Пёрышко

24. Ясна

- Скоро дедушка придёт, калач Ладе принесёт! - напевала-приговаривала, сама кашу варила, да хлебы пекла. Ладушка рядом в колыске лежала, гулила, агукала и пузыри пускала.

Между делом, иногда, проходя мимо моей малышки, не могла удержаться, чтобы на минутку хотя бы не взглянуть на ее милое личико с пухлыми щечками.

- Милая моя, сладкая! Как же ты на отца похожа - глазки голубые, точно у него! И носик, и губки - ты самая красивая в мире! Как жаль, что он не может увидеть тебя!

Улыбалась своей девочке, забыв о делах. Вкладывала в ее розовые цепкие пальчики выструганные дедушкой погремушки. Любовалась ею. Никогда не ревела днем - некогда было! Дел невпроворот, да и дочка внимания требовала.

А вот ночью... Все также, как и год назад тихо плакала, уткнувшись в подушку, чтобы не потревожить чуткий бабушкин сон. От тоски, от любви, которая не стала меньше, а, наоборот, росла и крепла в моем сердце с каждым днем. Стоило только глаза закрыть, и видела его лицо, его сильные большие, но такие нежные и ласковые руки.

И тело помнило его. Особенно ту ночь в Ратиборовой бане... Вспоминала, как и что делал Богдан, как сама бесстыдно отвечала ему, и в пустой холодной постели огнём горела.

Неужели никогда больше? Неужели не увижу, не поцелую? И снова плакала, закусив ладонь...

Но днем - ни за что! Дочка должна видеть мать веселой и счастливой! Вот сегодня дедушка в Изборск уехал, сапоги продавать. Хорошо выручит за них! Мало кто мог себе позволить носить настоящую хорошую обувь, делать которую мой дед был мастер. Все больше босиком или в лаптях... Но, несмотря на высокую цену, вмиг раскупались дедовы сапоги в городе. Гостинцев привезет. Правда, ждать его только завтра нужно... Бабушка за травами к реке ушла. Мы с Ладушкой на хозяйстве. Может, к вечеру Любава заглянет? Она часто приходит, почти каждый день. Иногда с Милорадом. Он Ладушку на ручки взять боится, только издали посмотрит, улыбнется - и вон из хаты! Но ничего, скоро и ему придется к дитю привыкать. Недолго осталось - к зиме точно отцом станет!

Пока на девочку свою смотрела, каша пригорать стала! К печи подскочила, давай вынимать!

А тут возле хаты шум раздался. Кашу достала, на стол поставила, вышла на крылечко. Дедушка вернулся! Не успел бы точно до города доехать!

- Дедушка, что случилось? Почему вернулся?

Дед соскочил с повозки и кинулся ко мне настолько быстро, насколько позволяла его больная спина.

- Ясна, собирайся! Бери самое необходимое! Быстро! Где бабушка? Милораду нужно сказать - я к ним побегу!

Дед был непохож на себя самого: взволнован сверх меры, и даже - напуган!

- Бабушка к реке за травами пошла! Что случилось-то, скажи толком!

- Изборск захвачен половцами! Горит город! Я много людей встретил, что оттуда сбежать смогли. Да, только говорят они, что враги скоро по окрестностям пойдут. В Муром ехать надо! Собирайся в дорогу! Одежду там какую себе да Ладушке, еды побольше. Сейчас к Милораду сбегаю и помогу тебе!

- Ой, а бабушка как же?

- Если не вернется, к реке придется круг делать. Ждать нельзя.

Метнулась в дом. В корзину большую, дедом плетеную стала бросать вещи, что в пути понадобиться могут - одеяла, одежду. Ладушка в колыске заплакала - чувствует мое волнение!

- Ничего, ничего, моя хорошая, не дам тебя в обиду! Сейчас-сейчас на ручки возьму, потерпи немного!

В другую корзину горячий хлеб положила, рушником завернула. В ледник за салом, да мясом вяленым побежала, оставив ребенка одного.

Когда из ледника выскочила с полными руками съестного, буквально врезалась в него... Глаза подняла - огромный, смуглый, с длинными черными грязными волосами, собранными на затылке и заплетенными в косу. В засаленном халате, одетом поверх шаровар непонятного цвета. К поясу кривая сабля привязана, рука на рукоятке лежит! А лицо! Необычное - круглое, с узкими глазами-щелочками, с высокими скулами. Попыталась обогнуть, обойти его, спиной прижимаясь к стене избы. Но не тут-то было. Схватил за плечо, к стене прижал - улыбается. А улыбка его - страшная, зубы черные, дыханием зловонным обдает! Что-то по-своему спрашивает. Ничего не понимаю.

- Не знаю ничего, - отвечаю. - Отпусти меня!

Может, обойдется? Вон, вроде, не злой! Опять что-то курлыкает на своем языке, вокруг показывает - на дом, баню. Киваю ему утвердительно:

- Да, моя изба, я здесь живу.

И тут лицо его меняется, улыбка в оскал превращается, за талию рукой обхватывает и в сторону бани тянет! Что делать будет? Неужто насиловать? Роняю все, что в руках было, стараюсь упираться ногами - может, дедушка сейчас прийдет, спасет меня?

- Нет-нет, отпусти меня! Оставь!

В избе надсадно ревет Ладушка! Вдруг туда еще один враг зашел? Вдруг обидит мою девочку? Рванулась изо всех сил. К дому кинулась. Да, только на самом пороге, возле двери замешкалась, догнал, обхватил руками, прижал к двери, зашарил по телу, не оставляя никаких сомнений в намерениях своих. Со мной вместе в избу ввалился. Прижимая к себе, стал горницы осматривать - нет ли кого проверять. Ладушка кричит, он злится - не лицо, а оскал звериный! Что же делать? Меч дедушкин спрятан в амбаре - не достать! На постель швырнул - так, что головой о стену со всего маху ударилась! Потемнело в глазах на секунду, не увидела, что случилось. Да только, когда открыла глаза, лежал мучитель мой на полу, а над телом его Милорад стоял, меч от крови об одежду врага вытирая.

- Ясна, быстрее! Бери дите, уходим!

- Милорад, вещи в корзине, еду возьми! Еще что взять-то?

- Ничего больше, некогда. Уходить надо! Это разведчик был! Скоро отряд прискачет. Думал, видно, что ты одна тут. Мужики-то все в поле.

Сам говорил, а корзины одну на другую ставил, да к выходу тащил. Я Ладушку схватила, в одеяльце завернула, прижала к себе - успокоилась сразу, замолчала девочка моя...

Дед с мечом из амбара выбегал. Испуганный, видел, наверное, коня этого ворога, к плетню привязанного. Понял, что спасены мы, выдохнул, меч в ножны засунул. Милорад корзины в телегу поставил - наши да свои. Я подумала, что чугунок взять надобно, на костре-то как готовить без него? Дед за чугунком в дом побежал. Тут я и заметила, что Любавы нигде нет.

- Милорад, а Любава где?

- К своим побежала, предупредить!

Дедушка нас с Ладой усадил, да за вожжи схватился. Тут и Любава показалась - бежала, живот свой руками придерживая. Руками махала. Милорад на телеге на встречу направился.

- Что, Любава?

- Не поедут они! И соседи тоже остаются! Говорят, может ничего страшного половцы эти делать не станут? Может, и правда, обойдется? Может, и нам лучше остаться?

Милорад с дедом моим переглянулись. Милорад покачал головой:

- Нет, Любава, уходить надобно. Не побоялся он на Ясну напасть - значит, не будут добрыми они, не затем пришли. Хозяевами себя здесь чувствуют. И защиты у нас нет. Раз Изборск захвачен, значит войска княжего нет больше!

- Что ж делать нам?

- В Муром поедем! Вдруг успеем еще!

Он подсадил Любаву на свою телегу и мы отправились в путь. Ох, и страшно было! Смотрела назад и казалось мне, что вот-вот на дороге, лентой уходящей к горизонту, черные всадники появятся! Догонят сразу же! Правильно, Милорад говорит, уходить, убегать надобно! Прямо в телеге Ладу грудью кормила. Дедушка лошадь подгонял - к реке надобно, за бабушкой!

- Милорад, вы с Любавой едте! Мы за Любомилой завернем!

- Нет, мы с вами. Нельзя нам разделяться!

Да только от реки по тропинке бабушка уже навстречу к нам бежала! Увидела, поняла, что беда случилась!

- Горит, горит, деревня наша! От реки-то хорошо видно! Увидела дым, сразу домой побежала! Что стряслось-то? Неужто вороги напали?

- Беда, беда, Любомила! Уходить в Муром будем!

Еще быстрее стали погонять коней. Бабушка, закрыв глаза, молилась. А я о Муроме думала. О том, что где-то там по улицам Богдан ходит. О том, что не узнает он меня, даже если встретит. Только, как ни жаль дома родного было, все равно в Муром сердце звало!

Долго ехали мы по лесу. Сзади, вроде бы, преследования не было. Милорад, ехавший впереди, чуть замедлил бег лошадей. А у меня в груди волнение нарастало, жгло и давило, будто случиться что-то должно было. Подумала так и увидела всадников, выехавших на лесную дорогу далеко впереди нас. И свернуть, спрятаться нельзя - поздно уже, заметили нас. Да и тропок никаких нет! Что делать-то?