Глава 5 СТРАТЕГИ ТАЙНЫХ ДЕЛ Август 856 г. Мерсия

Кто не сеет — жатве рад,

Кто не ищет — делит клад,

И мечом грозит не тот,

Кто в огне его идет.

П. Б. Шелли


Скользящая в тумане циула больше напоминала длинную широкую лодку, нежели морское судно. Покачиваясь на мелких волнах, она ходко шла вдоль низкого берега, направляясь из Нортумбрии в Эссекс или Кент и обращая мало внимания на стелющуюся над самой водой серовато-желтую хмарь. Видно, кормчий хорошо знал путь. Груз судна был вполне обычен — мед, воск, олово и несколько рабов, приобретенных хозяином циулы Гуинлетом — коренастым чернобородым саксом средних лет с угрюмым лицом и нехорошим взглядом — у конунга данов, с которым Гуинлет давно уже крутил общие коммерческие дела. Вообще-то, даны не часто продавали невольников в Нортумбрии, предпочитали везти в Скирингсаль или в Бирку, где за рабов можно было выручить во много раз больше. Избавлялись лишь от больных да слишком истощенных, кто вряд ли выдержал бы морской переход. Гуинлет хорошо знал это — недаром, словно коршун, кружил вокруг данов, в надежде на недорогую поживу. Вот и в этот раз не прогадал: обменял свой старый плащ на трех пленников-подростков — двух пиктов и одного норманна. Пикты, правда, были слишком щуплы, впрочем, и норманн мало чем от них отличался, хоть и выглядел чуточку старше, — из-под рваных лохмотьев сквозила бледная кожа, сквозь которую просвечивали кости. Плюс ко всему у норманна что-то было с правой рукой — рана заживала медленно, хорошо хоть не гноилась, да если б гноилась, не отдал бы Гуинлет свой отличный почти что новый плащ из тонкой фризской шерсти. В Кенте он рассчитывал выручить за рабов в три раза больше. Вот только подкормить их немного. Двое мальчишек-пиктов — судя по мозолистым рукам, крестьяне, — этих понимающий человек, гезит или тан, купит сразу, а вот что касается норманна — похоже, то викинг, ишь как щерится, волчонок. Не хотел Гуинлет его брать, да продавец навязал в придачу, бери, мол. Чего ж не взять на халяву? Может, кто и купит…

Туман между тем рассеивался, змеился у скал, жался к прибрежным камням узкими белесовато-прозрачными языками. Небо — с утра затянутое плотными облаками — прояснялось, пару раз уже выглядывало солнце, и Гуинлет видел улыбки на лицах своих гребцов. Что ж, видно, будет славный денек! И до Кента осталось не так и много. Кажется, появился и попутный ветерок. Гуинлет послюнявил палец. Да, вполне определенно, появился, скоро можно ставить парус. Хозяин циулы обернулся к кормчему, улыбаясь, хотел что-то крикнуть…

И в этот момент из-за мыса появился корабль. Небольшой — меньше циулы, — хищный, с головой змеи на форштевне. Гуинлет знал — даны и норманны называют эти головы «ормринн». Чужой корабль — с опущенной мачтой, на одних веслах — быстро шел наперерез. И откуда он здесь взялся?

— Копья! Готовьте копья, — заорал Гуинлет. — Берите под лавками стрелы. Да ставьте же, наконец, парус, идиоты! Может, уйдем.

На судне завозились, забегали, хватая вооружение. Несколько стрел полетели в сторону чужака — да так и не долетели, упали на полпути в воду. Впрочем, чужой корабль быстро приближался. Уже стали видны стоящие на носу воины… нет, это не викинги. Вооружены как саксы, в длинных кольчугах и островерхих конических шлемах. Вот только тот, на корме — в блестящей кольчуге и алом плаще, — тот, похоже, норманн. И вон еще кое-где мелькнули норманнские панцири из бычьей кожи. Странная команда.

— Приготовится к нападению! — крикнул Гуинлет и тут же обернулся к гребцам: — А ну, наддайте, ребята!

Может, и повезет — уйдем? Гуинлет скривил губы, понимая, что не стоит обманывать себя и других, — ну что там скорость почти плоскодонной циулы по сравнению со стремительным бегом хищного северного корабля? Да вон он уже нагоняет. Уже видны большие глаза змеи на форштевне, вырезанные из какого-то блестящего зеленоватого камня. Нет, не уйти…

— Эй, бросайте весла! — разгадав маневр нападающих, заорал Гуинлет. — Да не все, только левый борт… Все внимание — на правый… Не дайте им подойти, упирайтесь веслами. Лучники, не стойте же статуями. Стреляйте!

В приближающийся корабль полетели стрелы. Впрочем, было уже поздно. Не теряя скорости, чужак врезался в низкий борт циулы, на ходу ломая весла. В команду Гуинлета тучей полетели дротики и секиры. Вот один свалился с раскроенным черепом, вот двое других, скуля, повалились в море… Зловещая морда змеи возвышалась над левым бортом. Нападающие с громкими криками посыпались на обреченное судно. «Эх, не нужно было экономить на воинах», — запоздало пожалел Гуинлет и упал, обливаясь кровью…

— Судно потопить, команду — за борт, добычу — на снеккью, — спрыгивая на палубу циулы, деловито распорядился светловолосый предводитель пиратов. — Да поторапливайтесь, здесь могут быть корабли короля Уэссекса.

— Здесь есть рабы, ярл, — подбежав к вожаку, доложил один из пиратов.

— Рабов тоже за борт, — распорядился ярл. — Впрочем, подождите… — Он задумчиво почесал подбородок. — Сначала посмотрим. Может, среди них есть искусные ремесленники?

— Да пожалуй, что нет, ярл, — усмехнулся воин. — Для этого они слишком молоды. Да вон, взгляни сам.

Ярл обернулся: воины вели к низкому борту связанных пленников. Трех тощих мальчишек… саксов или пиктов. Ну кому такие нужны?

— За борт, — махнул рукой ярл. — Утонут, так утонут, ну а выплывут — их счастье.

— Хельги? — услышал он вдруг позади чей-то удивленный молодой голос. Задержал шаг, повернул голову. — Ну точно, Хельги ярл, клянусь молотом Тора! — произнес по-норманнски один из мальчишек-рабов.

Хельги присмотрелся… и губы его расплылись вдруг в радостной улыбке.

— Снорри! — воскликнул он. — Неужто это ты, Снорри Малыш?

Глотая слезы — и ничуть этого не стесняясь, — Снорри и ярл обнялись. За их спинами послышался шум падающих тел — это воины Хельги ярла сбросили за борт двух тощих мальчишек-пиктов. Снорри обратил на это внимания не больше, чем на легкий ветерок. Такое тогда было время. А мальчишки все-таки выплыли. Выбрались на низкий берег и, бросив проклятья в адрес уходящей ладьи, быстро побежали к недалекому лесу.


— Так вот, значит, как… — сидя прямо на борту снеккьи, произнес Хельги задумчиво и грустно. — Сначала — Ингви, потом вот — Харальд…

— Мы встретимся с ними в Валгалле, ярл!

— Не сомневаюсь… А Фриддлейв, говоришь, решил попытать счастья у данов?

— Да, говорят, он вступил в их дружину. Я бы тоже, наверное, подался к ним, если б не рука. Вся горела, словно в огне, — так и валялся все время в сарае, ничего не соображая… если б не старик-пикт, наверное, умер бы… Тот был лекарем, прикладывал какие-то снадобья, даны разрешали… — Снорри бережно погладил руку. — К тому же они почему-то приняли меня за раба, — обиженно дополнил он.

— А за кого же тебя еще принять? — засмеялся Хельги. — Тощий, оборванный, грязный! А что с ребятами с хуторов? Ты видел их?

— Кто погиб, а кто — с данами. Расскажи лучше о себе, Хельги ярл.

— А что рассказывать? — Погрустнев, Хельги пожал плечами. — Думаешь, это мой корабль? Напрасно. Это корабль местного ярла — отца Этельреда. А я служу ему, как обычный наемник.

— Но в этом нет ничего зазорного, ярл! Так многие делают. Да вот и знаменитый скальд Браги Старый тоже был наемником у…

— Знаю, Малыш. Но как же мне все это надоело. Я, свободный ярл, — не свободен! Мой корабль — не мой, а мои воины — не мои. Я не могу плыть куда угодно в поисках счастья и славы, я должен всегда возвращаться, словно собака, посаженная на цепь.

— Так давай уплывем прочь!

— С тобой вдвоем, Снорри? Не забывай, эти воины, саксы или англы, — впрочем, я не вижу меж ними различия, — это не свободные викинги, на берегу у них матери, жены и дети. На английском берегу, Малыш, а не на нашем. — Хельги помолчал. — Честно говоря, — немного погодя продолжал он, — я ввязался в это дело, желая выкупить вас из датского плена. Этельред обещал помочь мне в этом. Но теперь вижу, что никто в помощи не нуждается. Ты — здесь, Харальд Бочонок — мертв, остальные — у данов, пусть боги принесут богатство и славу Фриддлейву и всем прочим.

— Ты не рассказал обо всех, ярл, — глядя на тянувшийся по левому борту берег, напомнил Снорри. — Я понимаю — верзила Горм со своими людьми предал тебя, захватив драккар. Но куда делись Хрольв и Дирмунд Заика?

— Не знаю, Малыш, — покачал головою Хельги. — Может, их убили люди Горма, а вполне может быть — они сейчас на его стороне. Не знаю… Но с Гормом Душителем я посчитаюсь обязательно, клянусь конем Одина! — Молодой ярл с силой стукнул в борт кулаком. — Предатель должен умереть.

— Предатель должен умереть, — эхом повторил Снорри. — Только где же ты его теперь сыщешь, ярл?

— Сыщу, Снорри, сыщу, — нехорошо усмехнулся Хельги. — Ты думаешь, кто здесь потихоньку грабит прибрежные деревни? Осторожненько так, деловито. Не оставляя в живых никого — ведь почти все деревухи здесь платят данам, и если те узнают, с этим тихушником будет быстро покончено.

— Напрасно ты думаешь, что даны будут заниматься деревнями, — покачал головой Снорри. — Ну, может, конечно, когда и будут, но только не сейчас — точно. Сейчас почти все ушли в большой поход. Кто с Ютландцем, а кто и с Железнобоким Бьорном. Так что этот твой тихушник может долго здесь безобразничать. Думаешь, это Горм?

Ярл молча кивнул.

— Знаешь, кого я встретил третьего дня? — неожиданно усмехнулся он. И тут же ответил: — Никогда не поверишь — Ирландца!

— Ирландца? Но что он тут делает?

— А пес его… Говорит, ищет какой-то драгоценный камень, который у него то ли украли, то ли сам он его потерял где-то.

— Выходит, дорогой камешек-то, — покачал головой Малыш. — Уж Ирландец не станет из-за дешевого…

— Да уж, — согласно кивнул Хельги. — Похоже, все они на этом камне свихнулись — и Ирландец, и Магн, есть тут такая девчонка… Короче, вечером сам увидишь.

Летнее солнце висело в небе желтым ослепительным шаром, дул небольшой встречный ветерок, и нагруженная добычей снеккья тяжело переваливалась на волнах.

— Дым, хевдинг! — обернувшись к сидящему на корме Хельги, крикнул кто-то из воинов, указывая острием копья на ближайший берег, вернее, на дельту небольшой речки.

— Правый борт, навались! Левый — суши, — перехватив взгляд ярла, скомандовал кормчий, и судно, повернув по пологой дуге, быстро пошло к берегу, ловко вписываясь в излучину речки. Здесь снеккья и тормознула, бурно вспенив веслами воду. Двое воинов, взяв в руки длинные копья, встали на нос — промеривать глубину, еще двое прикрывали их длинными треугольными щитами.

Через некоторое время по левому берегу, на излучине, показалась деревня, вернее, то, что от нее осталось. Все, что можно было сжечь, — горело, а кое-где уже лишь теплились угли. Дома, амбары, изгороди — не осталось ничего целого: если и не подожжено, так изрублено. Не просто так рубили — пакостили изрядно, яблоневые сады и те — словно ураган прошел, поломал. Вокруг валялись обезглавленные трупы жителей — стариков, детей, женщин, — головы их обнаружились рядом, в колодце. Хельги вдруг почувствовал, как мозг его взорвался вдруг холодом и неудержимой барабанной дробью. И вовсе не от открывшейся картины, — собственно, ничего необычного в ней, по большому счету, и не было — ну, поразвлекались малехо нападавшие, ну, порубили голов, пораспарывали животы женщинам — нет, это не было чем-то необычным… Явственно ощущалось что-то другое, какая-то несуразность, и несуразность не тщательно спрятанная или замаскированная, нет, наоборот, торчащая на виду. Но что же? Конечно же… Обернулся:

— Малыш, ничего необычного не заметил?

Снорри пожал плечами. Пепелище как пепелище, ничего особенного, бывало и повеселее. Если вот только…

— Головы здорово срублены, — внимательно осмотрев трупы, сказал он. — Одним ударом.

— Хорошо, — кивнул Хельги. — Еще что? — Немного подсказал, видя, как Снорри озабоченно чешет затылок здоровой левой рукой: — Повнимательней взгляни на убитых.

Озабоченное лицо Малыша озарилось улыбкой:

— Убиты только женщины, старики и дети. Очень мало мужчин, воинов.

— Именно! — Молодой ярл задумчиво озирал сожженную деревню. Тем самым нездешним взглядом, от которого у Снорри шли по коже мурашки. — Значит, знали, — тихо произнес он, словно разговаривая сам с собой. — Знали, что мужчин не будет… А почему их нет? Гм… Спросим у Этельреда, ведь это, кажется, одно и то же мерсийское графство, что монастырь, что эта деревня.


— Куда делись мужики? — Отец Этельред внимательно посмотрел на ярла. С чего бы это ему интересоваться грязными, вонючими мужиками. — Какие мужики — свободные кэрлы или лэты?

— А пес их… — Хельги почесал голову. — Скорее, кэрлы… Не может же вся деревня ходить в лэтах? Там же ни монастыря рядом, ни поместья какого-нибудь тана.

— Много ты понимаешь, — буркнул про себя аббат. — Если нет поблизости укрепленного замка, это еще не значит, что в округе нет тана, — уже громче добавил он. — А кэрлы из той деревни наверняка ушли в фирд, что собрал вчера господин Гильдебранд, местный глафорд.

— Куда ушли? — переспросил ярл, отпивая прохладный эль из предложенного аббатом кубка.

— В фирд. Ну, ополчение. Гильдебранд иногда собирает их, во главе с вожаками, ну, проверяет, имеют ли кэрлы хоть какое-то оружие и не разучились ли им действовать. Из соседних деревень тоже все кэрлы туда ушли, в Эйстингс, к Гильдебранду. Да тот не будет их долго держать, завтра вернутся — скоро страда все-таки… К чему бы такие вопросы, ярл? — отец Этельред подозрительно взглянул в глаза собеседнику.

— Да так… — уклонился от прямого ответа тот. — Есть тут кое-какие подозрения.

Снаружи звякнул колокол, и настоятель, выпроводив язычника-ярла, поспешил к вечерней молитве. А вокруг догорал теплый августовский вечер с прозрачным воздухом, полным запахом жнивья, и плавившимся в колоколах горячим оранжевым солнцем. Хельги и Снорри медленно брели от монастыря к лугу. Брели просто так, безо всякой цели, вечерня их, как язычников, не очень прельщала.

— Вижу, нешуточные заботы омрачили твое чело, ярл! — насмешливо произнес попавшийся на пути Ирландец. Вот уж кого молодой ярл хотел меньше всего лицезреть, так это его. Хотя, конечно, была в этой истории с камнем какая-то тайна, словно бы недосказанность, хотя вроде бы и очень подробно рассказал ее Ирландец, кляня на чем свет стоит похитивших драгоценность воров, один из которых, по его словам, был самым натуральным паломником. Правда, Магн — ярл это видел — не очень-то поверила Ирландцу. Что ж, надо будет ее подробнее расспросить, вдруг да всплывет еще где-нибудь этот дурацкий камень. А Ирландец… нет, доверять этому парню нельзя.

— О, и славный Снорри здесь? — деланно удивился Конхобар, взглянув на спутника ярла, — о том, откуда и кто прибыл с Хельги, он давно уже знал во всех подробностях от того же Оффы, родной брат которого нанялся в дружину. — Поистине, сегодня день встреч. Местные говорят, даны сожгли соседнюю деревню, — как ни в чем не бывало продолжал он, игнорируя испепеляющие взгляды. — Впрочем, не все этому верят.

— Вот как? — насторожился Хельги.

— Судите сами: если вся округа исправно платит данам дань, какой смысл им сжигать деревню? — Конхобар оглянулся и понизил голос: — Причем напавшие — кто бы они ни были — хорошо осведомлены о местных делах. Даже, я бы сказал, слишком хорошо. Иначе б откуда они тогда знали, что в деревне в этот день почти совсем не будет воинов?

— Случай, — невесело ухмыльнулся Снорри.

— Случай? — Ирландец внимательно посмотрел на Хельги. — Ты тоже так считаешь, ярл? Как бы нам самим не угодить под такой вот случай. А мне не очень-то по нраву, когда кто-то, имеющий и военную силу, и корабль, пристально следит за округой, за каждым ее жителем… за нами, думаете, нет? Напрасно.

— Ты сам-то что обо всем этом думаешь? — превозмогая давешнюю неприязнь, быстро осведомился Хельги. Положительно, беседа с Ирландцем начинала ему нравиться.

— Я ничего не думаю, ярл, — тут же ответил Ирландец. — Кто-то из деревенских снабжает новостями… пока еще не знаю кого, но снабжает — точно, тут и думать нечего, не бывает таких совпадений.

— Согласен с тобой, — кивнул ярл. Они и не заметили, как дошли до луга, с пересекающей его небольшой речкой.

— Искупаться бы… — вопросительно улыбнулся Снорри.

— Пожалуй, — согласился ярл. — Если тебе, конечно, не помешает рука.

— Прекрасная идея! — поддержал Ирландец, почтительно осведомившись, можно ли и ему составить компанию двум благородным викингам.

— Вода ничья, полезай, — снимая тунику, пожал плечами Хельги, бросив долгий и печальный взгляд куда-то за дубовую рощу.

«И чем его прельстила эта злючка Магн? — осторожно заходя в воду, подумал Ирландец. — Впрочем, ясно чем…» — Он цинично улыбнулся своим мыслям и, набрав побольше воздуха, с уханьем присел в воду, где уже вовсю плескались Хельги и Снорри.

— Вот уж поистине словно дети! — завистливо прошептал Конхобар. — Так ведь и сколько им? Снорри — тринадцать, а ярлу нет еще и шестнадцати… или уже есть? Но вряд ли больше… Есть где развернуться Магн.

— Ты сказал — деревенские… — греясь на песке, продолжил беседу Хельги. — Почему? Почему не монахи?

— Потому… Потому что монахи все на виду. — Ирландец не сразу и сообразил, о чем спрашивает молодой ярл, а сообразив, подивился цепкости его мысли. — Их вожак… ну этот, с кислой рожей, отец Этельред, без своего ведома ни одного монаха никуда не выпустит. Стало быть, монаху быть тайным соглядатаем несподручно… Значит — деревенский. И это, скорее всего, не свободный — не знает простой кэрл разных тайн, хотя, может, конечно, и есть такой, на всякий случай… Думаю, это все-таки кто-то одинаково близкий и к деревенским делам, и к монастырским, скажем, какой-нибудь лэт.

— Пусть так, — кивнул Хельги. — Но ведь еще и должна быть какая-то связь!

— Не понял?

— Ну, как-то он должен докладывать то, что узнал.

Ирландец с уважением взглянул на ярла. Нет, положительно, он его раньше недооценивал.

— Тут надо подумать — как?

— Гонец?

— Может быть. Но не слишком ли накладно и рискованно держать здесь двоих? Хотя, конечно, гонец может и ничего не знать. Просто подаст условный сигнал…

— Сигнал. Вот это верно.

— Да. Как на острове, в Бильрест-фьорде.

— Угу. Помню. Здорово ты меня тогда скинул со скалы, ярл! Летел и думал — утоплюсь или нет. Ладно, не будем о прошлом. Но тут нет высоких скал. Таких, чтоб было видно с моря.

— Кто тебе сказал, что они обязательно будут приходить с моря?

— А корабль?

— Но его можно спрятать. Или послать гонца.

— Тоже верно. Да-да… Ведь любой условный знак — если его, скажем, расположить на холме или вон на той башне…

— На колокольне…

— Да, на колокольне… Любой знак будет виден не только тем, кому он предназначен. Значит?

— Значит, это простой знак. Ну, в смысле обычный, не вызывающий подозрения ни у кого из местных — ни у крестьян, ни у монахов.

— Значит, сначала подал знак. Один и тот же. Мол, имею вам что сказать. А затем…

— А затем в условленном месте встретился с посланцем. Всего и делов.

— Да… всего и делов.

— Эй, Снорри! Снорри! Да проснись же!

Пока Ирландец и молодой ярл были заняты весьма занятной для обоих беседой, Малыш Снорри преспокойно уснул прямо на песке, в тени кустов жимолости, подложив под голову левую руку. Со стороны монастыря слышалось громкое пение. То монахи возносили молитву. Смеркалось.


Магн ждала его на лугу, за деревней. Хельги привязал коня сразу же за околицей, оглянувшись, быстро исчез в орешнике. Ярл шел скорее на ощупь. Вокруг, в кустарнике, было темно, лишь наверху, между ветвями, кое-где мелькало светлое еще небо, да далеко на западе, за холмами и пастбищем, затухая, алела заря, играя в черных водах реки редкими кровавыми сполохами.

Увидев Хельги, Магн вылезла из реки, мокрая, как русалка. Привычно обняв, поцеловала… И голова молодого ярла снова взорвалась громким уханьем барабанов! Он не мог бы себе объяснить, что влечет его к этой женщине, что-то такое необъяснимое, похожее на страстную непреодолимую силу. Причем Хельги знал точно — он любит Сельму, и эта любовь в нем не угасала ни на миг, но вот Магн… Магн была иной. Пугающе непонятной, влекущей, загадочной. И сам Хельги со страхом чувствовал, что во время близости с Магн как бы становился другим, не Хельги, сыном Сигурла ярла, а кем-то еще… словно бы жил в нем, иногда просыпаясь, совершенно чужой человек… Это он, этот человек, заставлял его рассуждать… нет, не так… скорее не заставлял, а направлял, что ли, как ветер направляет корабль с поднятым парусом, но ведь кроме ветра бывает и штиль. Это он, чужой, неудержимо влек его к Магн, впрочем, здесь разум юноши не сопротивлялся. Что же касается Магн…

— Посмотри мне в глаза, — шепотом попросил молодой ярл, обхватив ладонями голову девушки, высокая грудь которой еще вздымалась от только что испытанной страсти.

— В глаза? — так же тихо переспросила Магн. — Зачем?

— Посмотри… Вот… так…

Посмотрев, Хельги отпрянул первым. Глаза Магн были… нет, не безумны. В них горел нездешний огонь, огонь колдовства и потустороннего древнего Знания.

— Ты любишь не меня… — покачал головой ярл.

— Ты тоже.

— Но… ты делаешь это со мной, словно чувствуя кого-то… кого-то вместо меня, так?

— Ты догадлив.

— Так объясни!

— Попробую, если поймешь. — Магн поднялась на локтях, и Хельги невольно залюбовался ее грациозным телом, освещаемым холодным голубоватым светом луны. — В тебе — две души, — серьезно промолвила она и тут же поправилась: — Нет… не так. Есть разум, и есть душа… Только они разные, понимаешь? Нет? Знаешь, я и сама до конца не пойму. Я знала тебя там, в далекой стране, и тогда ты был другим. И, увидев тебя здесь, я поняла, что это ты… Не знаю. — Магн села на корточки, зажмурилась, обхватив голову руками. — Не знаю, — медленно раскачиваясь, снова повторила она. — Знаю одно — ты тот, кто может… кто должен…

— Что должен?

— Остановить Его! Но опасность велика. Ты можешь не выдержать, и тогда…

— Тогда?

— Страшно представить, что будет тогда.

Магн вздохнула, и от нее повеяло вдруг таким холодом, что Хельги явственно почувствовал озноб.

— Кто ты, Магн? — одними губами, скорее выдохнул, нежели прошептал он.

Девушка не ответила, поднимаясь. Накинула балахон с капюшоном, обернулась.

— Мне пора, ярл, — насмешливо произнесла она. И дополнила, уходя: — Мы должны найти камень. Я и ты.

— Постой, Магн. Расскажи подробней о камне… Да постой же…

Хельги бросился за ней вслед — куда там: девушка испарилась, исчезла, словно ее и не было здесь никогда… или она и вправду была русалкой?

Плюнув, ярл вспомнил, что не одет. Спустившись к реке, нашарил в кустах тунику…

Прямо над головой, в черном ночном небе, висела луна, яркая и большая, похожая на недремлющее око огромного змея. Тени деревьев — лунные тени — причудливо изгибались, напоминая когтистые лапы чудовища, где-то совсем рядом яростно кричала какая-то птица. Захрапел, узнавая хозяина, привязанный у околицы конь. Хельги потрепал его по холке, дотронулся до седла… И замер, почувствовав рядом чье-то дыханье. Он был где-то здесь, этот неизвестный ночной гость. Затаился в орешнике? Или чуть дальше спрятался за старым плетнем? Ага, вот шевельнулись кусты… Хельги неслышно достал нож, чуть пригнулся, примериваясь ловчее ударить. Или нет. Сначала взглянуть — кто там? Всадить нож успеется, дело нехитрое. Ярл неожиданно усмехнулся — вот снова он рассуждает совсем не так… Ладно. Неслышно повернувшись, он резко оттолкнулся от земли и в один прыжок оказался в орешнике, смыкая пальцы на горле неизвестного.

— Псстт… — не оказывая никакого сопротивления, зашипел тот, задыхаясь, и Хельги чуть ослабил хватку. — Доброй ночи… Х-хельги ярл, — облегченно выдохнул… Конхобар Ирландец. — Вижу, не спится?

— Твое какое дело?

— Никакого. Просто хотел позвать тебя кой на кого посмотреть.

— Тогда идем, — пожал плечами ярл.

— Только тихо, — на ходу предупредил Ирландец, и Хельги презрительно скривился. Истинный викинг и безо всяких предупреждений ходит по ночам тихо, как рысь.

Они осторожно прокрались орешником и вышли к реке, где только что Хельги был с Магн. Не останавливаясь, Ирландец прошел по берегу и, свернув к побережью, вдруг резко упал в камыши. Ярл тут же последовал его примеру, чувствуя, как хлюпнула под его телом жирная липкая грязь.

— Вот он. — Конхобар кивнул на маленькую фигуру человека, едва заметную даже в свете луны. Он крался за дюнами к старому дубу. Вот затаился. Огляделся. Снова пошел. Немного пробежал, пригнувшись. Вышел к рыбацким лодкам, разложенным для починки. Что он там делал, было не видно — луна неожиданно скрылась за тучей, да и вокруг лодок мельтешили развешанные для просушки сети. Когда ночное светило снова показалось во всей красе, черная тень исчезла.

— Ты не бросился в погоню, ярл? — тщательно скрывая иронию, шепотом осведомился Ирландец.

— Зачем? — в свою очередь усмехнулся Хельги. — Все равно он — или они — никуда не денется. Объяснить почему?

— Не надо, — тут же ответил Ирландец несколько уязвленно.

— Тогда ты объясни мне одну вещь, — обернулся к нему ярл.

— Всегда к твоим услугам!

— Ты не мой друг и имеешь все основания меня ненавидеть. Почему же ты мне помогаешь?

— А вот на этот вопрос, ярл… — серьезно произнес Конхобар, — я тебе отвечу чуть позже. Не согласишься зайти со мной к одному гостеприимному лэту? Зовут его Оффа, и он может порассказать много чего интересного.

— Пошли, — кивнул Хельги. — Успеем до заутрени? А то бедняга Снорри изображает в моей келье небольшую тайную пьянку — кричит и ругается разными голосами. Впрочем, там стены толстые, не особо слышно. Но боюсь, парень не справится до рассвета.

— Ты скоро будешь там. А сейчас — идем.

В хижине Оффы их, видимо, ждали, причем стол был накрыт на троих. Кувшин, деревянная тарелка с лепешками и жаренной на вертеле рыбой, три деревянные чаши.

— Выпьем, благороднейший ярл? — усаживаясь за стол, предложил Ирландец. Хельги кивнул, и круглолицый крестьянин самого простецкого вида с поклоном передал ему наполненную — как вскоре выяснилось, совсем недурным элем — чашу.

— Что ты сказал отцу Этельреду? — поставив чашу на стол, как бы между делом поинтересовался Ирландец.

— О Стилтоне. Чтобы завтра все зависимые мужики — лэты и уили — из этой деревни с утра явились к монастырю с плотницким инструментом — чинить мост, он и вправду нуждается в починке. Вернее — в полном ремонте.

— Неплохо придумано, — согласно кивнул Конхобар. — И то, что Этельреду этот мост вовсе не нужен, пожалуй, мало кто догадается. Как сказал Оффа, Этельред все время грозился его починить, так, Оффа?

Оффа кивнул, подливая эля.

— Тот же Оффа бесхитростно поведал мне и о плоте и двух плоскодонных лодках, что перевозят паломников у разрушенного моста, и плотик этот, и лодочки, как ты догадываешься, принадлежат…

— Отцу Этельреду, — закончил Хельги. — Я это знал и раньше от самого настоятеля. Поэтому и предложил в целях ловушки для… пока еще неясно кого.

— Отлично! — Ирландец возбужденно потер руки. — А как ты догадался пойти к реке? Ведь только там по берегу очень удобная тропка, мне о ней сказал Оффа, да и о лодках тоже. То место худым считается, ночью туда и копченой рыбой никого не заманишь.

— Догадался, — не вдаваясь в подробности, буркнул ярл. — Завтра с утра должен появиться знак?

— Именно. Думаю…

— На колокольне. Вряд ли здесь что-то другое лучше видно с моря. Что-нибудь вполне обычное, типа побелки или покраски…

— Как раз и проявится наш таинственный ночной незнакомец. Значит, до завтра, ярл?

— До завтра. Стой. — Вставший было из-за стола ярл уселся обратно. — Ты не ответил на мой главный вопрос, Ирландец, — хмуро напомнил он.

— Почему я тебе помогаю? — невесело усмехаясь, переспросил тот. — А кому я еще должен помогать? Кто я здесь? Никто. Паломник, которому совершенно некуда идти. Можно, конечно, зацепиться и здесь. Я грамотен, могу переписывать книги, но это значит — полная зависимость от монастыря и этого… отца Этельреда, век бы не видеть его гнусную рожу. К тому же я его совсем не знаю. По тем же причинам я не могу помогать данам, рассчитывая на их поддержку, — ну, во-первых, их еще надо найти, а во-вторых, кто знает, как они меня встретят? Немного пожить при монастыре, а затем, при первой же оказии, вернуться в Бильрест-фьорд, к Гудрун? Ну, не кривь губы, ярл, словно ты не знал о наших с ней отношениях. А к то поручится, что Гудрун встретит меня с радостью? Да если и встретит, кто я в усадьбе? Опять-таки никто, чуть-чуть вознесенный над прочими слугами исключительно по воле хозяйки. Ну и что мне прикажешь делать?

— Складно излагаешь, — заметил Хельги, доливая из кувшина эль. — Давай дальше.

Ирландец вдруг запнулся, взглянув на собеседника с самым настоящим страхом.

— Ну, что замолк?

— Это не он… — покачав головой, пробормотал себе под нос Конхобар. — Не может быть, чтоб в шестнадцать лет так…

— Что ты там шепчешь, давай говори дальше!

— Слушаюсь, ярл! — Овладев собой, Ирландец улыбнулся. — Но, в общем-то, я уже все рассказал.

— Слабые какие-то у тебя отговорки, — усмехнулся Хельги. — Ну что ж, раз других нет, принимаются и эти.

— Благодарю тебя, о мой ярл. — Выйдя из-за стола, Конхобар поклонился в пояс. — Ты не пожалеешь об этом, клянусь.

— Ну-ну, только без клятв, я им все равно не очень-то верю, — с усмешкой пробурчал Хельги. Ирландец вдруг на миг поймал его взгляд — совсем не юношеский, пронзительный, жестокий, умный — такой взгляд Конхобар видел как-то очень давно в Коннахте, у одного из содержателей тайных заезжих домов — самых гнусных вертепов Ирландии. Этот взгляд испугал и одновременно сильно приободрил Ирландца. Кажется, он наконец сделал верный выбор. Впрочем, это было еще не все…

— Оффа проводит тебя к монастырю, о мой ярл. И договорится со стражей…

Ярл засмеялся:

— Ты, полагаешь, я не договорился со стражей заранее?

— Прости мою тупость.

— Ладно. — Отсмеявшись, Хельги поплотнее запахнул плащ. — Прощай, Ирландец, — качнул головой он. — Вернее, до завтра…

Оффа предупредительно распахнул дверь. Резко повеяло ночной прохладой, морем и запахом прелого сена. Корнхобар потянулся к кувшину — кажется, там еще что-то осталось. Дверь медленно закрылась за ярлом… и тут же резко распахнулась вновь. На пороге возник Хельги.

— А о волшебном камне ты мне расскажешь чуть позже! — направив большой палец прямо в грудь Ирландцу, твердо заявил он. — И со всеми подробностями.

Конхобар поперхнулся элем.

А Хельги ушел и ни о чем по пути особенно не думал. Хотя сознавал в глубине души — полезное у них с Ирландцем может выйти сотрудничество. Конхобар — это вам не Малыш Снорри, голова у Ирландца работает, как многим и не снилось, пусть даже и мысли его несколько извращенные, нет, скорее, циничные. Хорошим помощником будет Ирландец в тайных делах, хоть и трусоват он, и себялюб, и сволочь, конечно, первостатейная. Впрочем, и Хельги… да, с некоторых пор и он начал сам себя бояться, так что они друг друга стоили, Конхобар и Хельги, судя по последнему времени — стратеги тайных дел. Именно так обозвал вчера молодого ярла отец Этельред — тоже сволочуга та еще.

Загрузка...