Пепел и кровь

Глава 9

– Он не бежал от нас, – усмехнувшись, произнес Аквила, оглядывая позицию, на которой выстроилась армия Митридата. – Он вел нас именно сюда, где ему удобно будет дать нам бой.

– Мой брат никогда ни от кого не бегал. – Котис уже увидел Митридата – крохотную фигурку на вороном коне, неподвижно застывшую на вершине гряды. – Он надеется, что своей тактикой переиграет нас и победит. Отдаю ему должное, место для сражения выбрано удачно. И не исключаю, что он еще удивит нас неожиданными сюрпризами.

– Я даже знаю какими, – продолжая усмехаться, заметил Аквила. – Что мы видим на этом замечательном холме? Только пехоту! Значит, конницу он держит для удара по нашему флангу. И, судя по всему, это будет левый фланг, который занимает твоя новая кавалерия, еще ни разу не участвовавшая в больших… да вообще ни в каких битвах.

– Если ты, префект, все знаешь, зачем тогда мы поставили ее на этот опасный участок? – Котис непонимающе уставился на римлянина, на красивом лице юного царя появилось выражение неудовольствия. – Уж не хочешь ли ты принести моих воинов в жертву своему тайному плану?

– Да хранят нас всех боги! – Аквила воздел глаза к небу. – Твою кавалерию, царь, если понадобится, поддержат всадники трибуна Марциала, которых мы оставили в резерве. Марциал – опытный офицер. И ты знаешь это не хуже меня. Да и ала его состоит не из сопливых юнцов. Все парни прошли обучение в римском военном лагере, а это, поверь мне на слово, лучшая школа в мире.

– Это я понимаю. Но все же, почему на месте моей конницы находятся не твои опытные вифинийцы?

– Потому что я не думаю, что берег Гипаниса остается для нас наиболее безопасным участком.

– И какие у тебя основания так думать?

– Убедись сам. – Префект указал рукой на узкий проход между берегом реки и крутым склоном возвышенности, на которой расположилось пешее войско Митридата. – Как думаешь, светлейший, чего нам ждать с этого направления? – Котис промолчал, и Аквила закончил: – Для конной атаки, как нашей, так и Митридата, коридор узок, но я почти уверен, что он приготовил там ловушки.

– Целая ала кавалерии будет охранять тропинку, где едва поместятся в ряд пять всадников? – Котис продолжал смотреть на префекта с недоумением.

– Пусть Митридат продолжает думать, что переиграл нас. – Аквила перевел взгляд на когорты легионеров, замершие в боевом строю. – Но не один он мастер на хитрости.

– Надеюсь, префект, что увижу сегодня твоих вифинийцев в деле.

– Даже не сомневайся, царь.

Алу кавалерии в тысячу всадников Аквила привел с собой из Вифинии четыре года назад. Она осталась с ним на Боспоре и после того, как основная часть римского войска вернулась с Галлом в Мёзию. В солдатской среде ее стали именовать «алой Аквилы», и старшие офицеры об этом знали. Знал и Котис. Втайне он завидовал префекту, сумевшему быстро завоевать авторитет у простых воинов. Впрочем, зависть эта была обусловлена самыми лучшими побуждениями: юный царь только набирал вес и силу в своем государстве и страстно желал походить на этого сильного, умного мужчину, которого солдаты почитали чуть ли не как самого Юлия Цезаря.

– Не стоит томить бездействием наших воинов, – сказал Аквила, щурясь на яркое солнце, уже начавшее обжигать кожу лица и рук.

Котис кивком головы указал в сторону брата, с высоты гряды наблюдавшего за их войском.

– Вероятно, он ждет, что мы нападем первыми?

Он едва произнес последнее слово, как Митридат поднял руку, и в римские когорты полетели стрелы. Они описали широкую дугу, прошив небо черными иглами, и обрушились на боспорцев и римлян точечным градом. По щитам солдат, как маленькие молоточки, застучали железные наконечники. Там, где щит не был обшит металлом, стрелы с жадным дрожанием впивались в него. За первым залпом сразу же последовал второй, более прицельный и плотный. На этот раз стрелы нашли людскую плоть. Упали первые убитые и раненые. Образовавшиеся прорехи в строю тут же заняли их товарищи из задних рядов.

Котис повернул к Аквиле возбужденное лицо, и тот отдал приказ корницену:

– Два раза!

Горн взревел так, что птицы, еще остававшиеся в округе, унеслись на другой берег Гипаниса. Две сотни сирийцев, изголодавшихся по настоящему делу, спустили тетивы своих луков. И не успели стрелки Митридата опомниться, как многие из них, кувыркаясь и вопя, покатились по склону. За сирийцами выпустила стрелы вторая шеренга, состоявшая из боспорцев Котиса. Но стрелки противника уже успели отойти за щиты своей пехоты.