Первая школа жизни, или Отличная общага

На самом деле, всего ведь хорошо в меру, студенты меру знают редко, а пиво вообще в любом количестве редко кому приносило ощутимую пользу. И вот я вдруг понял, что мы пьем пиво каждый день, независимо от времени суток, и меня это сильно смутило. И я поспорил со всей комнатой, что месяц не буду пить пиво. На что поспорил? Конечно же, на пиво!

Казалось бы, что может быть проще, чем всего лишь месяц не попить с товарищами пива, ан, нет: очень сложно!

Приведу пример, опять же из своей биографии. В юношестве я активно занимался спортом и потому не курил. В дворовой кампании курили все без исключения и разделения по полу и возрасту. Умом и организмом я понимал, что мне курить не нужно, но стоило мне заснуть, как во сне я курил все что угодно: самокрутки, сталинскую трубку, сигары, найденные на улице окурки и даже виноградные листья, как Том Сойер. Вот так вот стадный инстинкт брал свое, когда сознание меркло.

С пивом было еще труднее: его-то я до этого пил…

А ребята продолжали пить, и естественно надо мной подтрунивали. И вот, когда знаешь, что НЕЛЬЗЯ, то хочется этого в разы сильнее. Первые недели две я просто мучился и сублимировал: покупал себе лимонад, по цвету неотличимый от пива, чипсы или сухарики и поглощал все это вместе с товарищами, пьющими в этот момент пиво. А потом резко всякая тяга пропала. И когда вышел месяц, я еще неделю не напоминал комнате о необходимости выплаты долга – не тянуло.

Так вот я и в своих силах убедился, и спор выиграл, и денег сэкономил, и пива в итоге попил!

Раз уж я вспомнил Тома Сойера, то расскажу здесь об одном случае, который уместнее, конечно, было бы описать в третьей главе, но вспомнился он мне именно сейчас.

Когда Марк Твен в одной из книг наделил своего любимца еще и задатками детектива, тот разгадал тайну благодаря подмеченной им ранее человеческой черте в глубокой задумчивости совершать то или иное действие: рисовать определенный символ пальцем по любой гладкой поверхности; теребить кончик носа, накручивать волосы на палец и т.д.

В радике работал преподаватель, который в минуты задумчивости сильно упирал язык в щеку. Отчего щека становилась довольно заметно бугристой. Студентов это всегда веселило, поскольку данный жест однозначно ассоциируется у молодежи с оральным сексом.

Как правило, к концу семестра все уже привыкали к этому характерному знаку преподавателя и внимания на нее практически не обращали. Так вот, начало сессии – выставление оценок. Преподаватель сидит с журналом высчитывает балы и называет оценки, студенты сидят за партами и слушают. И когда очередному студенту объявляют не слишком уверенным голосом, что у него скорее выходит тройка, чем четверка, то этот студент с просительными интонациями в голосе спрашивает: «А может, все-таки, поставите четверку?». На что преподаватель ответил: «Ну, если подумать» – тут он делает свой характерный жест – «… то можно!».

Аудитория просто рыдала!

Глава 6

Контр Страйк (КС)

Я левша. Мелкая моторика правой руки развита довольно слабо: виртуозно обращаться с компьютерной мышью у меня никогда не получалось, а для хорошей игры в стрелялки (шутеры) – умение обращаться с выше упомянутым манипулятором чуть ли не первое требование. Соответственно в КС я не играл – не получалось, а специально тренироваться не было желания: я вообще не очень люблю компьютерные игры.

Как-то разговорился я со своим другом, на эту тему. Андрюха тоже левша, но хорошо играть в КС это ему почему-то не мешает. Игорек, бывший свидетелем данного интересного для него разговора тут же вмешался с идеей того, что здесь не в физиологии дело, что даже будь я правшой, он бился бы со мной об заклад, что на любой карте из ста раундов я его ни разу не убью.

Андрюха буквально подпрыгнул на месте с криком «Спорь со мной!!» и уже за ранее красным от эмоций лицом. Но Игорек резонно заявил, что речь сейчас не об Андрее и испытующе посмотрел на меня.

Андрей запросил тайм-аут, отвел меня в сторонку и быстро начал шептать мне на ухо что-то о карте, где не надо скупаться, где негде спрятаться. Говорил он и о теории вероятности, и о заблаговременной оговорке всех правил поединков и пр. Я тогда мало что понимал, но верил Андрею, как другу, как игроку, как математику.

День и час поединка был назначен. Были выбраны секунданты: моим секундантом был, конечно, Андрей, Игорь выбрал себе в секунданты Димка – человека непредвзятого, честного, одинаково хорошо относящегося к нам обоим и разбирающегося в игре. Сидели мы с Игорем в разных комнатах (не нашли мы в назначенный час комнаты, где были бы свободны сразу два компьютера, подключенных к сети) сбоку от меня сидел Димок, сбоку от Игоря – Андрюха. Карта была «Ледяной мир» скупаться было запрещено. Сначала игрались десять разминочных игр, на этом настоял Андрей. В каждой из них я не прожил и минуты. Зато я привык к карте и понял, почему нужно стрелять не очередями (большой разброс пуль), а выстрелами по два-три патрона.

Началась баталия, пошел отсчет ста раундов. Первые четыре раунда я бездарно умирал. В пятом раунде я абсолютно случайно, зверски гашетя из калаша, каким-то чудом попал своему визави точнехонько в голову, Игорь (в лице контера) упал. Я обернулся к Димку – Дима улыбался, протягивая мне руку, со словами «Поздравляю! Чистая победа!».

Игорь еще что-то писал мне в игре, но я уже не в состоянии был читать – я победил! На полпути до комнаты, где сидел Игорек, я встретил бегущего мне навстречу Андрюху, который еще издалека начал кричать, что «Теория вероятности – это, брат, сила! И против нее не попрешь! А научный подход – почти всегда залог успеха!».

Игорек был деморализован, он признал мою победу, но остался при своем убеждении. Проиграл он мне тогда, кажется, два сникерса и коллу.

Еще никогда в жизни я не был так раз выигрышу!

Позднее мы еще несколько раз спорили с Игорьком по поводу КСа, но результат всегда был один и тот же: у меня в союзниках была высшая математика и все более улучшающаяся моторика, а у него в противниках – раздутое геймерское самомнение.

Проверка на жадность

Не знаю, с чего именно это началось, но, как-то раз, появился у нас в комнате Игорек с вопросом: не желает ли кто за пять секунд заработать сто рублей. Мы уже довольно-таки хорошо знали Игорька, и потому «не желали». Но, все же, стало интересно, что на этот раз он выдумал.

Затея оказалась проста: берется купюра любого наминала, кладется на руку и прижигается сигаретой. Если человек, на чьей руке творится это безобразие, дотерпит до того момента, когда купюра прожжется, то данный ден. знак переходит в его собственность. И желающие находились. Они, правда, торговались: чаще всего припаливалась десятка, а на кону лежало пятьсот рублей. Мало кто выдерживал дольше трех-четырех секунд, но все-таки нашелся такой человек, который продержался, как утверждают очевидцы, чуть более десяти секунд. Этим «героем» оказался Олег, мы называли его Федом – производная от фамилии. Он держался до последнего (Олежка – человек рачительный и принципиальный), глаза на лоб лезли не только у него, но и у собравшихся вокруг ротозеев. Волдырь на руке вздулся у парня спустя считанные минуты после спора, и был он просто-таки гигантским! Да! Пятьсот рублей Фед, естественно, не выиграл – нельзя прожечь сигаретой лежащую на голой руке купюру. Доказано Федом.

Мелочи

Когда становилось совсем скучно, Игорек мог спорить по поводу всяких мелочей. Так один раз он чуть не разругался с Рафиком из-за того, что Рафик посмел высказать мысль, что с большой болей вероятности он сможет плюнуть дальше, чем Игорь.

Это был вызов!

Тот же час был организован турнир по плевкам. Поскольку участников было всего двое, то оба они автоматически вышли в финал. Судьей был я. Была проведена черта, у которой выстроились финалисты, судья стоял немного в стороне от них на расстоянии трех с половиной – четырех метров. Первым выступил Рафик, его плевок улетел довольно-таки далеко, но несколько рассеялся по пути. Своим выступлением Игорек низвергнул Рафика с его Олимпа – так сказать, переплюнул его метра на полтора. Рафик подал апелляцию, говоря, что сама техника плевка была им несколько нарушена и плевок не должен быть засчитан. Я посмотрел на Игоря, тот кивнул. Немедленно состоялась переплевка.

Игорь мог не плевать повторно (Рафик и второй раз не доплюнул), но он плюнул из принципа и побил свой предыдущий рекорд на несколько сантиметров. Справедливость восторжествовала! Спорили они тогда на спортивный интерес. Ибо Рафик еще до этого зарекся спорить с Игорьком на материальные блага, поскольку у Игоря появилась привычка не отдавать проспоренное, а настойчиво предлагать удваивать ставки…

Сникерсная яма

Дело было возле входа в общагу. Там стоят лавочки, есть навес, спасающий и от дождя и от солнца. И вот сидим мы с Игорем вдвоем на лавочке, кажется, кого-то или чего-то ждем. Время идет, становится скучно, начинаем исследовать окрестности. Уходим не далеко – метра на три. Видим спуск в подвал. Спуск представляет собой яму, в которую ведет лестница с бетонными ступеньками, заканчивается спуск небольшой немного захламленной площадкой и дверью в сам подвал. Глубина ямы – метра три или чуть больше. Стоим. Смотрим.

– Спорим, я туда спрыгну?!

– Игорек, тебе сколько лет?

– Двадцать один.

– А ума, как будто – двенадцать! Там же стекло лежит, железяки какие-то…

– Ну, тогда я просто так спрыгну…

– Не тупи!

– Спорим! Ведь все равно же спрыгну!

– Ладно. На что?

– На большой сникерс!!

– Договорились.

Он прыгает. Удачно. Выходит назад по ступенькам.

– Я тебе должен был два сникерса?

– Да.

– Теперь – один! Давай еще раз на сникерс поспорим, что я опять спрыгну!

– Нет!

– Я ведь все равно прыгну…

– Прыгай.

– На спор?!

– Нет.

– Скучный ты.

Провокатор

Провокатором называли мы Андрюху. У Андрюхи не было друга, с которым он бы «чуть-чуть не подрался». В том числе и я один раз был не далек от ситуации физического на него воздействия. Почему так случалось? Все очень просто. Андрюха мог часами лежать на кровати в своей комнате и придумывать какую-нибудь исключительно абсурдную (бредовую) мысль, а потом днями подбирать к ней еще более абсурдные аргументы. Другими словами, он поступал по принципу представителей софистики. Хотя об оных Андрей даже не знал, поскольку все гуманитарные науки за науки, как таковые, не считал, а философию, так и вовсе считал лженаукой. Именно из-за Андреевой нелюбви к философии скрепки на моей зачетки были очень даже расшатаны.

Общеизвестно, что чем абсурднее высказывание, тем сильнее раздражает попытка доказательства правоты этого высказывания. Человек не может не возмутиться, когда на черное говорят белое и на оборот. И это нормально! Я думаю, что это своеобразная защита психики. А Андрей любил играть на нервах…

Особенно неприятно, когда глупости говорит умный человек. Андрюха мог затевать споры, чтобы просто позлить людей. Правда он утверждал, что открывает глаза друзьям на это страшный мир, где обман на каждом шагу.

Западло

Как-то Андрей поспорил с другом, что в КС выиграет у того двадцать раз из двадцати на определенной карте. Друг играл в разы лучше Андрюхи, он сказал: «Конечно, с моей стороны это не честно: я-то уверен, что ты не сможешь выиграть этот спор, но раз ты так настаиваешь…». Началась игра. Вскоре выяснилось, что Андрей знает какой-то заветный уголок на карте, откуда открывается замечательный обзор, а его самого не видно. И каждый раз, покупая снайперскую винтовку, Андрей забивался в этот угол и убивал оппонента. Это было не честно по-человечески, но в рамках спора. Андрей чуть не потерял друга, когда пришел требовать выигрыш. Потом, признав, что был не совсем прав, Андрей предложил новое пари: «На любой карте, я не беру винтовку, условия схожие – ты ни разу меня не убьешь и еще одно, сервер я».

Договорились. Сели играть. С самого начала игры Андрюха покупает гранату в подрывается на ней. И так двадцать раз. В чем суть? Андрей убивает сам себя, следовательно, противник его убить уже не может. Из двадцати раундов Андрей не пережил ни один, но его и не разу не убил оппонент. Спор выигран. Андрюха обруган. Но он счастлив. Наверное, он нет-нет, да и страдает энергетическим вампиризмом.

Тараканы

Тараканов в общаге тогда была тьма. После нашего выпуска их массово потравили, и ходили слухи, что это помогло. Возможно, не уверен.

Как-то раз Андрей поспорил с кем-то из соседей по комнате, что не убьет больше в жизни ни одного таракана. Видимо, комната решила вывести тараканов, а Андрюха просто любил выступать против большинства. В этой своей решимости он пошел на крайние меры.

Андрей провел чем-то черту по полу, отделив свою кровать и место с компом, и объявил эту зону заповедником для тараканов: мол, на данной территории, коя является его личной зоной, тараканов можно убивать только с его разрешения, которое, никто никогда не получит!

Спустя две или три недели Андрей стал страдать от своей принципиальности: гонимые соседями по комнате тараканы все чаще находили себе приют в его личной зоне.

Андрюха держался долго, но, в конце концов, и он сдался, объявив войну эти наглым насекомым. На мой вопрос, что же все-таки побудило его к таким действиям, автоматически ведущим к проигрышу спора, друг ответил: «Понимаешь, чем их больше, тем они наглее, но даже не в этом дело: я вчера наводил порядок в тумбочке и увидел там двух СЕДЫХ тараканов! Понимаешь? Седых! Я вдруг понял, что это против законов природы – чтобы тараканы в общежитии доживали до старости! Вот я и решил помочь природе…»

Диплом на английском

Я уже говорил, что Андрей недолюбливал гуманитарные предметы. Недолюбливал – сказано довольно мягко, он в них плавал, причем и плавал-то в стиле топора. Сдавать обязательные гуманитарные дисциплины Андрюхе было нелегко: он их «закрывал», ему помогали друзья, Игорек отрабатывая долг (естественно, проспоренный) в не то тридцать, не то в шестьдесят банок сгущенки писал за него итоговый тест по английскому языку. Причем попалась ему среди наблюдателей его (Игоря) родной преподаватель по английскому, которая узнала Игоря, чрезвычайно удивилась, но не сдала. За что потом, кажется, получила коробку конфет (ХЗ откуда у меня эта инфа, сейчас, перечитывая, сильно сомневаюсь в факте подобной щедрости).

Вот об английском и пойдет речь.

Когда человек мало знает о проблеме, то ее решение кажется ему довольно простым. Чем больше он узнаешь о чем-то, тем определеннее понимает, что знает очень и очень мало. Английский язык Андрей знал на уровне непереведенных компьютерных игрушек. Но любил поразглагольствовать на тему того, что иностранный язык выучить несложно. Нужно просто иметь хорошую память и гору свободного времени. Что если его самого хорошо простимулировать, то он легко за пару месяцев выучит английский. Естественно, все в этом сомневались, но сомнения свои держали при себе по известным причинам. Но как-то сосед мой Рафик не выдержал: «а чем защита дипломного проекта на иностранном языке тебе не стимул?!».

Андрей подумал-подумал и, дабы не ударить в грязь лицом, согласился! И поспорили они с Рафиком на ящик вина, что оба они защитят свои дипломы на английском. Если кто-то не защитит – с того ящик, а если оба защитят, то пополам. Рафик подписался на эту авантюру, потому что хорошо знал язык: говорят, что когда уже знаешь более одного языка, следующие учатся легче, а уже по имени было понятно, что Рафик знает больше, чем один язык. Так сложилась ситуация, что на данный момент оба еще не закончили университет (а планировалось это сделать в 2007 году) и спор еще продолжается.

Андрюха защитился в 2011 или 2012 году. Летом в субботу. Я был на защите, снимал на видео. Волновался наш «гроссмейстер» безумно; голос дрожал так, что трудно было различать слова. Обычные русские слова, об английских не могло быть и речи. Рафик не защитился и по сей день. Как я намедни выяснил, уже и не планирует этого делать ни на каком из известных ему языках.

Сдается мне, что где-то стоят и ждут покупки два ящика вина))

Клеймо

Затевал Андрей споры и с откровенной целью личного обогащения. Правда, делал он это скорее с товарищами, чем с друзьями. И при этом старался подбирать кампании, где нет людей с техническим образованием или складом ума. Приведу один, но зато самый поучительный, пример подобных споров.

Собиралась компания, распивалось спиртное. Когда спиртного выпито уже прилично, заводится речь о человеческих сверхспособностях и т.д. Без разницы, как относится ко всему сверхъестественному народ, Андрей вдруг вовсеуслышанье заявляет, что все это шарлатанство, и что он сам вполне может выполнять и не такие трюки! Народ просит показать! Андрей «ломается». Все приходят к выводу, что он просто мелит языком, и когда это высказывается вслух, Андрей предлагал спорить на деньги, что он сможет практически усилием мысли, ладонью, без помощи пальцев, поднять со стола рюмку, наполовину заполненную водкой. Народ соглашается, деньги выкладываются. Провокатор заявляет, что поскольку это наполовину магия, то без огня тут не обойтись и поджигает водку. Затем она накрывает рюмку ладонью, огонь выжигает весь остававшийся в рюмке кислород, и ладонь как бы присасывается к рюмке настолько, что рюмку можно было ладонью поднять со стола. То есть, народ расплачивается за то, что плохо учил в школе физику, хотя не все и не всегда это понимали.

И все бы было хорошо, но жадность (или глумливость, ее здесь, наверное, было даже больше жадности) редко доводит до чего-то хорошего. Так случилось и с Андрюхой. В очередной раз, показывая фокус, он решил выиграть побольше денег, и пока горела водка в рюмке, подстегивал членов компании присоединится к спору. А огонь горел. А рюмка нагревалась. И когда Андрюха накрыл ладонью рюмку, он сразу понял свою трагическую ошибку, но, даже не моргнув глазом, он в очередной раз проделал свой фокус, и уже потом оторвал ладонь от раскаленного стекла. Теперь на ладони у Андрюхи – «клеймо» в виде уже коричневой окружности, и каждый раз, когда он, прощаясь или приветствуя, протягивает мне руку, я вспоминаю о его провокаторских способностях.

Абитура

Мы с соседями жили в комнате на четвертом этаже. Оба наших довольно больших окна выходили прямо на административный корпус, где в начале лета организовывалась приемная комиссия. Соответственно с самого утра туда подъезжали машины, из них выходили владельцы, ставили транспортные средства на сигнализации и шли по своим делам. А сигнализация – вещь чувствительная и громкая. А проезжая часть – рядом, и сигнализация срабатывает, а от нее может сработать и сигнализация на соседней машине… Повторюсь: лето, душно, окна на ночь оставляют открытыми, а тут, с утра пораньше, под окном надрывается сигнализация. И так каждое утро, и даже в выходные…

Думаю, не нужно говорить, что мы были недовольны сложившейся ситуацией (утренний сон ведь самый сладкий!). Зрили мы в корень и понимали, что у данной ситуации есть конкретное лицо, которое можно обвинить в наших недосыпах – это было лицо любого абитуриента. И, зевая, всегда жаловались друзьям на каждодневное неспокойное утро. Был в ту пору у нашей комнаты друг – Роман (он же – Лысый или Кучерявый; я уже писал о нем чуть выше печальные слова). Он был из тех немногих, кому разрешалось заходить в комнату без стука. В то время как он сам в общаге уже не жил – поведение у него было не примерное. Парень Роман был неглупый, с техническим складом ума, в шахматы любил играть (и очень хорошо играл), но имел склонность к авантюрным затеям, иными словами, был немного хулиганистым. Выслушал он нас и говорит:

– Что ж вы терпеть все это будете?

– А что прикажешь делать? Спать с закрытыми окнами? Да и с закрытыми все слышно.

– Все равно что-то нужно делать. Может в профком написать?

– Насмешил!

– Ну, тогда давайте акцию протеста устроим! Распугаем абитуру!

– Например?

– Не знаю, на простыне что-нибудь напишем, и между окнами ее повесим! О! А, давайте, просто станем на окна и будем кричать «Абитура – лохи!». Точно, и ссать при этом будем, прямо из окна!!!

– Неее это перебор… – включили мы заднюю.

– А че? Я бы сделал, если б кто-нибудь со мной за компанию поддержал бы! Мне-то че? С общаги все равно уже выгнали!

– А одному слабо?!

– Если одному, то тогда за деньги!

– Скока хочешь?

– Штуку!

– Ребята! Скинемся?!

Тысячи мы сразу собрать не смогли – побежали по друзьям, предлагая им присоединиться к своеобразному спору, где Роман будет стоять на окне четвертого этажа, мочиться и кричать при этом «Абитура – лохи!».

Народ под это дело подписывался: такого в общажной бытности еще не было. Да, у студентов радиотехнического факультета была традиция: после защиты дипломной работы выбрасывать из окон общежития телевизоры, усилители или, на худой конец, радиоприемники, но что б такое из окна… Максимум, что до этого выпадало из окна – это холодильник.

В итоге набралось даже больше тысячи, и Роман… отказался.

– Мне и стремно как-то и подставлять всю комнату не охота…

Мы все подумали и решили, что так действительно будет лучше. А деньги раздали обратно. Все равно сама новость о подобном намерении уже развлекла скучающую общагу. А комендант так и не узнала, какой скандал чуть было не вылился из окон вверенного ей общежития.

Кони

Речь в этом споре шла не о футболе, хотя именно с него началась, но как она перекинулась на настоящих коней, да еще и на Американском континенте уже покрыто мраком. Но точно помню, что, подняв из глубин памяти все свои знания по биологии, я доказывал, что лошади не всегда были большими и, например, ни в Южной ни в Северной Америках как вид не существовали.

Теперь, естественно, благодаря интернету мне стало известно (абсолютно случайно), что кони там когда-то были, но их благополучно съели древние индейцы.

В то, что лошади когда-то очень давно были не больше лисицы (это не я придумал, это такая схема была в учебнике биологии) друзья хоть и с трудом, но поверили, а вот в то, что индейцы, так лихо скачущие в вестернах на лошадях, большую часть своего существования были безлошадными, они поверить не смогли. И даже совсем наоборот, были уверены в обратном настолько, что готовы были спорить и заранее праздновать победу! Да, это было немного подло с моей стороны, но я согласился на спор. Интернет, как назло, оказался неоплаченным, и руки у спорщиков опустились: не в библиотеку же, в самом деле, идти. Стороннему мнению решили не доверять, а искать научные и стопроцентно достоверные подтверждения или опровержения моих слов. Достали где-то энциклопедию, нашли в ней лошадь, но про Америки там не было ни слова. И тут одному из друзей пришла в голову идея посмотреть информационные статейки в «Цивилизации» (игра такая – пошаговая стратегия), ведь там куча всяких конных юнитов: глядишь, и скажут чего в тему. Первая же статья про наездника вещала о том, что в Америку лошади попали вместе с конкистадорами в средние века. Вот так вот и нашлись «научные и стопроцентно достоверные подтверждения» моих слов. В игрушке.

А все вокруг говорят, что компьютерные игрушки – зло. А медаль-то о двух сторонах!

Спор со следователем

Здесь следует рассказать некую предысторию. В университете была такая штука, как профилакторий. Смысл этого профилака, как его называли студенты, заключался в следующем: если ты студент-бюджетник, то ты имеешь право раз в полгода или год посещать этот самый профилак. Первый раз ты проходишь что-то вроде медкомиссии, которая ставит тебе какой-то диагноз, дает таблетки, витаминки, назначает массаж и пр. Но главное, то ради чего студенты туда шли, это трехразовое питание. Студент должен был заплатить за направление в профилак, но сумма эта была в разы, если не на порядок, ниже уже только стоимости питания, не говоря уже о выдаваемых на руки медицинских препаратах. Профилак был исключительно популярен среди юношей-студентов, живущих в общежитии. Всеми правдами и неправдами (по чужим документам, покупая его за большую, чем стоимость направления, сумму и пр.) они умудрялись брать направления чуть ли не на каждый месяц. Правда, сложно было вставать на завтрак в выходные, но зато после завтрака легко можно было доспать. Среди девушек профилакторий был менее популярен, потому что за месяц подобного питания они набирали от одного до трех килограммов.

Про количество килограммов явно нафантазировал, сам я никого из них не взвешивал и про вес не спрашивал, ибо всегда отличался пусть и рудиментарной, но все же галантностью по отношению к прекрасному полу.

Сразу предупрежу, что на профилакторий не спорили.

Здание, где кушали посетители профилака, находилось неподалеку от общаг и являлось главной студенческой столовой. Помимо столовой в здании на первом этаже еще находилась кофейня и ночной клуб. В этот клуб в не очень добрый вечер и пошли как-то отдыхать ребята. Пошли впятером, а вернулось наутро трое. Где недостающие двое, они не знали. Да, отдыхали вместе. Да, вот до такого то момента мы их помним. А вот выходили уже без них. Зато с какими-то девчонками! А дальше и самих себя-то они особо не помнили. Ждем до обеда – ребята не появляются, телефоны их молчат. Идем на проходную (там есть городской телефон, которым в личных целях студентам пользоваться нельзя, но поскольку мы мальчики хорошие, то нам можно, особенно, если учесть, что выходной и коменданта нет) звоним в ближайшее отделение милиции, называем фамилии. Нам отвечают, что наши «орлики» у них, что мы можем прийти их навестить и принести им что-нибудь поесть.

Идем. Пускают не всех. Вернувшиеся от нарушителей спокойствия товарищи говорят, что те сами-то не слишком хорошо помнят за что их «приняли» и толком не знают, когда их отпустят, потому что пока с ними никто и не разговаривал.

Отпустили ребят через сутки и поведали они нам буквально следующую историю.

Отдыхали они в клубе. Выпивали. Денег было немного. Вышли вдвоем покурить. Пообщались, сошлись на том, что все вот сейчас замечательно, вот только кушать охота. И, вдруг, одного из товарищей осеняет гениальнейшая, как им обоим тогда показалось (все-таки выпито было немало), мысль. «Наверху же профилак! Если, они уже рано утром раздают завтраки, то, значит, они все готовят с вечера! Значит, там сейчас наверху полные котлы котлет стоят! Погнали – похаваем!».

Ну, сказано – сделано: побежали проверять справедливость своих выводов. Стоит ли говорить, что никаких котлов и никаких котлет они там не нашли?

НО! Они увидели в общей темноте второго этажа какой-то далекий и неяркий источник света. И вот два наших ночных мотылька стремятся к этому источнику, коим является приоткрытая дверь в кладовую этого ночного клуба…

Смотрят ребятки, а там: пиво, водка, коктейли – глаза разбегаются. И от такого несказанного счастья при виде этого поля непаханого они вовсе потеряли способность логически мыслить. Иначе они бы наверняка задумались: в каких таких случаях работники оставляют открытой дверь и не гасят свет в кладовую? Правильно, чтобы в скором времени еще за чем-то вернуться. И они возвращаются, и видят там посторонних людей, и замыкают их, и зовут дежурящий у клуба наряд милиции и передают наших «воров», которые и брать-то ничего не брали (не стану изображать из них святош – не успели), в руки стражам порядка.

Привозят наших товарищей в отделение, определяют по камерам. Ребята таким ходом событий недовольны. Они возмущаются. Особенно один. Его связывают и в позе ласточки и оставляют остывать. Он и при этом продолжает ругаться.

После обеда ребят вызывают к следователю. По очереди. Они толком ничего не помнят. Следователь в это не очень верит.

– Что, неужели совсем ничего не помнишь?

– Не, ну помню девчонок каких-то…

– А на втором этаже вы что делали?

– Да их же и искали (под дурачка косит).

– Кого?!

– Да девчонок…

– Почему именно там?

– Не знаю. Пьяные были. Стукнуло в голову, что они туда ушли…

– Ладно. А почему вчера в отделении буянил? Зачем ругался? Зачем орал, что менты – п….ры?

– Я такого не кричал!

– Не кричал, говоришь?..

– Не кричал!

– А давай с тобой поспорим, что ты кричал? А? Я приведу двух свидетелей, и если они подтвердят, что ты это кричал, то я тебя обоссу!

Товарищ мой, скажем так, очень сильно растерялся. Он промолчал, никак не ответил на довольно странное предложение о споре…

Но и следователь уже немного остыл, видимо, осознав, что не с обычным хулиганом разговаривает, а с человеком, который, в трезвом виде, может претендовать на звание интеллигентного.

Все-таки, самый хороший спор – тот, который не состоялся.

Глава 7 (конфликты)

V. Конфликты

Конфликты – вещь в нашей жизни неизбежная. Разрешаются они по-разному. В мужских коллективах, довольно часто, с применением силы. Если у глупого конфликта есть свидетели, то чаще всего они пресекают боевые действия, но это тоже случается не всегда. Все мои друзья и товарищи в своей повседневной жизни – люди абсолютно мирные и толерантные. Если какие-то конфликты у них с кем-то и возникали, то, чаще всего, «по пьяной лавочке». Самый стандартный конфликт у пьяного студента – проходная общежития. На проходной всегда сидит вахтер – женщина пенсионного возраста. Получив в руки заветную кнопку от турникета, она порой входит в режим Бога.

Все! Она теперь властительница судеб! Конечно, она просто так не пропустит пьяного студента, ведь по правилам проживания, ему, находящемуся в алкогольном опьянении, в общежитии быть запрещено. Вахтерша может творить свое злое, но абсолютно законное (хоть и несколько бесчеловечное, хотя ее можно понять: не все пьяные студенты сохраняют человеческий облик) дело абсолютно бескорыстно! Может делать это от скуки. А может и путем шантажа выбивать шоколадку к завтраку.

Как бы то ни было, а конфликты были и имеют место. Не случайно же в ночь на первое апреля вахтеров вместе с охранниками заперли на вахте, заколотив дверь гвоздями. Так они там бедняги и сидели, пока не вызвонили коменданта, тот не разбудил телефонным звонком старосту общежития, который, за минуту вычислив злодеев, дал им указание освободить «заключенных», а на утро своих злодеев не выдал, ни смотря на все посулы и угрозы.

Итак, проходная. До того, как появились турникеты (год эдак 2004), проходная была данью традициям. Это было личное пространство вахтера, откуда он часа в три ночи выходил и замыкал дверь, чтобы в пять нуль-нуль ее отпереть. Если вахтеры было скучно, то он тихо-мирно следил, кто что в прозрачных кулечках носит. Еще вахтер приторговывал: в мужских общежитиях, в основном сигаретами, шоколадками и недорогим лимонадом в полуторалитровых бутылках. В женских общежитиях ассортимент был примерно тот же, только без сигарет и выбор шоколада на порядок лучше. Идя в гости к девушкам, можно было заранее ничего не покупать, все (к чаю, естественно) можно было купить на проходной, в таком мероприятии было сразу два плюса: наибдительнейший вахтер женского общежития (профессия обязывает) видел, что ты идешь с хорошими намерениями: как минимум поболтать. К тому же, если купить побольше, да еще и вежливо себя вести, то был реальный шанс, что когда к двадцати трем часам всех гостей начнут выгонять из общежития, тебя выгонят в последнюю очередь: все-таки много взял – времени, чтобы все попробовать нужно больше…

Но речь сейчас о проходной в практически мужское общежитие, причем в тот период, когда вневедомственная охрана и турникеты уже появились, но с появлением этим свыкнуться еще не успели.

Закрывать общежитие стали ровно в двенадцать ночи. Открывали их за ночь дважды: в час ночи: для тех, кто не успел к двенадцати, и в два часа ночи (зимой открывали почаще): для тех, кто совсем загулялся. Но ведь разные бывают ситуации: и с работы ночной студенты могут возвратиться пораньше, и на поезд ночной хотят успеть. А им не открывают: расписание для всех одно и тоже. Вот наберется вас много там за дверью, тогда откроем! А ждать народу не хочется. А народ молодой, спортивный и злой. И если народ больше злой, чем спортивный, то он стучит в окно и говорит, что стучать он не перестанет, пока его не впустят. А ему изнутри отвечают, что так и в милицию попасть недолго! А люди говорят, что хоть и в милицию – всяко лучше, чем на улице мерзнуть (лукавят, конечно, понимают, что ни вахта, ни охранники из-за внутренних вопросов наряд вызывать не станут: все-таки они имеют право зайти в общагу, где они официально прописаны). В конце концов, легальных буянов пускают, особенно, если они действительно возвратились с работы. А если люди загуляли, кого-то с собой привели, то тут лучше не шуметь. Ну и что, что на первых этажах решетки? Есть же вторые этажи! Да, пройдет еще год-два, и вычислят все удобные окна вторых этажей и заварят их решетками, но ведь неудобные окна останутся. А то, что они неудобные с лихвой покрывает, если Вам оттуда руку сильную и длинную протянут. А утром, точнее ближе к обеду, ты в это длинную крепкую руку просто вложишь бутылочку пива или пачку сока или кому что нравится…

Но если компания подгулявшая, а лишних товарищей нет, и час открытых дверей близок, то зачем рисковать здоровьем, можно ж и подождать!

Вот именно по последней схеме решили действовать мои отдохнувшие соседи. Они тихо ждут открытия двери, но народ к этому часу тоже с разных концов города подтягивается, а народ он разный бывает, и кто-то уже вахту разозлил…

И вот проходят мои товарищи через проходную, и вдруг турникет стопорится. В чем дело? В водке. В одной бутылке водки, которую Александр нес в руках (не в карман же ее совать).

– Со спиртным в общежитие нельзя!

– И что прикажите делать?

– Оставляй на вахте или выкидывай!

– Как же! Оставлю я вам! Это ж все равно, что выкинуть!

– С водкой не пущу!

– Водку (прижимает бутылку к груди, на фоне могучей Сашкиной груди, бутылка кажется маленькой и совсем не криминальной) не отдам! Моя она! Слышите?! Моя!

– Не пущу!

– Как хотите!

С этими словами двухметровый (опять приукрасил 180 см с копейками) Сашка просто перешагивает турникет и идет к себе в комнату. Остальные члены компании смотрят на своего знаменосца и резонно так говорят: «Ну, мы-то без водки, нас-то пускайте!». Их начинают запускать, но видят малознакомое лицо и снова стопорят турникет: Серега уже жил в общаге, но на полулегальной основе, то есть разрешение от коменданта он получил, но пока не оплатил проживание.

– Ты здесь не живешь!

– Да я уже полтора месяца как живу!

– Давай пропуск!

– Он дома лежит! Всех так пропускаете, а мне пропуск нужен?!

– Тогда диктуй свою фамилию и номер комнаты!

– Легко! Пишите! Записываете? Пишите! Чинганчгуков комната 107! (вы-то понимаете, что и фамилия и номер комнаты вымышленные, а охранник уже пожилой человек, да и внешности не славянской, видимо в школе не читал он книжки про индейцев… он, конечно, посомневался: больно фамилия редкая, а с другой стороны, вроде где-то и слышал).

Серегу запустили.

Правда, на утро приходил комендант. Смотрела на краснеющего Сашу и говорила: «И не стыдно тебе, Саша? Такой мальчик хороший, а правила проживания в общежитии нарушаешь?». Смуглый детина Саша краснел и тихо так повторял: «Я больше не буду…».

Сковорода

Конфликт разгорелся между нашей комнатой и всей администрацией общежития, причем оборонялась, довольно хило (ей гораздо привычней нападать), администрация. Все произошло из-за сковородки. Точнее ее пропажи. Как было дело. Была ночь. Комнате не спалось. И в три часа ночи мы решили пожарить картошку. Нас в комнате жило уже пять человек. Пять физически крепких, здоровых и, как следствие, прожорливых индивидов. Представляете сколько должно быть жареной картошки, чтобы все мы наелись? А представляете, какая должна быть сковорода? И такая сковорода была. Была…

В общаге на каждый этаж приходилось по одной кухне. На кухне стояли стол и две газовых печи. На столе почти всегда «откисала» какая-нибудь посуда. Бывало, что стояла она там неделями.

Вот и мы, покушав, около четырех утра отнесли эту практически гигантскую сковороду откисать. В десять утра ее уже не было. Так рано пропажу обнаружили совершенно случайно, но тот факт, что пропала сковорода утром, снимал со студентов всяческие подозрения, ибо, во-первых, так рано они не встают, во вторых, на этаже у нас подобное было не принято. Хотя, я как-то с боем уносил из соседней комнаты обратно свой любимый стакан, а его новый хозяин уверял меня, что именно данный стакан всегда ему и принадлежал, при этих словах хотелось его ударить – сдержался (Блин, а ведь это действительно дословно так и было, а я уже и забыл. Где сейчас этот стакан, не знаю, но прекрасно его помню!). В общем, факт оставался фактом: сковорода пропала, и взять ее мог только кто-то из обслуживающего персонала. К одиннадцати мы пошли к коменданту, она сказала, что разберется, а мы тем временем должны хорошенько поискать по друзьям-соседям.

Без сковородки стало плохо. Спустя два дня мы снова пошли к коменданту. Смена режима и рациона питания изменила и наше настроение: мы заявили коменданту, что если она не примет мер по возвращению сковороды, то примем их мы, причем, в милицию мы уж точно заявлять не будем, мы обойдемся без посредников. Комендант заверила, что справится самостоятельно. На следующий день она пришла к нам сама, извинилась. Сказала, что сковороды уже нет. И денег нам за нее не отдадут, но больше такого не повторится, и что нужно быть цивилизованными людьми и самосуд не устраивать. А чтобы как-то смягчить негатив от сложившейся ситуации, она разрешает нашей комнате не участвовать ежегодных общажных отработках.

Отработки эти назывались среди студентов: «На коменду работать». К данным заданиям (абсолютно несложным) относились довольно странно: за комендантом было такое право и, как ни странно, все всегда его признавали, но старались не попадать на такие работы. Отговаривался от них кто как мог: учебой, здоровьем и пр. А если не успевали отговориться, то всегда шли. Но старшие курсы комендант редко мог подвигнуть на подобные подвиги, так что ее широкий жест, в свете данных фактов, остался просто жестом. Вот так вот, вроде бы мы и победили, и толку от этого – нуль!

Драки

Драки были. Куда ж без них? Они были и в общаге и за ее пределами.

Почти уверен, что в каждом уважающем себя университете есть байка, про то, как несколько студентов решили проучить очень вредного и принципиального преподавателя и как-то подстерегли его в темном переулке…

А преподаватель оказался не таким уж и старым, как выглядел, он, оказывается, и зарядку делал, и бегал по утрам, и разряд по боксу в молодости имел. В общем и целом постоял за себя преподаватель.

У нас в Радике (а именно так в Таганроге называют уже бывший Таганрогский радиотехнический) (Странная ремарка, я ведь уже использовал термин «радик» до этого) тоже есть такая легенда и рассказывают ее из поколения в поколения студенты радиофака. Нам ее поведали во время одной из общажных посиделок, кажется, в первый же месяц проживания.

Героем-преподом был один доцент, преподающий ОТЦ (основы теории цепей). Поджидало его трое. Одного доцент вырубил сразу, второй убежал, а третий остался на месте и смог, если не уложить препода, то хотя бы достойно выйти из сложившейся брутальной ситуации.

А через месяц эти студенты сдавали экзамен этому доценту…

Первого студента (того, который не успел себя никак проявить, ибо сразу оказался в нокауте) преподаватель выслушал и поставил ему четверку (заслуженную).

Зачетку второго (давшего деру) доцент молча выкинул в коридор. Никакой информации о дальнейшей судьбе бегуна рассказчик не поведал.

Третьему – препод поставил тройку, тот ликовал, так как на большее и не претендовал…

Такая вот, почти лирическая, и почти правдивая история.

Но вернемся к реалиям.

Трезвых драк я не помню. Какой цивилизованный человек полезет в драку трезвым? (Безбожно наврал, ибо даже сам в такой участвовал. Глупая и безобразная драка. Ударили друг друга по разу и нас разняли. Подрались на пустом месте, просто из-за переизбытка гормонов, думаю.) А у пьяного уже несколько иные ценности и пороги. Драки были и между студентами, и между студентами и местными, и между друзьями (товарищами, знакомыми).

Начну по нарастающей.

Саша и Толик

Гиганта и по совместительству спортсмена-борца Сашу я уже описывал. Толик – довольно крепкий парень ростом максимум метр шестьдесят пять. Они очень хорошо друг друга знают и отношения у них вполне приятельские. Но Саша уже давно гуляет и его уже пошатывает. А Толик только начинает, и из него еще бьет энергия. И вот прямо возле танцпола начинается у них какая-то шуточная возня, в ходе которой Толик вдруг проводит борцовский прием, и борец Саша оказывается на полу. Саша смотрит на Толика, узнает в нем товарища, признает, что ситуация скорее комичная, чем обидная и, улыбаясь, встает.

Толик, окрыленный недавней победой, тут же повторяет этот прием – Саша снова оказывается на полу. Саша открывает глаза и уже видит не своего товарищи Толика, а невысокого человека, который сделал так, что над ним уже смеется весь клуб…

Глаза у Саши наливаются кровью, это видно издалека, поскольку между Толиком и Сашей сразу образовывается стена, состоящая из охраны клуба, друзей Саши, друзей Толика, их общих друзей. Но Саша силен: охрана отлетает в сторону, друзья Толика отлетают в сторону, общие друзья и друзья Саши висят на нем, уговаривая остыть, и очень сильно замедляя его движения. Толик бегает вокруг Саши на расстоянии, которое Саша, как не пытается, но сократить не может, и отчаянно просит прощения. Наконец, какая-то девушка (видимо, ей очень нравился Толик) вешается на шею Саше и что-то ему шепчет. Саша замедляется, перестает орать дурным голосом (а он орал – душа просила) и даже начинает улыбаться. Толика быстро уводят, что бы он, не дай бог, на глаза Саше не попался, и конфликт рассасывается.

Встретились они потом дня через два, Толик с ходу извинился, Саша тут же его простил. Больше они друг с другом не боролись.

Серега и Леха

В пору, когда мы с друзьями и товарищами учились в университете такой предмет, как физкультура преподавался до второго курса включительно. Порой эти занятия были единственным способом высвобождения энергии, накапливающейся за время сидения за учебниками.

Если эта энергия долго не находила выхода, то она имела свойство накапливаться до какой-то критической массы, а потом прорываться.

Чаще всего избавляться от переизбытка энергии нам помогали те же шабашки. Некоторые пытались бегать по утрам, а вечерами ходить подтягиваться на перекладину, но все это были полумеры. А полумеры, как известно, и помогают только наполовину.

Вот так вот, от нечего делать, ребята в одно мгновение собираются и едут все честной компанией в ночной клуб. Я остаюсь дома: не люблю много пьяного народа, громкую музыку и задымленные помещения; как сейчас помню – книжку остался читать. Чтение – занятие увлекательное, но для глаз – утомительное. Заснул я довольно быстро. Проснулся рано, оглядел комнату – все на месте (бывали случаи, когда и не досчитывались), но Серега как-то неважно выглядит…

Синяки, ссадины, вываливающаяся из-под простыни кисть довольно ощутимо распухла. Вывод очевиден – дрался. Осматриваю остальных – целехоньки. Не понятно: как это, один побит, а на друзьях не царапины? Вопрос…

Сижу – жду, когда хоть один из них проснется, от любопытства меня просто распирает: что ж на этот раз случилось? С кем, из-за чего?

Наконец, я дождался. Проснулись все разом, и завеса тайны приоткрылась. Отправились ребята в клуб, а перед каждым походом по увеселительным заведениям, у студентов принято дома хорошенько так разогреваться, чтобы не разогреваться там, где спиртное в разы дороже. Итак, приехали они всей компанией в один клуб – скучно. В другой – не пускают. Продолжили разогреваться возле клуба, в надежде, что впустят позже, надежда не оправдалась, поскольку, хорошо так поднабравшись, они еще и ссору с охраной клуба чуть не затеяли. И вот отходят они от клуба злые и пьяные. Смотрит Леха пьяным глазом на Серегу и говорит: «А я давно хотел с тобой попи****ся…».

Леха – друг комнаты, из тех, кто не стучится в дверь, когда заходит.

Был он неглупым, вдумчивым человеком с техническим складом ума. Как у каждого разумного и привыкшего мыслить человека, у него бывали кризисы личности, граничащие с депрессией. Один раз, чтобы рассеять очередные тучи, он перерыл всю локальную сеть в поисках порнографии с роботами. В смысле без людей – с одними, так сказать, механизмами! Не нашел. Напился. Тучки разошлись под напором винных паров.

И вот предлагает Леха Сереге подраться.

На что Серега, недолго думая, отвечает: «Так давай!». И они стали драться, заблаговременно предупредив друзей, чтобы они их не разнимали.

Дрались от души. Но, поскольку оба были конкретно пьяны, то попадали друг по другу довольно редко, к тому же, часто падали, а когда очутившийся сверху друг пытался бить нижнего, то, соответственно, почти всегда бил землю. Закончилось драка полюбовно. Просто взяла и прекратилась.

Серега на утро, сидя на кровати, рассуждал сам с собой: «Помню, что завалил его и потом разбегаюсь и хочу ему голову раздавить – топаю и не попадаю! И делаю это таз пять или шесть! Вот где логика?!! Ну, ударь ты проносным – по любому попадешь! Но нет же! Я хотел именно раздавить! Ну не идиот ли?!».

Вскоре проснулся Леха и зашел к нам проведать Серегу. Минуты две они смотрели друг на друга и смеялись. Потом они начали жать друг другу распухшие руки, почти закричали от боли, и снова начали смеяться. К случившемуся они отнеслись, как к чему-то вполне естественному и обсуждали это недолго. Так, впечатлениями поделились и забыли.

Глава 8 (Конфликты - продолжение)

Лица не разводящие

В Таганроге сразу несколько довольно крупных заводов. И периодически, когда у одного из них наступает юбилейный день рождения, то происходят в городе всякие культурные и зрелищные мероприятия. Так как-то на очень круглую дату со дня рождения одного из заводов (не то Тагмета, не то Красного котельщика) ожидался концерт живой музыки, и гвоздем программы должно было стать выступление «ВИАгры». Сентябрь месяц, что-то наподобие стадиона (по масштабам), народу набилось – уйма. «ВИАгра» не приехала. Приехали какие-то ростовские группы, но тоже было неплохо. Море пива, море народа, море музыки, а кому мало, то еще и Азовское море неподалеку. Атмосфера была чрезвычайно позитивная. Никогда в жизни никому из нас так не пилось пиво. Достаточно было поднести бутылку ко рту, откинуть голову, расслабить горло, и пиво само лилось внутрь, даже глотать его не приходилось…

Концерт закончился, а душа-то только развернулась, ей хочется продолжения. Поехали обратно в студгородок. А там – первый студенческий клуб Таганрога, и к тому ж еще и суббота. Зашли. Хорошо, но нет пива, или оно дорогое. Берем с Серегой контрамарки и выходим к ближайшему магазину, пока Серый закуривал, ко мне подошли двое парней с какой-то мутной просьбой взять для них контрамарку для бесплатного входа в заведение. Серега, видя ситуацию, но, не слыша слов, решил, что меня на что-то разводят и поспешил на выручку. Он сходу взял ситуацию под контроль (как ему казалось) и начал слегка так наезжать на народ. Людям бы не связываться с нетрезвым и крепким юношей, но видать благоразумие они оставили дома и начали дерзить. Уже не помню, какими правдами и неправдами мне удалось увести Серегу от них, но он уже был на взводе. Мы купили пиво, откупорили – стоим, попиваем, дышим свежим ночным воздухом. Серега пристально смотрит мне в глаза и говорит:

– Понимаешь, мне сейчас в кайф подраться. Я хочу этого. И я вижу лохов, у которых лица ни***я не разводящие, а они из себя что-то строят. Я хочу подраться, а ты мне мешаешь. Пойми, если я не подерусь с ними, то я подерусь с тобой! Ты этого хочешь?

Ни с кем, а уж тем более с Серегой я драться, естественно, не хотел.

Мы двинулись назад к клубу, ребята стояли там, из уже было трое и за это время они сильно поглупели. Они перегородили нам дорогу, и один, демонстративно прикуривая, спросил у Серого, есть ли закурить. Лицо Сереги засветилось: «Щаз!» – сказал он, снимая часы…

Началась драка. Серега дрался с самым наглым из троицы, я следил, чтобы оставшиеся двое своему не помогали и отчаянно пытался рассмотреть в растущей толпе кого-нибудь знакомого, чтобы послать его в клуб за подкреплением.

Но, как известно, возле ночных заведений всегда дежурит милиция. Эта ночь не стала исключением. К действию меня побудило движение парочки к дерущимся, я, полный решимости, бросился им наперерез и был остановлен криком одного из них: «Гоблин, менты едут, их нужно растащить, а то обоих заберут». Я не стал задумываться, откуда незнакомый мне человек знает мое прозвище, известное только в довольно узком кругу. Нужно было действительно разнимать катающихся по асфальту агрессоров. Ребят растащили в разные стороны, убедив, что в присутствии блюстителей порядка, лучше не продолжать выяснение отношений. Милиционеры, выйдя из машины, объяснили обоим, что лучше каждому сейчас своей дорогой просто отправиться домой, и что если их снова увидят дерущимися, то несдобровать обоим. Серега был возмущен: вечер в самом разгаре, еще и трех утра нет, а его заставляют идти домой. Благо, ума ему хватило рассказывать это мне, а не сержанту. И тут к нему, непонятно зачем снова подходит этот борзый…

Серега не стал уточнять, зачем тот к нему опять подошел, а просто ударил. Видимо у моего товарища уже выработался рефлекс, при виде этого лица, размахиваться и бить.

Все это видели граждане милиционеры они тут же подскочили, повязали Серегу, надели на него наручники, запихнули его в бобик и укатили. Я стоял в шоке. На моих глазах моего товарища, хорошего, в принципе, человека, как преступника закованного в наручники увезли в участок…

Спустя пять минут мы уже всей компанией направлялись к ближайшему отделению милиции, вызванивая при этом друзей и знакомых с целью – в случае чего –быстро собрать хоть какую-то сумму денег. На всякий случай, если потребуется. Это было первое в Таганроге Серегино посещение милиции, и мы здорово перепугались, поскольку думали, что могут сообщить в деканат и Серегу отчислят.

Деньги не потребовались. Товарища и так спустя час отпустили. Оказалось, что вечерок у милиции был тот еще. Серега ожидал своей участи, находясь между пойманным насильником и что-то стащившим человеком без определенного места жительства. Когда очередь дошла до Серого, и его спросили: «За что?». Тот ответил: «Не знаю, мудак какой-то девчонку лапал, я вступился, а тут ваши налетели и сюда привезли». Опрашивавший сотрудник зовет сержанта, разговаривает с ним, понимает, что если Серега и наврал, то не сильно и начинает громко, со знанием дела, материться. Если переводить на литературный русский, то сержанту иронично советовалось в следующий раз привести в отделение кого-нибудь, кто дорогу в неположенном месте переходил и т.д.

Сержант выслушал, внял. Провел с нарушителем беседу и отпустил. Серега вышел, закурил и поведал все собравшимся, а нас уже было там человек пятнадцать, что и как там с ним было. Открытым оставался один вопрос: откуда меня мог знать тот третий? Я описал его, как смог, мы все вместе прикинули: кто, когда и где мог быть рядом со мной, когда меня называли исключительно прозвищем, а не именем. И среди потенциальных претендентов оказался один, подходящий под описание. Ребята, учившиеся с ним в параллельной группе, пообещали завтра же проверить, он ли это. Оказалось, что он. Его просто попросили знакомые постоять для солидности рядом, пока они тут «одних разводить будут». Удалось так же выяснить адрес одного из «разводил».

По этому адресу в этот же вечер и отправилась компания из четырех человек: Серега – как пострадавший, я – как свидетель, Саша – как большой и априори сильный, и Андрей (наш с Серегой одногруппник) как парень из Черкеска, который так давно не был на разборках, что аж ностальгия по дому замучила.

Жил один из этих двух товарищей относительно неподалеку: их испуганный знакомый не только дал адрес, но и подробно рассказал, как туда добраться, потому что в Таганроге есть такие районы, где, даже зная адрес, не так то и сложно заблудиться.

Мы пришли; двое остались на улице, а двое вошли во двор, постучали в окно – выглянула хозяйка, попросили ее позвать квартиранта. Он вышел. Видно было, как он нервничает. Это был не тот парень, с кем дрался Серега. Сначала Андрюха, еще не очень хорошо понявший намерения Сергея начал говорить, что личные споры так не оканчиваются, что раз драка началась, то должен быть резонный конец, что у Сереги руки-то теперь чешутся и пр.

Серега, видя, что события пошли не так, как он планировал, молча подмигивает мне и быстро отводит Андрюху в сторону. Пока я пытаюсь узнать у гореразводилы адрес его друга, Серега популярно и быстро объясняет Андрею, что он только в состоянии опьянения – дурак, которому меда не надо – дай подраться. А когда он трезв и мыслит здраво, то хочет поиметь максимум выгоды.

Выгоду Серега получил в количестве трехсот рублей, которые были взяты у парня под предлогом возврата хотя бы части той суммы, что, якобы, была потрачена на серегино освобождение.

На эти деньги мы купили много пива (тогда оно стоило раза в три-четыре дешевле, чем теперь) (Как сейчас помню, полторашка Жигулевского в Аиде стоила семнадцать рублей. Так же популярен из-за цены бал Ячменный колос), за распитием которого эта история была пересказана несколько раз уже начала обрастать новыми, пока еще незначительными, подробностями.

Мы же приобрели некоторую значимость в глаза наших знакомых, поскольку те парни были на четвертом курсе, а мы еще только на втором.

Наглость

Позже выяснилось, что пришел домой Саша под утро. Его приход никого не побеспокоил и не разбудил, хотя наверняка его пошатывало, и он шумел. Разбудил нас его телефон (где-то ближе к полудню), который слышала вся комната, кроме хозяина. Хозяин проснулся под нашу дружную басовитую ругань и мои методичные тычки в спину (на нашей с ним двухъярусной кровати нижний этаж занимал я). Александр выслушал все, что донеслось из динамика трубки, молча встал, оделся, пересчитал деньги в бумажнике и вышел.

Жизнь шла для нас своим чередом, пока не пришел возмущенный Александр. Ему нужно было с кем-то поделиться информацией, и он поделился. А случилось вот что: у него появилась новая компания, с которой он весело и не слишком спортивно проводил время. Наша компания тоже не считалась обществом трезвенников, но все-таки пили мы не так много и часто, как новые Сашины товарищи.

И вот стоит наш Саша со своими товарищами около магазина – общаются. Вдруг выходит из магазина парень, разговаривает по телефону; шумная компания студентов ему явно мешает, и он приходит к выводу, что попросить их отойти в сторону будет хорошей идеей. Он примерно так и сказал: «Пацаны, отойдите отсюда, вы мне мешаете».

Я согласен, что он принял странное решение не только по студенческим, но и по общечеловеческим меркам: если на улице кто-то рядом с тобой ведет себя несколько громче, чем тебе хотелось бы – отойди, улица ведь большая. К тому же ребята там были еще до того, как пришел этот начисто лишенный чувства самосохранения парень.

В общем, народ возмутился, и каждый из компании посчитал своим долгом поучить невежу правилам поведения в студгородке.

Гранит науки – штука серьезная, особенно, когда тебе преподают урок сразу десять нетрезвых преподавателей. Мало бы кто выдержал такую нагрузку. И парень ее тоже не сдюжил – остался лежать возле магазина в полусознании и с разбитым телефоном.

Но, то ли этот парень оказался милиционером, то ли завязки у него какие-то с милицией были, но одного из членов компании нашли уже спустя несколько часов после инцидента и убедительно так попросили спонсировать лечение сломанной челюсти и покупку нового телефона. Именно по этому вопросу и звонили Александру.

Саша был не доволен тем, что за справедливость нужно платить. Он всегда был убежден, что платить человек должен за глупость. Вот сглупил тот парень, наехал на пьяную толпу – заплатил здоровьем.

Видимо свой поступок (участие во «вразумлении») Саша считал мудрым…

Прямо-таки, чистый детектив

Случилась эта захватывающая дух история зимой. Год не помню (поднапрягся и вот результат: зима 2005-2006), но игровые автоматы были еще разрешены и пользовались большой популярностью у разных слоев населения. Не у всех студентов тогда хватало сообразительности, чтобы, играя, не уходить в большой минус. Хотя, несколько тысяч – это уже большой минус для студента.

Я, как самый скучный из всех обитателей нашей комнаты (практически непьющий, не проявляющий интереса к одноруким бандитам, да еще и периодически читающий) касательство к данной истории имею посредственное: разве что вместе с Женьком (тем самым, что в свое время на окне спал) расписывался в протоколе осмотра места происшествия.

Это была суббота, выяснив, что все жильцы комнаты идут развеяться, и по опыту зная, что до утра их можно не ждать, я договорился с другом играть по сети в одну пошаговую стратегию. (Зачем-то вру; с дамой я был. В игрушку мы с Раздолбом (сокращенное от его ника Раздолбайчик) играли, но не в ту ночь) Кто знаком хотя бы с одной такой игрушкой, тот понимает, что дело это кропотливое и длительное, занимающее от нескольких часов до нескольких суток, особенно, если игра захватывает и соперник достойный. Мы же с товарищем вдвоем хотели унизить искусственный интеллект. И вот в самый разгар баталий, фигня война, главное – маневры, мне звонит на сотовый Володька (сокамерник) и кричит в трубку: «Вызывай милицию, у нас драка!».

На этом связь обрывается. Я бегу на вахту к городскому телефону и понимаю, что я не знаю по какому адресу эту самую милицию вызывать. Я перезваниваю, вызов идет, но трубку не берут. Я звоню другим соседям – та же история. Понимая, что, по большому счету, сделать я сейчас ничего не могу, я возвращаюсь обратно. Через несколько минут снова звонок: «Вызывай милицию на Чехова 6!». Бегу, вызываю, там мне говорят, что наряд туда уже выехал. Бегом возвращаюсь обратно в комнату, одеваюсь, выбегаю на улицу. Едва я шагнул за порог общаги, как снова звонок: «Батарея садится. Неси к первому отделению (милиции) штаны. Если мне не дозвонишься, звони Сереге. Все понял? Жду!».

Возвращаюсь за штанами (жили мы на четвертом этаже) открываю шкаф, мысль работает быстро и четко: если не уточнил, какие штаны, то явно штаны нужны (зачем кому-то в отделении могут быть нужны штаны???) не Саше, ибо этому великану любые не подойдут, значит либо Сереге, либо Володьке. В Серегиных штанах Володька утонет, а Володькины штаны на Серегу не налезут; беру первые попавшиеся свои: они, при должном умении, подойдут обоим.

Выбегаю, наконец, из общежития, сворачиваю по направлению к участку, вижу трех ребят из нашей компании – они уже в курсе, но знают немного. Была драка с местными. Наши, по традиции, пьяные, местных раза в три больше. Ребята услышали крики, приблизились, уже издалека поняли, что «наших бьют» и кинулись на выручку, но их опередила патрульная машина, ехавшая без мигалок и сирен. При виде нее, местные бросились врассыпную. Но убежать смогли не все: те мои друзья, что могли после драки стоять на ногах, намертво схватили по одному обидчику. Итого троих из, где-то пятнадцати. На первый взгляд ситуация была довольно обычная, зачем же было вызывать милицию, если вся заварушка происходила возле общаги? Достаточно было сделать один звонок, и из общаги через пять минут выскочила бы толпа человек в тридцать. Оказалось, что драка развивалась не совсем классическим для студентов образом, а именно: кто-то из местных достал нож…

Когда рассказ встреченных мною ребят подошел к этому месту, мы сами уже подошли к отделу милиции, куда мне нужно было принести штаны. Я позвонил. Вышел Володька, взял штаны, буркнул, что сейчас выйдет все рассказать и скрылся в здании.

Вышел Володя минуты через две. На лице была нервная улыбка, когда он закуривал, то руки его заметно дрожали. «Все путем» – сказал Володя – «Сашка в больнице, а Серегу немного порезали».

– Как порезали? Сильно?!

– Да нет, вроде. В ногу пырнули. Заметили только в милиции. И то непонятно: кроме него никто ножа не видел, тока слышали, как Серый кричал: «Бабочка, у него бабочка!», а когда взяли его, то ножа не было, наверно, выкинуть успел. Серега, кстати, сейчас там внутри матерится сидит: нахрена ты ему белые штаны-то притащил? А менты тоже хороши: говорят Сереге, чтобы оставлял свои штаны, как вещдок. Он им говорит, что они у него как-то на нем одни, а на улице зима, да и не привык он по городу без штанов ходить. Тогда лейтенант показывает на меня и говорит: «У друга штаны возьми». С понтом, я без штанов зимой буду лучше на улице смотреться…

Вся картина целиком стала мне ясна лишь на следующее утро, а до этого я успел прокатиться на милицейской газели, облазить вместе с блюстителями порядка предполагаемое место преступления в поисках ножа. Светили и автомобильными фарами, и сотовыми (экранчиками и фонариками), но суровые сугробы убивали всю надежду, тем более, что никто толком не знал, был ли нож или просто Серега порезался о какую-нибудь разбитую банку или бутылку, запорошенную снегом.

Расписались мы с Женей (он был среди тех ребят, что я встретил, выбегая из общаги со штанами) в протоколах, что ничего найдено не было и пошли по комнатам.

Утро, и правда, оказалось мудренее вечера. Картина дорисовывалась. С пробуждением Сереги все вообще стало на свои места (как мне тогда показалось). Нож все-таки был, но начнем сначала.

Ребята пошли на аппараты. Естественно, перед этим они для сугрева (зима ж на улице) изрядно приняли, благо в подобных игровых заведениях фейс-контроль отсутствовал. Пришли, уселись «долбить». Игра шла с переменным успехом, который все ж медленно, но верно клонился на сторону теории вероятности, подогнанной под аппаратный бизнес. Страсти накалялись, и когда в очередной раз аппарат не дал бонус, Серега не выдержал и выругался. Его одернули откуда-то сбоку со словами: «А потише нельзя?». Автоматически Серега извинился, но потом, присмотревшись, понял, что так непочтительно к нему обращается кто-то на несколько лет его младше. Досадуя, на то, что слишком вежлив, Серега подошел к парню и доходчиво, хоть и слегка грубовато, но без физических воздействий, объяснил ему, что со старшими в таком тоне не разговаривают. Парень мгновенно стушевался и сам попросил прощения. С ним рядом сидела девушка, которая сразу при начале разговора куда-то вышла минуты на три-четыре, но никто тогда не придал этому значения. А выходила она, чтобы вызвонить дружков…

Когда ребята, всласть наигравшись, и поднабравшись пива, вышли из игрового зала, их начали обступать.

Больше всего, как ни странно, досталось Саше. Он хуже всех стоял на ногах и часто, поскальзываясь, падал, а били местные в основном лежащих. Все они были еще подростками и тягаться силами пусть и с нетрезвыми, но уже довольно крепкими парнями не решались. Володя лучше остальных стоял на ногах и смог трижды отбежать в сторонку, чтобы позвонить: дважды мне, и один раз другим товарищам в общагу, прося подкрепления. Сереге отбегать звонить было некогда. Нетрезвый он всегда готов был дать отпор любому смельчаку. И он давал, и давал хорошенько, пока не увидел, как в свете фонаря блеснуло узкое лезвие складного ножа-бабочки. Мгновенно протрезвев, Серега железной хваткой (физически Сергей не намного уступал Саше, иными словами он был очень силен, что читалось в его приземистой квадратной фигуре) схватил нападающего за обе руки и держал его, даже не пытаясь обезоружить: в голове была одна мысль: «Не дать ударить». Пока Серега держал противника на вытянутых руках его пытались бить сзади, сбоку – он не чувствовал, все его внимание было сосредоточено на ноже.

Так Серега и продержал нападавшего до приезда милиции. Как тот умудрился выкинуть нож – загадка. Как он умудрился еще до этого ударить этим ножом Сергея в ногу – тоже загадка.

Только Серега закончил свое повествование, как в комнату зашел Игорек.

Повисла тишина. Все вдруг поняли, что Игорек тоже вчера участвовал в этой заварухе, но с приездом милиции куда-то подевался…

Пришел черед Игорька рассказывать какие он успел пережить приключения во время наших хождений по милициям. Самым ярким из них оказалась погоня!

А какая же детективная история без погони?

Оказалось, что Игорек тоже принимал активное участие в драке, но сражался где-то на отшибе и с одним, но настойчивым противником. При появлении милиции, когда все бросились бежать, оппонент Игоря нырнул в ближайший двор. Игорек, посчитав, что их спор «кто сильнее» еще не разрешен (а если вы помните, Игорек слыл великим спорщиком), бросился за ним следом. Игорь, не смотря на вредную привычку в виде сигарет, всегда был и остается в отличной физической форме: нельзя быть азартным человеком, без спортивного прошлого. Он догонял обидчика раза четыре. Все эти разы они дрались, а когда хулиган понимал, что в очередной раз проигрывает, то снова брал ноги в руки. В итоге он признал, что Игорек «Зы бест оф зы бест оф зи бест» (то бишь – победил), попросил прощения, получил прощение и, все еще не веря своему счастью, трусцой удалился.

Игорек окинул усталым взглядом поле боя и понял, что убежал довольно далеко от общежития. Он достал телефон и вызвал такси. В такси было тепло – парнягу разморило. Уже оказавшись в общаге, Игорек понял, что оставил телефон в такси. Спустя двое суток он увидел это такси остановил его и получил обратно свой телефон.

Настойчивый все-таки парень!

Плохо быть эмоциональным и сильным

Не в обиду будет сказано девушкам, но кто-нибудь замечал как по улице ходят девушки, считающие себя красивыми? Они не идут – Земля под их божественными ногами вертится в нужном им направлении. Такая фифа никогда не уступит никому дорогу, ее каждый обязан обойти. Я раз не увидел вовремя подобную особу – плечо и корпус смог убрать в сторону, так она за бедро мое зацепилась, не попытавшись уйти с моего пути хотя бы на миллиметр. Жалко, что она не упала, может, это ее чему-нибудь и научило бы. Но если я просто замечал существования подобных «полубогов», то Серегу они явно бесили. Порой он приходил взвинченный и говорил, что еще никогда в жизни не испытывал такого желания ударить одушевленной существо:

– Вмазать бы ей с кулака так, чтобы четыре оборота сделала пред тем как упасть! Тогда б при виде широкого парня к стенке бы прижималась. Нет! Ведь идет, видит, что мне в сторону не отступить: стань, подожди, пока я пройду… Бесят, блин!

– Ну что ты как нервничаешь? Уже ж не первый раз… Либо врежь хоть раз, либо забей раз и навсегда.

– Я бы врезал, но боюсь…

– Что заявит?

– Что опрокинется. У меня так друг в Ейске одну подругу в клубе стукнул, от души, она упала. А потом минут через пятнадцать он видит, как на носилках какую-то девчонку выносят, и в толпе говорят, что убил ее кто-то. Он тогда так обделался… Потом, правда, выяснилось, что это не она была, но он до сих пор девок не бьет!

– Нда, жаль, что и ты у нас такой могучий!

– Ага! А еще я нервный!

Глава 9 Общажные животные

Не пугайтесь, название главы – не есть метафора, речь в главе пойдет о настоящих животных, обитавших в нашей отличной общаге. У каждого общежития есть свои правила проживания. В наших правилах (они были одинаковы для всех шести общежитий университета) было много запретов, в их числе был и запрет на содержание в комнатах домашних животных. Птички или рыбки не возбранялись, со зверьем покрупнее было сложно. Но и здесь наша общага несколько выделялась на фоне остальных. Здание, в котором располагалось общежитие, имело более, чем полувековую историю и строили его, скажем прямо, как-то странно. В одной комнате как раз отпал кусок штукатурки на стене, и стало понятно, что стены между комнатами фактически полые, и представляют собой деревянные перегородки, пространство между которыми заполнено камышом. В таких стенах не могли не завестись мыши. И они завелись. И завелось их много, и тем самым оправдывала наш комендант наличие в общежитии кошек. Думаю, он просто сама – кошатница. Так или иначе, и мышки, и кошки у нас в общаге жили. Один раз мы за ночь выловили одной мышеловкой семь мышей. Чтобы кошки на них охотились, я не видел. У нас была обычная мышеловка – а-ля «Смерть мышам», а у моего товарища – какая-то гринписовская: попавшаяся в нее особь не умирала, а просто оставалась в западне. Вначале товарищ пытался скармливать их кошкам, но большинство кошек мышей боялись или очень им удивлялись…

Несколько раз мышей ловили голыми руками. У нас (имеется ввиду – в общаге, в комнате бы такой хрени не потерпели) одно время даже жил один мышонок, звали мы его Теодор Третий (почему именно Третий, я не знаю). Жил он в стеклянной банке из-под кофе. Она была высокой, но не слишком большой в диаметре. Кормили мы его хлебом и огурцами. В итоге сжалились над вечно пытающимся выпрыгнуть мышонком и понесли его на улицу выпускать. Когда мы отпустили его на волю, он убежал, но бежал бедняга очень и очень странно: вприпрыжку! А если быть до конце точным, то он, собственно, и не бежал, а прыгал, привык, видать, за проведенное в банке время.

Вдруг, мы увидели, что он прыгает всего метрах в трех от кошки, но та лишь флегматично за ним наблюдала…

Наверное, за вот это надменное поведение кошек их и не любят мужчины. В общаге от парней кошкам частенько доставалось, особенно когда те бывали застигнуты возле кухонного стола.

Жил в общаге товарищ, с которым мне частенько приходилось вместе шабашить, а у него некоторое время была девушка. И практически все наши общие знакомые считали ее красивой, но слегка неадекватной (тут я скрасил немного). Данная неадекватность если у кого из парней и вызывала сомнения, то все они улетучились, когда девушка пошла в зоомагазин и купила там котенка за триста рублей. Любой студент технического вуза сразу же переводил эту сумму в количество полторашек Жигулевского (по восемнадцать рублей за бутылку! Это было даже дешевле, чем Ячменный колос) (Блин, года идут, а мыслю я все так же. Единственно, на рубль ошибся в цене, когда указывал ее чуть выше) – получалось больше, чем шестнадцать с половиной штук! За котенка! Ну, да ладно. Котенок рос, вообще, в детстве, все котята симпатичные; данный котенок был исключением из правил. Он никак не хотел хоть чем-то оправдать потраченную на него сумму. Вырос этот котенок в довольно мелкую и страшненькую кошку. Девушка назвала ее Венерой и по настроению ее прямо-таки выцеловывала, не обращая внимание на то, что предоставленная сама себе Венера большую часть проводила у мусорной корзины на кухне, выискивая объедки повкусней.

Не пинал Венеру только ленивый, поскольку та была начисто лишена всякой осторожности и в наглую лазила по всем столам, попадавшимся в ее поле зрения. И, что характерно, уже минуты через три после экзекуции могла спокойно по второму кругу зайти в комнату и залезть на стол. Видимо, кто-то из ее дальних родственников и впрямь был породистым.

В общем, кошки нас раздражали больше, чем мышки: с мышками разговор был короткий и ясный, а кошки, все-таки когда-то были полезными животными…

Девушки в общежитиях привыкали со временем мышей не бояться. Одна девушка так вообще переехала в общагу, спасаясь от крысы, что терроризировала ее на съемной квартире.

Дело было так: приехала девушка учиться, поселилась на квартире, квартира находилась рядом с портом, а его звуки очень нравились новоиспеченной студентке. Первое время ее полностью все устраивало, но спустя несколько недель она начала слышать ночью какие-то шорохи и возню. Как-то раз, набравшись смелости, она включила свет и успела заметить что-то довольно большое и стремительное. Это была крыса. Еще не было и десяти утра, а квартирантка раскладывала по своей комнате отраву и крысоловки. Несколько ночей в комнате было тихо…

Уже была середина осени, и становилось довольно холодно, стоит ли удивляться тому, что однажды во сне почувствовав зябнущими ногами что-то теплое, девушка заулыбалась в полусне и плотнее прижалась ступнями к источнику тепла. Через секунду она с диким криком уже стояла в углу, а пригревшаяся у ее ног крыса уже удрала.

Следующая ночь была последней на этой съемной квартире и одной из самых запоминающихся в жизни. Студентка долго не могла заснуть, но когда сон все-таки пришел, то буквально обрушился на нее. Проснулась девушка уже под утро. Но встать с постели не могла еще в течение минут двадцати: на груди, в ложбинке, вытянув морду к самому горлу, лежала все та же крыса…

Девушка лежала, боясь дышать и шевелиться. Потом крыса просто ушла.

За вещами первокурсницы на квартиру приходили ее одногруппники, сама она боялась даже к дому этому подходить.

… а мыши что? – так, мелочь.

К мышкам относились настолько беззлобно, что даже держали у себя в комнатах декоративных. Правда, чаще всего это увлечение не длилось долго: девушкам не очень нравился специфический мышиный запах, который те источают независимо от того, как часто у них убирать. У моей подруги мышку так и звали – Стинки («вонючка» с английского), избавляться от нее только из-за неприятного запаха девушкам было как-то неудобно, но Стинки сам дал повод, дотянувшись до какой-то из частей купальника, чтобы всласть его изгрызть. А чего еще ждать от грызуна?

Масяня в свое время столкнулся с несколько иной мышиной проблемой: каким-то образом его девушка умудрилась завести пару мышей: самца и самочку. Пара оказалась очень любвеобильной, и Макса знали продавцы всех зоомагазинов округи, куда он и сдавал все плоды мышиной любви, отчаявшись всучить их кому-нибудь из друзей или знакомых…

Я уже вкратце освещал тему тараканов в общежитии, но, думаю, мало. Потому что самих тараканов, в пору моего проживания, в общаге было много.

Сколько человечество себя помнит, оно боролось с паразитами: еще полуобезьянами наши предки выискивали друг у друга на теле всяких там блошек и – к ногтю! Сейчас используют яды, генераторы каких-то конкретных частот и прочие достижения науки и техники. Однако цивилизация как таковая восторжествовала еще не во всех уголках нашей необъятной Родины. Это сейчас в студенческих общагах проводят глобальные дезинфекции, дезинсекции, а раньше проводили, разве что, очередную плановую дезинформацию по поводу повышения стипендии. И от тех же тараканов это абсолютно, ну прямо-таки вот никак, не помогало! Было как-то раз, что женский этаж (как правило, все первые этажи секций были женскими) договорился на собрании и общими усилиями траванул-таки паразитов! Верхние этажи (а бежать-то больше некуда), заваленные полуживыми очумевшими, и от того абсолютно бесстрашными, соседскими тараканами (в дополнение к собственным) устроили грандиозный скандал.

Подобных акций по борьбе с этими уже практически домашними животными больше не проводилось.

От долго совместного сосуществования студенты и тараканы вообще стали в конце концов перенимать друг у друга некоторые особо характерные черты, помогающие и тем и другим выжить в этом непростом мире. Тараканы начали становиться все хитрей и находчивей, обживать и осваивать сканеры, принтеры и иную оргтехнику. А студент, если после бурной ночной пьянки доберется по утру до питьевой воды (очищенной, ибо водопроводную воду в городе пили только старожилы, видимо им уже было все равно), то, подобно таракану, обязательно выживет, даже если до этого подобных надежд даже и не питал!

Таракан – та еще скотинка. Представьте себе удивление студентов, когда придя на лекцию по предмету под названием Радиоматериалы и радиокомпоненты (РМРК) они в том числе услышали и десятиминутную лекцию о тараканах. Оказалось, что у таракана есть какое-то природой данное устройство, которое может превращать целлюлозу в сахарозу. Иными словами, эта сволочь может спокойно есть обычную бумагу, а его организм будет делать из нее практически сахар, и прекрасно себя чувствовать.

Поговаривают, что в других общагах студенты с тараканами проводили настоящие эксперименты, ловя их и наклеивая на спины определенные метки, а потом отслеживали их миграции по общаге. Мы подобной фигней не страдали. Пока тараканы не наглели, мы с ними жили мирно, как только начинали делать попытки вытеснить нас из нашей же комнаты, предупредив соседей, травили их мелками, шприцами; выжигали с помощью аэрозолей и зажигалки, заманивали их в специальные ловушки с отравой – что-то из этого всегда помогало.

Тараканов мало кто боится, в основном они вызывают брезгливость или отвращение, а вот пауки или сороконожки лично у меня вызывают некоторый страх.

А в общаге водились и те, и другие. И если пауки – (пусть будут) насекомые довольно распространенные, и к ним хоть как-то привыкаешь, то сороконожки, особенно такие гигантские, как у нас в общаге, явление более редкое и посему несколько более устрашающее. Особенно, когда повернешься на кровати, расслабленный и готовый отойти ко сну, а она в паре сантиметров от твоего лица…

Нет! Я вовсе не пытаюсь оправдаться! Да, я орал дурным голосом, когда меня подобным образом напугало это огромное и чудовищное по своей несуразности насекомое! А что мне оставалось делать? Я паниковал. Я схватил первое, что попалось под руку – зажигалку – и стал пытаться подпалить агрессора! Сороконожка ретировалась. Прошло несколько минут прежде, чем я успокоился и снова вознамерился заснуть. Но спокойно заснуть мне в тот вечер было не суждено. Против всех ожиданий, сон мне испортили мои же соседи.

– Ты что, вот так вот просто спать ляжешь?

– То есть? А как мне не так спать ложиться? Сложно я спать не умею!

– Значит, ты думаешь, что если ты ее огоньком от зажигалки попугал, то она сейчас в норку забьется и от страха там помрет? Как бы не так! Она вернется! Она вернется, чтобы … мстить! Да еще и дружков прихватит!

Конечно же, все это были шутки, но из-за них я пару лишних часов проворочался под одеялом. Ворочался я так долго вовсе не из-за того, что такой впечатлительный, просто у нас в комнате (в данном случае описывается комната, в которой я жил на первом курсе) подобрались люди, которые шумели во сне. А именно: товарищ надо мной при каждом выдохе стонал, мы даже первое время в чем-то его подозревали, а потом привыкли: ну дышит так человек, что с него взять? Сосед напротив (мой земляк и даже школьный товарищ) довольно часто ворочался во сне, а кровать, как назло, ему досталась самая скрипучая. Товарищ, который спал над ним, грешил храпом, а иногда разговаривал во сне. Как-то раз он даже звал маму, звучало это очень мило, мы посмеялись, но ему об этом ничего не сказали…

Так что быстро заснуть под эту какофонию возможным не представлялось.

Что же касается пауков, то их всегда хватало и на улицах и в общежитии. На улицах даже один год на столбах весели объявления, что с украинских степей в таганрогские переселился какой-то вид смертельно опасных для человека пауков, и даже были фотографии этих гадов. На следующий и последующие года объявления эти не повторялись, видимо, не понравилось восьминогим у нас – вернулись обратно.

Общажные пауки были обыкновенными: черными, пузатыми и плетущими свои паутины. По осени, заезжая в общагу, после летних каникул, легко можно было понять, нарушал ли комендант устав, заселяя в твою комнату абитуру на время твоего отъезда. Если вся комната была в паутине, то жили в ней без тебя только пауки. Хотя, абитура тоже бывает разная: мы как-то, въехав, обнаружили пятилитровый баллон с мочой под кухонным столом… И, когда мы показали это непотребство старосте этажа, тот только и смог, что сказать: «Да, такого я еще не видел. Но ведь могло быть и хуже!».

Как-то посчастливилось мне приехать в общагу первым из жильцов нашей комнаты. «Посчастливилось» я говорю, не иронизируя, потому как мне действительно повезло, что всего за неделю до моего отъезда уехал навестить родных Рафик, и не все жизненное пространство комнаты успело покрыться паутиной.

Но, я заметил странную закономерность: плотность паутины на пути от кровати Рафика к двери была на порядок меньше, чем плотность ее же в остальных частях комнаты.

Вынужден сделать небольшое отступление от темы главы, чтобы кое-что пояснить: когда человек с техническим образованием говорит: «На порядок» – он и имеет в виду «на порядок», то есть в десять раз, а не в два-три. Ибо порой меня просто в жар бросает, когда кто-то говорит, что в небезынтересном для меня магазине цены стали на порядок дешевле. Сначала мозг автоматически вычисляет и дает организму импульс к радости, а уже потом включается здравомыслие…

Исходя из увиденного, сам собой напрашивается вывод, что у Рафика в силу его лени и непоколебимости просто не было желания ходить куда-то по комнате, кроме как от двери к кровати, иначе, как еще объяснить отсутствие паутины именно на этом маршруте?

Рафик вообще редко задумывался о комфорте: как-то над его кроватью треснуло оконное стекло, стало ощутимо сквозить. Мы подождали неделю, сходили к коменданту сделали заявку на замену стекла, а пока его не заменят, а не заменили до нашего съезда из общежития, заклеили трещину оконным скотчем. Рафик тогда посмотрел на это, склонив голову на бок, и пожал плечами. Эта ситуация дала нам много поводов для подтрунивая. Серега, когда долго не мог заснуть, поворачивался к Рафику и говорил ему что-то вроде: «Рафик, а вот ты не боишься спать под треснувшим стеклом? То, что ты не боишься спать под сквозняком, мы уже поняли, но есть же и другая опасность. Представь, что оно вдруг ночью выпадет из рамы и отрежет тебе… веки!

Прикинь, просыпаешься ты утром, хочешь открыть глаза, и не можешь – век-то нет!». В ответ на такие дружеские нападки Рафик всегда посмеивался и говорил: «Нормально!».

Но, вернемся-таки к паукам. Их в комнате было много. Очень много. Сначала с помощью веника я избавился от паутины, потом приступил к ее создателям, и все шло хорошо, пока на меня в самый разгар процесса выселения не упал с веника один из них. Не то, что бы я их прям так уж боюсь, но легкую панику это членистоногое, свалившееся мне на лицо у меня вызвало. Да что там легкую, я орал и прыгал… Веник был отложен в сторону, как орудие, себя не оправдавшее. Инженерная мысль работала четко и быстро. Я пошел стучать в двери комнат, где имелись пылесосы. Начал с друзей и не прогадал: уже через пару минут все пауки с потолка были засосаны пылесосом. Правда, после этого на потолке осталось несколько круглых мест одного диаметра лишенных штукатурки, но на эту малость внимания никто не обратил. Пылесос я вернул и только спустя годы меня посетила мысль: «а как же друзья потом мешок с пауками вытряхивали?!»

Глава 10 Чат

Когда человек испытывает какие-либо моральные потрясения (стресс, шок и т.п.) то помимо лекарств и специалистов помочь ему могут общение с природой, животными или другими людьми. С нормальными животными в общаге было туго, а вот природа в Таганроге, особенно для приезжего, конечно, равнодушным оставить не могла. Переезд в общежитие для многих был пусть и не большим, но стрессом: новые места, новые лица, новые правила, новые переживания – все новое. И вот ты проходишь километр, и ты уже на набережной и слышишь шум моря и видишь, как волны накатывают на берег пляжа. И тебе хорошо. И прочь уходят проблемы и заботы, и ты становишься одним целым с морем, пока кто-нибудь не вырвет тебя из его объятий, спросив который час, или пытаясь стрельнуть сигарету.

Именно на набережной чаще всего назначали встречу друг другу студенты и студентки, познакомившиеся в местном чате и решившие, наконец, посмотреть друг на друга «в реале».

Если смотрины, проходят более или менее удачно, то парочка может переместиться к «Титанику» – памятнику – катеру береговой охраны. Титаник – место очень романтичное уже из-за своего прозвища, которое дано катеру за то, что на его носу можно стоять раскинув руки и… в общем, понятно. Расположен памятник недалеко от набережной, их разделяет порт. Вот именно из-за порта романтические встречи порой становятся еще более романтическими, если вдруг неподалеку пробежит портовая крыса, а девушка умиленно скажет, указывая в ее сторону: «Ой, белка!». «Да, белка» – немного фальшиво подтвердит молодой человек.

Общажный чат называется Мирка, есть там канал hostels (общаги) и на нем сидят несколько сотен человек из уже семи радиковских общежитий. Особо заядлых «сидельщиков» называю миркоманами. Периодически миркоманы организовывают встречи, на которых они представляются друг другу своими никами, а не именами, так как ник всегда гораздо красноречивей имени, даже если он и берется от обратного. В этом чате и на этом канале хоть раз, но сидел каждый житель общаги. Некоторые сидят в нем от безделья, некоторые жаждут общения, а некоторые просто хотят познакомиться или прогуляться с неглупым собеседником (желательно противоположного пола).

В сидении в чате есть одна неоспоримая польза – очень быстро учишься набирать текст. Настоящие миркоманы – сродни стенографистам. Они могут поддерживать нормальную живую беседу сразу с тремя четырьмя людьми, неподозревающими о том, что их собеседник общается с кем-то еще.

В Мирке легко было найти друзей по интересам, конечно, большинство студентов сидело на местном канале, но ведь каналов-то было очень много – несколько сотен, и большинство из них были тематическими: канал для игры в мафию, канал-викторина, канал для меломанов и пр.

Кстати, в общаге всегда почему-то полно меломанов: самая разнообразная музыка всегда доносится из любой открытой двери. Музыка в общажной комнате замолкает только, когда смотрят какой-нибудь фильм, в других случаях – нет. Она играет и днем, и ночью. Под какую музыку я только не спал. А вот под бразильский рэп заснуть не смог: часа два ворочался, пока не встал и не сменил плейлист в винампе.

Чат настоящая находка для ленивого или стеснительного экстраверта. Казалось бы – «лень», «стеснительность» и «экстраверт» очень плохо между собой сочетаются, но жизнь и не такое сочетает.

То, что ты общаешься по сети с человеком, который находится от тебя на расстоянии самое большее – одного километра, вовсе не говорит о том, что ты деградируешь, как личность. В подобном общении есть своя изюминка. С одной стороны, ты не видишь собеседника и его реакции на свои слова и тебе легче с ним общаться на нелегкие для тебя темы. С другой стороны ты не позволишь себе в разговоре действительно чего-то лишнего, ибо в случае серьезного оскорбления человека, он тебя довольно легко вычислит и найдет в реале (что не раз бывало).

Собеседнику в чате можно рассказать о себе такое, чего не расскажешь и лучшему другу. Ты не видишь его, он не видит тебя, для него твоя история безлика. Это что-то сродни синдрому попутчика, когда практически незнакомому человеку выкладываешь всю свою подноготную, зная, что больше никогда в жизни вы не увидитесь.

В чате проще найти родственную душу, поскольку глаза не отвлекаются на внешность. Все говорят, что главное – это богатый внутренний мир, но мало кто станет изучать внутренний мир непривлекательного с первого взгляда человека. А в чате тебе и изучать-то больше нечего.

Хотя обман фотографиями в Мирке шел вовсю. Стоит ли говорить о том, как часто фотографии не совпадали по «хорошести» с оригиналами? Девушки за первый год проживания в общежитии в большинстве своем несколько поправлялись. Связано ли это с нарушением режима питания, или с гостями, приходящими вечером на чай и приносящими всякие сахаросодержащие вкусняшки, не известно.

Кстати, «вкусняшкой» могли называться и сладости и водка, такое вот разностороннее понятие.

Некоторые девушки потом вес сбрасывали, а некоторые – нет. Но тем, которые вес не сбросили, никто не мешал отсылать фотографии с изображением себя прошлой. И, по сути, лживыми их поступки назвать было нельзя, так как они отсылали именно свои «фотки».

Если девушка сама напрашивалась в гости, это было подозрительно. Так уже не единожды ребят разводили собственные друзья на ужин или что-то более или менее приличное к чаю. Принцип развода был прост: заходишь в чат с чужого компа, предварительно взяв себе ник, что-нибудь вроде Прелестницы или Милашки, ищешь на канале ник друга и начинаешь с ним знакомиться. Когда тот просит фотографию, говоришь, что тебе проще в гости придти, чем фотку отсылать, ну и намекаешь о правилах гостеприимства. В итоге к гостеприимному хозяину залетает толпа друзей, и, насмехаясь над ним поглощает все припасенное для знакомства.

Существовали и более изощренные розыгрыши. Чтобы разыграть какую-нибудь хоть немного знакомую девушку, необходимо было заручиться помощью ее подруги и иметь некоторый опыт в виртуальном общении, чтобы успеть за несколько минут заинтересовать собеседника (уже знакомого). Начало было точно такое же: заходишь с чужого компьютера, чтобы тебя не узнали по ip адресу, под чужим ником, и начинаешь обычную беседу. Здороваешься, знакомишься, сводишь разговор на вкусы и потихоньку так описываешь внешность своей жертвы, как свой идеал девушки. Девушке это приятно, она заметно веселеет и становится гораздо приветливей. Параллельно общаешься с подругой и узнаешь всякие мелочи и детали, например, что на ней было надето утром, какие у нее пары, как зовут ее молодого человека, если таковой имеется и пр.

И вот когда девушка уже расположена к душевному общению с новым знакомым, он вдруг открывает ей страшную тайну, а именно, что он на самом деле ее знает. Она давно ему нравится. Что нравится она ему настолько сильно, что он даже иногда за ней следит.

Столь резкий поворот в беседе выбивает девушку из колеи, но по инерции она продолжает общение, втайне надеясь, что собеседник просто дурачится. Но собеседник медленно, но верно доказывает ей обратное, рассказывая по одной те мелочи, что уже выведал у ее подруги. Девушка начинает бояться, но продолжает разговор, так как прямой угрозы нет, а выведать, что ж е известно этому маниакальному парню хочется.

Сразу вспоминается кошка, которую сгубило любопытство)

Главное в этом розыгрыше – вовремя остановиться, иначе девушка испугается сильней, чем того хотелось и так на вас потом обидится, что не станет больше общаться.

Я один раз переступил черту, когда начал описывать какого цвета и покроя у девушки ночная рубашка (естественно, с описания «доброй» подруги), и девушка испугалась чуть ли не до полусмерти. Пришлось потом извиняться и в чате, и в реале.

На самом деле чат – штука затягивающая. Если смотреть со стороны, то кажется, непомерной глупостью общаться через компьютер с человеком, находящимся в этом же городе, или даже в этом же здании, да еще используя при этом дикий чатовский сленг с его «убогими» сокращениями. Но стоит сесть за него самому, как втягиваешься в эту игру в общение, а если не повезет, то начинаешь жить этой игрой.

Я сам одно время был сильно увлечен виртуальным общением, настолько, что ребята даже придумали своеобразную игру: они задавали мне простой бытовой вопрос, например, где лежит туалетная бумага, и засекали время, через которое я им отвечу. Иногда ответа им приходилось ждать до двух минут. Парни выяснили, что если ответа не последовало в течение ста пятидесяти секунд, то дальше его ждать бессмысленно, зато если вопрос повторить, то ответ будет получен практически незамедлительно. Вот как-то так…

Глава 11 Дни рождения

Если Вы человек очень чистоплотный и даже брезгливый, что у тех же студентов встречается крайне редко, то данную главу Вам лучше не читать, или читать ее выборочно.

Празднование дней рождения в общежитии – дело веселое. Особенно, если это юбилей или восемнадцатилетие. Однажды мы собирались большой компанией отметить очередной день варения на базе отдыха, коих в окрестностях Таганрога – хоть пруд пруди. Приготовления шли в сам день «Z» и их увидела наш комендант. Точнее она увидела четыре пакета заполненные бутылками с пивом.

«Мальчики – упавшим голосом позвала она нас – Вы же не собираетесь все это выпить в общежитии?». «Нет! – честно отвечали мы – Мы через час уезжаем на базу!».

Не дождавшись, пока мы скроемся за поворотом, комендант уже бежала к вахте с просьбой тот час же, как мы уедем, ей позвонить, чтобы она не чувствовала себя сидящей на бочке с порохом.

Как-то мы с другом (Раздолб, что играл со мной в пошаговую стратегию) поехали на базу в день рождения нашего общего одногруппника и как-то мы там не подрассчитали: выпили несколько литров пива вдвоем, а потом водки за здоровье именинника, и еще пива… Потом мы пошли в туалет, который был метра в ста от домика и на обратном пути, присев отдохнуть на лавочку, заснули. Нас нашли, подняли и привели к домику.

Мое сознание включилось внезапно: я понял, что, раскачиваясь из стороны в сторону с довольно большой амплитудой, стою на кровати на четырех конечностях. В руке у меня фонарик, а рядом спит друг. Я поднимаюсь, выхожу из домика и уточняю у празднующих, что мы с товарищем пропустили.

Народ весело рассказывает, что уже поспели шашлыки, а нас разбудить они не могут, смогли только меня заинтересовать фонариком, к которому я тянулся, точно младенец к погремушке. А друг мой вообще не на что кроме моего, требующего фонарик голоса не реагировал.

Шашлыков мы в итоге все-таки поели.

Отдых на базе – это здорово, но не всегда дни рождения выпадают на теплое время года, и рожденные в суровые месяцы студенты, буквально обречены на празднование своих именин в общежитии. Во время подобных мероприятий всегда происходило что-нибудь как минимум запоминающееся. К тому же дни рождения друзей были как раз теми дням и в году, когда Рафик употреблял спиртное и удивлял потом все общежитие.

Особенно «не грех» Рафику было выпить на свой день рождения…

Днюха Игорька и Рафика

Порой, если у друзей их днюхи календарно не сильно различались (два-три дня разницы), то они отмечались совместными усилиями. Это довольно выгодно, так как все расходы делятся пополам и гостей не в два раза больше, за счет общих друзей. Вот так и решили раз Игорек и Рафик праздновать свои днюхи вместе, тем более, что они у них были в соседние дни. Получалось, что как только пробьют часы двенадцать раз, то закончится день рождения Игорька и именинником автоматически станет Рафик.

Празднование началось, народу было много. Само застолье я толком не помню. Помню только, как один из гостей Рафика вдруг молча встал из-за стола и вылез в окно (уже была ночь и в дверь его бы просто не выпустили, особенно учитывая, что он жильцом общаги не являлся, согласен, логика странная, но какая есть). Спустя полчаса он так же молча залез назад но уже с двумя бутылками водки в карманах. Больше всего собравшийся народ тогда удивил не сам поступок, а тот факт, что этот товарищ не хочет, как все, пить спирт, а рискует здоровьем, чтобы приобрести водку довольно сомнительного качества (вокруг общаги тогда не продавалось водки не сомнительного качества).

До двенадцати все пили за Игорька, и к бою часов все уже изрядно и наелись, и напились, и большая часть гостей уже начала расходиться. Рафик же наоборот – стал более активен и жизнерадостен. Он бегал с баклажкой спирта по комнате и всем предлагал с ним выпить…

Наша комната (минус Рафик) ушла из гостей чуть поздней двенадцати и стала потихоньку готовиться ко сну. Тут возвращается из туалета Саша (туалет еще был и единственным местом на этаже, где можно было умыться, почистить зубы и прочее) и говорит: «Там наше чудо несут…».

И, действительно, заносят к нам в комнату Рафика – он весит на плечах у Ивана Сергеевича и Сереги (того, что как-то настойчиво будил Игорька), мотает в воздухе ногами и поет: «…и молодая не узнает каков танкиста был конец!». Ребята доволокли его до паласа и с облегчением и со словами «Забирайте, это – ваше» бросили (в Рафике веса было не меньше ста килограмм) его возле кровати.

Кряхтя, Рафик начал подниматься, мы уже во всю готовили комнату к возможной форс-мажорной ситуации, так как таким пьяным своего соседа мы видели впервые, а здоровому организму, как известно, свойственно отторгать такие яды, коими на данный момент был отравлен наш товарищ, накапливаемые в больших количествах.

Рафик встал и неровно двинулся к кровати. По пути, с криком: «На**й тазик!!!» – он сильно пнул ногой пластмассовую чашку, которую мы уже пристроили на полу у изголовья кровати. Нас слегка позабавил такой оптимизм Рафика, вообще забавно видеть пьяным человека, которого ты раньше даже не мог себе представить в подобном состоянии.

Но забавы скоро кончились. Уже потом мы проследили закономерность, при которой организм Рафика начинал отторгать залитую в него огненную воду (она заключалась в том, что свою освободительную деятельность желудок начинал исключительно при горизонтальном положении тела относительно земли или пола), а сейчас мы стояли, смотрели на происходящее и не знали, что нам делать.

Рафик спал лежа на спине и его тошнило. Понимая, что так и задохнуться человеку недолго, мы стали быстро искать куда ж закатился тазик, получивший богатырский удар ногой. Тазик нашелся быстро, а вот перевернуть спящего к тазику оказалось задачей не из простых – эта сволочь (Рафик) начала упираться…

В конечном итоге, втроем, мы перевернули его на бок и стянули к тазику. Рафик положил руку на дно тазика, оперся об нее лбом и продолжил свое гнусное дело. Мы немного успокоились. Как оказалось, рано. Мы недооценили объем его желудка: уровень нелицеприятной массы в тазике медленно, но неизбежно поднимался, снова перед нами замаячила угроза того, что товарищ в очередной раз может захлебнуться. Что делать в подобной ситуации? Дождаться короткой передышки между спазмами и, приподняв парня, подставить ему другой тазик. Но приподнять его, оказалось делом сложным: он, гад, пытался отбиваться, и махать той самой рукой, которая только что покоилась на дне наполовину заполненного тазика. Сейчас я понимаю, кого он мне тогда напомнил: жен старших братьев из сказки про царевну-лягушку… Но тогда таких мыслей не было, был шок: машет Рафик этой своей рукой, а на нас летят кусочки той самой субстанции, что на руке оставалась.

Ощущение ниже среднего, повторюсь: мы в шоке. Рядом со мной стоит Володя он нервно вытирает лицо и зачем-то облизывается и в наступившей тишине четко и ясно слышен его голос: «Рыбу он ел, что ли?». С этой фразой как по команде психика каждого из нас включила режим самосохранения: мы повалились на пол от хохота.

Новый тазик Рафик практически не заполнил и минут через сорок выбрался из него сам.

Мы расходились по койкам, к запаху уже практически принюхались, слезы от смеха уже высохли, каждый в душе лелеял надежду поквитаться при случае с Рафиком.

Утро своего долгожданного дня рождения Рафик встретил неважно. Его могучему, закаленному сквозняками организму было неуютно. Организм в большинстве своем был мутно-зеленого цвета, а кое-где отдавал желтизной. У организма болела верхняя его часть, коя вчера должна была контролировать, что именно и сколько в нее вливает верхняя конечность справа…

Рафик стонал, и от этого его голова болела еще больше. Ему намекнули, что время таскания за него его тазиков прошло, и дабы дальше не портить воздух, ему лучше свои геройства вынести в туалет, но поскольку у него сегодня знаменательное событие: когда-то он родился, а ночью дважды не захлебнулся, то только выносом тазиков он и ограничится, а полы и паласы мыть будет к вечеру.

Сначала Рафик на увещевания не реагировал, но ему доходчиво объяснили, что на него сердиты, и лучше ему своего, и без того шаткого, положения любимого соседа не усугублять.

К обеду мы над ним сжалились. Перед Рафиком появились: сладкий крепкий чай, минералка и горячий куриный бульон – никто еще в Отличной общаге не умирал ни с похмелья, ни от голода.

Глава 12 Дни рождения (продолжение)

Днюха Романа

На этом дне рождения я по какой-то причине не присутствовал (никак не могу вспомнить по какой именно), но зато я был в комнате, когда принесли… Рафика! В тот вечер он не пел, у него было более лирическое настроение – его тянуло к слабому полу. Когда он еще мог сам ходить, но уже начинал шататься, то, вдруг, осознал, что вокруг полно симпатичных девушек. Возможно, само наличие девушек он отметил и сразу, но именно к моменту шатания они стали еще и симпатичными. Возможно. С уверенность сказать не могу, поскольку сам не видел.

И вот, значит, заметил Рафик присутствие наличия представительниц слабого пола, и, воодушевившись, врезал ладонью по мягкому месту проходящей мимо него представительнице. Представительница оказалась новым увлечением именинника и тут же побежала ему жаловаться на хамское поведение гостя.

«Ктоооо??!!» – заорал уже довольно нетрезвый Роман сразу же после ее короткой но емкой обвинительной речи. «Ааааа… Рафик! Рафику можно!!»

Девушка обиделась, но не ушла – у выхода сидел Рафик.

То, что он сидел у выхода, значительно упростило вынос «тела». Нести было далеко: с четвертого этажа одной секции на четвертый этаж другой. Уже на втором этаже носильщики вместе с грузом присели отдохнуть. На свою беду, из душа вверх по лестнице шла девушка. Рафик резко схватил ее за щиколотку – девушка завизжала, попыталась высвободиться – безрезультатно. Носильщики сначала уговаривали девушку не кричать, потом уговаривали Рафика ее отпустить, тот кивал, но пальцев не разжимал. В итоге вдвоем они с горем пополам разжали пальцы, девушка убежала, Рафик развеселился так, что даже несколько пролетов прошел сам.

И вот нашего дебошира вносят в комнату. На лицах соседей я читаю тревогу. В любой момент Рафик может начать свою гастрольную программу…

Мы предлагаем Рафику прогуляться до туалета и сделать там свое черное дело. Рафик с нами не согласен, ему и дома хорошо. Он пытается описать мне какие там были девушки. Меня озаряет мысль: «Так пойдем в туалет освежимся и – к девчонкам!». Рафик дает свое величавое согласие (в этот момент он уже каким-то чудом разделся до трусов, ни разу не упав) и мы втроем несем его полуголого к туалету. Заносим, опираем о раковину, засовываем голову под кран, включаем холодную воду. Через пару минут Рафик вполне членораздельно просит сделать воду чуточку теплее…

Отказавшись облегчит желудок Рафик своим ходом идет домой, ложится на свою кровать и тихо, мирно начинает блевать в пространство между кроватью и стенкой.

Мы снова гоним его к туалету, но идти он опять не может – несем этот пьяный центнер. Кидаем его на раковину и заставляем совать два пальца в рот. Но сует, но видимо на язык ими не попадает, а попадает в небо, царапает его, сплевывает кровью. А потом стоя на полу и наполовину лежа в раковине засыпает. У нас опускаются руки. Мы, конечно, веселились вспоминая прошлое выступление Рафика, потешались над нашими удивлением и испугом, но повторения всего этого мы не желали. А Рафик, судя по всему, был настроен именно на это…

Стоим мы, смотрим на это тело, нервничаем. Снова срабатывает защитный механизм: Серега, подойдя к спящему Рафику, шлепает его по заднице и подмигивая, говорит: «Пацаны, а ведь с ним щас можно делать все, что угодно!!». От этих слов мы катимся со смеху, а Рафик приходит в себя и спешно начинает повторять свои попытки с двумя пальцами. В итоге и в этом мы ему помогаем.

Умывшись и прополоскав рот, Рафик говорит спасибо, поправляет трусы и шатающейся походкой идет к родной комнате.

Днюха только Игорька

Где был Рафик – не знаю. Наверное, к тому моменту он уже был отчислен и уехал домой, не суть – герой данной истории не Рафик, а именинник.

Эта история (основные ее моменты) была запечатлена на пленку. И кое-какие кадры этого хоум-видео на утро очень сильно испугали именинника.

Дело было так. Игорек довольно часто страдал от безденежья, поскольку деньги, когда они у него водились, считать их он не любил. Он их считал, только когда нужно было отдавать долг. Так сложилось, что к своему дню рождения ни он, ни друзья особо богатыми не были (середина зимы – шабашек нет, дома давно никто не был да и что из дома можно привезти? Пару-тройку тысяч? Они отца русской демократии не спасут…). День рождения отмечался своеобразно: на столе было – что Бог послал, а еще купленные на последние деньги пиво и креветки (конечно, еще была водка, мне кажется, что это понятно по умолчанию, но все ж и о ней упоминаю). Когда все было выпито и съедено, компания припомнила, что не за горами новый год и некоторые запасливые комнаты уже купили все необходимое до подорожания продуктов. Пошли их щемить в итоге взяли у них, якобы в долг, но никто не питал надежд, что мы что-то вернем, бутылку водки и палку колбасы. Еще минут пятнадцать попировали. Именинник начал пьянеть. Он стрельнул сигарету и ушел в туалет, заверив, что как только он вернется, мы отправимся во второй рейд по комнатам.

Мы сидим, общаемся, потом понимаем, что Игорька уже нет минут двадцать, думаем, что он сам пошел за добычей, ждем еще. Спустя час собираемся идти искать Игорька, но в комнату заползает товарищ с этажа и просит нашего оператора пойти с ним. На вопрос, что случилось, он отвечает: «Потом, потом! Быстрее, пока не проснулся!!». Мы стоим и смотрим в спины удаляющимся парням, нас разбирает любопытство. Через минуту они оба, плача от смеха, буквально вываливаются из туалета. Тут уж мы не выдерживаем: бежим в их направлении.

Перед нами открывается следующая картина: первая от двери кабинка, дверца ее распахнута, внутри в позе дремлющего орла сидя на корточках спит наш именинник…

На следующий день Игорек рассказывал мне:

– Просыпаюсь я к обеду, а все ржут и спрашивают у меня, что я помню из вчерашней ночи, а я-то толком и не помню ничего. Не, ну, конечно, как разводили народ на водку и закуску – помню, а дальше – нет. А они мне тогда камеру показывают, а там я в сортире сплю. И меня аж в жар бросило, я так тихонько рукой веду вниз… и только когда понял, что чистый, такоооое облегчение испытал, что всю жизнь помнить буду!

Пара слов об операторе. Быть оператором в общаге дело, как минимум, неблагодарное. Если снял что-то не то – можно попасть под горячую руку, а если у тебя получился шедевр, то все всегда будут восхищаться героями видео, но никак не операторской работой. Однако добровольцы все же находились. В нашей дружной компании такой был. Звали (собственно, и сейчас зовут) его Денисом, Чекистом, Чикином, Пантом… Особого информационного повода, чтобы быть здесь описанным он не давал. Зато один раз он дал повод сломать ему нос, челюсть или еще что-нибудь, отказавшись ночью открыть окно и впустить в общагу одного очень и очень хорошего человека (признаюсь, что этим человеком был я).

Как показала практика, он оказался самым преданным читателем моих студенческих «мемуаров», за что ему полное мое прощение и огромное спасибо! Дениска, слышишь? Спасибо тебе за любовь к ностальгии и моему корявому печатному слову!)

Я забрался тогда в общагу через противоположное крыло, и, преодолев половину пути к Чикену, остыл, развернулся и пошел спать. Вернее будет сказать, что он не отказался, а согласился сделать это небезвозмездно. Чекист вообще слыл человеком домовитым и рачительным. Уже за один случай ему можно дать маленькую тусклую медальку.

Как известно, если человек от выпитого уже не держится на ногах, то единственное, что может вызвать последующее возлияние – это потеря сознания. Какой напрашивается вывод? Не можешь стоять – не пей, иначе получится простой перевод зачастую дефицитного продукта. Нечто подобное случилось в свое время с Иваном Сергеевичем и Чекистом. Ваня только и мог, что воссидать своим мягким местом на полу и громким, хоть и не разборчивым, голосом настойчиво требовать продолжения банкета. Уставший наблюдать за этим концертом Дениска, взял с пола пятилитровый баллон очищенной воды, налил из него в рюмку и подал Ивану (уточнение про воду не лишнее, так как пятилитровые баллоны со спиртом тоже большой редкостью в общаге не были). Тот некоторое время смотрел на емкость в своей руке, потом с пьяной обидой довольно борзо спросил: «Что ж я, по-твоему, один пить буду?!». Дениска не растерялся, со словами – «ну, почему же один» – он взял с полки граненный стакан, налил в него воды из того же баллона и, глядя Ивану в глаза, парой богатырских глотков выпил содержимое.

Иван Сергеевич, после просмотра сей миниатюры, рефлекторно закрыл глаза, поморщился, крякнул и… уснул, даже не успев принять горизонтального положения. Таким образом, Дениске удалось в свое время сохранить для более воздержанных товарищей драгоценные остатки спиртного.

Днюха Володьки

А вот это день рождения уже я буду помнить всю свою жизнь. Да, наверное, и не я один…

Эта история будет самой долгой в данной главе, она и длилась-то дольше любой из здесь вышеизложенных. Это моя любимая история из всей моей общажной жизни.

От, интриги-то нагнал!))

Этот день рождения тоже был двойной. В тот день мы праздновали днюху нашего соседа Володьки и его одногруппника. Празднование происходило на даче одногруппника. Собралось человек тридцать, были накрыты большие деревянные столы, как на деревенской свадьбе.

Как выглядела наша обычная студенческая пьянка? Все доставали всё, что у них было в шкафах, холодильниках, под кроватью (имеются в виду всяческие мамины или бабушкины соленья) и ставили всё это на стол или рядом со столом. Все всегда было на виду. Стаканы по умолчанию всегда наливались до краев. У меня до сих пор сохранились эти привычки: не могу я наливать кому-то полстакана. Себе – могу, кому-то другому – нет.

Да, была привычка, но с годами испарилась.

Так мы жили в этой обители коммунизма, к таким порядкам привыкли.

И вот садимся мы (гости со стороны Володьки) за стол. Видим, что пива на столе маловато и потому, быстренько так его приканчиваем. Заканчивается оно и правда очень быстро, получается, что по прошествии часа пива на столе уже нет, а есть вино и самогонка.

Вино в общаге пили, только в компании с девушками. В таких случаях пьянеть не желательно и у студентов вырабатывается своеобразный иммунитет к вину, проще сказать: «не торкает» оно их. Соответственно, пришлось пить самогон. Начали мы его пить, и тут случается нечто неслыханное: выносят еще пиво…

Мы в недоумении: «А сколько там у вас еще пива? – в ответ слышим. – Много!». Наша компания смотрит на своего именинника – тот разводит руками, мол, я что, я тока денюжку скидывал, организация за тем, другим. А другие гости, меж тем, посмеиваются, зная, что мы не станем пить пиво после того, как начали пить самогон.