Пельмени по протоколу

- Борис Николаевич, меня не надо. Вы же знаете, как ко мне съезд относится.

- Я вас не затем пригласил, чтобы вы отказывались или соглашались. Ваша кандидатура мне нужна, чтобы съезд истратил на вас отрицательные эмоции. С остальными легче будет. Я уже договорился с Гайдаром, что он снимет свою кандидатуру. И тогда, как бы ни проголосовали, назначу Черномырдина. Он себя за это время уже показал. С курса реформ мы ему сойти не дадим, а для коммунистов он почти свой - был членом ЦК и союзным министром. Идите сейчас и подготовьте его, чтобы хорошо выступил и глупостей не наделал.

Я вернулся к себе, позвал Черномырдина и начал как Президент, но с поправкой на время:

- Виктор Степанович, через пятнадцать минут нам идти на вечернее заседание съезда.

И передал ему содержание нашего разговора с Ельциным. Вначале он растерялся, но быстро взял себя в руки. Мы отправились в Кремль.

Все произошло, как предполагал Борис Николаевич, за исключением того, что Гайдар свою кандидатуру не снял. Черномырдин вышел из зала заседания съезда новым премьером России. Через несколько дней все, кому положено по протоколу, собрались в зале правительственного аэропорта Внуково-2 проводить улетающего на отдых Президента. Когда вышли на летное поле, Президент сделал знак, все отстали, и мы остались втроем. Ельцин повернулся ко мне:

- Меня не будет неделю. За это время сформируете правительство. Делайте все сами. Пока мне не доложите, никому не показывайте. - Потом немного помолчал и добавил: - Ну, вот можете Виктора Степановича привлечь.

А у Виктора Степановича уже заиграли желваки и посерело лицо. Можно сколько угодно гадать, почему при рядом стоящем премьере формировать "его" правительство поручается заместителю. Но гадать тут нечего. Старый, проверенный историей принцип всех правителей - разделяй и властвуй. Не зря ведь и ближнее окружение, и журналисты называли Ельцина царем. Кстати говоря, перед вторичными президентскими выборами были проведены исследования его родословной. И на ветвях и в корнях генеалогического древа оказались одни крестьяне. Думается, копать надо глубже. Где-то, через побочный корешок, в него втекла-таки капелька "голубой" крови. Очень верно сыграл Борис Николаевич на самолюбии Черномырдина. (Да кто он такой, вообще, этот Шумейко? Еще недавно - генеральный директор. Да их в Союзе было как собак нерезаных. А министр газовой промышленности в Совмине СССР был один.) Я пытался объяснить премьеру свое понимание поступка Президента и получить его мнение о структуре и составе правительства, но он отвечал:

- Тебе поручили, ты и делай.

Сидел и "делал". Чтобы информация, как пожелал Президент, никуда не просочилась, только вдвоем с Евгением Вербицким и чертили структуру. Вырезали, клеили и переклеивали на лист ватмана квадратики с названиями министерств и ведомств, фамилиями предполагаемых руководителей (кому рассказать - не поверят!). Виктор Степанович через некоторое время "оттаял", я согласовал с ним свои действия. Но былые отношения к нам уже не вернулись.

Во время доклада Президенту из предлагаемого мной состава была исключена по предложению Черномырдина ("он - "казахстанец" и у него мало опыта в работе с российскими предприятиями") только кандидатура Олега Сосковца, который тем не менее стал первым заместителем Предсовмина России уже в марте 1993 года. Правительство Черномырдина оказалось в постсоветской истории самым устойчивым и проработало (претерпев всего четыре реорганизации) почти шесть лет. Зато после него лица премьеров и членов правительства стали мелькать, как в "немом кино".

Министерство по делам инверсии

Вообще по мере распада командно-приказной и становления рыночной экономики поиск оптимальной структуры управления экономическими и социальными структурами неизбежен и объективен. Но зачастую этот поиск превращается в парализующие всю работу непрерывные реорганизации. Я сам проводил в свое время различного рода совещания по "слиянию и разделению" и участвовал в них. Иногда что-то удавалось, но чаще не удавалось. Бывало, что рождались никому не нужные структуры. Например, в январе 1991 года было образовано Министерство по делам конверсии, а министр в течение года так и не был назначен. Помню, кто-то пошутил:

- Если есть Министерство по делам конверсии, нужно создать и Министерство по делам инверсии.

У меня сохранилась с одного из таких "разделительно-слиятельных" совещаний остроумная записка, которую вице-премьер Михаил Полторанин передал вице-премьеру Александру Шохину. Я ее привожу здесь без купюр и изменений.

Саша!

Я предлагаю объединить еще несколько министерств. Тогда их будет гораздо меньше. Предлагаю такие структуры:

1. Министерство безопасности и народного образования. ( У нас народ всегда "образовывался" в лагерях.)

2. Министерство обороны и социальной защиты. (Люди защищают себя, обороняясь от политики правительства.)

3. Министерство здравоохранения и внутренних дел. (Забота о здоровье каждого - его личное, или внутреннее, дело.)

4. Министерство сельского хозяйства и печати денег. ( Ясно без слов.)

5. Министерство внешнеэкономических связей и туризма.

И т.д.

Министр на три месяца

Пятого октября 1993 года, на другой день после трагической развязки двоевластия, когда закопченное здание Верховного Совета еще источало запах гари, мне позвонил Президент:

- Вы понимаете, как куратор этого направления, что в такое сложное время оставлять Министерство печати и информации без руководителя нельзя?

- Понимаю, Борис Николаевич, ищу кандидатуру для назначения министром.

- Не надо никого искать. Я предлагаю стать вам министром печати и информации.

- Борис Николаевич, я не могу быть министром. Министр, как я привык понимать, - это не только профессионал, это самый лучший специалист в отрасли. Может быть, моего интеллекта и политической воли хватает, чтобы курировать вопросы печати и информации, но я никогда профессионально не занимался ни журналистикой, ни печатью.

- Я не знаю, как вас понимать. Это первый раз, когда я вас прошу, а вы отказываетесь.

- Хорошо, чтобы не создавать прецедента, давайте я сейчас приеду и мы подумаем вместе, как написать указ.

- Не надо никуда ехать. Указ я уже подписал, и вы уже полчаса как министр.

Министром печати и информации я пробыл немногим меньше трех месяцев. Через несколько лет я прочитал в одной из газет статью, в которой подводились итоги деятельности и характеризовались все занимавшие пост министра печати и информации начиная с 1991 года. Моя характеристика как министра, на мой взгляд, была самой лучшей. Говорилось, что за три месяца на руководящем посту я ничего не сделал ни печати, ни информации, чем нанес и печати, и информации огромную пользу. С этим следует согласиться. Не являясь специалистом, я не трогал внутренние механизмы своего министерства. Действия мои носили сугубо политический характер. За открытые призывы к свержению законной власти и многочисленные нарушения Закона о печати неоднократно закрывал и предупреждал прохановскую "Сегодня" (ее же в виде "Завтра") и "Советскую Россию". А "Правду" не только закрыл, но сделал все возможное, чтобы ее не продали греческому толстосуму (газета, выходящая с 1912 года с одним и тем же названием, является бесценным национальным достоянием), и добился освобождения от должности тогдашнего главного редактора "Правды" Геннадия Селезнева. Были и другие издания, которым приходилось прививать любовь к законопослушанию. Нетрудно представить, сколько еще врагов я нажил себе за те три неполных месяца. Как-то прочитал интервью Геннадия Селезнева, в котором он говорит, что главным своим врагом на территории Российской Федерации он считает Владимира Шумейко. Правда, признает Селезнев, Шумейко не только его враг, но и как бы крестный отец. В том смысле, что если бы я не освободил его от должности главного редактора "Правды", он не избрался бы депутатом и не стал бы Председателем Государственной думы. Прав Геннадий Николаевич. Воистину не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Анекдоты о Президенте

и от Президента

Переступив порог кабинета первого вице-премьера, я одновременно вошел в "ближний круг" Президента. Тогда еще "дирижировал" этим "оркестром" госсекретарь при Президенте Геннадий Бурбулис.

Однажды вечером, когда от дел перешли просто к общей беседе, Борис Николаевич, обращаясь ко всем присутствующим, спросил:

- А что, анекдоты про меня рассказывают?

- Ну что вы, Борис Николаевич! Вас в народе любят, кто же про вас будет анекдоты рассказывать, - ответил за всех Бурбулис.

- Рассказывают, рассказывают, - возразил я. - Правда, пока еще рассказывают хорошие анекдоты.

- Что значит хорошие? - спросил Ельцин.

- Хорошие - это когда вы положительный герой.

- А ну-ка, расскажите хоть один.

Рассказал два, и оба ему понравились.

Идет милиционер и видит: сидит мальчик и что-то делает.

- Что делаешь, мальчик?

- Фигурку леплю.

- Какую фигурку?

- Президента!

- А кого именно: Горбачева или Ельцина?

- Горбачева!

- Молодец, мальчик. Правильного Президента лепишь. Кстати, из чего ты его лепишь?

- Да вот, взял глину и немного говна добавил.

- А ты, оказывается, плохой мальчик. Вот я тебе сейчас уши надеру!

Мальчик заплакал и убежал. На другой день сидит на том же месте и опять что-то лепит. Идет тот же мент.

- А сегодня кого лепишь?

- Ельцина леплю.

- А Ельцина из чего лепишь?

- Из одной глины.

- А чего ж ты ему дерьма не добавляешь?

- А как только начинаю добавлять, Горбачев получается!

Конечно, такой анекдот не мог не понравиться. Не только потому, что уже тогда было заметно, как Б.Н. любит лесть. Скорее, здесь больше сказывался политический момент. В отличие от Горбачева он - Президент без "дерьма". Второй, "кавказский", анекдот был того же льстивого плана.

В одном из драмтеатров Северного Кавказа идет постановка пьесы "Ленин в Смольном". Ленин, как обычно в папахе и с кинжалом, сидит и ест шашлык. Входит помощник.

- Товарищ Лэнин, к вам пришел товарищ Свэрдлов.

- Скажи, что я занят. Пусть позже придет.

Продолжает есть шашлык. Снова входит помощник.

- Товарищ Лэнин, к вам товарищ Дзэржинский!

- Ты что, слэпой?! Ты разве нэ видишь, что я еще занят?

Берет следующий шампур, унизанный мясом. Через некоторое время опять входит помощник и говорит:

- Товарищ Лэнин, я бы нэ стал вас трэвожить, но пришел сам товарищ Сталин.

- Сталин тоже может подождать, ничего с ним нэ случится.

Наконец, в четвертый раз вбегает помощник с криком:

- Товарищ Лэнин, к вам Ельцин!

И только Ленин хотел открыть рот, как в зрительном зале вскочили сразу несколько человек и закричали:

- Этого прими, да!!

Анекдотов "про Ельцина" очень мало. За десять лет его эпохи их, наверное, на порядок меньше, чем за пять лет правления Горбачева. И на два порядка меньше, чем "про Хрущева" и "про Брежнева". В них просто не было необходимости. И в этом личная заслуга самого Ельцина. За всю историю России не было правителя, который при жизни бы подвергался в средствах массовой информации критике такой остроты и в таком количестве, как первый ее Президент. Но и не было руководителя нашего государства, который отстаивал свободу слова так, как боролся за нее Борис Николаевич. Для меня анекдотов "от Ельцина" больше, чем анекдотов "про Ельцина". Хотя анекдоты "от Ельцина" совсем не анекдоты "от Никулина" - великого знатока, ценителя и собирателя анекдотов. Ельцин анекдоты не запоминал, тем более не собирал и не рассказывал (иногда при случае любил послушать). Но те "крылатые выражения" и поступки, которые послужили основой фольклорных анекдотов, и есть анекдоты "от Ельцина". Например, пообещал как-то Борис Николаевич "лечь на рельсы". Вот вам и анекдот.

Мчится поезд. Помощник машиниста, увидев впереди у переезда кавалькаду шикарных автомобилей и лежащего на рельсах человека, кричит машинисту:

- Тормози! Там человек на рельсах!

- Не волнуйся, он перед самым электровозом успеет вскочить. Это Ельцин народную примету отрабатывает. Как он на рельсы ложится, зарплаты и пенсии перестают выплачивать.

Во второй президентской избирательной кампании Борис Николаевич "ходил в народ": заходил в магазины и искренне удивлялся ценам, отплясывал рок, очень много выступал и с людьми "за жизнь" тоже разговаривал. Кусочек одного такого его "житейского" откровения без всякой обработки звучит как анекдот. Цитирую по памяти.

А мы тоже всей семьей картошку сажаем. И я, и Наина Иосифовна, и дочки, и зятья, и внуки. Восемь мешков сажаем, восемь собираем, и нам на зиму хватает.

Вспоминается хорошо известный анекдот.

- А мы, как только картошку посадим, сразу выкапываем.

- Что, так быстро растет?

- Нет, так сильно кушать хочется!

Поддержка Президентом весьма нелепой затеи "молодого реформатора" Бориса Немцова - пересадить руководителей высшего ранга на "Волги" - тоже породила анекдот.

Приехав в Германию навестить своего "друга Гельмута", "друг Борис" говорит ему:

- Ты знаешь, чтобы повысить престиж отечественного автомобилестроения, мы решили всех своих начальников пересадить на "Волги"

- Отличная идея! Пожалуй, и я всех своих заставлю на "мерседесах" ездить.

Учить тебя надо

Как первый вице-премьер правительства России я отвечал за промышленно-техническую часть официального визита Президента РФ в Индию. Это означало, что необходимо было предварительно проработать и согласовать с индийской стороной все проекты межправительственных договоров, соглашений и других документов, которые предназначались к подписанию "высокими сторонами". И уже тогда, во время первой рабочей поездки, по своему личному опыту, добрым советам сотрудников нашего посольства я неплохо усвоил, как не "подцепить" какую-нибудь инфекцию. Допустим, если мальчишка (я не говорю о том, что он сам грязный и чумазый, как шахтер) раскалывает о дорожный асфальт кусок льда и раскладывает осколки по стаканам, чтобы охладить продаваемую им воду, то и без помощи со стороны ясно, что воду нужно пить только "фирменной" упаковки. То же касается кисломолочных продуктов. А самое важное состоит в том, что, даже при употреблении в пищу только "острых" блюд индийской кухни, утром, в обед и вечером необходимо принять немного неразбавленного виски. Как учили "индийские товарищи", на два пальца ото дна.

И вот я - "знаток" Индии - снова в этой прекрасной экзотической стране в составе официальной делегации "на высшем уровне". После пышной встречи, с участием пеших и конных воинов в усах и тюрбанах, Президента с супругой и нас, сопровождающих его лиц, на время визита разместили в огромном старинном дворце. Кстати говоря, во время своей подготовительной поездки я узнал, что церемония, будет проходить на площади перед дворцом, но никак не мог понять, куда денут несметные полчища обезьян. Ими в буквальном смысле кишели все окрестности. Сейчас же ни на крыше, ни на деревьях, ни на площади не было ни одной. Чудо, да и только! Но чудеса редки, а остроумные решения бывают. Я спросил об обезьянах у знакомого сотрудника индийского МИДа. Он молча вывел меня за ворота. Вдоль глухого забора тянулась узкая улочка, тупик. В конец этого тупичка привезли и вывалили на землю огромную кучу бананов. Все без исключения обезьяны были там! Но бог с ними, с обезьянами, речь не о них.

Прошел первый день визита. В первой половине второго - предстояла поездка к мемориальному месту кремации Индиры Ганди. Незадолго до поездки высокий индус в парчовом халате и в чалме занес в мою комнату поднос с завтраком. Со всем прочим на стол была поставлена вместительная глиняная миска простокваши. Может быть, это был айран, может быть, йогурт. Суть не в этом. Это было холодное и кислое! Устав от жары и очень острой кухни, забыв все наставления, я с наслаждением умял все содержимое этой миски.

После посещения мемориала, надевая ботинки (по мемориальному газону мы ходили в носках), я почувствовал, что а-ля простоквашу я ел напрасно. Хорошо, что мы снова возвращались во дворец и дорога не была очень длинной. Я сдерживал свой организм невероятными усилиями воли. Уже в лифте мой прикрепленный (так называют сотрудников Федеральной службы охраны Президента РФ) спросил:

- Что с вами, Владимир Филиппович? На вас лица нет.

- Нет, Миша, пока еще есть. Вот если не добегу, лицо потеряю.

Успел! Развел в воде и выпил стакан марганцовки. Принял несколько желудочных таблеток, но спазмы в животе не проходили. Вышел в коридор и постучал к соседу. Им был Андрей Козырев.

- Выручай, - говорю. И рассказал, что со мной произошло.

- Да, Владимир Филиппович, учить тебя надо!

- Да знаю я, что все надо пить из "фирменных" упаковок, но...

- Я не об этом, - не дал он мне продолжить, - я о настоящей школе.

Открыв шкафчик, он достал початую бутылку виски "Teacher's". Выпив граммов сто пятьдесят этого поистине, что по названию, что по содержанию, учительского напитка, я сразу почувствовал себя несравненно лучше. А когда мы допили бутылку до конца, все мою хворь как рукой сняло. Случай, когда в учении не тяжело, а в бою все равно легко.

Пельмени по протоколу

Закончился визит Президента Российской Федерации в Индию. Президентский самолет "Россия" взлетел и взял курс, в полном соответствии со своим названием, на Россию. Мы - обитатели первого салона: Андрей Козырев, Виктор Илюшин, Павел Грачев, Михаил Барсуков, Александр Коржаков, Павел Бородин, Владимир Шевченко и я - расслабились, переоделись в дорожные одежды. Летим. Наступило время "кормежки". Стюардесса стала разносить подносы с едой. И опять индийская кухня. Как она уже надоела! В это время в салон зашел Борис Николаевич, тоже в неофициальном костюме. Посмотрел на нас с лукавой укоризной и говорит:

- Вы что, собираетесь опять есть это индийское?

Тут все загалдели, что надоело, конечно, но есть-то надо, да и успешное завершение визита надо отметить, а без закуски не привыкли, вот и приходится...

- Ладно, - говорит Президент, - пойдемте в мой салон. Я вас таким блюдом угощу, что вы век меня помнить будете.

Все вскочили - и за ним. В президентском салоне, расселись за круглым столом, а на столе никакой еды. Только тарелки, вилки да ножи. Борис Николаевич подал знак, Наина Иосифовна вышла и очень быстро вернулась. За ней вплыла стюардесса и торжественно поставила на стол большую фарфоровую супницу, накрытую крышкой. Театральным жестом Б.Н. поднял крышку, а там пельмени! Маленькие, вручную лепленные, один в один, да такие горячие, и пар от них божественный!.. Похватали вилки и только накалывать, а Президент говорит:

- Подождите! Вы что собираетесь делать? Визит еще практически не закончился, ведите себя строго по протоколу. Запомните раз и навсегда пельмени без водки едят только собаки!

На столе появилась бутылка "Гжелки", рюмки и закуски. Но какие были в тот вечер "пельмени по протоколу"!

Соображай!

В своих "Записках президента" Борис Николаевич пишет: "...заметив намечающийся животик под рубашкой высокого и стройного Владимира Шумейко, решил - так дальше жить нельзя... Надо всех заставить заниматься спортом..." Не знаю, мой ли "животик" на самом деле послужил причиной, но только летом 1993-го в ближнем круге Президента стала живо обсуждаться идея создания спортивного клуба, где в нерабочее время (с семи вечера до полдевятого утра) можно было бы поиграть в теннис, "покачаться" на тренажерах, покатать шары на бильярде, поплавать в бассейне, попариться в сауне. Развитие этой идеи привело к созданию Президентского клуба, который, сохранив спортивное начало, стал одновременно местом общения. Вечером после спортивных занятий можно было выпить кружечку пива, а иногда под рюмочку водки с хорошей закуской провести нужный разговор. В клубе вместе с женами мы собирались в дни рождений и в праздники. А началось все с парного теннисного турнира. Борис Николаевич с Шамилем Тарпищевым заняли первое место, а мы с Андреем Козыревым - последнее. Вскоре после окончания турнира Президент собрал всех его участников и предложил стать отцами-основателями Президентского клуба. Президентом клуба, естественно, стал сам Б.Н. Нам с Валентином Юмашевым было поручено написать Устав, в который должны были войти принятые на этом же собрании основополагающие принципы клуба. Одним из таких принципов стал запрет на нецензурные выражения (позже в Устав клуба было внесено положение о довольно значительном денежном штрафе за каждое произнесенное в стенах клуба матерное слово). Предложил это Б.Н., который по части незасоренности речи нецензурной бранью являлся в Кремле уникальным человеком. За все время нашего с ним общения я не слышал от него ни одного непечатного (правда, теперь уже все печатают) слова. Через некоторое время наполовину шутливый и юморной Устав был написан. Не хватало девиза. Не хватало того самого "краткого изречения", которое должно было выражать главную, руководящую идею нашего клуба. Помог, как это часто бывало, анекдот. Как-то вечером, отдыхая от спортивных баталий, мы сидели, неспешно беседуя. Речь шла о многообразии и богатстве русского языка. Сейчас не вспомню, кто попросил меня рассказать к случаю анекдот о всепланетном языке.

- Теперь, после принятия Устава, его рассказывать нельзя. В нем есть запрещенные слова, - ответил я.

- А вы сообразите, как рассказать, - вмешался Б.Н. - Член Президентского клуба должен соображать. Только ничего в анекдоте не меняйте, а то все испортите.

Что мне оставалось делать? Сообразил. Вздохнул, умножил размер штрафа на четыре, отсчитал деньги, положил в копилку и рассказал.

Когда наступил всемирный коммунизм и не осталось никаких проблем, понадобился один общий всепланетный язык. Собрался всепланетный совет для решения этой единственной проблемы: на каком языке будет говорить вся планета Земля? Долго решали, наконец, объявили:

- Всепланетным языком будет русский, так как это самый точный, самый краткий и самый доходчивый язык на планете. Вот вам конкретный пример. Русский самолет летел над африканской саванной, и у них кончилось горючее. Совершили вынужденную посадку. Первый пилот говорит второму:

- Ваня, возьми канистру, сбегай до ближайшей деревни, набери у них бензину, да полетим дальше.

Тот взял канистру и убежал. Через некоторое время возвращается и в сердцах бросает пустую канистру под самолет.

- Какого ..я?

- Да ни ..я.

- А ..ли?

- Да ну их на ..й!

Вот этот не совсем приличный анекдот помог появиться на свет прекрасному девизу Президентского клуба - СООБРАЖАЙ! В свою очередь родилась и эмблема клуба - роденовский "Мыслитель", но с зажатой между колен теннисной ракеткой, сидящий все на том же слове "соображай".

А мы с Вами пивка попьем

Заканчивался первый президентский срок, приближались выборы. Волей-неволей Борис Николаевич все больше времени и сил отдавал укреплению своей личной власти и делал это по-своему талантливо. Не обошлось здесь и без макиавеллизма, хотя, как мне кажется, Макиавелли Б.Н. не читал.

Однажды, незадолго до нового, 1996 года, Президент объявил общий сбор членов Президентского клуба. Я опоздал к назначенному времени минут на десять. Когда я вошел, все уже собрались и стояли группами посредине зала. Слева за стойкой на высоком табурете сидел Ельцин и пил пиво. Я поздоровался со всеми и повернулся к нему извиниться за опоздание.

- А, Владимир Филиппович. Хорошо, что вы пришли, садитесь напротив, мы с вами пивка попьем. А вы все выйдите пока и оставьте нас вдвоем, - сказал он, повернувшись к остальным.

Все в недоумении вышли. Сидим. Молча пьем пиво. "Зачем, - думаю, - он это делает?" Но думаю так, скорее, "для проформы", так как хорошо знаю зачем. Еще в 1992 году начались досужие разговоры на тему "Шумейко преемник Ельцина". Сейчас, когда в администрации Президента полным ходом уже шла подготовка к переизбранию Ельцина на новый срок, эти разговоры возобновились с новой силой. И не только разговоры. Читал я и "аналитические" записки, и "спецматериалы" на эту тему. Одни "друзья" по клубу, нашептывая на ухо Президенту, "предполагали", а другие, докладывая, "точно знали", что "Шумейко сам собрался в президенты и в союзе с тем-то и с тем-то может быть опасен". Нарушил наше молчание Борис Николаевич, когда официант поставил на стойку блюдо с разделанной вяленой таранью.

- Кстати, Владимир Филиппович, вы ведь долго жили на Кубани. Расскажите, как там таранку сушат.

И я со знанием дела принялся рассказывать о разнице в способах засолки и процессах вяления осенней (жирной) и весенней (икряной) тарани. Прошло минут десять-двенадцать, Б.Н. посмотрел на часы и, обращаясь к офи-цианту, сказал:

- Скажите там, пусть эти заходят.

Стали заходить "эти" и такие взгляды бросали на меня - "любимца" Президента, что и раньше даже теоретически маловероятные "союзы с тем-то и тем-то" стали совершенно исключены. Ни один из высших чинов не поддержал созданное мной через некоторое время общественное движение "Реформы - новый курс", а Черномырдин даже пытался уговорить Президента письменно (!) запретить мне этим заниматься. И так давил своим премьерским авторитетом на глав администраций регионов, подписавших обращение о создании движения, что один отозвал свою подпись официально, а некоторые другие тихо "рассосались".

Я не сдавался. Во время выборной кампании я, уже как лидер движения, абсолютно убежденный, что Россию на пути реформ нельзя останавливать, заработал очень редкую болезнь - инфаркт голосовых связок. Я наговорил только в прямом эфире регионального радио и телевидения в общей сложности более пятидесяти часов. Бесконечно доказывал и объяснял избирателям, почему необходимо выбрать Ельцина на второй срок.

Двое доверенных

Высшие политические сферы современного, по Конституции демократического, Российского государства не должны походить на казарму. Но часто сановники, близкие к "президентскому телу", чувствуют на себе "печать избранничества", а других пытаются "поставить в строй". Делается это, как правило, если не в личных, то в узкогрупповых интересах. Поэтому ябедничество при дворе "царя Бориса" - от нашептывания и доносительства до организации ссор и разборок - процветало. Иногда после настойчивых "докладов" Б.Н. опускался даже до разговоров на тему: "Не с тем дружите. Я вам запрещаю с ним дружить". К концу своего "пребывания на высших государственных должностях" дождался подобного разговора и я. Как-то во время нашей плановой встречи - Президента и Председателя Совета Федерации Борис Николаевич раздраженным, жестким тоном (раньше он так со мной не разговаривал) стал мне выговаривать, что вот, мол, я не делаю так, как меня просят, что многие жалуются на меня и "вот Виктор Степанович и другие высокие лица говорят...".

- Мне неинтересно, что обо мне за глаза говорят "другие высокие лица", - не менее жестко прервал я его, - сегодня в России есть только два человека, мнение которых мне важно. И делаю я только то, что они считают нужным, и то, что они между собой согласуют.

- Кто же эти двое?! - крайне заинтересованно спросил Президент.

- Это вы и я.

- Понял, - сказал он.

Больше к подобным разговорам мы не возвращались.

Буриме

В начале апреля 1996 года мне домой позвонил Виктор Степанович Черномырдин, пригласил на званый ужин по случаю своего дня рождения и попросил "повести стол". Конечно, я согласился. Компания (почти поголовно члены Президентского клуба с женами) была мне хорошо знакома, и я неоднократно был тамадой на подобных вечерах. Все шло как всегда: официальные и дружеские тосты, шутки, анекдоты, выпивка. Но вот веселье стало стихать, и я предложил:

- Давайте сыграем в буриме.

- А что это за игра? - спросил Борис Николаевич.

- В данном случае, - ответил я, - все сидящие за нашим столом дадут мне по два рифмованных слова, только не "палка - селедка", как у Незнайки, а я постараюсь, используя эти рифмы, сочинить в честь виновника торжества оду.

- А сколько вам для этого понадобится времени?

- Я думаю, минут за восемь-десять справлюсь. Давайте с вас и начнем собирать рифмы.

- Хорошо, - сказал Президент и надолго задумался. Я же поймал на себе несколько гневных взглядов "высоких сановников": заставил, видите ли, Президента такой ерундой заниматься. Особенно красноречиво читалось это в глазах сидящего напротив меня Олега Сосковца: "Ну ты когда-нибудь доиграешься!" Наконец Б.Н. с задачей справился, я записал его рифму, и все облегченно вздохнули. Дальше пошло веселей (пока искал рифму Борис Николаевич, все делали то же самое). Рифма от Наины Иосифовны, две рифмы от семьи дочери Татьяны, две - от семьи дочери Елены, две - от Илюшиных и так далее, и вскоре круг замкнулся на Викторе Степановиче. Всего я записал более тридцати "поэтических созвучий".

- Все, рифмы собраны. Надо идти писать, - обратился я к Президенту.

- Хорошо, идите. Даю вам на все пять минут. А на это время назначаю тамадой Пал Палыча Бородина.

Я вышел в холл. На столе уже лежали бумага и ручка. Стал писать, заглядывая в список рифм. Стихи так и лились, получалось и смешно, и к месту. Иногда так бывает - и ты в ударе, и "муза посетила". Вернулся. Прочитал. Отсмеялись. Отхлопали. Виктор Степанович положил в карман "на память" бумагу со стихами, а Бородин все продолжал "тамадить".

- Вот вам пример к вопросу о власти, - обратился я к Президенту, - вы дали ему власть за столом всего на пять минут, а он уже привык, и я теперь должен ее отбирать.

Президент восстановил статус-кво, но вечер вскоре закончился.

Через несколько дней ко мне приехал нарочный с пакетом от Ельцина. Вскрыв пакет, я очень удивился, обнаружив там официальную благодарность Президента Российской Федерации "за успешно проведенную товарищескую встречу".

Зря они прожигали меня взглядами. Играть в буриме ему понравилось.

А сейчас выступит Ленин

По решению Совета Межпарламентской ассамблеи СНГ в год пятидесятилетия великой Победы, приурочив собрание ко дню Советской Армии и Флота (ныне День защитника отечества), в Санкт-Петербург были приглашены Герои Советского Союза и кавалеры трех степеней ордена Славы. В залах Таврического дворца собрались приехавшие из России и Украины, Белоруссии и Молдовы, Грузии, Армении и Азербайджана, Таджикистана, Казахстана и Киргизии ветераны, на груди у которых сияли золотые звезды и ордена Славы. Со слезами на глазах обнимались старые фронтовые друзья, не видевшиеся иногда добрый десяток лет. Помню двух однополчан, получивших Героя за подвиги, совершенные в одном и том же бою, и считавших друг друга погибшими в том бою. Наступило время торжественного открытия. Мы с председателем Совета ветеранов Санкт-Петербурга поднялись на возвышение и оглядели весь сверкающий орденами и медалями огромный зал Государственной думы Российской империи, теперешний зал Межпарламентской ассамблеи СНГ. Ветераны рассаживались по местам, постепенно успокаиваясь. И тут председатель Совета ветеранов славного города на Неве говорит:

- Давайте изменим порядок открытия.

- Что вы имеете в виду?

- Сначала, как и было запланировано, выступите вы, как председатель Совета МПА, организовавшего эту встречу, потом я, а потом выступит Ленин.

- Какой Ленин? - опешил я.

- А вон ходит по балкону.

По балкону действительно взад-вперед прохаживался маленький человечек в черном костюме, в жилетке, с галстуком в горошек и в лихо заломленной набекрень фуражке. "Боже мой, мне только Ленина и не хватало, - подумал я, - такую политическую недальновидность припишут..." Но времени на спор не оставалось, надо было идти на трибуну.

- Хорошо, я иду открывать, а потом, когда будете выступать вы, я с этим Лениным обговорю тему выступления.

Сказав несколько приветственных слов и уступив место на трибуне главному питерскому ветерану, я подозвал к себе Евгения Вербицкого.

- Видишь Ленина? - спросил я, кивнув в сторону балкона.

- Вижу.

- Сделай так, чтобы его долго искали. По крайней мере, чтобы выступать он мог бы не раньше завтрашнего утра.

- Понял. Сейчас сделаю.

В это время, закончив свою речь, вернулся на место председатель Совета ветеранов.

- А где же Ленин?

- Не знаю. Я посылал за ним, но его не нашли. Давайте, как планировали, предоставлять слово главам делегаций, а он может быть подойдет.

Дальше все происходило нормально. Я и сегодня горжусь тем, как мы организовали и провели эту незабываемую встречу. Позже Вербицкий рассказал, как он "спрятал" Ленина. Подойдя к "вечно живому", он сказал, что его выступление перенесено и состоится во время обеда. И предложил ему (в запасе еще целых два часа) слегка перекусить. Засунув большие пальцы в вырезы жилета и перекатываясь с пятки на носок, Ильич изрек с характерным грассированием:

- Вождь мирового пролетариата никогда не отказывался перекусить, если при этом есть еще и выпить.

Выпить было достаточно, и вскоре "вождь", свернувшись калачиком, тихо спал на старинном диване в укромном уголке Таврического дворца.

Глава 6

Визиты и визитеры

К концу ХХ века с развитием авиации мир для путешественников стал очень маленьким. Почти стерлись понятия "далекое - близкое". А благодаря начавшему разрушать тоталитарную систему в СССР и поднявшему "железный занавес" между Востоком и Западом последнему Генсеку ЦК КПСС Михаилу Сергеевичу Горбачеву, в последние годы и для российских граждан становятся обычными рабочие и деловые визиты, туристические и "челночные" вояжи. Что касается высших политических сфер, то официальные и неофициальные визиты прочно вошли в практику международной деятельности, так как договариваться всегда лучше, глядя партнеру в глаза.

И Бог создал французов

Визит ее величества королевы Великобритании Елизаветы II и ее встреча в Кремле с первым Президентом России Борисом Ельциным стали не только большими политическими, но и "культурными" событиями. В том смысле, что многим представителям российской власти, приглашенным на прием, пришлось ехать в театры и на Мосфильм, чтобы взять напрокат смокинги. В соответствии с королевским протоколом форма одежды для мужчин была "Black tie". Хорошо еще, что женщинам разрешалось быть без шляпок. Прием в Кремле прошел очень торжественно, но, я бы сказал (наверное, это было сделано в угоду королеве), несколько суховато. Королева Елизавета - хранительница традиций и блюститель протокола показалась мне более человечной и простой, чем об этом принято думать. Примером послужил ответный прием в Санкт-Петербурге на королевской яхте. Если на приеме в Кремле улыбку вызывали лишь некоторые наши "сановники", создавая которых Господь не предусмотрел возможность надевать на них фрак и бабочку, то на палубах яхты везде слышались оживленные разговоры и веселый жизнерадостный смех. Приложил к этому свои усилия и я. На яхте ее величества я познакомился с фрейлинами королевы. Почти все время до приглашения к ужину мы с женой провели с этими милыми женщинами и явно замучили переводчика, рассказывая друг другу веселые истории и анекдоты из придворной жизни.

За столом (строго по протоколу) я сидел по левую руку от королевы. По правую, естественно, Борис Николаевич. Когда закончились официальные тосты, повернувшись ко мне, Елизавета спросила:

- О чем вы так весело беседовали с моими фрейлинами?

- Мы сравнивали английские и русские анекдоты о придворной жизни и нашли, что юмора достаточно и в тех и в других.

- Расскажите и мне какой-нибудь из них.

- Ваше величество, вы не только королева и женщина, но еще и политик мирового значения, и я полагаю, что могу рассказать вам только серьезный политический анекдот.

- Хорошо, политический, но веселый.

Почему-то вспомнился именно этот:

Когда Господь создал Францию, он сел отдохнуть и посмотрел сверху на плоды своего творения. То, что предстало его взору, было очень красивым. Зеленые луга и кудрявые кущи, голубые реки и озера, довольно высокие горы в снежных шапках. И все это с двух сторон омывается лазурными морскими водами.

- Как красиво и хорошо я это сделал, - сказал Господь сам себе, - надо в противовес создать что-нибудь плохое. И создал самих французов.

Королева весело рассмеялась, а я, подняв глаза, напоролся снова на гневные, осуждающие взгляды - как я мог так непростительно надолго отвлекать внимание королевы от нашего Президента?

Большой политик

В соответствии с принятым во времена Президента Ельцина протоколом все приглашенные в Кремль по случаю визита иностранного гостя на высшем уровне собирались в просторном и светлом, величественно торжественном Георгиевском зале. Скольких исторических персонажей помнят его стены! Чья только нога не ступала на его великолепный паркет! Помню, на одном из приемов мы стояли вдвоем и разговаривали с известным актером и режиссером Сергеем Федоровичем Бондарчуком.

- Знаете, Владимир Филиппович, мы стоим с вами на том самом месте, где я, кажется, совсем недавно, но уже очень давно разговаривал со Сталиным. Стоим мы с ним, беседуем, вдруг подбегает Оля Лепешинская, она тогда была очень молоденькая и хорошенькая. Оля! - окликнул он стоящую неподалеку великую балерину, - подойди к нам, послушай, я про тебя рассказываю. Когда Ольга Васильевна подошла к нам, он продолжил: - Подбегает Оля, упирается своими грудками в Сталина...

- Не было этого! Я просто сильно разбежалась и сразу остановиться не смогла.

- Было, Оля, было. Именно так и было. Я свидетель. Так вот, упирается она в Сталина, поднимает головку и спрашивает игривым голоском: "Товарищ Сталин! О чем вы сейчас думаете?" А он посмотрел на нее внимательно, вынул изо рта трубку и говорит: "О работе думаю, дурочка!"

Но вернемся к протоколу. Сбор гостей в Георгиевском зале заканчивался за пятнадцать минут до начала официальных церемоний. Если высокий гость приезжал с женой, то все также приглашались с женами. Наконец открывались двери, ведущие во Владимирский зал и все, выстроившись в произвольном порядке, по нескольким ступенькам спускались в этот небольшой, но красивый круглый зал. Подходили к Президенту, и он каждого по очереди представлял "высокому гостю".

Освещая официальный визит в Россию канцлера ФРГ Гельмута Коля, все средства массовой информации постоянно называли его большим политиком.

- Действительно большой: под два метра ростом и как минимум килограммов под сто пятьдесят весом, - шутили мы в своем кругу.

Может быть, поэтому, во время протокольного представления моей персоны канцлеру Колю, пожав ему руку и оглядев его мощную фигуру, я с веселой иронией сказал:

- Да, теперь я вижу, что вы очень большой политик.

Переводчик перевел все в точности, именно с тем смыслом, который я вложил в эту фразу. Лукаво посмотрев на меня, "друг Гельмут" довольно чувствительно ткнул меня кулаком в живот и без промедления ответил:

- Ну, ты тоже не маленький!

Потом мы встречались еще несколько раз, но особенно запомнились встречи в дни вывода наших войск из Германии. Два дня вместили огромное количество мероприятий, и почти все проходили с участием Гельмута Коля. Наиболее эмоциональной была церемония торжественных проводов наших воинов у подножия памятника советскому солдату "с девочкой спасенной на руках". Когда грянул оркестр и марширующие солдаты запели: "Прощай Германия, прощай! Нас ждет любимый отчий край", - у меня по щеке покатилась слеза. Я видел, как в мою сторону повернулось сразу несколько телевизионных камер, но ничего не мог с собой поделать.

После церемонии все направились на обед в наше посольство. За столом мы сидели рядом с канцлером. В соседнем зале собралось очень много журналистов, которые жаждали встречи с Ельциным. Ему пришлось прервать трапезу и пойти к ним, остальные члены нашей делегации потянулись следом, и мы остались за столом вдвоем (третьим был переводчик). Канцлер придвинул к себе вазочку с черной икрой и, съев несколько ложек, отодвинул со словами:

- Хорошая штука эта черная икра! Всю бы съел, но мне много нельзя. А что вообще сегодня происходит с ее производством, почему она все время дорожает?

Я начал рассказывать ему о плачевном положении "стада осетровых" в Каспийском море. Если раньше, до распада Советского Союза, дававшее до восьмидесяти процентов мирового улова этой ценнейшей промысловой рыбы Каспийское море делилось между двумя хояйствующими в его акватории субъектами - СССР и Ираном, - то теперь суверенные Россия, Казахстан, Туркмения и Азербайджан хотят сами определять объемы и сроки вылова осетровых. Да и входящие в состав Российской Федерации республики Дагестан, Калмыкия и Астраханская область тоже стараются "помочь" в этом вопросе. А если учесть развивающееся повсеместно браконьерство, то становится понятно, как быстро исчезает эта рыба. Говорил я минут пять, что в разговоре очень долго.

- Если так пойдет и дальше, - наконец закончил я свой монолог, - то черная икра исчезнет даже как дорогой деликатес.

- Я и не знал, что это так серьезно, - задумчиво проговорил Коль. Он снова придвинул к себе вазочку с икрой и со вздохом взялся за ложку.

Зная, что во время официального визита делегации Совета Федерации в Германию у меня состоится личная встреча с его "другом Гельмутом", Борис Николаевич попросил передать ему фотографии, запечатлевшие их последнюю встречу "без галстуков". Вскрыв пакет с фотографиями, канцлер Коль стал их рассматривать, одновременно раскладывая на две стопки. Бульшую составили фотографии, где был виден богато заставленный всяческой снедью "охотничий" стол. Открыв ящик своего письменного стола, он смахнул туда эту стопку.

- Их не должна видеть жена, - объяснил Коль. - Она и так бесконечно ругает меня за лишний вес, а такое изобилие еды приведет ее просто в шок.

- И все-таки, несмотря на ее старания, вы очень большой политик. Раза в два больше жены!

И мы оба дружно захохотали.

Пятьдесят шесть часов в воздухе

Интерес к Совету Федерации со стороны иноземных "сенатов" как к первой в истории России верхней палате современного Феде-рального собрания проявился с момента его первого заседания. Случилось так, что в одно время "скопилось" очень много приглашений делегации Совета Федерации посетить те или иные государства. Было принято решение "сгруппировать" визиты таким образом, чтобы за одну поездку посетить сразу несколько граничащих между собой государств. Первая (и единственная в своем роде) организованная по такому принципу поездка была в Южную Америку - Чили, Аргентина, Бразилия, Венесуэла и Эквадор. В каждой стране делегация находилась не больше двух дней, но поездка получилась долгой и очень утомительной. Только чистое полетное время составило 56 часов. Впечатлений осталась масса, в памяти сохранилось и несколько забавных эпизодов.

В Институте экономики Чили, руководство и основные ведущие специалисты которого еще недавно представляли "экономический блок" правительства Пиночета, мы провели более трех часов. Беседовали очень оживленно. Больше всего нас интересовала экономическая суть законодательства, связанного с вопросами собственности и приватизации. На все вопросы мы получали подробные обстоятельные ответы. Прощаясь, директор института пошутил:

- Социалистическое правительство Альенде пробыло у власти в Чили около двух лет. И нам понадобилось семнадцать лет, чтобы вернуть экономику Чили в русло открытой рыночной экономики и добиться ощутимых успехов в развитии. Интересно, сколько десятилетий понадобится для этого вам после семидесяти лет советской власти?

Десять лет, прошедшие после нашей демократической революции, показывают, что в семнадцать лет мы точно не уложимся.

После встречи в аэропорту Буэнос-Айреса мы ехали в столицу Аргентины вместе с нашим послом. За окнами автомобиля простирались бескрайние зеленые луга с редкими деревьями и большим количеством красивых чистых озер.

- Рыбу-то ловите? - спросил я.

- Да, Владимир Филиппович, ловим в выходные, и очень много.

- А у местных какие основные способы любительского лова? Вообще, как и на что они ловят?

- А они рыбу не ловят.

- Почему?

- А они ее не едят.

И в то время как я в голове "прокручивал" возможные варианты ответов на незаданные еще мной вопросы (Почему они не едят рыбу? Связано ли это с какими-либо запретами? И какие могут быть запреты на рыбу у аргентинцев-католиков?), посол добавил:

- А зачем им рыба? Они мясо едят. В Аргентине населения около двадцати четырех миллионов, а крупного рогатого скота более пятидесяти миллионов голов и примерно столько же овец.

За пару дней мы успели оценить этот превосходный "культ мяса" в аргентинской кухне.

В Рио-де-Жанейро нашу делегацию разместили в одном из отелей, возвышающихся гигантским частоколом, вдоль знаменитого пляжа Копакабана. В знак уважения главный менеджер гостиницы вышел встретить нас на улицу. Поднявшись вместе со мной наверх, с гордостью показывая самый большой номер своей гостиницы, он доверительно сообщил:

- Самый лучший наш номер, и вы сейчас очень сильно удивитесь. Только что из него выехала певица Мадонна!

- Я бы удивился, если бы вы сказали, что она ждет меня. А то выехала!

Аэропорт столицы Венесуэлы города Каракаса очень неудобен для взлетов и посадок. Он расположен в ложбине, с трех сторон окруженной горами. Совершенно естественно во время встречи после приземления нашего огромного Ила зашел разговор об искусстве летчиков и их непростой работе. И совершенно неожиданно мы получили приглашение посетить базу военно-морской авиации Венесуэлы, расположенную на одном из островков в Карибском море. На другой день, прилетев на базу, мы познакомились с жизнью морских летчиков и даже поели в солдатской столовой. Блюдо, приготовленное их поваром, походило на наши армейские макароны по-флотски с той только разницей, что вместо мясного фарша была разнообразная морская "живность" - от креветок до маленьких каракатиц. В Каракас мы улетали почти через два часа. Очень хотелось искупаться, но нас предупредили, чтобы более пяти минут мы не оставались без одежды - "очень злое солнце". И вдруг, в течение каких то десяти - пятнадцати минут, небо сплошь затянуло тучами, солнце исчезло, пошел дождь, переходящий в настоящий ливень. Какое наслаждение купаться в теплом море под дождем! И каково было удивление, когда вечером мы все были красными как вареные раки. Сгорели-таки.

Столица Эквадора - Кито располагается на высоте около трех тысяч метров над уровнем моря. По программе визита сразу после встречи в аэропорту наша делегация направилась на церемонию возложения венка к Вечному огню у Могилы неизвестного солдата. К мемориалу в самой высокой точке города вела длинная и крутая лестница. Иду и чувствую, как сердце колотится аж в горле и дышать становится все тяжелее. "Что же мне так плохо?" - думаю я, абсолютно забыв про высокогорье.

На обеде в нашем российском посольстве все разъяснил посол.

- А вы знаете, Владимир Филиппович, что в этом году исполняется ровно пятьдесят лет с момента установления дипломатических отношений между Эквадором и Советским Союзом, а теперь Россией, и что ваша делегация является первой делегацией на высоком уровне?

- Да что вы?! А чем это объясняется? Пятьдесят лет - большой срок.

- Вы подзабыли, что все наше прошлое руководство, и члены, и кандидаты в члены Политбюро, были, мягко говоря, людьми пожилыми и нездоровыми. Ни один врач кремлевской больницы не мог дать гарантию, что любой из них вернется из поездки не то что здоровым, а просто живым. Климат здесь особый, не просто высокогорный, а высокогорный экваториальный. Не каждый выдержит!

Кубинцы - это не китайцы

В программе рабочего визита на Кубу у меня была запланирована встреча с Фиделем Кастро. Наша беседа вместо установленного протоколом получаса продлилась более трех часов. Фидель, как посчитали работники службы протокола, задал мне 98 вопросов. Разговор шел о проблемах экономических реформ в России, о социально-политических аспектах приватизации, о частной собственности. В конце разговора, когда речь зашла о различиях между реформами по-польски, по-чилийски и по-китайски, comandante (так называют своего лидера кубинцы) очень простыми словами выразил глубокую мысль о том, что каждое государство обречено проходить свой, только ему присущий, путь экономических и политических реформ.

- Меня как первого секретаря нашей компартии некоторые товарищи критикуют за то, что я не провожу реформы по-китайски. В Китае очень сильная коммунистическая партия, которая имеет жесткую властную вертикаль сверху донизу. Именно эта жесткая партийная власть и проводит реформы. У нас на Кубе тоже вся власть принадлежит коммунистической партии. Так почему же мы не проводим реформы по-китайски? И знаете, что я на это отвечаю своим критикам? "В Китае живут китайцы, а у нас - кубинцы!"

"А у нас - русские и с ними еще 142 народа", - мысленно добавил я...

Еще раз мы встретились с Фиделем Кастро через пару лет в Претории на инаугурации президента Южно-Африканской Республики Нельсона Манделы. По поручению нашего Президента, я, в единственном числе, представлял Россию. Приехавшие со всех концов света делегации (их было на одну меньше, чем на похоронах Джона Кеннеди) до начала торжества "накапливались" в огромном, наподобие авиационного ангара помещении, с широко распахнутыми входами со всех четырех сторон, и рядом с ним на зеленых газонах. Поздоровавшись и немного поговорив с главой делегации США вице-президентом Альбертом Гором, я вошел в ангар и начал продвигаться в толпе мировых лидеров, останавливаясь для приветствий и коротких бесед со знакомыми. Где-то в середине зала я увидел госпожу Хилари Клинтон, которая почему-то стояла совершенно одна. Естественно, я подошел к ней и, мобилизовав весь свой, честно признаюсь, не бесконечный словарный запас в английском, стал занимать ее светской беседой. На мое счастье, появились члены американской делегации, и я со спокойной совестью (первая леди Америки была уже не одна) отбыл. В это время в зал вошел сопровождаемый огромной толпой Фидель Кастро. Он медленно двигался в центре изогнутой полумесяцем многорядной шеренги южноамериканских и африканских лидеров, впереди которой как бы само собой образовывалось пустое пространство. Невольно я оказался в этом пространстве. Фидель увидел меня. Мы обнялись. Потом он жестом Тараса Бульбы отстранил меня от себя и сказал:

- Владимир, по-моему, с тех пор как мы виделись, ты потолстел.

- Да, сomandante, есть немного.

И мы (хоть и очень коротко) продолжили разговор об экономических реформах.

А за рулем принц

В Иорданию у меня было несколько рабочих поездок. Сложились даже очень тесные отношения с братом короля Хусейна наследным принцем Иорданского Хашимитского королевства Хасаном. Практически он исполнял в своем государстве функции премьер-министра. Я как-то пошутил, что он при почти каждодневном пятнадцати-шестнадцатичасовом рабочем дне очень мало похож на принцев из "Тысячи и одной ночи", которые только и делают, что наслаждаются жизнью с луноликими красавицами. Во время официального визита делегации Совета Федерации мы встретились с принцем Хасаном в здании иорданского сената. В конце встречи речь зашла об арабо-израильском конфликте и о положении палестинских беженцев на территории Иордании. Мы вышли из здания и остановились у входа, продолжая начатый разговор. Вдоль тротуара выстроились несколько автомашин с номерами нашего посольства и кортеж принца - "мерседес" и автомобили сопровождения и охраны. Вдруг принц Хасан, обращаясь ко мне, говорит:

- Пойдемте! Как говорят у вас в России, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я покажу вам, что беженцы - уже никакие не беженцы, а полноправные граждане нашего государства.

И мы направились к "мерседесу". Принц сел за руль на место пулей вылетевшего водителя, я - рядом. На заднее сиденье успел вскочить переводчик, и мы помчались по улицам белокаменного Аммана. Выяснилось, что Хасан прекрасный водитель. Мы передвигались очень быстро, но правил не нарушали. Когда останавливались у светофоров, все сидевшие в соседних автомобилях узнавали его и приветствовали улыбками и жестами. Вскоре мы въехали в очень узкую улочку и остановились в тупике. Только мы вышли из машины, нас сразу окружила на глазах увеличивавшаяся толпа ликующего народа. Многие падали перед принцем на колени, стараясь коснуться его одежды. Хасан сделал жест, толпа отступила, но продолжала громко приветствовать его. Еще один жест, и все затихли. Когда принц представил меня как своего друга из России, не меньшая доля приветствий досталась и на мою долю. Мы проговорили о житье-бытье с палестинскими беженцами около получаса. За это время к нам присоединились члены российской делегации и сопровождающие принца. Мне напомнили, что пора ехать во дворец, чтобы не опоздать на встречу с королем Хусейном, и мы под крики толпы, двинулись к автомобилю. За нашим "мерседесом", забив весь тупик, стояли двенадцать или пятнадцать автомобилей - машины российского посольства и весь кортеж принца. Выехать было невозможно.

- Следуйте за мной, - сказал принц. И мы пошли вдоль стоявших вплотную друг к другу автомобилей. Последним был видавший виды пятнистый "форд" королевской охраны, из которого, как только мы приблизились, выскочили солдаты, оставив укрепленные на дверцах автоматы Калашникова. Уселись мы в том же порядке (я с Хасаном впереди, переводчик сзади), и управляемый принцем старенький "форд", тарахтя и пофыркивая, помчался по направлению к королевскому дворцу. Прибыли вовремя, строго по протоколу. В конце встречи, прощаясь с королем Хусейном, я сказал:

- Ваше величество, у меня сегодня очень интересный день. Сегодня я встретился с вами и на эту встречу меня, сидя за рулем, привез ваш брат.

И рассказал ему о наших приключениях.

- Он и меня однажды так провез, - засмеялся король. - Можете себе представить, какой переполох был в службе моей охраны. Начальник охраны чуть не умер от инфаркта!

Две библиотеки

Две российские пары (посол, я и наши жены) были приглашены в дом принца Хасана на ужин. Усаживаясь за стол, я обратил внимание на чучело огромной рыбы-меч, укрепленное на деревянном щите над дверью в столовой. Проследив мой взгляд, супруга принца с гордостью сообщила:

- Эту рыбу поймал мой муж в Красном море.

- У нас в доме две достопримечательности - эта моя рыба, которая живьем весила более пятидесяти килограммов, и библиотека, -добавил Хасан. Рыбу вы уже увидели, а библиотеку я вам покажу после ужина.

За ужином я все время посматривал на рыбу, тайно завидуя рыбацкой удаче принца. (Но все-таки я выиграл наше необъявленное заочное соревнование. В том же году недалеко от Кейптауна, в сорока милях от берега я поймал тунца весом около семидесяти килограммов.) После трапезы по пути в библиотеку я зашел в то место, куда и короли ходят пешком. В этом довольно просторном помещении, кроме привычной сантехники и аксессуаров, на стенах были укреплены полки с книгами. Я принялся снимать их по одной и рассматривать. Это были старинные и современные книги на английском, французском, немецком, итальянском и других языках, посвященные устройству туалетов, канализации, сантехнике и туалетному юмору. Я так увлекся изучением этой необычной библиотеки, что не заметил, как пролетело время. Отвлек меня от книг стук в дверь, за мной пришли. Когда я присоединился к остальным, сидящим в удобных креслах за круглым столом в личной библиотеке хозяина дома, он сказал:

- Вас так долго не было, что мы подумали - может быть, вам стало плохо, и я послал за вами.

- Со мной все в порядке, но у вас там книги!

- Да, я совсем забыл об этом увлечении моей молодости, но те книги не стоят внимания, - засмеялся принц. - Давайте лучше я познакомлю вас со своей настоящей библиотекой.

Анекдоты по-иордански

От предложения короля Хусейна - провести выходные дни в его личном бунгало на берегу Красного моря недалеко от Акабы - мог отказаться только ненормальный. Город Акаба на "острие" одноименного залива - очень интересное место. Стоя на возвышении, можно невооруженным взглядом увидеть сразу четыре государства: Египет, Израиль, саму Иорданию и Саудовскую Аравию. Утром в субботу, прилетев на двух вертолетах иорданских ВВС, мы расположились в достойных отдельного описания королевских апартаментах, позавтракали и вышли в море на катере его величества половить рыбу. В тот день нам не повезло. Не поймав ни одной стоящей внимания рыбины и пооборвав все припасенные на катере снасти, остановились на мелководье понырять с маской. Нашим взорам открылась невероятная красота - бесчисленное количество кораллов, водорослей, морских звезд, ежей и рыб всевозможных форм и расцветок. Красное море одно из самых соленых в мире, поэтому нырять было очень тяжело. Мне стоило больших усилий достать со дна веточку розового коралла. Гордый своей добычей, я выбрался из воды на катер. Каково же было мое удивление, когда безукоризненно одетый во все белое капитан-англичанин ровным тоном, но очень настойчиво попросил выбросить коралл обратно в море.

- Король Хусейн не разрешает ничего брать из воды, кроме рыбы. Если каждый, кто ныряет, возьмет хотя бы по одной веточке коралла, вскоре может исчезнуть вся красота!

Я согласился с королем и вернул свою веточку морю.

Вечером местное руководство пригласило нас на ужин в переделанный под ресторан старинный корабль, стоящий на "мертвом" якоре недалеко от порта. Расселись вдоль борта за двумя столами. За одним, лицом к морю, расположилась наша "команда", напротив - руководители губернии. За другим по той же стороне, что и их мужья, сидели начальственные жены. Женщины в Иордании паранджу не носят, но одеты они были достаточно строго. Длинные юбки, длинные жакеты и плотно повязанные вокруг лица шелковые косынки. Среди сидящих напротив нас пятерых мужчин не было ни одного араба. Как говорится, все "наши": осетин, черкес, адыгеец и два чеченца. Наверное, поэтому, кроме разрешенной в ресторанах ракии, на столе появились две бутылки виски. Вечер проходил "в теплой дружеской обстановке", и вскоре застольная беседа переросла в обмен анекдотами. Жены наших хозяев участия в беседе не принимали, но внимательно слушали все, о чем говорилось за нашим столом. Когда начались анекдоты, они, чтобы лучше слышать, высвободили из-под косынок левое ухо. И как только вступал очередной рассказчик, дружно, как по команде, словно камыш под ветром, левым ухом вперед, склонялись в сторону нашего стола и, уловив "соль" анекдота, резко выпрямлялись и весело и громко хохотали, откинув голову назад. Анекдотов в тот вечер прозвучало много, и женщины нахохотались вдоволь. Я приведу здесь только два. Первый, рассказанный руководителем службы безопасности высоким красавцем осетином - в ответ на мою "кавказскую" серию, показывает грань "дозволенного", за которую мы в тот вечер не заходили, и запомнился нелепостью ситуации. А второй принадлежал одному из чеченцев. Анекдот из серии "про тещу".

Однажды в России жила праведная монашка. Она с раннего детства находилась в монастыре и совершенно не знала мужчин. Ей было уже почти сорок лет и очень хотелось иметь мужчину. Она решила, что заберется на высокую колокольню, закроет глаза, прыгнет вниз и, разбившись, попадет на небеса. Там Господь, простив грехи, даст ей мужчину. Как задумала, так и сделала. Зажмурила глаза, прыгнула, а в это время внизу проезжал грузовик с бананами. Она упала прямо в кузов и, подумав, что она уже на том свете, боясь открыть глаза, стала ощупывать вокруг себя. Вдруг она покраснела и говорит:

- Мужики, мужики! Не все сразу. В очередь!

Абсурд. Если бы это было про Россию, не о бананах бы шла речь. А про "ихнюю тещу" все было правильно.

Один брат звонит по телефону другому брату:

- Мама умерла.

- Как, наша мама умерла?

- Да не наша мама, а та, что от моей жены мама.

- И что с ней случилось?

- Она с балкона упала,

- И о землю убилась?

- Нет, она упала на высоковольтные провода.

- И там ее током убило?

- Нет, эти провода спружинили и отбросили ее на дерево.

- И она умерла, напоровшись на ветви?

- Нет, она оттолкнулась от веток и снова упала на провода.

- И там наконец умерла?

- Нет, она так полчаса туда-сюда летала.

- Так как же она умерла?

- Как, как! Жалко мне ее стало. Я взял ружье и сбил маму. Тогда она и умерла.

Кипа

Узнав, что, в отличие от обычаев многих других народов, на церемонии возложения венка к Вечному огню в мемориальном комплексе Яд-Вашем в Тель-Авиве нужно быть обязательно в головном уборе, я впервые задумался, как держится эта самая кипа (шапочка размером с кофейное блюдце) на еврейских макушках.

- Не волнуйтесь, Владимир Филиппович, - говорит один из "прикрепленных" сотрудников Федеральной службы охраны, - мы проверяли. Этих шапочек у входа в мемориал целая корзина. И у служителя есть заколки-невидимки, чтобы их крепить к волосам.

- Нет, Слава, не в этом дело. Хоть я никогда не страдал антисемитизмом и у меня полно друзей евреев, но я не могу надеть на свою казачью голову еврейскую кипу. Идите покупайте мне красивую, элегантную черную шляпу.

Когда я примерял принесенную вскоре шляпу, один из членов нашей делегации со смехом сказал:

- Владимир Филиппович, ты откуда уходил, туда и пришел. Если по бокам прикрепить пейсы, будешь вылитый ортодоксальный еврей.

- А так вылитый американский мафиозо тридцатых годов, - добавил другой.

Предрассудки они и есть предрассудки, что называется, логики не ищи!

Ставка на русских

Во время официального визита делегации Совета Федерации в Израиль представители принимающей стороны настойчиво добивались, чтобы я включил в программу незапланированную встречу с лидером оппозиционного блока "Ликуд". И сотрудники израильского МИДа, и работники аппарата кнессета, недавние выходцы из России, твердили одно и то же:

- Вы должны встретиться с нашим Биби!

- Во-первых, кто такой Биби? А, во-вторых, почему я должен с ним встречаться?

- Биби - это лидер нашей оппозиции - Биньямин Нетаньяху, и вы должны с ним встретиться потому, что он будет следующим премьер-министром Израиля.

Пошел советоваться с нашим послом Александром Бовиным. В отличие от российских послов в других государствах мира, он никуда меня не сопровождал, а сидел в посольстве в кресле, опираясь на массивную трость и, как мудрый гуру, давал советы. Он тоже порекомендовал встретиться с Биби. Уплотнив программу, поздно вечером мы встретились с лидером оппозиции Биньямином Нетаньяху в довольно тесной комнатке в здании парламента. (Это вам не апартаменты КПРФ в здании нашей Госдумы.) После обмена приветствиями я без всяких дипломатических экивоков начал с главного:

- Господин Нетаньяху, ваши сторонники говорят, что вы обязательно победите на предстоящих выборах и станете премьер-министром. Вы так же уверены в успехе, как и они?

- Да!

- И на чем, простите, основана эта уверенность?

- На том, что я сделал ставку на русских.

- ??

- Я не совсем верно выразился. Под русскими в данном случае надо понимать приехавших из России. Они совсем не похожи на "коренных" израильтян. Они более решительные, более жизнестойкие, более прагматичные. Они так привыкли "крутиться" при социализме, что находят выход из любой ситуации. Сегодня мы объединили свои усилия, и это нас обязательно приведет к победе!

Как показала история, господин Нетаньяху оказался прав. В мае 1996 года он стал премьер-министром Израиля.

Не надо стрелять без предупреждения

Как выяснилось, обычай моряков - не брать на борт военного корабля женщин - во многом оправдан. Выход в море одного из лучших кораблей Балтийского флота - эсминца "Настойчивый" для проведения коротких учений с боевыми стрельбами, с главным военным инспектором Российской Федерации Константином Кобецем и Председателем Совета Федерации Владимиром Шумейко на борту, привлек повышенное внимание журналистов. После настойчивых просьб на "Настойчивом" (прошу прощения за невольный каламбур), по личному разрешению командующего Балтийским флотом Владимира Егорова, среди других представителей средств массовой информации оказались две женщины, оператор одного из каналов Калининградского телевидения и корреспондент НТВ Марианна Максимовская. Отвалили от причальной стенки славного города-порта Балтийска и вышли в море. Примерно через час прибыли в заданный район. Всех гостей пригласили на правый борт. По плану учений, выстрелами одновременно из двух (носовой и бортовой) скорострельных пушек необходимо было поразить плавающую мину, которая качалась на волнах в нескольких кабельтовых от нашего корабля. Внимание всех присутствующих было сосредоточено на этой мине, когда вдруг со страшным грохотом и воем "заговорили" обе пушки. Шесть бешено вращающихся стволов каждой из них прочертили над морской поверхностью две огненные трассы, которые сошлись в одной точке на мине. Взметнулся столб воды, и стрельба закончилась. Все принялись оживленно обсуждать происшедшее и тут заметили, что не видно Марианны Максимовской. Она сидела под бортовой стенкой на стальной палубе, низко пригнувшись и охватив голову руками. Помогли ей подняться.

- Надо же предупреждать, когда стрелять собираетесь. Нельзя же так! У меня сердце остановилось, - с мягкой укоризной сказала она, обращаясь к морякам.

Эмансипация эмансипацией, но лучше, когда милый голос Марианны звучит из студии в теленовостях, а не из какой-нибудь "горячей точки". Война и женщины несовместимы.

Разрешите получить замечания

По Конституции, Совет Федерации утверждает указы Президента о введении военного и чрезвычайного положения и решает вопросы использования Вооруженных сил России за пределами ее территории. Председатель Совета Федерации обязан знать реальное положение дел в войсках.

В расположение гвардейской ордена Кутузова дивизии ракетных войск стратегического назначения мы вылетали вместе с командующим РВСН генералом Игорем Сергеевым из аэропорта города Жуковского на его самолете. Расположились в салоне командующего, пристегнули ремни. После короткого разбега наш Ту-134 так резко взмыл вверх, что мы заняли в креслах почти горизонтальное положение. За разговорами незаметно пролетело время, самолет стал снижаться над аэропортом Иваново. Вдруг он начал стремительно терять высоту и, как мне показалось, плашмя, всеми колесами сразу шлепнулся на бетонную полосу. Секунду постояв, как бы отдышавшись, нехотя покатил вперед и через некоторое время остановился. Из кабины появился бравый полковник в летной кожаной куртке, лихо вскинул руку к козырьку фуражки и отчеканил:

- Товарищ Председатель Совета Федерации, разрешите получить замечания!

- Да уж какие тут замечания... Есть только один вопрос. Что ж вы, полковник, так плохо летаете? Грубо говоря, чуть все кишки из нас не вытряхнули. Ну мы-то ладно, вы самолет командующему разобьете. На чем он летать будет?

- Извините, но я только три дня как перешел на новую службу из истребительной авиации. Не привык еще к гражданскому самолету. Исправлюсь.

- Ну, исправляйтесь. - Я пожал ему руку.

Спустившись по трапу, мы пересели в ожидавший нас вертолет и полетели дальше. Целый день мы провели в расположении дивизии. Знакомились с техникой, с характером несения службы и воинским бытом обслуживающих "главный инструмент современной международной политики". Я узнал "страшную военную тайну", ахиллесову пяту гордости РВСН - подвижного ракетного комплекса "Тополь". Оказывается, его боеготовность и надежность зависят не от системы электронного управления, а от регулярности выплаты заработной платы служащим по контракту водителям семиосных ракетных тягачей. Стоит им забастовать, устав от трех-четырехмесячных задержек с выплатой денежного содержания, - и все, кончилась подвижность!

Поздно вечером мы вернулись в Иваново и снова заняли места в своем Ту-134. Плавно взлетели, плавно приземлились в Москве. Замечаний по полету не было.

Глава 7

Таланты и поклонники

В момент трансформации правительства Гайдара в правительство Черномырдина я из первого вице-премьера, отвечающего за промышленность, транспорт, связь и энергетику, "превратился" в первого вице-премьера, отвечающего за идеологию. Выражаясь партийно-советским языком, я курировал деятельность Минпечати и информации, Минобразования, Минкультуры, Миннауки, Госкомвуза, ВАКа, Комитета по делам молодежи, Комитета по физической культуре и спорту, Комитета по кинематографии, Российского агентства интеллектуальной собственности, Госархива и Роскадров. В мои обязанности входило также осуществление от имени Правительства РФ контактов с политическими партиями, общественными движениями, религиозными конфессиями, с организациями малого и среднего бизнеса. Объем работы был огромный, но я благодарен судьбе за то, что именно эта работа дала мне возможность познакомиться с видными учеными, деятелями науки и культуры, а главное, с очень хорошими людьми.

Как рождаются анекдоты

С Юрием Владимировичем Никулиным я впервые близко сошелся в конце 1992 года на торжественном собрании по случаю пятидесятилетия Федерального агентства правительственной связи и информации (ФАПСИ) при Президенте РФ. Мне было поручено прочитать поздравление Президента Ельцина, а Юрия Владимировича пригласили, естественно, на неформальную половину собрания.

Когда генерал А.В.Старовойтов - руководитель ФАПСИ предоставил мне слово, я поднялся на сцену и оглядел зал. Мне кажется, что ни до, ни после я не видел такого серьезного зала. Дело в том, что ФАПСИ в прошлом - одно из управлений Комитета госбезопасности СССР, поэтому в зале сидели ветераны КГБ (я тогда впервые увидел двух- и трехзвездочных генералов еще в той, знаменитой форме). В зале были одни мужчины и, несмотря на праздник, атмосфера была тяжелой, я бы сказал, свинцовой. Я произнес несколько приличествующих моменту слов, прочитал поздравление Бориса Николаевича и после жидких аплодисментов вернулся на свое место рядом с Никулиным. Пока выступали другие участники "торжественной части", я поделился с Юрием Владимировичем своими впечатлениями о тягостной неподвижности зала и абсолютно уверенно добавил:

- Ну, вы-то их развеселите.

И вот, наконец, Старовойтов громко объявляет:

- Нас пришел поприветствовать Юрий Владимирович Никулин!

И... тишина. Обычно, сколько я помню, при объявлении выхода Юрия Никулина всегда раздавался гром аплодисментов, а здесь - тишина! Юрий Владимирович с трудом поднялся со стула и, повернувшись ко мне, тихо сказал:

- Да, вы правы, свинцовый зал. Надо что-то придумать.

Поднявшись на сцену, в абсолютной тишине он подошел к микрофону и после некоторой паузы произнес:

- У "Армянского радио" спросили: "Был ли у Ленина сифилис?" Тишина стала прямо-таки гробовой. Напомню, дело происходило зимой 1992 года. После "горбачевской гласности" уже установилась "ельцинская свобода слова" и, устав за 70 лет от восхваления, почти все СМИ ударились в очернение образа "вождя мирового пролетариата". А тут еще и Никулин задает такой вопрос в такой зал! Юрий Владимирович выдержал очень долгую паузу и говорит:

- "Армянское радио" отвечает: "Мы не знаем, был ли у Ленина сифилис, но мы точно знаем, что у Ельцина был бурбулис!"

И зал просто взорвался аплодисментами и смехом. А Никулин выдержал еще одну долгую паузу и, когда все успокоились, добавил:

- Хорошо только, что бурбулис через поцелуй не передается!

И снова смех, и долгие нескончаемые аплодисменты. Дальше все происходило, как обычно бывало, когда выступал Юрий Никулин. Это был уже его зал и его зрители.

Вернувшись после выступления на место, Юрий Владимирович сказал мне:

- Ну вот, хотите - верьте, хотите - нет. Этот анекдот про сифилис и бурбулис я придумал на ходу, поднимаясь на сцену.

Покажи слона

От раза к разу наши встречи с Юрием Владимировичем Никулиным (а встречались мы чаще всего на различных официальных и артистических "тусовках") стали носить "профессиональный" характер - мы обменивались анекдотами, как говорится, рыбак рыбаку. Конечно, он знал их намного больше, но и мне удавалось иногда заставить этого великого анекдотчика достать блокнот и записать новый для него анекдот. Кстати, Юрий Владимирович учил всегда дослушивать их до конца, так как "даже если ты этот анекдот знаешь, слушай - может быть другой вариант концовки".

Как-то на одном из фуршетов по случаю (не помню теперь какой) премьеры, когда вечер подходил к концу и за столом уже сидя, а не стоя осталась довольно тесная компания, Юрий Владимирович задал вопрос:

- На какую тему мы еще не рассказывали сегодня анекдоты?

В ответ я предложил вспомнить серию о цирке.

- Ну, о цирке я, наверное, знаю все, и старые, и новые, - сказал он. Но я все-таки рискнул и рассказал один из старых.

К директору цирка приходит человек и говорит:

- Я - дрессировщик, и у меня есть для вас сногсшибательный номер!

- И что это за номер?

- Дрессированные блохи!

- Нет, нам такой номер не нужен. Его министерство культуры не утвердит.

- Мой номер уже утвержден райкомом партии. Вот свидетельство.

- Тогда показывай.

Пришедший расстегнул свой пиджак, под которым, кроме голой безволосой груди, ничего не было, раздвинул полы пиджака в стороны и, обращаясь поочередно к правому и левому внутренним карманам, громко сказал:

- Девочки! Приготовились! Ап!!!

Блохи быстро построились в буквы, и на груди зачернело - "Слава КПСС!".

Отсмеявшись, Юрий Владимирович говорит:

- Я этот анекдот не знал, признаюсь, но отвечу на него не менее старым.

Ситуация та же. К директору цирка приходит маленький тщедушный человек и говорит:

- Я могу изобразить любого зверя.

- Любого? - с сомнением спросил директор, глядя на его неказистую фигуру.

- Да, любого!

Рассказывая, Никулин поднялся со стула и с непроницаемым лицом стал медленно выкладывать на стол содержимое карманов своих брюк. На столе появились платок, расческа и еще какие-то мелочи. Внимание всех было приковано не только к его рассказу, но и к этим совершенно непонятным манипуляциям.

- Покажи слона.

- Пожалуйста вам слон!

С этими словами Юрий Владимирович вывернул пустые карманы брюк наизнанку и растянул их в стороны

- Вот уши! Хобот показывать?

Это надо было видеть. Смеялись в буквальном смысле до слез.

МЯГКИЙ АНЕКДОТ

Совет Федерации первого созыва был очень разнородным по своему составу. С одной стороны, все мы были депутатами, избранными в своих избирательных округах как независимые кандидаты по мажоритарной системе, то есть, с одной стороны, все равны, а с другой - в составе нашей палаты были и министры, и главы администраций краев и областей, и президенты входящих в Россию республик. Мне, руководителю, необходимо было поближе всех узнать не по должности и политическим пристрастиям, а глубже: кто чем дышит, почувствовать коллектив. Давно известно, что узнать людей легче всего можно в приятной неформальной обстановке, и лучше всего за столом.

Вскоре после начала работы Совета Федерации первого созыва была организована встреча депутатов с московскими артистами, но не в концертном зале, а именно за накрытыми столами. Среди приглашенных были Валентина Толкунова, Лев Лещенко, ансамбль "Русская песня" Надежды Бабкиной и, конечно же, Юрий Никулин.

Когда подошла его очередь, он вышел к микрофону, оглядел зал и сказал:

- Я вижу, что в нашем зале уже очень весело, но, несмотря на это, и мне хочется внести свою лепту в это веселье. Начну с простенького анекдота.

Муж и жена лежат в постели. Жена говорит:

- А у меня завтра день рождения.

- Ну и что? - спрашивает муж.

- А какой подарок ты мне собираешься подарить?

- Могу трахнуть!

Жена обиделась и отвернулась к стене. Муж полежал, полежал и говорит:

- Ну, если обиделась, тогда и лежи, дура, без подарка.

Засмеялись не все. Особенно смущена была женская половина зала. Тогда Юрий Владимирович озабоченно говорит:

- Я хотел мягко войти в веселье, но, наверное, неправильно оценил степень "мягкости" этого анекдота. Считайте, что я ничего не рассказывал. Сейчас сделаю вторую попытку и расскажу более подходящий анекдот примерно на ту же тему.

У чукчи спрашивают:

- Ты с белой женщиной спал?

- Однако, спал.

- А с черной женщиной спал?

- Однако, и с черной спал.

- А с черно-белой спал?

- Да и с черно-белой тоже спал.

- Вот и врешь! Черно-белых женщин не бывает.

- А как же пингвина?

Теперь уже хохотали все. Юрий Никулин "мягко вошел" в веселье, а я, по реакции отдельных депутатов, сделал для себя кое-какие выводы.

Президент эстрады

Два раза в год, начиная с 1994-го, в феврале и в мае, ко мне по делам Московского совета ветеранов приходили два фронтовика, два хороших друга Борис Сергеевич Брунов и Юрий Владимирович Никулин. Это стало традицией. Обычно, пролистав принесенные ими бумаги и отдав по ним необходимые распоряжения, я говорил секретарю в приемной:

- Меня нет. Ни для кого, даже для...

Меня понимали. И мы, оставшись втроем, проводили полтора-два часа, беседуя под рюмку хорошего крепкого "чая". Их воспоминания и их беззлобную дружескую перепалку я слушал восхищенно. У Бориса Сергеевича было не только отменное чувство юмора. Меня поражала скорость его юморной реакции на все действия, события, явления. Не обходилось и без "ненормативной лексики". Но в его устах эти слова никогда не были вульгарными, а тем более пошлыми. Помню, как на одной из таких встреч наш "военный" разговор дал крен в сторону технического оснащения наших вооруженных сил и действий иностранных разведок. Борис Сергеевич "к этому" вспомнил "случай". В одной из летних гастрольных поездок со сборным концертом их группа стояла на почти пустом перроне, поджидая поезд. Сбились в кучу, по-летнему пестро одетые, и о чем-то оживленно разговаривали. И только один Борис Брунов "элегантный как рояль": смокинг, бабочка, лаковые туфли (он просто не успел переодеться), с неизменной сигарой во рту, курил поодаль у здания вокзала прямо у двери, над которой рельефно выделялось слово В О К З А Л. В это время на перроне появился неопределенного возраста и вида, слегка заросший и слегка "подболтанный" мужчина. Покосившись на цветастую толпу артистов, он подошел вплотную к Борису Брунову:

- Товарищ! А где здесь вокзал?

- Пошел на ..й, шпион! - без всякой задержки ответил Брунов.

Отсмеявшись, я говорю:

- Да, Борис Сергеевич, в любом месте, в любое время и в любом виде вы остаетесь королем эстрады.

- Нет, он не может быть королем, - возразил Юрий Никулин.

- Почему?

- Сегодня в моде демократия, а не монархия. Пусть он будет президентом.

На том и порешили. И посокрушавшись, что с наступлением шоу-бизнеса та, былая, эстрада исчезает навсегда, быстро, "чтобы успеть", выпили за здоровье ее президента - Бориса Сергеевича Брунова.

Последний раз мы свиделись "в полном составе" в начале февраля 1996 года, и у меня с той встречи сохранилось одно из самых дорогих поздравлений с днем рождения.

Хорошие рифмы к фамилии Шумейко:

Скамейка, линейка, лазейка, статейка.

Неплохо: индейка, корейка и шейка.

А также: цигейка, ищейка, еврейка.

Но лучшая рифма, конечно, налей-ка!

Хочу пожелать господину Шумейко,

Чтоб горя не ведала Ваша семейка,

Чтоб в доме все время водилась копейка,

И чтоб никакая уже шайка-лейка

Вовеки не строила козни Шумейко.

За это и выпьем,

С приветом, Брунейко!

И я теперь всем рассказываю

Случилось так, что на третьем году моей службы в ГСВГ командир нашей войсковой части, полевая почта 40268, полковник Сурков стал главным консультантом художественного фильма известного режиссера, президента Академии художеств ГДР, Конрада Вольфа "Мне было девятнадцать". (Они с Конрадом подружились в конце войны, еще безусыми лейтенантами.) Вот почему, когда это понадобилось для фильма, "способных сниматься в эпизодах" отбирали именно в нашей части. Я оказался "способным" и около трех месяцев провел на киностудии "ДЕФА", где "работал" в эпизодах и выполнял массу разных других дел, как всегда неожиданно возникающих при съемках. Пришлось поработать даже каскадером. (Несколько раз, прежде чем режиссер сказал "снято", прыгал в воду с перил моста с 12-метровой высоты.) В фильме, кроме немецких артистов, была занята группа мосфильмовцев, среди которых были молодые - Галина Польских, Алексей Эйбоженко, Василий Ливанов - и уже умудренный жизненным опытом Михаил Глузский. Я сдружился с очень хорошим, мягким и душевным человеком - Алексеем Эйбоженко (как жаль, что он так рано ушел из жизни) и с веселым и обаятельным Василием Ливановым. Ливанов всегда приходил на съемки (будь это в студии или "на натуре") с большим портфелем из желтой кожи. "Тайна" этого портфеля заключалась в том, что в закрытом состоянии он плотно удерживал помещенную в него по диагонали большую (семисотграммовую или литровую) бутылку коньяка. А в боковом кармашке лежал складной пластмассовый стаканчик, в донышко которого было вделано зеркальце. Чтобы привести стакан в рабочее положение, нужно было взять его за донышко-зеркало и интенсивно встряхнуть. Впервые я узнал о чудесных свойствах ливановского портфеля, когда снималась сцена под дождем. Проливной дождь лили пожарные (с высокой лестницы, накрутив на пожарный шланг насадку наподобие садовой лейки), и был он такой сильный, что все промокли насквозь уже за несколько дублей. Через каждые два-три дубля делался небольшой перерыв, и мы втроем подходили "погреться" к столику, на котором стоял знаменитый желтый портфель. Стаканчик приводился в рабочее положение и ставился рядом с портфелем, а портфель просто приподнимался за противоположный от горлышка бутылки угол.

...За три месяца "службы артистом" набралось огромное количество впечатлений, о которых я любил рассказывать своим друзьям. И вот, будучи уже "на вершинах власти", на одной из "тусовок" я встретился с Михаилом Глузским.

- Вы знаете, Михаил Андреевич, - говорю я с восторгом, - я всем рассказываю, что мы с вами в одном фильме снимались.

- И я теперь рассказываю, - с не меньшим восторгом ответил он. - Как только увижу вас на телеэкране, сразу начинаю всем говорить, что я с этим Шумейко в одном фильме снимался.

Заключение

Считается, что всякое явление "созревает", когда становится объектом шутки, иронии и сатиры. Годы, прошедшие после "бархатной" демократической революции 1991-1993 годов, позволяют взглянуть на события уже не только без пафоса и патетики, но с достаточной долей иронии и юмора. Тем более что в книге речь идет не о самих событиях. Они просто фон. Речь о людях. Об отношениях между ними, которые вряд ли изменились со времен Адама и Евы. Герои анекдотов - персоны, пусть находящиеся на вершинах власти и известности, не только яркие личности, но и обыкновенные живые люди, со своими слабостями, недостатками. (Впрочем, как известно, "богатые тоже плачут".) И не надо ждать, а тем более требовать от кого-либо сверхъестественного, сверхчеловеческого.

В том и преимущество выборной демократической власти, что можно избрать во власть нормальных живых людей. С той только разницей, что ума, честности и порядочности у них должно быть больше, чем у среднестатистического гражданина. (Другой разговор, что происходит на практике.) Но я абсолютно убежден, что человек, избранный во власть, должен обладать и чувством юмора, и, что особенно трудно, самоиронии. Иначе очень трудно выдержать испытание властью. Я считаю, что человека, который "на высоком посту" перестает просто говорить и начинает "вещать", начинает на ходу "бронзоветь" и превращаться в памятник самому себе, надо гнать из власти немедленно. К сожалению, у значительной части становящихся к кормилу демократической власти (на любой ее ветви) со временем начинает проявляться завышенная самооценка. С одной стороны, народ, особенно телезрители, к ним привыкает, с другой - они кажутся сами себе незаменимыми. Не так давно почти все телевизионные каналы привлекали внимание политизированной части нашего электората к новому закону о порядке формирования Совета Федерации. Слушая выступления некоторых своих коллег на тему: "Совет Федерации без нас не Совет", я думал, как все повторяется. Все это уже было всего лишь четыре года назад, когда закончился срок полномочий Совета Федерации первого созыва и на смену закону о выборах пришел закон о формировании его состава по должности. У меня сохранилось несколько самодеятельных депутатских стихов, посвященных тем событиям. Привожу самое острое.

Сегодня все в прострации

В Совете Федерации.

И в зал для заседания

Идут как на заклание.

Закон формирования

Совета Федерации

Затмил у них сознание,

Лишив их депутатства.

Отныне в эти стены

Допущены лишь "члены",

Чтоб больше не влияло

Здесь женское начало.

И, значит, можно на стене

У этого Совета

Прибить табличку с буквой "Мэ",

Ее сняв с туалета!

И еще:

Мы уходим, не надо оваций

И ухмылок не надо вслед,

Меньше стоит Совет Федерации,

Если нас в кабинетах нет!

Трудно найти более яркую иллюстрацию еще одного преимущества демократической власти - людей избранных во власть можно (и нужно!) менять.

Ставя точку, хочу сказать, что я не разделяю принцип, по которому тем, кто любит колбасу и уважает законы, не стоит видеть, как изготавливается то и другое. Если у нас в России на самом деле развивается демократия, то люди имеют право знать о власти все... в том числе и анекдоты.