Озма

Кэндис Робинсон, Эмбер Р. Дуэлл

Озма

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Название: Ozma / Озма

Автор: Candace Robinson, Amber R. Duell

Кэндис Робинсон, Эмбер Р. Дуэлл

Серии: Фейри страны Оз #3 / Faeries of Oz #3

Перевод: maryiv1205

Редактор: Евгения Волкова

Глава 1

Озма

Два года назад

Внутренности тыквы скользили сквозь пальцы Типа, пока он выскребал ладонью пустую оболочку. Он вырвал семечки, швырнул их в траву у своих ног и снова вонзил пальцы внутрь. В ноздри ударил едкий запах.

— Я мог бы найти твоим рукам применение и получше, — раздался сзади густой голос.

Тип закатил глаза и с ухмылкой повернулся к Джеку.

— На данный момент тыквы их изрядно подзаняли.

Но руки зудели, им хотелось оказаться в другом месте, на другом человеке.

Джек обошел Типа и встал прямо перед ним. Его рыжие волосы были еще влажными после купания в озере, а ореховые радужки казались зеленее обычного. Любой запах, оставшийся на Типе после того, как они любили друг друга в хижине Джека, был смыт. Типу тоже не мешало бы помыться, но какой смысл, если его заставили потрошить тыквы? Момби нужно было испечь пироги к рынку, так что времени оставалось в обрез.

Они надежно спрятались за хижиной Джека, что стояла по диагонали через поле от той, где Тип жил с Момби. Это были единственные дома внутри магического барьера ведьмы, и заклинания Момби не давали Типу и Джеку сбежать. Тип пытался бежать раньше, и не раз, — это было невозможно.

Не отрывая взгляда от Джека, Тип медленно погрузил руку внутрь тыквы. Джек провел языком по нижней губе, забрал плод из рук Типа и отставил в сторону. Затем он прижал Типа к стене хижины и осторожно коснулся его носа своим. Кровь мгновенно прилила к члену Типа.

— Снова? — спросил Тип, притираясь ближе к любовнику.

— Снова, — прошептал Джек, мягко лизнув губы Типа, прежде чем впиться в них жадным, изголодавшимся поцелуем.

Тип с жадностью ответил на поцелуй и повалил Джека на землю. Кусочки тыквы размазались по мокрым волосам Джека, когда Тип сжал их в кулаке, пачкая его снова.

Их рты скользили друг по другу; Тип чувствовал твердость спины Джека, когда запустил ладонь ему под тунику. Стон сорвался с губ Типа, когда Джек просунул руку между его ног и погладил через штаны. Этот прилив, это чувство — он нуждался в нем.

— Перевернись, — прохрипел Тип, подаваясь вперед.

— Люблю, когда ты требуешь, — ухмыльнулся Джек, целуя Типа чуть ниже челюсти.

Тип предпочитал, когда Джек входил в него, но бывали моменты, как сейчас, когда ему отчаянно необходимо было оказаться внутри Джека.

Когда Джек встал на колени и потянулся расстегнуть штаны, он вдруг замер. Его ореховые глаза остекленели.

Нет. Только не снова. Тип вздохнул. Он уже знал, что не в силах помешать Джеку уйти. Момби порабощала его разум всякий раз, когда ей нужно было отправить Джека за барьер, и это пугало их обоих.

— Джек, только будь осторожен, — взмолился Тип.

— Я всегда осторожен, — Джек улыбнулся, но это не была его настоящая улыбка.

— Я люблю тебя.

Джек не ответил взаимностью; нахмурившись, он бросился к грядке, торопливо собирая тыквы, сорванные утром. Он сложил их в ящик, всё его тело подергивалось от навязанной нужды выполнять поручения Момби.

— Однажды мы свалим отсюда к чертям, — бросил наконец Джек через плечо. Тяжело выдохнув, он направился к деревьям с красными цветами, к барьеру — на свободу, пусть и недолгую. Но Джек не был свободен, как не был свободен и Тип. Джек говорил, что может выходить по делам, но это ничего не значило, потому что в это время он оставался рабом. Как только он пересекал барьер, он был обязан выполнить задания Момби. Он не мог ясно соображать — мозг словно заволакивало туманом.

Тип со стоном сел — возбуждение спало, но ему всё еще не хватало прикосновений Джека. Он снова засунул руку в тыкву и закончил чистку для Момби. Но тревога за Джека не отпускала, и он сосредоточился на одном воспоминании многолетней давности, которое изменило всё между ними.

Тип сорвал несколько маленьких тыкв и отложил их. Услышав топот, он поднял взгляд и увидел копну ярко-рыжих волос. Он замер, наблюдая, как Джек заходит на поле; его губы были красными и припухшими после дел в городе. Опять. Тип не был так уверен в себе, как Джек: ему всегда казалось, что он «не в своем теле», так как же он мог ожидать, что Джек сочтет его привлекательным, если он сам этого не чувствовал? Кровь закипела в жилах Типа, он чувствовал пульсацию вене на шее. Он был в ярости. Почти ничто не могло по-настоящему разозлить его. Даже Момби. Даже когда она била его по лицу или когда её ногти впивались в его плоть до крови. Но вид этих припухших губ Джека заставил Типа сжать кулаки и стиснуть зубы.

Что ж, Тип найдет способ выбраться из этой ловушки. И когда это случится, Тип станет единственным, кто будет заставлять губы Джека краснеть.

— На, — выплюнул Тип, подбирая лопату и швыряя её в руки Джеку.

Джек ничего не сказал, лишь прищурился. Тип никогда не позволял эмоциям брать верх, никогда не был так груб с Джеком. Но ему было плевать.

Тип чувствовал, как взгляд Джека жжет ему спину, когда он уходил с поля прочь от хижины Момби. После рабочего дня Тип всегда возвращался к ней. Все шестнадцать лет он так и делал — он не был из тех, кто ослушивается. Но теперь — будет. Он как-нибудь прорвется сквозь её магический барьер. Это было обещание.

Когда он переступил через последний ряд молодых тыкв, еще не порыжевших, рука Джека обхватила запястье Типа и притянула его к своей груди.

— Куда это ты собрался?

— Вон из этой клетки, — резко ответил Тип.

— Барьер Момби не пропустит, — тон Джека был меланхоличным. Тип знал, что это неволя тяготит и Джека: тот не раз говорил, что Тип должен быть свободен и гулять где пожелает. Но и сам Джек не был по-настоящему свободен. И всё же Тип завидовал, что Джек может уходить. К нему прикасаются, его ласкают.

Тип резко развернулся и вырвал руку из хватки Джека.

— Я пойду и получу свой поцелуй.

Джек вскинул бровь, его ухмылка медленно переросла в улыбку.

— Не думаю.

— Это еще почему? Тебя целуют постоянно, когда ты выполняешь поручения Момби. — И кто знает, что еще. Судя по помятому виду, он, вероятно, перетрахал весь Лоланд.

— Даже если бы ты мог уйти, ты слишком… невинен. — Улыбка Джека не гасла.

Тип сузил глаза, кулаки его дрожали.

— Это ненадолго. — Он развернулся и потащился к лесу. — Не всем же получать удовольствие по дороге домой.

Сзади донеслось низкое рычание. Затем Джек возник перед Типом, упершись рукой ему в грудь, не давая уйти.

— Когда я покидаю барьер, магия Момби заставляет меня забывать — ты это знаешь. Она не может допустить, чтобы я кому-то рассказал о тебе. Всё, что я знаю там, — это то, что мне нужно доставить тыквы или принести ей припасы и вернуться. Я никогда не ухожу по своей воле.

— И при этом ты можешь остановиться, чтобы потискать кого-то? — голос Типа сорвался на фальцет. — Каждый раз?

Джек снова ухмыльнулся, его веснушки блеснули в лучах послеполуденного света. Он сделал шаг назад.

— О, теперь я понял.

— Что ты понял?

— Ты ревнуешь.

— Ничего подобного. — Щеки Типа вспыхнули. Он переборщил и выдал себя. С каждым днем скрывать чувства к Джеку становилось всё труднее.

Джек вздохнул и подошел ближе, склонив лицо к лицу Типа.

— Когда я там, и мой разум затуманен, я ищу темные волосы и глаза синие, как небо. Ни у кого нет таких ярких глаз, как у тебя, Тип. Ни у кого. Я не знаю, почему ищу этого фейри, когда должен просто выполнять поручения Момби. — Он замолчал, впиваясь ореховым взглядом в глаза Типа. — Ладно, первая часть была ложью. Я знаю почему. Это не их я целую. А тебя. Всегда тебя. Но я недостаточно хорош для тебя.

Джек отвернулся и пошел обратно к своей хижине, оставляя Типа с ворохом вопросов.

— Ты не можешь так просто уйти! — Он подбежал к Джеку, схватил его за предплечье и развернул. Джек был как минимум на голову выше. Грудь Типа тяжело вздымалась, руки дрожали, когда он обхватил щеки Джека, притягивая его ближе. Их губы были на волосок друг от друга. И первым шаг сделал не задиристый Джек. Это был Тип, невинный и застенчивый Тип.

Он прижался своими губами к губам Джека, скорее грубо, чем нежно. Отчаянно. Жадно. Неистово. Тип понял, что любит Джека, как только Момби впервые привела рыжеволосого фейри домой, когда они оба были еще детьми. В их отношениях никогда не было ничего братского. Только крепкая дружба, связь и… вот это.

Их губы ласкали друг друга, языки танцевали. Когда Тип отстранился, глаза Джека были затуманены и полны звезд, должно быть, как и его собственные.

— Все те разы, когда я грезил об этом поцелуе… они и близко не стояли с этим, — прохрипел Джек.

— У меня тоже. Так гораздо лучше.

Тип улыбнулся воспоминанию и закончил со второй тыквой. Он взял плоды в руки и пошел через поле к хижине Момби.

Едва он вошел в дом, в ноздри ударил запах специй, смешанный с чем-то гнилым. Возможно, это был труп фейри, который она оставила разлагаться на несколько дней. Кто знает, что еще она хранила за защищенной дверью своей спальни — никто не мог войти туда, кроме неё.

Резкие запахи означали, что она готовит очередное зелье для Волшебника, которое тот выдаст за свое творение. Момби, хмурясь, вышла из своей комнаты. Седые волосы были стянуты в узел, на лице залегли глубокие морщины, особенно вокруг губ и глаз. Магия, которой она пользовалась, высасывала из неё жизнь, сгибала позвоночник, сутулила плечи. Тип знал, что однажды темная магия убьет её. И он, и Джек с нетерпением ждали этого дня.

— Столько времени ушло на то, чтобы вычистить две тыквы? — Момби вырвала плоды из его рук и наотмашь ударила по щеке. Голова Типа мотнулась в сторону. Пощечина обожгла кожу, но он привык.

Лучшее, что можно было сделать, — молчать. Он начал было отворачиваться, но Момби схватила его за плечо, останавливая.

— Ты не ответил на вопрос. — Её тусклые голубые глаза сверлили его; она наклонилась ближе и принюхалась.

Тип затаил дыхание, сердце бешено колотилось. Купание. Он не помылся перед приходом сюда. Проклятье.

Момби отступила и ударила его по щеке еще сильнее, так что звук разнесся по всей хижине.

— Ты трахался с рабом! — закричала она, попятилась и смахнула со стола глиняный кувшин. Тот вдребезги разбился об пол.

Тип сглотнул и покачал головой.

— Нет.

— Ты лжешь. Я чую его на тебе.

— Нет. — Она поймет, что он снова лжет, но он постарался, чтобы голос звучал ровно. — Я не лгу.

Момби перешагнула через осколки и вытянула руку в его сторону. Она сжала невидимую ладонь на его горле; магия впилась в плоть, перекрывая кислород.

Магическая хватка усилилась; он заскреб руками по воздуху, пытаясь вырваться из этой порочной ловушки. Воздух. Он не мог вздохнуть, чувствовал, как лицо наливается багрянцем, а губы синеют.

Тип сейчас умрет. Момби убьет его. Он не успеет попрощаться с Джеком. Последнее, что он сказал Джеку, — что любит его. По крайней мере, Джек знает о его чувствах.

В этот миг сквозь Типа что-то пульсировало. Любовь. Больше чем любовь. Поток силы, который он никогда не ощущал. Тело Типа задрожало, кожа засветилась. Засветилась? Она мерцала синими искрами, словно звездная пыль.

Глаза Момби расширились, губы приоткрылись, и она ослабила хватку на его горле. Она крутанула рукой в воздухе, собирая магию и выстреливая в него искрами разных цветов. Но ни одна из них не коснулась его тела.

Спину пронзил зуд, переросший в нечто иное, — словно кожа безболезненно растягивалась. Они прорвались сквозь плоть, разрывая тунику, вырываясь на волю. Крылья. Ярко-синие, перистые крылья. Но на этом всё не закончилось. Тело начало меняться. Черные пряди волос удлинились до талии, светлея до ярко-золотистых оттенков. Тело Типа словно вытянулось, он стал выше, рукава туники и штанины сделались короткими. На груди под рубашкой образовались груди, и он ахнул. Его тело сотрясала дрожь, глаза расширились от ужаса — он не понимал, что, во имя всего Оза, происходит.

Момби прикрыла рот рукой и в ужасе прошипела:

— Озма.

Испуг на её лице сменился яростью; она бросилась вперед, сбивая Типа на пол.

Тип вырвался и вскочил на ноги. Он потерял контроль над той силой, тело слабело. Момби, поднявшись, ударила магическим разрядом прямо в спину Типа, отсекая крылья. Боль пронзила его насквозь, и он издал пронзительный крик.

Это был совсем не его голос — женский. Позади висело большое овальное зеркало, и он, задыхаясь, взглянул на себя. Скулы выше, губы полнее. В нем не осталось ничего от Типа, кроме цвета радужек. Он действительно стал женщиной.

Момби швырнула шар оранжевой магии в отсеченные крылья, сжигая их в пепел. У Типа не было времени оплакивать случившееся: входная дверь распахнулась. Джек. Он вернулся. Он пришел спасти его. Но это был не его возлюбленный. Это был Оз. Единственный, кто еще мог пересекать барьер Момби.

— Что ты наделала? — прошипел Волшебник.

— А ты что здесь делаешь? — огрызнулась Момби.

— Туфли почувствовали, что её проклятие пало, и перенесли меня сюда своей магией. — Он ткнул пальцем в сторону Типа. — А теперь объясняй!

— Ты знал, что её нельзя прятать вечно, — завизжала Момби. — Раз Пастория и Лурлин мертвы, тебе следовало убить её.

— Ты знаешь, что я не могу. Её магия уже вернулась? — Оз двинулся к ним, его губы искривились, обнажая почерневшие зубы.

— Не вся.

— Хорошо. — Оз откинул край плаща, открывая серебряные туфли на ногах — плоские и сверкающие. — Полагаю, мне стоит сказать тебе: ты Озма, рожденная Пасторией и Лурлин. Ты истинная королева Оза, но это останется нашим маленьким секретом.

— Ч-что? — прохрипел Тип. Шок пригвоздил его к месту. — Я кто?

— Никто… больше, — ответил Волшебник.

С этими словами Тип — Озма — застыла, когда вокруг взорвался ледяной поток. Казалось, лед медленно сковывает её тело. Но нет. Вместо этого она проваливалась сквозь пол хижины. Падала и падала сквозь зимний холод, пока не рухнула на твердую поверхность. Боли не было. Болела только спина, там, где всего несколько мгновений жили крылья.

Но это была не вся правда. Потому что болело и сердце. И эта боль была куда сильнее.

Глава 2

Джек

Два года спустя

Солнце палило в голую спину Джека, и струйки пота сбегали по позвоночнику. Он изо всех сил старался игнорировать жару, выпалывая сорняки между тыквами. Ведро было почти доверху забито дикими побегами, а ему оставалось расчистить еще полполя.

Джек опустился на пятки, вжимаясь коленями в мягкую землю, и вытер лоб тыльной стороной ладони. С Типом дело шло куда быстрее. А может, так казалось только из-за компании. Из-за разговоров. Из-за украдкой брошенных горячих взглядов, когда они были уверены, что Момби не видит. Из-за обещания «продолжения», когда они закончат с делами. Он посмотрел через поле туда, где в тени деревьев прятался кристально чистый пруд. Момби запрещала Типу входить в хижину, пока тот не отмоет грязь, и это каждую ночь давало им обоим идеальный повод для уединения.

Проведя рукой по лицу и размазав грязь по веснушкам, Джек подавил подступившие слезы. Прошло два года с тех пор, как Тип умер. Никакие рыдания его не вернут, зато навлекут гнев Момби. Она чуяла его горе, чуяла соль его печали, а ведь он уже «должен был» забыть Типа. Дерьмо — он вообще не имел права по нему горевать.

Если бы всё было так просто. Если бы он как раз не собирался просить Типа выйти за него. Если бы не строил всё свое будущее вокруг парня, которого так сильно любил. Тип был его первым любовником — единственным настоящим в жизни. Но когда представился шанс уйти, он рванул так безрассудно, что его разорвали и сожрали в Зыбучих Песках. Джек потер ноющую грудь. Почему Тип не попрощался? Почему? Он мог хотя бы дать ему это… Джек бы боролся за него, заставил бы остаться, сделал бы что угодно. Или, может быть, помог бы придумать, как обойти Пески, потому что Тип заслуживал свободы — даже без Джека. Прощание ничего бы не изменило в конечном счете, но так Джек хотя бы смог бы спросить Типа, почему тот его разлюбил.

Джек медленно встал и понес ведро к магическому барьеру. Подойдя достаточно близко, он перебросил содержимое на ту сторону и свернул к своей маленькой хижине вместо того, чтобы сразу вернуться к работе. Раз не получается утопить тоску в слезах, он утопит её в чем-нибудь другом.

Кувшины с тыквенным элем занимали на полках его жалкой кладовки больше места, чем еда. Там лежал кусок сыра с последней поездки на рынок, полбуханки хлеба и пара стеклянных банок с овощами. Мясо было редким удовольствием, а тыквы он переел столько, что от одной мысли о ней подкатывала тошнота, хотя ему приходилось запихивать её в себя, чтобы выжить. Тип хотел бы, чтобы я жил, — подумал он. Даже если сам Тип предпочел жизнь не с ним. К тому же эль помогал заглушить голод большую часть времени.

Ком в горле ходил ходуном, пока он осушал целый кувшин. Кровь Джека мгновенно потеплела. На вкус эль был дерьмовым, но шел по языку просто чудесно. Он заставлял забыть, что в его сердце зияет дыра размером с Типа.

Почти.

С низким, полным боли криком он швырнул глиняный кувшин через всю хижину. Тот ударился о стену над кроватью, треснул и разлетелся вдребезги. Осколки рассыпались по тонкому тканому одеялу. По кровати, на которой они с Типом трахались, когда Момби уезжала в город одна или когда запиралась у себя, колдуя над зельями.

— Почему? — пробормотал он, сползая по стене. — Почему ты должен был сдохнуть? Почему оставил меня здесь совсем одного?

Почему заставил меня полюбить тебя?

Последний вопрос Джек не озвучил — это было бы несправедливо. Тип не заставлял его влюбляться, он просто был собой. Добрым, забавным и щедрым. Если бы Тип жил в городе, его бы все обожали. Джек чувствовал себя баснословным везунчиком оттого, что Тип любил его в ответ, пусть и недолго. Но черт. Как же было больно. Так больно, что казалось, он тоже умрет. День за днем, сука, каждый гребаный день. Два года. Он думал, со временем станет легче, но нет.

Так почему же ты меня БРОСИЛ?

Может, дело в самом Джеке. В конце концов, родители тоже его бросили. Оставили под деревом у дороги и велели ждать. Три дня спустя его нашла Момби. Утащила, чтобы сделать своей вещью. Единственное тепло, которое он когда-либо знал, исходило от Типа, но в этом они были похожи. Момби ненавидела их обоих. Если бы они не любили друг друга, их бы вообще никто не любил. Возможно, поэтому Тип и ушел. Чтобы найти кого-то, кого можно любить не только от безысходности. Мог ли Джек винить его за это?

Нет.

Да.

Проще было заглушить этот вопрос элем, чем решать, какой ответ верный. Эль и фейри. Шлюхи, в основном. Кто угодно с темными волосами и синими, как небо, глазами, кого он мог найти в городе после поручений Момби. Парни или девушки, высокие или коротышки, рогатые или в чешуе — неважно. Ничего не имело значения, пока они хоть чем-то напоминали Типа. Но никто из них не был им. Все они были лишь способом забыться на миг — теперь, когда Момби больше не заставляла Джека забывать свою жизнь на ферме всякий раз, когда он уходил. Больше не было смысла держать Типа в секрете теперь, когда он мертв, хотя Джек и при жизни любовника не понимал, на кой черт это нужно.

Гребаная бесчувственная сука.

— Джек! — завизжала Момби снаружи, вырывая его из мыслей. — Я вижу твое ведро, я знаю, что ты там!

Он вздохнул и прислонился затылком к стене. Смысла прятаться от ведьмы не было. Барьер держал его на ферме, пока Момби не посылала его исполнять её волю: продавать тыквенные пироги, торты и супы. Покупать хлеб, семена и яйца. Доставать травы для зелий и флаконы для них. Но без её соизволения идти было некуда.

— Живо на выход!

Сейчас я выйду и проломлю тебе башку тыквой, злобная ты сучара.

Джек оттолкнулся от пола, его пошатнуло. Пожалуй, вылакать целый кувшин залпом было плохой идеей… но день был паршивый. Не то чтобы другие были хорошими. Просто иногда он просыпался в еще более дерьмовом настроении, чем обычно. Наверное, это зависело от снов — был там Тип или нет.

— Чего? — огрызнулся он, распахивая дверь.

Момби, опираясь на трость, стояла на краю тыквенного поля. За последние два года её волосы превратились из седых в белые и изрядно поредели. Морщины вокруг рта стали глубже, а спина так сгорбилась, что она казалась согнутой почти пополам. Если бы только её магия увядала так же быстро, как тело, Джек, может, и смог бы прорваться сквозь барьер. Смысла оставаться здесь не было — ничего, кроме барьера, его не держало. Судя по её виду, долго она не протянет, если продолжит баловаться темными заклятиями.

Старая карга.

Резкая боль полоснула Джека по груди, и он вскрикнул. Красный рубец вздулся от правого плеча до левого бедра там, где его ударила её магия.

— Следи за тоном, — предупредила Момби. — Иди допалывай, раб, не то я сдеру с тебя лоскут кожи.

О-о, новые угрозы. Какая, нахрен, неожиданность.

Но даже алкоголь не придал Джеку смелости произнести это вслух. Наказание будет слишком суровым. Поэтому он прикусил язык и, пошатываясь, пошел за ведром.

— Ни на что не годен, — пробормотала она. — У Типа никогда не было таких заскоков.

Джек побледнел при упоминании имени Типа. Момби произнесла его только ради того, чтобы побыть сукой, и это всегда давало ей нужную реакцию. Тип всегда соблюдал правила… Держал его в узде. Самому справляться было почти невозможно. Как и со всем остальным. Джек тихо вздохнул и отвернулся от неё.

— Когда закончишь, придешь к моей хижине, — бросила Момби ему в спину.

Плечи Джека напряглись. Это никогда не предвещало ничего хорошего.

— Зачем?

Деревянная трость с треском ударила его по голени, он поморщился от боли.

— Не задавай вопросов.

Если Момби не хочет говорить, её не переубедишь.

— Ладно, — бросил он и вернулся к той же работе, которую делал миллион раз. Снова и снова. День за днем.

Несколько часов спустя, когда поле было очищено от сорняков, Джек швырнул пустое ведро в сарай. Оно приземлилось с громким грохотом и опрокинуло грабли, отчего мешочки с тыквенными семенами посыпались с полки. Он уперся кулаками в ноющую поясницу; мысль о том, чтобы наклониться и собрать их, внушала ужас. Будет чудом, если он вообще сможет разогнуться после целого дня на коленях. К тому же его ждали в хижине Момби. Чертова ведьма.

— Завтра, — сказал он в пустоту. Семена были запечатаны, никуда не денутся.

Он закрыл сарай на замок и сунул ключи в карман. Момби потребует их обратно, как только работа будет закончена. Скорее всего, чтобы Джеку не пришло в голову прирезать её мастерком посреди ночи. Не то чтобы он об этом не мечтал. Мастерок, лопата, культиватор… если инструмент существовал, он грезил о том, как убивает им ведьму. Единственное, что его удерживало — барьер, и мысли о том, что станет с ним (и когда-то с Типом), если она сдохнет. Останутся ли они заперты внутри навсегда? Её заклинания не были обычной магией фейри.

Джек снова вздохнул и повернулся к хижине на другом конце поля. Ладно, пора с этим покончить.

Тяжело шагая к дому Момби, он поддавал ногами тыквенные листья, выползшие на траву. Наверное, стоило сначала заскочить за еще одним кувшином. В голове было слишком ясно, язык казался слишком острым. В глубине души он знал, что вот-вот нарвется на неприятности. На неприятности, от которых Тип смог бы его отговорить. Но Тип был мертв. Джек громко постучал в дверь Момби, и она тут же распахнулась. Ведьма больно ткнула его концом трости в грудь.

Ткни меня еще раз, и я засуну тебе эту трость так глубоко в твою…

— Подавай повозку, — рявкнула она.

Джек стиснул зубы. Он только что был у сарая рядом с этой бордово-синей колымагой с резным деревянным верхом, но вернулся туда без единого слова. Обычно Момби двигала её магией, пока не находила заколдованного оленя. Как, черт возьми, он должен тащить её в одиночку? Даже если бы эта хрень была у неё при жизни Типа, они бы вдвоем её с места не сдвинули.

Джек зашел за повозку и уперся плечом. Да, пошла ты нахрен. Потом попробовал тянуть спереди, упираясь пятками в землю, но она даже не шелохнулась. Наконец, запыхавшись от усилий, он протопал обратно к Момби.

— Слушай, — сказал он резче, чем следовало. — Эта дура не сдвинется, пока мне кто-нибудь не поможет.

— Жалкий слабак. Всегда им был. — Момби швырнула ему в лицо тканевую сумку.

Он поймал её сдавленным «ух».

— Жалкий или нет, твоя телега никуда не поедет, пока ты сама её не потащишь.

Ведьма проворчала что-то под нос и выпустила через поле струю желтой магии. Та с негромким щелчком ударила в повозку. Момби покрутила рукой в воздухе, притягивая колымагу к хижине быстрее, чем Джек успел бы об этом подумать.

— Грузи вещи, — гавкнула она, когда телега со скрипом замерла перед домом. — Живо!

Джек открыл заднюю часть повозки и забросил сумку.

— Мы куда-то едем? — спросил он, хмурясь.

— Я уезжаю. — Она скрылась в хижине, послышался звон стекла. — Дороти вернулась в Оз, и я должна помочь Волшебнику подготовиться.

Дороти? Кто это, мать её, такая, и какое отношение она имеет к Озу?

— Чего ждешь? — гаркнула ведьма.

Джек поспешил за тяжелым сундуком и потащил его к повозке. Момби уезжает? Надолго? Значит ли это, что он свободен? В голове зароились тысячи возможностей. Даже если она уедет ненадолго, он останется один. Будет свободен от неё. Больше чем на пару часов.

— Когда ты вернешься? — нерешительно спросил Джек. Ладони вспотели от предвкушении, если её не будет достаточно долго, он сможет по-настоящему прощупать барьер на наличие бреши. Может, и он сумеет сбежать.

— Когда эта маленькая сучка сдохнет.

Это ни хрена не объясняло насчет сроков.

— И что мне делать?

— То же, что и всегда! — завопила она так громко, что голос сорвался. — Мне что, учить тебя, как дышать? Как срать? Оз милосердный, ты уже не ребенок. Хотя и тогда ты был никчемным. — Момби поковыляла из хижины и захлопнула дверь. Она поставила ящик со звенящими склянками поверх сундука и магией толкнула повозку к барьеру. — Где этот чертов олень? Я не собираюсь сама тащить это корыто всю дорогу!

Наверное, ищет охотничий капкан, чтобы не везти твою задницу через весь Лоланд.

— Я его не видел, — сказал Джек. Оленя он видел всего пару раз, и никогда на ферме. Момби всегда выпускала его за барьером, заколдовывала, чтобы он вернулся, когда нужно, а потом тащила повозку домой магией.

Момби проворчала что-то и выпустила небольшой заряд силы. Видимо, звала оленя, но Джек не стал спрашивать. Его мысли лихорадочно неслись вперед, перебирая варианты того, что это может значить. Если только она не вернется никогда, а он не найдет способа сбежать… Он нервно сглотнул.

С замиранием сердца Джек смотрел, как она проходит сквозь барьер. Как бы он её ни ненавидел, он не хотел сдохнуть на этой ферме. В одиночестве. В ловушке. Чем дальше уходила Момби, тем сильнее колотилось сердце. Блядь! Я не хочу становиться удобрением для тыкв. Может, еще не поздно окликнуть её и предложить свои услуги? Она могла бы заколдовать его, чтобы он помог с этой Дороти, и тогда он оказался бы по ту сторону барьера. Шансов на побег стало бы больше… Но тогда он застрянет подле Момби бог знает на какой срок.

Прежде чем он успел принять решение, по тыквенному полю прошла дрожь магии, расщепляя заклятие, державшее его в плену. Невидимая клетка исчезла. Джек ошарашенно разинул рот.

— Что это, мать его, сейчас было?

Глава 3

Озма

Наши дни

Свободна. Озма была свободна. Она никогда прежде не знала, что это значит. Всю свою жизнь она принадлежала Момби или была пленницей в Темном месте вместе с Ревой — Доброй Ведьмой Запада, которую на время заставили стать Злой. Запертая внутри магического барьера Момби на маленькой тыквенной ферме в Лоланде, Озма никогда не могла отважиться на путешествие в остальную часть страны Оз. Существовала вероятность, что она снова застрянет внутри барьера на поле, но она попытается привлечь внимание Джека, находясь снаружи.

Лоланд находился на окраине Зыбучих Песков, напротив Восточной страны Оз. Волшебник использовал серебряные туфли, чтобы отправить её в Темное место, но Озма не знала, как и когда её превратили в Типа. Это должно было случиться, когда она была еще младенцем, потому что Рева никогда не слышала, чтобы у короля Пастории и королевы Лурлин был ребенок. Она предполагала, что Момби или Оз похитили её, но что потом? Почему родители не искали её и не объявили о её пропаже до того, как умерли? От Ревы она узнала, что Лангвидер забрала голову Лурлин, а Оз убил Пасторию. Это делало Озму законной правительницей страны Оз, и она не знала об этом, пока не разозлилась достаточно сильно, чтобы каким-то образом разрушить проклятие, наложенное на нее Момби.

Озма собиралась убить их обоих, вернуть свои туфли, а затем и свое королевство.

Видеть мир таким, какой он есть на самом деле, а не по картам Джека или рассказам Ревы, — это не шло ни в какое сравнение. И это было совсем не похоже на Темное место — тот кошмарный мир, где только безумный рывок и подъем на верхушки самых высоких деревьев приносили мгновенное облегчение от угрожающих существ. Юг был безлюден, но всё еще прекрасен, и ей даже встретились живые Колесники! Одного она убила. Почувствовав тот самый прилив сил от совершения чего-то доброго. Она побывала в борделе вместе с Ревой, видела, как фейри ублажают друг друга на виду у всех. Это шокировало её, но также заставило захотеть узнать больше, понять, как она могла бы доставить удовольствие Джеку в этом женском теле. Она и сама почти не исследовала его из-за постоянной опасности в Темном месте и бесконечного бегства. Джека всегда привлекали и мужчины, и женщины, в то время как её — только Джек. Хотя, как она полагала, он был единственным фейри, с которым она когда-либо находилась рядом.

Расставшись с Ревой у борделя и подождав, чтобы убедиться, что Кроу — муж Ревы — сможет догнать её подругу, Озма останавливалась на отдых только в ветвях деревьев на ночь. Но спала она мало. Ей хотелось бодрствовать не только для того, чтобы быть готовой бежать в случае необходимости, но и для того, чтобы увидеть страну Оз при лунном свете.

Озма поправила синее платье, которое они с Ревой раздобыли в заброшенной лавке перед тем, как покинуть Юг. Она перепрыгнула через одно гнилое бревно, затем через другое; карта огромной страны пульсировала в её венах. Хотя у Озмы не было магии, что-то вело её в правильном направлении. В тот момент, когда сила Телии вернула Озму и Реву из Темного места, она почувствовала каждую пядь страны Оз внутри себя. Возможно, это и была частица магии. Ей хотелось исследовать всё, но не сейчас. Не тогда, когда она должна доказать, что достойна тех фейри, чья жизнь зависит от её успеха.

Несмотря на то, что Телия уже победила Лангвидер, а Рева была на пути к тому, чтобы сокрушить Локасту, самая большая угроза всё еще оставалась. Если не остановить Оза, ничто другое не будет иметь значения. Хуже того, он найдет способ избавиться от Телии и Ревы, чтобы сохранить свой трон.

Озма не могла этого допустить. Ей нужно было пересечь пустыню, чтобы проверить, в хижине ли еще Момби. Её сердце раз за разом выстукивало имя Джека. Что Момби сказала ему? Что отдала её? Что Тип прорвался сквозь магический барьер и пустился в бега? Неужели он думает, что она мертва? Но он никогда не поверит лжи Момби. В это она верила до мозга костей.

Каждую ночь в Темном месте на протяжении последних двух лет она думала о нем, хотела видеть его прекрасное лицо, чувствовать его мозолистые руки на своем обнаженном теле, его крепкие объятия, которые всегда могли успокоить её страхи.

В то время как Рева бесконечно пыталась забыть Кроу, Озма ни разу не хотела забыть своего Джека. Ни золото его волос в утреннем солнце, ни легкую россыпь веснушек на носу — похожих на мерцающие звезды в ночном небе, — ни его высокие скулы, ни пухлость его губ. Его поцелуи.

Она. Любила. Его. И он любил её. Только тогда, когда он говорил ей эти слова в своей постели, в озере, под ночным небом, на восходе солнца, она еще не была Озмой. Она была Типпертариусом и неосознанно была вынуждена жить в мужском теле. Порой она всё еще тосковала по образу Типа, но только потому, что именно таким Джек хотел её видеть. А не потому, что она сама этого хотела. Если бы у неё был шанс снова стать мужчиной, это было бы неправильно.

Когда она узнала, что она Озма, уже попав в Темное место, ей потребовалось время, чтобы привыкнуть к этому, но в то же время она чувствовала, что ей всегда было предначертано быть этим фейри. Она была женщиной, той, кому суждено править всей страной Оз. В тот день, когда Озма разрушила свое неведомое проклятие, она, наконец, почувствовала себя собой. Быть королевой — совсем другое дело; она не знала, сможет ли преуспеть в этом.

Озма попыталась отогнать лишние мысли, пробираясь сквозь ветви, покрытые густым мхом, и переступая через пятнистые грибы и цветущие кустарники. Несколько птиц взлетели с деревьев, взмахивая своими… Крыльями. У неё были сильные, перистые крылья лишь несколько мгновений, но она всем сердцем знала, что должна их вернуть. Они были частью неё, а Момби сожгла их в пепел. Но как только серебряные туфли окажутся на её ногах, возможно, крылья вырастут снова.

В поле зрения появилась сверкающая река; Озма остановилась у воды и набрала прохладную жидкость в флягу. Внутренняя карта подсказывала, что скоро она будет у Зыбучих Песков. Хотя тыквенное поле Момби находилось недалеко от них, Озма никогда не видела Песков из-за барьера, но Джек рассказывал ей об их ярких разноцветных песчинках. И всё же она никогда не хотела пересекать эти песчаные пики. Не после рассказов Момби о существах, появляющихся из глубин, откусывающих головы фейри и выедающих их изнутри.

Когда Озма поднесла к губам последнюю горсть воды, шрам на спине запульсировал. Фантомная боль от её крыльев всегда напоминала о Момби. Проведя столько времени в Темном месте, Озма была уверена, что у неё хватит сил перехитрить ведьму, которая разрушила её жизнь. Лишь одна хорошая вещь случилась из-за того, что Момби удерживала Озму от её судьбы, — это Джек. Но его украли у семьи так же, как и её.

Полная решимости, она перекинула ремень сумки через голову и, думая о нем, побрела через лес к пустыне.

***

Озма прижала пальцы к губам, глядя на Зыбучие Пески. Цвета были настолько интенсивными, что было трудно держать глаза открытыми. Здесь было столько оттенков: от темно-синего до светло-фиолетового и ярко-розового. Казалось, они ритмично покачивались, создавая танец красок. Легкий ветерок, проносящийся над холмами, казалось, пел, словно заманивая добычу.

Она вздрогнула при виде этой картины, хотя и не хотела бояться. Всё, что ей нужно было сделать, — это добраться до другой стороны. Расстояние поперек было невелико, но в ширину пустыня тянулась бесконечно.

Она пошевелила пальцами ног в траве, травинки щекотали кожу. Пески могли заставить её видеть образы, если бы захотели, заставить её чувствовать их. Озма всегда думала, что Момби лжет, но как только она попала в Темное место, сменив свои лохмотья на синее платье, снятое со скелета мертвого фейри, Рева сказала ей, что легенда правдива. У каждой территории Песков были свои скрытые опасности. К счастью, ей не пришлось пересекать Смертельную Пустыню, потому что она не знала, убережет ли её статус истинной королевы Оз от превращения в песок.

— Сделаем это, Озма. Иди к Джеку. Он — твой дом. — Выдохнув и расправив плечи, Озма ступила босой ногой на теплый песок. Она ожидала, что прикосновение обожжет пятку, но вместо этого почувствовала легкую ласку. Она знала, что этому нельзя доверять. Каким бы путем ни пересекал пустыню Волшебник — будь то Зыбучие Пески, Непроходимая Пустыня, Великая Песчаная Пустошь или даже Смертельная Пустыня, — ему пришлось использовать серебряные туфли или помощь Момби. Иначе его смертная природа не позволила бы ему выжить в этом путешествии.

Озма отберет у него туфли и будет использовать их только во благо, если вообще решит использовать их после того, как её мир окажется в безопасности.

Ветер усилился, закручиваясь вокруг неё всё быстрее и быстрее. Она не теряла концентрации, упорно идя вперед; песчинки жгли глаза и царапали кожу. Под ногами песок смещался, создавая ощущение, будто она идет по воде. Озма знала, что это не песок движется сам по себе, а то, что скрыто под ним. Пожалуйста, оставайтесь внизу, пока я не закончу переход.

Вдалеке послышался рев, приглушенный песком. Если она побежит, существа внизу заметят её раньше и разорвут в клочья. Песок содрогнулся. Мир загрохотал. Прямо перед ней из песчинок высунулась голова. Захлопали большие черные крылья. Густая желтая слюна капала с острых зубов в широкой пасти, а похожие на шипы выросты тянулись от макушки по массивному телу в синей чешуе. Её схватят не короткие когтистые лапы, а пасть. И она была уверена — это случится быстро.

Сердце Озмы, казалось, пропустило несколько ударов, тело задрожало. Если бы только у неё были крылья, она бы легко избежала этой ситуации. Ей искренне хотелось, чтобы голова осталась на плечах. У неё был только кинжал на поясе, который не причинил бы большого вреда, воспользуйся она им.

Она поймала взгляд чудовища и отпрянула в сторону как раз в тот момент, когда зубы существа впились в песок с пронзительным визгом. Она не колебалась — она рванула. Перебирая ногами так быстро, как только могла, Озма думала о лице Джека, его глазах, его губах; представляла, как он тянет её через песок, хотя на самом деле это делала только она сама. В одиночку.

Бросив быстрый взгляд через плечо, она увидела, как шипастый хвост зверя хлестнул воздух, а остальное тело исчезло в песке.

Край пустыни был уже близок. Еще несколько мгновений, и она будет в безопасности, но зверь снова выскочил на поверхность. А за ним — второй. Оба изучали её с хищным мастерством, а затем оглядели друг друга, словно ни один не хотел делиться добычей. Один нырнул, широко разинув пасть с блестящими острыми зубами, целясь другому в горло с громким рычанием. Раздался воющий визг.

Озма подавила дрожь при мысли о том, что они решат разделить её и разорвать пополам. Она воспользовалась шансом и снова побежала, пока они были отвлечены. Солнечный жар палил кожу; она задержала дыхание и не дышала до тех пор, пока её ноги не коснулись травы.

Упав на колени с тяжело вздымающейся грудью, она поспешила обернуться. На небольшом участке песка два зверя всё еще сражались, ярко-красная кровь лилась из глубоких ран на их телах. Одно из синих существ вонзило клыки в другое, разбрызгивая еще больше багрянца. Зверь разжал челюсти и позволил второму существу рухнуть на песок без движения.

В пылающих оранжевых глазах зверя читалась победа, пока он не заметил Озму по ту сторону границы Песков, в безопасности. Мощный рев вырвался из пасти существа, и оно нырнуло обратно в песок, увлекая за собой мертвого сородича.

Она была так близко к тому месту, где ей нужно было быть, так близко к Джеку.

Озма поднялась с земли. Высокие деревья, окружавшие её, росли так тесно, что сквозь красные цветы на ветвях ничего не было видно.

Она отвела в сторону одну ветку, затем другую и еще одну, пока не встретила первый признак жизни в Лоланде. Фейри с прозрачными блестящими крыльями пели и танцевали в листве над головой. Озма улыбнулась, наблюдая за ними. Радость, исходящая от них, скоро распространится по всей стране Оз. Это потребует времени, фейри нужно будет отстроиться заново, но счастье придет. Озма познала свою долю тьмы — как и Рева, Кроу, Тин и Телия. Но каждый из них всё еще хранил надежду, и она молилась, чтобы другие тоже её обрели.

Чем дальше она пробиралась сквозь деревья, тем сильнее билось её сердце. Прогнившие бревна, испещренные дырами, валялись на земле, и она перепрыгивала через каждое, с каждым шагом чувствуя прилив бодрости. Её улыбка не сходила с лица, ни разу.

Оранжевый отблеск промелькнул сквозь деревья, и её улыбка стала еще шире. Горячие слезы потекли по щекам, и она хихикнула.

Но тут смех застрял у неё в горле, а улыбка исчезла, когда там, где должен был быть барьер, не оказалось синего мерцания — он исчез. Момби ни разу не позволяла барьеру пасть. Даже тыкв, казалось, стало меньше, чем раньше.

Соберись, Озма.

Что-то было не так, и ей нужно было не о встрече с Джеком думать в первую очередь — ей нужно было проверить, в хижине ли еще Момби. Месть ведьме должна стать приоритетом, если только её нет на поле.

Её взгляд остановился на светло-коричневом доме Момби, видневшемся вдали. Хижины Момби и Джека выглядели так же, как и раньше, словно в них по-прежнему жили. Глиняные горшки всё еще стояли на крыльце у Джека, растения в них вовсю цвели синими и фиолетовыми гиацинтами, как всегда. А кресло-качалка Момби по-прежнему стояло у её двери с наброшенным на спинку любимым одеялом. Она на мгновение замялась, прежде чем идти дальше, но затем отогнала нервозность.

Озма выхватила кинжал из-за пояса. Часть первая её плана — убить Момби. Часть вторая — найти Джека. И часть третья — убить Волшебника.

Озма кралась по краю леса, прячась за стволами, хотя ей хотелось бежать через поле. Она сомневалась, что Момби смотрит в окно в ожидании её появления, но ей нужно было подобраться незаметно, чтобы всё прошло гладко.

Добравшись до хижины, Озма вышла из-за деревьев. Момби не держала ни одного цветка возле своего дома. Клумбы перед хижиной представляли собой лишь грязные участки с сорняками, как и прежде. Это вполне соответствовало характеру Момби.

Крыльцо было пустым, если не считать единственной деревянной качалки, на которой Момби сидела, наблюдая, как они работают в поле. В тот миг Озма почти услышала визгливый голос Момби, приказывающий им работать быстрее, и она отогнала этот раздражающий голос прочь.

Озма подкралась к двери, покрытой грязными потеками, и толкнула её как можно тише, но раздался крошечный писк, и она замерла. Сжимая кинжал, Озма вошла внутрь — в доме всё еще пахло Момби: мускатным орехом, имбирем и тухлыми яйцами. Гостиная казалась неизменной: канареечно-желтая софа и стол, заставленный пустыми стеклянными бутылками и флаконами, в которых Момби хранила противоядия для Волшебника.

Дверь в комнату Озмы была открыта, и она увидела, что от неё ничего не осталось. Её шерстяная куртка больше не висела на стене, гардероб с одеждой исчез, а одеяло с кровати теперь служило занавеской на дальнем окне. Всё выглядело так, будто она никогда здесь не жила. Но это её не удивило.

Медленно она направилась к комнате Момби; её дверь была закрыта, всегда защищенная от чужого проникновения. Только вот, как и у барьера вокруг поля, вокруг двери не было синего мерцания. Барьер исчез и здесь. Дыхание перехватило, глаза расширились. Что-то было не так — Момби никогда бы не оставила свою комнату незащищенной.

Озма тяжело сглотнула, повернула ручку и приоткрыла дверь; раздался легкий скрип. Её глаза остались широко раскрытыми, когда она вдохнула смесь запахов ведьмы, внутренностей плодов фейри и лаванды. Она никогда раньше не видела комнату Момби из-за заклинаний, наложенных на неё.

Пространство было заполнено стопками книг, из некоторых торчали разрозненные листы бумаги. Книги заклинаний. Кроме них, там была только кровать Момби с измятыми простынями, шкаф и несколько серебряных ведер для её смесей.

Джек. Что, если его тоже нет на поле? Что, если он ушел куда-то еще? Что, если она никогда больше его не найдет?

Карта в её венах могла привести её к местам, но это было всё, она и раньше пыталась почувствовать его, но не могла, так же как не смогла бы найти Реву. Раненый звук вырвался из её груди; она закрыла дверь и бросилась прочь из комнаты, выбежала из хижины обратно в дневной жар.

Спрыгнув с крыльца, она помчалась к серой хижине на другой стороне поля. Густые вьющиеся плети тыквы хлестали её по ногам, пока она спешила, но она не обращала внимания на легкую боль в лодыжках.

Озма остановилась у края участка, её лицо горело; она перевела дух, прежде чем ступить на неровное крыльцо. Гиацинты снова привлекли её внимание — он должен быть там.

Дрожащей рукой она осторожно открыла дверь на случай, если Момби здесь. Ведьма никогда не заходила в хижину Джека, но за последние два года всё, казалось, изменилось, и ей нужно было сохранять осторожность. Она сжала кинжал в руке, входя в крошечную гостиную. Софа и маленький кухонный стол всё еще были на месте, но комната была пуста. На стенах висели картины — её и Джека, с местами, которые они когда-то хотели посетить. Они были не слишком хороши, но они были их собственными. Она не смогла сдержать улыбки, потому что он сохранил их.

Из единственной другой комнаты в хижине донеслось движение, за которым последовали приглушенные звуки. Сжав клинок крепче, Озма на цыпочках прошла по крошечному коридору к открытой двери.

Она нахмурилась и замерла в дверном проеме, заглядывая внутрь. Рыжие волосы, ярче тыкв снаружи, выделялись в комнате, как маяк. Её сердце подпрыгнуло от восторга так же быстро, как рухнуло в бездну в тот миг, когда она вошла внутрь. Она не могла осознать то, что видела. Обнаженное тело Джека было верхом на другом мужчине с темными волосами. И он ритмично толкался внутри него.

Резко вдохнув, Озма прикрыла рот рукой, кинжал выпал из её ладони с громким звоном. Она отшатнулась к дверному косяку вместо того, чтобы выйти из комнаты, издав больше шума, чем хотела. В глубине души Озма должна была знать, что Джек не станет её ждать. Она не знала, что Момби сказала ему, но она должна была это предвидеть.

Джек повернул голову через плечо на шум; его тело замерло, когда его ореховые глаза встретились с её глазами.

— Кто ты, мать твою, такая?

Тип. Тип. Тип. Озма просто стояла, её тело дрожало. Она не могла смотреть на мужчину под ним, только на Джека, но все слова застряли у неё в горле. Просто скажи, кто ты.

— Сестра Типа, — наконец выдавила она, запинаясь. И с этими словами, не дожидаясь его ответа, она развернулась и бросилась к выходной двери.

Сердце колотилось от избытка эмоций, пока она бежала из дома через тыквы. Крупная плеть зацепила её за ногу, заставив споткнуться и запутаться. Слезы хлынули по щекам, пока она дергала плеть.

Это не был дом. Джек больше не был её домом.

Глава 4

Джек

Рыночный день прошел успешно. Все самые спелые тыквы были распроданы, по цене куда ниже той, что устроила бы Момби, но плевать на неё, а еще Джек выменял забытые зелья из хижины ведьмы на новую ручную тележку. Как только остальной урожай созреет и Джек распродаст всё на ферме, он уедет. Найдет свое место в мире и начнет всё заново. На Зачарованный остров Тис, возможно, или на остров Мифкетов. Они с Типом мечтали побывать и там, и там, а еще он бы с радостью поселился у моря.

Но этим планам придется подождать еще неделю, пока у него не накопится достаточно монет.

Это было потрясающее чувство — знать, что монеты в кармане принадлежат только ему. Ему больше не нужно было подворовывать по мелочи, чтобы оплатить перепихон, потому что костлявая старая карга отсутствовала уже две недели. Благословенно будь то событие, что заставило барьер пасть. Скорее всего, это было связано с тем, как сильно Момби сдала в последнее время, но ему было плевать. Этот глоток свободы был лишь каплей в море. Купив для праздника бутылку настоящего эля, а не того домашнего тыквенного дерьма, он понял, что перед отъездом из города ему не хватает лишь одного.

Тела, которое согреет его постель. И он знал подходящее.

— Элидир, — поприветствовал он парня, прислонившегося к углу паба. Под легким ночным ветерком над его головой мерно качался фонарь. Эльф был ниже него, но выше Типа, хотя рост не имел значения, когда тебя вжимают в кровать. Темные волосы и синие глаза — вот что делало этого конкретного проститута фаворитом.

Элидир кокетливо улыбнулся и начал теребить завязки на рубашке Джека.

— Привет, Джек. Давненько тебя не было.

Джек пожал плечами.

— Ты был занят.

— О, да, — улыбка Элидира стала шире. — Приходила группа бродячих фейри и решила продолжить свое веселье здесь на несколько дней.

— Кто бы их винил? — Джек сократил расстояние между ними и приподнял подбородок Элидира. — С таким-то личиком.

Элидир легонько провел кончиками пальцев по торсу Джека и скользнул под расслабленную шнуровку на его груди. От прикосновения кожа к коже Джека пробрала дрожь. Он хотел большего. Нуждался в этом. Он наклонился и провел языком по нижней губе Элидира. Пальцы эльфа в ответ вцепились в его рубашку.

— Ты нужен мне на всю ночь, — выдохнул Джек. Какое ему дело, если это будет стоить больше, чем он может себе позволить? Он намеревался экономить каждую монету, но отчаяние когтями скребло в груди, стирая доводы рассудка. Быстрого траха в подворотне на сей раз было недостаточно. Он хотел, чтобы кто-то спал рядом с ним всю ночь и был там, когда он проснется утром, просто чтобы он мог притвориться, будто не совсем одинок и всеми покинут. — Я заплачу.

— Вся ночь — это дорого, — заметил Элидир.

— Я заплачу, — повторил Джек, поднимая бутылку эля между ними. — Помоги мне отпраздновать.

Элидир вскинул бровь.

— Отпраздновать что?

— Свободу. — Джек дернул эльфа за пояс штанов. — Пойдем ко мне, и я заплачу сверху, если ты разбудишь меня своим ртом.

Элидир потянулся назад и постучал в окно.

— У меня клиент на всю ночь.

Дородная красная шапка распахнула окно и высунула голову.

— А, Джек! — Приятное выражение лица мадам сменилось хмурым. — Ты можешь позволить себе целую ночь? Что скажет Момби? Элидир — один из моих лучших парней, я не могу допустить, чтобы он пострадал.

— Момби уехала. — Он полез в карман и бросил ей серебряную монету. — Половина сейчас. Остальное — когда он уйдет утром.

Красная шапка поймала монету на лету, прикусила её и кивнула.

— И где же Момби?

— Прокляни меня Оз, если я знаю, — пожал он плечами. После четырнадцати дней тишины он надеялся, что она сдохла.

Хозяйка борделя облизнула губы, глядя на него так, словно пыталась учуять ложь. Наконец она отмахнулась от них коротким: «Развлекайтесь».

О, мы развлечемся. Член Джека слегка напрягся при мысли о губах Элидира, обхвативших его ствол. На всю ночь.

— Веди, — с игривой ухмылкой сказал Элидир.

Джек развернулся на каблуках и зашагал прочь из города, Элидир следовал за ним. Сердце бешено колотилось в предвкушении наслаждения, но оно было отравлено чем-то более темным — тоской. Желанием, чтобы Элидир был Типом. Жаждой, чтобы кто-то сказал Джеку, что всё это ложь. Что Тип никогда его не бросал, что он где-то жив. Ждет его. Хочет его так же сильно, как Элидир хочет его денег. Что Тип нуждается в нем каждой клеткой своего тела.

Но никто не мог сказать Джеку этого.

Потому что Тип его не выбрал. Тип предпочел бросить его в рабстве у Момби, так что трах с кем-то, кто сильно напоминает бывшего любовника, не будет предательством их отношений. Он не будет чувствовать вины.

Ни капли.

***

Джек проснулся на следующий день после полудня оттого, что мокрый язык Элидира скользил вверх по его набухшему члену. Его губы дрогнули, и из горла вырвался стон. Об открытии глаз не могло быть и речи, по крайней мере, сейчас. Так было проще притворяться. Притворяться, что дыхание, овевающее его головку, принадлежит другому мужчине. Притворяться, что если он всё же откроет глаза, то увидит смотрящие на него самые яркие синие глаза в мире.

— Доброе утро, — сказал Элидир сонным голосом, который был слишком глубоким, чтобы принадлежать Типу. — Или, скорее, добрый день.

Образ бывшего любовника мгновенно исчез. Это был не Тип — это был фейри, которому он заплатил, чтобы тот уделил ему внимание. Осознание того, что он сделал, как низко пал, всегда било больнее всего именно в момент пробуждения. До того, как эль успевал заглушить унижение. Нет. Он. Не. Будет. Чувствовать. Вины. Если бы Тип любил его, он бы не ушел. Нет причин, по которым Джек не должен получать удовольствие. Нет причин отказывать себе в мимолетной радости.

Он сорвался с кровати с раздраженным рычанием и мотнул подбородком в сторону изголовья.

— Держись за это.

Элидир придвинулся к краю кровати, его темные волосы были растрепаны; он наклонился и вцепился в деревянную раму. Джек окинул взглядом худощавое тело Элидира и его бледную кожу. Он не замечал, насколько тот бледный, в тенистых переулках, где они обычно трахались, но при солнечном свете это стало болезненно очевидным. Кожа Типа была темнее от работы в поле весь день. Золотистая и прекрасная.

Просто закрой глаза, — приказал он себе, вставая на колени позади фейри и сжимая его ягодицы. Элидир прижался к его рукам. Джек обхватил свой член, подрачивая, пока тот окончательно не затвердел, и взял масло с прикроватной тумбочки.

Элидир застонал, как только Джек скользнул внутрь него. Звук показался ему фальшивым, но он проигнорировал и это. Игнорировать, игнорировать, игнорировать. И просто чувствовать. Чувствовать каждый толчок. Толчок за толчком за…

Громкий звон раздался позади него, сопровождаемый шарканьем ног и более мягким стуком. Джек замер, и его глаза распахнулись. Через плечо он увидел молодую женщину в синем платье. Светлые волосы, синие глаза. Великолепна. Но сюда никто не заходил. Никогда. Если только она не новенькая в борделе и не пришла забрать Элидира по поручению хозяйки.

— Кто ты, мать твою, такая? — потребовал он ответа.

Она смотрела на него с выражением боли на лице, прежде чем выпалить:

— Сестра Типа.

Затем она развернулась и бросилась вон из хижины.

Сестра Типа? Сестра Типа? От её слов он мгновенно обмяк. Он выскользнул из Элидира и начал шарить по полу в поисках штанов. Никаких упоминаний о сестре или какой-либо другой семье никогда не было. Ни от Типа. Ни от Момби.

— Черт, — пробормотал он.

— На. — Элидир вскинул брови и швырнул Джеку штаны через комнату. — Твоя пассия?

— И близко нет, — ответил он, тяжело дыша и отчаянно пытаясь попасть ногами в штанины. Почему одна вывернута наизнанку? — Да чтоб тебя! — Его руки дрожали, пока он поправлял ткань, пульс отдавался в ушах. — Тебе пора уходить.

Элидир начал собирать свою одежду.

— А вторая половина денег?

Джек сунул руку в карман и бросил ему монету. Не утруждая себя тем, чтобы застегнуть штаны, он выскочил в открытую дверь. Женщина была уже на середине тыквенного поля, она распласталась в грязи, запутавшись ногой в плетях.

Джек рванул за ней, перепрыгивая через ряды тыкв и придерживая пояс штанов. Женщина увидела, что он приближается, и вскочила на ноги.

— Погоди! — крикнул он. Но она уже неслась прямиком к хижине Момби. Джек ускорился, пока не оказался достаточно близко, чтобы схватить её за запястье. — Пожалуйста, подожди.

— Отпусти меня! — закричала она.

— Хорошо, — медленно согласился Джек. Она не могла просто так заявиться, назваться сестрой Типа и исчезнуть. Сначала ему нужны были ответы. — Но… подожди. Ладно?

— Ладно, — проворчала она, и Джек отпустил её.

Мгновение они стояли друг против друга, восстанавливая дыхание, прежде чем Джек спросил:

— Ты сестра Типа?

— Я… — она тяжело сглотнула. — Я Озма.

— Озма. — Джек оглядел её с ног до головы. Она ни капли не походила на Типа. У них были одинаковые ярко-синие глаза, но на этом сходство заканчивалось. Если его волосы были почти черными, то её — такими светлыми, будто были сотканы из солнечного света. К тому же она была выше Типа. Черты её лица были тонкими, губы полными, тогда как у Типа скулы и челюсть были острыми, а губы — широкими. — Я Джек.

— Я знаю, — прошептала она.

Джек наклонил голову и запустил свободную руку в волосы.

— Прости за то, что было в хижине. Я не ожидал гостей.

— Еще бы, — произнесла она резким голосом.

Не в силах подобрать слова, Джек просто смотрел на Озму. Сестра… У Типа была сестра. Но как она нашла это место? И почему пришла именно сейчас? Дело рук Момби? Она послала эту женщину, чтобы поиздеваться над ним? Или, может, проверить его? Что это за игра?

Он разрывался между желанием быть терпеливым и желанием вытрясти из Озмы ответы. Но больше всего ему хотелось спрятаться в своей хижине, чтобы она не видела его позора. Первый раз, когда он привел кого-то домой, трахнул в своей постели кого-то, кроме Типа, и Озма его застукала. Из всех фейри в мире… Он быстро застегнул штаны.

— Тебе стоит вернуться к своему любовнику, — огрызнулась она.

— Он не мой любовник. — Когда Озма свирепо посмотрела на него, он добавил: — Не в том смысле, о котором ты думаешь.

— Конечно, — пробормотала Озма, едва слышно.

У него перехватило дыхание.

— И что это должно значить?

— Ничего. — Голос Озмы дрожал от эмоций. — Я просто пришла за вещами Типа.

— У Типа не было вещей, — прорычал Джек. Пара смен одежды да самое необходимое, ничего больше. Тем более спустя два года. Терпение. Если он её напугает, ответов не получит. — Это Момби тебя прислала? Собираешься доложить ей? Рассказать, что я кого-то сюда притащил?

Глаза Озмы расширились.

— Зачем мне докладывать Момби, если она и сама может тебя видеть?

Неужели она правда не знала, что Момби уехала? Может ли она быть той, за кого себя выдает? Его взгляд упал на землю, пока он перебирал в голове разные объяснения, и босые ноги Озмы привлекли его внимание.

— Тип тоже никогда не носил обувь, — ляпнул он прежде, чем успел себя остановить.

Озма фыркнула и снова повернулась к хижине Момби, а затем побежала.

Джек остался на месте, глядя ей вслед. В Озме было что-то знакомое. Не её цветочный аромат, а то, что скрывалось под ним — запах сахара и сухих осенних листьев, точно такой же, как у Типа. И что-то в её глазах… Казалось, она знала его. Будто была лично оскорблена тем, что увидела в хижине.

Неужели Тип выжил в Зыбучих Песках? Нашел сестру и рассказал ей об их отношениях? Неужели они смеялись над тем, как он остался один на один с Момби? Нет… Даже если Тип его не любил, он не был настолько жестоким. Может, Тип прислал Озму сюда, чтобы самому не встречаться с Момби? Или чтобы не видеть Джека? Джек поднял взгляд в тот момент, когда Озма скрылась в хижине ведьмы, и почувствовал, как трещины в его сердце расходятся снова.

Глава 5

Озма

Джек побежал за Озмой. Ну, конечно, какая-то посторонняя женщина вломилась прямо в его хижину, пока он… Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от видения: Джек и тот другой мужчина. О чем я только думала, когда ляпнула Джеку, что я сестра Типа?

Ей хотелось уйти, она должна была уйти, но не могла. Вместо этого она побежала к дому Момби, потому что это было единственное место, где она могла запереться на время. Озма была истинной королевой Оз, и ей не следовало тратить время, прячась в очередном темном месте, чтобы поплакать. Однако ей нужно было прийти в себя. Во всем виноваты Момби и Волшебник, и сейчас ей как никогда хотелось перерезать им обоим глотки. За то, что заставили её чувствовать себя так, за то, что Джек так легко нашел себе нового любовника. Возможно, Джек любил её не так сильно, как утверждал.

Маленький голос в голове Озмы прошептал ей, что Джек, скорее всего, считал Типа мертвым. Она отмахнулась от голоса разума, перепрыгивая через тыквы. Это не имело значения, потому что она видела его верхом на другом, и это зрелище уже не стереть из памяти.

Озма знала, что лжет, но если бы она сказала правду, это всегда было бы «Тип, Тип, Тип». Джек мог не произносить этого вслух, но он бы сравнивал её с Типом, с тем, кем она была раньше. Но она больше не была тем фейри — ни телом, ни разумом. После того как она побывала в Темном месте с Ревой, узнала столько нового, открыла для себя мир, пусть она еще и не видела его целиком. Звезды небесные, она никак не могла перестать видеть, как Джек толкается внутри того другого.

Дрожащими руками Озма распахнула дверь Момби и бросилась внутрь. Дверь захлопнулась с грохотом, эхо разнеслось по хижине, стены задрожали, когда она задвинула засов. Ей не хотелось возвращаться в это место. В эту хижину. На это поле. Ранее она была так сосредоточена на блаженном воссоединении с Джеком после убийства Момби, что её не слишком беспокоило пребывание здесь, но ни того, ни другого не случилось. Для Джека прошло слишком много времени.

Стоя в одиночестве посреди знакомой комнаты, глядя на стеклянные флаконы и розги в углу, которыми Момби била Озму по пальцам, она вздрогнула. Озма кожей чувствовала жжение, как и болезненные удары по щеке. Нет, по пальцам Типа, по его щеке. Тело задрожало — это было слишком. Она не скучала по мужскому обличию, особенно сейчас, когда всплывали воспоминания.

Озма прикрыла нос и рот руками, чтобы заглушить рыдания. Тяжело дыша, она мечтала разбить вдребезги все склянки Момби, сжечь эту хижину дотла. Но не сейчас. У неё хватило сил только на пронзительный крик. Что Момби сделает, если Озма уничтожит её вещи? Что может быть хуже того, что она уже сделала? Вернет Озму в Темное место? Убьет? Заставит забыть? Возможно, это было бы лучше, чем предательство и боль, пожирающие её в этот миг.

Раздался стук в дверь, и Озма замерла, понимая, что это не Момби — та не стала бы стучаться в собственный дом. Почему он просто не оставит её в покое? Но она знала почему… Озме следовало назваться кем угодно другим. Кем угодно.

Она не хотела его видеть. Она жаждала его видеть. Нет. Она не хотела его видеть.

Ручка дернулась, дверь задрожала, Джек настойчиво, требовательно пытался войти, вторя бешеному ритму её сердца.

Сделав глубокий вдох, она подошла к двери, отодвинула засов и рывком распахнула её.

— Да? — спросила она тихо, слишком тихо. Озме следовало сорваться на крик, спросить его, почему он кувыркался с другим. Прошло два года, но Джек знал Момби и не должен был верить ни единому её слову.

Джек провел рукой по волосам, сжимая короткие кудри; одна прядь упала ему на лоб. Он смотрел на неё, его кадык дернулся, а в глазах металось неопределенное чувство.

— Я хотел дать тебе побыть одной, но ты не можешь оставаться у Момби.

Озма открыла рот, чтобы сказать, что ей нужно больше, чем просто мгновение, но он прижал палец к её губам. Призывая к тишине. Она сузила глаза, стиснула зубы, но сердце всё равно подпрыгнуло от его прикосновения. Ровно до того момента, пока знакомый запах масла не ударил ей в нос, и она отступила назад, прочь от него. Тот самый палец, который касался её тела повсюду… но не этого тела. Всего несколько минут назад он был с другим мужчиной.

— А теперь, — продолжил Джек, опуская руку и облизывая нижнюю губу, — мы немного поболтаем. Ты расскажешь мне, почему ты здесь, как ты здесь оказалась и правда ли Момби тебя не посылала. Мне нужна правда.

Правда… Он хотел правды. Раньше она бы рассказала ему всё, доверилась бы без остатка, но после увиденного слова просто не шли с языка.

— Я не работаю на Момби, — прошептала Озма. Она выпрямилась, чтобы казаться ближе к нему ростом, и вздернула подбородок. Было странно видеть его почти на уровне глаз, а не смотреть на него снизу вверх. — Я пришла сюда убить её, а не за вещами Типа. И да, я сестра Типа. Верить этому или нет — твое дело, но это так.

В каком-то смысле она верила своим словам. Она была Типом в прошлом, но теперь тот казался другим фейри, к которому она не хотела возвращаться. Возможно, Джек был лишь частью того старого мира, того разрушенного места. Возможно, Джек был её любовником тогда, но не был предназначен ей сейчас.

Джек наклонил голову и скрестил руки на груди, прислонившись к дверному косяку.

— В том, что ты его сестра, нет ни капли смысла. Тип погиб при переходе через Зыбучие Пески, так что ты никак не могла знать, что Момби когда-то держала его в плену. — Он запнулся, и на его лице промелькнул проблеск надежды. — Или ты хочешь сказать, что он всё еще жив? Ты поэтому пришла?

Вот на что надеялся Джек. Вернуть Типа. Потому что он верил, возможно, Момби солгала ему, и Тип всё еще где-то жив. Тип был Озмой, так что это была правда… В тот миг она едва не призналась. Едва не сорвалась. Но если он верил, что есть шанс на спасение Типа, то почему он тащил в постель другого — в ту самую постель, где Тип и Джек были вместе раз за разом? Почему он не искал его? Барьер исчез, оправданий больше не было.

— Момби не лгала тебе об этом, — наконец произнесла Озма. — Тип мертв, и убила его именно она.

Джек оттолкнулся от косяка, его плечи поникли, он подошел ближе. Она не могла понять, верит ли он ей.

— Тогда скажи мне, прекрасный цветок, откуда ты всё это знаешь?

Она могла открыть ему часть правды.

— Потому что… потому что Момби украла и меня тоже. — Её взгляд остановился на том месте, где она стала Озмой: напротив старого деревянного стула, где на стене висело большое овальное зеркало. Она уставилась на собственное отражение. — Только меня всё это время держали в этом зеркале. — Она указала на стекло. — Тип поссорился с Момби, и его магия как-то ожила, но прежде чем он успел её применить, она превратила его в пепел. Так что Тип мог не знать обо мне, но я знала всё. После смерти Типа Момби отправила меня в другое место, темное, и прежде чем ты спросишь, как я выбралась — это случилось, потому что Дороти вернулась. — Она замолчала, слезы защипали глаза. — Вот почему я здесь: убить Момби за то, что она сделала с Типом и со мной.

Джек отступил на шаг, потирая рукой рот и челюсть.

— Я не знаю, что сказать. Момби здесь нет, она уехала, как только услышала о возвращении Дороти.

Глаза Озмы расширились.

— Она знает? — Ну конечно. Весть наверняка разнеслась как лесной пожар, когда Телия вернулась в Оз. Это было плохо. Озма не знала, кто такая Дороти, когда жила в Лоланде, но она узнала о ней всё в Темном месте от Ревы. — Что случилось с барьером?

— Не знаю. Он исчез через несколько минут после того, как эта сука свалила к Волшебнику.

Возможно, ведьма слабела. Почему же Джек остался, если больше не был заперт? Но она не стала спрашивать.

— Волшебник здесь бывал в последнее время?

Он покачал головой.

— Я не видел его годами и понятия не имею, где он.

— Значит, мне придется найти Момби.

Джек вскинул бровь, оглядывая её с ног до головы.

— Покажи мне свою магию.

— Что? — Она сморщила нос, сбитая с толку резкой переменой его настроения и вопросом.

— Покажи мне, — он шагнул вперед, подцепил прядь её волос, накручивая на палец, — как ты собираешься победить Момби. Потому что если ты наблюдала за ней из зеркала большую часть жизни, то должна знать: магии для этого нужно чертовски много.

Она зажмурила один глаз, прищурила другой и поморщилась.

— Эм, в данный момент у меня её нет.

— Давай проясним. — Джек убрал руку от её волос и покачал головой. — У тебя ноль магии, и ты думаешь, что сможешь одолеть одну из самых могущественных ведьм в стране Оз?

— Послушай, — решительно сказала Озма. — У меня есть кинжал, и я научилась быть скрытной, научилась убивать. — Она вспомнила Колесника, которого ударила в сердце после того, как Рева магией перебила остальной клан. — Это не так уж трудно, если действовать быстро, если Момби не будет ожидать нападения.

Джек долго смотрел на неё, изучая лицо.

— Я вижу ненависть, горящую в твоих глазах — ту же, что была у Типа, ту же, что горит в моих. И я верю, что ты действительно сестра Типа, только потому, что у тебя такие же глаза. Я бы узнал этот ярко-синий цвет где угодно. Но если бы он был здесь и знал о тебе, он бы не хотел, чтобы ты это делала.

Прежде чем она успела ответить, Джек подхватил её на руки, заставив вскрикнуть от неожиданности. Он понес её из хижины, захлопнув дверь ногой.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула она, когда к ней вернулся дар речи.

— На эту ночь ты пойдешь ко мне, — ответил он, небрежно пожав плечами.

— Ни за что! — Она попыталась вырваться. — Не тогда, когда там… любовник.

— Он ушел, так что будем только ты и я. — Джек перешагнул через несколько тыкв, направляясь к своей хижине. — Если пообещаешь больше не убегать, я тебя поставлю.

— Ладно. — Ей и правда нужно было где-то отдохнуть. Усталость за день давала о себе знать. И не только за день — за последние два года постоянных бегов и попыток выжить. Теперь, когда она была на поле, она могла расслабиться на мгновение, даже если всё шло не по плану.

Джек опустил её на землю, и она пошла рядом с ним, сохраняя дистанцию, пока они не добрались до его хижины.

Её веки отяжелели от нахлынувшего изнеможения; она взглянула на него перед дверью.

Он смотрел на неё, между его бровями пролегла складка, будто он хотел задать еще вопросы, но промолчал.

— Иди внутрь и отдыхай. Мне нужно закончить дела перед завтрашней поездкой на рынок. Судя по всему, ты поедешь со мной.

У Озмы не было сил спорить; она кивнула и вошла в хижину Джека. Она не смотрела по сторонам, просто прошла в его комнату и подобрала кинжал, который выронила раньше. Она положила его на комод рядом с незажженным фонарем. Несмотря на желание рухнуть на кровать, она не смогла. Не после того, как Джек… Она опустилась на жесткий пол, подтянула колени к груди и представила, что она здесь же, но в прошлом — вдвоем с Джеком.

***

Озма открыла глаза, окруженная темнотой и пляшущими тенями. Она вскочила, ахнув, и её взгляд остановился на мерцающем фонаре. На мгновение ей показалось, что она снова в Темном месте с Ревой. Но потом она узнала стропила потолка и уродливые обтрепанные шторы. Она была в хижине Джека.

Как долго она спала?

Она поднялась с пола и потянулась. Перед фонарем, рядом с кинжалом, стояла миска с фруктами. Джек оставил это? Повернувшись, она поискала его в спальне, но его не было.

На цыпочках подойдя к двери, она выглянула в узкую щель. Из гостиной доносилось легкое похрапывание — Джек был там и спал.

Теперь, когда Озма отдохнула и голова прояснилась, она вспомнила комнату Момби и стопки книг. В них должно быть что-то — заклинание поиска, которое поможет выследить ведьму.

Озма заткнула кинжал за пояс, взяла фрукт и фонарь, а затем направилась к окну. Сантиметр за сантиметром она поднимала раму, каждое движение отзывалось тихим скрипом. Будучи Типом, она вылезала в это окно бесчисленное количество раз, чтобы Момби не поймала её у парадной двери.

Снаружи было тихо, если не считать шороха крыльев фейри где-то в лесу. Барьер раньше тянулся за деревья и вокруг озера, и даже маленькие фейри не могли проскользнуть сквозь магию Момби. Ей стало интересно, пробуют ли они сейчас или думают, что барьер всё еще на месте.

Тихо пробираясь через поле, она откусила сладкий фрукт, стараясь не думать о Джеке. Только о следующем шаге: найти Момби.

Хижина стояла темная и безмолвная; она открыла дверь. Жуткое чувство охватило её, когда она вошла внутрь. В темноте всё всегда кажется хуже. Руки Озмы задрожали при мысли о деревьях из Темного места, тянущихся к ней шипастыми сучьями.

Приторно-гнилостный запах ударил в нос, когда она вошла в комнату Момби. Подняв фонарь выше, она осмотрела пространство и беспорядочные стопки книг.

Здесь должно быть что-то полезное. Озма зажгла свечи на стене от пламени фонаря, добавив света. Она взяла книгу и пролистала пожелтевшие страницы с рисунками изувеченных тел и крови, капающей изо ртов младенцев-фейри. От того, что Момби творила с помощью этих заклинаний в прошлом, у неё сжался желудок.

Не найдя ничего нужного, она пересмотрела вторую книгу, третью. В основном это были заклинания для вызова мертвых или открытия дверей в темные миры.

Где-то должно быть заклинание поиска. У Момби всегда был запасной план, и отпускать Джека в город — даже заколдованным — было риском. Ведьма захотела бы выследить его, если бы он не вернулся. Озма закрыла глаза, надеясь, что карта Оз внутри неё вспыхнет и укажет на Момби. Но ничего не изменилось.

Её рука замерла, когда она обнаружила не то, что искала, а кое-что другое, обведенное чем-то похожим на засохшую кровь. Проклятие, лишающее фейри истинной сущности и позволяющее скрыть их магию. Когда она перевернула страницу, её внимание привлекла пожелтевшая сложенная записка, вложенная внутрь. Она открыла её и прочла:

Украсть ребенка, растущего в утробе Лурлин.

Использовать магию, чтобы изменить сущность ребенка.

Найти серебряные туфли, чтобы вытягивать магию из ребенка.

Создать бессмертие.

Озма вложила записку обратно в книгу и захлопнула её. Вот почему Момби изменила её, а не убила. Волшебник… Туфли привели его к Момби в прошлый раз из-за вспышки магии Озмы. Сейчас у неё магии не было… И судя по записке, это потому, что туфли вытягивали магию из неё прямо сейчас, как это было, когда она была заперта в Темном месте.

Тяжело дыша, она отложила в сторону то, что узнала о себе. Сейчас это не имело значения. Главное — найти Момби. Пролистав еще несколько книг, описывающих сердца спрайтов, головы гномов, пальцы и глаза фавнов, она наткнулась на нечто потенциально подходящее. Всё, что ей нужно, — приготовить смесь, используя кусочек собственной кожи и что-то личное от другой фейри, а также еще пару ингредиентов, которые у Момби наверняка были. Затем произнести слова заклинания, и она сможет идти по магическому следу к своей цели, который будет виден только ей.

«Это оно». Она усмехнулась, вырывая страницы из книги и пряча их в сумку. Завтра она вернется и приготовит зелье.

Озма вышла из дома и взглянула на хижину Джека. В груди сдавило; она поняла, что не хочет возвращаться туда до конца ночи. Ей хотелось смыть грязь долгого путешествия, а потом она поспит у озера до утра.

Глядя на ночное небо, Озма изучала полную луну и загадала желание для Ревы и Кроу, Тина и Телии. Об их безопасности.

Миновав несколько деревьев, она скользнула в лес. Изогнутые ветви, казалось, тянулись к звездам, пока она огибала группу небольших валунов и выходила к озеру. Луна отражалась в зеркальной поверхности воды, подернутой рябью. Поставив фонарь на траву рядом с бревном, которое было их с Джеком любимым местом, Озма сняла сумку, пояс и платье. Почувствовав собственный запах, она едва не поперхнулась — купание было идеальным решением.

Когда она вошла в прохладную воду, и та заплескалась вокруг неё, Озма проигнорировала пробежавшую по телу дрожь. Она доплыла до середины, чувствуя, как песчинки из пустыни смываются с кожи. Озма гадала, как именно ей стоит убить Момби, когда она её найдет. Кинжалом в сердце? Перерезать горло? В глаз? Её первым убитым был Колесник, тогда с Ревой. До того как она превратилась в Озму, мысль об убийстве ужаснула бы её. Но Рева научила её, что иногда это необходимо. Чтобы сделать мир лучше, иногда приходится идти на крайние меры.

Отмывшись как следует, Озма поплыла обратно к берегу, когда из-за деревьев раздался звук: клик, клик. Она замерла посреди озера, затаив дыхание, и обернулась. Звук повторился, громче прежнего. Она никогда не слышала ничего подобного. Луна светила ярко, но недостаточно, чтобы осветить весь лес. Тени сгущались вокруг неё под порывами ветра.

Всплеск воды заставил её резко вдохнуть. Она не стала медлить — поплыла так быстро, как только могла. Позади неё нечто, шумно рассекая воду, приближалось. Две руки схватили её за талию, когти впились в плоть, пуская кровь. Озма издала полный ужаса крик, когда её рывком утянули под воду; нападавший тянул её всё глубже и глубже.

Она ударила локтем назад, попав в мягкую плоть существа. Когти разжались, и Озма стремительно поплыла к поверхности. Как только она успела глотнуть воздуха, тварь схватила её за лодыжку и снова потащила вниз. Рука зажала ей рот; она укусила её, но существо не отпустило.

Сердце колотилось всё сильнее, легкие отчаянно требовали воздуха. Озма пыталась держать глаза открытыми, но не могла. Она никак не ожидала умереть вот так, в этом озере, которое всегда было безопасным. Последней мыслью было: если её так легко убить, то, возможно, она вовсе не истинная королева.

Глава 6

Джек

Звук скольжения дерева по дереву разбудил Джека. Он точно знал, что это за звук — окно в спальне. Он не пошевелился, продолжая лежать на изношенном, рваном ковре и притворяясь спящим. Озма тайком выбиралась наружу, и он хотел знать почему. Если сестра Типа сбегала, чтобы доложиться Момби, ему нужно было об этом знать. Пол скрипнул, воздух наполнился шорохом юбок — Озма выскользнула в окно.

Пульс Джека участился; он заставил себя пролежать неподвижно еще немного. Раз. Два. Три. Он приоткрыл глаза. Изъеденные молью шторы были задернуты, так что она не могла видеть его движений. Медленно он поднялся на ноги и прокрался в спальню. Место на полу, где спала Озма, пустовало, а окно действительно было открыто. Выглянув в ночь, он заметил мелькание золотистых волос Озмы — она пробиралась через тыквенное поле к хижине Момби.

— Что ты задумала, Цветочек? — прошептал он про себя.

Он подождал, пока она пройдет полпути до хижины, и только тогда выпрыгнул в окно следом за ней — дверь издала бы слишком много шума. Босые ноги бесшумно коснулись земли; он скользил в тенях, наблюдая за её бегом. Если Озма не работает на Момби, что ей так сильно понадобилось в хижине? И почему она пробирается туда тайком? Конечно, у ведьмы было много вещей, которые пожелали бы многие фейри, но некоторые из них были куда коварнее остальных. Он поступил импульсивно, когда подхватил её и притащил к себе домой, но она выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. И, возможно, он надеялся, что после хорошего отдыха она охотнее заговорит с ним. У него было столько вопросов: зеркало, в котором она жила, Темное место, кто были родители её и Типа…

Озма скрылась в хижине Момби и закрыла за собой дверь. Джек бежал так тихо, как только мог, пока не достиг жилища ведьмы. Он прижался спиной к гниющим деревянным стенам и подполз к окну, где на стекле была трещина. Он двигался сантиметр за сантиметром, боясь, что она заметит его ярко-рыжие волосы. В глубине души он пожалел, что не захватил рубашку, чтобы защититься от ночной прохлады.

Теперь уже поздно.

Джек высунул голову и заглянул в темную хижину. Фонарь — его фонарь — осветил угловую спальню, а затем внезапно вспыхнул свет от свечей. Комната Момби, значит? Подозрительно. Он сам не пытался заходить туда после того, как пал барьер — ему было наплевать, но теперь он об этом пожалел. Было ли у Момби там какое-то устройство для связи? Или Озме поручили забрать забытые вещи? Он хотел верить, что она была заперта в зеркале, но… Он коротко выдохнул. Никаких «но». Возможно, он верил Озме только потому, что это означало, что Тип вовсе не бросал его, хотя это и не оставляло места для сомнений в его смерти. Рассказ Момби всегда оставлял крошечную щелочку надежды на то, что это ложь, что Тип не умер, но Озма…

Тряхнув голвой, он снова сосредоточился на мерцающем свете, чувствуя растущую тревогу. Он пожалел, что в спальне Момби нет окна, чтобы можно было заглянуть сзади и увидеть, чем Озма там занимается. Время от времени мелькала тень, слышался шум вещей, которые она отбрасывала, но в главной комнате Озма не появлялась целую вечность. Когда она наконец вышла, пламя свечи заплясало на её лице. Она выглядела… взволнованной. Черты лица напряжены, нижняя губа прикушена; она осматривала хижину так, словно видела её впервые. Джек сузил глаза. Наверняка в комнате Момби были странные вещи, но если Озма действительно была заперта в зеркале и видела всё, что творила ведьма, вряд ли пара заспиртованных частей тела могла её так расстроить.

Черт.

Озма направилась прямо к двери. Джек обежал хижину сбоку и замер. Дверь открылась и закрылась. Свет упал на землю, покачиваясь в такт её шагам. В лес? Какого хрена эта женщина поперлась в лес посреди ночи? Причем шла она так уверенно, будто точно знала дорогу… Как она могла так хорошо ориентироваться в угодьях Момби, если всё время была заперта в зеркале?

Всё подозрительнее и подозрительнее…

В душе Джека зародилось зерно презрения. Озма пришла сюда… и лгала ему. Но зачем? С какой целью? Её глаза действительно были того же уникального оттенка, что и у Типа, так что он верил в их родство, но это не значило, что Момби ею не помыкает. Если это так, то Озма, возможно, и не хотела ему лгать, просто была вынуждена. И всё же это бросало тень сомнения на каждое её слово. Хочет убить Момби, да? Он всегда хотел того же, но Момби всё еще жива. И не потому, что у него не было ни единого шанса. Просто обречь себя на жизнь внутри барьера не входило в его планы. Он сжал кулаки.

Что мне, черт возьми, делать? Кому верить?

Он когда-либо доверял только одному фейри — Типу. А тот либо ушел, либо был убит. Какова бы ни была его судьба, она разрушила часть Джека. Та крошечная, почти призрачная его сторона, которая хотела верить другим, была раздавлена сапогом скорби.

И он последовал за Озмой, тени среди деревьев, пока она не вышла к озеру. Луна освещала поляну у берега, где росла самая мягкая трава. Поваленное бревно, которое Тип давным-давно подкатил к кромке воды, всё еще лежало там, служа скамьей. Они провели здесь много часов, открывая друг другу души, а со временем — и тела.

И теперь Озма ставила свой фонарь рядом с ним так естественно, будто знала это место всю жизнь. Откуда ты знаешь дорогу сюда, если была заперта в другом месте? Джек сделал шаг вперед, чтобы потребовать ответа, но в этот момент платье соскользнуло с её плеч и опало к ногам. У него перехватило дыхание при виде её обнаженных ягодиц, изгибов тела и… это что, шрам? Рваный овал уродовал центр её спины, заживший участок кожи казался плотным и почти блестящим. Его сердце немного смягчилось при мысли о той боли, которую должна была причинить ей эта рана.

Озма перебросила длинные волосы через плечо и шагнула к озеру. Джек отступил в лес достаточно далеко, чтобы она его не заметила и чтобы его не обвинили в шпионаже, если его поймают. Не то чтобы он не хотел видеть её обнажённой, его член определенно не отказался бы взглянуть еще раз, но он не мог позволить ей исчезнуть. Не выяснив всё, что она скрывает.

Хотя, очевидно, чертовски привлекательный зад входит в список её секретов.

Нет.

Он не может желать сестру Типа. Даже такому шлюхе, как он, нужно иметь хоть какое-то сдерживающее начало.

Раздался громкий всплеск, и Джек прислонился к дереву, дожидаясь, пока она закончит купаться. Он сорвал красный лист с низкой ветки и разорвал его на мелкие кусочки. Как ему потребовать ответов? Озма явно не горела желанием делиться тем, что уже рассказала, и наверняка заартачится, когда он попытается заполнить пробелы.

К черту всё это.

Он просто выскажет свои сомнения и будет ждать, пока прекрасный Цветочек не раскроет правду. Если придется, он выцелует её из неё. Проскользнет языком между её губ и вкусит нектар цветка. Осторожно раздвинет лепестки, чтобы увидеть, что скрыто внутри. Его член снова напрягся.

Воу. Прекрати, — осадил он себя. — Она сестра Типа и лгунья.

Но чертовски красивая лгунья.

Крик разорвал ночной воздух. Волосы на руках Джека встали дыбом; он рванул к озеру. В этой воде никогда не водилось ничего опасного, но теперь барьер Момби пал. Не только Джек мог выбраться наружу, но и другие существа могли проникнуть внутрь.

Джек вылетел на поляну как раз вовремя, чтобы увидеть, как Озму целиком утягивают под темную воду.

— Эй! — закричал он… чему бы то ни было. — Даже не думай, мать твою!

Прежде чем слова слетели с его губ, он сам уже был по колено в озере, не осознавая, как преодолел расстояние.

— Озма!

Черт. Черт, черт, черт.

Где она?

Он нырнул, шаря руками. Снова и снова. Всё, что он видел, — бесконечная темная вода и колышущиеся водоросли.

Сердцебиение отдавалось в ушах, его лихорадочные движения взбаламутили ил. Крик зарождался в его груди. Хрен тебе! — подумал он о том, кто схватил сестру Типа. Ему нужно было спасти её ради Типа. Ради самого себя.

Он вынырнул, чтобы глотнуть воздуха, и снова нырнул. На этот раз его рука задела что-то мягкое, похожее на нити, и он вцепился в это. С другого конца последовал сильный рывок. Попалась. Другой рукой он ухватился за то, что должно было быть волосами Озмы, и спускался ниже, пока не нащупал её голову. То, что она не пыталась за него ухватиться, заставляло кровь пульсировать всё быстрее, но если он вытащит её на берег, всё будет в порядке.

Всё должно быть в порядке.

Ради Типа.

У неё просто не было другого выбора, кроме как выжить.

Джек нашел руки Озмы, перехватил их и подцепил её под мышки. Затем он сильно оттолкнулся ногами к поверхности озера. Пронзительный визг пронесся сквозь толщу воды, отдаваясь в самых костях Джека. Он чуть не выпустил Озму, когда его тело невольно попыталось сжаться в комок.

Его взгляд встретился с парой белых глаз на странно человеческом лице, светящихся сквозь муть и освещающих всё вокруг. Ундина. Чертовски мерзкая водная фейри, которая может передвигаться и по суше в поисках нового дома. Он оскалился на неё и нанес следующий удар ногой прямо ей в лицо. Пятка врезалась в нос. Джек почувствовал удовлетворенный хруст, и кровь еще больше затуманила воду вокруг головы твари.

Джек воспользовался моментом замешательства ундины, чтобы рвануть Озму вверх, вверх и еще раз вверх, не останавливаясь, пока они оба не оказались на суше, где ундина не охотится. Он перевернул Озму на спину и начал ритмично давить ей на грудь.

— Давай же, давай, — умолял он. — Не умирай.

Словно услышав его отчаянные слова, Озма закашлялась. Вода хлынула из её рта, и она перекатилась на бок, отплевываясь. Джек откинулся назад, тяжело дыша вместе с ней и проводя руками по мокрым волосам.

— Черт возьми, Цветочек, — прохрипел он. — О чем ты думала, приходя сюда одна? Теперь, когда барьер снят, здесь может жить что угодно.

Хотя он и не ожидал, что сюда заявится ундина. Но это было его озеро. Его и Типа. Ему придется вернуться позже и убить эту тварь, потому что он ни за что не отдаст это место.

Она бросила на него яростный, косой взгляд.

— Значит, ты не думала, — сплюнул он.

— Замолчи. Пожалуйста, — произнесла она охрипшим голосом и села.

Джек неосознанно скользнул взглядом по её груди и затвердевшим соскам. Он не хотел смотреть. В данных обстоятельствах это было абсолютно неуместно, но он не мог заставить себя отвести взгляд.

— Смотри в другую сторону. — Озма быстро скрестила руки на груди, словно стыдясь чего-то.

— Прости! Я не нарочно. — Он зажмурился, изгоняя образ её груди с сосками, вставшими от холода, и снова открыл глаза. — Ты… в порядке?

Она, казалось, задумалась на мгновение, между её бровями залегла складка.

— Что-то схватило меня.

— Ундина, — пояснил Джек. — Наверное, искала новый дом и нашла озеро необитаемым.

Озма медленно кивнула, её зубы выбивали дробь.

Джек поднялся, чтобы собрать её сумку, платье и фонарь.

— Пойдем. Нужно отвести тебя в дом, чтобы ты согрелась.

Озма осторожно поднялась на ноги и забрала у него платье, натягивая его на мокрое тело. Когда они вернутся в хижину, Джек даст ей одну из своих рубашек, чтобы она могла поспать, а платье высохнет перед камином.

— Ты не ответила на мой вопрос, — сказал он, когда они зашагали обратно к полю. — Ты в порядке?

— Думаю, да. — Она облизнула губы. — Спасибо за… то, что спас меня. Как ты узнал, что я там?

— Пустяки, — пробормотал он. — Услышал твой крик и прибежал.

Он не собирался говорить ей, что смог сделать это только потому, что следил за ней. Или что его больше заботили ответы о Типе, чем она сама. Потому что, хоть он и был эгоистичным ублюдком, он не мог позволить ей об этом узнать.

Пока что.

Глава 7

Озма

Солнечный свет ворвался в окно и ударил Озме прямо в левый глаз, заставив её зажмуриться. Почти всю ночь после того, как Джек перевязал её раны, она пролежала, уставившись в потолок его хижины. Затем, без всяких просьб с её стороны, Джек сменил измятые простыни на кровати. Но Озма всё равно не заставила себя лечь на неё.

В боку тупо ныло там, где когти ундины впились в плоть, но целебная мазь Джека сделала свое дело.

Ночью она не могла перестать думать о том, что случилось бы, если бы Джек не пришел к озеру. Слишком многие в стране Оз были бы подведены, ведь она потерпела бы неудачу, даже не начав. С каждым днем груз на её плечах становился всё тяжелее, пока Волшебник и Момби оставались живы.

Магия бы ей помогла, но приходилось полагаться лишь на собственный ум, кинжал и книги заклинаний Момби.

Дверь распахнулась; Озма резко выпрямилась и увидела Джека. Он стоял, склонив голову набок, с самодовольной ухмылкой на губах.

— Подъем, Цветочек, — промурлыкал он, подзывая её пальцем. — Живее.

Сердце Озмы забилось чаще от этого голоса, жеста и нового прозвища, которым он снова её наградил. А еще перед глазами всплыл его образ без рубашки прошлой ночью. Каждая мышца была натянутой и твердой — она знала, что это от тяжелой работы на ферме. Она отогнала видение и сосредоточилась на его словах.

— Зачем? — нерешительно спросила Озма.

— Забыла, что мы сегодня идем на рынок? Поможешь мне с тыквами, а взамен получишь еще порцию еды. — Джек бросил ей темно-синий фрукт, и она легко его поймала. — Шевелись! Я хочу сегодня сделать хотя бы две ходки.

Рынок. Ну конечно. Часть её была до крайности заинтригована этой идеей. Наконец-то она увидит, так ли там всё, как она себе представляла.

— Дай мне сначала одеться.

Его взгляд, казалось, задержался на ней, выражение лица было нечитаемым, прежде чем он закрыл дверь. Прошлая ночь висела между ними: то, как он видел её обнаженной, то, как он смотрел на неё тогда. Она вовсе не хотела, чтобы он впервые увидел её тело именно так. Она посмотрела вниз, заметив на себе тунику Джека. Интересно, его раздражает, что я всё еще в его рубашке? Он дал её, когда они вернулись, так как платье было слишком мокрым, чтобы в нем спать.

Тихо рыкнув от досады, она стащила тунику и быстро влезла в платье. Выходя из хижины, она откусила кусок фрукта и направилась к полю. Солнце пряталось за облаками, небо окрасилось в светло-серый цвет. Порыв ветра пронесся мимо, колыша тыквенные плети рядом с местом, где стоял Джек.

Рядом с ним стояли в основном пустые ящики и один, наполненный маленькими тыквами. С другой стороны была телега на колесах, груженая плодами покрупнее. Она вовсе не скучала по ежедневной чистке тыкв для зелий и пирогов Момби.

— Кажется, будет дождь, — сказала Озма, подходя к нему.

— Немного воды еще никого не убило. — Джек глянул через плечо, поднимая ящик. — Сможешь взять тот? — Он указал на тележку, но тут же передумал и сам потянулся к ней. — Хотя забудь. Не хочу, чтобы ты бередила раны.

— Я в порядке. — Она вскинула бровь и ухватилась за деревянную ручку, потянув тележку вперед. Тыквы зашатались. Раны на мгновение обожгло болью, но она не подала виду.

Джек вытер пот со лба тыльной стороной ладони, и они зашагали к лесу.

Озма буквально затаила дыхание, когда они обходили узкие стволы деревьев там, где раньше должен был быть барьер. И хоть его там больше не было, она всё еще не могла поверить, что может свободно идти в неизведанные земли Лоланда.

Оказавшись за прежней границей, она с бьющимся сердцем сделала глубокий вдох; лесной и сладкий аромат окутал её. Ей было интересно, как выглядят здания, и что таит в себе мир за пределами её заточения. Теперь она, наконец, узнает — увидит места, куда Джек уходил по приказу ведьмы.

Миновав камни и валуны, они вышли к ручью. Его берега заросли кустами с розовыми и фиолетовыми ягодами. Чем дальше они шли, тем шире казались деревья. Крошечный коричнево-зеленый розовый гоблин, весь покрытый шипами, выскочил из кривого дупла, оскалив зубы.

Джек шикнул на него. Гоблин взвизгнул и спрятал голову обратно. Озма не смогла сдержать смешок.

— Так, — протянул Джек, — расскажи мне об этом Темном месте, где ты была…

Он выуживал из неё информацию, потому что всё еще не доверял ей. Никто другой бы не заметил, но она видела. Озме нужно было не вызывать подозрений, пока она не приготовит зелье в доме Момби.

— После того как Момби вытащила меня из зеркала и изгнала из Оз, я попала в место, где повсюду была тьма. Там водились твари, из-за которых тебе расхотелось бы спать. Я была в постоянном движении, убегая от зверей, способных разорвать тебя одним укусом, и от деревьев, которые могли переломить пополам. Но я была не одна, там я встретила мать Дороти, Реву. — За всё время они не видели там ни единой живой души, кроме чудовищ — только скелеты мертвых фейри, у одного из которых она и взяла свою одежду.

Его губы приоткрылись, и на этот раз Озма прижала палец к губам Джека. Чтобы заставить его замолчать. Она сделала это не подумав, по старой привычке. Теплое дыхание Джека коснулось её пальца, и её нервы словно прошила искра, поэтому она поспешно отдернула руку.

Затем Озма рассказала историю Дороти — о том, что на самом деле её зовут Телия и как она победила Лангвидер. Она продолжила, объяснив, что Рева была проклята и стала Злой Ведьмой Запада, и сейчас она путешествует вместе с Кроу (она надеялась, что Кроу нагнал её), чтобы победить Локасту.

Джек нахмурился, в замешательстве.

— Вести из-за Песков доходили и сюда, но я никогда особо не прислушивался.

— Почему? — Озма пригнулась под веткой и замерла, когда её нога коснулась дороги из синего кирпича, похожей на желтую. Слой пыли покрывал выцветшие кирпичи, но на них не было ни единой трещины.

— Потому что я всё равно никогда не планировал туда идти. — Джек помог ей перекатить тележку через край дороги и сменил тему. — А что твои родители? Тип всегда хотел о них узнать.

Он был прав. Будучи Типом, она всегда задавалась этим вопросом, но став Озмой, она узнала их судьбу от Ревы. Король Пастория и королева Лурлин. Думая о них — величественных образах без лиц — она не чувствовала того, что, по её мнению, должна была чувствовать дочь и королева. Если бы Озма знала их, она бы их любила, но сейчас в ней было лишь желание грустить, а не настоящая, глубокая эмоция.

— Они мертвы. — Она вздохнула. — Волшебник убил моего отца, а Лангвидер забрала голову моей матери, чтобы носить её как свою собственную.

Джек издал кашляющий звук.

— Прости, что?

— Я расскажу тебе о Лангвидер и её коллекции голов позже. — Озма видела, как Кроу хоронил их возле замка Глинды. Ей было интересно, была ли там голова её матери или Лангвидер уже уничтожила её.

Его лицо стало серьезным.

— Мне жаль, что вы с Типом не узнали их.

Она кивнула, втайне желая того же.

Когда они огибали поворот, за фруктовыми деревьями показался светло-серый дым. По всей округе были разбросаны хижины. Не ровными рядами, а где попало. Синие кирпичи вели их всё ближе, и она увидела, что домики были чистыми и опрятными. Крыши были сделаны из изумрудно-зеленых листьев и темно-фиолетовых ветвей, а сами дома выкрашены в оттенки желтого и красного.

Её глаза расширились от увиденного: эльфы перед своими домами стирали одежду в больших серебряных ведрах, крошечные фавны гонялись друг за другом в какой-то игре, а еще один фейри, судя по всему, собирался на рынок с тележкой, полной цветочных венков.

Эта часть Лоланда сильно отличалась от историй, которые она слышала от Джека. Он считал эти места скучными, но, возможно, лишь потому, что видел их сотни раз, а она — ни разу. Даже будучи заколдованным, он всё же видел кусочек мира.

— Ты действительно говорила правду о том, что была заперта, — тихо сказал Джек.

Неужели он правда не верил ни единому слову из её рассказа? Она взглянула на него: его карие глаза сияли, на губах играл намек на улыбку — первую, что она увидела с момента своего возвращения.

Её раздражение испарилось, и она улыбнулась в ответ.

— Я же говорила.

— Да, ты говорила. — Джек поправил ящик, пока они проходили мимо группы смеющихся фейри. — Но теперь я это вижу, Цветочек. По тому, как мир танцует в твоих глазах.

Она пожала плечами, не зная, что ответить.

Сладкий аромат ударил в нос, и её внимание привлекла большая поляна, заставленная фургонами и повозками. Торговцы болтали, покупатели выбирали товар.

Проходя мимо продавцов, она рассматривала каждую вещь. Один фейри шил хлопковое платье, другой сматывал катушку паучьего шелка. Сахарная выпечка, булочки с маслом, мясо, фрукты, стеклянные фигурки, сапфировые кольца, рубиновые ожерелья, инструменты, украшенные драгоценностями мечи. Всего было так много — ей хотелось коснуться всего.

Джек взял её за плечи и развернул в другую сторону.

— Сюда, Цветочек. Нам нужно заработать монет сегодня, а не завтра.

Озма закатила глаза и последовала за ним по неровной тропинке.

— Почему ты не уехал с фермы насовсем, раз барьер исчез?

— Я коплю деньги. — Он прикусил губу. — На самом деле, не только в этом дело. Я прожил там почти всю жизнь. Мы с Типом всегда хотели уехать, но теперь, когда я могу… Это звучит странно, но, не знаю, может, дело в ностальгии. Тыквы — это всё, что я знаю.

В памяти всплыли прошлые разговоры Типа и Джека — желания, мечты и смерть этих мечтаний. Но в этом она понимала Джека. Ферма была всем, что он знал, но он не мог оставаться там вечно.

— Семена, Джек. Семена. Возьми их и беги, пока Момби не вернулась и барьер не поднялся снова.

Прежде чем он успел ответить, торговец выкрикнул его имя.

— Джек! Живее. Я только что продал последнюю тыкву и мне пришлось отправить двоих покупателей ни с чем. Другие мои товары расходятся не так быстро. — Руки кентавра были увешаны браслетами из бусин, а в ушах поблескивали золотые кольца. Темно-зеленые волосы были заплетены в косу, спускавшуюся по спине, а его желтые глаза сосредоточились на Озме, изучая её. — А это кто?

— Его пассия, — выпалила Озма. Кентавр не узнал бы её имени, но она не хотела, чтобы слухи как-то дошли до Волшебника или Момби раньше, чем она успеет с ними покончить. Ей нужен был эффект неожиданности, если она хотела преуспеть.

Джек сморщил нос, глядя на неё со странным выражением, но, видимо, решил сжалиться, потому что ответил небрежно:

— Это Цветочек. И нет, тебе она не светит. Я не делюсь. — Один из его длинных пальцев скользнул по её руке, и она подавила дрожь.

— И впрямь, прекрасный цветок. — Кентавр ухмыльнулся, затем указал на корзины с апельсинами позади него на маленьком столике. — Хочешь купить? Сегодня за полцены.

— Ты говоришь так каждый день. Но нет. — Джек поставил ящик на землю рядом с кентавром и перегрузил тыквы в пустые ведра перед фургоном.

Озма сделала то же самое со своей тележкой, пока кентавр выуживал пригоршню монет и передавал их Джеку.

Джек сказал кентавру, что увидится с ним позже, затем спрятал монеты, положил ящик в корзину и потащил её за собой.

Озма подбежала к нему.

— Ты не дал мне осмотреться!

— Это потому, что этот ублюдок пытается всучить тебе товар, чтобы не платить за тыквы. Но если хочешь, можем погулять.

— Нет, в другой раз. — Ей нужно было сосредоточиться на возвращении и заклинании поиска.

Когда они огибали фургон, в котором домовой играл на флейте и продавал стеклянные колокольчики, в небе громыхнуло. Спустя мгновение хлынул ливень, промочив их до нитки.

— Я же говорила, что будет дождь, — сказала Озма, наслаждаясь ощущением прохладных капель на коже. Даже на ферме они с Джеком работали во время гроз. Момби заставляла их, но Озма никогда не была против.

— И этого ты тоже раньше не видела? — Он искоса взглянул на неё, проводя пальцем по своим очерченным губам.

— Конечно видела! — В последний раз они были вдвоем, нагими под дождем. И это случалось снова и снова.

Они шли в уютном молчании, нарушаемом лишь шумом дождя и шорохом мелких существ, ищущих укрытия, пока не добрались до хижины Джека. Небо прояснилось, как только они подошли к порогу, словно по волшебству. Он оставил тележку снаружи и открыл дверь перед Озмой.

Капли воды стекали по лицу и шее Джека; он взял со стола бутылку домашнего тыквенного эля. Сделал большой глоток, не глядя на Озму.

— Хочешь? — спросил он.

Она никогда раньше не пила алкоголь. Только тыквенный сидр или воду, но пришло время пробовать новое. Кивнув, она взяла бутылку и сделала долгий глоток. Обжигающий жар опалил язык и горло, заставив её закашляться.

— Пожалуй, нет, — прохрипела она, возвращая ему бутылку.

— А, не фанатка, да? — Джек улыбнулся, но улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Прочистив горло, он направился к двери. — Я пойду соберу еще тыкв, чтобы отвезти на рынок попозже. Можешь пойти со мной, если хочешь.

Это был идеальный шанс.

— Думаю, я прилягу на время. Раны немного ноют.

— Тебе помочь сменить повязки? — Он потянулся к ней, словно хотел проверить сам.

— Нет! — почти выкрикнула она, затем тише: — Нет.

— Ладно, — сказал он с понимающей усмешкой. Затем его губы медленно опустились. — Ты ведь будешь отдыхать, верно? Если я оставлю тебя одну? Не пойдешь к озеру и не влипнешь в неприятности? Меня не будет рядом, чтобы спасать тебя…

— Буду отдыхать, — солгала она.

Кивнув, Джек вышел за дверь, а Озма подождала несколько мгновений, прежде чем пройти в глубь комнаты. Сложив фрукты в сумку, она медленно подняла окно спальни и поспешила выбраться наружу. Оглядевшись, она нырнула в лес за хижиной, чтобы скрыться за деревьями. Достав кинжал, она поспешила к дому Момби, сохраняя бдительность на случай появления опасных существ, как прошлой ночью.

Озма старалась не наступать на сухие листья, пока не добралась до места за хижиной Момби. Выглянув из-за покосившегося дерева с гнилыми ветвями, она увидела Джека: он стоял спиной к ней и, кажется, чистил тыкву.

Прежде чем Джек успел обернуться, она выскочила из леса к парадной двери и вошла внутрь, не издав ни звука.

Запах прошлых зелий Момби снова ударил в нос. Она достала из сумки вырванные страницы. Первым делом Озма нашла ведро и наполнила его тыквенной водой. Момби всегда держала в гостиной не меньше десяти кувшинов этой жидкости. Шкаф был заполнен лишь наполовину — видимо, часть ведьма забрала с собой. Затем она собрала несколько волосков Момби — «что-то личное» — которые всё еще оставались на её подушке, добавила кровь гремлина и лапы саламандры.

Наконец она подняла кинжал и прижала его к коже на лодыжке. Прикусив щеку, она надавила и срезала лоскуток кожи. Тихий вскрик сорвался с её губ, когда она бросила кожу в ведро. Последнее, что ей было нужно — это слюна и кровь, поэтому она плюнула в ведро и добавила несколько алых капель из ноющей лодыжки, прежде чем перевязать её куском ткани из груды одежды.

Помешивая жидкость деревянной ложкой, она нараспев произносила слова из книги. Вспыхнул синий свет; она прикусила губу и перелила немного смеси во флакон. Сжимая стекло, она снова повторила заклинание.

Синий свет превратился в тонкую нить, похожую на разматывающуюся пряжу, которая вырвалась из комнаты, пронеслась через гостиную и вылетела наружу, связывая её с Момби. Озма приоткрыла входную дверь и выглянула: нить тянулась прямо мимо Джека, который грузил тыквы в тележку. Он не мог её видеть — только она.

Озма не могла ждать ночи, чтобы отправиться на охоту за Момби, она пойдет прямо сейчас. Она надеялась, что Джек не заметит её, когда она снова юркнула в лес. Ускорив шаг, она вернулась на лесную тропу и полетела сквозь деревья, гадая, сколько времени займет путь до Момби.

В мыслях Озма попрощалась с Джеком, но это было не навсегда. Она еще увидится с ним, хотя бы для того, чтобы сообщить, что убила Момби, и он теперь полностью свободен. Но на сердце всё равно было тяжело.

Нить вела её мимо фейри, кружащих над головой, и древесных духов, наблюдавших за ней с ветвей или из дупел. Озма ни разу не остановилась, пока не достигла рынка. Фейри пытались уговорить её купить товар, но она игнорировала их, пока морщинистая троллиха с одним глазом ниже другого не схватила её за плечи.

— Садись, — потребовала она и толкнула Озму на кресло с бархатной обивкой.

— У меня нет монет, — сказала Озма, пытаясь вырваться из рук, удерживающих её на месте. — Я… я тороплюсь.

— За мой счет. Твои волосы требуют внимания. Их могут легко схватить или отрезать без спроса и продать.

Прежде чем Озма успела вставить слово, троллиха быстро заплела её волосы. Озма расслабилась под уверенными движениями женщины, которая ловко уложила косы короной вокруг её головы. Затем троллиха достала цветы из расписной вазы и вплела их в пряди Озмы.

— Вот так, — троллиха прищелкнула языком. — Намного лучше.

Сунув руку в сумку, Озма всё же достала фрукт и отдала его троллихе в качестве платы — та была права. У Момби и так было слишком много преимуществ.

Озма коснулась бархатистого лепестка в волосах и снова пошла за нитью света прочь с рынка, вниз по длинному склону холма. Вдалеке виднелись леса и хижины, но свет вел её не туда, а направо — к темному туннелю, напоминавшему о Темном месте. Сердце заколотилось в груди; она замерла перед ним дольше, чем следовало бы.

Как только она сделала шаг вперед, чья-то сильная рука дернула её назад, прижимая к твердой груди.

— Я позволял этому спектаклю длиться достаточно долго. Что ты задумала, Цветочек?

Глава 8

Джек

Джек бросил ручки тележки перед прилавком Антаира и потянулся, его спина хрустнула трижды.

— На сегодня всё, — сказал он кентавру. И, вероятно, навсегда. На поле еще оставались тыквы поменьше, и хотя он хотел бы сначала подзаработать еще монет, Озма была права. Оставаться здесь слишком долго и ждать возвращения Момби было рискованно. Ждать еще неделю — значит напрашиваться на неприятности. Ему нужно бежать, прихватив столько семян, сколько удастся унести. Если он позволит себе снова стать её рабом…

Нет. Никогда. Найдутся другие способы набить карманы, даже если придется стать профессиональным жиголо. В конце концов, он не прочь хорошенько потрахаться, особенно когда это помогает отвлечься. Это всё равно лучше, чем торчать на этом проклятом поле.

— Жаль, что Момби не оставила тебе пирогов на продажу, перед тем как уехать, — посетовал Антаир.

Джек пожал плечами. Он бы и врагу не пожелал этих пирогов. Бог весть, что эта гребаная ведьма-мазохистка в них подмешивала. Наверняка там были засахаренные крылья летучих мышей или окаменевшее дерьмо гномов. Он ел стряпню Момби только когда приходилось, а эти фейри, видите ли, скучают по её пирогам. Вероятно, всё дело в каком-нибудь вызывающем привыкание порошке, потому что кулинарные способности ведьмы были, мягко говоря, посредственными.

— Твоя подружка сегодня тебе не помогает?

Джек покачал головой.

— Она на ферме.

Спит, как хотелось бы и ему самому, хотя он пожалел, что не проверил её перед уходом. Раны, полученные ночью, были глубокими, и хоть он и смазал их мазью, они всё равно должны были её беспокоить. Он просто не хотел будить её скрипом половиц. Перед возвращением стоит найти лавку с зельем от заражения и, возможно, какими-нибудь травами от боли.

— На ферме, говоришь? — переспросил кентавр с лукавой усмешкой.

— Да. — Джек сузил глаза. Почему ему кажется, что Антаир на что-то намекает? Озма солгала, сказав, что они любовники, так что кентавр не мог намекать на то, что между ними есть нечто большее. Когда Антаир продолжил ухмыляться, терпение Джека лопнуло. — Что ты мне не договариваешь?

— О, ничего. — Его браслеты из бусин звякнули, когда он поднял тыкву из тележки. — Только то, что прямо сейчас она сидит у Эйзи и заплетает косы.

Сердце Джека едва не остановилось.

— Она… что? — почти выкрикнул он.

Но это могло привлечь внимание Озмы, а он хотел увидеть, что она замышляет. Как она проскользнула мимо него? Когда? Почему? Если она хотела причесаться, не было причин скрывать это — он бы понял желание привести себя в порядок после стольких лет заточения. Но почему она не сказала ему?

Подождите.

Чем она платит? Джек похлопал по карманам, тяжелый звон заработанных монет успокоил его. Он вздохнул с облегчением. Глупо было работать в поле с полными карманами денег, но мысль о том, чтобы оставить их без присмотра, вызывала у него тревогу.

Антаир усмехнулся и махнул рукой.

— Я присмотрю за твоей тележкой, если хочешь её догнать.

Джек заколебался. Он хотел объяснений, но какое он имел право? Если она пришла на рынок заплести косы, кто он такой, чтобы жаловаться? Она не его пленница. Но она лгунья. А он только-только начал ей верить.

Так тебе и надо, Джек.

Поверь кому-то — и они используют это, чтобы тебя уничтожить.

— Спасибо, — процедил Джек сквозь зубы. — Пожалуй, я воспользуюсь твоим предложением.

Он зашагал по рынку, стараясь выглядеть как можно непринужденнее. Продуктовые лавки сменились столами с румянами из ягод и украшениями из самоцветов. Одежда занимала почти половину улицы: тканые юбки, куртки с капюшонами, шляпы и сапоги. Дальше стояли мастера, расписывающие кожу — либо навсегда, либо пастой, которая смывалась через пару недель. Озма сидела в павильоне между прилавком со шляпными булавками и пикси, которая предлагала проколоть любую часть тела. Она сидела спиной к Джеку, пока пожилая троллиха бережно укладывала её золотые локоны. Крошечные синие цветы, под цвет платья Озмы, были вплетены в замысловатые косы.

Хитро, Цветочек.

Она не шутила, когда говорила, что научилась передвигаться незаметно.

Троллиха закончила работу, Озма поднялась и подхватила с земли сумку. Она быстро протянула троллихе фрукт и продолжила путь по кирпичной дороге. В её походке появилась бодрость. Джек следовал за ней на расстоянии. Но чем дальше они уходили от города, тем сильнее становилось его беспокойство. Когда Озма замерла перед зловещим черным туннелем, это чувство превратилось в тревогу.