделать дубликаты ключей к ним, да и код от сейфа могла знать. Она была прекрасно осведомлена о ценностях, которые хранятся в доме. Конечно, с момента ее увольнения прошел слишком большой срок и вряд ли она так долго вынашивала план мести своим обидчикам, но женская логика далеко не всегда понятна мужчинам, и проверить Скворцову как одну из подозреваемых в любом случае нужно было обязательно.

Гуров был уверен, что бывшая домработница лично в ограблении квартиры участия не принимала, поскольку камеры видеонаблюдения ее в день ограбления не зафиксировали. Но Скворцова могла проговориться кому-то о богатстве чиновника, или же, если действительно имела склонность к воровству, уговорила кого-то из своих знакомых пойти на ограбление. И пока он не убедится в обратном, снимать с нее подозрения нельзя.

Дополнительным доводом в пользу первоочередности проверки Скворцовой на наличие или отсутствие у нее алиби был еще и тот факт, что проживала бывшая домработница семьи чиновника в соседнем с ним доме, прямо через дорогу. Именно поэтому Лев, без предварительного звонка, решил сразу направиться к ней.

Наталья Андреевна оказалась немного полноватой пенсионеркой, выглядевшей немного моложе своих лет. Она почему-то совсем не удивилась визиту сотрудника полиции и тому, что у него оказались вопросы относительно ее периода работы в домохозяйстве чиновника. Пригласив Гурова в очень опрятную, пусть и старомодно обставленную квартиру, Скворцова уселась на стул и внимательно посмотрела на него, ожидая вопросов.

– Вам что-нибудь известно о недавнем происшествии в квартире вашего бывшего работодателя? – задал Лев вопрос, усаживаясь напротив нее.

– А что там еще произошло? – заинтересовалась Скворцова.

– А вам что-то известно о нескольких происшествиях?

– Из последних происшествий, которые произошли в этой семье, мне известно только о смерти Тамары Леонидовны и о том, что Полиночка пошла вразнос, а до этого никому нет дела, – поджав губы, ответила бывшая домработница. – У них что-то еще случилось?

– Что вы знаете об ограблении квартиры Симутенковых? – задал новый вопрос сыщик, внимательно вглядываясь женщине в глаза.

– Боже мой! Накаркали они все-таки на свою шею! – воскликнула Скворцова.

– В каком смысле? – не понял Гуров. – Они кому-то говорили, что их хотят ограбить?

– Насчет этого я ничего не знаю, а вот меня в воровстве эта вертихвостка обвиняла, – ответила пенсионерка. – Продукты я у нее, видите ли, из холодильника ворую! Можно подумать, я с голодного Поволжья сюда приехала, или на дворе гнилые 90-е стоят!

Скворцова охотно рассказала Гурову свою версию событий. По ее мнению, новая жена чиновника невзлюбила ее еще тогда, когда Тамара была жива. Бывшая домработница заподозрила, что она крутит роман с Симутенковым, и пообещала Светлане, что все расскажет его жене, если та не прекратит увиваться вокруг чиновника. Рассказать о своих подозрениях она так никому и не успела, а сразу после смерти Тамары Светлана начала настраивать Симутенкова против домработницы, нанятой его покойной женой. Когда ей это не удалось, она попросту выдумала историю с пропадающими продуктами и заставила мужа уволить старую прислугу.

– Значит, об ограблении квартиры Симутенковых вы ничего не слышали? – терпеливо дослушав пламенную речь бывшей домработницы, спросил Лев.

– Представьте себе, нет! – язвительно ответила Скворцова. – Москва хоть и большая деревня, но не настолько она село, чтобы я о каждом шорохе в квартире соседей знала. У нас даже дворы на разные стороны улицы выходят, чтобы меня заподозрить в том, что я всякие сплетни собираю.

Гуров встал и, подойдя к окну, посмотрел на противоположный дом.

– А разве это не окна квартиры Симутенковых? – спросил он, увидев знакомые занавески, которые получасом ранее наблюдал в спальне у чиновника.

– Может быть, – не поднимаясь со своего места, проворчала Скворцова. – Только я не дряхлая любопытная бабка, чтобы у окошек сидеть и за чужими квартирами подсматривать.

– Так я и не обвиняю вас в шпионаже, – рассмеялся Лев. – Просто, может, вы случайно видели в их квартире посторонних?

– Какие посторонние! – фыркнула бывшая домработница. – После того как эта мегера там поселилась, к ним даже Полинины подруги приходить перестали. У них, по-моему, вообще в гостях никого не бывает. По крайней мере, я никого не видела. Конечно, я не часто на их окна внимание обращаю, но если попадутся мне случайно на глаза, кроме Светланы, Ивана, Полины и их новой домработницы, там вообще никого не видела… Хотя нет, видела там однажды незнакомого мужчину. Ходил как у себя дома. Видимо, новый любовник этой стервы Светки.

– Когда это было? – встрепенулся Гуров.

– А я помню? Несколько месяцев назад. Точнее не скажу. Да, вы дату у их соседей можете уточнить, там праздник какой-то отмечали. С балкона фейерверки запускали.

– А вот это уже интересно…

Гуров достаточно хорошо за годы службы научился разбираться в психологии человека, чтобы почти с самого начала разговора понять, что пенсионерка так и не простила новой жене Симутенкова старое обвинение в воровстве. Даже несмотря на то, что ее работодатель, по его словам, выплатил ей щедрую компенсацию и за это обвинение, и за последующее увольнение.

Он чувствовал, что Скворцова ни физически, ни психологически не была способна на преступление, но проверить все факты ее биографии, касающиеся последующей вслед за увольнением жизни бывшей домработницы, был обязан. А для того чтобы обострить память женщины и относительно того, что она, возможно, видела в квартире чиновника предполагаемого квартирного вора и относительно всего, что произошло с ней за последний год, Лев решил сменить тему разговора и расспросил Скворцову о том, как она работала в квартире чиновника, какие обязанности исполняла, какие взаимоотношения были между ней и Симутенковыми, а также между членами семьи. Где хранились в доме ценности, и кто имел к ним доступ, как часто в квартиру приходили гости, и не говорил ли чиновник о каких-то врагах и недоброжелателях. На все вопросы он получал вполне подробные ответы, которые, впрочем, пока картину преступления никак не проясняли.

– А вы сами часто рассказывали своим знакомым о том, что творится в семье вашего бывшего работодателя? – поинтересовался он.

– Во-первых, молодой человек, я не болтливая особа. Если бы не ваша должность, я бы с вами даже обсуждать Ивана и его семью не стала, – отчитала его Скворцова. – Во-вторых, подруг у меня мало, да и возраст не тот, чтобы часто в гости мотаться. Бывало, конечно, на эмоциях, расскажу вкратце какой-нибудь эпизод, но не более того. А в-третьих, детей у меня нет. Поэтому моими переживаниями в личной жизни и на работе некому интересоваться, и делиться мне ими тоже практически не с кем.

– А в то время, пока вы работали у Симутенковых, ни вы, ни кто-то из членов семьи ключи не терял?

– На моей памяти такого не было, – покачала она головой. – Если кто-то и терял ключи, мне об этом ничего не известно. У них дубликаты от всех ключей хранились в отдельной шкатулке, но пока я там работала, никто из семьи их оттуда не брал.

– Тогда почему вы решили, что в тот день кто-то чужой в доме находился? – поинтересовался Гуров. – Раз ключи никто не терял, то и постороннему туда попасть трудно. Замки я сам видел. Их просто так не вскрыть.

– Я, может быть, и не очень хорошо уже вижу, но Симутенковых прекрасно знаю и даже издалека ни с кем их не перепутаю, – снова с недовольством произнесла Скворцова. – Тем более что в квартире ходил мужчина, и это точно не Иван. Ваня полноватый, лысоватый и невысокий, а этот был худощавый, среднего роста, да и движения у него были быстрые, но плавные, какие у спортсменов бывают. А Иван, как зажравшийся кот, медленно и лениво двигается.

– Может быть, вы еще и лицо незнакомого визитера рассмотреть смогли? – без надежды на успех спросил Лев.

– Молодой человек, я сказала, что достаточно хорошо вижу, но зрение у меня не орлиное, чтобы я через дорогу лицо человека рассмотреть могла, – фыркнула пенсионерка. – И хотя он свет в квартире зажигать не побоялся, к окнам близко все равно не подходил. По фигуре и движениям, наверное, смогла бы узнать, а вот в лицо этого гостя не видела. Думаете, это он Симутенковых обворовал?

– А почему вы вообще в тот вечер на их окна смотреть стали?

– Я же сказала, что соседи петарды и фейерверки с балкона запускали, – устало пояснила Скворцова. – Грохот стоял, вот я и посмотрела, что снаружи происходит. Тогда и заметила, что у Симутенковых кто-то по квартире ходит. Я сначала подумала, что это Полина, и лишь потом поняла, что какой-то мужик.

Больше ничего полезного от бывшей домработницы чиновника Гуров узнать не смог, зато окончательно уверился в том, что к ограблению квартиры Симутенковых она никакого отношения не имеет. Конечно, нельзя было окончательно исключать вариант того, что пенсионерка водит его за нос, но Лев почти не сомневался в том, что женщина была в беседе с ним абсолютно искренна. По крайней мере, никаких противоречий в ее показаниях он найти не смог. Возможно, Скворцову нужно будет проверить тщательней, но лишь в том случае, если для этого появится повод. А пока Лев решил пообщаться с Полиной.

В материалах дела о девушке почти не было информации, за исключением номера ее телефона и того факта, что она могла подтвердить свое алиби. Никакой личной информации она Шайхутдинову не предоставила – ни о друзьях, ни об увлечениях, ни о том, где ее обычно можно найти. Может быть, просто не захотела рассказывать следователю о том, что скрывала от семьи, а может быть, капитан ее и не спрашивал – все-таки главной подозреваемой в этом деле девушка не числилась. Выйдя от Скворцовой, Лев сразу же набрал номер Симутенковой-младшей.

– Полина Ивановна, полковник Гуров из Главка вас беспокоит, – официально представился он. – Мне нужно с вами побеседовать.

– Беседуйте, – спокойно ответила девушка.

– Не по телефону.

– А у меня нет желания с вами встречаться, – невозмутимо проговорила Полина.

– Давайте не будем усложнять ситуацию и портить отношения друг с другом, которые еще вообще не начались, – не прореагировал на ее выпад Гуров. – Я не хочу вас принуждать ко встрече со мной, а на уговоры у меня нет времени. Мне нужно лишь пару десятков минут вашего внимания. Думаю, в ваших же интересах помочь отцу вернуть украденные средства. От Натальи Андреевны я слышал, что раньше вы были вполне благоразумной девушкой…

Несколько секунд в трубке царило гробовое молчание.

– Наталья Андреевна была права, я действительно раньше считалась благоразумной, – с горькой усмешкой произнесла Полина после паузы. – По большому счету, на украденные у папеньки деньги мне плевать: еще заработает. Но вы мне ничего плохого не сделали и осложнять вам вашу работу было бы неблагоразумно с моей стороны. Я постараюсь побыть благоразумной полчаса, поэтому буду ждать вас в ресторане на улице Косыгина, неподалеку от смотровой площадки Воробьевы горы. Часа, чтобы добраться туда, вам хватит?

– Вполне, – ответил Лев и отключил связь.

На Воробьевых горах вовсю гулял ветер. И летом, и зимой Москва со смотровой площадки выглядела куда более привлекательно, чем в это серое, невзрачное время года. Деревья в природном парке, тянувшемся до Москвы-реки, выглядели озябшими и тоскливыми, и вообще все вокруг казалось унылым, промозглым и брошенным на произвол судьбы. Гуров поднял воротник пальто и торопливо зашагал к ресторану, в котором ему назначила встречу Симутенкова.

Полина оказалась девушкой совершенно посредственной. Не худая, не полная, не высокая, не низкая, не красавица, но и не дурнушка. Может быть, девушка выглядела бы более привлекательной, если бы не следы длительного загула на лице: нездоровая бледность, круги под глазами, отекшие веки и покрасневшие белки глаз. Гуров никогда не понимал тех людей, кто, оказавшись в трудной жизненной ситуации, опускает руки и начинает проматывать собственную жизнь. Он сам был бойцом, не умеющим сдаваться, и уважал таких же людей, поэтому невольно почувствовал к Полине некоторое презрение, смешанное с жалостью.

– Еще раз здравствуйте, Полина Ивановна, – проговорил Лев, присаживаясь за столик к девушке и окидывая взглядом почти пустой зал ресторана.

– Поли, – поправила его Симутенкова. – Можно называть меня просто Поли.

– Как скажете. Оценивать красоту имен – не мой курятник. Перейдем сразу к делу. Я хочу знать, кому из своих друзей вы рассказывали о том, что хранится в вашей квартире?

– О том, что у меня богатый отец, знают все, – пожала она плечами. – А о том, что именно у него есть… было, даже я не знаю…

– То есть о том, что отец хранит дома приличные суммы денег и коллекцию дорогих часов, вы друзьям не рассказывали?

– Нет, – хмыкнула Полина. – Их такие вещи не интересуют.

– Отлично. Вот я сам ваших приятелей об этом и спрошу. – Лев протянул ей блокнот и ручку и добавил: – Пишите сюда имена и адреса тех, с кем обычно проводите время.

– С какого перепугу? – возмутилась девушка, резко отстраняясь от блокнота, словно тот мог ее укусить.

– А с такого! – ответил Гуров. – Вы, Полина Ивановна, в настоящий момент главная подозреваемая в организации ограбления собственной квартиры. И если не желаете, чтобы вас допрашивали в следственном изоляторе, придется сделать так, как я прошу. Или вы подельников укрываете?

– Да что вы такое говорите? – снова возмутилась Полина, мгновенно оказавшись на ногах. – Если вы эту сучку Светку слушаете, мне с вами больше не о чем разговаривать.

– Сядьте за стол! – жестко приказал Лев.

Девушка несколько секунд гневно смотрела прямо ему в глаза, затем потупилась и присела на самый кончик стула, словно провинившаяся школьница, которую отчитывал строгий директор. Гурову вдруг стало жалко ее, он даже немного устыдился своего резкого тона и, улыбнувшись, примирительно произнес:

– По-моему, разговор мы не совсем удачно начали, но – что выросло, то выросло. Полина, мне просто нужна ваша помощь. Я не думаю, что вы намеренно организовали ограбление собственного отца, но случайно оброненные фразы могли его спровоцировать. Именно поэтому мне нужно проверить все ваше близкое окружение. Кстати, почему вы решили, что Светлана Семеновна считает, что именно вы помогли ограбить собственный дом?

– А кому еще это могло в голову прийти? Она уже выжила из дома Наталью Андреевну, которая мне как родная бабушка была. Отдалила отца от брата, а теперь и за меня принялась. Она хочет нас всех в глазах отца очернить, чтобы самой все его имущество захапать. Эта сучка на все пойдет. Я почти уверена, что именно она и организовала это ограбление.

– Почти?

– Ну, у меня еще чуточку осталось того здравомыслия, о котором вы упоминали, – грустно улыбнулась Полина. – Доказательств у меня нет, поэтому я и вынуждена говорить «почти уверена».

Девушка изложила Гурову свою версию событий последних лет. Светлана ей вообще никогда не нравилась. Полине она казалась хитрой и лживой обманщицей, которая во всем пытается найти свою выгоду. Она не одобряла дружбу матери с ней, но поделать ничего не могла. А после смерти мамы, заметив невероятные усилия Светланы, направленные на то, чтобы завлечь в свои сети отца, устроила ему скандал, который дал обратный результат. Симутенков просто решил, что девушке нужно больше женского внимания, и позволил Светлане постоянно находиться в их доме. Естественно, Полина ничуть не удивилась, когда ее поставили в известность о свадьбе, но с тех пор отдалилась от отца, практически перестав с ним общаться.

Вроде бы Полина рассказывала свою историю абсолютно искренне, но Гурову казалось, что девушка излагает ее, как содержание какой-то «мыльной оперы», которые она насмотрелась по телевизору: о злой мачехе и несчастной падчерице, поэтому так и не смог до конца ей поверить.

Вот тут, впервые с того момента, как он занялся расследованием ограбления квартиры, Лев пожалел о том, что сейчас рядом нет жены. Строева всегда отличалась большой чуткостью к любым оттенкам лжи и могла бы дать мужу совет, как воспринимать рассказ Полины. К тому же актриса мыслила весьма неординарно и иногда обращала внимания на те мелкие детали, которые даже он, сыщик с огромным опытом, не всегда сразу замечал. Вполне возможно, девушкой просто двигала ревность к отцу, и большая часть ее обвинений в адрес Светланы являлась вымыслом. А вот единственным реальным доводом в их пользу была некрасивая история с увольнением домработницы. Но, как обычно, окончательные выводы Гуров делать не спешил.

– А почему все-таки вы решили, что Светлана Семеновна может быть причастна к ограблению? – вернулся Лев к тому, зачем, собственно, и пришел на встречу с Полиной.

– Подробностей расследования я не знаю, но слышала, что говорит об этом отец, – усмехнулась девушка. – По его словам, ваши коллеги не нашли никаких следов преступников. Получается, ограбление провернул кто-то из своих. Я этого не делала. Зачем отцу могло понадобиться грабить самого себя, ума не приложу. Ромке это тоже на фиг не нужно, да он у нас дома последний раз был, когда маму хоронили. Остаются только Анна Васильевна и Светлана. Домработница выглядит доброй и заботливой, но я не забыла, что ее именно Светка к нам притащила. В любом случае даже если это Анна Васильевна провернула, без новой Симутенковой тут не обошлось.

– А зачем ей это понадобилось? – с иронией в голосе спросил Лев.

– А чего тут неясного? – удивилась Полина. – Деньги присвоить, а меня подставить. Вы ведь грабителя все равно не найдете, знаю я, как у нас полиция работает, а на меня тень подозрения навсегда ляжет. Я же аморальный образ жизни веду, нигде не работаю, вот и решила отца грабануть.

– А на что вы живете, кстати?

– А вам какая разница? Проституцией зарабатываю! – вспылила Симутенкова. – Мама мне по завещанию деньги оставила. Пока их хватает.

– А что будет, когда они закончатся?

– А вас это каким боком касается?! – вновь вспылила она. – Это мои личные проблемы.

– Согласен, – кивнул Гуров, сохраняя спокойствие. – Давайте вернемся к нашим баранам, то бишь к вашим друзьям. Мне нужны имена и адреса.

– Вы правы, большинство из них действительно бараны, – с сарказмом рассмеялась Полина.

На этот раз она сопротивляться не стала и записала в блокнот около десятка фамилий, большинство из которых принадлежали девушкам. Даже любезно пояснила, что большую часть времени проводит у двух своих подруг, за проживание которых она оплачивает больше половины арендной стоимости съемной квартиры. Симутенкова пояснила, что обе учатся на последнем курсе одного из столичных вузов и днем, прогуливая лекции, спят без задних ног. Вечером они либо идут вместе в какой-нибудь клуб, либо Полина отправляется туда одна. А вот ночевать все же предпочитает дома, чтобы «быть в курсе семейных дел».

Гурову такой образ жизни показался странным и малопонятным, хотя найти кое-какие логические объяснения ему он мог. Во-первых, девушка таким образом выражала собственную независимость от отца, которого она, судя по всему, считала предателем, и одновременно контролировала все происходящее в семье. Во-вторых, она докучала мачехе, не давая ей возможность почувствовать себя полноценной хозяйкой. А в-третьих, своим поведением вызывала чувство вины у папаши.

Впрочем, у избранного Полиной образа жизни могли быть и совершенно иные объяснения. Ясно было только одно: списывать со счетов девушку рановато. Симутенкова-младшая вполне была способна организовать кражу из собственного дома, чтобы насолить отцу, а заодно и пополнить быстро тающие сбережения, доставшиеся ей от матери. Но, несмотря на это, ей удалось укрепить в душе Гурова подозрения к новой жене чиновника, которые появились у него с самых первых моментов личного знакомства со Светланой, а затем дали серьезные ростки после беседы с бывшей домработницей Симутенковых. Проверить прошлое новой жены чиновника тоже не помешает.

Гуров понимал, что тех двух дней, которые он намеревался посвятить расследованию ограбления, совершенно точно не хватит для того, чтобы дать в руки Шайхутдинову достаточно ниточек для самостоятельного раскрытия преступления. Вместо того чтобы сузить круг подозреваемых, Лев его еще больше расширил, и конкретных зацепок обнаружить пока не удавалось.

Исключением была информация, полученная от Скворцовой. Судя по ее описанию, квартирный вор был худощав, среднего роста и занимался спортом. Возможно, в прошлом. Конечно, под это описание могли подойти пара миллионов москвичей и еще столько же приезжих, но до сего момента у следствия не было и этого. Так что не оставалось ничего другого, кроме как продолжить собирать информацию о всех лицах, так или иначе задействованных в деле.

Гуров решил начать с самого простого. Он набрал номер старшего лейтенанта Суркова из аналитического отдела Главка, который здорово зарекомендовал себя в расследовании нескольких недавних дел, помогая ему оперативно собирать всю необходимую информацию, и попросил собрать как можно больше данных по новой жене Симутенкова. Сам Лев, чуть поразмыслив, решил наведаться в те увеселительные заведения, завсегдатаем которых была Полина. По крайней мере, пока они не начали работать в полную силу, получить необходимые данные от их владельцев и персонала будет немного проще, чем в периоды максимальной загруженности.

Все три ночных клуба, в которых любила развлекаться Полина, находились в Басманном районе Москвы, и только один из них был презентабельным и престижным. Остальные мало чем отличались от обычных ресторанов, и в них даже плату за вход не брали. Гуров решил начать свой обход с самого крупного из них, расположенного на Земляном Валу. На двери заведения красовалась табличка «Закрыто до 22.00», но его это мало интересовало. Он собирался не развлекаться, а поговорить с персоналом и посмотреть записи камер видеонаблюдения.

В клубе к Гурову отнеслись с настороженностью, если не сказать, с опаской. Старший менеджер, мужчина примерно сорока лет, с безукоризненными ухоженными руками, никак не мог понять, чего именно хочет от него полковник, и упорно твердил о том, что все разрешающие документы у заведения в порядке, последняя проверка была две недели назад, а претензий никто, ни посетители, ни всяческие комиссии, не предъявляли клубу уже целый год. Когда он завел свою шарманку во второй раз, Гуров, не выдержав, резко прервал его, сунув под нос фотографию Полины.

– Господин Грушевский, вы, кажется, меня совершенно не слушаете. Я вам повторю в последний раз, что меня нюансы работы вашей забегаловки не интересуют. Мне нужно пообщаться с персоналом, чтобы выяснить, как часто здесь бывала эта девушка, кто составлял ей компанию и насколько адекватно они себя вели. Сейчас понятнее стало?

– Ну почему же забегаловка?! – обиделся менеджер. – У нас очень престижное заведение, и здесь любят бывать очень даже известные люди. Буквально вчера у нас с компанией прекрасно провела время певица…

– А ну, стоп! – остановил его Лев. – На фотографию смотрите! Вам знакома эта девушка?

– Кажется, нет, – заморгал глазами Грушевский. – А что, это новая звезда? Она какие-то претензии к нашему клубу имеет?

– Тяжелый случай, – вздохнул Лев. – Кто сейчас находится в заведении из персонала, постоянно работающего с обычными посетителями?

– Ну, мы работаем в три смены и стараемся, чтобы персонал был всегда свежим и не выглядел замотанным, поэтому каждая из смен работает только по четыре часа, – начал давать ненужные объяснения менеджер, и это окончательно переполнило чашу терпения Гурова.

– Быстро сюда весь персонал, который сейчас находится в клубе! – скомандовал он. – Никаких возражений и вопросов! Никаких объяснений! Никаких споров!! Исполнять!!!

Менеджера сдуло из кабинета, словно ураганным ветром. Лев даже удивился, насколько расторопным оказался этот болтун, а через пару минут пришел черед поражаться вышколенности персонала. Все присутствующие сотрудники клуба, включая охрану и посудомоек, выстроились в линию перед дверью кабинета старшего менеджера. Разве что не по ранжиру встали.

– Господин полковник, все сотрудники в сборе, как вы и приказывали, – осторожно просунув голову в дверь, доложил Грушевский.

– Запускайте по одному, – распорядился Гуров, едва сдерживая смех.

С опросом сотрудников он провозился довольно долго, но не без пользы. Несколько работников клуба опознали девушку, сказав, что видят ее регулярно, два-три раза в месяц. Ничего особенного в ее поведении не заметили, за исключением того, что довольно часто, даже в компании с мужчинами, расплачивалась за выпивку она сама. А еще – обычно старалась занять один из столиков в углу зала. Выпивала довольно много, но заказывала в основном самый дешевый алкоголь. Девушки в ее компании были почти всегда одни и те же, а вот мужчины часто менялись. По словам работников ночного клуба, завсегдатаем заведения Полина стала примерно год назад.

Закончив опрашивать персонал, Лев потребовал отвести его и тех, кто опознал Симутенкову, в комнату охраны, чтобы посмотреть записи видеокамер и расспросить сотрудников о каждом, кто составлял компанию Полине во время ее визитов в это заведение. В первую очередь его интересовали молодые люди спортивного телосложения. Причем те, кто бывал в клубе вместе с Симутенковой не один раз. Таковых оказалось двое, и он потребовал от охраны, чтобы ему сделали копии этих видеозаписей.

В остальных увеселительных заведениях руководители оказались чуть понятливей, персонала меньше, а постоянных клиентов там знали не только в лицо, но и по именам и по пристрастиям. Конечно, оба клуба-ресторана таким роскошеством, как заведение на Земляном Валу, не могли похвастаться, но и цены в них были куда демократичней. Полина, видимо, прекрасно понимая, что оставленное ей матерью наследство не безразмерно, а финансовых вливаний от отца можно так и не дождаться, предпочитала чаще бывать в этих клубах, и здесь Симутенкову знали прекрасно, как и тех, кто чаще всего приходил с ней.

Двух парней с видеозаписи опознали в обоих клубах. Их звали Артем Ерышев и Леонид Филатов. Больше персонал о них не знал ничего, но и этого было вполне достаточно, поскольку оба парня были в том списке, который предоставила Гурову Полина. По словам персонала обоих клубов, парни были сравнительно спокойные. По крайней мере, буйств в заведениях не устраивали. Больше про них ничего узнать не удалось, зато Лев неожиданно выяснил, что в компании с ними часто появлялся некий Леха Горб. Ему даже предоставили видеозаписи, где новый персонаж можно было вполне отчетливо разглядеть. Странно, что в списке Симутенковой никого с похожими именами или прозвищами не было. Поначалу Гуров даже хотел вернуться к Полине и спросить ее, почему она не указала среди своих приятелей этого Леху Горба, но затем решил, что узнать это еще успеет, о том, кто такой этот мужчина и где его можно найти, расскажут Ерышев и Филатов.

Выйдя из последнего увеселительного заведения, Лев поймал себя на мысли, что, увы, уже не молод. Оказалось, что поездки на общественном транспорте могут вымотать даже его, никогда не жаловавшегося на выносливость. Ведь в прежние времена, будучи совсем еще молодым следователем, он даже не мечтал о личной машине и неутомимо мотался из конца в конец Москвы целыми сутками, иногда забывая про сон.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – слегка улыбнувшись, пообещал он самому себе и заглянул в список, предоставленный Полиной.

И Ерышев, и Филатов в отличие от Симутенковой бездельниками не были. По крайней мере, напротив фамилий обоих парней были указаны места их работы. Правда, без адресов, но установить, где именно располагаются офисы их фирм, особого труда не составит. Как любит говорить сейчас молодежь: «Гугл в помощь!» И хотя Гуров был не самым большим специалистом в пользовании компьютерной техникой, справиться с поисковиком на своем планшете он был вполне в состоянии.

Адрес фирмы, в которой работал Ерышев, оказался у черта на куличках – в Бескудниковском районе на Дубнинской улице. Лев решил, что путешествовать туда сегодня из центра столицы будет откровенным перебором. К тому же рабочий день уже практически завершился, и застать парня в офисе фирмы он может просто не успеть. Конечно, можно было позвонить ему и назначить встречу в любом удобном по расстоянию месте, но Гуров решил этого не делать.

Во-первых, он хотел пообщаться с приятелями Полины в привычной им обстановке и пока не собирался оказывать на них давление. А во-вторых, пообщаться с обоими друзьями Симутенковой, вроде бы подходящими под описание человека, которого Скворцова видела в квартире своих бывших работодателей, он попросту не успевал. А заниматься этим незначительным, навязанным Орловым, делом до поздней ночи попросту не желал.

Филатов работал значительно ближе – в фитнес-клубе на «Авиамоторной». К нему Гуров и решил отправиться. Пока добирался туда, решив на этот раз взять такси, обдумывал то, что удалось узнать за день и чего не было в материалах дела.

Для начала непричастность новой супруги Симутенкова к ограблению их квартиры выглядела уже не такой однозначной, как это следовало из выводов Шайхутдинова. И дело тут не только в том, что, по словам Скворцовой, Светлана была женщиной довольно легкого поведения, якобы совратила Ивана еще при жизни его бывшей жены и вполне могла завести новый роман на стороне. Судя по тому, что узнал сегодня Гуров, эта женщина умела добиваться того, чего хотела, не считаясь ни с чем, и вполне была способна подстроить ограбление, если бы это оказалось необходимым для осуществления ее планов.

Еще одним важным фактом было пусть и весьма поверхностное, но все же хоть какое-то описание возможного преступника, побывавшего в квартире Симутенковых. Следователь Таганского отдела полиции даже не рассматривал в качестве возможного фигуранта дела об ограблении квартиры бывшую домработницу, уволившуюся больше года назад. Вполне возможно, что и Гуров не обратил бы на нее внимание, если бы не разговор о причинах увольнения Скворцовой, к которому он подтолкнул ее бывших работодателей.

Ну и третье – приятели Полины. Шайхутдинов не нашел ни одной зацепки, чтобы счесть дочь ограбленного Симутенкова причастной к преступлению, хотя и рассматривал ее некоторое время в качестве одной из подозреваемых. Видимо, следователь не смог найти к ней подход и убедить дать информацию о своей личной жизни, а может быть, уже изначально настроил против себя. Прижать ее он не смог и попросту вычеркнул из списка подозреваемых, не став проверять связи девушки. А вот Лев списывать ее со счетов не спешил, несмотря на все попытки Полины убедить его в своей непричастности к ограблению. Судя по характеру девушки, она вполне могла таким способом отомстить отцу за мнимое предательство погибшей матери. А неоднозначные связи давали ей способ такое преступление совершить. Впрочем, и эти выводы считать окончательными Гуров не спешил. Единственное, в чем он был уверен, это то, что допрос приятелей Полины может кое-что разъяснить в этом странном деле.

Филатов сегодня работал во второй половине дня, и к тому моменту, когда Лев добрался до фитнес-клуба, только что вышел из инструкторской раздевалки. Он – Филатов, был чуть выше и немного плотнее, чем на видеозаписи, и совсем не подходил под описание того типа, которого бывшая домработница Симутенковых видела в окне их квартиры в день ограбления. Зато движения у него были схожими – быстрыми и выверенными. Именно так движется человек, который прекрасно контролирует каждую мышцу своего тела. Впрочем, Лев и не рассчитывал, что по самому первому, едва заметному следу он сразу же выйдет на преступников. К тому же тот факт, что Филатов был не совсем похож на описание возможного грабителя, вовсе не снимал с него подозрений. Подойдя к инструктору, Гуров поинтересовался, где они могут поговорить.

– А по какому поводу будет разговор? – немного напряженно поинтересовался Филатов.

– А это вы узнаете из самого разговора, – отрезал Лев.

Пожав плечами, инструктор позвал его за собой и отвел в ту комнату, которая, судя по всему, служила одновременно и раздевалкой, и комнатой отдыха, и столовой для тренеров фитнес-центра. Вдоль одной из стен стояли шкафчики, другая была занята узким столом, над которым висел огромный телевизор. Напротив него был диван из кожзаменителя и несколько кресел, а у последней стены был оборудован уголок кухни с различными шкафчиками, микроволновой печью и кофеваркой. Там же была и раковина с холодильником.

– Так о чем пойдет разговор? – поинтересовался Филатов, присаживаясь на стол.

– Когда вы познакомились с Полиной Ивановной Симутенковой? – задал вопрос Гуров.

– А что она опять натворила? – Судя по всему, излюбленной манерой общения инструктора было задавать встречные вопросы.

Но Лев по этим правилам играть не собирался.

– Молодой человек, у меня нет времени соревноваться с вами в том, кто больше вопросов задаст в минуту, – устало проговорил он. – Либо вы отвечаете на мои вопросы, либо мы с вами будем разговаривать в другом месте, с другими интонациями и совершенно по иному поводу.

– А что я такого делаю? Я просто хотел… – горячо начал Филатов, но быстро сдулся под тяжелым взглядом полковника. – Все-все! Молчу! Мы с Полькой около года назад познакомились. Меня Ерыш с ней познакомил. Он с ней по каким-то своим делам пересекался, а мы в тот день с ним в одной забегаловке тусовались, ну и пересеклись там с Полькой и ее подружкой. Ерыш нас и познакомил.

– Ерыш, это Артем Ерышев, как я понимаю? И как часто вы с тех пор виделись?

– Да фиг ее знает, – пожал плечами Филатов. – Часто. Раз в неделю. Может, два. Иногда реже.

– А вы в курсе проблем в ее семье?

– Что она с мачехой не ладит? Да она об этом все уши нам прожужжала, – усмехнулся Леонид. – И про то, что отец за ней наблюдателя приставить пытался, тоже знаю. И ее сказки про то, что мачеха хочет ее в психушку упрятать, тоже слышал. Она вообще ничего ни от кого не скрывала, по-моему. Вы лучше спрашивайте, что именно хотите узнать, и я расскажу. Стопудово уверен, что Полька и об этом нам рассказывала.

– Ограбление квартиры, – коротко произнес Гуров.

– Что папашку ее бомбанули?.. Знаю, конечно, – фыркнул Филатов. – Это вообще неудивительно. Полька на каждом углу трещала о том, какие богатства у отца дома хранятся. Наверное, если бы знала код от сейфа, и его бы всем растрепала.

– А вы уверены, что Полина шифр не знала?

– Ну, она про него никогда и никому не говорила. По крайней мере, я об этом ничего не слышал, – пожал плечами инструктор.

История, которую рассказал Филатов, практически не отличалась от тех выводов, которые сделал во время расследования Шайхутдинов, но немного противоречила тем фактам и впечатлениям, которые собрал и сопоставил сам Гуров. По словам Леонида, Симутенкова люто ненавидела мачеху, презирала отца и совсем не умела хранить секреты.

Филатов рассказал, что до тех пор, пока Полина не выпивала достаточно много, она была замкнута и даже агрессивна. Но, пропустив несколько рюмок, девушка превращалась в размазню. Начинала жаловаться на своих родственников, рассказывать, что творится в их семье, и едва ли не на шею вешалась каждому встречному и поперечному. Всем подряд рассказывала и о коллекции отца, и о том, какие суммы он обычно держит в доме, и даже начинала подробно расписывать, что и где лежит. Филатов даже отметил, что хотя никогда не бывал в квартире Полины, ему казалось, что он прекрасно знал не только расположение комнат в их доме, но даже то, какие именно столовые приборы в каких местах лежат.

– Поначалу мне прикольно было ее слушать, а затем, едва Польку начинало заносить, я от нее подальше убирался, до тошноты надоело практически одно и то же каждый день выслушивать, – закончил он свой рассказ. – А самое интересное в том, что, стоило ей выговориться, она становилась нормальным человеком. И улыбалась, и шутила, сразу начинала казаться классной телкой. Прямо метаморфозы какие-то. Сначала злюка, затем зануда и плакса, а потом – своя в доску девчонка. Я этому всегда поражался.

– Забавный персонаж, – хмыкнул Лев. – Значит, вы утверждаете, что Полина многим рассказывала о драгоценностях, которые имеются в доме ее отца?

Инструктор коротко кивнул.

– А что вы сами делали в тот вечер, когда произошло ограбление? – пристально посмотрел на него Лев.