Часть 5

Ну вот, кончилось детство беззаботное и военно-транспортный высотник Си-8 уносит нас на Окинаву. Нас — это меня и ещё одну канмусу из США. Аманду, точнее, эсминец «Аарон Уорд». Мелкая белобрысая пигалица лет двенадцати, заводная, словно у неё моторчик в одном месте. Пока мы грузились, она облазила весь грузовой отсек, выела мозг технарям, а теперь ерзала, жадно поглядывая на трап в кабину пилотов.

Ну и наши кураторы понятно с нами, сопровождают. Меня — бессменный Светлов, американку — вице-адмирал ВМС США Робертс. Лощенный субъект с навечно застывшей на лице брезгливой миной. Этакий аристократ в изгнании, вынужденный общаться со всяким сбродом. Мне представился по всей форме, а вот Светлову козырнул, как от мухи отмахнулся. Удод почтовый.

Делать в самолете совершенно нечего, даже в окно не посмотреть, так как иллюминаторы банально отсутствуют. Да и вообще с комфортом тут не очень — тесноватое пассажирское отделение на два десятка человек, сразу за ним крохотный санузел, а дальше грузовой отсек.

Вот какого черта нас военным бортом отправили? На билетах экономят, что ли? Или это чтобы заранее к армейскому «уюту» привыкали?

Ску-учно. А лететь ещё часов шесть. Блин, и как я не догадался какую-нибудь игрушку на ноут скачать?

Американке тоже скучно. Поболтала ногами, три раза сбегала в туалет, перерыла одну из сумок, примерилась ко второй… Кстати, когда она только на борт поднималась у меня чуть челюсть не отпала, ибо зрелище было эпичное. Шествует мелкая девчонка, а за ней следом здоровенный морпех, пыхтя и пригибаясь, тащит её «личные вещи» — два набитых под завязку стандартных вещмешка армии НАТО (этакие цилиндрические баулы с меня ростом каждый).

Я даже сначала поинтересоваться хотел, её всей Америкой в Школу собирали, или только одним штатом? Но потом передумал. Скажут ведь, что завидую.


***

На третий час полета Светлов, уже с трудом сдерживал неприязнь, косясь на сидящего с надменным видом американца, и набрасывал в голове текст докладной, которую накатает сразу по возвращении.

Какой идиот приставил этого хлыща к Деве Флота?! Он же совершенно не контролирует подопечную! Да что там не контролирует, даже не пытается.

Ну вот, девочка снова вскочила, явно намереваясь устроить забег по салону.

Петра, до этого молча сносившая выходки американки, внезапно приоткрыла глаза — холодно-серые, словно отблеск корабельной брони, — коротко бросив: «Сядь», и Светлов впервые воочию увидел внутреннюю иерархию канмусу в действии. Явно избалованная и не привыкшая ни к каким ограничениям Аманда, получив приказ от Девы выше рангом, мгновенно плюхнулась обратно в кресло, настороженно притихнув.

Секунду поморозив её взглядом, Петра повела головой, словно прислушиваясь к чему-то, затем нахмурилась.

— Евгений Викторович, можно к пилотам подняться?

— Что-то случилось? — встревожился он, так же напряженно вслушиваясь в мерный гул двигателей.

— Нет, просто… — Петра неуверенно махнула рукой, указывая куда-то за борт. — Там что-то есть, хочу посмотреть.


***

Пока куратор связывался через интерком с экипажем, я весь извелся от любопытства. Справа по борту определенно что-то было. Не берег (я, оказывается, чувствую, что под самолетом — вода или суша), а что-то непонятное. Словно далекое, едва различимое громыхание грозы за горизонтом.

Наконец, в салон спустился командир корабля, выслушал просьбу, и, пару секунд подумав, нехотя кивнул:

— Хорошо, мисс, поднимайтесь.

Едва не подпрыгнув, я торопливо выбрался из кресла, оглядываясь на тихий жалобный писк. Притихшая было американка, ерзала на своём месте и таращилась на меня глазёнками голодного котенка, умудряясь при этом умоляюще хлопать ресницами.

Тяжело вдохнув (ну вот оно мне надо, а?), я коснулся рукава уже взявшегося за поручень командира.

— Сэр, разрешите Аманде подняться вместе со мной?

— Хм… — командир чуть заметно скривился.

— Она будет тихо себя вести, я прослежу.

Летун замялся, — перспектива притащить в кабину сразу двух детишек его явно не вдохновляла, — но всё же кивнул:

— Хорошо, мисс, пусть поднимается.

Американка словно катапультой подброшенная вылетела из кресла, пропищав что-то вроде «Ура!», но, наткнувшись на мой взгляд, резко замерла. Потупилась, смущенно затеребила подол юбки…

Ещё раз тяжело вздохнув, я мотнул головой себе за спину:

— В кильватер. Дистанция — метр. Делай, как я.

— Принято, тяжелый крейсер, — торопливо пискнула мелочь, пристраиваясь за мной и старательно выдерживая дистанцию.

Блин, теперь ещё Макаренко из себя изображать.

Когда мы поднялись в кабину, командир указал на небольшой закуток справа за креслами пилотов, негромко окликнув сидящего там за пультом рыжего парня:

— Рэй, позаботься о девушках.

Затем обозначил извиняющийся поклон в нашу сторону и быстро прошел вперед, на место первого пилота.

Развернувшийся вместе с сидением рыжий, сдвинул наушники себе на шею и весело представился:

— Рэй Диккенс, юные леди, бортмеханик этой птички.

— Петра, тяжелый крейсер «Пётр Великий», — вежливо склонив голову, представился я в ответ и качнул подбородком в сторону мелкой: — Аманда, эсминец «Аарон Уорд».

— Приятно познакомиться, дамы, — бортмеханик сверкнул белозубой улыбкой мне, подмигнул американке, и махнул в сторону трех кресел у задней стенки. — Присаживайтесь вон там, на гостевых. Только пристегнитесь.

Усадив мелкую у окна, к которому та немедленно прилипла носом, и безмолвно вздохнув (ну понятно, какие тут инструкции, когда рядом что-то интересное), я сам застегнул ей страховочные ремни. Затем, устроился в соседнем, так же выглянув в окно.

Картина за бортом действительно завораживала — слоистые пепельно-серые облака до горизонта и крутящаяся у самого края облачности угольно-черная воронка, подсвеченная фиолетовыми проблесками молний.

— Тёмный циклон, — пояснил Диккенс, бросая короткий взгляд на воронку и быстро отворачиваясь. — Вглядываться нельзя — голова болеть начинает, а потом кошмары снятся.

Странно, у меня никаких особых ощущений.

— Аманда? — коснулся я плеча американки.

Эсминец, с каким-то боязливым восторгом таращившаяся на буйство стихий, обернулась.

— Нет, тяжелый крей…

— Просто — Петра.

— Нет, Петра, ничего не чувствую. Разве что… — девчонка неуверенно дернула плечами, — прохладным ветром оттуда тянет.

Я задумчиво покивал. Это да, словно в пропасть заглядываешь, — по коже мурашки пробегают, а на краю сознания маячит безумная мысль: «Может, оттолкнуться посильнее и вниз, здорово же будет!».

— Сэр, а это кто? — напрягая зрение, я рассмотрел черточки ещё двух самолетов в десятке километров на траверзе от нас.

— Яйцеголовые, — насмешливо фыркнул бортмеханик. — Изучают. Только без толку. Аппаратура облачный фронт не пробивает.

— Отчаянные ребята, смотрю, — пробормотал я, наблюдая, как один из самолетов резко набрав высоту, проходит над грозовым фронтом.

Диккенс пожал плечами.

— А над облаками не опасно. Мы тоже обычно напрямую ходим. Просто забираемся тысяч на пятнадцать. Это сегодня по кромке идем, чтобы не рисковать.

Я удивленно вскинул брови.

— Не опасно?

— Нет, мисс, «мошкара» выше туч никогда не поднимается. Вот если в облако попадешь — тогда конец. Бортовая электроника вырубается, и привет.

— А что за «мошкара»?

— Ну, так всяких тварей летающих прозвали.

— Глубинные ещё и летают?!

— Сами по себе нет, но на некоторых гнездится летающая дрянь. Яйцеголовые говорят, мол, симбиоз.

— И много гнездится?

— По разному. Бывает, что и под сотню.

Замечательно, у Глубинных, оказывается, ещё и авианосцы есть.


***

В кабине сидеть, конечно, было интересно, но на обед пришлось вернуться в салон.

Вообще-то для нас на базе погрузили готовые рационы, но бортач их пренебрежительно забраковал, обозвав «долбаной соей», и вытащил из шкафчика летные. При этом многозначительно подчеркнув: «немецкие». Не знаю уж, чем эти «немецкие» такие особенные, но… ничего так, вкусно. Только порции крохотные. Какой оптимист их «усиленными» назвал, не понимаю.

Светлов с Диккенсом присоединились к нам, но словно за компанию, едва-едва по одной порции осилили и сидят, отдуваются, типа объелись. Я же тормознул, только прикончив третью. Ну не жрать же сюда пришел, как говорится. Да и объедать хозяев как-то не очень вежливо.

А вот Аманду снова пришлось воспитывать, поскольку мелкая выдула двухлитровый термос горячего шоколада, слопала десяток батончиков с черникой и заявила, что наелась.

Причем воспитывать пришлось снова мне, так как её куратор лишь что-то занудно поныл про необходимость здорового питания. Вот ведь… бесполезное существо.

В итоге мелкую я всё же накормил, хоть и не без помощи Диккенса. Рыжий вообще оказался неплохим парнем. Непрерывно травил байки про авиацию, рыбалку и Техас, где его отец держит настоящее ранчо… Качая головой, сокрушался над моей дикостью (ну как можно не знать чем питчер отличается от кэтчера?!)… А когда мелкая начала клевать носом приволок ей вместо стандартного одеяла настоящую летную куртку (армия США, мисс, не какая-то там ООНовская подделка!). Потом они со Светловым яростно сцепились в споре о методах ловли форели на порогах, и под бесчисленное перечисление спиннингов, мормышек, кормушек и прочих малопонятных несведущему приблуд, я сам задремал.

Война, война… Мужики — вот что никогда не меняется.

Загрузка...