Петербургский ростовщик

Явление 4

Лоскутков, потом Лиза.

Лоскутков. Господи! Бывает же такое счастие человеку! И за что? Висела на стене картина… черт знает какая… ни виду, ни великолепия… Вдруг приходит к тебе человек и так, ни с того ни с сего, дает тебе пять тысяч… Подлинно рука провидения… Жаль, что я сто тысяч не запросил; он бы, может, мне и двадцать вдруг отвалил…

Входит Лиза.

Дочь моя, обними меня! поцелуй своего родителя!.. Я счастливейший человек из смертных! Те башмаки, что не выкупила в срок Перетачкина, — так и быть, я тебе их дарю!

Лиза. Насилу-то вы образумились… спохватились, что нельзя же дочери вашей без башмаков ходить! Очень благодарю… Ну вот я сейчас их и надену… хочу идти к Александре Григорьевне.

Лоскутков. Ну так я и знал! К Александре Григорьевне! Что у тебя за дружество с ней!.. и чего там, кажется, долго сидеть… пообедала, да и марш домой… Сплетни, пересуды. Она только, я думаю, и толкует: «Что у вас? как? да много ли?» А ты и распустишь язык… Ах, куда бы я рад был, кабы ты даже совсем не шаталась к Александре Григорьевне.

Лиза. Вот еще! Только одна родственница и есть, да еще бы и к той не ходить…. Нет уж, как хотите, я сейчас оденусь и уйду, на весь день уйду, — мне, право, здесь с вами не очень-то весело — сухари глодать да слушать, как вы с своими гостями бранитесь…

Слышен звонок.

Вот кто-то уж и идет… ну я пойду собираться.