Петербургский ростовщик - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Николай Алексеевич Некрасов (Явление 2) #3

Явление 2

Лоскутков (один). Буанаротти… Буонаротти… какая фамилия странная… что за Буонаротти?.. должно быть, бестия чрезвычайная был! из самой фамилии видно… Вот когда бы за картину тысячки три в самом деле взять… да с Ивана Федорыча тысячки две… вот бы оно и того… можно бы трески купить и другие лакомства дозволить себе… Добрейший человек Иван Федорыч, только я дочери так ему не отдам… жирен будешь!.. Стыдитесь, говорит, — вот те раз; да чего же тут стыдиться? А опять пусть даже было бы и стыдно, а деньги всё-таки следует взять… деньги великое дело, я за деньги готов на всё решиться. Вот черта так совсем в свете нет: я несколько раз призывал его — хотел душу продать, и дешево бы взял, ей-богу, за пустяки отдал бы… не является! Вот поди — верь тут ученым!.. Я и ничему не учился, да поскорей их собственным умом добрался, в чем штука-то… как сам денег-то не накопишь, так черт тебе их не даст. Нет, она, денежка-то, мудрено достается. Много я труда положил.

Было года мне четыре,

Как отец сказал:

«Вздор, дитя мое, всё в мире,

Дело — капитал».

И совет его премудрый

Не остался так:

У родителя наутро

Я украл пятак.

С той поры к монете звонкой

Страсть вдруг получив,

Стал у всех я собачонкой,

Кто богат и чив.

Руки им из угожденья

Я лизал, как льстец,

И семи лет от рожденья

Был уж я подлец!

Вскоре свыкся понемногу

С ролею скупца

И, ложась, молился богу,

Чтоб прибрал отца.

Добрый, нежный был родитель,

Но в урочный час

Скрылся в горнюю обитель,

Навсегда угас!

Я не вынес тяжкой раны,

Я на труп упал

И, обшарив все карманы,

Горько зарыдал.

Продал всё, что было можно

Хоть за грош продать,

И деньжонки осторожно

Начал в рост пускать.

Чтоб нажиться, лез из кожи,

Лук да редьку ел,

Ни спины, ни рук, ни рожи,

Верьте, не жалел.

Всех завел, провел и вывел,

С кем сойтись пришлось,

И, пока не оплешивел,

Брал процент с волос:

По картинке новомодной

Их я отпускал

И в цирюльню ежегодно

Косу продавал.

Вот теперь зато, под старость,

Есть немножко тут (показывая на карман),

Пусть приходят люди в ярость,

Говорят: он плут!

И за что ж бранить за это,

Мне отец сказал:

«Честь — фальшивая монета,

Плутни — капитал!»

И черт знает как нынче испортился свет! Молодые люди совсем перестали кутить; а который и кутнет — смотри год-другой, а на третий и образумится… и уж к тебе ни ногой! Благородные разные страсти у людей были: в картишки иной мотнет — па другой день, глядишь, жена с салопом к тебе и бежит! А нынче дрянь, сущая дрянь! Преферанс копеечный! грош проиграют, да после толков на рубль… и уж из благородных людей к нашему брату — почти никого… разве отставная кухарка к тебе с Песков какая-нибудь забежит… кофейку захочет выпить… притащит целый ворох тряпья: посмотреть много, а за всё-то десять копеек напросится.

Звонят.

Вот опять кого-то господь дает.