Глава 3

На следующий день ко мне пришел обещанный психолог. С ним был еще какой-то пожилой, весьма солидно выглядевший мужчина. На вид ему было около шестидесяти лет. Длинные, аккуратно стриженные усы свисали вдоль его губ. Мужчина окинул меня презрительным взглядом, в котором можно было прочитать недовольство тем, что его оторвали от важных государственных дел ради посещения какого-то бестолкового мальчишки, который и умереть-то толком не может.

– Позволь представить, – психолог показал рукой на своего спутника, – это секретарь барона. Он должен засвидетельствовать, что с тобой все в порядке. Ему по должности необходимо присутствовать при нашей беседе, и если появятся к тебе вопросы, тебе придется ответить на них.

Психолог посмотрел на меня, ожидая моей реакции. Я неопределенно пожал плечами. Надо так надо.

– Семюсель, – обратился ко мне психолог. Он был полной противоположностью своего спутника: молодой, лет двадцати пяти, со светлыми волосами и добрыми глазами. Излучающий энтузиазм и надежду на лучшее. – Как твое настроение?

– Нормально все, только скучно очень, – честно ответил я.

– Это хорошо, хорошо. У тебя было достаточно времени все обдумать. Ты не хочешь нам рассказать причины своего поступка и дальнейшие планы?

– Причины… – я задумался. Мне, конечно, хотелось высказать все, что я о них думаю. Засунуть нулевого мага в школу магии и позволить издеваться над ним его одноклассникам – о чем они вообще думали? Или причина – жизнь в бедности с вечно недовольной тетей, шпыняющей меня по малейшему поводу? Но я не стал озвучивать свои мысли. Психолог точно в этом не виноват.

– Причины… Наверное, их нет. Так просто получилось. День не сложился. Сам не знаю, как все это произошло. Но в дальнейшем ничего такого больше не планирую, – я яростно замотал головой.

– Это меня очень радует. Ты же не хочешь огорчить меня или свою тетю? Насколько я знаю, у тебя еще и бабушка с дедушкой есть. Думаю, они тоже очень переживают за тебя.

– Этого больше не повторится, – твердо и уверенно ответил я.

– Хм… – кашлянул секретарь барона, – насколько я понял, причиной твоего поступка частично послужило происшествие в школе?

Голос у него был сухой, без единой эмоции, глаза смотрели сквозь меня. Весьма неприятный тип.

– Возможно, – осторожно ответил ему я. Пока я не очень разбирался в реалиях этого мира. Кто знает, к чему могут привести мои жалобы.

– Думаю, тебе приятно будет услышать, что надзиратель получил выговор от барона и лишен части премии. – Он сфокусировал взгляд на мне. – У тебя есть претензии к школе? Ты планируешь там продолжать обучение?

Я поежился под его неприятным взглядом.

– Претензий у меня нет. А обучение… мне не хотелось бы там больше появляться.

Я посмотрел на психолога, ища его поддержки, и он не разочаровал меня.

– Не переживай, мы все устроим. Сейчас как раз наступают каникулы, а затем, думаю, баронство поможет тебе перевестись в обычную школу, – и он вопросительно посмотрел на секретаря барона.

– Безусловно, – солидно ответил тот и мгновенно потерял интерес к беседе. Если к нему нет претензий, то и не о чем со мной говорить. Жаль, что я толком не знаю еще законов этого мира. Возможно, мне удалось бы вытрясти из них какую-нибудь компенсацию. Хотя сейчас, на самом деле, я желал только одного: чтобы меня оставили в покое и отпустили домой.

– Ну что же, – психолог радостно потер руки с видом человека, хорошо выполнившего свою работу, – если вопросов ни у кого больше нет, я тебя выписываю. Пойду, отправлю сообщение твоей тете, что тебя можно забирать.

Он подошел и потрепал меня по голове. «Что за привычка у всех окружающих трепать меня по голове? Бесит!»

Психолог развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты, кивнув мне на прощание. Секретарь барона не спеша вслед за ним покинул палату, не удостоив меня и взгляда.

* * *

Тетя ворвалась ко мне, принеся с собой порыв холодного ветра. Она внимательно осмотрела меня, попросила надеть шапку и уверенным шагом потащила, схватив за руку, на улицу.

– Идем скорее, нас такси ждет. Ехать далеко, почти час. Ты умудрился попасть в центральную больницу. Не могли положить поближе к дому. Ну да ладно! Да, дома тебя ждет праздничный ужин, – тараторила она, выводя меня из больницы.

Выйдя на улицу и ежась от холодного ветра, я увидел у крыльца ожидавший нас автомобиль. Он напоминал привычные для меня машины только отчасти. Четыре двери с мутными окнами, спереди – короткий капот, позади – небольшой багажник. Машина была высокая и узкая. У нее не было привычных фар. Темноту улицы разгонял широкий и узкий луч, шедший прямо из-под капота. Он хорошо освещал пространство впереди. Из-за руля выскочил невысокий худой паренек лет девятнадцати.

– Садитесь, – услужливо предложил он и открыл перед тетей заднюю дверь. – Ну, а ты, наверно, хочешь вперед сесть?

– Конечно! – ответил я. Именно так ответил бы любой мальчишка. Да и что говорить, мне самому хотелось проехаться впереди и нормально осмотреть это средство передвижения.

Устроившись на твердом пластиковом сиденье, я стал наблюдать за дорогой. Мы ехали по узким улицам, разгоняя вечернюю тьму. На мой взгляд – взгляд человека из двадцать первого века, – мы еле тащились. Наша скорость вряд ли превышала сорок километров в час.

Дорога была вымощена широкими каменными плитами. Несмотря на твердые сиденья, в машине практически не трясло. Мы ехали практически бесшумно, лишь изредка в машине что-то попискивало. Тут явно не бензиновый двигатель установлен. Покопавшись в памяти, вспомнил, что да, практически все средства передвижения этого мира работают на магии.

Я так понял, что наш путь вел из центра на окраину города, где находилась наша квартира. Сначала, в центре, дома располагались за заборами, и у каждого был свой небольшой двор. Как правило, сами дома были двух-, максимум трехэтажные. Но по мере нашего движения местность менялась. Дома стали прижиматься друг к другу все плотней, но по-прежнему имели один подъезд. Скорее всего, там живут несколько семей. А в центре были особняки на одну семью. Ближе к окраине, примерно через полчаса пути, стали появляться многоподъездные дома, но они по-прежнему были не выше трех этажей. Я обратил внимание, что окна во всех домах, даже в богатом районе, который мы покинули, узкие и маленькие.

Примерно каждые пятьдесят метров на домах были установлены фонари, освещающие тротуар и автомобильную дорогу. Мне быстро наскучило любоваться однообразным пейзажем, искаженным мутным стеклом окна, и я переключил внимание на управление машиной. Заметив мой интерес, водитель, повернувшись ко мне, доброжелательно улыбнулся.

– Что, нравится машина? Сам, небось, мечтаешь порулить? – Я кивнул в ответ. Не то чтобы мечтаю, но любопытно точно.

– А сложно управлять ею?

– Тут все очень просто, – начал он объяснять, – две педали, тормоз и газ. И вот тут, под рулем, рычажок, – он показал на маленький рычаг, – это переключатель движения. Имеет три положения: вперед, назад и стоять на месте.

– А почему она у вас периодически что-то пищит?

– Это система безопасности. Когда мы подъезжаем к перекрестку, если справа тоже едет автомобиль, система издает звук, предупреждая, что мы должны уступить дорогу.

– Звучит очень просто, – улыбнулся я.

– Конечно. Тут нет ничего сложного. Каждый может водить машину. Так что, если надумаешь, можешь проходить у нас практику. Водителей всегда не хватает.

И он начал расхваливать, как у них на практике все интересно. Но я отключился от разговора.

Вокруг пошли знакомые места. Было очень странно, когда в моей голове всплывали воспоминания Семи. Вот автобусная остановка, где я сажусь на автобус, чтобы добраться до школы. Вот магазины, куда мы с тетей ходим за продуктами. Вот маленькая площадь с кафешками, где мы иногда с тетей обедаем по выходным.

Наконец такси остановилось у невзрачного каменного дома с тремя подъездами. Выйдя из машины, мы с тетей поднялись на второй этаж и зашли в нашу квартиру. На мой взгляд, по меркам моего прошлого мира, квартира была неплохая: две достаточно просторные комнаты, кухня, гостиная и ванная.

Привычно раздевшись в прихожей, я прошел в свою комнату и встал на пороге. Она выглядела весьма аскетично. Небольшая кровать, двустворчатый шкаф, стол, заваленный книгами, и стул, на который были накиданы мои вещи. Стены окрашены в светло-голубой цвет. И что самое приятное – в комнате ярко горели светильники. Я уже привык, что всюду царит полумрак. Порывшись в воспоминаниях, я понял, что причина этому – банальная экономия, и, если есть желание, свет может гореть очень ярко. А по выходным дням и улицы освещены гораздо ярче, чем в обычные дни.

Переодевшись в домашнюю одежду, я вышел в гостиную, откуда доносились аппетитные запахи. Поели мы с тетей в молчании, так здесь принято, а вот за чаем с конфетами разговорились.

– Почему я, несмотря на свой уровень, учусь в школе для магов? – задал я мучивший меня вопрос. Как оказалось, Семи он мало волновал. Он принимал свою школу как данность и покорно продолжал ходить в нее. Тем более что всю свою жизнь он мечтал стать магом.

– Твои родители, перед тем как отправиться на границу в преддверии войны, оплатили ее до твоего совершеннолетия. Они были готовы к тому, что могут не вернуться.

– Почему ты меня не перевела из нее потом?

– Лет до тринадцати оставались шансы, что ты поднимешься хотя бы до единички. Все-таки твоя мать была твердой тройкой, а отец вообще четверкой. И, сам знаешь, у таких сильных родителей весьма редко рождаются слабые дети.

Она тяжко вздохнула и, сходив на кухню, вернулась с бокалом вина.

– Но моя школа не предназначена даже для единичек. Минимальный статус для обучения – двойка.

– Да, это так. Но бывает, что дети с нуля перескакивают сразу на два статуса выше. Это потом уже на каждый статус надо лет по десять минимум, да и сам знаешь, у каждого есть свое ограничение, выше которого не подняться.

– Понятно. А у меня точно больше нет шансов стать хотя бы единичкой?

– До твоих четырнадцати лет осталось полгода, – она с сочувствием посмотрела на меня, – а позже четырнадцати лет никто не поднимался с нуля.

– Так почему ты меня не забрала оттуда раньше? Ты же видела, какой я прихожу домой, – я вспомнил, что пару раз после магических дуэлей меня вообще привозили целители.

– А о том, что у нас просто нет денег, ты не подумал? – в ее голосе прозвучало раздражение. Именно такой я ее и привык видеть: вечно недовольной мной и раздраженной.

– Забрать часть оплаченных денег? – я попытался предложить хотя бы один вариант. В ответ тетя с холодной усмешкой посмотрела на меня.

– Ты забываешь, что твои родители – герцогские дворяне, как и ты. А я – простолюдинка. Со мной никто не стал бы разговаривать! – резко ответила она. – Хорошо, что у тебя была оплачена школа, а у меня есть квартира. А то тебя вообще отправили бы в интернат.

Я задумался. Ситуация получается неприятная. Идти в школу к простолюдинам, где учатся в основном нолики и единички, мне не хотелось. Там, думается мне, будет не лучше.

Продолжать обучение в этой школе я точно не мог. Меня начинало трясти от одной мысли, что я еще раз переступлю порог этой ненавистной школы. И с этим трудно было справиться.

Но самое удивительное: я понял, что учиться-то мне там нравилось. Я был «ботаником». Предметы были интересными, преподаватели ко мне хорошо относились. Может быть, надеялись, что я поднимусь и стану хотя бы единичкой? Получается, если бы не проблемы внутри класса, это был бы лучший вариант. Да и магию так подробно больше нигде не преподают, а я, хоть и нулевка, в магии на голову выше своих сокурсников.

– Так что мы дальше будем делать? – после долгого молчания спросил я.

Тетя удивленно посмотрела на меня. Я видел по ее глазам, что мое поведение нестандартно. После еды я не убежал, как обычно, в свою комнату и не окунулся в книжки. А остался с ней поговорить, обсудить сложившуюся ситуацию. С тетей я разговаривал вполне на равных, спрашивал, готов был прислушиваться к ее советам.

– Ты стал другим, – произнесла она растерянно, глядя на меня, – может быть, то, что с тобой случилось, пошло тебе на пользу.

Тетя еще раз окинула меня взглядом.

– Не знаю я, что делать. Возможно, твое предложение о домашнем обучении нам подойдет. Ты же тот еще заучка; наверняка уже всю программу знаешь, – улыбнулась она уголками губ.

Тетя задумалась о чем-то своем, а я отправился к себе в комнату. Улегшись на кровать и закинув руки за голову, стал оглядывать теперь уже свое жилище. Все было очень привычным и родным. Мой взгляд упал на большую голую стену, расположенную за столом, и, поднявшись, я подошел к ней. Проведя рукой по камню включения, запустил иллюзию на всю стену. Камень иллюзий у меня был самый дешевый, всего на три картинки. Я выбрал одну, которую Семи не любил, а мне она понравилась. Теперь у меня во всю стену был натуральный водопад. Я слышал шум воды и пение птиц. Порывы ветра доносили до меня мелкие брызги.

В этом мире не было телевизоров. Но практически в каждой комнате были иллюзии. Это недорого и весьма красиво. Я вспомнил, что в магических магазинах были толстые каталоги с изображениями на любой вкус. Хочешь – горные заснеженные вершины, хочешь – подводный мир, а пожелаешь – вот тебе изображение из жерла вулкана.

Выключив свет и убавив интенсивность иллюзии, я уснул.

Утром мне дали хорошенько выспаться. Была суббота, и мы с тетей, умывшись и позавтракав, собрались на прогулку. Семи раньше не любил гулять с тетей. Он бы предпочел засесть за книжки, а не таскаться по лавкам и магазинам. Я же, наоборот, узнав о предстоящей нам вылазке, обрадовался. Мне интересно было посмотреть этот мир своими глазами. Зай ти в магазины, пообедать в местном ресторане.

На улице было хорошо: вокруг лежал свежий белый снег, и солнце, уже коснувшееся горизонта, оставляло розоватые блики на мостовой. Мы шли вдоль дороги по тщательно выметенному тротуару к местной площади, на которой располагались все заведения. Изредка практически бесшумно мимо нас проезжали машины. Я держал тетю под руку и вовсю наслаждался жизнью, которая дала мне второй шанс.

Площадь оказалась не такой маленькой, как я ожидал. Центральным зданием здесь была церковь богини Оорсаны, что в переводе с какого-то древнего языка означало «Лучезарная». Да и сама страна, в которой я оказался, называлась княжеством Оорс, что в переводе с того же языка означало «Луч света».

Тетя была расслабленной и благодушной. Она с улыбкой смотрела вокруг и изредка приветливо кивала знакомым. Мы зашли с ней в пару магазинов за продуктами, и мне даже удалось выпросить небольшую шоколадку. Она с умильным выражением лица купила мне ее и была приятно удивлена, когда я отдал ей половинку. Должен признать, шоколадка оказалась очень вкусной.

Прогулка удалась. Этот город напоминал мне Швейцарию, в которой я никогда не был, но примерно так себе и представлял: невысокие каменные дома, мощеные заснеженные дороги, маленькие магазинчики. Правда, люди тут жили какие-то суровые и, скорее, напоминали наших соотечественников. Улыбок у них на лицах почти не было. Почему – не знаю. В памяти Семи не было ответа на этот вопрос.

А вечером дома меня ждала буря. Когда я сидел на кровати, листая книгу, ко мне ворвалась тетя, потрясая толстой еженедельной газетой и грозно сверкая глазами.

– Посмотри, что ты наделал! – крикнула она мне в лицо визгливым голосом и швырнула газету на кровать рядом со мной. – Посмотри, посмотри, что о тебе пишут. Эти журналисты все раскопали. Они тебя просто опозорили, и меня вместе с тобой! Как я теперь на работу пойду? Да за такую статью нас вообще могут выгнать из города!

Она грозно нависла надо мной, и я привычно сжался, ожидая оплеухи, которая последовала незамедлительно. Рука у тети была крепкая. Я неожиданно понял, что из моих глаз потекли слезы. От обиды и бессилия, от несправедливости всего происходящего. Первый порыв: схватить вещи и выбежать из дома – я сумел остановить. Все-таки я, на самом деле, уже не был тринадцатилетним подростком.

– Подожди, дай, я сам прочту, – сквозь слезы попросил я.

– Ты как был ничтожеством, так и остался им, – продолжала бушевать тетя, полностью игнорируя мои слова. – Ты позоришь память своих родителей. За что мне такое наказание?! – и она, громко хлопнув дверью, выскочила из моей комнаты.

Вытерев слезы рукавом, я схватил газету и уставился на статью.

«Травля детей в баронстве Бероорса!» – кричал заголовок. Под ним находилась моя фотография вместе с тетей. Мы стояли на крыльце больницы. Оба выглядели усталыми и осунувшимися. Поношенная одежда, изможденный вид, тоскливые взгляды – все так и кричало о нашем бедственном положении. Похоже, снимок сделали, когда мы шли к такси. Я углубился в чтение.

Удивительно, но статья была весьма любопытной и не такой ужасной, как это выглядело по словам тети. Меня выставили пострадавшей стороной. Мол, баронство у меня все отняло и отправило учиться в школу магии специально, прекрасно зная, что я нолик. Любой читающий между строк мог понять, что мне бы там жизни не было. Репортер удивлялся, как долго я смог продержаться, и хвалил мое упорство и мужество. Знал бы он на самом деле всю ситуацию.

Автор статьи даже раскопал пару историй с моим участием в магических дуэлях, что само по себе было смешно: нулевка – и магическая дуэль. Как результат – моя неудачная попытка самоубийства.

«И только протянутая рука помощи богини Оорсаны позволила несчастному ребенку выжить». Там еще много всего понаписали. Статья была на удивление большой и хорошо проработанной. Но главный посыл был тот, что барон Бероорс просто презирает нулевок, не считая их за людей. Даже приводилась какая-то его цитата на эту тему.

Отодвинув газету, я задумался. У меня появилось много вопросов. Мои родители ушли на войну около пяти лет назад и погибли там. Перед самой войной они получили герцогское дворянство. Оно распространяется на них и на их детей. Так что я и сам дворянин во втором поколении. А вот моя тетя так и осталась простолюдинкой.

Получив дворянство, родители получили и достаточно большие деньги, на которые купили особняк. Я помню, как мы переехали в него жить. Но прожили мы там всего пару месяцев. Случился сильный прорыв, и им пришлось отправиться на войну. Меня же родители отдали тете, которой тогда же и купили эту квартиру. Не знаю, почему, но я не задумывался о том, куда же делся тот красивый особняк. В восемь лет меня это мало интересовало, особенно когда я узнал о гибели родителей. А потом я уже и привык к своей новой жизни и к нашей бедности.

Да, статья действительно выставила меня не в лучшем свете. Но с другой стороны, что вы хотели от тринадцатилетнего мальчишки? Как он мог противостоять магам в школе? Как он мог побороть саму систему?

Да и тетя хороша. Надеялась, что я вырасту, справлюсь, и все само как-нибудь наладится. Сколько ей было, около тридцати, когда я свалился ей на шею? Н-да… Простолюдинка в чужом, незнакомом городе. Без денег, без работы, без знакомств. С маленьким ребенком, которого надо собирать в дорогую элитную школу. На последние деньги она организовала похороны моих родителей. Судя по статье, выходило, что мы жили все эти годы практически в нищете. Где поддержка баронства, где поддержка герцогства? Мои родители погибли, защищая княжество от страшных, магически усиленных зверей, разрывавших людей на кусочки. Это была настоящая война, а за спинами горстки магов были беззащитные города.

В тот вечер к тете я так и не пошел. На следующий день она меня полностью игнорировала. С ледяным спокойствием, величавая и холодная, словно айсберг, она кормила меня и давала мелкие поручения. Все мои попытки заговорить она пропускала мимо ушей.

Такое ее, на мой взгляд, детское поведение меня бесило. Да уж, педагог из нее никудышный. Если в первые дни я к тете тепло относился, то теперь был настороже. Вспоминая ее вчерашние слова, я понял, что она умудрилась сыграть немалую роль в низкой самооценке Семи. И была одной из причин, приведших его (меня) на тот злополучный мост.

Я пытался проанализировать такое ее поведение. Вначале, когда я только начал жить с тетей, она ко мне не так уж плохо относилась. А вот когда выяснилось, что шансов стать сильным магом у меня не очень много, похоже, тетя разочаровалась во мне. Я был ее возможностью вырваться из серого мира простолюдинов. Если бы я поднялся, стал серьезным магом, то, без сомнения, это сказалось бы и на ее жизни. А так я стал для нее бесполезной обузой, на которую было потрачено куча времени и денег. И при этом ничего толкового ждать от меня уже не приходилось.

Это я сейчас понимаю, смотря на все произошедшее со стороны, как зрелый человек, а вот десятилетний Семи никак не мог понять, почему отношение к нему со стороны родной тети так изменилось, и винил во всем себя.

Загрузка...