Пионерский театр. Сборник второй

В а с е к Т р у б а ч е в — председатель совета отряда 4-го класса «Б».

С а ш а Б у л г а к о в — староста класса.

К о л я О д и н ц о в — редактор отрядной стенгазеты.

Н ю р а С и н и ц ы н а }

В а л я С т е п а н о в а }

Л и д а З о р и н а }

Н а д я Г л у ш к о в а } — ученицы 4-го класса «Б».

Л е н я Б е л к и н }

К о с т я М е д в е д е в }

С е в а М а л ю т и н }

К о л я М а з и н }

П е т я Р у с а к о в } — ученики 4-го класса «Б».

С е р г е й Н и к о л а е в и ч — учитель.

М и т я — вожатый.

Действие происходит в маленьком подмосковном городке.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Сцена представляет небольшую поляну. В глубине справа две ели. Полутемно. Луна. Издали доносятся голоса: «Ау, Митя!», «Ау-у! Подождите, ребята!» Слышна приближающаяся песня трех товарищей — Т р у б а ч е в а, О д и н ц о в а и Б у л г а к о в а.

Ребята выходят на сцену, останавливаются.

Т р у б а ч е в. Ребята! Далеко мы зашли. Уже и пруд виден. (Вглядывается в даль, за сцену.) Может, пойдем к пруду?

Б у л г а к о в. Не стоит. Там грязно очень. Болото…

Т р у б а ч е в. Вот хорошее местечко. Посидим здесь. (Садится на бугорке, на переднем плане слева.)

О д и н ц о в (садясь рядом). Садись, Саша, здесь сухая земля…

Т р у б а ч е в. Здорово нагулялись! Покричать, что ли, ребятам?

О д и н ц о в. Не стоит! Они уже домой пошли!

Т р у б а ч е в. Митя сказал, что теперь мы часто на экскурсии будем ходить. Все места поблизости обойдем.

О д и н ц о в. Может, и Сергей Николаевич с нами будет ходить.

Т р у б а ч е в. Хорошо бы!.. Он все знает, про все может рассказать.

Б у л г а к о в. Такого учителя, как наш, ни в одном классе нет!

Т р у б а ч е в. Конечно, ни в одном!

О д и н ц о в. Только он строгий все-таки. А как он тебя, Васек, похвалил, когда ты Мазина по географии подогнал! «Молодец, — говорит, — Трубачев, помог товарищу».

Т р у б а ч е в (смущенно). Ну, это что… Мазин сам способный, с ним легко заниматься.

О д и н ц о в. Учитель ничего зря не скажет! У меня даже уши загорелись от радости, когда он тебя похвалил!

Б у л г а к о в. И у меня! Как будто это он мне сказал.

Т р у б а ч е в (обнимая ребят). Эх, друзья-товарищи… На всю жизнь вы мне товарищи!..

О д и н ц о в. И ты нам, Васек. Мы друг за друга горой. Правда, Саша?

Б у л г а к о в. Еще бы! Ведь с первого класса дружим! А кончим школу — и опять вместе учиться будем.

Т р у б а ч е в. Всегда будем вместе! Я без вас и не думаю. Дружба до гроба!

Все трое соединяют руки, кричат хором, торжественно: «Дружба до гроба!»

О д и н ц о в. Нет, почему до гроба? Мы еще сто лет проживем.

Т р у б а ч е в. Ну, значит, на сто лет!

О д и н ц о в (ложится на землю). Эх, и красиво здесь, ребята! Давайте придем сюда завтра днем.

Т р у б а ч е в. И правда! После уроков. Здорово будет! Пойдем, Саша?

Б у л г а к о в. Что ты, завтра! Я и так сегодня весь день гуляю. Мама, наверно, замучилась; у нас дети мал мала меньше, с ними одному человеку не управиться… А завтра еще всех купать будем.

О д и н ц о в. Сашке нельзя, это верно… У них большая семья. Сколько у твоей мамы детей, Саша? Человек двенадцать будет?

Б у л г а к о в. Ну, что ты! Семь!

Т р у б а ч е в. Девчачье дело с детьми возиться! Брось ты это, Сашка, пойдем. Сразу после уроков и пойдем! Завтра мы еще с тобой по классу дежурные. Ты не забыл, Саша?

Б у л г а к о в. Нет, что ты!

Т р у б а ч е в. Смотри, нашему классу еще ни одного замечания не было! Девочки, и то при Сергее Николаевиче подтянулись, а мы должны пример показать!

Б у л г а к о в. Еще бы! Надо так дежурить, чтобы ни сучка, ни задоринки!

О д и н ц о в. У нас и редколлегия завтра. А я статью еще не писал. И что писать?

Б у л г а к о в. Очень просто — «Жизнь нашего класса». Поведение ребят отличное. Жив-здоров — редактор Одинцов!

Смеются.

Т р у б а ч е в. Тссс…

Слышен треск сучьев, небольшой холмик у дерева сдвигается с места.

О д и н ц о в. Видали?

Т р у б а ч е в. Это обвал. Ну, просто земля у корней обвалилась.

О д и н ц о в. Идемте лучше отсюда.

Т р у б а ч е в. Ну, бояться еще! Мы в случае чего за себя постоим!

Б у л г а к о в. Да никого тут нет! Просто нам показалось.

О д и н ц о в. Конечно, показалось! Кому здесь быть? Следов нет. Тут, наверное, ни одна человеческая нога не ступала…

Снова раздается треск и протяжный вой. В глубине сцены, медленно покачиваясь, ползет холмик. Ребята вскакивают.

Т р у б а ч е в. Стойте здесь! Я проверю!

Б у л г а к о в. Я с тобой, Васек!

О д и н ц о в. Вместе пойдем!

Вой усиливается.

Б у л г а к о в. Волки!

Т р у б а ч е в. Держите палки наготове! Мы их сейчас!

О д и н ц о в. Нет! Куда ты? Надо домой!

Б у л г а к о в. Домой! Домой! Слышишь? Нам теперь обратно не пройти!

Т р у б а ч е в. Ничего! Как-нибудь дорогу пробьем! Нас трое! Мы друг друга не дадим в обиду! За мной, ребята!

Пробегают по переднему краю сцены направо. Останавливаются у самого выхода за кулисы.

Стойте! Тьфу! Что за чертовщина такая? Все тихо! Ребята, сознайтесь, кто испугался?

Б у л г а к о в. Я.

О д и н ц о в. И я.

Т р у б а ч е в. Ну и я!

О д и н ц о в. А может, это просто кошки? Мяу…

Все трое смеются.

Т р у б а ч е в. Пошли домой!

О д и н ц о в. Идем скорей. Мне от этого вытья до сих пор тошно.

Уходят. Холмик поднимается, из-под мешковины вылезает Р у с а к о в. Под елью тоже раздвигаются куски мешковины, обнаруживается землянка; из нее появляется М а з и н.

М а з и н. Ушли?

Р у с а к о в. Ушли.

Мальчики садятся около землянки. Русаков устраивает походный очаг, разжигает костер и подвешивает котелок.

М а з и н. И чего их занесло сюда? Еще повадятся ходить.

Р у с а к о в. Не повадятся. Мы их здорово напугали.

М а з и н. Трубачева не запугаешь, он парень смелый! Недаром все ребята его уважают! Вот такого бы нам товарища, Петька!

Р у с а к о в. Да, хорошо. Только он отличник, а мы…

М а з и н. А что мы? Захотим — и тоже отличниками будем.

Р у с а к о в. Опять начнешь к Трубачеву бегать, как тогда с географией? А я один останусь? В землянку вода уже затекает, я тут не справлюсь без тебя. А кроме землянки, нам и повидаться негде: отец строго-настрого мне запретил с тобой водиться. Эх, ты, сам говорил: будем тренироваться в стрельбе, мы Р. М. З. С.: Русаков, Мазин — знаменитые следопыты! А теперь за Трубачева хватаешься…

М а з и н. Я за Трубачева не хватаюсь, а спасибо ему всегда скажу. Хороший он парень! И дружба у них настоящая. Слыхал, что они друг другу обещали? Мы тоже с тобой, Петька, может быть, всю жизнь будем вместе, только никакой пользы от нашей дружбы нет.

Р у с а к о в. А что ж мы плохого делаем?

М а з и н. Эх, жизнь! Ничего-то ты не понимаешь, Петька! Если человек делает плохо и сознает, что это плохо, то это еще ничего, а вот если он делает плохо, а думает, что это хорошо, — тогда уже дело дрянь. (Встает.) Ну, ладно! На вот, вари дичь! (Достает из землянки ворону и бросает ее Русакову.)

Р у с а к о в. Какая же это дичь? Это обыкновенная ворона!

М а з и н. Так убей утку, а не убьешь утку — будешь есть ворону.

Р у с а к о в. Ладно! (Засовывает ворону в котелок.) Да она вся в перьях, вон даже хвост торчит!

М а з и н. Отрежь хвост — и все! Сейчас я рыбу достану. На закуску у нас сырая рыба.

Р у с а к о в. Довольно одной вороны, Мазин, а то мы сразу все запасы съедим.

Ворона варится в котелке.

М а з и н (режет рыбу и дает Русакову). Ешь. Ворон на нашу долю хватит.

Оба едят и давятся.

Р у с а к о в (со вздохом). Можно подумать, что нас дома не кормят.

М а з и н (сердито). Ты кто? Следопыт или нет?

Р у с а к о в. Ну да, конечно. Это я так говорю. (Со вздохом.) Собаки на севере преимущественно питаются сырой рыбой.

М а з и н (пробует ворону ножом). Жестковата.

Р у с а к о в (живо). Конечно, пусть упревает… Я уже наелся. Возьми мою половину рыбы, если хочешь… И вообще это кушанье как-то не по мне, Мазин…

М а з и н. Что? Какие еще фрикадельки тебе нужны? Следопыт тоже! Небось, тут без меня и не тренировался ни разу. А мне некогда.

Р у с а к о в. Тебе все некогда. У меня отец женился, мачеху привел, а тебе и до этого дела нет.

М а з и н. Да ведь твой отец уж неделю назад как женился, что же тут интересного?

Р у с а к о в. А то интересно, что от одного родителя еще кое-как убережешься, а от двух уж вовсе спасенья нет. Как начнет мачеха отцу на меня наговаривать! Читал сказку про Золушку?

М а з и н. Ну?

Р у с а к о в. Что «ну»? Вот я теперь Золушка и есть.

М а з и н. Какая еще Золушка? Ну, рассказывай толком.

Р у с а к о в. А что рассказывать? Мачеха как пришла, так сразу пыль такую в доме подняла, всю мою кровать перевернула! А потом смотрю, на мой стол чернильницу поставила и ручку у отца для меня взяла. Она вообще нас с отцом не различает — что ему, то и мне!

М а з и н. Фью! Так какая же это мачеха?

Р у с а к о в. Самая настоящая. Она мне вот что один раз говорит: «Петя, может, ты за хлебом сегодня сходишь?» Видал? Прислужку из меня хочет сделать.

М а з и н. А ты хлеб ешь?

Р у с а к о в. Ем.

М а з и н. Не ешь.

Р у с а к о в. Почему это?

М а з и н. Потому, что она подумает, что ты из нее прислужку хочешь сделать.

Р у с а к о в. Ты всегда придумаешь что-нибудь, Мазин. А мне бы только одно наверняка знать: добрая она или злая? Я ведь давно без матери живу, и если б она хорошая оказалась, все бы ей делал.

М а з и н. Да если она с тобой по-хорошему будет, я сам перед ней шапку сниму! Ну, хватит об этом! Давай хоть грамматику на завтра повторим! Разбирай предложение: «Коля стукнул Петю по шее».

Р у с а к о в. Нет, ты разбирай: «Русаков положил Мазина на обе лопатки».

М а з и н. Ты сначала положи!

Р у с а к о в. Нет, ты сначала стукни!..

Борются.

Подожди, Мазин, что это так темно стало? Наверное, уже поздно. Опять попадет мне от отца.

М а з и н. Верно, пошли домой, Петька!

Мазин прячет котелок, маскирует землянку. Русаков уничтожает следы костра.

М а з и н (запевает).

Р у с а к о в (подхватывает).

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Действие происходит перед закрытым занавесом. Справа в углу вход в школу. На скамейке, стоящей недалеко от входа, сидят Р у с а к о в и М а з и н.

М а з и н. Так твоя мачеха и сказала?

Р у с а к о в. Так и сказала. Не позволю, говорит, его даже пальцем тронуть. А отец только рукой махнул. «Раз, — говорит, — ты его защищаешь, то и справляйся с ним сама, как хочешь». Знаешь, Мазин, я чуть не заплакал от радости…

М а з и н. Здорово! Так какая же это мачеха? Это самая настоящая мать, Петька!

Р у с а к о в. Конечно, я ее теперь иначе и не считаю. Знаешь, как бы мне вчера попало, если бы не она? Ого! Я ей, Мазин, честное пионерское дал, что ни одной двойки у меня больше не будет, и вообще… мне теперь надо исправляться, Мазин! И тебе тоже!

М а з и н. Я никому не обещал. А вот ты смотри теперь!

Приходят О д и н ц о в и Б у л г а к о в.

О д и н ц о в. Ребята, Сергей Николаевич не приходил еще?

М а з и н. Нет еще.

О д и н ц о в. И Васек не идет что-то…

Из школы выходит Т р у б а ч е в.

Б у л г а к о в. Вот он! Васек!

Т р у б а ч е в. Я класс убирал. Там все теперь в порядке.

Б у л г а к о в. Может, мне пойти посмотреть?

Т р у б а ч е в. Нет, зачем? Я мел положил, тряпку вытряхнул, чернил налил. И вот досада: зацепился где-то и оторвал пуговицу.

Б у л г а к о в. Давай я пришью. У меня всегда при себе иголка. (Вынимает иголку из куртки и пришивает.)

О д и н ц о в. Саша наш хозяйственный. Небось, ему дома часто зашивать что-нибудь приходится.

Т р у б а ч е в. Скорей, Саша, Сергей Николаевич идет!

О д и н ц о в. Что, ребята, будем просить посадить нас вместе?

Б у л г а к о в. Конечно, будем.

Проходят в школу ребята. Появляется С е р г е й Н и к о л а е в и ч.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (отвечая на приветствия). Здравствуйте, здравствуйте, ребята!

О д и н ц о в и Б у л г а к о в (вместе). Сергей Николаевич, у нас к вам просьба!

Т р у б а ч е в. Разрешите нам сесть вместе! Мы друзья!

О д и н ц о в. Мы еще с первого класса дружим!

Б у л г а к о в. Мы закадычные друзья!

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Допустим, что вы друзья, это очень хорошо. Но ведь вас трое. Как же это можно усесться на одну парту втроем? Я не разрешаю. Идите в класс. (Увидев Русакова и Мазина.) Вы тоже идите. Скоро звонок. Я сегодня всех отстающих буду спрашивать. (Входит в школу.)

Т р у б а ч е в. Не вышло! Бежим скорей в класс!

Б у л г а к о в. Да, как бы ребята не насорили. Идем!

Все трое входят в школу. Остаются Мазин и Русаков.

Р у с а к о в. Ты слыхал? Он сегодня спрашивать будет! Обязательно меня вызовет! Пропал я.

М а з и н. Конечно, вызовет. Говорил я тебе, Петька, чтобы ты повторил грамматику! Сам на двойку лезешь!

Р у с а к о в. Я не могу получить двойку! Я честное слово дал! Ведь она подумает, что я ее обманул Мазин, придумай что-нибудь, выручи меня!

М а з и н. Да, придумаешь тут…

Р у с а к о в. Я тебя как друга прошу…

М а з и н. Не хнычь… (Думает, потом что-то шепчет Русакову на ухо. Громко.) Надо время затянуть понимаешь, чтобы он не успел до звонка…

Р у с а к о в. А если меня первого?

М а з и н. А если потолок провалится? Риск! Понимаешь?

Звенит звонок.

Ладно. Выручу.

Оба уходят в школу. Открывается занавес.

Класс. Идет урок русского языка.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Все ясно? Вопросов нет? Отметьте себе на странице сто двадцать третьей упражнение для домашнего задания.

К т о - т о и з у ч е н и к о в. Какая страница?

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Сто двадцать третья. В следующий раз мы будем разбирать эти предложения. А пока перейдем к повторению пройденного. (Перелистывает журнал.)

Мазин нетерпеливо покашливает, поднимает руку.

М а з и н (быстро). Сергей Николаевич! Сегодня в пруду девочка утонула…

Г о л о с а. Какая девочка? Маленькая? Где? Где?

М а з и н (кашляет в кулак). Небольшая девочка… годика три. Она так шла, шла по бережку…

З о р и н а. Ой, по бережку!..

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Я думаю, Мазин, что это твоя фантазия.

М а з и н. Нет, правда, она шла по самому краешку. Да как провалится вдруг в воду!..

О д н а и з у ч е н и ц. Ой!

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Мазин, сядь сейчас же на место и не фантазируй. Будем продолжать урок. Приготовьтесь писать. Синицына, иди к доске!

Синицына поднимается, идет к доске.

Р у с а к о в (вскакивая). Сергей Николаевич! У меня перо сломалось?

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (достает из кармана коробку с перьями, кладет на стол). Пожалуйста, возьми себе перо!

М а з и н. А у меня царапает!

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (сухо). Поди и ты к столу.

Русаков направляется к столу за пером, за Русаковым идет Мазин. Незаметно Мазин берет с доски мел и прячет в карман, потом подходит к столу, выбирает перо.

Кто еще пришел в класс, не заготовив себе хорошее перо?

Молчание.

Значит, только вот эти двое, Мазин и Русаков, не позаботились о себе. Вы отняли у нас три минуты… сядьте оба! Синицына! Пиши: «Колхозники рано начнут сев…»

С и н и ц ы н а (ищет мел; оглядываясь на ребят, шопотом). Ме-ел!

Р е б я т а (шопотом). Ищи!..

Б у л г а к о в (тихо Трубачеву). Где мел?

Т р у б а ч е в (пожимает плечами). Я клал.

Мазин и Русаков старательно пишут в тетрадках.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (подходит к доске, потом поворачивается к классу и несколько секунд молчит. Обращается к Одинцову). Одинцов, сбегай за мелом.

Одинцов выбегает из класса.

Кто сегодня дежурит?

Трубачев молча встает, за ним поднимается Булгаков.

Трубачев? Булгаков? Не ожидал… Булгаков, ты к тому же и староста класса. Надо лучше знать свои обязанности. Садитесь!

Вбегает, запыхавшись, О д и н ц о в, протягивает учителю мел.

Положи на место. Пишите: «Колхозники рано начнут сев…»

Синицына быстро пишет.

Р у с а к о в (шопотом). И куда торопится, лягушка этакая!

Зорина поворачивается к нему, машет рукой и делает сердитое лицо.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. У тебя что-нибудь случилось, Зорина?

З о р и н а (вскакивает). Нет!

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Тогда сиди спокойно и не делай гримас. Написала, Синицына? Так… Давайте разберем это предложение.

Раздается звонок.

Ну что ж, придется отложить до следующего раза. (Берет портфель.) А теперь я хочу вам сказать несколько слов. Я думал, что говорить о дисциплине, о порядке в четвертом классе мне не придется. К сожалению, я слишком понадеялся на вас… Пусть этот разговор будет первый и последний. Вы не малыши, и объяснять вам нечего. Есть староста, есть дежурные по классу. Честный человек относится честно к своим обязанностям. До свиданья. (Уходит.)

Ребята вскакивают, окружают Трубачева и Булгакова.

Г о л о с а. Что же вы? Васек! Саша!

Б е л к и н. Трубачев, как же это?

С и н и ц ы н а. Не могли мел положить!

Г л у ш к о в а. Осрамили! Весь класс осрамили!

Б у л г а к о в (Трубачеву). Честное пионерское, я на тебя, как на самого себя, надеялся!

Т р у б а ч е в (возмущенно). А я что? Что я?

Б у л г а к о в. Ты сказал, что у тебя все в порядке, а сам…

Т р у б а ч е в. Что сам?

М е д в е д е в. Дисциплина! А еще всех подтягивают!

С и н и ц ы н а. И на девочек нападают!

З о р и н а. Всегда мы виноваты!

Т р у б а ч е в. Молчите! (Булгакову.) Говори, что я сделал?

Б у л г а к о в. Мел не положил, вот что!

Т р у б а ч е в. Кто не положил?

Б у л г а к о в. Ты! Весь класс подвел!

Т р у б а ч е в (подскакивает к нему). Неправда! Я все проверил, и все было! Нечего на меня сваливать.

Б у л г а к о в. Я не сваливаю. Я еще больше отвечаю. Я староста.

Т р у б а ч е в. Староста с иголочкой. Тебе бы только сестричек нянчить!

Б у л г а к о в. А, ты так?! Этим попрекаешь! (Сжав кулаки, бросается к Трубачеву.)

О д и н ц о в (становится между товарищами). Разойдись, разойдись!

Г о л о с а. Булгаков, отойди! Трубачев, брось! Васек!

Г л у ш к о в а. Перестаньте! Перестаньте! Васек! Саша!

Б у л г а к о в. Ты мне не товарищ! Я тебя знать больше не хочу!

Т р у б а ч е в. Староста! (Расталкивает ребят.) Пустите! Чего вы еще?

М а л ю т и н (загораживая ему дорогу). Трубачев! Так нельзя! Ты виноват!

Трубачев сердито отталкивает Малютина и садится за свою парту, обхватив голову руками.

З о р и н а. Ой, Малютина толкнул!

С т е п а н о в а. Как не стыдно! У Малютина сердце больное!

М а л ю т и н. Нет, мне ничего. Он меня не хотел толкнуть, я знаю.

Одинцов и Булгаков отходят к окну.

О д и н ц о в. Саша, подожди, выслушай меня… Васек просто вспылил, понимаешь? Он это сгоряча тебе сказал такие слова, понимаешь, со зла… Он, может, этот мел в форточку выбросил, когда тряпку вытряхивал! И сам не знал!

Т р у б а ч е в. Я клал мел, неправда!

О д и н ц о в. Молчи, Васек! (Снова к Булгакову.) Может, он и положил, а ты не проверил. А тут еще ребята кричат. Ну, обозлили его, он и вспылил… Вот и со мной бывает. Как разозлюсь в классе или дома, так и давай глупости какие-нибудь говорить, что попало, со зла… А потом самому стыдно. Это с каждым человеком бывает. А Васек все-таки наш товарищ…

Б у л г а к о в (круто поворачивается к нему). Товарищ! Да лучше бы он меня по шее стукнул, понимаешь? А он меня так попрекнул… Я никогда ему этого не прощу!

О д и н ц о в (понижая голос). Саша, ведь ему самому теперь стыдно… Он сам мучается…

Б у л г а к о в (громко). А, ты за него, значит?

О д и н ц о в (сильно волнуясь). Я не за него, а за нашу дружбу, за всех нас троих… Мы всегда вместе были, мы еще вчера говорили, что всю жизнь будем дружить…

Б у л г а к о в (решительно и горько). Ладно, дружите. А мне ничего больше не надо. Мне и тебя, если так, не надо. (Идет к двери.)

Одинцов бросается за ним.

О д и н ц о в. Подожди, Саша! Васек, что же ты молчишь? Скажи ему.

Булгаков уходит, хлопнув дверью.

Ты же виноват!

Т р у б а ч е в (вскакивает). Я виноват? Говори по чести, по совести, я виноват, по-твоему?

О д и н ц о в. Виноват!

Т р у б а ч е в. Неправда. (Указывает на Малютина.) Я вот перед кем виноват — перед Севкой Малютиным… Я не хотел его толкнуть, он мне просто под руку попался…

М а л ю т и н. Я не сержусь, Трубачев! Не во мне дело!

О д и н ц о в. Ты и перед Сашей виноват! Ты должен сейчас же помириться с ним!

Т р у б а ч е в. Я? Помириться? Ни за что! Он сам сказал, что знать меня не хочет.

О д и н ц о в. Мало ли что он сказал! А ты не попрекай чем не надо! Тебе дома ничего делать не приходится…

С т е п а н о в а (перебивает). А Саша своей маме помогает, ему трудно!

З о р и н а. Нехорошо, Трубачев!

Г л у ш к о в а. Стыдно тебе!

С и н и ц ы н а (всплеснув руками). Бессовестные! Все на одного! Как не стыдно! Чуть что — Трубачев, Трубачев! А тут напали! Вы всегда так. В прошлом году окно разбили, так Трубачев на себя вину взял, весь класс выручил. А теперь напали!

Б е л к и н. Никто и не говорит ничего!

С т е п а н о в а. А сейчас он виноват!

О д и н ц о в. Васек, ну что тебе стоит — помирись с Сашей! Ведь мы друзья были! Что же мне-то теперь делать? Помирись, Васек! Ну, подойди к нему первый!

Т р у б а ч е в. Нет, Коля, я к нему не подойду. А ты с ним дружи, и со мной дружи… Теперь ты у меня один остался.

О д и н ц о в. Пропала дружба!

М а з и н (до сих пор молча стоявший рядом с Русаковым). Эх, жизнь! (С размаху хлопает по шее Русакова и идет к двери.)

Р у с а к о в (со слезами). За что? (Идет за Мазиным.)

Все застывают.

М а з и н. Не реви, хуже будет!

Оба выходят.

Г л у ш к о в а. Еще драка!

М а л ю т и н. Что это с Мазиным?

М е д в е д е в. За что он его?

С т е п а н о в а. Ребята, что же это такое?

Все молчат. В дверь заглядывает М и т я.

М и т я. Мертвая тишина. Что у вас тут?

Г о л о с а. Ничего, мы так…

М и т я. А я думал, что поссорились. Ну, вот что. Сегодня редколлегия! Приходите к шести часам! У кого заметки?

Б е л к и н. У Одинцова.

М и т я. Малютин, а как с заголовком?

М а л ю т и н. Я нарисовал уже!

Трубачев берет книги и идет к двери.

М и т я. Постой, Трубачев…

Т р у б а ч е в. Я дал заметки… (Уходит.)

М и т я. Что это с ним? Разобиделся, что ли, на кого?

Ребята молчат.

А ты, редактор, статью написал?

О д и н ц о в (рассеянно). Какую?

М и т я. Как какую? «Жизнь нашего класса». Забыл?

О д и н ц о в. Я не писал еще…

М и т я. Что же ты? Плохо шевелитесь, ребята! Дали несколько заметок — и успокоились! И сам редактор не спешит! В общем приходите к шести в пионерскую комнату. Завтра газета должна быть вывешена. (Уходит.)

О д и н ц о в. Ребята, давайте еще заметки! У кого есть, давайте!

С и н и ц ы н а. Ты сам статью еще не написал…

С т е п а н о в а. Одинцов, тебе придется написать о драке!

О д и н ц о в. Мне?! О драке?!

З о р и н а. Что ты, Валя! Разве можно об этом писать? Ведь тогда все узнают про наш класс! Вся школа узнает и Сергей Николаевич!

М е д в е д е в. Неужели напишешь, Одинцов? Про своего товарища напишешь?

С т е п а н о в а. Одинцов всегда правду писал. Он должен написать.

О д и н ц о в. Я должен написать?

С т е п а н о в а. А какой же ты пионер, если не напишешь? Трубачев поступил нехорошо, а ты будешь скрывать это?

М е д в е д е в. Одинцов не будет писать про своего товарища…

Б е л к и н. Говори, Одинцов: напишешь правду или покроешь своего дружка?

С и н и ц ы н а. Про своего же товарища писать? Как не стыдно! Что вы пристали к нему! Не пиши, не пиши, Одинцов!

С т е п а н о в а. Молчи, Нюра! Одинцов — редактор и пионер.

О д и н ц о в (в замешательстве). Конечно, я редактор… (Ребятам.) Но какой же я товарищ, если я напишу?

Все молчат. Одинцов медленно обводит всех взглядом.

А какой же я пионер, если я не напишу?..

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Пионерская комната. Ближе к публике за столом сидит К о л я О д и н ц о в. Он пишет статью. Н е с к о л ь к о р е б я т готовят стенгазету, подшивают «Пионерскую правду». Говорят тихо, чтобы не помешать Одинцову.

М а л ю т и н. Я вот тут нашу школу нарисовал, а над заголовком, пионерский галстук…

С т е п а н о в а. Хорошо! Правда, Лида?

З о р и н а. Очень хорошо.

М а л ю т и н (кивает в сторону Одинцова). Он еще не написал?

С т е п а н о в а. Пишет.

Б е л к и н. Мучается человек.

С т е п а н о в а. Надо, так надо…

С и н и ц ы н а. Что надо? Про своего товарища писать? Да убейте меня, разорвите на кусочки — не буду!

З о р и н а. А про кого-нибудь другого напишешь?

С и н и ц ы н а. Про другого напишу, а про товарища не буду!

С т е п а н о в а. Тише! Мешаете человеку писать.

О д и н ц о в (встает). Белкин, переписывай статью!

Г о л о с а. Написал? Готова?

С т е п а н о в а. Можно почитать, Одинцов?

О д и н ц о в. Пусть Белкин Леня читает.

Б е л к и н (читает вслух статью). «Сегодня в 4-м классе «Б» произошла драка…»

З о р и н а. Ой, как стыдно!

Б е л к и н (продолжает). «На уроке пропал мел, и дежурные Булгаков Саша и Васек Трубачев сильно поссорились. И Васек Трубачев упрекнул Сашу Булгакова в том, что он нянчит своих сестричек…»

Во время чтения входит В а с е к Т р у б а ч е в и останавливается на пороге.

С и н и ц ы н а (шопотом). Трубачев!

Все быстро оглядываются Белкин перестает читать. Трубачев подходит к Одинцову.

Т р у б а ч е в. Это… ты написал? Про меня? (Белкину.) Дай сюда… (Читает про себя.) Совершенно точно. (Одинцову.) Значит, ты против меня написал? (Поворачивается и, не дожидаясь ответа, уходит.)

С и н и ц ы н а. Вот что наделали!

М и т я (входит). В чем дело? Куда это Трубачев помчался?

С т е п а н о в а. Митя!

М е д в е д е в. Белкин, дай Мите статью, пусть сам прочитает!

М и т я (оглядывает всех). Да что у вас тут случилось?

С т е п а н о в а. Мы раньше тебе не сказали, Митя. У нас…

Б е л к и н. Пусть сам прочитает…

М и т я (читает статью). Ого! Одинцов пишет про Трубачева! (Читает молча.)

Б у л г а к о в (подходит к Одинцову). Ты из-за меня написал?

О д и н ц о в. Нет, я просто написал правду.

М и т я (кладет на стол статью). Да-а… А Трубачев это читал?

З о р и н а. Он прочитал и ушел!

Г л у ш к о в а. Он обиделся.

М и т я. Устроил драку и сам обиделся! Ну, видно, придется поговорить с ним по-серьезному.

Общий шум. Входит С е р г е й Н и к о л а е в и ч.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Здравствуйте, ребята! Здравствуйте, Митя! Что за шум?..

М и т я. Здравствуйте, Сергей Николаевич! А шум по поводу вот этой статьи. Читайте. (Протягивает Сергею Николаевичу статью.)

Ребята шепчутся.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Одинцов! Это с Трубачевым ты просил посадить вас вместе?

О д и н ц о в. Да, с Трубачевым и Булгаковым.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Закадычные друзья. А кто же тебе больше друг — Трубачев или Булгаков?

О д и н ц о в. Они оба мои друзья!

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (кладет ему руку на плечо). Бывают, Одинцов, трудные положения у человека, но если справедливость требует, то ничего не поделаешь, надо все преодолеть…

М и т я. Вот уж не ожидал от Трубачева! Да еще по отношению к Саше Булгакову! Даже поверить трудно! (Снова читает листок и после паузы, громко.) Постойте, а куда хе все-таки делся мел?

З а н а в е с.

Перед занавесом. Справа вход в дом, где живет Трубачев. Вечер. Появляется медленно идущий М а з и н, за ним Р у с а к о в.

Р у с а к о в. Я знаю, ты к Трубачеву идешь! Скажешь ему все…

М а з и н. Я не Трубачеву скажу, я всем ребятам скажу, что мел стащил я. А ты, Петька, трус! Ты только за себя боишься, товарища тебе не жалко. Трубачева в газете протащили. Его фамилию теперь вся школа читать будет, а ты… Эх, жизнь! И чего я только дружу с тобой?

Р у с а к о в. Я не трус, Мазин… Я только одного боюсь… Я обещал, и мама за меня перед отцом поручилась… И если она узнает, что я опять что-то сделал, она не будет больше со мной, она уйдет.

М а з и н. Ну и пускай уйдет!

Р у с а к о в. А ты хочешь, чтоб твоя мама ушла от тебя, Мазин?

М а з и н. При чем тут это?

Р у с а к о в. А при том, что я… один… и ты ничего не понимаешь в моей жизни… (Уходит.)

М а з и н (кричит ему вслед). Петя, подожди! Я про тебя ничего не скажу, я про себя скажу!

Пауза. Справа медленно выходит Т р у б а ч е в.

М а з и н. Трубачев!

Трубачев отшатывается, хочет войти в дом.

Вот оно что… Трубачев!

Трубачев молчит.

У меня к тебе дело есть. Ты на все это не обращай внимания. Ну, поссорился, ну, подрался, велика важность!

Трубачев молчит.

Из каждой мухи слона делать, так это и жить нельзя!

Т р у б а ч е в. Я и не делаю слона.

М а з и н. Я не про тебя. Я про Булгакова. Что это он нюни распустил? От одного слова скис…

Т р у б а ч е в (резко). Он не скис. И нюни не распускал. Это не твое дело. (Хочет пройти.)

М а з и н (про себя). Вот что… (Трубачеву.) Постой. Я к тебе как товарищ пришел. Ты об этой заметке не думай. Я тебя выручу, понятно? (Ласково.) Ты брось… Не обращай внимания. Иди ложись спать, как ни в чем не бывало… Ну, иди! (Обнимает Трубачева за плечи и тихонько подводит к дому.) Придешь и ложись. Накройся с головой и не думай. Я тебя выручу… (Дергает звонок.)

Т р у б а ч е в. Подожди, Мазин… Я ничего не боюсь… (Стучит кулаком в дверь.)

М а з и н. Ну, бояться еще! Мы им докажем.

Дверь открывается. Трубачев скрывается за дверью.

М а з и н (медленно отходит, напевая про себя, потом, заломив на затылок шапку, поет громко). «Человек проходит, как хозяин…»

З а н а в е с.

В классе. Раннее утро. Вывешена новая стенгазета. Крадучись, входит Р у с а к о в.

Р у с а к о в. Никого еще нет… (На цыпочках подходит к стенгазете.) Ну и бессовестные! Вот бессовестные! Написали бы «один мальчик», а то полную фамилию напечатали! Ну, ладно же! Не будет по-вашему! (Оглядывается и старательно замазывает карандашом фамилию Трубачева.) Раз Трубачев… два Трубачев… три… Где еще? (Отходит.) Все! Вот Мазин обрадуется! Ай да Петька!

За дверью голоса. Русаков прячется. Входят С т е п а н о в а и З о р и н а.

С т е п а н о в а (с грустью). Вон газета наша висит…

З о р и н а. И смотреть на нее не хочется, так обидно делается! Старались, старались, первыми были — и вдруг… драка…

С т е п а н о в а (подходит к газете). Лида! Кто-то фамилию Трубачева замазал!

З о р и н а. Как замазал? Он, и правда!.. Кто же это?

Входят Б е л к и н, М е д в е д е в, Г л у ш к о в а; последним идет О д и н ц о в. Останавливаются у газеты.

Б е л к и н. Ух, фамилия замазана!

М е д в е д е в. Жирно замазали!

З о р и н а. Одну фамилию только!

Г л у ш к о в а. Попадет за это!

Б е л к и н. Одинцов! Видал? Пропала твоя статья!

М е д в е д е в. Не нужно было писать ее!

Русаков незаметно вылезает из своего угла и смешивается с ребятами.

З о р и н а. Неужели это кто-нибудь из нашего класса?

С т е п а н о в а. Да когда же это? Мы первые пришли! Наверное, еще вчера вечером. Одинцов, как это случилось?

О д и н ц о в. Не знаю… Белкин переписывал, и вы сами наклеивали… Не знаю.

Б е л к и н. Вчера все было в порядке.

С и н и ц ы н а (входит, читает). Когда же это он сделал?

О д и н ц о в (резко). Кто он? Ты знаешь? Держи язык за зубами!

З о р и н а. На кого ты думаешь?

С и н и ц ы н а. На кого думаю — это мое дело.

М е д в е д е в. Я знаю, про кого она говорит. Ладно, Митя скорей нас разберется. А я прямо скажу: Одинцов не имел права…

Б е л к и н. Нет, имел!

М е д в е д е в. Если дружишь, так не подводи товарища, — вот что!

Б е л к и н. Одинцов — звеньевой, да еще редактор!

М е д в е д е в. Трубачев — председатель совета отряда!

Г л у ш к о в а. Ну и пропал он теперь!

З о р и н а. Лучше прямо спросить его, чем заглаза обвинять.

С т е п а н о в а. Конечно, лучше прямо спросить…

З о р и н а. Трубачев никогда не солжет! Он скажет сам!

К газете подходит Мазин, чешет затылок и с досадой говорит: «Эх, жизнь!»

Р у с а к о в (жестами пытается позвать Мазина). Мазин! Иди сюда!

М а з и н. Подожди! Не до тебя мне. Трубачев пришел?

Р у с а к о в. Нет еще! Мазин, мне надо тебе что-то сказать…

М а з и н. Подожди, Петька! Эх, жизнь! (Про себя.) Я же сказал ему, что выручу, а он сгоряча давай фамилию черкать. Что же теперь делать?

Входит Б у л г а к о в, читает газету.

О д и н ц о в. А если товарищ мой человека убьет, я тоже молчать должен?

М а з и н (Одинцову). Ты потом объяснять будешь. А сейчас давай-ка сними статью. Пусть Белкин заново перепишет.

О д и н ц о в. Ты что, еще хуже хочешь сделать? Все обманом? А пионерская честь у тебя где?

М а з и н. Эх, ты! Пионер! Пионер — это товарищ, а ты кто?

Б у л г а к о в (отводит Одинцова в сторону). Ты думаешь, это он сделал? Что же будет, Коля? Наверное, на сборе вопрос поставят.

О д и н ц о в. Что делать, Саша? Надо с Митей поговорить!

Б у л г а к о в. И Сергей Николаевич узнает… Вся школа узнает. Я с Трубачевым в ссоре, ко это ничего не значит. Мы должны защищать его, Одинцов! Я скажу, что он хороший председатель, что ребята любят его. А ты?

О д и н ц о в. Я тоже, конечно.

Входит М а л ю т и н, читает газету.

Б е л к и н. Трубачев себя вычеркнул.

М а л ю т и н (громко). Это не он! Он не стал бы это девать!

Б е л к и н. Ручаешься?

М а л ю т и н. Ручаюсь.

Р у с а к о в (подходит к Мазину). Мазин, послушай же меня…

М а з и н (отталкивает Петю). Не мешай мне, я думаю. (Идет к газете.)

Р у с а к о в. Все пропало! Эх, я…

М а л ю т и н (ребятам). Он не трус! Это сделал не он!

Б е л к и н. А кто же — ты?

Общий шум. Входит Т р у б а ч е в. Наступает тишина. Трубачев подходит к газете. Мазин стоит тут же. Трубачев поворачивается к Мазину и смотрит ему в глаза.

Т р у б а ч е в (тихо, о гневом). Мазин!

М а з и н (не понимая его). Эх, сгоряча… Зря это…

Трубачев поворачивается к классу, все молча смотрят на него.

З о р и н а (волнуясь). Трубачев, мы хотим тебя спросить всем классом: кто зачеркнул твою фамилию в газете?

Мазин делает знак Трубачеву, чтобы тот не сознавался. Трубачев принимает этот знак за боязнь, что он, Трубачев, скажет про Мазина.

Т р у б а ч е в. Я не знаю, кто это сделал!

Б е л к и н (громко). Он!

Трубачев хочет что-то сказать, но, поглядев на Мазина, садится за свою парту и опускает голову.

Г о л о с а. Он! Это он! Молчит!

Входит С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Ребята встают. Сергей Николаевич подходит к газете. В классе тишина.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (поворачивается к ребятам). Я вижу, у вас большая неприятность. Но сейчас мы ее обсуждать не будем. Такие вещи разбираются на сборе, по-товарищески, сообща. Я тоже, конечно, приду к вам на сбор, а пока успокойтесь и будем заниматься.

Девочки перешептываются.

Ну, девочки, девочки! Возьмите себя в руки. В жизни случается многое, и все можно уточнить, выяснить и… исправить.

Т р у б а ч е в. Сергей Николаевич?! Я хочу… уйти, у меня болит голова.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (мягко). Трубачев, я знаю, что ты мужественный мальчик… но, если хочешь, иди…

Трубачев выходит из класса. Русаков порывается за ним.

Русаков, в чем дело?

Русаков медленно опускается на парту.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Пионерская комната. П и о н е р ы собрались на сбор отряда. Оживленно разговаривают друг с другом. М а з и н в стороне от ребят, рядом с ним Р у с а к о в. О д и н ц о в и Б у л г а к о в стоят поодаль.

Г л у ш к о в а. Ой, девочки! Ведь он вчера даже в школу не пришел, он и на сбор не придет.

С т е п а н о в а. Нет, он придет. Что бы там ни было, а на сбор он придет, я уверена.

Б е л к и н (Одинцову). Почему же он вчера не пришел в школу? Теперь ему и это зачтется…

К столу проходят М и т я и С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Вслед за ними входит Т р у б а ч е в. Булгаков и Одинцов придвигаются ближе к Трубачеву.

С т е п а н о в а (оборачиваясь). Малютин, сядь, сядь!

М а л ю т и н. Нет… ничего! Я постою.

Г о л о с. Тише!..

М и т я (встает). Ребята! На сегодняшнем сборе мы должны обсудить поведение председателя совета отряда Трубачева. Ни для кого не секрет, что последнее время Трубачев ведет себя плохо.

Все поворачивают головы к Трубачеву.

Да, плохо! Недостойно пионера! Срывает дисциплину, самовольно уходит с редколлегии и в конце концов зачеркивает свою фамилию в статье Одинцова…

Т р у б а ч е в (подходит к столу, твердо). Я не зачеркивал фамилию.

М и т я. Допустим, что так. Но это не снимает с тебя ответственности за другие поступки. Ты ссоришься с Сашей Булгаковым, обижаешь товарища, которого мы все уважаем за то, что он помогает своей матери. О помощи в семье мы здесь говорили не раз, а ты позволяешь себе какие-то глупые насмешки. Это поступок не товарищеский, не пионерский. Об этом нужно тебе подумать, Трубачев! И крепко подумать! Ты меня понимаешь?

Трубачев молчит. Пауза.

Я говорю не с дошкольником, а с человеком, который должен отвечать за себя. Я говорю с пионером, председателем совета отряда. Трубачев!

Трубачев поднимает голову.

Это не все. Я хочу знать, Трубачев, почему ты вчера не явился в класс? Ты нарушаешь дисциплину, роняешь свой авторитет в глазах товарищей. Мы тебя выбрали председателем совета отряда, а ты что делаешь?

Трубачев молчит. Пауза.

Мы хотим знать, почему ты не пришел вчера в класс.

Т р у б а ч е в. Я не пришел, потому что все думали на меня…

М и т я. Что думали?

Т р у б а ч е в. Что я зачеркнул фамилию.

М и т я. Не понимаю. Объясни.

Шум. Движение. Сбоку, закрывая собой Трубачева, вырастает Мазин.

М а з и н. Надо разобраться… с самого начала… Тут виноват мел, понятно?

Г о л о с а. Чего? Чего? Что он сказал?

М и т я. В чем дело, Мазин?

М а з и н (громче). Из-за чего вышла ссора в классе? Из-за мела! Вот он! (Вынимает из кармана мел и кладет его на стол.)

Все тянутся посмотреть на мел.

Трубачев тут ни при чем. В тот день Русакова должны были вызвать, а он не знал… глаголов, что ли? И я стащил мел, чтобы Русакова не успели спросить… Это раз. (Оглянулся на испуганного Русакова.) Ладно. Я все на себя беру. А насчет ссоры — это тоже надо разобрать. И Булгакову нечего обиженного из себя строить. Если ко всему придираться, так мы друг другу много насчитать можем. А по мне так: взял да ответил хорошенько, а то и другим способом расквитался за обиду. Разбираться, так разбираться! Вот Одинцов статью написал и все на Трубачева свалил, а ведь Булгаков тоже не молчал. Он сам Трубачева обозлил. «Ты, — говорит, — весь класс подвел». А тому, может, это хуже всего на свете! Мел он клал? Клал. А я стащил. И дело с концом!

М и т я. Ты все сказал?

М а з и н. Нет, не все… Одинцов тоже не разберется, а пишет. И потом кто-то фамилию зачеркнул, и опять все на Трубачева… (Кашляет в кулак.)

М и т я. Мазин, сядь! Просто стыдно мне за тебя.

М е д в е д е в. Прошу слова!

М и т я. Подождите, ребята! Пусть все-таки Трубачев ответит сам, почему он не пришел в класс. Почему ты не пришел в класс? Если тебя даже заподозрили в том, что ты зачеркнул свою фамилию, а ты не зачеркивал, неужели нельзя было найти способ выяснить это?

Трубачев молчит.

И если ты не сам зачеркнул свою фамилию, то ты хорошо знаешь, кто это сделал.

Т р у б а ч е в (твердо). Я не знаю.

Г о л о с а. Трубачев, сознавайся! Трубачев, говори!

М а л ю т и н (волнуясь). Я прошу слова! Митя, слова!

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (Мите). Дайте ему слово.

М и т я. Говори, Малютин!

М а л ю т и н. Сергей Николаевич, это не он! Я Трубачева знаю — про себя он бы сразу сказал. Это кто-то другой! Ребята! Если сейчас здесь сидит человек, который сделал это, и если он молчит, то этот человек нечестный.

Р у с а к о в (перебивая). Ты… Не твое дело! Я сам скажу! Это я зачеркнул фамилию. (Сквозь слезы.) Я хотел сделать лучше, я не думал, что скажут на Трубачева…

М а з и н (расталкивает ребят, подходит к Русакову). Не реви… Ну, не реви… На платок…

Г о л о с. Слова! Митя, прошу слова!

М и т я. Степанова, говори!

С т е п а н о в а. Ребята, я хочу сказать, что мы мало знаем друг друга…

Г о л о с а. Что?

Как?

Почему?

С т е п а н о в а. Потому, что Мазин и Русаков сейчас как-то хорошо поступили, во всем сознались, — что у меня просто… ну… Я их обоих как будто знала и раньше, а по-настоящему узнала только сейчас…

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (тихо Мите). Это и нас с вами, Митя, касается.

С т е п а н о в а. Но я… мне…

Г о л о с а. Говори! Говори!

С т е п а н о в а. И все равно мне многое непонятно. Например, почему Русаков фамилию зачеркнул? И еще: знал или не знал об этом Трубачев? Если знал, то почему он как-то странно молчал? Вот, ребята, если кто понял, скажите или пусть Трубачев сам все расскажет!

Г о л о с а. Верно! Верно!

Трубачев, говори!

Мы тоже не поняли!

Т р у б а ч е в (глядя на Мазана). А я и сам ничего не понял. Я сейчас все начистоту расскажу, как было. Я пришел, а фамилия зачеркнута. А вечером, ну, перед этим… Мазин меня около дома ждал, поздно уже… Я после редколлегии… так себе… гулял, что ли. А он пришел ко мне и говорит: «Я тебя выручу». Я и подумал, что это он выручил. (Грустно усмехнулся.) Не мог же я про него говорить…

М а з и н (живо). Ты про меня думал? А я про тебя! А это Русаков Петька!

Г о л о с а. А при чем тут Русаков?

Пусть Русаков говорит!

Разбираться, так разбираться!

Тише! Говори, Петя!

Р у с а к о в. Это я… Для Мазина я это сделал… И еще потому, что из-за нас у Трубачева ссора вышла. И про него статью написали. Только я, ребята, когда зачеркивал, не думал, что на Трубачева подумают.

Б е л к и н. А что ж ты думал?

Р у с а к о в. Ничего не думал. Я хотел выручить.

Смех.

С и н и ц ы н а. Что у нас только делается! Один за другого, один за другого!..

Г о л о с а. Подожди, Русаков!

Спросите его, почему он в классе молчал?

О д и н ц о в. Русаков, почему ты в классе молчал, когда мы на Трубачева думали?

Р у с а к о в. Я не мог… я боялся…

Б е л к и н. Эх, боялся! А товарища подвести не боялся?

Русаков опускает голову.

Г л у ш к о в а. Ребята! Нехорошо так! Он сознается все-таки!

З о р и н а. Не защищай! Пусть сам скажет!

М а з и н. Он сам ничего не скажет, потому что тут история другая. Степанова правильно сказала: мы мало знаем друг друга. Как Петя живет, что у него есть и чего он боится — это из всего класса знаю только я.

Пауза.

Г о л о с а. Мазин знает, что говорит, и кончено!

А ты, Петя, на нас не обижайся!

М и т я. Тише! Сергей Николаевич будет говорить.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Мне кажется, всем вам уже ясно, как произошло то, что Трубачев, председатель совета отряда, оказался в таком тяжелом положении. Вас, конечно, больше всего интересует вопрос, кто виноват. Ну, виноваты тут многие. Прежде всего и больше всего, несмотря ни на что, сам Трубачев. Потом, конечно, Мазин и Русаков…

М а з и н. И Одинцов тоже!

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Не вижу вины Одинцова. В чем ты его обвиняешь?

М а з и н. Я уже говорил. Он не разобрался и написал. Да еще про своего товарища!

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Что он не разобрался, куда делся мел, то в этом его обвинять нельзя, потому что мел лежал у тебя в кармане, а этого Одинцов, конечно, предполагать не мог. А что он совершенно точно и честно описал все происшедшее в классе, несмотря на то, что в этом участвовал его лучший товарищ, то за это, по-моему, Одинцова можно только уважать. Как вы думаете?

Б е л к и н. Пусть ребята думают, как хотят, а я скажу про Одинцова так… что мы… когда… вообще… это было, думали, что Одинцов вообще не напишет про своего товарища. И решили считать его… ну, вообще, если напишет — честным пионером, а если скроет — нечестным. И вот он написал, и мы считаем, что это честно.

М а з и н. Разберись раньше, где мел, а не знаешь, где он, так и не пиши.

Общий смех.

О д и н ц о в. Я не писал про мел. Я всегда пишу про то, что вижу и слышу. И потом думал так: если я не напишу, какой же я пионер? А если напишу, то какой же я товарищ? Я все думал. А тут ребята меня спросили прямо, в упор: покроешь своего дружка или напишешь правду? И я сразу понял, что должен написать. Только я не предупредил Трубачева. Это верно. Мне не пришлось как-то с ним поговорить.

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. В этом ты, конечно, не прав. Такие вещи надо делать открыто. Но все-таки из виноватых мы тебя исключаем, верно?

Г о л о с а. Верно! Верно!

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (посмотрел на часы). И так как теперь уже очень поздно, то давайте пока буду говорить я один, и уж только в том случае, если моим противником окажется такой отчаянный спорщик, как Мазин, мы дадим ему слово.

Все смеются.

Так вот что я хотел вам сказать, и это, по-моему, самое главное. Для меня сегодня выяснилось, что вы неправильно понимаете слова: товарищество, дружба. Отсюда и поступки у вас неправильные. Например, Мазин выручает Русакова, чтобы я не обнаружил, что Русаков ленится, что он плохо учится, не знает урока. Мазин хочет, очевидно, чтобы Русаков с его «товарищеской помощью» остался на второй год.

Мазин порывается что-то сказать.

Подожди, Мазин, я все знаю, что ты хочешь сказать.

М и т я. Мазин, не мешай!

М а з и н. Я хочу сказать… Я, Сергей Николаевич, еще докажу, какой я товарищ!

С е р г е й Н и к о л а е в и ч. Это очень хорошо. Но то, что ты сейчас доказал нам, — это плохо, это называется ложным товариществом. Русаков зачеркивает фамилию Трубачева — глупо и не нужно; он тем самым ставит Трубачева в тяжелое положение подозреваемого. А почему Русаков это делает? Я уверен, что из любви к товарищу. Так вот что я хочу сказать вам, ребята. Есть прямое, честное, пионерское товарищество и есть мелкое, трусливое, ложное выручательство. Эти вещи разные, их никак нельзя путать. К товариществу надо относиться бережно и серьезно. (Садится.)

М и т я. Ну что ж? Все ясно?

Т р у б а ч е в. Нет, не все. Я хочу еще спросить… Если настоящая дружба, то ведь она остается, несмотря на ссору?

М и т я. Может быть, на этот вопрос тебе ответит Булгаков?

Т р у б а ч е в. Саша… прости меня… Я все понял… Я очень виноват.

Б у л г а к о в. Ладно тебе, Васек… Я и сам за тебя волновался.

О д и н ц о в (обнимая обоих). Нас всегда трое было. И весь 4-й класс «Б» с нами.

Г о л о с а. Помирились! Помирились!

Кто-то звонко запевает: «Школьники советские — крепкая семья…» Все ребята подхватывают: «Эх, друзья-товарищи, верные друзья!»

С е р г е й Н и к о л а е в и ч (Мите). Хорошие ребята! Особенно этот Трубачев и его товарищи!

Песня разрастается.

З а н а в е с.

В и т я М а л е е в — пионер, ученик 4-го класса.

К о с т я Ш и ш к и н — школьный товарищ Вити.

О л ь г а Н и к о л а е в н а — учительница.

Н и н а П е т р о в н а — мать Кости.

В е р а А н д р е е в н а — мать Вити.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч — отец Вити.

Л и к а — сестра Вити.

В о л о д я — вожатый пионерского отряда.

Ю р а — вожатый пионерского звена.

В а н я }

В а с я }

С т а с и к }

И г о р ь }

Т о л я } — пионеры, товарищи Вити и Кости.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Класс в школе. Налево парты, направо доска, висящая на стене. Посреди сцены стол. У стола стоит О л ь г а Н и к о л а е в н а с задачником в руке. Возле доски К о с т я Ш и ш к и н. За партой в переднем ряду сидит В а с я. Немного подальше от него сидит В и т я М а л е е в. Происходит занятие с отстающими. Ольга Николаевна диктует задачу. Костя записывает условие задачи на доске мелом.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. «Четыре плотника построили дом в двадцать дней. Во сколько дней построят такой же дом десять плотников, если будут работать с той же производительностью?» Записал?

К о с т я. Записал.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Повтори.

К о с т я. Четыре плотника построили дом за двадцать дней. А теперь нужно узнать, во сколько дней построят дом десять плотников.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Если будут работать с той же производительностью.

К о с т я. Если будут работать с той же производительностью.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Правильно. Как ты будешь решать задачу?

К о с т я. Я?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Ну, конечно, ты.

К о с т я. Сейчас. (Смотрит на доску, бормочет что-то про себя, повторяя условие задачи. Морщит лоб. Оглядывается на ребят и старательно моргает одним глазом.)

Витя Малеев показывает Косте что-то знаками.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Какой будет первый вопрос?

К о с т я. Первый вопрос?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Да, первый вопрос.

К о с т я. Первый вопрос… Сейчас. (Снова усиленно морщит лоб и, поглядывая на ребят, моргает.)

Витя прикладывает руки ко рту рупором и что-то шепчет, но разобрать нельзя.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Тише! Не надо подсказывать. Я сама помогу ему, если понадобится. Слушай, Костя, ты ведь можешь узнать, во сколько дней построит дом один плотник?

К о с т я (нерешительно). Могу.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Что нужно сделать для этого?

К о с т я. Сейчас. (Опять морщит лоб, оглядывается на ребят.)

Витя снова шепчет, приложив руки ко рту.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Четыре плотника построили дом в двадцать дней. Что нужно сделать, чтобы узнать, во сколько дней построит дом один плотник?

К о с т я. Поделить.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Что поделить?

К о с т я. Двадцать надо поделить на четыре.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. И что же получится?

К о с т я. Получится пять.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Значит, по-твоему, один плотник построит дом в пять дней?

К о с т я (нерешительно кивает головой). Ага.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Как-то нелепо у тебя получается; четыре плотника будут строить дом двадцать дней, а если останется один плотник, он сделает всю работу за пять дней. Ведь одному придется дольше работать. Не так ли?

К о с т я. Так.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Значит, что надо сделать?

В и т я (громко шепчет). Помножить! Помножить!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Опять ты подсказываешь, Витя! Я должна знать, понимает ли Костя задачу, а ты нам мешаешь. Я ведь не просила тебя оставаться на дополнительные занятия, ты и так хорошо учишься. Если же ты пришел сам, то и веди себя тихо.

К о с т я. По-моему, надо помножить, Ольга Николаевна.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Что надо помножить?

К о с т я. Двадцать на четыре.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Правильно. Делай умножение.

К о с т я (пишет на доске). Получится восемьдесят.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Значит, один плотник построит дом за восемьдесят дней?

К о с т я. За восемьдесят.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Так. А тебе нужно узнать, во сколько дней построят дом десять плотников. Что нужно сделать, по-твоему?

К о с т я. По-моему, десять помножить на восемьдесят.

В и т я (шепчет). Поделить!

К о с т я (спохватившись). Поделить! Это я ошибся, Ольга Николаевна! По-моему, надо поделить на десять.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Правильно.

К о с т я (пишет на доске). Восемьдесят поделить на десять — будет восемь.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Значит, во сколько дней построят дом десять плотников?

К о с т я. В восемь… Вот. (Показывает пальцем цифру «восемь» на доске.)

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Теперь ты понял, как решать такие задачи?

К о с т я. Понял.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. А тебе, Вася, понятно?

В а с я. Понятно, Ольга Николаевна. Мне все понятно.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. На дом задана задача такого же типа, только там числа будут побольше. Но если вы поняли, как решать эту задачу, то решите и ту, что задана на дом. А теперь можете итти домой.

В а с я. Нам домой еще рано. У нас будет сбор звена.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Ну, хорошо. До свиданья!

В с е. До свиданья!

Ольга Николаевна уходит.

К о с т я (подходит к Вите). Что ж ты подсказываешь так, что Ольга Николаевна все слышит? Кричит на весь класс! Разве так подсказывают?

В и т я. Как же тут подскажешь, когда ты возле доски стоишь? Если б тебя Ольга Николаевна с места спрашивала…

К о с т я (передразнивает). С места, с места! Потихоньку надо!

В и т я. Я и подсказывал сначала потихоньку, а ты ничего не слышишь.

К о с т я. Так ты, наверно, себе под нос шептал.

В и т я. Ну, вот! Тебе и громко нехорошо и тихо нехорошо. Не разберешь, как тебе надо.

В а с я. Совсем лучше никак не надо. Самому надо соображать, а не слушать подсказку.

К о с т я. Зачем же мне соображать, если я в этих задачах все равно ничего не понимаю?

В а с я. Оттого и не понимаешь, что не хочешь соображать. Надеешься на подсказку, а сам не занимаешься.

К о с т я. А сам-то как учишься! Тоже, небось, Ольга Николаевна сказала, чтоб на дополнительные занятия ходил.

В а с я. Я же не виноват, что заболел. Вот подгоню и буду хорошо учиться.

К о с т я. А я виноват, что к арифметике неспособный? Не понимаю я этих задач!

В а с я. Просто ты сам на себя наговариваешь. Эту-то задачу ты понял?

К о с т я. Какую?

В а с я. Которую на доске решал.

К о с т я. И ничего я не понял: сначала понадобилось зачем-то делить, а потом умножать, то-есть, тьфу, сначала умножить, а потом вдруг делить!

В а с я. Зачем же ты сказал Ольге Николаевне, что понял?

К о с т я. А что мне говорить? Очень нужно мне, чтоб Ольга Николаевна мне опять двойку поставила. Хватит с меня вчерашней двойки.

В а с я. Ну, за дополнительные замятия Ольга Николаевна двойки не поставит.

К о с т я. Сегодня не поставит, так завтра поставит. Я сам знаю, что делать.

Входят В а н я, И г о р ь и С т а с и к. Они приносят стенгазету.

В а н я. Сюда, ребята. Вот здесь повесим.

И г о р ь. Подержи-ка ты, Ваня, с этой стороны, а ты, Стасик, с той. У меня тут в кармане кнопки. (Достает из кармана кнопки и прикалывает стенгазету к стене.)

С т а с и к. Володя придет, а газета уже висит! Он сказал, чтоб к завтрашнему утру мы газету повесили, а мы сегодня.

В а н я. Это и есть к завтрашнему утру. Все равно сегодня ее никто уже читать не будет.

К о с т я. Новая стенгазета!

Костя, Витя и Вася подходят и рассматривают стенгазету.

В а с я. Смотрите, на кого это карикатура?

В и т я. Правда! Человек бежит, а за ним двойка на ножках!

К о с т я. Кто это?

В а н я. Ты.

К о с т я. Я?!

В а н я. Конечно.

К о с т я. Да разве я такой? Почему у меня такие длинные уши?

С т а с и к. А это, чтоб лучше слышать подсказку.

К о с т я. Нет. У меня совсем не такие уши. У меня уши хорошие. Никто не догадается, что это я.

В а н я. Кто же у нас еще получил двойку? Каждый сразу поймет, что это ты.

К о с т я. Ах, так! Кто это нарисовал? Это ты, Игорь?

И г о р ь. Ну, я.

К о с т я. Сними сейчас же эту карикатуру, а то худо будет!

И г о р ь. Как же я могу снять? Я не имею права снимать. Я художник. Мне сказали, я и нарисовал, а снимать не мое дело.

К о с т я. Чье же это дело?

И г о р ь. Это дело редактора.

К о с т я (Ване). А! Значит, это твоя работа? На себя, небось, не поместил карикатуру, а на меня поместил!

В а н я. Что же ты думаешь, я сам помещаю, на кого хочу? У нас редколлегия. Мы все вместе решаем. Вот Стасик предложил нарисовать на тебя карикатуру, чтобы ты не получал больше двоек…

К о с т я (Стасику). А! Значит, это ты! Снимай сейчас же, а не то из тебя получится бараний рог!

С т а с и к. Как это бараний роет?

К о с т я. В бараний рог тебя согну и в порошок изотру!

С т а с и к. Подумаешь! Не очень-то тебя испугались!

К о с т я. А если не испугались, то я сам карикатуру из газеты вырву.

С т а с и к. Вырвать не имеешь права. Это ведь правда, что ты получил двойку.

В а н я. Конечно. Вот если бы это была неправда, то… и тогда не имеешь права вырывать, а должен написать опровержение.

К о с т я. А! Опровержение? Сейчас вам будет опровержение! (Садится за парту, вынимает из сумки карандаш и бумагу, потом задумывается, приставляет ко лбу карандаш, морщит лоб.)

Входит В о л о д я.

В о л о д я. Ну, ребята, все собрались?

В а н я. Нет еще. Юра и Толя не пришли.

В о л о д я. А вот это, ребята, нехорошо. Раз мы условились ровно в два, значит в два часа все должны быть на месте.

В а н я. Они, наверное, сейчас приедут. Они в зоомагазин за рыбьим кормом поехали для аквариума.

В о л о д я. А как у вас со стенгазетой?

И г о р ь. Уже висит. Вот. (Показывает газету на стене.)

В о л о д я. Молодцы! Не стали откладывать дела в долгий ящик.

В а н я. Ну, вы ведь тогда с нами почти все заметки отобрали!

В о л о д я (подходит к Косте). А ты, Костя, что пишешь?

К о с т я. Опровержение.

В о л о д я. Какое опровержение?

К о с т я. Да вот… карикатуру на меня поместили с длинными ушами. И еще двойка сзади бежит.

В о л о д я. А тебе не нравится?

К о с т я. Конечно, нет.

В о л о д я. Ну-ка, покажи, что ты тут написал?

К о с т я. Ничего не написал. Не знаю, что написать.

В о л о д я. Я тебя научу. Напиши, что будешь хорошо учиться, и дай обещание, что теперь у тебя никогда больше двойки не будет. Теперь мы решим с ребятами, как быть: стоит ли давать карикатуру или, может быть, лучше на это место поместить твое обещание?

К о с т я (кивает головой). Понял! (Садится и пишет.)

Входят Ю р а и Т о л я.

В о л о д я. Вот и они. Вы чего ж опаздываете? Назначили сбор в два часа, значит надо являться точно. Вы ведь всех заставляете себя ждать.

Т о л я. Мы не виноваты, честное слово! Трамвай опоздал.

В о л о д я. Нехорошо, ребята. Почему я никогда не опаздываю? Вы видели, чтобы я когда-нибудь опоздал?

Ю р а. Нет. Но мы туда на трамвае и обратно хотели на трамвае, а трамвай опоздал.

В о л о д я. Ну, что ты заладил: трамвай, трамвай!

Ю р а. Ну, если он опоздал! Это каждый мог бы опоздать.

В о л о д я. Нет уж, будьте спокойны. Трамвай может опоздать, а я не опоздаю. А тебе, Юра, стыдно! Ты звеньевой. Все звено собралось, а звеньевого нет.

Ю р а. Я больше не буду опаздывать.

В о л о д я. Вот правильно!

К о с т я (подходит к Володе). Я написал, что буду по всем предметам учиться не хуже чем на четверку. Пусть теперь снимают карикатуру.

В о л о д я (берет у него бумажку). Хорошо. Я поговорю с ребятами. А сейчас сбор звена. Вы знаете, ребята, для чего мы сегодня собрались? Поговорить об учебе. Ваше звено неважно учится. Видно, не все еще ребята поняли, что самое главное — это хорошо учиться. Ребята вы дружные, все звено хорошо работает, вот только с учебой не все благополучно.

В а н я. Почему неблагополучно? У нас только Шишкин по арифметике плохо учится и Вася Ерохин немного отстал.

В а с я. Я ведь болел, ребята. Я нагоню.

Ю р а. Мы знаем, что ты болел. Ты нагонишь. А вот Костя Шишкин…

К о с т я. А я что? Я тоже нагоню…

И г о р ь. Нагоню, нагоню! Поменьше бы подсказку слушал! Из-за тебя пятно на всем звене.

К о с т я. Сказал же, что нагоню! Думаешь, мне самому интересно с двойкой ходить?

В о л о д я. Двойка — это никуда не годится! Двойку ты в самое ближайшее время должен исправить. Но не в одних двойках дело. У вас троек много. Это не слишком плохо, но и не слишком хорошо. Где у вас круглые отличники?

В а н я. А как же! Юра у нас круглый отличник.

Ю р а (скромно). У меня есть одна четверка.

В о л о д я. Вот видишь! У Юры есть четверка, и его нельзя считать круглым отличником. Надо, чтобы все пятерки были. А у остальных ребят есть и тройки. У кого, ребята, совсем нет троек?

Пауза.

Вот видите? У каждого есть хоть одна тройка.

В и т я. Что ж, тройка не такая уж плохая отметка.

В о л о д я. Но не такая уж и хорошая. Кто учится на тройку, тот учится кое-как. Знания у него нетвердые. От тройки и до двойки недалеко. Вот я и хотел поговорить с вами, чтобы вы подумали и решили всем звеном, что нужно сделать. А вы знаете, в первом звене ребята лучше учатся. У них нет ни одной тройки. Только пятерки и четверки. Разве ваше звено не могло бы лучше учиться?

В а н я. Почему не могло бы? Я предлагаю, ребята, всем учиться не ниже чем на четверку.

Т о л я. Правильно! Чтобы во всем звене ни одной тройки не было, не говоря уже о двойках.

С т а с и к. Правда, ребята, неужели мы не сможем?

И г о р ь. Конечно, сможем. И как будет хорошо! Все звено учится только на пятерки и четверки!

Т о л я. Все скажут: вот звено дружное!

В а с я. Конечно. Я, ребята, хоть и отстал немного, но обещаю нагнать. Ведь до сих пор я не брался за учебу как следует, а теперь возьмусь, вот увидите. Мне, знаете, стоит только начать.

К о с т я. Стоит только начать, а потом будешь плакать да кончать.

В о л о д я. А ты что, не берешься?

К о с т я. Почему не берусь? Я берусь по всем предметам учиться не ниже чем на четверку, но по арифметике берусь только на тройку.

В о л о д я. Почему же?

К о с т я. Не люблю я ее, эту арифметику!

В и т я. А ты полюби!

К о с т я. Нет, нет, ребята, и не просите! Не могу я ее полюбить. Она противная!

Ю р а. Слушай, Шишкин: ты ведь всему звену дело портишь!

Т о л я. Конечно! Все берутся, он един не берется!

К о с т я. Не могу я, ребята, по арифметике на четверку. У меня по арифметике никогда лучшей отметки, чем тройка, не было.

В о л о д я. Вот поэтому у тебя сейчас двойка.

К о с т я. И совсем не поэтому, а потому, что она трудная. Мне и на тройку по арифметике трудно.

В о л о д я. Слушай, Шишкин: ты ведь дал уже слово учиться по всем предметам не ниже чем на четверку.

К о с т я. Когда это я дал слово?

В о л о д я. А вот. (Вынимает из кармана обещание Шишкина.) Разве ты не написал здесь, что обещаешь учиться по всем предметам на «хорошо» и «отлично»?

К о с т я (растерянно). Верно! У меня это уже из головы вылетело!

В о л о д я. Ну как же? Берешься теперь?

К о с т я. Ладно. Берусь.

В а н я. Молодец, Шишкин! (Хлопает его рукой по плечу.)

Ю р а (обрадованно). Молодец! Не подвел нас!

С т а с и к. Молодец! (Хлопает Шишкина по плечу.) Теперь мы всем докажем, какое наше звено дружное!

И г о р ь. Смотри, брат! Теперь держись! Взялся за гуж, не говори, что не дюж.

В а с я. Все будем бороться за честь своего класса!

В о л о д я. Ну, с этим, ребята, покончено. Теперь о вечере самодеятельности. Я вам уже говорил, что в школе будет вечер самодеятельности. Кто из вас будет выступать?

Ю р а. Мы с Толей и Стасиком уже записались в физкультурную группу. Будем показывать на сцене физкультурные упражнения.

В о л о д я. Хорошо.

В а н я. А мы с Игорем хотим поставить отрывок из поэмы Пушкина «Руслан и Людмила» — бой Руслана с Головой. Как Руслан поехал искать Людмилу и встретился с Головой великана. Голова огромная, а туловища нет. Он стал щекотать Голове ноздри копьем, а Голова как чихнет! Его как понесет ветром в сторону! Он опять на Голову, а Голова как подует — его опять как понесет!..

В о л о д я. Как же вы Голову сделаете?

В а н я. А Игорь ее из фанеры вырежет к разрисует пострашней красками. Сам спрячется за ней и будет разговаривать вместо Головы, а я Руслана буду играть.

И г о р ь. Я Голову из фанеры вырежу, а нижнюю челюсть сделаю отдельно и прикреплю гвоздем, чтоб Голова могла открывать рот. Вот так. (Показывает, как Голова будет открывать рот.)

К о с т я. А на чем же Руслан ездить будет? Для этого лошадь нужна.

В а н я. А я без лошади. Пешком буду ходить. Сделаю себе шлем из картона, и щит, и колье деревянное.

К о с т я. Володя, я тоже хочу представлять на сцене. Можно?

В о л о д я. Тебе нельзя. Ты должен свою двойку сначала исправить.

К о с т я. Ну, я исправлю. Будто я не исправлю!

В о л о д я. Вот сначала исправь. Мы обсуждали этот вопрос с директором, и директор сказал, чтоб никто из отстающих не участвовал в представлении. Из-за этого ты еще больше арифметику запустишь.

К о с т я. Не запущу.

В о л о д я. Нет, нет! И Ольга Николаевна сказала, чтоб только хорошие ученики участвовали в вечере самодеятельности.

Ю р а. Ну, ребята, мы договорились обо всем. Закрывайте сбор — и по домам.

В о л о д я. Правильно. Сбор звена объявляю закрытым.

З а н а в е с.

Комната в квартире Шишкиных. Двери в соседнюю комнату и кухню. Диван, шкаф, гардероб, стол, стулья. В углу, на полу, клетка для ежа; на окне аквариум, на одну четверть наполненный водой. К о с т я сидит на стуле, перед ним собака Лобзик. Костя держит поводок, привязанный к ошейнику Лобзика.

К о с т я (Лобзику). Служи! Ну, служи!.. Служи!.. Не хочет служить!.. Служи, слышишь?.. Не умеет! (Протягивает Лобзику руку.) Дай лапку! Ну, дай лапку! Не понимаешь?.. Здравствуй! Дай лапу! Не умеешь давать лапу!.. Ну, держи палку! Зубами, понимаешь? Вот так. (Берет палку в зубы, показывая Лобзику, как надо держать.) Ну, держи!.. Не понимает! Что же ты умеешь делать?.. Ну, умри!.. Умри. И умирать не хочет! Совсем неученый пес! Ничего не умеет делать.

Стук в дверь. Костя хватает Лобзика за ошейник, мечется с ним по комнате и ищет, куда бы спрятать. Наконец прячет его в шкаф и закрывает дверцы.

Войдите!

Входит В и т я.

А, это ты, Витя! (Открывает дверцу шкафа и выпускает Лобзика.)

В и т я. Что это у тебя?

К о с т я. Сам видишь, собака.

В и т я. Где ты взял?

К о с т я. Иду, понимаешь, по улице, а она — навстречу. Я поманил ее, она и побежала за мной. Теперь моя будет. Я давно мечтал завести собаку.

В и т я. Так она, может, чужая?

К о с т я. Что ты! Если бы была чужая, то не побежала бы за мной. Я же ее не тащил насильно.

В и т я. Бывают такие собаки; побегут, за кем хочешь. Может быть, у нее есть хозяин?

К о с т я. Если бы был хозяин, он кормил бы ее, а она, знаешь, какая голодная была… Ну, голодная, как собака! Полкастрюли вчерашнего супа съела, килограмм черного хлеба, полтора черствых батона, десять кусков сахару и два соленых огурца. Просто бездомный пес, и все!

В и т я. А зачем ты ее в шкаф прячешь?

К о с т я. Как зачем? Чтобы маме на глаза не попалась.

В и т я. Зачем же от мамы прятать?

К о с т я. Ну, мама всегда бранит меня за то, что я вожусь с разными животными. Вчера принес морскую свинку… Знаешь, что было! Говорит, будто я из-за этих животных никогда во-время уроки не делаю и двойки по арифметике получаю.

В и т я. Так мама все равно увидит потом.

К о с т я. Потом — это ничего. Я вот двойку по арифметике исправлю, тогда она разрешит мне держать морскую свинку и собаку.

В и т я. Как же звать этого пса?

К о с т я. Не знаю. Может быть, Полкан? (Зовет.) Полкан! Полкан! Нет, Полкан — это такой гладкий и толстый. Это не Полкан.

В и т я. Может быть, Бобик?

К о с т я (зовет). Бобик, Бобик! Нет, видно, не Бобик. Бобик — это такой маленький.

В и т я. Наверно, Барбос.

К о с т я. Барбос! Барбос!.. Нет, у Барбоса морда вот такая! (Корчит гримасу, изображающую, по его мнению, морду Барбоса.) А у этого вот такая. (Корчит другую гримасу.) Надо самим придумать ему какое-нибудь имя. Не может же собака быть без имени.

В и т я. Как же его назвать?

К о с т я. Не знаю. Может быть, Гришка?

В и т я. Собак Гришками не называют.

К о с т я. Ну, тогда Мурзик.

В и т я. Это только котов называют Мурзиками.

К о с т я. Какое же ему имя придумать?

В и т я. Надо такое имя, чтобы было самое собачье.

К о с т я. Какое же собачье? Лобзик!

В и т я. Разве это собачье имя?

К о с т я. А разве нет?

В и т я. Конечно, нет. Лобзик — это такая маленькая пилочка для выпиливания по дереву.

К о с т я. Ну и что же? Как, по-твоему, собак называют? Берут какой-нибудь предмет и по этому предмету называют.

В и т я. Зачем же такой предмет брать?

К о с т я. А какой еще брать предмет? Мне нравится имя Лобзик. (Зовет.) Лобзик! Видишь, и ему нравится. Пусть будет Лобзик, а то так и до вечера имени не выберешь.

В и т я. Ну и пусть. Твоя собака, называй, как хочешь. Она что-нибудь умеет делать?

К о с т я. Ничего не умеет.

В и т я. Даже не служит?

К о с т я. Нет. Он, видно, еще совсем молодой пес, не ученый. Я его выучу. (Стук в дверь, Костя снова хватает Лобзика за ошейник и мечется по комнате. Наконец опять прячет в шкаф.) Войдите!

Входят В а н я и И г о р ь. В руках у Вани копье и шлем из картона, выкрашенные серебряной краской.

В а н я. Вот видите, у нас все готово к сегодняшнему представлению.

Надевает шлем и начинает фехтовать копьем, нападая на Костю.

К о с т я (отбиваясь от Вани). Постой! Постой!

В а н я. Ага! Испугался! Правда, настоящий Руслан получился?

И г о р ь. А я, братцы, такую Голову из фанеры смастерил, просто страх! Нос — во! Глазища — во! (Показывает руками.) А рот открывается. Вот увидите на сцене.

К о с т я. Ладно, ладно, увидим. Только ты, Ваня, вот что: перед тем, как выходить на сцену и драться с Головой, зайди за кулисы. Там будет стоять приготовленная для тебя лошадь. Ты на эту лошадь садись и выезжай на сцену.

В а н я. А что это за лошадь?

К о с т я. Это не твоя забота. Лошадь хорошая. Садись на нее, и она повезет тебя, куда надо.

В а н я. Ну, не знаю. Мы ведь без лошади репетировали.

В и т я. Чудак ты! С лошадью же гораздо лучше. Даже у Пушкина написано, что Руслан ездил на лошади.

В а н я. Я знаю. Мне самому неудобно ходить по сцене пешком. Но надо знать, что это за лошадь. Может быть, вы нас обманываете.

К о с т я. И ничуть не обманываем. Я сейчас покажу.

И г о р ь. Разве она у вас тут?

К о с т я. Тут, тут. Сейчас увидите, какая это замечательная лошадь. (Исчезает на мгновение из комнаты и появляется с какой-то дерюжкой в руках.) Прекрасная лошадь!

В а н я. Где?

К о с т я. Да вот! (Расправляет дерюжку на руках.)

Видно, что это лошадиная шкура, сделанная из материи.

В а н я (с изумлением). Это?!

И г о р ь. Вот это?!

К о с т я. Да.

В а н я. Лошадь?!

И г о р ь. Вот это лошадь?!

К о с т я. Лошадь.

Ваня и Игорь громко смеются.

В и т я. Ну, чего смеетесь? Говорят вам — лошадь, значит лошадь.

В а н я. Да как же на ней кататься?

К о с т я. А очень просто. Это, конечно, не лошадь, а такая, как бы сказать, лошадиная шкура. Я вот залезаю в эту шкуру спереди, а Витя сзади. Куда я иду, туда и он. Вот и получается лошадь, а ты сверху садишься.

В а н я (берет у Кости лошадиную шкуру и рассматривает). Кто это сделал?

К о с т я. Я сам. Целую неделю возился, понимаешь?

В а н я. Это вместо того, чтобы по арифметике заниматься, ты тут лошадей делаешь! Тебе ведь не позволили на сцене играть?

К о с т я. А никто не увидит, что я играю. Я ведь там внутри буду.

В а н я. Все равно.

К о с т я. Ну, не пропадать же лошади даром! Я столько трудился! Все равно, я на представление пойду. А сейчас, если хочешь, устроим репетицию. Ты, Игорь, садись здесь на стуле, будешь изображать Голову. (Усаживает Игоря.) Сейчас Ваня к тебе верхом приедет. Пойдем, Ваня. Ну, пойдем!

Ваня, Витя и Костя уходят в другую комнату. Игорь, сидя на стуле, с любопытством поглядывает на дверь. Через некоторое время появляется Ваня с копьем в руках, верхом на «лошади».

И г о р ь. Ли, лошадь! Вот здорово! Прямо настоящая лошадь! («Лошадь» подъезжает вплотную к Игорю.)

В а н я. Тпру! Тпру! Куда вас понесло? Чуть на Голову не наехали! Осади назад.

«Лошадь» попятилась назад.

Да не пятьтесь так! Вот чудаки! Повернитесь и выезжайте на середину сцены. Мне сначала надо монолог читать.

«Лошадь» поворачивается и выезжает на середину сцены.

В а н я (читает стихи).

Ну, теперь к Голове подъезжайте, только не сразу. Делайте вид, что боитесь Головы.

«Лошадь» приближается к Игорю, начинает брыкаться, храпеть и вертеться.

Ну, довольно храпеть. Подъезжайте. Я буду щекотать Голове ноздри копьем, а когда Голова чихнет, вы делайте вид, что вас понесло ветром.

Ваня щекочет Игорю нос копьем.

Ну, чихай теперь!

И г о р ь. Апчхи!

«Лошадь» скачет в сторону, вертится по сцене. Снова скачет к Игорю. Игорь начинает дуть. «Лошадь» снова несет в сторону. Наконец Ваня бьет Игоря копьем. Игорь соскакивает со стула и убегает в другую комнату, «лошадь» скачет за ним. Все скрываются. Через некоторое время все четверо возвращаются. В руках у Кости лошадиная шкура, которую он бросает на пол.

Все хорошо получилось, правда?

В а н я. Хорошо. Если так выйдет во время представления, замечательно будет!

К о с т я. Ну вот, а ты говорил, лошадь плохая!

В а н я. Теперь я вижу, что хорошая.

И г о р ь. Ну, пойдем домой, надо уроки делать.

В а н я. Пойдем. Значит, на представлении увидимся?

К о с т я. Увидимся.

Ваня и Игорь уходят.

В и т я. Нам тоже надо уроки учить.

К о с т я. Сейчас будем. Я вот только клетку починю для морской свинки. (Приносит из другой комнаты клетку и начинает стучать по ней молотком.) Вот видишь, сломалась, теперь у меня ежик с морской свинкой в одной клетке живут. Морской свинке это не нравится, потому что ежик колючий, а она нежная. Подержи-ка вот тут.

Входит мать Кости — Н и н а П е т р о в н а.

В и т я. Здравствуйте, Нина Петровна!

Н и н а П е т р о в н а. Здравствуй, Витя. (Осматривается вокруг.) Что тут у вас происходило?

К о с т я. Ничего.

Н и н а П е т р о в н а. Как ничего? Вся мебель сдвинута.

К о с т я. Это мы немножко репетировали представление.

Н и н а П е т р о в н а. А! Ну, так нужно было привести все в порядок. Вы ведь окончили свою репетицию?

В и т я. Окончили, мы сейчас уберем.

Н и н а П е т р о в н а. А это что за дерюжка?

К о с т я. Это не дерюжка, а лошадь.

Н и н а П е т р о в н а (с деланно понимающим видом). Ах, лошадь! Чего же она на полу валяется?! Надо ее на место.

К о с т я. Я уберу.

Костя уносит «лошадь». Витя ставит мебель на место. Костя возвращается.

Н и н а П е т р о в н а. А почему клетка опять посреди комнаты?

К о с т я. Это я починял.

Н и н а П е т р о в н а. Я ведь тебе не раз говорила, чтоб ты мастерил на кухне. (Вите.) Тебе, Витя, мама разрешает мастерить в комнате?

В и т я. Нет. Я всегда это делаю на кухне, а летом на балконе.

Н и н а П е т р о в н а. Вот видишь, а Костя все в комнате делает. А уроки ты уже выучил, Костя?

К о с т я. Нет еще, сейчас буду.

Н и н а П е т р о в н а. Ты ведь обещал мне, что к моему приходу у тебя всегда будут уроки сделаны.

Отворяются дверцы шкафа, и из шкафа вываливается Л о б з и к.

(Испуганно.) А это еще что такое?

К о с т я (растерянно). Это ничего… Так просто… Собака.

Н и н а П е т р о в н а. Собака?! Развел тут целый зверинец в доме! Только и делаешь, что со зверями возишься. Сейчас же унеси всех зверей отсюда! И ежей, и мышей, и свинок!

К о с т я. Ну, мамочка!

Н и н а П е т р о в н а. Уноси, уноси! И собаку эту гони! Сейчас же.

К о с т я. Ну, мамочка, ей ведь жить негде! Совсем ведь бездомная собака! У нее хозяина нет.

Н и н а П е т р о в н а. Слушать ничего не желаю! Ты из-за этого получаешь двойки.

К о с т я. Нет, теперь у меня ни одной двойки не будет. Честное слово!

Н и н а П е т р о в н а. Смотри! Последний раз тебя прощаю. Но как только увижу, что ты опять во-время уроки не сделал или получил двойку, сама всех твоих зверей выброшу и собаку прогоню.

К о с т я. Я теперь все буду вовремя делать.

Н и н а П е т р о в н а. А собаку отведи сейчас же на кухню.

Костя отводит собаку на кухню, возвращается. Нина Петровна уходит. Костя и Витя берут книги и садятся за стол.

К о с т я. Какая-то задача чудная!

В и т я. Чем же она чудная?

К о с т я. Да ты послушай. (Читает.) «В магазине было восемь пил, а топоров в три раза больше. Одной бригаде плотников продали половину топоров и три пилы за восемьдесят четыре рубля. Оставшиеся пилы и топоры продали другой бригаде плотников за сто рублей. Сколько стоит один топор и одна пила?» Разве ее решить, такую задачу?

В и т я. Почему же не решишь?

К о с т я. А ты решил?

В и т я. Конечно, решил.

К о с т я. Так чего же ты молчишь? Давай я у тебя спишу, и дело с концом.

В и т я. Давай я лучше объясню тебе.

К о с т я. Да зачем объяснять? У тебя ведь тут все правильно?

В и т я. Правильно.

К о с т я. Ну, я и спишу. Зачем мне еще голову ломать? Давай тетрадку сюда.

Костя берет у Вити тетрадь и начинает списывать.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Декорация второй картины. К о с т я в раздумье ходит по комнате. Садится на диван, достает из кармана носовой платок и повязывает им щеки, будто у него болят зубы. Подходит к зеркалу, смотрит на себя. С досадой срывает платок и швыряет его на диван. Высовывает перед зеркалом язык, осматривает его со всех сторон. Достает из футляра градусник, стряхивает его и ставит себе подмышку, садится на стул.

К о с т я. Гм! Вот какая история! Когда надо заболеть, так ни за что не заболеешь! А когда не надо заболеть… (Машет рукой, ощупывает рукой голову.) И голова не болит! И зубы! (Достает градусник, смотрит на него.) И температура нормальная! Прямо чепуха какая-то получается! (Стряхивает градусник и кладет на место.)

Стук в дверь.

Войдите!

Входит В и т я.

А, это ты, Витя?

В и т я. Здравствуй!

К о с т я. Здравствуй!

В и т я. Ты что, заболел?

К о с т я (машет рукой). Да нет!

В и т я. А почему в школе не был?

К о с т я. Так просто.

В и т я. Как просто?

К о с т я. Ну, так. Ведь сегодня письменная работа по арифметике. Чего же я пойду? Чтоб опять получить двойку? Сам знаешь, что́ мне за двойку будет.

В и т я. А что мама скажет?

К о с т я. Что скажет? Ничего не скажет. Она ведь не знает, что я в школе не был.

В и т я. Ты бы сказал ей, что голова болит или зубы, она бы написала учительнице записку.

К о с т я. Моя мама мне теперь уже не верит. Один раз, когда у нас была письменная по арифметике, я сказал маме, что болен. Мама говорит: «Посиди дома, я врача вызову». А когда она вернулась, у меня уже ничего не болело. Ну, она написала мне в школу записку, что я пропустил по болезни. В другой раз я опять такую же штуку устроил, ну, мама догадалась, что это я нарочно, чтоб не ходить в школу, и сказала, что никогда больше не будет записок в школу писать. Говорит: «Если болен, иди в амбулаторию, пусть тебе врач напишет записку». Вот и пришлось мне итти в амбулаторию.

В и т я. Значит, ты был в амбулатории?

К о с т я. Был.

В и т я. Что же тебе там сказали?

К о с т я. Да там врач попался какой-то бездушный! Я говорю ему, что я болен, а он говорит: «Нет, ты здоров». Я говорю: «Я так чихал утром, что у меня чуть голова не оторвалась», а он говорит: «Почихаешь и перестанешь». Так и не дал записки.

В и т я. Что же ты будешь делать? Ведь завтра Ольга Николаевна спросит, почему ты не был в школе.

К о с т я. Не знаю, что и делать. Я, наверно, и завтра не пойду в школу, а если Ольга Николаевна спросит, ты скажи, что я болен.

В и т я. Ну, так она послезавтра все равно спросит.

К о с т я. А я послезавтра тоже не пойду.

В и т я. Не можешь же ты весь век не ходить в школу?

К о с т я. Что же делать? Все равно у меня с арифметикой ничего не выходит. Лучше я в цирк поступлю.

В и т я. Как в цирк?

К о с т я. Поступлю в цирк и буду цирковым артистом.

В и т я. На циркового артиста тоже учиться надо.

К о с т я. Ну, я и выучусь. Помнишь, мы видели в цирке дрессированную собаку, которая умела считать? Я выучу Лобзика считать и тоже буду выступать с ним в цирке.

В и т я. А вдруг тебе не удастся выучить Лобзика?

К о с т я. Почему не удастся? Удастся! Вот мы сейчас попробуем. Лобзик! (Выходит и возвращается с Лобзиком.) Слушай, Лобзик, сейчас ты будешь учиться считать. Если будешь считать хорошо, получишь сахар. Будешь плохо считать, ничего не получишь! Понял? (Достает из буфета сахарницу, вынимает из нее пригоршню сахару.) Будем сначала учиться считать до десяти, а потом и дальше пойдем. Вот у меня сейчас десять кусков сахару. Смотри, я буду считать, а ты старайся запомнить. (Кладет перед Лобзиком на табурет сахар по одному куску и считает.) Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

В и т я. Как же он может научиться сразу до десяти! Этому и ребят не сразу учат.

К о с т я. Тогда, может быть, научить его сначала до пяти или до трех?

В и т я. Конечно, до трех ему будет легче.

К о с т я. Ну, давай тогда сначала до двух. Ему тогда совсем легко будет. (Убирает с табурета лишние куски сахару, оставляет только два куска.) Смотри, Лобзик, теперь здесь только два куска сахару: один, два — видишь? Если я возьму один кусок, то останется один; если я положу обратно, то опять будет два. Ну, теперь отвечай, сколько здесь сахару?

В и т я. Как же ты хочешь, чтобы он ответил? Кажется, он еще не выучился разговаривать по-человечески!

К о с т я. Зачем по-человечески! Пусть говорит по-собачьи, как та собака в цирке: гау-гау! Понимаешь, Лобзик, гау-гау, — это значит — два. Ну, говори: гау-гау!

Пауза. Лобзик молчит.

Что же ты молчишь? Может быть, не хочешь сахару?

В и т я. Говори гау-гау, Лобзик! Понимаешь, гау-гау!

К о с т я. Говори гау-гау!

В и т я. Говори гау-гау!

К о с т я. Не понимает! Надо его как-нибудь раззадорить. Слушай, сейчас я тебя буду дрессировать, а он пусть смотрит, учится.

В и т я. Как это ты меня будешь дрессировать?

К о с т я. Очень просто. Ты становись рядом с ним на четвереньки и отвечай по-собачьи. Он посмотрит на тебя и сам выучится.

В и т я. Ну, ладно. (Опускается на четвереньки.)

К о с т я (Вите). Ну-ка, отвечай, сколько здесь сахару?

В и т я. Гау! Гау!

К о с т я. Вот молодец! (Кладет Вите кусок сахару в рот. Витя грызет сахар.) Смотри, Лобзик, теперь здесь остался только один кусок сахару. Гау — один, понимаешь? Ну, отвечай, сколько здесь сахару? Отвечай!.. Отвечай!.. Не хочешь? Эх ты, бестолковая голова! (Вите.) Ну, отвечай ты!

В и т я. Гау!

К о с т я. Молодец! (Опять кладет ему в рот кусок сахару. Лобзику.) Вот видишь, кто отвечает, тот и сахар получает, а кто не отвечает, тот сидит без сахару. (Кладет на табурет еще кусок сахару.) Вот теперь, кто первый ответит, тот и получит сахар. Ну, сколько здесь сахару, отвечай!

В и т я. Гау!

К о с т я. Молодец! (Дает ему кусок сахару. Лобзику.) А ты остолоп! Видно, он неспособен к арифметике. Даром только сахар тратим! Пошел вон, Лобзик!

Уводит Лобзика. Витя поднимается с пола. К о с т я возвращается.

Лучше я акробатом буду.

В и т я. Как акробатом?

К о с т я. Ну, буду кувыркаться и на руках ходить.

В и т я. Как же ты сможешь на руках ходить?

К о с т я. Очень просто, как все люди ходят.

В и т я. Да все люди не на руках ходят, а на ногах.

К о с т я. Ну, не как все люди, а как все акробаты ходят. Я вот сейчас попробую. (Становится на четвереньки и пытается поднять кверху ноги. Прыгает, прыгает, но у него ничего не получается.) Знаешь, надо, чтобы меня кто-нибудь сначала за ноги держал, а потом я и сам смогу. Вот подержи меня за ноги, я попробую.

В и т я. Ну, давай. (Берет его за ноги и поднимает кверху.)

Костя ходит по сцене на руках.

К о с т я. Видишь, как хорошо получается!

В и т я. Да, неплохо.

К о с т я. Правда!

Руки у Кости подгибаются, он падает. Держась рукой за бок, ковыляет по комнате и садится на диван. Витя садится рядом с ним.

В и т я. А знаешь что, Костя, по-моему, тебе нужно бросить все это и итти в школу.

К о с т я. Нет, уж если я решил в цирк, значит в цирк.

В и т я. Но мама ведь все равно узнает, что ты в школу не ходишь.

К о с т я. Ну, пока она не узнает, а потом, когда я поступлю в цирк, я сам ей все скажу. Только ты, пожалуйста, не выдавай меня Ольге Николаевне.

В и т я. А вдруг тебя не возьмут в цирк!

К о с т я. Почему не возьмут? Возьмут!

В и т я. Но ты ведь сам видишь, что у тебя ничего не получается. Начал на руках ходить и упал.

К о с т я. Так это потому, что руки у меня устали. Но ничего. (Встает с дивана, поднимает кверху руки и говорит патетическим голосом.) Руки постепенно у меня окрепнут, и я смогу ходить вверх ногами без посторонней помощи!

З а н а в е с.

Комната в квартире Вити Малеева. Посреди сцены обеденный стол. Вокруг стулья. У стены буфет. В и т я и Л и к а сидят за столом и разговаривают.

В и т я. Слушай, Лика, у вас в классе девчонки ябедничают?

Л и к а. Как это ябедничают?

В и т я. Ну, если какая-нибудь ученица чего-нибудь натворит, то другая ученица скажет учительнице?

Л и к а. Ну, не знаю. Смотря, какой случай.

В и т я. А у вас в школе был уже какой-нибудь такой случай?

Л и к а. Был. Недавно у нас в классе Зина Петрова сломала гортензию, а Антонина Ивановна подумала на Иру Сидорову и хотела ее наказать, сказала, чтоб родители пришли в школу. Но я видела, что гортензию сломала Зина Петрова, и сказала об этом Антонине Ивановне.

В и т я. Зачем же ты сказала? Значит, ты у нас ябеда!

Л и к а. Почему ябеда? Я ведь правду сказала.

В и т я. Правду или неправду — все равно ябеда.

Л и к а. Ну, а если бы я не сказала, то Антонина Петровна наказала бы Иру Сидорову, которая совсем не виновата.

В и т я. А у нас не такое правило. У нас ребята не выдают друг друга.

Л и к а. Значит, ваши ребята сваливают один на другого?

В и т я. Почему сваливают?

Л и к а. Ну, если бы ты в классе сломал гортензию, а учительница подумала на другого…

В и т я. У нас в классе гортензии не растут. У нас кактусы.

Л и к а. Все равно. Если бы ты сломал кактус, а учительница подумала на Костю Шишкина, значит ты не признался бы?

В и т я. А у Шишкина разве языка нету? Он бы сказал, что это не он.

Л и к а. Он мог бы сказать, а его все равно подозревали бы.

В и т я. Ну и пусть бы подозревали! Никто ведь не может доказать, что это он, раз это не он!

Л и к а. У нас в школе не такой порядок. Зачем нам, чтоб кого-нибудь напрасно подозревали? Если кто виноват, должен признаться сам, а если не признается, каждый имеет право сказать.

В и т я. Значит, у вас там все ябеды!

Л и к а. Совсем не ябеды. Разве Петрова поступила честно? Антонина Ивановна хочет вместо нее Сидорову наказать, а она сидит и молчит, рада, что на другую подумали. Если б я тоже молчала, значит я с ней заодно. Разве это честно?

В и т я. Ну, ладно. Этот случай совсем особенный. А не было ли у вас в школе такого случая, чтоб какая-нибудь девочка не являлась в школу, а дома говорила, что в школе была?

Л и к а. Нет, у нас такого случая не было.

В и т я. Конечно! Разве у вас, девчонок, такое может случиться! У вас там все примерные ученицы.

Л и к а. Да, у нас класс хороший. А разве у вас был такой случай?

В и т я. У нас?

Л и к а. Да.

В и т я. У нас нет. Такого случая тоже еще не было.

Л и к а. А почему же ты спрашиваешь?

В и т я. Так просто, интересно узнать.

Л и к а. Ой, не ври, не ври! Зачем бы ты стал спрашивать?

В и т я. А ты никому не расскажешь?

Л и к а. Кому же я стану говорить?

В и т я. Честное слово?

Л и к а. Неужели я побегу к вам в школу рассказывать?!

В и т я. Ладно, я тебе расскажу, только ты никому ни гу-гу! Понятно?

Л и к а. Понятно.

В и т я. У нас уже был такой случай.

Л и к а. С кем же это случилось?

В и т я. С Шишкиным.

Л и к а. С Костей?!

В и т я. Да! Только, смотри, ни слова!

Входит мать Вити, В е р а А н д р е е в н а. Она приносит чайник и ставит его на стол. Витя делает Лике предостерегающий знак, прикладывая палец к губам. Оба сидят молча, не глядя друг на друга. Вера Андреевна заваривает чай.

В е р а А н д р е е в н а. Что это вы, никак поссорились?

Л и к а. Нет.

В и т я. Зачем же нам ссориться?

В е р а А н д р е е в н а. Почему же оба надулись, как мышь на крупу?

Л и к а. Разве мы надулись?

В и т я. Никто и не думал дуться!

В е р а А н д р е е в н а. Я же вижу. Сидите молча, будто не поделили чего.

В и т я. А чего нам делить? Нам делить нечего.

В е р а А н д р е е в н а. Ну хорошо, если так. (Выходит.)

Л и к а. А что, Костя уже давно в школу не ходит?

В и т я. Уже три дня.

Л и к а. Зачем же он так делает?

В и т я. Не хочу, говорит, учиться, хочу в цирк поступить.

Л и к а. А что он в цирке будет делать?

В и т я. Говорит, акробатом буду.

Л и к а. Ну и пусть будет акробатом, когда вырастет. А почему он в школу не ходит?

В и т я. Из-за арифметики. Он один раз пропустил, когда была письменная работа, а на следующий день побоялся итти без записки от матери и решил совсем не ходить.

Л и к а. Но мама-то ведь все равно узнает когда-нибудь!

В и т я. Конечно, узнает.

Л и к а. А вдруг к нему учительница на дом придет?

В и т я. Учительница думает, что он болен.

Л и к а. Кто же сказал ей?

В и т я. Ну, понимаешь, Костя просил, чтобы я сказал Ольге Николаевне, что он болен.

Л и к а. И ты сказал?

В и т я. Сказал.

Л и к а. Напрасно!

В и т я. А что я мог сделать? Ведь он просил меня.

Л и к а. Мало ли чего он станет просить! А если он станет просить, чтоб ты бился головой о стенку?

В и т я. Ну, головой о стенку я биться не стану.

Л и к а. Почему же не станешь? Потому что больно?

В и т я. Ну ладно! Думаешь, мне легко оттого, что он в школу не ходит?

Л и к а. А что, не легко?

В и т я. Конечно! Я, может быть, из-за этого по ночам не сплю, все о нем думаю. Все ребята учатся, а он на всю жизнь может остаться неучем.

Л и к а. Так ты скажи ему, чтоб он признался маме и вернулся в школу.

В и т я. Да я ему уже сколько раз об этом твердил!

Л и к а. А он что?

В и т я. Ну, что он… «Не могу, — говорит, — теперь я уже много пропустил. Мама как узнает, так я не знаю, что будет». Теперь он уже и сам не рад, что такое дело затеял. Чуть не плачет, а ничего сделать не может.

Л и к а. А почему ты не хочешь посоветоваться с мамой или с папой?

В и т я (испуганно). Что ты! Что ты! А вдруг мама пойдет в школу и все учительнице расскажет?

Входит В е р а А н д р е е в н а. У нее в руках тарелка с печеньем, она ставит ее на стол. Лика достает из буфета чашки.

В е р а А н д р е е в н а (открывает дверь в соседнюю комнату). Гриша, иди пить чай!

Голос Г р и г о р и я И в а н о в и ч а: «Иду, иду!»

Л и к а. Ой, а где же папина большая чашка? (Достает из буфета чашку и ставит на стол.)

Входит отец Вити, Г р и г о р и й И в а н о в и ч.

Вот, а баранки забыли, что папка купил! (Бежит к буфету и достает баранки.)

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Ах ты, моя хозяюшка! (Гладит Лику по голове и садится рядом с ней за стол.) Как дела в школе?

Л и к а. У нас хорошо.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. А у кого плохо?

Л и к а. Не знаю.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч (Вите). У вас, что ли, плохо?

В и т я. У нас тоже хорошо.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Что же у вас хорошего?

В и т я. Не знаю.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Не знаешь, а говоришь. Вот Лика, наверно, знает. Что у вас хорошего, Лика?

Л и к а. Мы на экскурсию сегодня ходили.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Вот видишь, уже хорошо!

В е р а А н д р е е в н а. Куда же вы ходили?

Л и к а. В краеведческий музей.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Что же ты видела в музее?

Л и к а. Мамонта.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Да что ты говоришь! Целого мамонта?

Л и к а. Нет, не целого, а один только зуб мамонта. Огромный такой зуб! (Складывает два кулака.) А мамонт огромный-преогромный! (Вскакивает, приподнимается на цыпочки и вытягивает руки кверху.)

В е р а А н д р е е в н а (смеясь). Откуда же ты знаешь, если только один зуб видела?

Л и к а. А там картинка есть, как первобытные люди охотились на мамонта. Выкопали яму. Он попал в эту яму, хобот высунул и одного человечка как схватит хоботом! А все его палками, камнями…

В е р а А н д р е е в н а. Я где-то читала, что нашли в земле целого мамонта. Даже снимок был.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Это на севере. В районе вечной мерзлоты. Он сохранился в мерзлой земле, как в холодильнике.

Л и к а. Антонина Ивановна сказала, что мы еще на экскурсию пойдем.

В е р а А н д р е е в н а. Куда?

Л и к а. Пока не знаю.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Приходите к нам на завод. Я вам покажу, как сталь варят.

Л и к а. А разве ты сталевар, папка? Ты ведь модельщик!

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Ну и что ж! Я вам весь завод покажу: и модельный цех, и литейный, и сборочный.

В продолжение этого разговора Витя сидит задумавшись и даже не притронулся к чаю. Вера Андреевна время от времени пытливо посматривает на него.

В е р а А н д р е е в н а. А ты что, Витя, задумался?

В и т я. Так, ничего.

В е р а А н д р е е в н а. Как ничего? Даже про чай забыл.

В и т я. Я не забыл.

Вер а Андреевна. Ты уж лучше скажи. Я давно замечаю, что с тобой что-то неладно. Третий день ходишь, как в воду опущенный, и воображаешь, что никто ничего не замечает.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Наверно, в школе что-нибудь натворил.

В и т я. Ничего я не натворил.

В е р а А н д р е е в н а. Может быть, поссорился с кем-нибудь?

В и т я. Да нет!

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Наверно, двойку получил.

В и т я. И двойку не получал.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Что же с тобой случилось?

В и т я. Да это не со мной вовсе! Со мной ничего не случилось.

В е р а А н д р е е в н а. С кем же?

В и т я. Ну, с Шишкиным.

В е р а А н д р е е в н а. А с ним что?

В и т я. Да не хочет учиться!

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Как не хочет?

В и т я. Ну, не хочет, и все!

В е р а А н д р е е в н а. Что же, Шишкин уроки не учит, двойки получает?

В и т я (спохватившись). Да, да, не учит. По арифметике у него двойка. Совсем не хочет заниматься.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Почему же Ольга Николаевна не обратит на него внимание? Его подтянуть надо.

В и т я. Так она и подтягивает его. Только он хитрый, как лисица. Что на дом задано, спишет, а когда в школе письменная работа, не придет вовсе.

В е р а А н д р е е в н а. Почему же родители за ним не следят?

В и т я. Ну, родители… Отца у него нет. Во время войны на фронте погиб. А мать он не очень слушает… Главное, он по арифметике отстал.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. А ты бы занялся с ним. Ведь думаешь о товарище, огорчаешься за него, а помочь не хочешь.

В и т я. Поможешь ему, когда он сам не хочет заниматься.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. А ты растолкуй ему, что учиться надо. Взрослых он, может быть, и не послушает, а своего товарища послушается. Бывают такие ребята. Попадется ему хороший товарищ, и он выправится и из него настоящий человек выйдет.

В и т я. Разве я плохой товарищ ему?

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Значит, не плохой, если думаешь о нем.

В и т я. Я теперь буду помогать ему учиться.

Г р и г о р и й И в а н о в и ч. Вот это правильно!

Григорий Иванович уходит. Вера Андреевна убирает со стола. Лика помогает ей. Витя сидит задумавшись. Вера Андреевна выходит.

В и т я. Лика, что же делать? Как же я буду помогать Косте, если он в школу не ходит?

Л и к а. А ты скажи, чтоб ходил. Скажи, что не будешь из-за него обманывать учительницу.

В и т я. Правильно. Я ему заявлю, что если он не вернется в школу, то я признаюсь во всем Ольге Николаевне. Мне стыдно обманывать ее. Пусть тогда попробует еще прогуливать!

З а н а в е с.

Декорация второй картины. Комната в квартире Шишкина. К о с т я сидит на стуле, обняв за шею Лобзика, который сидит у него на коленях.

К о с т я. Эх, Лобзик, Лобзик, что теперь будет со мной? Все ребята учатся, а я не хожу в школу! Понимаешь, какая штука вышла? Вырасту теперь, и ничего из меня не получится. Понимаешь ты это? Ничего ты не понимаешь, потому что ты собака. А ведь я всех обманул. И маму обманул, и учительницу обманул, и товарищей обманул! Эх! Один я остался! Без ребят скучно. Как было хорошо раньше! В школу пойдешь, товарищей встретишь, а теперь никого. Хоть бы пришел кто-нибудь! И Витя почему-то не идет. Наверно, и он перестанет ко мне ходить. Зачем я ему, если я не учусь в школе? У него в школе товарищей много!

Стук в дверь.

Войдите!

Входит В и т я. Костя радостно улыбается и бросается к нему навстречу.

Здравствуй, Витя! Почему так долго не приходил? (Оживленно.) Ты знаешь, я уже научился вверх ногами стоять. Надо стать возле стенки и держаться за стенку ногами.

В и т я. Некогда сейчас вверх ногами стоять. Ложись скорее в постель.

К о с т я. Зачем?

В и т я. Ну, ты ведь болен.

К о с т я. Как болен?

В и т я. Да я ведь всем в школе говорил, что ты болен. Сам же просил.

К о с т я. Ну, просил…

В и т я. А теперь, вот сейчас, к тебе ребята придут. Всем звеном решили тебя навестить.

К о с т я. Да что ты?

В и т я. Вот тебе и что ты! Я нарочно прибежал, чтоб предупредить.

Костя поспешно отводит Лобзика на кухню, забирается в постель и накрывается одеялом.

К о с т я. Что же мне говорить ребятам?

В и т я. Что говорить? Будто я знаю, что говорить!

Стук в дверь. Витя выходит в коридор. Из коридора слышен голос Вити: «Раздевайтесь, ребята. Заходите». В комнату входят Ю р а, В а н я, И г о р ь, С т а с и к, В и т я и В а с я.

Ю р а. Здравствуй, Костя!

В а н я. Здравствуй, Костя!

И г о р ь. Здравствуй.

К о с т я. Здравствуйте, ребята!

Ю р а. Вот зашли тебя навестить.

К о с т я. Спасибо, ребята, садитесь.

Витя рассаживает ребят вокруг постели «больного».

В и т я. Садитесь, ребята. Ты вот здесь садись, Юра. А ты здесь, Ваня. Все садитесь. На всех стульев хватит.

В а н я (Косте). Ну, как ты себя чувствуешь?

К о с т я. Да так…

В а н я. Лежишь?..

К о с т я. Лежу вот.

С т а с и к. Скучно тебе, небось, одному лежать?

К о с т я. Скучно.

В а с я. Ты один весь день?

К о с т я. Один. Мама на работе.

Ю р а. Мы теперь будем приходить к тебе почаще. Ты извини, что мы не приходили, думали, что ты скоро выздоровеешь и сам придешь.

К о с т я. Ничего, ребята, ко мне Витя каждый день приходит.

В а с я. Мы тоже будем приходить к тебе каждый день, хочешь?

К о с т я. Хочу.

В а н я. А что у тебя болит?

К о с т я. Все болит: и руки, и ноги…

В а н я. Что ты! И даже ноги?

К о с т я. И голова.

И г о р ь. И что, все время болит?

К о с т я. Нет, не все. То пройдет, пройдет, а потом как заболит, заболит!

С т а с и к. У нас в доме у одного мальчика тоже все болело. У него ревматизм был. Может быть, и у тебя ревматизм?

К о с т я. Может быть.

Ю р а. А врач что говорит?

К о с т я. Ну, что он говорит? Что ему говорить? Ну, высунь язык, говорит. Скажи «а», говорит.

В а н я. А какая болезнь, разве не говорит?

К о с т я. Болезнь эта вот… как ее?.. Аппендикокс.

В а н я. Аппендикокс?

К о с т я. Ага.

В а н я. Что это за болезнь такая, аппендикокс?

К о с т я. Не знаю.

В а с я. А чем тебя лечат?

К о с т я. Лекарством.

В а с я. Каким?

К о с т я. Не знаю, как называется Микстура.

Ю р а. Горькая или сладкая?

К о с т я. Горькая! (Корчит гримасу.)

В а с я. Когда я был больной, мне тоже микстуру давали. Ох, и горькую! Я не хотел пить!

К о с т я. Я тоже не хочу.

В а с я. Нет, ты лучше пей, скорее поправишься.

К о с т я. Я и то пью.

С т а с и к. Это ничего, что горькая. Ты выпей микстуры, а потом ложку сахару в рот.

К о с т я. Хорошо.

Ю р а. А об уроках не беспокойся. Вот начнешь поправляться, мы будем тебе уроки приносить, будем помогать учиться. Ты нагонишь.

К о с т я. Ничего, нагоню. А как там у вас в классе?

В а н я. Хорошо.

К о с т я. Как наше звено учится?

Ю р а. Хорошо. Вася уже подогнал, так что у всех теперь только четверки и пятерки. Вот ты и поправляйся да нагоняй, тогда все звено у нас будет отличное.

К о с т я. Вот поправлюсь, ребята, и я буду хорошо учиться.

Ю р а. Конечно, будешь.

В и т я. Ну, ребята, он пока еще слабый, так что вы не утомляйте его. Идите домой.

Ю р а. Правда, пойдем, ребята! Ну, до свиданья!

В а н я. Выздоравливай.

И г о р ь. Поправляйся.

В а с я. Мы к тебе завтра зайдем.

С т а с и к. До свиданья!

К о с т я. До свиданья, ребята!

Ребята уходят. Костя вскакивает с постели и начинает прыгать по комнате.

Вот как здорово получилось! Никто не догадался. Все в порядке!

В и т я. Все в порядке? Я хотел с тобой серьезно поговорить!

К о с т я. О чем?

В и т я. О том, что тебе надо в школу вернуться.

К о с т я. Я и сам знаю, что надо, а как я теперь могу? Ты же видишь, что не могу.

В и т я. Я решил с тобой сегодня в последний раз поговорить. Если ты завтра же не вернешься в школу, то я сам скажу Ольге Николаевне, что ты не больной вовсе.

К о с т я. Зачем?

В и т я. А затем, что тебе надо учиться, а не гулять. Все равно из тебя никакого акробата не выйдет.

К о с т я. Почему не выйдет? Посмотри, как я уже научился вверх ногами стоять. (Подходит к стене и становится на руки.)

Входит С т а с и к.

С т а с и к. Послушай, я сумку с книжками забыл. (Смотрит на Костю, стоящего вверх ногами.) Послушай, что это? Ты почему вверх ногами стоишь? Так вот ты какой больной!

К о с т я (становясь на ноги). Честное слово, больной! (Хромая, идет к кровати.)

С т а с и к. Брось притворяться! Говорил руки-ноги болят, а сам тут вниз головой ходишь!

К о с т я. Да это тебе показалось!

С т а с и к. Показалось? Ну, уж довольно выдумывать!

К о с т я. Нет, честное слово! Мне врач прописал вверх ногами стоять.

С т а с и к. Не ври, не ври! И когда ты успел одеться? Ты, значит, одетый в постели лежал?

К о с т я. Ну, ладно, я тебе открою секрет, только ты поклянись, что никому не скажешь.

С т а с и к. Зачем я буду клясться?

Входит В а н я.

В а н я. Ты скоро, Стасик? Мы тебя все ждем.

С т а с и к. Ну-ка, иди сюда, Ваня. Он, оказывается, вовсе не болен.

В а н я. Кто не болен?

Входит Ю р а, за ним И г о р ь и В а с я.

Ю р а. Кто не болен?

С т а с и к. Да вот он, Шишкин!

Ю р а. Как так?

С т а с и к. Да вот так просто. Вхожу, а он тут вверх ногами ходит!

Ю р а. Что же это такое?

В а н я. Зачем же ты нас обманывал?

К о с т я. Это я, ребята, просто так… Просто пошутил.

В а н я. Пошутил? Что это еще за шутки?

К о с т я (разводя руками). Вот такие вот шутки.

И г о р ь. Мы об нем беспокоились. Всем звеном к нему, а он тут, оказывается, комедию играет: больным притворяться вздумал!

К о с т я. Я больше не буду, ребята, вот увидите.

И г о р ь. Хорошо. Но ты ведь в школу не ходишь. Тоже пошутил, может быть?

Ю р а. Почему ты в школу не ходишь?

К о с т я. Я вам скажу, ребята. Только вы не сердитесь. Я решил циркачом стать.

В а н я. Как циркачом?

К о с т я. Поступлю в цирк и буду цирковым акробатом.

С т а с и к. Ты что, с ума сошел?

К о с т я. И ничего не сошел.

С т а с и к. Кто же тебя возьмет в цирк?

К о с т я. А почему не возьмут? Нужны же в цирке новые артисты.

Ю р а. Ну, хорошо. А почему же ты все-таки в школу не ходишь?

К о с т я. Не хочу больше учиться. Я и так уже все знаю.

В а н я. Как все?

К о с т я. Ну все, что нужно цирковому артисту.

В а н я. Что же ты думаешь, цирковой артист может неучем быть?

К о с т я. Зачем неучем? Кое-чему я уже выучился.

Ю р а. Выучился! Простой задачки не можешь решить! Надо сначала окончить школу, а потом итти в цирковое училище. Цирковой артист тоже должен образованным быть. Ты бы сначала посоветовался с мамой, с Ольгой Николаевной.

К о с т я. Будто я не знаю, что Ольга Николаевна скажет…

И г о р ь. По-моему, ребята, он не дело затеял. Надо сказать об этом Ольге Николаевне.

С т а с и к. Пусть перестанет выдумывать и является завтра в школу, а если не явится, мы скажем Ольге Николаевне.

К о с т я. Ну и будете ябеды!

Ю р а. Не будем! Вот попробуй не приди завтра в школу, увидишь. Нечего тебе гулять. Надо учиться!

Стук в дверь. Костя, испугавшись, прыгает в постель, накрывается одеялом. Витя открывает дверь. Входит О л ь г а Н и к о л а е в н а.

О л ь г а Н и к о л а е в н а (обводя взглядом ребят). О! Да тут все звено! Решили навестить больного товарища? Это хорошо. (Подходит к постели Кости.) Здравствуй, Костя! Что ж это ты расхворался у вас? Как ты себя чувствуешь?

Костя молчит, с беспокойством смотрит на Ольгу Николаевну и старательно натягивает на себя одеяло.

Что у тебя болит?

Ю р а. Ничего у него не болит. Он вовсе не болен, Ольга Николаевна.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Как не болен?

Ю р а. Не болен и все!

Костя молча встает и садится на кровати, опустив глаза. Ольга Николаевна поворачивается к ребятам, некоторое время укоризненно смотрит на Витю.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Почему же ты, Витя, говорил мне, что Костя болен?

Витя молчит, потупив глаза.

Почему ты молчишь? Значит, ты мне неправду сказал?

В и т я. Это не я сказал. Это он сказал, чтоб я сказал, я и сказал.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Значит, он просил обмануть меня?

В и т я. Да.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. И ты обманул?

В и т я (виновато). Обманул…

О л ь г а Н и к о л а е в н а. И ты думаешь, хорошо сделал?

В и т я. Но он ведь просил меня!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Ты думаешь, что оказал ему хорошую услугу, обманывая меня?

В и т я. Нет.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Зачем же ты это сделал?

В и т я (мнется). Ну, я думал, что нельзя же товарища выдавать.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Вот как ты понимаешь дружбу! А вы, ребята, как считаете, правильно Витя поступил?

В а н я. Конечно, нет, Ольга Николаевна.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Тогда почему же никто не сказал мне, что Костя просто не хочет учиться?

Ю р а. Да мы ведь сами не знали, Ольга Николаевна. Один только Витя Малеев знал. А мы сегодня пришли, и вот все выяснилось.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Ну, хорошо. Об этом поговорим после. (Косте.) Почему же ты, Костя, не ходил в школу?

К о с т я. Так.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Как так?

К о с т я. Так… Я боялся.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Чего ты боялся?

К о с т я. Что вы записку от мамы спросите.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Какую записку?

К о с т я. Ну, записку, что я пропустил, когда была письменная по арифметике.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Почему же ты пропустил, когда была письменная?

К о с т я. Я боялся получить двойку.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Значит, ты пропустил, когда была письменная работа, а потом не приходил, потому что у тебя не было записки от мамы?

К о с т я. Да.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Что же ты думал делать, когда решил бросить школу?

К о с т я. Не знаю…

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Но ведь какие-то планы у тебя были?

К о с т я (мнется). Какие у меня планы?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Неужели ты и не задумывался, как будешь без образования жить?

С т а с и к. Он решил сделаться цирковым артистом.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. В цирковую школу без семилетнею образования не берут. Да еще и там надо лет пять учиться. Не мог же ты сразу сделаться цирковым артистом?

К о с т я. Не мог.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Вот видишь. Не обдумавши ничего, так сразу и решил не ходить в школу. Разве так можно?

К о с т я. Нельзя.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Что же ты теперь думаешь делать?

К о с т я. Не знаю.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. А ты подумай.

К о с т я (тихо). Разрешите мне вернуться в школу.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Что?

К о с т я. Я хочу вернуться в школу.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Это самое лучшее, что ты мог придумать. Мы тебе разрешим вернуться в школу, но с условием, чтобы ты хорошо учился.

К о с т я. Я буду хорошо учиться. Мне только по арифметике трудно.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Трудно потому, что ты не занимаешься.

К о с т я. Я теперь возьмусь…

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Вот и возьмись. Ведь вся беда в том, что ты никак не возьмешься. А я не могу научить того, кто сам не хочет учиться. Если же ты возьмешься за дело сам, то и я тебе помогу и товарищи тоже помогут. Поможете ему, ребята, правда?

Ю р а. Конечно, поможем. Мы в этом деле тоже виноваты. Мы решили всем звеном начать учиться лучше и нам надо было выделить Шишкину помощника, а мы не выделили.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. С кем ты хочешь заниматься, Костя?

К о с т я. Можно, я буду заниматься с Витей Малеевым?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Вы с Витей, я вижу, друзья?

К о с т я. Друзья.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Это хорошо, что вы дружите, только плохо то, что дружба у вас не настоящая.

В и т я. Почему?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Потому, что настоящий друг должен заботиться о своем товарище. Твой друг плохо учился, а ты не помог ему учиться лучше.

В и т я. Я помогал ему иногда.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Чем же ты помогал? Тем, что подсказывал на уроках или давал списывать задачи? Так ведь?

В и т я. Да…

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Какая же это помощь! Разве это настоящая помощь? Чему же научишься, если будешь списывать и слушать подсказки? Скажи, пожалуйста, сам.

В и т я. Ничему.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Вот видишь, ты это понимаешь, а настоящей помощи ему не оказал. Костя учился плохо и дошел до того, что совсем перестал ходить в школу, а ты и тут молчал и помогал ему прогуливать. Значит, тебе была безразлична его судьба. Вот поэтому я и говорю, что такая дружба не настоящая. Это ложная дружба. Если хочешь быть настоящим другом, то должен быть требовательным, должен добиваться, чтоб твой друг стал лучше.

В и т я. Я хочу теперь быть настоящим другом ему. Я дал обещание папе помогать Косте.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Хорошо. Мы доверим тебе это дело, только ты должен следить, чтоб Костя выполнял все уроки самостоятельно.

В и т я. Я понимаю.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Ну, ребята, вам пора домой. До свиданья!

Р е б я т а. До свиданья, Ольга Николаевна! До свиданья, Костя!

Ребята уходят, прощаясь с учительницей и Костей Костя остается вдвоем с учительницей.

К о с т я (после паузы). Ольга Николаевна, я хочу вас попросить. Не говорите маме!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Почему?

К о с т я. Я теперь буду хорошо учиться, обещаю вам, только не говорите.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Значит, ты хочешь продолжать обманывать маму. И еще хочешь, чтоб я тебе помогала в этом?

К о с т я. Я никогда больше не буду обманывать маму. Мне так не хочется огорчать ее!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. А если мама потом узнает, что мы вместе с тобой обманывали ее? Ведь она будет огорчена еще больше! Разве не так?

К о с т я (потупив голову). Так.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Вот видишь, надо маме сказать. Но если ты обещаешь взяться за ученье как следует, то я попрошу маму, чтоб она не очень сердилась на тебя.

К о с т я. Я обещаю!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Вот и договорились. А сейчас давай позанимаемся с тобой. Ты ведь даже не знаешь, что на завтра задано.

К о с т я. Не знаю…

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Так бери книги, и будем заниматься.

Костя бросается за сумкой с книжками, кладет ее на стол и вынимает книги. Ольга Николаевна садится за стол.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Декорация второй картины. Комната в квартире Шишкина. К о с т я и В и т я сидят за столом и делают уроки.

В и т я. Ты не думай, что я за тебя буду делать задачи. Ты теперь должен все сам. Вот решишь хоть одну задачу самостоятельно и сразу начнешь себя по-другому чувствовать: увидишь, что это дело не такое уж трудное. Помнишь, что Ольга Николаевна говорила?

К о с т я. Ну, ладно, ладно, я знаю.

В и т я. Вот и делай. Я свои уроки делаю, а ты свои.

К о с т я. Ну, хорошо, хорошо. Какая нам тут задача задана? Ага, вот: «Мальчик и девочка рвали в лесу орехи. Они сорвали всего сто двадцать штук. Мальчик сорвал в два раза больше девочки. Сколько орехов было у мальчика и сколько у девочки?» Гм! Вот так задача! Мальчик и девочка сорвали сто двадцать орехов. Сколько орехов было у мальчика и девочки? Ну, значит, у них и было сто двадцать орехов. Слушай, что это за задача? Мальчик и девочка сорвали сто двадцать орехов, и спрашивается, сколько у них было орехов.

В и т я. Что ж тут такого?

К о с т я. Ну, у них и было сто двадцать орехов.

В и т я. Так это у них вместе было сто двадцать орехов.

К о с т я. Вместе.

В и т я. А нужно узнать отдельно: сколько у мальчика, сколько у девочки.

К о с т я. Ах, вот это какая задача! Вот оно что! Ага! Значит, так: «Мальчик и девочка рвали в лесу орехи, они сорвали всего сто двадцать штук. Мальчик сорвал в два раза больше девочки. Сколько орехов было у мальчика и сколько у девочки?» Гм! Гм! Сорвали сто двадцать штук. Мальчик сорвал в два раза больше. Значит, девочка сорвала в два раза меньше. Тьфу! Да ведь это совсем пустяковая задача! Раз девочка сорвала в два раза меньше, то сто двадцать надо поделить на два. (Пишет в тетради.) Сто двадцать поделить на два, будет шестьдесят. Значит, девочка сорвала шестьдесят орехов. Теперь нужно узнать, сколько мальчик… (Пишет в тетради.) Сто двадцать отнять шестьдесят, тоже будет шестьдесят. Совсем простая задача: мальчик сорвал шестьдесят орехов и девочка шестьдесят. Уже решил!

В и т я. Как же так? У тебя получается, что они сорвали поровну.

К о с т я. А разве не поровну?

В и т я. Конечно, нет. В задаче сказано, что мальчик сорвал в два раза больше девочки.

К о с т я (разочарованно). А!.. Значит, так нельзя?

В и т я. Нельзя.

К о с т я. Ишь ты, какая задача! Что же тут сделать? Как тут сделать, чтобы у одного было в два раза больше, а у другого в два раза меньше? Гм!.. Гм!.. Так, так! Ага! Сейчас! Если мальчик сорвал шестьдесят орехов, а девочка вдвое меньше, то значит, шестьдесят надо поделить на два. Как это я сразу не догадался! Тут трехлетний ребенок догадается, а я не догадался. (Пишет.) Шестьдесят поделить на два, будет тридцать. Значит, мальчик сорвал шестьдесят орехов, а девочка тридцать. Здорово! Вот видишь, как я догадался! Значит, у меня голова кое-что соображает! Правильно?

В и т я. Что правильно?

К о с т я. Мальчик сорвал шестьдесят орехов, а девочка тридцать.

В и т я. Неправильно.

К о с т я. Почему? У девочки ведь теперь вдвое меньше.

В и т я. В задаче сказано, что они вместе сорвали сто двадцать орехов. А у тебя сколько получается?

К о с т я. Сколько же у меня получается?

В и т я. А у тебя тридцать и шестьдесят. Сколько вместе будет?

К о с т я. Тридцать и шестьдесят будет девяносто.

В и т я. Значит, по-твоему, они сорвали вместе девяносто орехов?

К о с т я. Да.

В и т я. А в задаче сказано, что они сорвали вместе сто двадцать орехов.

К о с т я. Значит, неправильно?

В и т я. Конечно.

К о с т я. Как же ее решить?

В и т я. Вот и подумай.

К о с т я. Так!.. (Обхватывает голову руками и задумывается.)

Входит В а н я.

В а н я. А, занимаетесь!

В и т я. Занимаемся.

К о с т я. Занимаемся.

В а н я. Вот это хорошо! Что вы тут делаете?

В и т я. Уроки делаем. Я вот упражнение по русскому пишу, а Костя задачу решает.

В а н я. Так, хорошо! А какую задачу?

К о с т я. Вот. Мальчик и девочка рвали орехи. Сорвали сто двадцать штук. Девочка сорвала в два раза меньше.

В а н я (смотрит в тетрадь). Постой, зачем же ты шестьдесят на два делишь? Откуда ты взял шестьдесят?

В и т я. Послушай, не мешай ему. Он сам должен решить задачу. Не надо ему говорить.

В а н я. Я и не буду говорить. Пусть сам делает.

К о с т я. Правильно! Не надо мне ничего говорить, скажи только, какой будет первый вопрос, а дальше я сам догадаюсь.

В и т я. Нет, нет! Знаем мы эти штучки! Тебе скажи только первый вопрос, потом второй… так незаметно и задачу за тебя решишь.

К о с т я. Ладно, ты мне ничего не говори, только скажи, если я от ста двадцати отниму два, а потом поделю на два, выйдет что-нибудь?

В а н я. Зачем же тебе отнимать два?

К о с т я. Ну, а если я прибавлю два, а потом помножу на два, а потом еще отниму шестьдесят?

В а н я. Для чего же тебе все это?

К о с т я. Сам не знаю!

В и т я. В том-то и дело, что сам не знаешь. Ты не гадай, а думай.

К о с т я. Ладно, буду думать.

Входит Ю р а.

Ю р а. А, занимаетесь!

В и т я. Занимаемся.

К о с т я. Занимаемся, занимаемся!

Ю р а. Молодцы! За это вам весь класс скажет спасибо.

К о с т я. Еще что выдумал! Каждый ученик обязан хорошо учиться. Так что спасибо тут не за что говорить.

Ю р а. Ну, это я так просто сказал. Весь класс хочет, чтоб все хорошо учились, а раз вы занимаетесь, значит все будет хорошо.

В а н я (Юре). Ты не мешай ему. Он задачу решает.

Ю р а. Какую задачу?

В а н я. Мальчик и девочка сорвали сто двадцать орехов. Мальчик сорвал в два раза больше девочки. Сколько было у того и у другого.

Ю р а. И что, он не может решить?

В а н я. Да, никак не может додуматься, как разделить, чтоб у одного было вдвое больше.

К о с т я. Послушай, до чего я додумался. Почему мальчик сорвал вдвое больше?

В а н я. Почему?

К о с т я. По-моему, мальчик, наверно, на дерево влез, а девочка снизу рвала. Вот у нее и получилось меньше.

Ю р а. Молодец! А вот когда ты додумаешься, как разделить сто двадцать так, чтоб у одного вышло вдвое больше, тогда совсем будешь герой.

К о с т я. Как же до этого додуматься? Разве до этого можно додуматься? (Начинает что-то рисовать в тетради.)

Входит В а с я.

В а с я. А, занимаетесь!

К о с т я. Занимаемся, занимаемся.

В и т я. Что это такое? Каждый приходит и говорит: «А, занимаетесь!» — будто мы первый раз в жизни занимаемся, а до этого и не учились вовсе!

В а с я. Да я не про тебя говорю, я про Шишкина.

В и т я. А Шишкин что? Будто он совсем не учился! У него по всем предметам не такие уж плохие отметки, только по арифметике…

В а с я. Ну, не сердись. Я думал, что вы не занимаетесь, а вы занимаетесь, вот я и сказал: «А, занимаетесь!» Что тут такого?

В и т я. Мог бы что-нибудь другое сказать.

В а с я. Откуда же я знал, что это вас так обидит?

Входит И г о р ь.

К о с т я (тихо). Сейчас тоже, наверно, скажет: «А, занимаетесь!»

И г о р ь. А, занимаетесь!

Все дружно смеются.

Чего вы смеетесь? Что я такого смешного сказал?

В и т я. Да ничего. Мы не над тобой смеемся. А ты чего пришел?

И г о р ь. Так просто. Думал, может быть, моя помощь понадобится Косте.

В и т я. Нет, уж лучше не надо. Слишком много помощников будет.

И г о р ь (Косте). А ты что делаешь?

К о с т я. Задачу.

И г о р ь. Какую?

К о с т я. Про мальчика и девочку. Только ты, пожалуйста, не помогай. Я так думаю: если решу на этот раз сам, то научусь задачи решать, а не решу, то никогда, значит, не научусь решать. Надо же мне когда-нибудь начинать.

И г о р ь. Ладно, не буду помогать. (Заглянул в тетрадь.) Интересно, ты задачу решаешь или рисованием занимаешься?

К о с т я. Каким рисованием?

И г о р ь. Как каким? Что это у тебя нарисовано?

К о с т я. Ясно что — ореховое дерево, а на нем сто двадцать орехов…

И г о р ь. А внизу какие-то две каракатицы.

К о с т я. И совсем не каракатицы. Это мальчик и девочка. Они, понимаешь, рвали орехи, сорвали сто двадцать штук, мальчик взял себе вдвое больше.

В а н я (рассматривая рисунок). А он, ребята, правильно все нарисовал. Смотрите, мальчик в курточке, по бокам два кармана.

И г о р ь. А девочку неправильно нарисовал. Она в передничке, а на передничке нет карманов.

В а н я. Почему же это неправильно?

И г о р ь. Потому что на передничке тоже надо карман нарисовать.

Ю р а. Ну, это не обязательно.

И г о р ь. А куда же она будет орехи класть?

К о с т я. Ну, подумаешь, я и ей нарисую карман. (Рисует.)

В и т я. Ребята, идите-ка вы лучше домой. Вы ведь только ему мешаете. Так он никогда не решит задачи.

Ю р а. Правда, ребята, пошли домой.

В а н я. Пошли! До свиданья!

И г о р ь. До свиданья!

Ребята уходят.

К о с т я. Это они нарочно приходили: проверить, занимаемся мы или нет.

В и т я. Ну и что ж! Ничего тут обидного нет.

К о с т я. Что ж тут обидного! Я и не говорю. Ребята хорошие, заботливые.

В и т я. Они, наверно, боятся, что я снова буду давать тебе списывать.

К о с т я. Я теперь сам не хочу списывать. Хочу сам научиться. Я маме слово дал и Ольге Николаевне.

В и т я. Вот и старайся.

К о с т я (после паузы). Ну и задача! (Рисует в тетради, трет резинкой, снова рисует.)

В и т я. Что ты там все резинкой трешь?

К о с т я. А это я орехи рву: стираю их резинкой. Послушай, может быть, мальчик сорвал вдвое больше орехов потому, что у него два кармана, а у девочки только один?

В и т я. Может быть.

К о с т я (после раздумья). Послушай, если у мальчика орехи будут в двух карманах, а у девочки в одном, то у мальчика и окажется в два раза больше.

В и т я. Конечно!

К о с т я. Так… (Озабоченно думает.) У девочки один карман, а у мальчика два… Значит, все орехи у них лежат в трех карманах. Всего сто двадцать штук. Чтобы узнать, сколько орехов в одном кармане, нужно сто двадцать поделить на три. Ну-ка, ну-ка, сейчас, сейчас. Не мешай! Не мешай! Я сейчас, сейчас! (Пишет.) Сто двадцать поделить на три будет сорок. Это у девочки сорок орехов, а у мальчика в два раза больше, сорок помножить на два, будет восемьдесят. А всего: сорок и восемьдесят будет сто двадцать. (Возбужден, подзывает Витю пальцем.) Иди-ка сюда, иди, иди! (Витя подходит.) Смотри, сто двадцать орехов надо поделить на три части. Одну часть возьмет девочка, две части мальчик, вот у него и будет вдвое больше. Верно?

В и т я. Верно!

К о с т я (подпрыгивает). Сам решил! Понимаешь, сам!

В и т я. Молодец!

К о с т я. Смотри, какая задача, а я ее сам! Вот здорово! Надо бежать, сказать ребятам.

В и т я. Зачем же бежать?

К о с т я. Ну, они, понимаешь, беспокоятся, сами ко мне приходили. Наверно, думают, что я до сих пор не решил задачу, а я взял и решил!

Входит С т а с и к.

Слушай, Стасик. Мальчик и девочка рвали в лесу орехи, нарвали сто двадцать штук, мальчик взял себе вдвое больше. Что делать, по-твоему?

С т а с и к. Надавать ему по шее, чтоб не обижал девочек!

К о с т я. Да я не про то спрашиваю! Как им разделить, чтоб у него было вдвое больше?

С т а с и к. Пусть делят сами, как хотят. Что ты ко мне пристал? Пусть поровну делят.

К о с т я. Да нельзя поровну. Это задача такая.

С т а с и к. Какая задача?

К о с т я. По арифметике.

С т а с и к (понимающе). А!

К о с т я. Понимаешь, замудрили задачу, думали, никто не решит, а я взял и решил! Сам!

С т а с и к. Вот это хорошо. Самому всегда лучше. А зачем ты эту задачу решил? Разве эта задана?

К о с т я. А разве не эта?

С т а с и к. По-моему, не эта.

К о с т я. Что ты! Что ты! Сейчас проверим. (Раскрывает дневник, смотрит в задачник.) Так и есть! Не ту задачу решил! На один номер ошибся! Ах, я дубина! Что теперь делать? А?

С т а с и к. Чего же ты так убиваешься? Ну, реши другую.

К о с т я (кричит). Реши другую! Я, может быть, над ней два часа бился, а ты «реши другую»! (Вите.) А ты чего смотрел?

В и т я. Я же не вижу, какую ты там задачу решаешь! Почему сам не смотрел?

К о с т я (кричит). Я, может быть, рассеянный!

В и т я. Я ведь не виноват, что ты рассеянный.

К о с т я. Ну, что теперь делать? Вот беда! Несчастный я человек. Не везет мне в жизни!

С т а с и к. Ну, давай я помогу тебе — и дело с концом.

В и т я. Нет, нет, не надо ему помогать. Он теперь все будет делать сам. Я Ольге Николаевне обещание дал. Ему надо приучаться к самостоятельности.

С т а с и к. Да ведь жалко смотреть, как он убивается.

В и т я. Мне тоже жалко, но ему надо самому решать. У него слабая воля. Если он приучится сам добиваться, то воля у него окрепнет. (Косте.) Ты ведь сам говорил, Костя, что если решишь эту задачу, то больше не будешь бояться арифметики.

К о с т я. Говорил, говорил! Мало ли чего я говорил. (Садится за стол.) Где эта задача? Та это или тоже не та? (Заглядывает в дневник.) Нет, та. (Читает.) «В магазин и палатку доставили триста шестьдесят кусков мыла. Магазин получил в три раза больше мыла, чем палатка. Сколько доставили мыла в магазин и сколько в палатку?» Ну вот! Там было в два раза больше, а здесь в три раза. Что теперь делать? (Сидит, обхватив голову руками.)

Входит Ю р а и подзывает Витю.

Ю р а. Послушай, он ведь не ту задачу решает. Я пришел домой, стал делать уроки, смотрю, а там задача про мыло, а не про орехи. Он ошибся, понимаешь?

В и т я. Я знаю. Стасик сказал. Он уже ту задачу решил.

Ю р а. Сам?

В и т я. Сам.

Ю р а. Ну, это неплохо. Это ему на пользу.

Входит В а н я.

В а н я (вполголоса). Слушайте, он же не ту задачу решает!

В и т я. Мы знаем. Он ту уже решил. Ошибся, понимаешь, а я не доглядел.

В а н я. Ну, ничего. Ему полезно задачки решать. А что он сейчас делает?

В и т я. Ну, задачу решает.

В а н я. Про мыло?

В и т я. Да.

Входит И г о р ь.

И г о р ь (шопотом). Послушайте, послушайте!..

Ребята подходят к нему и начинают шептаться. Костя вдруг ударяет кулаком по столу и вскакивает.

К о с т я. Есть!!!

Все ребята от неожиданности вздрагивают и смотрят на него.

В а н я. Что есть?

В и т я. Что есть?

К о с т я. Есть! Решил задачу! Все мыло надо делить на четыре части. Одну часть возьмет палатка, три части магазин, вот в магазине и будет в три раза больше.

В а н я. Правильно!

Ю р а. Молодец!

С т а с и к. Верно!

И г о р ь. Да ты у нас прямо профессор математики!

К о с т я. А что вы думаете? Каких две задачи подряд отхватил! Теперь всегда буду сам задачи решать! (Кричит.) Не страшна мне теперь арифметика! Не боюсь я ее, пускай она меня сама боится.

Ю р а (улыбаясь). Вот это верно!

Входит В а с я. Костя бросается ему навстречу.

К о с т я. Решил! Понимаешь, решил!

В а с я. Решил? Это хорошо, хорошо… Только, понимаешь, я хотел тебя предупредить. Это не та задача!

К о с т я (кричит). Как? Опять не та? Вы что, издеваться надо мной вздумали?

В а с я. Зачем издеваться? Я просто пришел домой, вижу задача про мыло, а про орехи не задана.

К о с т я. Про мыло? Ну, я ведь и решил про мыло.

В а с я. Да нет, ты про орехи!

К о с т я. Да ну тебя с орехами! Про орехи я давно решил. Он тут еще с орехами лезет. Я про мыло решил: в магазин и палатку доставили триста шестьдесят кусков мыла, в магазин в три раза больше, чем в палатку. Надо делить на четыре части. Понял?

В а с я. Понял.

К о с т я. Эта задача?

В а с я. Эта.

К о с т я. Так чего же ты?

В а с я. Все правильно, молодец!

К о с т я. Я теперь задач не боюсь! По-моему, арифметика очень интересный предмет. Я люблю сложные задачи распутывать.

Входит мать Кости, Н и н а П е т р о в н а.

Н и н а П е т р о в н а. Что это у вас тут, сбор звена? По какому случаю?

К о с т я. Мама! Я две задачи решил!

Н и н а П е т р о в н а. В самом деле?

К о с т я. В самом деле сам, понимаешь!

Н и н а П е т р о в н а. Сам?!

К о с т я. Без всякой посторонней помощи! Это он во всем виноват! (Показывает на Витю.)

Н и н а П е т р о в н а. Чем же он виноват?

К о с т я. Понимаешь, совсем не захотел помогать, делай сам, как знаешь! Ну, я и сделал. Вот смотри, задача про мыло, я ее сам! А вот про орехи. (Показывает задачник Нине Петровне.) Тоже сам! Про орехи даже не была задана. Я ее для перевыполнения плана решил!

Н и н а П е т р о в н а. Вот видишь, как приятно быть самостоятельным. Преодолел трудности и добился успеха. Всегда поступай так. (Обнимает Костю.)

К о с т я. Я ведь не знал, как такие задачи решать, а до всего дошел своим умом. Теперь буду всегда сам до всего своим умом доходить. Довольно чужим умом жить!

З а н а в е с.

Пионерская комната в школе. У стены книжный шкаф с книгами. Посреди стены длинный стол, на котором лежат книги. В и т я, К о с т я, Ю р а и В а н я переплетают книги для классной библиотеки.

К о с т я (осматривает книгу со всех сторон). Ну вот! Не понимаю, что ребята делают с книгами. Бьют ими друг друга по голове, что ли?

Ю р а. Вот еще выдумал! Кто же дерется книгами? Книги вовсе не для того.

К о с т я. Почему же переплеты отрываются? Ведь если я буду сидеть спокойно и читать, разве переплет оторвется?

Ю р а. Конечно, не оторвется.

К о с т я. Вот об этом я и говорю. На-ка, Ваня, ты у нас специалист по переплетам. Подклей еще один. (Дает Ване книгу, берет другую и перелистывает ее.) А вот смотрите: страница оторвалась! Почему она оторвалась? Наверно, кто-то сидел да дергал за листок, вместо того чтобы читать. А зачем дергал, скажите, пожалуйста? Вот дернуть бы его за волосы, чтоб не портил книг! Теперь страничка выпадет и потеряется, кто-нибудь станет читать и ничего не поймет. Куда это годится?

В и т я. Никуда не годится!

К о с т я. А вот это куда годится? Смотрите, собака на шести ногах нарисована! Разве это правильно!

В а н я. Неправильно! Собака должна быть на четырех ногах.

К о с т я. Эх ты! Да разве я о том говорю?

В а н я. А о чем?

К о с т я. Я говорю о том, что разве правильно в книжках собак рисовать?

В а н я. Неправильно.

К о с т я. А на четырех ногах она или на шести — в этом разницы нет, то-есть для книжки, конечно, нет, а для собаки есть. (Берет резинку и начинает стирать.) Вообще в книжках ничего не надо рисовать: ни собак, ни кошек, ни лошадей, а то один нарисует собаку, другой кошку, третий еще что-нибудь придумает, и получится такая чепуха, что книжку невозможно будет читать.

Входят В а с я и С т а с и к.

А вы где гуляете?

В а с я. Мы не гуляем.

К о с т я. Почему же опаздываете? Раз нашему звену поручили библиотечную работу, значит все звено и должно работать. Тут работы на всех хватит.

С т а с и к. Разве тебя вожатым звена выбрали, что ты тут распоряжаешься?

К о с т я. Меня выбрали ответственным за библиотечную работу, понял? Надо привести всю классную библиотеку в порядок, понял? Вот поэтому я и распоряжаюсь, понял? Раз общественная работа, так всем нужно работать…

С т а с и к. Понял!

В а с я. Что нужно делать?

К о с т я. Вот возьмитесь вдвоем и записывайте книги в каталог. Вот вам тетрадь. Ты, Стасик, диктуй, а ты, Вася, записывай: вот сюда номер книги, сюда название.

В а с я. Ладно, понятно.

К о с т я. Вот и работайте. (Перелистывает книгу, которая у него в руках.) А это что? Рожу какую-то в книге нарисовали, да еще чернилами! (Берет резинку и начинает стирать.) Ну, если б я знал, кто это нарисовал! Я бы ему показал! Я бы его этой книгой да по голове!

В и т я. Ты ведь сам говорил, что книжками нельзя драться, от этого переплеты отскакивают.

К о с т я (осматривает книгу со всех сторон). Нет, эта книжка выдержит, у нее переплет хороший. Раз меня выбрали ответственным по библиотечной работе, то я не допущу, чтоб книги портили. Книги — это государственное имущество.

Ю р а. Значит, нужно объяснять ребятам, чтоб они бережно обращались с книгами.

К о с т я. Как же им объяснишь?

В а н я. Давай напишем плакат.

К о с т я. Вот правильно! А что написать на плакате?

В а с я. Можно написать такой плакат: «Осторожней обращайся с книгой. Книга не железная!»

К о с т я. Где же ты видел такой плакат?

В а с я. Нигде, это я сам выдумал.

К о с т я. Ну и не очень удачно! Каждый без плаката знает, что книга железная не бывает.

Ю р а. Да, это не очень подходяще.

В а н я. Может быть, написать просто: «Береги книгу, как глаз!» Коротко и ясно.

К о с т я. Нет, мне это тоже почему-то не нравится. При чем тут глаз?

Ю р а. И не сказано, почему нужно беречь книгу.

С т а с и к. По-моему, нужно написать: «Береги книгу, она дорого стоит».

К о с т я (Юре). Ну, как?

Ю р а. Не годится. Есть книжки дешевые, так их рвать нужно, что ли?

К о с т я. Верно! Никуда не годится!

В и т я. Давайте, напишем так: ««Книга — твой друг. Береги книгу».

К о с т я. Как по-твоему, Юра?

Ю р а. Кажется, подойдет. Книга — друг человека, потому что книга учит человека хорошему.

К о с т я. Значит, книгу надо беречь, как друга!

С т а с и к. Так и напишем. Хороший будет плакат.

Входит И г о р ь.

К о с т я. А ты гуляешь? Тут работа, а он прохлаждается!

И г о р ь. Какая работа?

К о с т я. А такая, что бери бумагу и пиши плакат: «Книга — твой друг. Береги книгу».

И г о р ь. Так бы и сказал, а то «прохлаждаешься»! Где бумага?

К о с т я. Вон, на шкафу. Да смотри, чтоб красиво было!

И г о р ь (доставая бумагу). Не беспокойся, будет красиво.

Входит В о л о д я.

В о л о д я. О! У вас тут вовсю работа кипит!

К о с т я (улыбаясь). Кипит!

В о л о д я. Все звено дружно работает!

К о с т я. Все, в полном составе.

В о л о д я. Молодцы, ребята!

К о с т я. Я теперь всегда буду общественной работой заниматься. Я и раньше хотел, да меня никуда не выбирали. У меня авторитета не было.

В о л о д я. А теперь у тебя есть авторитет?

К о с т я. Да, кажется, маленький авторитет есть. Ребята меня слушаются.

В о л о д я. А как у тебя с учебой?

К о с т я. С учебой ничего, да вот с арифметикой…

В о л о д я. Что, неужели опять двойка?

К о с т я. Нет, что вы! Тройка!

В о л о д я. Значит, у тебя уже есть достижение.

К о с т я. Нет, теперь я уже не могу на тройку учиться. Теперь я ответственный, какой же у меня авторитет будет, если я на тройку учусь.

В о л о д я. Так добивайся, чтоб у тебя четверка была, а там и пятерку получишь.

К о с т я. Я добиваюсь. Только Ольга Николаевна мне никогда лучшей отметки, чем тройка, не поставит. Она уже привыкла, что я по арифметике плохо учусь. Теперь я и буду все время ехать на тройке.

В о л о д я. Ты не прав! Ольга Николаевна справедливая. Когда ты будешь знать на четверку, она поставит тебе четверку.

К о с т я. Ах, скорей бы она поставила! Во всем классе один я троечник! Если б не я, весь класс наш учился бы только на пять и четыре. Я всему классу дело порчу.

В о л о д я. А за вчерашнюю письменную работу что тебе Ольга Николаевна поставила?

К о с т я. Она нам еще не вернула тетрадок. Я ее спрашивал, а она говорит — еще не проверила.

Входит О л ь г а Н и к о л а е в н а.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Вот как хорошо! Все звено трудится!

К о с т я. Ольга Николаевна, мы решили все плохие переплеты подклеить и странички, которые плохо держатся.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Правильно.

Ю р а. И еще мы решили написать плакат, чтоб ребята бережно обращались с книгами. Это Ваня предложил.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Хорошее предложение. А что вы напишете на этом плакате?

К о с т я. Вот Игорь пишет: «Книга — твой друг. Береги книгу». Это Витя придумал.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Молодец, Витя! Хороший плакат.

В о л о д я. А каталог делаете?

К о с т я. Делаем. Стасик и Вася пишут.

В а н я. Ольга Николаевна, а вы вчерашнюю работу по арифметике еще не проверили?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Проверила. Все проверила. Завтра проставлю вам в дневники отметки.

В а н я. А какие отметки, скажите!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. У тебя и у Юры пятерки, у Вити тоже пятерка.

В а с я. А у меня?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. У тебя четверка. У всех остальных четверки. Ни одной тройки нет.

К о с т я. А у меня?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. У тебя тоже четверка.

К о с т я. Как?! Не может быть!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Почему же не может быть?

К о с т я. Да так. Я думал, вы мне никогда не поставите четверку.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Почему ты так думал? Ты выполнил работу на четверку, вот и получил четверку. А еще постараешься, будет и пятерка.

Ребята окружают Костю и хлопают его по плечам.

В а н я. Молодец, Костя!

В а с я. Добился-таки четверки!

С т а с и к. Видишь, как подтянулся!

Ю р а. А ты помнишь, как говорил: «Не могу я по арифметике»?

И г о р ь. Захотел и смог, а если б не захотел, то и не смог бы.

Ю р а. Ольга Николаевна, значит в нашем звене теперь уже ни одной тройки нет?

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Нет. И не только в звене, во всем классе у нас нет ни одной тройки. По всем предметам у нас только пятерки и четверки. Последняя тройка была у Кости по арифметике, но теперь и он ее исправил.

В а н я. Вот это здорово! Весь класс у нас учится только на четыре и пять!

В а с я. Помните, ребята, мы решили всем звеном добиваться хороших отметок? Вот и добились!

Ю р а. Добились!

В о л о д я. Ребята, я напишу о вашем классе в школьную стенгазету, чтобы все ученики могли брать с вас пример, а вы расскажите, что помогло вам добиться хороших успехов в учебе.

В а н я. Я думаю, это оттого, что Ольга Николаевна нас хорошо учила.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. В классе не все зависит от учительницы. И у хороших учителей иногда бывают ученики, которые плохо учатся.

Ю р а. По-моему, мы добились успеха потому, что Ольга Николаевна нас хорошо учила, и еще потому, что все ребята, как один, захотели учиться.

К о с т я. Можно и мне сказать?

В о л о д я. Конечно, можно.

К о с т я. Мне кажется, это потому, что у нас в классе между ребятами настоящая дружба. Каждый думает не только о себе, но и о своих товарищах. Это я на себе испытал. Когда я плохо учился, все ребята думали обо мне. Только тогда я еще был очень глупый и даже обижался. А теперь я вижу, что ребята хотели мне помочь и боролись за честь всего класса.

В о л о д я. Ты правильно сказал, Костя. Дружба помогла нам добиться успехов. Ребята поняли, что настоящая дружба состоит не в том, чтоб прощать недостатки своих товарищей, а в том, чтоб быть требовательным к своим друзьям.

В и т я. Позвольте и мне сказать. Вот я теперь знаю, что настоящий друг должен быть требовательным. Это я тоже на себе испытал. Костя сначала поступал неправильно, а я помогал ему в этом, и от этого получался только один вред. А потом я стал требовательным к нему, и теперь я ему настоящий друг.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Постарайтесь, ребята, и дальше хорошо дружить и хорошо учиться. Не успокаивайтесь на достигнутом и продолжайте работать.

К о с т я. Мы еще лучше будем учиться!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Вот это правильно!

К о с т я. Ольга Николаевна, я хочу попросить вас, поставьте мне мою четверку в дневник. (Достает из сумки дневник.)

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Завтра я всем поставлю.

К о с т я. Ольга Николаевна, ну поставьте сегодня. Мне очень хочется!

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Да чего тебе так спешно? Твоя четверка от тебя не уйдет.

К о с т я. Я знаю, что не уйдет. Я хотел сегодня же показать маме. Я давно уже обещал маме, что у меня будет четверка по арифметике.

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Разве мама тебе без дневника не поверит?

К о с т я. Поверит! Только знаете, на словах это… (Делает рукой неопределенный жест.) А когда в дневнике, это… (Делает более определенный жест.)

В а н я. Правда, Ольга Николаевна, поставьте ему!

Ю р а. Поставьте, Ольга Николаевич. Ему очень хочется!

В о л о д я. Ну, мы все просим, Ольга Николаевна, только ему, а остальным завтра.

О л ь г а Н и к о л а е в н а (с улыбкой). Ну, если все просят… (Берет у Кости дневник и ставит отметку.)

К о с т я. О! (Берет обеими руками дневник и любуется на четверку.)

О л ь г а Н и к о л а е в н а. Не пора ли вам домой, ребята?

К о с т я (спохватившись). Пора, пора, ребята, пора! Завтра продолжим работу. (Прячет дневник в сумку.)

О л ь г а Н и к о л а е в н а. До свиданья, ребята!

Ребята прощаются с Ольгой Николаевной. Ольга Николаевна уходит.

К о с т я. Вася и Стасик, завтра каталог допишете, и ты, Игорь, завтра плакат докончишь.

И г о р ь. А я уже кончил. (Разворачивает перед ребятами плакат.)

Все окружили Игоря.

В а н я. Здорово?

Ю р а. Хорошо!

К о с т я. Хороший плакат. А теперь по домам, ребята!

Ребята уходят, Костя останавливает Витю.

К о с т я (достает из сумки дневник). Ты видал, а? Четверка по арифметике! Здорово?

В и т я. Конечно, здорово!

К о с т я (с улыбкой). А, все ты виноват!

В и т я. Чем же я виноват?

К о с т я. А тем, что тогда заставил меня самого решать задачи. Я как только решил тогда две задачи сам, то сразу почувствовал, что смогу осилить это дело. Если б за меня кто-нибудь раньше взялся вот так, как ты, я давно бы по арифметике хорошо учился. Ты молодец! Честное слово! Настоящий друг!.. Вот она, четверочка! Сколько я мечтал о ней! Сколько раз думал: вот получу четверку и покажу маме, и мама будет довольна мной. Я знаю, что я не для мамы учусь, мама всегда говорит об этом, но все-таки я хоть немножечко, а и для мамы учусь. Ведь ей хочется, чтобы ее сын был хорошим. И я буду хорошим, вот увидишь. Еще поднажму, и у меня будет пятерка. Пусть тогда мама гордится мной!

У Кости на лице торжественное выражение. Витя со счастливой улыбкой смотрит на своего друга.

З а н а в е с.

Полковник С и н и ц ы н В л а д и м и р М и х а й л о в и ч.

Капитан В а с и л ь е в П е т р С е м е н о в и ч.

Старшина Я б л о ч к о в.

А н я С м и р н о в а.

Х а р и т о н е н к о }

Б о й ц о в }

К р а й н е в }

А л е ш и н }

С м и р н о в }

Л у г о в о й }

М о р е в } — суворовцы.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Угол актового зала в Суворовском училище. Большие окна. Колонны. Рояль. У рояля воспитанники первого взвода С м и р н о в, К р а й н е в, Х а р и т о н е н к о, Л у г о в о й, М о р е в. Крайнев играет на рояле, все поют суворовскую песню. Вбегает А л е ш и н.

А л е ш и н. Слушайте, какие новости!

С м и р н о в. Вечно, Алешин, ты суматоху вносишь.

А л е ш и н. Замечательно интересно! Морев, дашь «Тихий Дон» почитать?

М о р е в. Прочитаю — возьмешь в библиотеке.

А л е ш и н. Нет, сейчас дашь? А то не скажу новость.

М о р е в. Я терпеливый. Я потерплю.

Х а р и т о н е н к о (выглянув в дверь). Крепись, Морев. Полковник идет с каким-то парнишкой. Это, наверно, и есть новость.

А л е ш и н. Уже идет? Ну, слушайте, я расскажу…

М о р е в. Можешь не трудиться. Сейчас сами узнаем.

А л е ш и н. Нет, слушайте, слушайте! (Единым духом.) Новый воспитанник, с фронта, три медали, был в оккупации, был партизаном, был разведчиком — военная косточка к нам во взвод.

Х а р и т о н е н к о (также скороговоркой). Рекорд скорострельности: тысяча пуль в минуту и ни одной в цель.

Входят С и н и ц ы н и Б о й ц о в.

К р а й н е в. Смирно!

Все подтягиваются.

Товарищ полковник, первое отделение находится на отдыхе. Докладывает дежурный по отделению суворовец Крайнев.

С и н и ц ы н. Вольно! Познакомьтесь: это наш новый воспитанник — Владимир Бойцов. Прибыл из армии. Зачислен в ваш взвод. Прошу любить и жаловать.

Пауза.

Потом Смирнов, шагнув вперед, протягивает Володе руку.

С м и р н о в. Сергей Смирнов.

Б о й ц о в (очень подчеркнуто). Гвардии сержант Бойцов. Здорово!

С и н и ц ы н. Вид у вас не гвардейский. Не умыт, помят, не заправлен.

Б о й ц о в (одергивая гимнастерку). С дороги, товарищ полковник.

С и н и ц ы н. Оправдываться солдату не положено. Кажется, артиллерист?

Б о й ц о в. Так точно, артиллерист.

С и н и ц ы н. Артиллеристы — народ аккуратный. Ну, пока знакомьтесь со своими товарищами по взводу. Комсомолец?

Б о й ц о в. Нет, товарищ полковник.

С и н и ц ы н. Вот секретарь комсомольской организации Харитоненко. До вечерней поверки можете побеседовать. (Уходит.)

Володя настороженно смотрит на мальчиков, мальчики на Володю.

К р а й н е в. Значит, вы с фронта?

Б о й ц о в. Разведчик, артиллерист. А вы, значит, суворовцы?

С м и р н о в. Да, мы суворовцы. А что?

Б о й ц о в. Просто так. К форме приглядываюсь. Ничего, добрая форма. Лампасы прямо генеральские.

А л е ш и н. А вы стреляли из боевой винтовки?

Б о й ц о в. По диску выпускал из автомата. А однажды на НП дал по фрицам из станкового. Так что попробовал все роды оружия.

К р а й н е в. А из пушек? Я два раза сам дергал за шнур полковой семидесятишестимиллиметровой. Меня отец брал с собой в полк.

Б о й ц о в. За шнур дергать — это еще не стрельба. Настоящая стрельба на НП, где мы, разведка.

Л у г о в о й. Как же вы так — воевали все время и вдруг в пятый класс поступаете? Когда же вы подготовились?

Б о й ц о в. Много будешь знать — скоро состаришься.

Л у г о в о й. Кто вас знает. Может…

Б о й ц о в. Что «может»?

А л е ш и н (высунувшись вперед). Может, болтаете больше.

Б о й ц о в (пожимает плечами). Чудак. А медали за что?

Л у г о в о й (всматривается в медали). «За отвагу». «Партизану Отечественной войны». Вы и партизаном были?

Б о й ц о в. Пришлось.

А л е ш и н. Ни разу живого партизана не видел!

Х а р и т о н е н к о. Не болтай языком, Алешин. Правда, Бойцов, как вам удалось от учебы не отстать?

Б о й ц о в. Видишь ли, четыре класса я еще до войны окончил. А в сорок первом году к нам фашисты пришли.

А л е ш и н. А вы при фашистах остались?

Б о й ц о в. Я ж маленький был. Одиннадцати лет не исполнилось.

С м и р н о в. А отец?

Б о й ц о в. Отец в армию ушел. А мы с матерью не успели уйти…

М о р е в. Что же вы делали?

Б о й ц о в. В огороде копались, грибы собирали, ягоды. Существовали помаленьку.

Л у г о в о й. Ну?

Б о й ц о в. Что «ну»?

Л у г о в о й. Ну, а учились как же?

Б о й ц о в (его раздражают вопросы). Обыкновенно. С учителем.

Х а р и т о н е н к о. Слушайте, Бойцов. Может, вам вспоминать неохота — так не надо.

Б о й ц о в. Да нет, что там неохота. (Криво усмехнувшись.) Забыть-то все равно не забудешь. В общем учитель наш, Алексей Фаддеич, собирал ребят и занимался. Он учебники попрятал. Только с бумагой плохо было. На всем писали, что под руку попадется.

М о р е в. И никто не узнал?

Б о й ц о в. Ну, а что же: он старенький был, больной, на него внимания не обращали. Он все говорил: вы, ребята, учитесь. Фашисты пришли и уйдут, а вам жизнь жить. Вам неучами нельзя.

Л у г о в о й. И учились?

Б о й ц о в. Учились. (Усмехнувшись.) Нас всех такая обида взяла, что нам учиться не дают. Мы прямо назло учились. Дел полон рот, времени, можно сказать, ни минуты, а мы учимся.

С м и р н о в. А какие ж дела?

Б о й ц о в. Да разные. Сначала раненых прятали. У нас в деревне шесть человек было спрятано. Ни одного не нашли. Подлечили, потом из деревни в лес вывели. А там их партизаны через фронт переправили, уж не знаю как.

А л е ш и н. А кто же их выводил?

Б о й ц о в (сдержанно). Как кто? Все наши.

А л е ш и н. И вы выводили?

Б о й ц о в. Приходилось.

Молчание. Мальчики смотрят на Бойцова с большим интересом.

М о р е в. И долго вы занимались?

Б о й ц о в. С Алексеем Фаддеичем?

М о р е в. Ну да, с учителем?

Б о й ц о в. Нет, недолго. До весны.

Л у г о в о й. Почему же это?

Б о й ц о в. А его один гестаповец пристрелил.

К р а й н е в. Как пристрелил?

Б о й ц о в. Как? Вынул пистолет и пристрелил. Показался ему старичок подозрителен. Ну, а потом я уже год не учился, пока не попал к партизанам.

Х а р и т о н е н к о. А когда же вы к партизанам попали?

Б о й ц о в. Это уже позже. (Хмуро.) Это уж когда мать… повесили.

Молчание.

К р а й н е в (очень тихо). У тебя мать повесили?

Х а р и т о н е н к о (переводя разговор). И у партизан ты тоже учился?

Б о й ц о в. Да. И у партизан. Там помощник начальника штаба со мной занимался. И после, в армии, офицеры занимались. Не так чтобы совсем аккуратно, но все-таки. В общем за семилетку я, можно считать, подготовлен. (Молчание.) Ну, что вы все обо мне? Вы расскажите, как у вас тут. Увольнения в город частые?

А л е ш и н. Не особенно. А у вас разве знакомые в городе есть?

Б о й ц о в. Ну, я да не познакомлюсь! Ничего! Вот пойдем вместе в город, увидите, что с Бойцовым не пропадешь. А то вы, небось, только и знаете «промокашки-тетрадки», «задачки-столбики», а вечером в кино: «Дети капитана Гранта» или «Тимур и его команда». Не бойтесь, я вас в кино не поведу.

Х а р и т о н е н к о. А куда же?

Б о й ц о в. Поживем — увидим.

К р а й н е в. А это у вас что, финка?

Б о й ц о в. Кинжал. Понравился?

К р а й н е в. Старшина все равно отберет.

Б о й ц о в. Генерал не отбирал, а старшина — величина! Видали мы старшин. Я сам сержант.

Входят С и н и ц ы н, В а с и л ь е в и Я б л о ч к о в.

С и н и ц ы н. Вот, Бойцов, знакомьтесь: капитан Васильев — ваш офицер-воспитатель.

Б о й ц о в. Понятно Мой начальник, значит. (Козыряет.) Гвардии сержант Бойцов.

С и н и ц ы н. Теперь вы, Бойцов, не гвардии сержант, а суворовец пятого класса. И все свои «значит» забудьте.

Б о й ц о в. Будьте спокойны, товарищ полковник. Разведка всегда была впереди.

С и н и ц ы н. Я не волнуюсь, суворовец Бойцов. Я только говорю, что у нас программа трудная, распорядок дня тоже не легок.

Б о й ц о в. Ничего, товарищ полковник. Не из таких переделок выходили. Если отстал — догоню. А касательно распорядка — нам не привыкать.

С и н и ц ы н. Со старшими, суворовец Бойцов, надо разговаривать повежливей, поскромней. С полным распорядком дня вас познакомит ваш офицер-воспитатель. (К Васильеву.) У меня все. (Отходит в сторону.)

В а с и л ь е в. Ну вот, Бойцов. Во-первых, поздравляю вас с приемом в наше училище. (Жмет ему руку.) Привыкайте к новой жизни и помните: будут и трудности и огорчения. И ничего вам легко не дастся. Но вы побывали на фронте и знаете, что все трудности берутся — как?

Б о й ц о в. С бою.

В а с и л ь е в. По-суворовски. Тяжело в ученье — легко в походе. Нужна будет помощь — обращайтесь ко мне. (К Яблочкову.) Товарищ старшина, Бойцова накормить поплотнее, показать место в спальне. (Бойцову.) Можете итти… Стойте! А это что такое?

Б о й ц о в. Кинжал.

В а с и л ь е в. Холодное оружие суворовцам тоже не положено. Сдать старшине. У нас рукопашных схваток не бывает.

Б о й ц о в. Нож я сдать не могу.

В а с и л ь е в. То-есть как?

Б о й ц о в. Он, товарищ капитан, принадлежит не мне.

В а с и л ь е в. А кому же?

Б о й ц о в (мнется). Тут длинная история, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. А мы, по-моему, не торопимся.

Б о й ц о в. Да видите, товарищ капитан, тут, когда фашисты пришли к нам в деревню… У нас там бой у речки был… наши в общем раненых подобрали и прятали по домам.

В а с и л ь е в. Вы сами откуда родом?

Б о й ц о в. Смоленщина.

В а с и л ь е в. Точнее.

Б о й ц о в. Деревня Глухово.

В а с и л ь е в. Озерного района?

Б о й ц о в. А вы разве у нас бывали?

В а с и л ь е в (замялся). Случайно пришлось десятиверстку Смоленщины изучать. Так как же с кинжалом все-таки?

Б о й ц о в. У нас в деревне часто обыскивали, и надо было срочно раненых в лес переправить: в лесу наш отряд действовал. А взрослых каждую ночь проверяли. Вот меня и наладили раненых по ночам выводить. Я грибник был, ягодник, все тропки-дорожки знал. Пятерых переправил — ничего, а с шестым чуть в беду не попал.

В а с и л ь е в. Почему это?

Б о й ц о в. Плох был очень. Сознание терял, бредил. С полкилометра я его волоком волок. Задохся совсем. Потом на патруль налетели. В общем было дело! Еле-еле вывел.

В а с и л ь е в. Ну, а нож-то при чем?

Б о й ц о в. Я раненого разведчикам из отряда сдал, а нож-то забыл отдать. Нож-то мне раньше, когда я раненого тащил, пришлось отцепить, рукоятка за землю цеплялась. После в отряде спрашивал, а они говорят: раненых уже отправили, теперь не найдешь.

В а с и л ь е в. Как же ты вернуть собираешься? Фамилию-то хоть знаешь?

Б о й ц о в. Фамилию не знаю, но только он из этого города. Это он говорил. Приезжай, говорит, ко мне в город после войны.

В а с и л ь е в. В городе офицеров много. Без фамилии не найдешь.

Б о й ц о в. Да его я сразу узнаю. Запомнил хорошо.

В а с и л ь е в. Как он выглядит?

Б о й ц о в. Да так… обыкновенно.

В а с и л ь е в. Ну, а все-таки? Вроде меня, например, или не похож?

Б о й ц о в. Ну что вы, товарищ капитан! Совсем не похож! Он бородатый весь, худой-прехудой, и глаза такие большие.

В а с и л ь е в. Да… (Помолчав.) Дай-ка нож. (Бойцов мнется.) Воспитанник Бойцов, дайте нож! (Бойцов отдает нож. Васильев рассматривает его и кладет в карман.) Нож будет храниться у меня. Если вы найдете своего раненого, я немедленно его вам отдам. Понятно?

Б о й ц о в. Понятно, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Товарищ старшина, ведите воспитанника.

Я б л о ч к о в. Есть!

Яблочков и Бойцов уходят. Синицын и Васильев смотрят Бойцову вслед.

С и н и ц ы н. Да. Нелегкое детство. (Мальчикам.) Как вам ваш новый товарищ понравился?

М о р е в. Смелый, наверно.

С и н и ц ы н. Поймите одно. Он прожил короткую свою жизнь трудно. В нем есть задатки доблестного, честного офицера, но он развивался ненормально и может превратиться в духовного калеку, если сейчас, пока не поздно, не выправить его и не поставить твердо на настоящий путь. Вы это понимаете?

Х а р и т о н е н к о. Понимаем.

С и н и ц ы н. Воспитывать его будем мы, воспитатели и педагоги, но добьемся мы своего, если вы будете ему настоящими, верными друзьями. Ему предстоит трудный путь. Ему нужны строгие, требовательные товарищи. Понятно?

В с е. Понятно, товарищ полковник.

Слышен сигнал трубы.

С и н и ц ы н. Все. Отправляйтесь на вечернюю поверку.

Воспитанники, козыряя, уходят.

В а с и л ь е в. Да, Владимир Михайлович, от многого придется мальчику отвыкать.

С и н и ц ы н. Отвыкнет. Коллектив — это большое дело. Петр Семенович, почему вы оставили у себя нож?

В а с и л ь е в. А вы не догадались?

С и н и ц ы н. Неужели это ваш нож?

В а с и л ь е в. Да. Это я был бородатым, худым, с большими глазами. Это меня тащил на себе одиннадцатилетний мальчик в темноте, в двух шагах от прислушивающихся фашистских патрулей. (Помолчав.) Но пока не надо ему знать об этом.

З а н а в е с.

Декорация первой картины. В а с и л ь е в один, читает газету. Входит полковник С и н и ц ы н.

С и н и ц ы н. Сегодня ваш Бойцов похвальную грамоту заслужит. По стрельбе ему в роте соперников нет.

В а с и л ь е в. Стрельба — дело хорошее. Вот если бы так же с предметами. (Нетерпеливо.) Что же они не идут? Как назло папиросы кончились. У вас нет?

С и н и ц ы н (протягивает портсигар). Пожалуйста.

В а с и л ь е в. Спасибо. (Закуривает.) Не могу без папирос. Особенно, когда нервничаю.

С и н и ц ы н. Ну, нервничать особенно нечего.

В а с и л ь е в. Знаете, Владимир Михайлович, хотя у Бойцова подготовка и слабая, я был уверен, что первое время он будет неплохо учиться. Сами понимаете — гордость фронтовика. А вот дальше… Задор пройдет, новизна перестанет быть новизной…

С и н и ц ы н. Думаете, заскучает?

В а с и л ь е в. Боюсь. Даже уверен, будет трудная минута.

С и н и ц ы н. Возможно…

Пауза.

Скажите, Петр Семенович, почему у Смирнова, у отличника, тройка?

В а с и л ь е в. Смирнов натаскивал Бойцова по математике и не успел даже заглянуть в синтаксис. Я буду с ним говорить. Конечно, он подтянется. Но знаете, Владимир Михайлович, пусть лучше мальчик в пятнадцать лет совершит иногда ошибку, чем у него будет холодное, равнодушное сердце.

С и н и ц ы н. Кажется, идут.

Слышен приближающийся строевой шаг роты. Команда: «На месте, раз, два! Рота, стой!» Входит Я б л о ч к о в.

Как прошли стрельбы, товарищ старшина?

Слышна команда: «Разойдись!» Шум голосов, топот ног.

Я б л о ч к о в. Хорошо, товарищ полковник. Меньше двадцати одного очка в роте ни у кого нет.

В а с и л ь е в. Кто взял первенство?

Я б л о ч к о в. Смирнов.

В а с и л ь е в и С и н и ц ы н (вместе). Смирнов?

Я б л о ч к о в. Сергей Смирнов!

С и н и ц ы н. Неожиданно. Я был убежден, что Бойцов будет впереди.

Я б л о ч к о в. У Смирнова двадцать шесть очков. Бойцов дважды всадил в десятку, а третью послал в белый свет.

С и н и ц ы н. Зайдете ко мне попозже, товарищ старшина, и подробно доложите. (Уходит.)

В а с и л ь е в. Вот тебе и Бойцов, а?

Я б л о ч к о в. Товарищ капитан, разрешите доложить! (Кричит в дверь.) Крайнев!

Входит К р а й н е в.

В а с и л ь е в. Что случилось, товарищ старшина?

Я б л о ч к о в. Воспитанник Крайнев в перерыве между стрельбами курил, спрятавшись за кустом.

В а с и л ь е в. Крайнев, вы давно курите?

К р а й н е в. Нет, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Год, месяц, неделю?

К р а й н е в. В первый раз, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Где взяли папиросы?

К р а й н е в. Купил вчера в городе.

В а с и л ь е в. Сдайте папиросы старшине.

К р а й н е в. Последняя была, товарищ капитан, больше нет.

В а с и л ь е в. А пачка?

К р а й н е в. Выбросил.

В а с и л ь е в. Понравилось вам курение, товарищ Крайнев?

К р а й н е в. Нет, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Вам не понравилось, и все-таки вы со вчерашнего дня выкурили целую пачку?

Крайнев молчит.

Стыдно, Крайнев, говорить неправду своему офицеру-воспитателю.

Крайнев молчит.

Кто вас подучил закурить?

Крайнев молчит.

Кто вам дал папиросу?

Крайнев молчит.

Бойцов курит?

К р а й н е в. Не знаю, товарищ капитан, не видел.

В а с и л ь е в. Товарищ старшина, позовите ко мне Бойцова.

Я б л о ч к о в. Слушаюсь. (Уходит.)

В а с и л ь е в. У товарищей надо учиться хорошему, Крайнев, и самому их учить хорошему. Что говорил полковник о Бойцове, помните?

К р а й н е в. Помню.

Входит Б о й ц о в.

Б о й ц о в. По вашему приказанию, суворовец Бойцов.

В а с и л ь е в. Что — прибыл, убыл? Непонятно.

Б о й ц о в. Прибыл.

В а с и л ь е в. Другое дело. Так вот, Бойцов. Крайнев сегодня курил на стрельбище. Он говорит, что курил в первый раз, что никто его не подучил курить, что папиросы он купил сам и выкурил целую пачку. Это верно, Бойцов?

Б о й ц о в. Неверно, товарищ капитан. Он так говорит, чтобы не подвести меня. Я дразнил его, что он мальчишка, курить не умеет, и дал ему папиросу.

В а с и л ь е в. Хорошо, что говорите правду, Бойцов. А вам стыдно, Крайнев. Идите.

Крайнев, козырнув, уходит.

Б о й ц о в. Мне тоже итти?

В а с и л ь е в. Нет, останьтесь. (Молчание. Васильев прошелся взад и вперед, достал спички и зажег погасшую папиросу.) Скажи мне, Володя, по правде, по-суворовски: когда бросишь курить?

Б о й ц о в. Курю и буду. С фронта еще курю.

В а с и л ь е в. Я вам приказываю бросить курить. Понимаете? Приказываю.

Б о й ц о в. Слушаюсь.

В а с и л ь е в. Что слушаюсь?

Б о й ц о в. Постараюсь отвыкнуть. Но сразу не могу. Тянет, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Сразу! Именно сразу! С этой минуты! Постой, давай договоримся. Я курю уже десять лет. Понимаешь? Десять лет! И вот она, папироса… Видишь ее?

Б о й ц о в. Вижу — «Казбек».

В а с и л ь е в. Последняя. (Бросает окурок в урну.) Больше не курю.

Б о й ц о в. Не выдержите — закурите.

В а с и л ь е в. Офицерское слово!

Б о й ц о в. Товарищ капитан, не бросайте, если из-за меня. Я и сам отвыкну.

В а с и л ь е в. Решение принято.

Б о й ц о в (вынимает из кармана пачку папирос). Возьмите мои папиросы.

В а с и л ь е в. Можешь оставить их у себя. Я тебе верю. (Уходит.)

Бойцов в раздумье смотрит на папиросы, тяжело вздыхает и бросает всю пачку в урну. Входит С м и р н о в.

С м и р н о в. Я тебя по всему училищу ищу.

Б о й ц о в. Меня капитан Васильев вызвал.

С м и р н о в. Слушай, Володя, что это ты устроил со стрельбой?

Б о й ц о в. Промазал. Что же делать? Со всяким может случиться.

С м и р н о в. Володя, ты говоришь неправду.

Б о й ц о в. Что неправду?.. Сам видел. Всадил пулю в белый свет, как в копеечку.

С м и р н о в. Ты врешь, Бойцов.

Б о й ц о в. Что я вру? Не понимаю…

С м и р н о в. Отлично понимаешь.

Б о й ц о в. Сережа, ты с ума сошел… Ты о чем говоришь?

С м и р н о в. Неправда, что ты третий выстрел промазал.

Б о й ц о в. Вот тебе на… Вся рота видела, и вдруг неправда.

С м и р н о в. Ты не промазал. Ты нарочно выстрелил мимо.

Б о й ц о в. Нарочно? Нет, ты действительно сошел с ума. Кто ж это станет нарочно мазать?

С м и р н о в. Ты промазал для того, чтобы уступить первенство мне.

Б о й ц о в. Болен, болен! Надо старшине доложить. В санчасть, в санчасть.

С м и р н о в. Не балагань. Дай честное слово, что это не так.

Б о й ц о в. По всякому пустяку честное слово давать не полагается.

С м и р н о в. Володя, дай честное слово.

Б о й ц о в. Отстань от меня, понимаешь — отстань!

С м и р н о в. Посмотри мне в глаза.

Они долго смотрят в глаза друг другу.

Дашь честное слово?

Б о й ц о в (отводит глаза). Нет, не дам.

С м и р н о в. Зачем ты сделал это?

Б о й ц о в (хмуро). Ты же получил тройку потому, что все время со мной занимался.

С м и р н о в. А ты, так сказать, в благодарность!.. Эх ты, хорошо поблагодарил!

Б о й ц о в. Ну, а что же я еще мог сделать?

С м и р н о в. Да ты понимаешь, что ты оскорбил меня?

Б о й ц о в. Чем же это я тебя оскорбил?

С м и р н о в. Хорош Смирнов! Молодец Смирнов! Позанимался с товарищем — товарищ за это на стрельбище промазал, и Смирнов похвальную грамоту получил. Ловкач Смирнов! Молодец Смирнов!

Б о й ц о в. Ты же не знал, что я нарочно промазал?

С м и р н о в. Конечно, не знал. И догадываться не должен был. А если и догадался — оставь при себе. Делай вид — будто бы не заметил. Зачем ворошить неприятные вещи? Володька, Володька, как ты мог обо мне так подумать!

Б о й ц о в. Я о тебе плохо не думал.

С м и р н о в. А об училище ты подумал?

Б о й ц о в. То-есть как об училище?

С м и р н о в. Победитель на ротных соревнованиях едет на гарнизонные — правильно?

Б о й ц о в. Ну?

С м и р н о в. Победитель на гарнизонных — на всеармейские. Ты отличный стрелок. Ты на гарнизонных, наверно, бы хорошее место занял, а может, и первое. Поехал бы на всеармейские и там не ударил бы в грязь лицом. А теперь от училища должен буду я выступать, а я стрелок пока еще слабый. От тебя честь была бы училищу, а от меня срам один. Об этом ты подумал?

Б о й ц о в. Нет, об этом я не подумал.

С м и р н о в. Горе-суворовец!

Б о й ц о в. Ты меня оскорблять не смей! Я воевал, был партизаном, имею правительственные награды… А ты что? Школьник! Мальчишка!

С м и р н о в. Хвастун!

Б о й ц о в. Я хвастун? Да? (Подносит к лицу Смирнова кулак.) А это ты знаешь, как называется?

С м и р н о в. Это называется хулиганством.

Б о й ц о в. Я хулиган? Ты оскорбляешь мои погоны. (Толкает Смирнова в грудь.)

С м и р н о в. Ты так? (Сжав кулаки, идет на Бойцова и останавливается.) Ох, если б не мой мундир…

Б о й ц о в. Ох, если бы не мои погоны.

Оба овладевают собой и расходятся. Пауза. Из дверей училища выходят С и н и ц ы н и В а с и л ь е в.

С и н и ц ы н. А! Победитель на стрельбах. Поздравляю! Получите похвальную грамоту.

С м и р н о в. Товарищ полковник, разрешите обратиться с просьбой?

С и н и ц ы н. Обращайтесь.

С м и р н о в. Прошу вас похвальную грамоту мне не давать.

С и н и ц ы н (нахмурившись). Почему?

С м и р н о в. Не заслужил. Воспитанник Бойцов нарочно промазал третий выстрел, чтобы я вышел победителем.

С и н и ц ы н (после паузы). Доложите потом обстоятельства дела офицеру-воспитателю. Идите.

Смирнов и Бойцов, козырнув, уходят.

Ой, мальчишки, мальчишки… (Достает портсигар и протягивает Васильеву.) Курите, Петр Семенович.

В а с и л ь е в (протягивает руку, берет папиросу и, спохватившись, кладет ее обратно). Спасибо, Владимир Михайлович, я не курю.

Синицын с недоумением смотрит на Васильева.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Беседка в саду у Смирновых. А н я сидит за столом, занимается. Смирнов читает. Б о й ц о в тихо наигрывает на гитаре.

Б о й ц о в. Спой, Аня, я подыграю.

А н я. Есть у меня сегодня время петь! (Не заглядывая в учебник.) Верховники пригласили на русский престол племянницу Петра Первого Анну Иоанновну. Царевна Анна была выдана Петром замуж за курляндского герцога и жила… Володя, где она жила?

Б о й ц о в. А кто ее знает!

А н я. Позор! Сергей, где она жила?

С м и р н о в. В Митаве.

А н я. То-то же. (Вздохнув.) После Елизаветы уже легко. А на этой мелочи, чует мое сердце, пропаду.

Б о й ц о в. А ты выпиши на бумажку, сжуй и проглоти. Говорят, помогает.

А н я. Спасибо за совет. (Опустив книжку.) Слушайте, мальчики: отчего вы сегодня такие хмурые? Вы не поссорились?

Б о й ц о в. Мы? Что ты! Наоборот!

А н я. Видно же сразу. Молчат целый день, не занимаются, не играют, только хмурятся. Удивительно, мальчишки ничего скрывать не умеют. Сережа, посмотри, который час.

С м и р н о в. Хорошо. (Уходит.)

А н я. Вовка, скажи мне честно, вы с Сергеем поссорились?

Б о й ц о в. Нет.

А н я. Я знаю, ты думаешь, я папе скажу. А я, знаешь, как? Если сама узнала — тогда скажу. А если мне по секрету сказали — умру, а ни за что не выдам.

Б о й ц о в. Скучно мне, Аня. Думаю я обратно в часть подаваться.

А н я. Ой, Вовка, тебе же учиться надо.

Б о й ц о в. Чему надо, я на фронте обучен.

А н я. Вовка, слушай… Ну, я понимаю… А мы тебе разве теперь не родные? Отец так и считает, что у него два сына. И мама тоже.

Б о й ц о в (помолчав). Аня, ты мне друг или не друг?

А н я. Друг.

Б о й ц о в. Мне, Аня, трудно учиться. Я не привык. Меня другие ребята обгоняют. Я ведь, знаешь, войну воевал, разведчиком был. А на парте сижу, как маленький, да еще хуже всех.

А н я. Вовка, но это же… Ой! Ну как мне тебе сказать? Тебя, знаешь, как все мальчики уважают! И Сережка… И в комсомол тебя завтра принимать будут. Но только они непременно хотят, чтобы ты учился. И это же вправду надо.

Б о й ц о в. Брошу я, Аня, все и убегу в часть.

Входит С м и р н о в. Бойцов замолчал.

С м и р н о в. Половина седьмого.

А н я. Надо обед ставить. Отец сейчас придет. (Уходит.)

С м и р н о в. Володя!

Молчание.

Володя, слушай… Ну, давай поговорим.

Б о й ц о в. Говори, если хочешь.

С м и р н о в. Слушай, Володька, ну, давай заниматься, как раньше.

Б о й ц о в. Не буду.

С м и р н о в. Но мне ж ничего не стоит помочь тебе.

Б о й ц о в. Мне твоя помощь не нужна.

С м и р н о в. Хорошо. Не хочешь вдвоем заниматься — занимайся один. Но ты же сегодня книжку в руки не брал.

Б о й ц о в. Не твое дело.

С м и р н о в. Но ты же провалишь историю.

Б о й ц о в. Не твое дело.

Молчание.

С м и р н о в. Володя, слушай. Ну, я был неправ. Ну, я прошу извинения.

Б о й ц о в (вдруг круто повернулся к Смирнову; он в ярости). Извинения! Я думал, ты помогаешь мне, как товарищ, как друг. А ты что?

У беседки показалась А н я. Услышав спор мальчиков, она остановилась.

Заниматься со мной ты можешь. Ради меня свои занятия запускать — пожалуйста. Бойцов бедный, Бойцов несчастный, ему самому не справиться. Мы ему поможем! А если я помочь тебе захотел — так это оскорбительно. Как это так ты от Бойцова подачки принимать будешь?! Так вот: мне тоже оскорбительно! Мне тоже подачки твои не нужны. Понятно? Не хочешь дружить, как люди дружат, — один за другого во всем — и не надо. Значит, дружба врозь. Все.

А н я (подходит). А еще говорят — не поссорились. Ой, какие ж вруны мальчишки!

С м и р н о в. Подслушивать — это нехорошо.

А н я. Мальчики, да помиритесь вы, честное слово!

За сценой голос: «Володя! Сережа! Аня!»

С м и р н о в. Пойдем, Володя, мама зовет.

Б о й ц о в. Ты иди. Я сейчас приду.

Смирнов и Аня уходят. Бойцов наигрывает на гитаре и поет: «Где же вы теперь, друзья-однополчане?..» За изгородью показался К р а й н е в.

К р а й н е в. Вовка, ты один?

Б о й ц о в. Олег? Ты чего?

К р а й н е в. Ты что делать будешь?

Б о й ц о в. В кино пойду.

К р а й н е в. А может, в городской сад сходим? Там сегодня оркестр играет.

Б о й ц о в. Не пойду. У меня, знаешь, какое сегодня настроение…

К р а й н е в. Пойдем, Володя. Оркестр послушаем.

Б о й ц о в. Не пойду.

К р а й н е в. Ну вот! Я знаю, ты Смирновых боишься обидеть.

Б о й ц о в. Глупости! Просто у меня настроение скверное.

Молчание.

К р а й н е в. А может, пойдем? Мне без тебя скучно.

Молчание.

Б о й ц о в. Ладно, пойдем. Только смотри. Я сегодня злой. Ты меня сегодня не раздражай.

К р а й н е в. Не буду. Честное слово. А куда мы пойдем?

Б о й ц о в. Все равно. Туда, где народу больше.

К р а й н е в. У клуба железнодорожников толпища! Там сегодня большой концерт. Билетов нет. Но мы, может, пролезем.

Б о й ц о в. В клуб, так в клуб. Пошли.

Оба уходят. Первое время сцена пуста, потом входят С м и р н о в и А н я.

А н я. Володя! Володя! (Ищет Бойцова.) Куда же он делся?

С м и р н о в. Я думаю, Аня, что Володя совсем ушел.

З а н а в е с.

Класс Суворовского училища. Окна раскрыты настежь. За окнами светлая весенняя ночь.

За сценой слышен топот многих ног и шум голосов. Труба играет сигнал «отбой». Сразу наступает тишина. Входит Я б л о ч к о в, закрывает окна. Он засмотрелся на светлое небо за окном. Входит В а с и л ь е в.

В а с и л ь е в. Кто здесь?

Я б л о ч к о в. Это я, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. А-а, старшина.

Я б л о ч к о в. Окна пришел закрыть и засмотрелся. Красивое небо весною.

В а с и л ь е в. Да, хорошее время. Десять часов, а смотри, как светло.

Я б л о ч к о в. Что же вы-то, товарищ капитан? Можно бы и вам прилечь отдохнуть. Мальчики-то, поди, уже спят.

В а с и л ь е в. Набегались за день. Пройду еще, посмотрю, все ли в порядке.

Васильев и Яблочков уходят. В классе тихо. Потом медленно приотворяется дверь. Осторожно просовывает голову Л у г о в о й.

Л у г о в о й. Никого нет. Заходи.

Входит Л у г о в о й, за ним М о р е в. Оба в брюках и рубашках, без кителей.

М о р е в. Ну, что такое? Что тебе нужно?

Л у г о в о й. Серьезный разговор. Насчет Бойцова и Крайнева.

М о р е в. Ну?

Л у г о в о й. Они в городе нахулиганили, подрались и удрали от патруля.

М о р е в. Весело!

Л у г о в о й. Честное слово! Знакомый ремесленник рассказал. Два суворовца, говорит, пришли к клубу и начали задираться. Ну, ребята-ремесленники стали их оттеснять, а они сразу в драку. А тут патруль объявился, они сразу ходу, и удрали. У Крайнева на шее ссадина, а у Бойцова рука распухла.

М о р е в. Весело!

Л у г о в о й. Представляешь, слухи пойдут — суворовцы на улицах дерутся. Может, и дела-то было на копейку, а слухов пойдет на сто рублей. Всему училищу позор.

М о р е в. Ничего не могу придумать.

Л у г о в о й. Поди разбуди Харитоненко. Пусть он, как секретарь, даст совет.

М о р е в. Сейчас. (Уходит.)

Л у г о в о й (ходит с нахмуренным лицом взад-вперед по классу). Чорт знает что!..

Открывается дверь, входит А л е ш и н. Луговой и Алешин в недоумении смотрят друг на друга.

Ты чего?

А л е ш и н. А ты чего?

Л у г о в о й. Ты почему не спишь?

А л е ш и н. А ты почему не спишь?

Л у г о в о й. Я… Ну, у меня бессонница.

А л е ш и н. Луговой, слушай. Ну, скажи, что случилось?

Л у г о в о й. С ума ты сошел! Ничего не случилось.

А л е ш и н. Луговой, миленький, я же видел, как вы с Моревым сюда вошли и как Морев Харитоненко будить пошел. Ну, пожалуйста, ну скажи, что случилось?

Л у г о в о й. Алешин, дай слово…

А л е ш и н. Даю честное суворовское слово, что не скажу ни одному человеку о том, что узнаю здесь.

Л у г о в о й. Ну, смотри. Проболтаешься — со свету сживем. Понимаешь, неприятность случилась. Бойцов с Крайневым в городе подрались.

А л е ш и н. Да что ты! Не может быть!

Входят Х а р и т о н е н к о, М о р е в и С м и р н о в.

Х а р и т о н е н к о. Ты уверен, Луговой?

Л у г о в о й. Совершенно уверен. (Кивнув на Смирнова.) Ты его тоже разбудил?

Х а р и т о н е н к о. Да. Они ведь дружат. Надо отвечать за своих друзей.

Мальчики рассаживаются по партам.

Алешин, чтобы не было болтовни.

Л у г о в о й. Он дал честное суворовское слово.

Х а р и т о н е н к о. Хорошо. Так вот, Смирнов, мы с тебя за Володьку спросим. Он парень хороший, но неустойчивый. А ты комсомолец. Ты должен быть головой.

С м и р н о в. Не знаю я, как на него воздействовать.

Х а р и т о н е н к о. Надо знать, Смирнов. Ну, да не о тебе речь. В общем-то, ребята, не сумели мы Володьку поставить на ноги. Что уж тут говорить.

С м и р н о в. Я только одно знаю: Бойцов парень хороший.

Х а р и т о н е н к о. Так что же делать будем? (Ходит по комнате, думает.) По-моему, если просто пойти доложить офицеру-воспитателю — нехорошо, потому что как бы в спину удар наносим. Надо прямо действовать, не скрываясь. Луговой, разбуди Крайнева и Бойцова и скажи, что мы их просим сюда прийти.

Л у г о в о й. Ну, а дальше?

Х а р и т о н е н к о. Скажем им, что их поведение безобразно и что мы сообщим об этом начальству.

М о р е в. Ну, они нас ябедниками и назовут.

Х а р и т о н е н к о. Прямого разговора я не боюсь. Я думаю, что сумею ответить. Иди, Луговой.

Луговой подошел к двери, приоткрыл ее и тут же тихо закрыл снова. Он подает всем отчаянные сигналы. Все замерли.

Л у г о в о й. Тс-с-с…

Х а р и т о н е н к о (шопотом). Что такое?

Л у г о в о й (шопотом). Капитан идет.

Молчание. Все стоят не шевелясь.

Х а р и т о н е н к о (шопотом). Ну?

Л у г о в о й (приоткрыв дверь). Прошел. Иду. (Быстро вышел, закрыв за собой дверь.)

С м и р н о в. Знаешь, Виктор, все-таки его жалко.

Х а р и т о н е н к о. А думаешь, мне не жалко? Но если я вижу, что хороший парень с дороги сбивается, так что же, я молчать должен? Да?

Входят Б о й ц о в, К р а й н е в, Л у г о в о й.

Б о й ц о в. Чего надо, ребята, а? (Он зевает, потягивается и нарочито спокойно оглядывает собравшихся.) Чего вы не спите?

Х а р и т о н е н к о. А ты не догадываешься?

Б о й ц о в. Нет. Да чего вы такие хмурые?

Х а р и т о н е н к о. Что у вас с Крайневым произошло сегодня в городе?

Б о й ц о в. В городе? (Небрежно.) А-а, да. Была небольшая заварушка.

Х а р и т о н е н к о. И Крайнева втравил в нее?

Б о й ц о в. Во-первых, что значит «втравил»? Нас затронули… Ну, мы не уронили достоинства. А во-вторых, что ж, Крайнев маленький? Пусть сам отвечает.

Х а р и т о н е н к о. Нет, извини. Мы с тебя и за Крайнева спросим.

М о р е в. А я считаю — тут Бойцов прав. (Все повернулись к нему.) Да, да, прав. Почему это Крайнев за себя отвечать не должен? Ты, Олег, должен был его поправить, ежели что, подсказать, объяснить. А ты за ним хвостиком? Стыдно, Крайнев.

К р а й н е в. Ребята… Да что вы… Да ведь ничего же такого особенного.

Л у г о в о й. Два суворовца бегут по улицам города. За ними патруль. Народ глядит и головами качает. Это, по-твоему, ничего особенного? Молчал бы уж, Крайнев!

Молчание.

Б о й ц о в. Оставьте его, ребята, если кто и виноват — так это я.

Х а р и т о н е н к о. А о тебе разговор особый. (Подошел к Бойцову.) Я тебе вот что скажу, Бойцов: ты тряпка и трус.

Б о й ц о в. Да ты что, с ума сошел? Да я… (Наступает на Харитоненко.)

Х а р и т о н е н к о. Если хочешь драться — я тебе не партнер. Я привык разговаривать. Понял? Мы все понимаем, что тебе труднее, чем нам. У тебя образование несистематическое и нет привычки к занятиям. Так вот, воля тогда и видна в человеке, когда ему трудно. А ты распустился, расклеился: «Ах, меня тут не понимают!» Так что же ты, тряпка или нет?

Б о й ц о в (сжимая кулаки). Говори, говори, я тебе отвечу…

Х а р и т о н е н к о. И трус. Если ты чувствуешь, что училище тебе не по плечу — уйди. Нет, ты уйти боишься. Ты знаешь, если в часть вернешься, там тебя презирать будут. Тебя учиться послали, а ты с позором бежал. И офицеров боишься. Шмыг тихонько в кровать, чтобы как-нибудь офицер не заметил! Труда боишься, начальства боишься, товарищей боишься… Разве это не трусость, Бойцов?

Долгое молчание. Мальчики в упор смотрят на Бойцова.

Б о й ц о в (криво усмехнувшись). Что ж, стало быть, изгоняете из своей среды?

С м и р н о в. Ты, Володька, жалобных слов нам не говори. Уж, кажется, товарищами мы тебе неплохими стали с первого дня. И верили тебе. Не забудь: завтра тебя в комсомол принимать собрались.

Б о й ц о в. Товарищи! (К Харитоненко.) Вот ты говоришь: воля познается, когда человеку трудно. Верно. Но и товарищи познаются, когда человеку трудно. (Помолчав.) Я особенно не люблю жаловаться, но мне приходится трудно. (Помолчав.) Пожалуй, все-таки труднее, чем вам. И я считал, что товарищи…

А л е ш и н. Ну, это ты, знаешь… А ты-то какой товарищ, ты об этом подумал? Ты Крайнева в какую историю затащил? Ребята, я ведь знаю Олежку, он очень хороший парень: и добрый и честный. Ты его сначала курить научил, у Крайнева неприятности были. Верно, ребята? А теперь уж совсем красиво — в драку втянул. И ведь не Олежка начал. Я не знаю, как было, я уверен. Ну, скажи, Бойцов, ты начал? Да?

Б о й ц о в. Да, я.

А л е ш и н. Вот видите, видите! А ты подумал о том, что и Крайневу отвечать придется? Ну, ты за себя отвечаешь. А Олежка за что?

Х а р и т о н е н к о. Правильно, Алешин. Умно сказал. Так что ж, Бойцов, ты хочешь, чтобы мы тебе такими товарищами были, каким ты был Крайневу? Уволь, не можем.

Молчание.

М о р е в. Так все-таки как же с Бойцовым будем?

С м и р н о в. Я считаю, он должен сам доложить капитану.

Б о й ц о в. Ребята, вот что. Я теперь вижу: действительно, вел себя глупо. Больше того… Даю слово, это не повторится, честное суворовское слово даю. Но докладывать капитану — это же бессмыслица. Во-первых, зачем нам свой взвод порочить? Ведь узнают в других взводах, зачем это нужно? Досталось мне и без капитана так, что вовек не забуду. Правда, ребята! (Он оглядывает товарищей, но товарищи молчат.)

М о р е в (тихо). Надо доложить капитану, Бойцов.

Б о й ц о в. Но зачем? Объясните, зачем?

Л у г о в о й. Чтобы мы видели, что ты не трус.

Долгая пауза. Бойцов напряженно думает. Все выжидающе смотрят на него.

Б о й ц о в. Много вы от меня требуете. Не знаю. Дайте подумать до утра.

Х а р и т о н е н к о. Хорошо. Но помни, Володя, трудно жить, если товарищи тебя не уважают. Пошли, ребята!

Луговой открывает дверь; застывает в испуге и делает шаг назад, оставив дверь открытой. Входит В а с и л ь е в. Все вытягиваются.

В а с и л ь е в. В чем дело? Почему не спите?

Все молчат. Потом вдруг Бойцов делает шаг вперед.

Б о й ц о в. Товарищ капитан, разрешите доложить.

В а с и л ь е в. Докладывайте.

Б о й ц о в. Сегодня я, находясь в увольнении, подрался, втравил в драку воспитанника Крайнева и вместе с ним убежал от патруля.

В а с и л ь е в. Так… Пойдете завтра под арест, Бойцов. И вы, Крайнев.

Б о й ц о в и К р а й н е в (вместе). Есть, товарищ капитан!

В а с и л ь е в. А сейчас всем спать!

В с е (вместе, неожиданно веселыми голосами). Есть, товарищ капитан!

Бодро проходят мимо Васильева в дверь.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Класс. Идет заседание бюро комсомола. Председательствует Х а р и т о н е н к о. Сидят Л у г о в о й, М о р е в, С м и р н о в. В стороне капитан В а с и л ь е в.

Х а р и т о н е н к о. Еще кто?

Л у г о в о й. Да все уже высказались.

Х а р и т о н е н к о. Тогда разрешите мне… Бойцов — парень смелый, преданный родине, имеет заслуги — и в партизанском отряде он себя проявил и в части. Он своими глазами видел фашизм и воевал против фашистов. Сейчас родина послала тебя учиться, Бойцов. Родине нужно, чтобы ты выучился, стал образованным, и ты обязан, понимаешь, обязан отдать этому все свои силы, всю волю, всю энергию. Я надеюсь, что случай с дракой, за которую вы с Крайневым понесли должное наказание — были под арестом, — не повторится. Я знаю, что ты, Володя, стараешься, но стараться мало. Докажи. Докажи, что ты можешь выполнить любое задание вопреки всему. Вопреки тому, что у тебя было тяжелое детство, что у тебя пробелы в прошлом образовании, что после фронта трудно садиться за парту. И когда ты докажешь, — а ты сможешь доказать, это мы все знаем, — когда ты докажешь, я думаю, что мы единогласно примем тебя в комсомол. А пока я предлагаю воздержаться. Кто еще хочет сказать?

М о р е в. Все ясно.

Х а р и т о н е н к о. Товарищ капитан, может быть, вы скажете?

В а с и л ь е в. Нет… Приступайте к голосованию.

Х а р и т о н е н к о. Есть предложение: от приема в члены ВЛКСМ Бойцова Владимира временно воздержаться. Кто за — прошу поднять руки. Кто против? Кто воздержался? Итак, большинством голосов решено: от приема в члены ВЛКСМ Бойцова Владимира временно воздержаться. На повестке дня других вопросов нет. Заседание бюро считаю закрытым.

Васильев, за ним Луговой уходят.

М о р е в. Володя, не горюй. Подтянешься — примем.

Б о й ц о в. Я понимаю.

Х а р и т о н е н к о. Пойми, Володя, обидишься, зарвешься — грош тебе цена. А поймешь, что мы за тебя, может, больше тебя самого болеем, все училище будет тебя уважать.

Б о й ц о в (взволнованно). Я понимаю. Ты не думай, я не обижаюсь.

Х а р и т о н е н к о. Руку! (Рукопожатие.)

Харитоненко и Морев уходят.

С м и р н о в. Володя, ты все-таки считаешь, что мы неправильно поступили?

Б о й ц о в. Как я могу судить об этом, Сергей? Если вы так считаете, значит, правильно.

С м и р н о в. Я же вижу — ты сердишься.

Б о й ц о в. Нет… Да, пожалуй, на себя сержусь — не сумел я оказаться в училище человеком. Сам не могу понять, почему.

С м и р н о в. Ты даже не знаешь, как мы в тебя верим, Володя!

Б о й ц о в. А все-таки требуете, чтобы я доказал?

С м и р н о в. Да. Требуем.

Б о й ц о в. Ничего, ничего, это правильно. Я понимаю. И ты не бойся, я докажу. Не знаю еще как, но докажу. Ну… (Жмет ему руку.)

Смирнов уходит. Бойцов один. Спустя некоторое время входит В а с и л ь е в.

В а с и л ь е в. Твой прием отложен, Володя. Что ты думаешь делать дальше?

Б о й ц о в. Я должен здесь, в училище, сделать так, чтобы все увидели, какой из меня получится офицер.

В а с и л ь е в. Хочешь, Володя, я расскажу твоим товарищам одну историю?

Б о й ц о в. Какую, товарищ капитан?

В а с и л ь е в. Это история о том, как одиннадцатилетний мальчик, совсем ребенок, отчаянно рискуя, вывел из деревни раненого советского офицера.

Б о й ц о в. Эту историю я вам рассказывал, товарищ капитан.

В а с и л ь е в. Эта история мне известна с сорок первого года. Посмотри на меня внимательно: разве я уж так не похож на офицера, которого ты спас?

Б о й ц о в. Я, товарищ капитан, давно знаю, что это были вы.

В а с и л ь е в (удивленно). Знаешь? Откуда?

Б о й ц о в. Когда я вам рассказывать начал, вы наш район назвали, а потом замялись, не сразу про десятиверстку придумали. А потом, когда я сказал, что тот офицер был ничуть на вас не похож, вы с трудом улыбку сдержали… и ножик взяли себе… А я ведь знал, что вы из этого города, — не так трудно было догадаться.

В а с и л ь е в. Да… Но почему же ты ничего не сказал?

Б о й ц о в. Вы ведь тоже ничего не сказали.

В а с и л ь е в. Да, конечно… Спасибо тебе, мальчик, за то… за сорок первый год…

Б о й ц о в. Ну, что вы, товарищ капитан…

Васильев горячо обнимает Бойцова.

В а с и л ь е в. Спасибо! Ну, вот и встретились. И что же ты подумал, почему я молчу?

Б о й ц о в. Ну, мало ли… не мое это дело… Раз молчите, зачем же мне говорить…

В а с и л ь е в. Ты рассказал кому-нибудь об этом?

Б о й ц о в. Ни одному человеку.

В а с и л ь е в. Все-таки — почему, ты думал, я молчу?

Б о й ц о в. Ну… я думал, вам обидно, что вас, офицера, мальчишка спас… А потом… вы тогда слабый были. Я думал, вам не хочется, чтобы я про вас это знал…

В а с и л ь е в. Придет же такое в голову!.. Эх, Володя, Володя, какой же ты еще мальчик!.. Какой ты еще мальчик!

Б о й ц о в. А почему же тогда? Я не понимаю…

В а с и л ь е в. Видишь ли… Правду сказать, ты к нам приехал тогда таким фертом. Помнишь: «гвардии сержант Бойцов»…

Б о й ц о в. Помню.

В а с и л ь е в. Ну вот, если бы этому твоему гонору развернуться дать, никакой бы из тебя суворовец не получился, но сегодня вечером я все твоим товарищам расскажу…

Б о й ц о в. Не надо, товарищ капитан…

В а с и л ь е в. Почему?

Б о й ц о в. Я суворовец, и нечего вспоминать про старые фронтовые заслуги, если нет новых заслуг в училище.

В а с и л ь е в. Правильно. Но я расскажу о том, как ты, зная, что спас мне жизнь, молчал об этом. Скромность — тоже заслуга, а скромность ты проявил сейчас здесь, в училище.

Б о й ц о в. Не надо, товарищ капитан, не стоит, дело не в этом. Меня не приняли в комсомол, значит не верят в меня — справедливо, я сам дал основание не верить. И теперь я должен доказать, что я буду офицером. И я докажу!

Васильев быстро подходит к Бойцову, некоторое время смотрит с любовью на него, потом крепко обнимает.

З а н а в е с.

Опушка леса. Кустарник. Пристально вглядываясь в даль (за кулисы), идет В а с и л ь е в. Неожиданно из-за поваленного дерева появляется Б о й ц о в, а из-за куста С м и р н о в. Два карабина наставлены на Васильева.

Б о й ц о в. Стой!

С м и р н о в. Пропуск!

В а с и л ь е в. Затвор. Отзыв?

Б о й ц о в. Загорск.

Б о й ц о в и С м и р н о в (вместе). Здравия желаем, товарищ капитан!

В а с и л ь е в. Здравствуйте. Докладывайте, Смирнов.

С м и р н о в. Суворовцы Смирнов и Бойцов приняли пост в двадцать один ноль-ноль. За время нахождения на посту противник замечен не был.

В а с и л ь е в. Хорошо. Вольно!

Б о й ц о в. Расскажите, товарищ капитан, обстановку.

В а с и л ь е в. Предполагаемый противник в нашей тактической игре, видимо, сосредоточился за болотом. Вон там. (Показывает за кулисы.) Сейчас туда послали разведку. Сведения поступят часа через три.

Б о й ц о в. Почему так не скоро?

В а с и л ь е в. Вот смотрите. (Раскрывает карту.) Вот это болото… мы находимся здесь… Предполагаемый противник здесь. Надо ведь обойти болото… Восемь километров туда да восемь обратно… Вот вам три часа.

Б о й ц о в. А если напрямик?

В а с и л ь е в. Напрямик метров восемьсот всего. (Проверяет на глаз.) Вот видите, тут только и будет восемьсот метров. Близок локоть, да не укусишь. Непроходимо.

Б о й ц о в. Неужели никак не пройти?

В а с и л ь е в. Проход, может быть, и есть, но это же болото, внешних признаков, — где топко, где твердо, — никаких. Поставишь ногу чуть в сторону, и конец — затянет.

С м и р н о в. Страшное место.

В а с и л ь е в. Да, страшное место.

Появляется Л у г о в о й. Он ползет в маскировочном халате.

Б о й ц о в. Пропуск.

Л у г о в о й. Затвор. Отзыв?

Б о й ц о в. Загорск.

Л у г о в о й. Товарищ, капитан, вам пакет.

В а с и л ь е в. Давайте. (Читает.) Понятно. Здесь пост снимается. Даю новое задание: оставайтесь здесь и ждите.

Б о й ц о в. Есть оставаться здесь и ждать.

В а с и л ь е в. Будут даны две красные ракеты. Тогда обойдете болото с запада и разведаете противника. Повторите.

Б о й ц о в. При получении сигнала — двух красных ракет — обойти болото с запада и разведать противника.

В а с и л ь е в. Старшим остается Смирнов.

С м и р н о в. Слушаю!

В а с и л ь е в. Иди, Луговой!

Васильев и Луговой уходят.

Б о й ц о в (после паузы). Да. Всего каких-то восемьсот метров…

С м и р н о в. Близок локоть, да не укусишь…

Б о й ц о в. Положим, укусить-то можно… Я вот все думаю, как мне доказать, что я могу быть и буду офицером?.. Сергей, есть предложение: давай осторожненько пройдем через болото и разведаем неприятеля…

С м и р н о в. Ты что, с ума сошел?

Б о й ц о в. А что? Мы же осторожно, по кочкам. Подумай сам: туда и обратно — тридцать минут. Накинь десять на трудность дороги — сорок. Те будут три часа итти, мы через сорок минут — донесение! Вот это здорово! Давай, Сергей, честное слово, давай!

С м и р н о в. Ты слышал, что говорил капитан о болоте?

Б о й ц о в. Чудак ты, Сергей… Это же военная игра. Все должно быть, как на войне. А на войне нужно рисковать.

С м и р н о в. Только в случае необходимости и притом умно.

Б о й ц о в. Все это, понимаешь, слова…

С м и р н о в. А ты ради дела хочешь рисковать? Да?

Б о й ц о в. Да, ради дела. А ради чего же?

С м и р н о в. Чтобы доказать, какой ты храбрый. Вот для чего.

Б о й ц о в. Да ну тебя! (Хмуро смотрит в болотную даль.) Кстати, не все такие осторожные.

С м и р н о в. Почему?

Б о й ц о в. Вон оттуда кто-то шагает через болото.

С м и р н о в. Не может быть. Где?

Б о й ц о в. Вон, вон, правее березки.

С м и р н о в (всматриваясь в даль). Верно… Постой, постой… И кто-то из наших.

Б о й ц о в. Да, да… Кто же это? По-моему, это Крайнев. Или нет?

С м и р н о в. Как будто Олег. Что он, с ума сошел? (Кричит.) Олег! Олег!

Г о л о с К р а й н е в а. Ребята, вот вы где! Я заблудился.

С м и р н о в (кричит). Иди осторожно!.. Тут опасное место!.. Топко!..

Б о й ц о в (кричит). Смотри, затянет! (Смирнову.) Кажется, идет благополучно…

С м и р н о в. Что такое? Оступился? (Кричит.) Олег, ты что?

Г о л о с К р а й н е в а. Затягивает!..

С м и р н о в. Что же делать? Что же делать?.. И топора нет… Веревок нет… Ремни!..

Бойцов и Смирнов снимают ремни.

Нет, коротки… нехватит… Мы сами ничего не сделаем. Володя, оставайся здесь, следи за ним, я бегу за помощью. (Кричит.) Держись, Олег!

Б о й ц о в. Давай скорей, скорей!

Смирнов убегает.

Г о л о с К р а й н е в а. Ой!

Б о й ц о в. Олег! Держись! Я сейчас приду к тебе! (Осторожно продвигаясь по болоту, исчезает за кулисами.)

Г о л о с К р а й н е в а. Володька, назад!

Сцена пуста. Доносятся перекликающиеся голоса Бойцова и Крайнева.

Б о й ц о в. Не волнуйся, Олег…

К р а й н е в. Иди назад, здесь затягивает…

Б о й ц о в. Давай руку! Ну, как?

К р а й н е в. Я только тебя в болото втяну!

Б о й ц о в. Если и втащишь, сам задержишься, а потом прибегут.

К р а й н е в. А вдруг не успеют прибежать?

Б о й ц о в. Успеют. Знаешь ведь, как Сережка бегает!

Молчание.

К р а й н е в. У меня ужасно шумит в ушах!

Вбегают С м и р н о в, за ним В а с и л ь е в и с у в о р о в ц ы.

С м и р н о в. Товарищ капитан, сюда!

В а с и л ь е в. Морев, веревки!.. Давайте друг другу руки… (Ведет их.) Осторожно, по кочкам… Спокойно… Осторожно…

Ушли за кулисы. Доносятся голоса.

Кого первого тянуть?

Б о й ц о в. Крайнева, он глубже увяз.

В а с и л ь е в. Лови конец! Вот так… Поддержи ею, Володя. Тянем! Хорошо!.. Держись, Бойцов, сейчас и тебя вытащим…

Шум, радостные голоса за сценой. Один за другим возвращаются с у в о р о в ц ы, с ними В а с и л ь е в, Б о й ц о в и К р а й н е в. Входят полковник С и н и ц ы н и старшина Я б л о ч к о в.

С и н и ц ы н (обращаясь к Крайневу). Что с вами случилось?

К р а й н е в. Я, суворовец Крайнев, заблудился, попал в болото, был затянут топью. Суворовец Смирнов побежал за помощью, а суворовец Бойцов бросился в болото и, рискуя жизнью, помог мне продержаться до прибытия помощи.

С и н и ц ы н (Яблочкову). Срочно врача! В санчасть!.. Вам, суворовцы Бойцов и Смирнов, за находчивость и смелость, за проявленную верность солдатскому товарищескому долгу объявляю благодарность.

Б о й ц о в и С м и р н о в. Служу Советскому Союзу!

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Обстановка первой картины. Из-за сцены доносится музыка вальса. Вбегает А н я, за ней А л е ш и н.

А н я. Не могу, Алешин… Довольно… Устала…

А л е ш и н. Ну, Аня, прошу еще один танец…

А н я. Ни одного!

А л е ш и н. Вы послушайте, какая музыка!

А н я. Я слышу… Не могу, устала…

Музыка смолкает.

Алешин, у меня к вам серьезный вопрос.

А л е ш и н. Что, Аня?

А н я. Уже решено, кто из ваших поедет в Москву, на парад?

А л е ш и н. В Москву? На парад?

А н я. Да, в Москву, на парад.

А л е ш и н. На парад? Решено, конечно.

А н я. Но вы еще не знаете?

А л е ш и н. Я?.. Аня, я всегда все знаю.

А н я. А Сережа говорил, что вам еще не объявили.

А л е ш и н. Собственно… нам действительно еще не объявляли, но я… я-то знаю.

А н я. Откуда вы можете знать?

А л е ш и н. Действительно! Откуда я могу знать, ха-ха!

А н я. Так вы знаете или нет?

А л е ш и н. Знаю.

А и я. Алешин, вы говорите неправду.

А л е ш и н. Как вам не стыдно!

А н я. Ну, скажите тогда, кто поедет.

А л е ш и н. Аня, это величайшая тайна!

А н я. Алешин, вы такой знаменитый болтун, неужели вы мне не проболтаетесь?

А л е ш и н. Вы меня тронули… Пропади все пропадом — проболтаюсь…

А н я. Сережа едет?

А л е ш и н. Сережа?

А н я. Да.

А л е ш и н. Смирнов?

А н я. Да.

А л е ш и н. Ваш брат? Едет.

А н я. Вот чудесно! Сережа рад будет!

А л е ш и н. Конечно!

А н я. А Володя?

А л е ш и н. Бойцов?

А н я. Да.

А л е ш и н. Нет, не поедет.

А н я. Ах, бедняга! Ему, наверно, будет очень обидно.

А л е ш и н. Что же можно поделать?

А н я. А Харитоненко?

А л е ш и н. Харитоненко? Поедет.

А н я. А вы?

А л е ш и н. Со мной очень сложно…

А н я. Да вы едете или нет?

А л е ш и н. Д-да… в общем, видимо, я поеду.

Входит К р а й н е в. Алешин и Аня не видят его.

А н я. А Крайнев поедет на парад?

А л е ш и н. Нет, Крайнев не поедет на парад.

К р а й н е в. Что?.. Разве уже объявляли?

А л е ш и н. Н-нет… Собственно, еще не объявляли…

К р а й н е в. А откуда ты знаешь, что я не поеду?.. Нет, ты действительно знаешь?

А л е ш и н. Конечно.

К р а й н е в. Да… Ну, я, по правде сказать, собственно и не рассчитывал. Дела-то у меня не очень блестящие… Слушай, а Володька едет?

А л е ш и н. Нет, не едет.

К р а й н е в. Жалко. Он тоже огорчен будет.

А л е ш и н. Слушай, Олег, ты не болтай. Знаешь, я ведь узнал так… случайно.

К р а й н е в. Я? Болтать? Что ты. Спасибо, что сказал. Будь спокоен.

Заиграла музыка.

А л е ш и н. Анечка, прошу вас, последний вальс!

А н я. Ну, хорошо, последний.

Оба уходят. Крайнев один. Входит Б о й ц о в.

К р а й н е в. А, Володя! Слушай, я узнал неприятную вещь.

Б о й ц о в. Какую?

К р а й н е в. Нас с тобой в Москву не берут.

Б о й ц о в. Откуда ты знаешь?

К р а й н е в. Алешин сказал. Он ведь всегда все раньше всех знает.

Б о й ц о в. Да… Это, знаешь, даже кстати.

К р а й н е в. То-есть как?

Б о й ц о в. Конечно. Ну, на параде, правда, быть почетно, это верно, тут уж ничего не скажешь. Но ведь это всего полтора часа. А поездка в Москву займет две недели… Зато здесь, когда наши уедут, будет тихо, спокойно. Я подзаймусь как следует. С алгеброй у меня не все в порядке. Да и литературу надо почитать. Я уж наметил тут Чехова кое-что, Толстого…

К р а й н е в. Вот ты как на это смотришь!..

Б о й ц о в. А как же иначе?

Входит С м и р н о в.

С м и р н о в (Крайневу). Наконец-то я нашел тебя! Слушай, тебя же там ждут, Олег! Ты же должен…

К р а й н е в. Да, да, сейчас иду.

С м и р н о в. Почему вы такие хмурые?

К р а й н е в. Ты едешь в Москву, Сережа?

С м и р н о в. А я откуда знаю? Еще ведь не объявляли, кто едет.

К р а й н е в. Мы-то уж знаем, что мы не едем.

С м и р н о в. Откуда вы знаете?

К р а й н е в (не отвечая на вопрос). А здесь на праздниках будет тихо, мы спокойно подзаймемся. У меня тут с физикой не все в порядке. Потом почитать надо. Я уж наметил Горького, Шолохова, еще кое-кого.

С м и р н о в. Подожди… Кто вам сказал?

К р а й н е в. Алешин сказал.

С м и р н о в. А он откуда знает?

К р а й н е в. Ну, Алешин всегда все знает.

С м и р н о в. Что-то я сомневаюсь. Надо еще проверить. Что вы, Алешина не знаете? Ну, пойдем, там ждут.

Смирнов и Крайнев уходят.

Б о й ц о в. На параде я на будущий год пройду, а сейчас… что ж, правильно, не заслужил… да… не заслужил…

Входит А н я.

А н я. Здравствуй!

Б о й ц о в. Здравствуй, Аня.

А н я. Володя, следующий вальс со мной!

Б о й ц о в. Хорошо.

А н я. Или нет. Все вальсы сегодня со мной!

Б о й ц о в. Хорошо, хорошо.

Входит М о р е в.

М о р е в. Аня! Володя! Что же вы? Вас там ждут!

Снова заиграла музыка. Вбегает А л е ш и н.

А л е ш и н. Слышите, какая музыка? Чудесная музыка! Пойдемте танцовать!

М о р е в. Нет, Аня, со мной, прошу!

А н я. Нет, спасибо, я очень устала.

М о р е в. Жаль, что вы не хотите со мной танцовать… Пойду искать по свету другую даму! (Подхватывает Алешина и уходит, вальсируя с ним.)

А н я. Володя, ты на праздники придешь домой?

Б о й ц о в. Домой? Ах да… к вам…

А н я. А разве у тебя есть другой дом?

Б о й ц о в. Да нет, что ты… Не знаю, Аня… Я дежурю.

А н я. Неправда, ты не дежуришь.

Б о й ц о в. Откуда ты знаешь?

А н я. А я и не знала вовсе. Я наудачу сказала, а теперь вижу, что угадала правильно. Значит, ты на праздники к нам не придешь?

Б о й ц о в. Нет, не приду.

А н я. Я так и думала.

Б о й ц о в. Почему это ты так думала?

А н я. Ты такой самолюбивый, я и подумала — тебя в Москву не берут, ну, ты и будешь стесняться.

Б о й ц о в. Ты уже знаешь? Ну, конечно, все уже знают.

А н я. Ты только не огорчайся, Володя. Ты на праздники обязательно приходи.

Б о й ц о в. Пойдем лучше в зал.

А н я. Как хочешь.

Идут к дверям. Входят С и н и ц ы н и В а с и л ь е в.

С и н и ц ы н (Ане). Здравствуйте!

А н я. Здравствуйте, товарищ полковник.

Б о й ц о в. Здравия желаю, товарищ полковник.

С и н и ц ы н. Здравствуйте, Бойцов. Ну, как себя чувствуете? Как здоровье?

Б о й ц о в. Здоров, товарищ полковник.

С и н и ц ы н. Скажите, Бойцов, вам хотелось бы поехать на Октябрьские дни в Москву, на парад?

Б о й ц о в. Как прикажете, товарищ полковник.

С и н и ц ы н. Да сами-то вы хотите?

Б о й ц о в. Я рассчитывал, товарищ полковник, позаниматься на праздниках.

С и н и ц ы н. Да? Ну что ж… Идите танцовать.

Б о й ц о в. Слушаю.

Бойцов и Аня уходят.

С и н и ц ы н. Товарищ капитан, поговорите с ним по душам, выясните, в чем дело. Не нравится мне его настроение.

В а с и л ь е в. Слушаю, товарищ полковник.

Входят Х а р и т о н е н к о, С м и р н о в, Л у г о в о й и М о р е в.

Х а р и т о н е н к о. Простите, товарищ полковник, мы не знали, что вы здесь.

С и н и ц ы н. Ничего, ничего, веселитесь.

Синицын и Васильев уходят.

Х а р и т о н е н к о. Что случилось, Сергей?

С м и р н о в. Так вот: Алешин сказал Ане, что он будто бы знает, что Бойцова не берут в Москву.

М о р е в. Ну, ну?

С м и р н о в. Володька, конечно, расстроился и начал из гордости делать вид, что он и сам, мол, в Москву не хочет. Но откуда Алешин взял это? Ведь еще ничего не объявлено?

Л у г о в о й. Алешин насчет новостей мастер. Еще ничего не случилась, а он уже все подробности знает.

Х а р и т о н е н к о. Надо его допросить с пристрастием.

Вбегает А л е ш и н.

А л е ш и н. Ребята, новость!

Л у г о в о й. Легок на помине!

А л е ш и н. Вы только послушайте…

С м и р н о в. Постой, Алешин…

А л е ш и н. Что, что? Вы послушайте, какая новость!

Х а р и т о н е н к о. Новости потом. Ты нам скажи, откуда ты знаешь, что Володю в Москву не берут?

А л е ш и н. А разве его не берут? Я ничего об этом не слышал.

С м и р н о в. А зачем Ане сказал?

А л е ш и н. Ане?.. Ах, Ане!.. Смирновой?.. Твоей сестре?.. Ах да, сказал!.. Знаете, ребята, так получилось. Она меня спрашивает, знаю ли я, кто поедет в Москву. Не мог же я сказать, что не знаю. А она как начала расспрашивать — кто едет, а кто нет. Ну и пришлось, чтобы выпутаться, выдумывать на ходу. Да это все чепуха. Вы послушайте новость, ребята!

Х а р и т о н е н к о. Нет, подожди, скажи, Алешин, долго ты будешь так себя вести?

А л е ш и н. Честное слово, последний год. В следующий класс перейду — и уж ни-ни! Сто слов в неделю — не больше.

Х а р и т о н е н к о. Ну, смотри!

А л е ш и н. Нет, вы послушайте новость!

Л у г о в о й. Опять какая-нибудь ерунда.

А л е ш и н (умоляюще). Ребята, послушайте…

Л у г о в о й. Ну, говори.

Алешин молчит.

Х а р и т о н е н к о. Ну, что?

А л е ш и н (растерянно). Ой, ребята, забыл.

Общий смех.

Нет, серьезно, была какая-то интересная новость и вылетела из головы.

Входит В а с и л ь е в.

В а с и л ь е в. Харитоненко, не знаете, где Бойцов?

Х а р и т о н е н к о. В зале. Разрешите, я позову его, товарищ капитан?

В а с и л ь е в. Позовите.

Харитоненко уходит.

Смирнов, вы не знаете, почему Бойцов такой расстроенный?

С м и р н о в. Ему кто-то сказал, товарищ капитан, что его на парад не берут.

Входят Б о й ц о в и Х а р и т о н е н к о.

Б о й ц о в. Суворовец Бойцов прибыл по вашему приказанию.

В а с и л ь е в. Вольно, Бойцов! Скажи, пожалуйста, почему это ты так странно ответил полковнику?

Б о й ц о в. Это насчет парада?

В а с и л ь е в. Да.

Б о й ц о в. Так ведь, товарищ капитан, что же мне делать остается? Брать меня все равно не берут, ну я и сказал так…

В а с и л ь е в. Да почему ты решил, что тебя не берут?

Б о й ц о в. Один товарищ у нас поразведал, кого берут, и рассказал.

В а с и л ь е в. Этот товарищ нехорошо себя ведет, он неправду говорит.

Все смотрят на Алешина, тот старается принять независимый вид.

Б о й ц о в. Почему?

В а с и л ь е в. Потому, что тебя не только берут, тебя знаменосцем назначили!

Б о й ц о в. Ой! А что ж мне теперь делать?

В а с и л ь е в. Надо сказать полковнику.

Б о й ц о в. А что же я теперь ему скажу?

В а с и л ь е в. А ты ему прямо по-офицерски скажи.

Б о й ц о в. А вдруг он уже передумал?

В а с и л ь е в. А ты поторопись. Вообще, Володя, ты что-то преждевременно загрустил. У тебя и благодарность есть.

Б о й ц о в. Да ну, товарищ капитан, это пустяки!

В а с и л ь е в. Товарищу жизнь спасти — это, по-твоему, пустяки?

Б о й ц о в. Подумаешь, товарищ попал в болото — я помог ему. Это каждый бы сделал.

В а с и л ь е в. Ну, мы в училище на это не так смотрим. (Вынимает кинжал, обращается к суворовцам.) Вы помните этот кинжал?

К р а й н е в. Это тот, который вы взяли у Бойцова.

М о р е в. Разве тот офицер нашелся?

В а с и л ь е в. Да. Это был я.

В с е. Вы, товарищ капитан?

В а с и л ь е в. Да, это был я — бородатый, худой, с большими глазами. И тащил меня на себе вот этот тогда одиннадцатилетний мальчик.

Х а р и т о н е н к о. Бойцов, что ж ты молчал?

Б о й ц о в. Что вы, ребята, это давнее дело.

В а с и л ь е в. Володя, я дарю тебе кинжал на память.

Б о й ц о в. Спасибо, Петр Семенович.

Входит С и н и ц ы н.

Б о й ц о в. Товарищ полковник, разрешите обратиться!

С и н и ц ы н. Да.

Б о й ц о в. Товарищ полковник, я очень хочу поехать в Москву на парад.

С и н и ц ы н (улыбаясь). Раньше вы говорили об этом не так горячо.

Б о й ц о в. Мне сказали, что меня не возьмут, ну и… Но я очень, очень хочу пронести знамя нашего училища по Красной площади!

С и н и ц ы н. Хорошо. Готовьтесь, поедете.

Б о й ц о в. Спасибо, товарищ полковник.

Товарищи поздравляют Бойцова, жмут ему руки.

З а н а в е с.

Р е н е — молодой докер, руководитель отряда «Союза отважных».

П о л ь М и ш л е — ученик школы.

Ж а к }

Э ж е н }

Л ю к } — ученики школы, отважные.

П ь е р — ученик той же школы, скаут, сын мэра.

Э д м о н }

Ж а н } — ученики школы, скауты.

М а р и — старшая сестра Поля, работает в порту.

И р е н — ее подруга.

Л ю с и — школьница.

Р а й м о н Р о б е р — депутат парламента, коммунист.

А н д р е — коммунист, докер.

М и ш л е Г и л ь о м — отец Поля, докер.

Т е р е з а — мать Поля.

А л ь б е р — аккордеонист, отец Жака.

Д е д у ш к а Ф р а н с у а — рыбак, дед Ирен.

Б о н а р — мэр города.

Б у ш е — директор школы.

К ю р е.

М и с т е р Б р е г л и — американец.

Г а л ь е.

Д о к е р ы, д е т и, п о л и ц е й с к и е.

Действие происходит в небольшом портовом городке на юге Франции.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Класс в народной школе портового городка. Потертые, потрескавшиеся стены, старые облезлые парты. Ж а к рисует на доске кабана. Входит П о л ь.

П о л ь. Здравствуй, Жак. Что это за кабан? Пьер?

Ж а к. Похож?

П о л ь. Похож. Ты что, дежурный?

Ж а к. Угу!

П о л ь. Пьер пожалуется отцу.

Ж а к. Ну что же, Поль… Это отличная возможность познакомиться с мэром.

П о л ь. Тебе всегда лезет в голову какая-то чепуха.

Ж а к. Почему чепуха? Пьер пожалуется папе. Папа вызовет меня к себе. Я приду к нему и скажу: «Знаете ли вы меня, господин мэр?» Мэр вынет сигару изо рта, расправит свои усы и закричит: «Нет, я не знаю вас, месье Жак». — «О, вы не знаете меня, господин мэр; это не беда», отвечу я и положу ему на стол визитную карточку. (Жак закидывает на парту ногу в рваном башмаке.) Господин мэр вызовет секретаря и прикажет ему: «Выдайте месье Жаку новые ботинки, два килограмма жареных каштанов…»

П о л ь (перебивая). «И отправьте его в полицейский участок, на улице святого Франциска…»

Ж а к. Где я с удовольствием познакомлюсь с полицейским комиссаром Жерве.

П о л ь. Сотри лучше с доски.

Ж а к. Ты хочешь лишить Пьера удовольствия взглянуть на свой портрет? Не выйдет, Поль!

П о л ь. Зря вы к нему придираетесь. Он неплохой парень… Добрый…

Ж а к. Добрый… Он к тебе подлизывается, а ты за него задачи решаешь…

П о л ь. Я и тебе помогаю. Мне это нетрудно.

Ж а к. Месье, не будем ссориться.

Слышен гудок парохода. Жак бежит к окну. В класс входят у ч е н и к и.

Пароход!

Г о л о с а. Пароход, ребята!

П о л ь. «Луара»!

Э ж е н. Врешь!

Ж а к. «Луара». Не видишь, что ли?

Э ж е н. Зачем она пришла в Круайон? Неужели моряки не знают, что у нас забастовка?

Ж а к. Кто же будет грузить «Луару»?

В классе продолжают собираться м а л ь ч и к и. Они рассматривают рисунок на доске, смеются. Входят Э д м о н и П ь е р.

П ь е р (Эдмону). Смотри, Эдмон! Надо мной смеются. (Идет к доске. Пытается стереть рисунок.)

Э д м о н. Подожди, Пьер. Это сделает тот, кто нарисовал. Ну?

Ребята молчат.

Жан!

Ж а н. Я!

Э д м о н. Кто это нарисовал?

Ж а н. Я… не знаю.

Э д м о н. Что же вы молчите? У вас нехватает смелости? Вы?! Отважные?!

Ж а к. Не волнуйтесь, месье старший бизон. Этого кабана нарисовал я. Вы признаете его своим?

Э д м о н. Не паясничай, Жак. Ты оскорбил скаута из отряда бизонов.

Э ж е н. Если бы кабан обиделся, он сам бы об этом сказал, а он молчит.

П ь е р. Я не молчу.

Э д м о н. Помолчи, Пьер. Разговаривать буду я. Здесь задета честь скаута. Скаут не прощает обиды. Скаут мстит своему врагу.

Ж а к (в тон Эдмону, издеваясь). Бизоны ужасны в своей ярости.

Ребята смеются.

П ь е р. Это не смешно!

Э д м о н. Помолчи. (Жаку.) Ну, ты сотрешь свою мазню?

Ж а к. Это моя святая обязанность. Я дежурный… До звонка еще пять минут… Я успею.

Э д м о н. Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь, Жак. Не забывай, что ты — сын уличного певца!

Ж а к. О, что я слышу! Вам, месье, не нравятся песни Альбера?

Э ж е н. Не трогай отца Жака! Он потерял зрение в отряде Анри Лорана.

Э д м о н. Мне наплевать на эти басни о Лоране!

Шум.

Половину его подвигов выдумал ваш Рене!

Рене, вошедший ранее, выходит вперед.

Э ж е н. Ты слышишь, Рене?.. Я ему сейчас покажу…

Р е н е. Подожди, Эжен… Что выдумал Рене? Тридцать три фашистских эшелона, сброшенных под откос отрядом Лорана? Три тысячи освобожденных из лагеря смерти? Это выдумал Рене? Или, может быть, Рене выдумал уничтожение фашистского гарнизона здесь, в нашем городе, отрядами Анри Лорана и Раймона Робера? Я запрещаю тебе говорить о Лоране.

П ь е р. А Эдмон вовсе ничего такого не сказал…

Э д м о н. Помолчи. Я сказал то, что я думаю. И никто не заставит меня молчать. Даже этот подкидыш.

П о л ь. Рене не подкидыш!

Р е н е. Постой, Поль. (Подходит вплотную к Эдмону.) Повтори, что ты сказал?

Эдмон молчит.

Я не помню моих родителей, но они были честными людьми. Патриотами. Их замучили гестаповцы. Те самые гестаповцы, которым твой отец, господин Абресье, лизал пятки.

Э д м о н. Клевета!

Р е н е. Нет, не клевета! Запомни: наш отряд носит имя Анри Лорана, отдавшего жизнь за свободу Франции, и мы никому не позволим оскорблять ею память. Никому и никогда!

Звонок. Вбегает Л ю к.

Л ю к. Ребята! К нам назначен новый директор.

Ж а к. Какой директор?

Э ж е н. Что ты выдумываешь, Люк?

П о л ь. Месье Дюран скоро вернется из России…

Входит Б у ш е. Мальчики встают.

Б у ш е. Здравствуйте, мои юные друзья. Садитесь. (Осматривается, замечает рисунок Жака, подходит к доске и стирает его тряпкой.) В вашем классе есть неплохой художник. Это очень приятно. Ну, что же, познакомимся! Меня зовут Гастон Буше! Я назначен директором школы. У вас я буду преподавать математику. Надеюсь, мы будем добрыми друзьями?

П о л ь. Разрешите?

Б у ш е. Прошу вас, юный друг…

П о л ь. Я хотел спросить…

Б у ш е (перебивая). Прежде всего, вы хотели назвать свое имя, не так ли?

П о л ь. Да. Меня зовут Поль Мишле.

Б у ш е. Я слушаю вас.

П о л ь. Я хотел спросить… что случилось с месье Дюраном.

Б у ш е. Это не должно вас интересовать!..

Легкий шум.

Э ж е н. А разве это тайна?

Б у ш е. Нет, не тайна. Господин Дюран недостоин быть директором и даже учителем в школе.

Шум.

Не будем больше говорить о Дюране. (Полю.) Садитесь!

Э ж е н (тихо). Что это значит, Рене?

Р е н е. Не знаю.

Б у ш е. Прекратите шум. Итак, продолжим наше знакомство, мои юные друзья! (Открывает журнал.) Абресье Эдмон!

Э д м о н (встает). Я!

Б у ш е. Спасибо. Садитесь. Арту Мишель!

Ж а к (встает). Его нет.

Б у ш е. Вам известны причины?

Ж а к. Ему не в чем ходить в школу.

Б у ш е. Так. Бозен Батист!

Ж а к. Он не пришел.

Б у ш е. Почему?

Ж а к. Он больше не будет учиться. Ему придется работать.

Б у ш е. Так. Бонар Пьер!

П ь е р. Это я, господин учитель.

Б у ш е. Здравствуйте, месье Пьер! Садитесь!

Э д м о н. Разрешите, господин директор…

Б у ш е. Пожалуйста!

Э д м о н. Здесь, в классе, находится человек, который не учится в нашей школе.

Б у ш е. О ком вы говорите?

Р е н е (встает). Обо мне.

Б у ш е. Что же вы здесь делаете?

Р е н е. Месье Дюран разрешил мне приходить в класс в те дни, когда я свободен от работы.

Б у ш е. Почему вы не учитесь?

Р е н е. У меня нет родителей. Я должен работать.

Б у ш е. Почему же вы не работаете сегодня?

Р е н е. Я работаю в порту. Мы отказались грузить оружие. Вот уже месяц, как мы бастуем.

Б у ш е. В таком случае, не сочтете ли вы возможным бастовать не здесь, а где-нибудь там, подальше от школы.

Р е н е. Месье Буше! Я хочу учиться. Я прошу вас…

Б у ш е. Покиньте класс!

Р е н е. Господин директор!

Б у ш е. Идите…

Р е н е. Я буду учиться. Вы слышите, господин Буше, буду!

Шум. Рене быстро выходит из класса.

П о л ь. Это несправедливо.

Б у ш е (Полю). Вы, кажется, что-то сказали!

П о л ь. Я сказал… что Рене никому не мешает.

Б у ш е. Вы сказали, что это несправедливо. Запомните! Все, что я делаю, я делаю только для вас. (Захлопывает журнал.) Ну что ж, наше знакомство мы продолжим позднее. Запишите условия задачи. «В наш порт… прибыли три судна с разными грузами… с разными грузами…» Записали? «Французское судно — с грузом хлопка. Голландское судно — с грузом кофе и… американское судно… — с грузом…»

Э ж е н (негромко). Оружия…

Буше, не замечая, кто это сказал, подходит к Полю.

Б у ш е (резко). Америка привозит нам не только оружие. Наши друзья помогают нам восстановить разоренную и разрушенную Францию.

Э д м о н. Разрешите, господин директор. Месье Дюран говорил нам на каждом уроке, — я, конечно, с этим не согласен, — что Соединенные Штаты только мешают восстановлению Франции.

Б у ш е. Вот именно поэтому коммунист Дюран больше не работает в школе, а математику преподаю вам я. Запомните, друзья, что именно Америке мы обязаны своей свободой.

Ж а к. А Сталинград, господин учитель?

Б у ш е. Что Сталинград? Что Сталинград?

Л ю к. Американцы не торопились проливать кровь за Францию.

Э ж е н. Вы забыли о России, господин учитель.

П о л ь. Это все знают.

Б у ш е. Прекратите шум. (Полю.) Вы хотите что-то сказать?

П о л ь. Я… Нет… Не хочу.

Б у ш е. Но вы что-то сказали?

П о л ь. Я сказал, что это всем известно.

Б у ш е. Что всем известно?

П о л ь. Вы забыли о России, господин учитель. Наша школа стоит на улице имени Сталинграда.

Б у ш е. То, что вы говорите, это пропаганда. Русские хотели оккупировать Францию, и только американцы помешали этому.

П о л ь. По-моему, господин директор, этого не может быть.

Б у ш е. Это говорю вам я — ваш учитель. Вам это ясно?

П о л ь. Ясно, господин учитель.

Б у ш е. Повторите, что вам ясно.

П о л ь. Мне ясно, господин учитель.

Б у ш е. Вы издеваетесь надо мной? (Тихо.) Ваша фамилия?

П о л ь. Мишле.

Б у ш е. Имя?

П о л ь. Поль.

Б у ш е. Поль Мишле! За оскорбление директора вы исключаетесь из школы. (Неожиданно выкрикивая.) Я не потерплю в моей школе коммунистическую пропаганду! Я не допущу, чтобы какой-то мальчишка превращал занятия в митинг! Вон!

П о л ь. Простите меня, господин директор, я не хотел…

Б у ш е. Вы слышали, что я сказал?

П о л ь. Я обещаю вам…

Б у ш е. Идите…

Поль медленно собирает книги и уходит.

Э ж е н. Господин директор! Поль — лучший ученик нашего класса.

Б у ш е. Он бывший ученик вашего класса.

Л ю к. Месье Дюран говорил, что Поль Мишле — гордость нашей школы.

Б у ш е. Я ничего не хочу больше слышать о Дюране. Я запрещаю вам произносить в классе это имя. (Люку.) Позвольте, что вы записали?

Л ю к. «В наш порт прибыли три судна…» Я не могу, господин учитель…

Б у ш е. Садитесь. (Жаку.) Читайте вы!

Ж а к. Верните Поля, господин учитель.

Б у ш е (перебивая). Садитесь! Вы!

Э ж е н. Верните Поля!

Б у ш е. Садитесь! Вы!

У ч е н и к. Верните Поля!

Б у ш е. Садитесь!

Ж а к и Э ж е н (скандируя). Вер-ни-те По-ля!

Эти слова постепенно подхватывают почти все.

В с е. Вер-ни-те По-ля! Вер-ни-те По-ля!

Б у ш е. Встать! Сесть! Встать! (Прохаживается по классу.)

Тишина.

Встать всем! Это что, бунт? Вы не желаете учиться? Такие же лодыри, как и эти докеры, которые не желают работать, которые, видите ли, рассуждают, что им грузить. Это им нравится, это им не нравится! Запомните! Так же, как докеры будут разгружать все или будут выброшены с работы, так и вы: или будете подчиняться мне во всем, или последуете за Полем Мишле. Идите и думайте. Сегодняшний урок вам дорого обойдется. Можете расходиться по домам.

Все, кроме скаутов, выходят из класса.

Э д м о н. Господин директор! Мне стыдно за все, что произошло в классе. Я заверяю вас, что это никогда больше не повторится.

Б у ш е. Вы староста, Абресье?

Э д м о н. Нет.

Б у ш е. Вы говорите от имени класса?

Э д м о н. Нет.

Б у ш е. В таком случае как я должен рассматривать ваше заявление, мой юный друг?

Э д м о н. Я говорю от имени всех порядочных людей нашего класса.

Б у ш е. Похвально. Кто же эти порядочные люди?

П ь е р. Мы, бизоны.

Б у ш е. Благодарю вас, мои юные друзья. (Показывает на доску.) В классе много дурных детей. Поймите меня, я не против шалостей, я люблю смелых, даже дерзких ребят. Я хочу, чтобы вы были такими. Вы, скауты, помните об этом всегда. Я хочу, чтобы вы шли во главе класса, а не эти… как их… отважные. Помните, это ваши враги, это враги Франции.

Э д м о н. Мы оправдаем ваше доверие, господин директор.

З а н а в е с.

Двор невдалеке от порта. Унылый, лишенный растительности, небольшой двор рабочего квартала. Здесь в полуподвальном помещении живет семья Мишле. В этом дворе живут Рене и Жак.

М а т ь П о л я стирает белье. М а р и помогает ей. На ступеньках одного из подъездов сидит аккордеонист в темных очках. Это А л ь б е р.

А л ь б е р (поет).

М а р и. Сегодня Альбер никуда не пошел.

Т е р е з а. Послушай, Альбер: ты поешь хорошую песню, но здесь ты ничего не заработаешь.

А л ь б е р. Ты думаешь, Тереза, что я могу заработать где-нибудь в другом месте? Нет. Докеры сидят без денег, а в квартале святою Франциска моих песен не любят. (Поет.)

Не пора ли нашим мальчикам вернуться из школы?

Т е р е з а. Еще рано.

М а р и. Из школы они пойдут к дедушке Франсуа. Поль помогает отважным делать радиоприемник.

А л ь б е р. Да, да! У вас чудесный сын, Тереза. Он будет хорошим инженером, а может быть, большим ученым. И тогда вам не придется стирать белье господина кюре.

Т е р е з а. Видит бог, Альбер, мы делаем все, чтобы Поль учился. Мне хотелось бы, чтобы и Мари ходила в школу, но учить двоих нам не по силам.

Входит М и ш л е.

Ты был в порту, Гильом? Говорят, что пришла «Луара».

М и ш л е. Пришла, пришла!

А л ь б е р. Есть новости, Мишле?

М и ш л е. Да, хорошие новости. Скоро мы подохнем с голоду, если так будет продолжаться…

А л ь б е р. А куда идет «Луара»?

М и ш л е. В Марокко. Не все ли равно, куда она идет. Нам ее не грузить.

Т е р е з а. Что же будет, Гильом?

М и ш л е. Не знаю. Я, кажется, готов грузить самою дьявола, лишь бы работать.

Т е р е з а. Что ты говоришь, Мишле?

Входит П о л ь.

М а р и. Поль, почему так рано? Разве уже кончились уроки?

П о л ь. Меня отпустили раньше.

М и ш л е. Почему, Поль? Ты плохо себя чувствуешь?

П о л ь. Нет, я забыл тетрадь, и директор отправил меня домой.

М а р и. Я видела, ты собрал все. Может быть, ты потерял ее?

М и ш л е. Как тебе не стыдно, Поль! Месье Дюран ставил тебя в пример всей школе.

П о л ь. У нас теперь новый директор в школе.

М и ш л е. Тем хуже, Поль. Ты осрамился в первый же день…

Т е р е з а. Оставь его, Мишле… Ты видишь, как он переживает? Оставь его. Это никогда не повторится… Правда, Поль?

М и ш л е. Почему ты молчишь?

П о л ь. Я сказал неправду.

М и ш л е. Что же случилось?

П о л ь. Меня исключили из школы.

М а р и. Что ты говоришь, Поль?

М и ш л е. Это не может быть. Это неправда.

П о л ь. Меня исключили.

Т е р е з а. За что, Поль?

П о л ь. Директор сказал… Я не хотел… Он заставил меня говорить…

М и ш л е. Ты нагрубил директору?

П о л ь. Я не грубил ему, я…

М и ш л е. Зря из школы не выгоняют.

Т е р е з а. Выслушай его, Мишле.

М и ш л е. Я не хочу ничего слушать…

П о л ь. Я не виноват.

М и ш л е. А кто виноват? Я? Мать? Мы отдавали тебе все. Мы засыпали голодными, чтобы оставить тебе последний кусок хлеба. Мы хотели, чтобы ты вышел в люди. Ты думаешь, мы не хотели учить Мари? Мы не могли учить двоих. Не могли. Она работает с двенадцати лет в порту, чтобы ты мог учиться.

М а р и. Не надо об этом говорить.

М и ш л е. Я говорю с Полем.

П о л ь. Но я сказал господину Буше правду…

М и ш л е. Я не желаю знать, что ты сказал. Ты должен немедленно пойти к господину директору и извиниться.

П о л ь. Он не хочет ничего слушать. Я не пойду к нему.

М и ш л е. До тех пор, пока ты не извинишься перед директором, я не желаю тебя видеть.

Т е р е з а. Что ты говоришь, Мишле?!

М и ш л е. Я говорю, чтобы он убирался из дому. Он мне не сын. Я всю жизнь… всю жизнь я хотел выучить его, чтобы он не остался таким же неграмотным, как его отец. И все, все — зря! (Уходит.)

Поль подходит к матери.

Т е р е з а. Успокойся, Поль. Отец погорячился. Все будет хорошо.

П о л ь. Я не сделал ничего плохого.

Т е р е з а. Я тебе верю.

П о л ь. Не плачь… Я буду работать. Я буду сам учиться.

Из дома выходит к ю р е.

К ю р е. Мир вам, дети мои! Что с тобой, Тереза? Ты плачешь, дочь моя?

М а р и. Поля из школы исключили.

К ю р е. Исключили? За что же?

Пауза. Все молчат.

Ну, ничего, ничего, Тереза… Я постараюсь помочь вам. Если Буше не простит Поля, я поговорю с мэром, он добрый, верующий католик. (Уходит.)

Т е р е з а. Поль! Родной мой! (Обнимает Поля, затем быстро уходит в дом.)

М а р и. Иди к директору и извинись.

П о л ь. Не пойду.

М а р и. А я тебе говорю — иди!

П о л ь. Ну, не могу я, Мари, не могу.

М а р и. Я сама пойду к нему и все расскажу. Про папу. Про себя. Он поймет. Ведь он же директор школы! Учитель! Он должен понять! (Убегает.)

Р е н е (из окна). Поль! (Выходит во двор.) Сейчас придут ребята, и мы подумаем, как тебе помочь.

П о л ь. Ничего не выйдет, Рене. Мне надо было молчать.

Р е н е. Нет, Поль! Ты сказал то, что думал.

П о л ь. Я поступил глупо.

Р е н е. Что ты говоришь, Поль! Разве быть честным, — это глупо? Ты хочешь быть ученым, а для этого нужна смелость.

П о л ь. Для того чтобы быть ученым, надо прежде всего кончить школу. Вы не понимаете, как это важно для меня. Пойми, Рене! Отец, мать, Мари!.. Я тебе никогда не говорил об этом. Когда я делаю уроки, отец всегда сидит рядом со мной. Он не проверяет меня, да и не может проверить — он почти совсем неграмотный. Но когда я вдруг вижу его глаза, мне хочется так учиться, как никто не учится.

Р е н е. Я тебя хорошо понимаю. Мне тоже чертовски обидно, что Буше выгнал меня из школы…

П о л ь. Знаешь, Рене, мы будем учиться сами. Нам поможет Дюран — он коммунист, он обязательно поможет. Ты будешь приходить ко мне, и мы вместе… (Неожиданно замолкает.)

Р е н е. Что с тобой, Поль?

П о л ь. Отец выгнал меня из дому.

Р е н е. Поль! Мы сделаем все, чтобы тебя вернули в школу!

Приходят Ж а к, Э ж е н, Л ю к, И р е н и еще несколько ребят.

Ж а к. Рене, Поль! Что вы сидите, как простуженные попугаи. Надо действовать!

Р е н е. Надо, Жак, надо!

Ж а к. Ах, Рене, Рене! Ты работаешь в порту вместе с Ирен, ты встречаешь ее на наших сборах, но ты даже не подозреваешь, какие гениальные мысли рождаются под этими рыжими водорослями!

И р е н. Мы написали просьбу мэру, чтобы он вернул Поля в школу. Вот прочти. Мэр не откажет нам. Не посмеет.

Ж а к. Не горюй, Поль! Со мной не пропадешь. Ну как, Рене?

Р е н е. И с этим вы хотите итти к мэру?

Ж а к. Да.

Р е н е. Здесь все не так. Вы просите вернуть Поля. Не просить, а требовать надо. Вы пишете, что Поль — лучший ученик школы. А если бы за это исключили кого-нибудь другого? Буше не смел исключать Поля — вот о чем надо писать!

Л ю к. Ты правильно говоришь, Рене. Но если мы пожалуемся на Буше, Поля не восстановят.

И р е н. Ведь Поль твой друг. Неужели ты не хочешь ему помочь?

Р е н е. Хочу. Больше всех хочу! Но ползать на коленях перед мэром не буду!

Э ж е н. Если ты не согласен, Рене, мы сами пойдем к мэру. Я правильно говорю, Жак?

Ж а к. Правильно! Мы не оставим Поля.

И р е н. Я не понимаю тебя, Рене.

Шум.

Р е н е. Идите. Посмотрим, кто из нас прав.

Ж а к. Пойдемте, ребята.

Ребята уходят.

Р е н е. Послушай, Поль…

П о л ь. Оставь меня, Рене… Я считал тебя своим лучшим другом. Ты сам говорил, что хочешь помочь мне. А теперь отказываешься…

Р е н е. Я не отказываюсь, но я хочу…

П о л ь. Это одно и то же… (Уходит.)

Во дворе появляется д е д у ш к а Ф р а н с у а с двумя корзинами рыбы.

Ф р а н с у а. Рыба! Свежая рыба! Здравствуй, Альбер! Здравствуй, Тереза! Здравствуйте, друзья! Сегодня хороший улов!

Со всех концов двора к дедушке Франсуа спешат о б и т а т е л и д о м а. Они радостно приветствуют его, благодарят.

Т е р е з а. Спасибо, дедушка Франсуа. Спасибо. Мы все так благодарны вам!

Ф р а н с у а. Ничего, ничего, Тереза. Вам труднее, чем мне.

А л ь б е р. Что нового, Франсуа?

Ф р а н с у а. Депутат наш вернулся из Парижа.

А л ь б е р. Раймон?

Р е н е. Где он?

Ф р а н с у а. Он собирался зайти сюда. Ему нужен Андре.

А л ь б е р. Снова приезжает Раймон, и снова я только услышу, но не увижу его. Говорят, он поседел, когда казнили Лорана…

Получив рыбу, которую раздает одна из женщин, жители дома уходят. Двор постепенно пустеет. Остаются Рене, Альбер и дедушка Франсуа. Входит А н д р е.

А н д р е. А ну-ка, Рене, иди сюда! (Отводит его в сторону.) Ты на «Луаре» кого-нибудь знаешь?

Р е н е. Знаю.

А н д р е. Кого?

Р е н е. Морена, Роше… А что?

А н д р е. Так вот, сынок: надо туда пробраться. Узнаешь у ребят, куда идет «Луара».

Р е н е. Я слыхал, что в Марокко.

А н д р е. Я тоже слыхал. (Улыбаясь, смотрит на Рене.) Ну?

Р е н е (понимающе). Хорошо. Я попробую сделать это сегодня ночью.

Входят Р а й м о н Р о б е р и д о к е р.

Р а й м о н (быстро подходит к Андре). Здравствуй, Андре. (Заметив Рене.) Здравствуй, малыш.

Рене смущен.

Не буду! Не буду! Я забыл, что ты уже взрослый. (Альберу.) Дай я тебя обниму, старый друг. Тебе большой привет!

А н д р е. От кого, Раймон?

Р а й м о н. От нашего Мориса. И тебе тоже, Андре.

А л ь б е р. Неужели он помнит меня?

Р а й м о н. Помнит.

Д о к е р. Ведь это же Торез!

Р а й м о н. Он помнит всех героев Сопротивления.

А н д р е. Что говорят в Париже о нашей забастовке?

Р а й м о н. О забастовке? Прочтите это, друзья. (Передает газету Андре.)

А н д р е (с газетой). В город вызваны войска?

Р а й м о н. Да.

Д о к е р. Что же будет, Раймон?

Р а й м о н. Ничего, друзья, бывало и труднее.

А л ь б е р. Ты с нами, Раймон. А с тобой ничего не страшно.

Р а й м о н. Спасибо. Ну, рассказывай, Андре, рассказывай.

А н д р е. Трудно, Раймон. Но пока еще держимся.

Р а й м о н. Сколько еще продержитесь?

Р е н е. Пока они не примут все наши условия, товарищ Раймон!

Р а й м о н. Не горячись, милый. Это не так просто. Ты обедал сегодня?

Рене молчит.

Вот то-то.

А н д р е. Продержимся, Раймон. Рыбаки помогают, привозят нам рыбу.

Р а й м о н. Твоя работа, дедушка Франсуа?

Ф р а н с у а. Работа забастовочного комитета. А рыба, рыба — она в море. Наше дело поймать. Все смеются.

А н д р е. Не скромничай, Франсуа.

Р а й м о н. Как относятся к забастовке железнодорожники?

А н д р е. Хорошо.

Р а й м о н. Так. И все-таки продолжают доставлять в порт военные грузы?

А н д р е. Ты прав, Раймон…

Р а й м о н. Надо, чтобы каждый железнодорожник понял, что в порту, в битве за мир, решается и его судьба.

А н д р е. Правильно! Вот что, Летур: собирай забастовочный комитет. Франсуа, пригласи рыбаков и крестьян. Депо я возьму на себя.

Дедушка Франсуа и докер уходят.

Р а й м о н. Это ваши голуби, Рене? (Показывает на голубя мира, нарисованного на стене.)

Р е н е. Наши, товарищ Раймон.

Р а й м о н. Молодцы, ребята! И задали же вы работу полицейским! Они замазывают этих птичек всеми цветами радуги. (Смеется.) Что нового в твоем отряде, Рене?

Р е н е. Мы делаем радиоприемник. Завтра вечером собираемся слушать Москву, только…

Р а й м о н. Что только?

Р е н е. Я поссорился со своим отрядом.

Р а й м о н. Что, что?

А н д р е. Как поссорился?

Р е н е. Понимаешь, Андре… Понимаете, товарищ Раймон… Поля исключили из школы…

Р а й м о н. За что?

Р е н е. Поль сказал, что нас спасли русские.

Р а й м о н. Ну и что?

Р е н е. За это его и исключили.

Р а й м о н. Так. Ну, ну…

Р е н е. Ребята решили просить мэра, чтоб он вернул Поля в школу, а я сказал, что надо требовать, а не просить. Ну, они этого не поняли…

Р а й м о н. И пошли к мэру?

Р е н е. Да. Я не стал их удерживать. Я прав?

Р а й м о н. Нет. Если твои ребята совершили ошибку, а ты, как руководитель, не сумел их остановить и объяснить, почему они ошибаются, значит их ошибка — это твоя ошибка. Согласен?

Рене молча кивает головой.

Значит, согласен.

Р е н е. Да, я не прав.

Р а й м о н. Почему?

Р е н е. Потому что я остался один.

Вбегает М а р и. Она опускается на ступеньки подъезда и плачет.

Р а й м о н (замечает ее). Что с тобой?

Р е н е. Мари! Что случилось?

М а р и. Если бы вы видели этого человека! Я думала, что это учитель. А это, это… (Рене.) Ты знаешь, что он мне сказал? Он сказал, что Полю Мишле незачем учиться. Для того чтобы работать в порту, не надо кончать школу.

Р е н е. Ты была у Буше?

М а р и. Да.

Р е н е. Зря ты к нему пошла!

Р а й м о н. Буше? А как его имя?

Р е н е. Его зовут Гастон Буше.

Р а й м о н. Так…

А н д р е. Ты его знаешь?

Р а й м о н. Знаю. Гастон Буше во время оккупации служил у немцев. Это отъявленный фашист, деголлевец. Разве он у вас в школе?

Р е н е. Ею назначили директором вместо Дюрана.

Р а й м о н. Что? Ты слышишь, Андре, они воспользовались поездкой Дюрана в Советский Союз, чтобы захватить школу в свои руки. Ну, нет! (Решительно направляется к воротам.)

А н д р е. Ты куда, Раймон?

Р а й м о н. К мэру. Мы не имеем права доверять наших детей таким людям, как Буше!

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Ранний вечер того же дня. Двор, где живут Рене, Поль и Жак. Из подъезда выходят М и ш л е, Т е р е з а, М а р и и к ю р е.

К ю р е. Господин мэр разрешил Полю вернуться в школу.

Т е р е з а. Чем мы отблагодарим вас, мой отец!

К ю р е. Что вы, что вы, Тереза! На все воля божья. Ну, полно, полно, что же вы плачете, Тереза?

Т е р е з а. Не обращайте на меня внимания.

М и ш л е. Благодарю вас, отец… Вы сняли с моего сердца страшную тяжесть…

К ю р е. Это мой долг… Это мой долг…

М а р и. Ваше белье готово, отец…

К ю р е. Спасибо. Сколько я вам должен, Тереза?

Т е р е з а. Как всегда.

К ю р е. Возьмите.

Т е р е з а. Здесь слишком много! Вы ошиблись, отец.

К ю р е. Я не ошибся. Здесь три тысячи франков. Вам трудно, дети мои. Возьмите.

Т е р е з а. Спасибо. Нам еще рано жить на милостыню.

М и ш л е. Мне сорок лет. У меня неплохие руки. Я могу работать.

К ю р е. Ты прав, сын мой, и ты должен работать.

Т е р е з а. В порту забастовка, отец.

К ю р е. В порту суда ждут твоих рук, Мишле. Ты должен работать.

Т е р е з а. Он этого не может сделать.

К ю р е. Подумай о детях, сын мой.

Т е р е з а. Не говорите так. Нам нелегко.

К ю р е. Подумай, Мишле. Да что я говорю! Вы совсем перестали слушать старика кюре. А я думаю о вас, я молюсь за ваших детей, днем и ночью молюсь. Я хочу добра вам, только добра. (Подходит к Мишле.) Если ты надумаешь, заходи ко мне. Я буду ждать. (Выходит.)

Входят р е б я т а. Они привели П о л я.

Л ю с и. Мы нашли его, папаша Мишле. Он был у дедушки Франсуа.

М а р и. Все в порядке, Поль! Как я рада за тебя!

Ж а к. Поздравляю, месье. На колени перед Рыжиком!

И р е н. Не надо. Лучше я его ущипну.

П о л ь. Ой! Что ты делаешь, Ирен?

М а р и. Не жалейте его, ребята! Так ему и надо!

Входят Р е н е и А л ь б е р.

Р е н е. Я очень рад за тебя, Поль. Не сердись на меня.

П о л ь. Я не сержусь, Рене…

И р е н. Поль будет учиться! Альбер, дорогой, сыграй что-нибудь такое, — ну, я не знаю какое!

Альбер играет.

Ж а к (поет).

Все подпевают Жаку. Шум, Вбегает Л ю к. Он взволнован.

Л ю к. Ребята, ребята, тише! Да тише, тише, вы! Я только что из школы. Какой-то человек разговаривает с Буше. Он сказал, что к завтрашнему дню все должно быть готово.

Ж а к. Что готово?

Л ю к. Он сказал, что сегодня привезут доски…

Э ж е н. Что ты поднимаешь шум? Скажи толком, в чем дело.

Л ю к. Ну, в общем… в общем, в школе будет казарма… Вот что.

М и ш л е (подходит к Люку). Что ты говоришь, Люк! Это неправда! Неправда!

Л ю к. Нет, папаша Мишле, я сам слышал. А Буше… Буше сказал, что вот… очень хорошо… В городе будет порядок…

М и ш л е. Этого не может быть. Ты что-нибудь не так понял. Только что мэр приказал Буше вернуть Поля в школу.

М а р и. Папа, может быть, мэр не знал, что школа закрывается.

Р е н е. Бокар разрешил вернуть Поля в школу, а сам превращает ее в казарму. Он не мог этого не знать. Он обманул вас, папаша Мишле, и всех нас!

Входят Р а й м о н, А н д р е, д о к е р ы.

Т е р е з а. Негодяи! Превратить школу в казарму!

М и ш л е. Все это ложь… Никто не может закрыть школу и устроить из нее казарму!

Р а й м о н. Это правда, Мишле. Из школы уже выносят парты.

М и ш л е. Для чего нужна казарма?

А н д р е. Францией теперь распоряжаются не в Париже, а в Вашингтоне.

Р а й м о н. В город вызваны войска. Они хотят, чтобы солдаты заставили вас работать.

А н д р е. Ничего, Мишле, мы будем бороться.

М и ш л е. С кем? С войсками? Что мы можем сделать? У них оружие. Они вышвырнут нас из порта вместе с нашими пикетами.

Р а й м о н. Главное, Мишле, это спокойствие! Солдаты такие же люди, как и мы с тобой.

Д о к е р. Нет, Раймон. Нам пора кончать забастовку. Мы не работаем больше месяца.

М и ш л е. И мы ничего не добились. А теперь из-за нашей забастовки у ребят отнимают школу. Мы не имеем права бастовать.

А н д р е. Не горячись, Гильом. Пойми, они хотят нас запугать.

А л ь б е р. Ну, это им не удастся! Мы не из пугливых.

П о л ь. А как же школа, Андре?

М и ш л е. Его не интересует школа. Я отвечу тебе, мальчик. Если мы будем работать — ты будешь учиться. А если мы будем бастовать — школу отдадут солдатам.

А н д р е. Подумай, Мишле: если они победят, то заставят нас делать все, что им вздумается.

А л ь б е р. Они дадут тебе в руки винтовку и заставят воевать. Ты этого хочешь?

М и ш л е. Я хочу, чтобы у детей была школа. И если для этого нужно итти работать — я пойду и буду работать. (Уходит в дом.)

Д о к е р. Мишле прав. Я сам был солдатом. И я знаю, что такое приказ. Им прикажут, и они будут стрелять.

Р а й м о н. Солдаты не всегда выполняют этот приказ.

А л ь б е р. Вспомни о подвиге семнадцатого полка. (Играет мелодию песни «Привет 17-му полку».)

Д о к е р. Это только песня!

Р а й м о н. Это не только песня, Жильяк! Я часто бывал в Нарбонне. Там многие помнят, как в 1907 году вместо хлеба, которого просили голодные люди, правительство прислало войска. И когда возмущенный народ начал строить баррикады, был отдан приказ: «Стрелять!» Солдаты семнадцатого полка отказались стрелять в народ. Они сказали: «Правительство убивает вас — мы вас будем защищать!» Подвиг семнадцатого живет в сердцах французского народа. Он живет в этой песне, которую вы так хорошо знаете, которую любил Ленин.

Р е н е. Ленин?!

М а р и. Ленин?!

Р а й м о н. Да, Владимир Ильич Ленин, когда он жил в Париже, часто напевал: «Привет семнадцатому».

Д о к е р. И все-таки это только песня!

Р а й м о н. Нет, Жильяк, нет, это не только песня! Когда в сорок восьмом году правительство послало войска расстреливать бастующих горняков, солдаты опускали штыки при звуках этой песни.

А н д р е. Если мы не захотим, если ты, Жильяк, не захочешь, солдаты не войдут в порт!

Р а й м о н (к ребятам). Ну, не вешать носы, друзья! Ваша школа стала передним краем забастовки. Судьба забастовки решается в школе. А судьба школы — в порту! Что же, будем помогать друг другу?

Р е б я т а. Будем, товарищ Раймон!

Р а й м о н. Вот и отлично!

М а р и. А как же солдаты, товарищ Раймон? Они займут школу, и все!

Р а й м о н. Нет, мы этого не допустим!

М а р и. Но кто же может остановить солдат?

Р а й м о н. Может быть, и ты, девушка…

М а р и. Я?

Р а й м о н. Конечно. Ты ведь француженка. Как тебя зовут?

М а р и. Мари. Поль — мой брат.

Входит Э д м о н, его не замечают.

Р а й м о н. Вот и чудесно. Мы еще будем учиться, мы еще научимся решать сложные уравнения. Пошли в порт, Андре!

Р е б я т а. Мы проводим вас, товарищ Раймон.

Все, кроме Поля, уходят. Из дома быстро выходят М и ш л е, Т е р е з а.

П о л ь. Куда ты идешь?

Т е р е з а. Что ты хочешь делать? Не ходи, Гильом, слышишь?

М и ш л е. Пустите меня! Я знаю, куда мне итти и что мне надо делать. (Уходит.)

Т е р е з а. Поль, задержи его, Поль! Он не понимает, что делает. Гильом! Вернись, Гильом!

Тереза убегает вслед за Мишле. За ней бежит Поль. Эдмон мычит. Это условный знак. В окне показывается Ж а н.

Э д м о н. Почему ты не идешь?

Ж а н. Не хочу. Мне сейчас не до этого.

Э д м о н. Что случилось? Ты забыл, что я твой начальник?

Ж а н. Начальник… Начальник. Нашу школу закрыли — вот что случилось.

Э д м о н. Закрыли школу? Ну и что? Открывают другую.

Ж а н. Другую?

Э д м о н. Да, католическую. Кюре уже объявил об этом.

Ж а н. Там надо будет много платить. Это не для меня.

Э д м о н. Ты ничего не понимаешь. Там будут бесплатные места, О тебе я поговорю с кюре. Ну, не распускай нюни. Иди собирайся.

Жан уходит. Эдмон насвистывает. Входит Г а л ь е.

Г а л ь е (замечает Эдмона). Скажите, молодой человек, как мне найти товарища Робера?

Э д м о н. Зачем он вам?

Г а л ь е. Так, знаете ли, дела.

Э д м о н. Я вас знаю.

Г а л ь е. Любопытно.

Э д м о н. Я видел вас у мэра. Я не ошибаюсь — это были вы.

Г а л ь е. Да, мой дорогой, я был у мэра. Я припоминаю вас.

Э д м о н. Да, сын мэра — мой друг и подчиненный.

Г а л ь е. Припоминаю. Вы — сын господина Абресье.

Э д м о н. Да.

Г а л ь е. Мы служили в одной фирме с вашим отцом.

Э д м о н. В какой фирме?

Г а л ь е. Не стоит сейчас о ней вспоминать. Там очень хорошо платили… Но, славу богу, мы и сейчас не сидим без работы.

Э д м о н. Вам нужен Робер? Я знаю, где его найти.

Г а л ь е. Очень, очень хорошо. Вы дельный парень, господин Абресье. (Услышав скрип двери, поспешно.) Я буду ждать вас на улице святого Франциска, (тихо) дом пять.

Э д м о н. Хорошо. Это недалеко от моего дома.

Г а л ь е. До свиданья, мой друг. (Уходит.)

Входит Ж а н.

Ж а н. Я готов.

Э д м о н. Пошли. Сегодня они узнают, что такое бизоны в ярости.

З а н а в е с.

Берег моря. Домик дедушки Франсуа. Ранний вечер. У домика разложены сети. К чердачному окну приставлена лестница. С чердака доносятся звуки испорченного радиоприемника. Слышен тихий свист. Из-за дерева появляется ф и г у р а в черном плаще, с маской бизона на голове.

Э д м о н. Никого нет. Идите сюда.

Появляются еще н е с к о л ь к о ф и г у р в масках.

П ь е р. А вдруг там кто-нибудь есть?

Э д м о н. Помолчи. Этот вигвам покинут туземцами. (Пьеру.) Еще рано… Ну, чего ты кричишь? Оцепить вигвам! Чтобы муравей оттуда не проскочил. Напоминаю вам, мои храбрые братья, мы пришли сюда, чтобы похитить ящик далеких голосов.

С к а у т (смеется). Ящик далеких голосов. Придумал же!

Э д м о н. Молчи, так надо.

В дверях появляется И р е н.

И р е н. Ой, кто это?

Э д м о н. Взять ее!

Фигуры в масках бросаются на Ирен. Она защищается. Ее связывают. Зажимают рот.

Обыскать вигвам. Предупреждаю: нам нужен только ящик далеких голосов. (3-ей маске.) Осмотреть сарай.

С к а у т (смеется). Смешно…

Э д м о н. Исполняй приказ! (Пьеру.) Останешься охранять пленницу. Не разговаривать с ней. В случае побега — стрелять.

П ь е р. Чем стрелять?

Э д м о н. Помолчи! Остальные за мной!

Все уходят в дом.

П ь е р. Если ты вздумаешь бежать — я открою огонь. Говори, где радиоприемник, и ты будешь свободна.

Ирен жестом показывает, что не может говорить.

(Подсаживаясь к Ирен, снимает с нее повязку.) Ну, говори скорее.

И р е н (кричит). Поль! Жак! Мари!

Из дома выбегают ф и г у р ы в м а с к а х. Э д м о н лезет на чердак. Неожиданно появляется Ж а к.

Ж а к. Вам помочь, месье?

Э д м о н. Дай руку.

Ж а к. Прошу. (Сбрасывает Эдмона с лестницы.)

Появляются Э ж е н, М а р и, Л ю к и еще несколько отважных. Они ловят скаутов. Пойманный отважными Пьер визжит.

Кабана поймали. (Срывает маску.) Так и есть! Пьер, дружище, как поживаешь?

П ь е р. Пустите.

Отважные ловят остальных скаутов.

Ж а к. А ну, маски долой!

Эдмон тихо убегает. Скауты снимают маски.

Эй вы, бизоны, где вы потеряли своего фюрера?

П ь е р. В отсутствие Эдмона вся власть переходит ко мне. Я запрещаю отвечать на вопросы. Помните: скаут не думает, скаут не рассуждает! Скаут подчиняется!

Эжен подходит ближе к Пьеру. Входит Р е н е.

Р е н е. Зачем вы связали Ирен? Что вам здесь нужно?

П ь е р. Я не скажу ни слова, я не могу…

И р е н. Он уже все рассказал. Они хотели украсть наш радиоприемник.

П ь е р. Не украсть, а похитить…

Ж а к. Вот свиньи…

Э ж е н (замахиваясь). Дайте, я с ним поговорю.

Р е н е. Не трогай ею. (Скаутам.) Маски сложите здесь.

Ребята смеются.

Смеяться тут нечего. Они не хотят, чтобы мы слушали Москву. Я знаю, кто их научил.

Ж а к. И я знаю! Буше!

Р е н е. Не только Буше!

П ь е р. Нас никто не учил. Мы сами знаем, что вы враги Франции.

Ж а к. Врешь, кабан!

П ь е р. Вы собираете деньги для забастовщиков! Вы разрисовывали все стены в городе!

И р е н. А вы… вы вместе с полицейскими замазываете голубей мира! Срываете листовки!

П ь е р. Ну и будем замазывать и срывать будем! Ты нас не запугаешь, девчонка! Мы все равно не дадим вам слушать Москву!

Р е н е. Вы боитесь, что мы будем знать о России то, чего нам не говорят! Вы боитесь, что мы расскажем об этом всем.

Э ж е н. А мы и расскажем.

Р е н е. А ну, убирайтесь! И чтобы вашего духа здесь не было! Считаю до трех! Раз!

Все скауты разбегаются. Поль лезет на чердак.

П ь е р (убегая). Я пожалуюсь папе!..

Ребята смеются.

И р е н. Все-таки, ребята, напугали они меня. (Надевает одну из масок.) Рогатые! (Снимает маску.)

Все смеются.

А вы не смейтесь. Очень страшно было.

Ребята смеются.

Р е н е. Ребята, скоро придет Раймон, а у нас еще ничего не готово. Костер гаснет. Тащите сучья.

Ребята расходятся. Возникают звуки настройки приемника: разные голоса, джаз, пение, звуки азбуки Морзе. Неожиданно возникает мелодия — «Песня о Москве».

Ж а к (с чердака). Тихо! Слушайте!

Р е н е. Москва!

И р е н (у костра). Москва!

Р е н е. Молодец, Поль!

Ребята располагаются на крыльце.

Г о л о с д и к т о р а. Слушайте выступление пионерки Вали Петровой.

Г о л о с В а л и П е т р о в о й. Первого мая, впервые в жизни, я была на демонстрации. Когда мы вышли на Красную площадь, забили барабаны, затрубили горны и все ребята закричали: «Слава товарищу Сталину!» Я побежала к мавзолею. У меня был большой букет цветов, я поднялась по ступенькам на трибуну и увидала товарища Сталина, товарищей Молотова и Ворошилова. Я подбежала к товарищу Сталину и отдала ему мой букет. «Это от всех пионеров», — сказала я. Иосиф Виссарионович взял меня на руки, посадил на барьер и спросил, как я учусь. Я ответила, что я отличница. Товарищ Сталин похвалил меня и сказал: молодец. Меня сфотографировали вместе с товарищем Сталиным. Иосиф Виссарионович сказал на прощанье: спасибо за цветы! Пионеры ждали меня. Когда я подошла, все стали кричать «ура». Всем ребятам хотелось узнать, о чем я говорила с товарищем Сталиным. Никогда я в жизни не забуду этого дня.

Г о л о с д и к т о р а. Вы слушали выступление ученицы шестьсот семнадцатой школы Вали Петровой. На этом передачу для школьников мы заканчиваем.

Позывные Москвы. Во время передачи незаметно вошли Р а й м о н и д е д у ш к а Ф р а н с у а.

Ж а к. Хотел бы я побывать в Москве, на Красной площади!

И р е н. Хорошо бы взять большую шлюпку, на весь наш отряд. Рыбы запасти. Пресной воды, может быть, хлеба достать немного и поехать в Советский Союз.

Э ж е н. Ну и все потонем в первую же бурю на твоей шлюпке.

И р е н. А мы вдоль берега. Вдоль берега безопасно. Верно, Рене?

Э ж е н. А как же мы через границу переберемся?

И р е н. Через границу можно незаметно, ночью. Обернем весла тряпками, никто и не услышит. Как ты думаешь, Рене, в Советском Союзе нас примут?

Р е н е. Примут. А сколько человек в твою шлюпку поместится?

И р е н. Человек двенадцать.

Р е н е. А как же остальные? Нет, Ирен, русские рабочие сами добились счастья. Они никуда не уезжали. Я хочу, чтобы и у нас было так, как в России.

Р а й м о н. Будет, Рене!

Ребята оборачиваются.

Р е н е (спрыгивая с лестницы). Товарищ Раймон, наш отряд слушал передачу из Москвы.

Р е б я т а. Здравствуйте, товарищ Робер!

Р а й м о н. Здравствуйте, ребята! Я тоже слушал вместе с вами. И тоже подумал, хорошо бы на шлюпке в Советский Союз отправиться. Только, пожалуй, Рене прав. Счастье надо завоевывать своими руками. Оно от этого дороже, вернее будет. Хорошо у вас здесь, ребята! Смотрите, как солнце садится. Море тихое, даже не верится, что оно такое тихое. В Париже я часто вспоминал домик дедушки Франсуа.

Р е н е. Товарищ Раймон! Что будет со школой?

Р а й м о н. Они давно решили закрыть школу, Рене. Для этого они уволили Дюрана — он мешал им. Теперь господин кюре открывает свою школу. Но кто же из ваших родителей захочет, чтобы из вас воспитывали послушных солдат, жандармов, врагов народа?

Э ж е н. Никто.

Р а й м о н. И мы не допустим, чтобы школа, где коммунист Дюран учил вас жить, превратилась в место, где ваших братьев будут учить убивать.

И р е н. Я ненавижу войну, из-за нее погиб мой отец.

Ж а к. Мой отец потерял зрение.

И р е н. Я напишу письмо правительству! Я напишу, что я не хочу войны!

Э ж е н. Они и читать не будут твоего письма.

Р е н е. Будут, мы все подпишемся под этим письмом. И не только мы. Все ребята нашего города подпишутся. Мы пошлем его во все газеты.

Ж а к. И пусть они попробуют не прочитать!

М а р и. Мы потребуем, чтобы школу не превращали в казарму.

Л ю к. И чтобы вернули нам Дюрана!

Р а й м о н. Хорошая мысль! А я обещаю вам, ребята, что газета французских коммунистов «Юманите» напечатает ваше письмо.

Р е н е. Мы напишем это письмо. Мы пойдем по всем домам города — они подпишут его.

Жак запевает песню отважных. Ребята поют.

Р а й м о н. Ну, за дело, друзья!

И р е н. Вы поможете нам написать это письмо, товарищ Раймон?

Р а й м о н. Обязательно!

И р е н. Пошли в дом!

Ж а к. Поль, ты идешь с нами?

Р е н е. Пойдем, Поль!

Ребята уходят в дом.

Р а й м о н. Я останусь ночевать у тебя, дедушка Франсуа, как в сорок третьем.

Ф р а н с у а. Конечно, конечно.

Слышен свист. У дома на секунду появляется Э д м о н, затем исчезает. Входит Г а л ь е.

Г а л ь е. Простите, мне нужно видеть Люсьена Даби.

Ф р а н с у а. Здесь нет такого.

Г а л ь е (Раймону). Я узнал тебя. Ты Люсьен.

Р а й м о н. Я вас не знаю.

Ф р а н с у а. Это Раймон Робер.

Г а л ь е. Ты не помнишь меня, Люсьен? (Протягивает руку.)

Р а й м о н. Я не Люсьен. Уберите руки. Кто вы такой?

Г а л ь е. Я Симон. Помнишь?

Галье тянется к Раймону. Обнимает его и незаметно для Раймона вытаскивает документы. Раймон отстраняет Галье.

Г а л ь е (кричит). А… Пусти! Не трогай меня! Помогите!

Появляются п о л и ц е й с к и е.

Они бьют меня! Вот этот, вот!

Полицейские бросаются на Раймона.

П о л и ц е й с к и й. Вы арестованы, гражданин!

Р а й м о н. Пустите! Франсуа, это провокация! Я депутат парламента. Без решения парламента никто не имеет права меня арестовать.

П о л и ц е й с к и й. Ваш мандат!

Р а й м о н (ищет). Украли!

Г а л ь е. Нет у него мандата. Это Люсьен Даби.

Выбегают р е б я т а из дома.

Р е н е. Вы не имеете права. Это Раймон Робер!

Ж а к. Он депутат парламента! (Бросается к полицейским. Его отбрасывают.)

И р е н. Что вы делаете? Отпустите его!

Полицейские отталкивают ребят.

Р а й м о н. Отойдите, ребята. Это провокация. Рене, сообщи обо всем немедленно Андре.

Р е н е. Пустите его!

Р а й м о н. Спокойно, ребята! Все будет хорошо.

П о л и ц е й с к и й. Не лезь, мальчик! (Отбрасывает Рене в сторону.)

Рене падает. Полицейские уводят Раймона.

Ф р а н с у а. Как в сорок третьем. Тогда его арестовали гестаповцы, а сейчас — свои, французы.

И р е н. Это не французы, это жандармы.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Утро следующего дня. Двор, где живут Рене, Жак и Поль. У подъезда сидит М а р и и плачет. Вбегает Ж а к. В руках у него ведерко с краской и кисть. Он пишет на стене: «Свободу Раймону!»

Ж а к. Я только что с улицы святого Франциска. Там под окнами полицейского комиссара Жерве стоит такая же надпись. И у мэра тоже. Ловко? По всему городу идут митинги. Если они сегодня не освободят Раймона, то будет объявлена всеобщая забастовка и весь город выйдет на демонстрацию.

Мари убегает в дом и быстро возвращается. У нее в руках небольшая корзинка, какие-то вещи. Она быстро укладывает их в корзину. В дверях появляется м а т ь.

Т е р е з а. Не уходи. Я прошу тебя, Мари!

М а р и. Нет. Я не могу! Боже, как мне стыдно! Мой отец штрейкбрехер! (Целует мать.)

Ж а к. Папаша Мишле… Он был там, с этими негодяями… Эх!..

М а р и. Я не могу… Он никого не хочет слушать… Упрямый старик! Я боялась, что его изобьют.

Т е р е з а. Не оставляй меня! Мне очень, очень тяжело, Мари. Я помню твоего отца совсем другим. Это все проклятая нищета… Она измучила нас, отняла последние силы.

М а р и. Не только нам трудно…

Т е р е з а. Как я его просила не делать этого… Он не послушал меня… А сейчас мне стыдно смотреть людям в глаза.

М а р и. Нет, нет, я не хочу его видеть! Прощай!

Мари целует мать, бежит к воротам. Навстречу ей М и ш л е. Он идет медленно, опустив голову, Мари останавливается, смотрит на отца. Мишле замечает ее.

М и ш л е. Куда ты?

Мари идет дальше.

Не уходи, Мари! Видит бог, я этого не заслужил.

М а р и. Зачем ты пошел с ними? Ты не должен был ходить туда!

М и ш л е. Не учи меня, девчонка! (Идет к дому.)

Т е р е з а. Нет, Гильом, нас еще надо учить! Хорошо еще, что вас не пустили в порт.

М а р и. И не пустим! Не пустим!

М и ш л е. Я думал о Поле. Я хотел…

Т е р е з а. Нет, Гильом, если бы ты думал о Поле, ты бы не пошел туда. Ты пошел против своих товарищей, против народа! С кем ты, Мишле? С теми, кто превратил нашу школу в казарму! С теми, кто хочет убить нашего мальчика, кто готовит новую войну! Ты думал о Поле? Нет!

М и ш л е. Я пошел туда ради Поля! Ради тебя! Ради Мари!

М а р и. Неправда! Нам не надо этого. Почему ты не послушал Андре? А ты знаешь, кто этот лысый, который привел вас работать? Он вчера арестовал Раймона.

М и ш л е. Ты врешь, Мари!

Ж а к. Это правда, папаша Мишле. Я сам видел!

М и ш л е. Но что же делать? Что же мне делать, Тереза?

Уходит в дом. Тереза идет за ним.

Ж а к. Ты никуда не пойдешь, Мари! Не выдумывай, пожалуйста!

М а р и. Мне стыдно, Жак!

Ж а к. Ну, знаешь, мало ли что бывает… Мы тоже к этому старому кабану ходили… Бывает.

Входят И р е н, Л ю к, Э ж е н, за ними Р е н е.

Как дела, Ирен? Сколько еще собрали подписей?

И р е н. Вот. Шестьсот тридцать семь. Если я не перепутала.

Л ю к. Я проверил. Все правильно. Держи, Мари!

Вбегает П о л ь.

П о л ь. Еще двести двадцать три!

Р е н е. Молодец, Поль!

Э ж е н. Я ухожу. Прощайте.

Во двор входит М и ш л е. Он останавливается в стороне.

Р е н е. Куда ты?

Э ж е н. Я не хочу оставаться здесь. Мне нечего делать с сыном штрейкбрехера. (Смотрит на Поля.)

П о л ь. Я… я уйду, Жак.

Р е н е. Подожди, Поль. (Эжену.) Не смей так разговаривать с Полем!

Э ж е н. А мне противно смотреть, как вы с ним нянчитесь.

И р е н. Замолчи, Эжен! Поль не виноват, что его отец штрейкбрехер.

Ж а к. Слушай ты, кофейная мельница! Что бы ты делал, если бы у тебя был такой отец, как у Поля?

Э ж е н. Я бы не показывался вам на глаза.

И р е н. Ну и глупо.

П о л ь. Я уйду. Пустите меня!

Р е н е. Ты никуда не уйдешь, Поль. Ты должен быть с нами.

М а р и. Правильно, Рене. Эжен всегда такой!

Э ж е н. Пусть остается. Пусть! Только меня вы здесь не увидите. Я не желаю быть в одной компании с сыном предателя.

М и ш л е. Слушай, ты, оставь моего мальчика. Он ни в чем не виноват.

Э ж е н. Он виноват в том, что у него такой отец.

И р е н. Глупо, Эжен.

Э ж е н. Да. По-твоему, это глупо? Ты думаешь, нам не хочется есть? Мой отец голодный ходил в пикеты! Я ненавижу предателей! Ненавижу!

М и ш л е. Я… не позволю тебе… так разговаривать со мной… Мальчишка!

П о л ь. Не надо, отец! Пойдем!

М и ш л е. Подожди! (Рене.) Ты знаешь Поля? Ты знаешь, что он ни в чем не виноват?

Р е н е. Да, знаю.

М и ш л е. Скажи Эжену. Поль не заслужил, чтобы с ним так говорили.

Р е н е. Поль останется с нами.

Мишле отходит.

Э ж е н. Что вы за него говорите? Сам-то он молчит.

П о л ь. А что мне говорить… Я еще вчера решил. Если можно я останусь с вами.

Р е н е. Ну!

Рене протягивает руку Полю. Поль жмет ее. К ребятам подходит Ж а н.

Ж а н. Послушай, Люк. Вычеркни меня.

Л ю к. Что?

Ж а н. Я не хочу.

Л ю к. Ты боишься Эдмона? Боишься, что тебя выгонят из скаутов?

Ж а н. Да… Нет, я не боюсь. Но я не должен нарушать приказ.

И р е н. А ты? Сам-то ты что думаешь? А еще мальчишка!

Р е н е. Ирен, не уговаривай его.

Ж а н. Ну ладно. Только вы не говорите Эдмону. И Пьеру тоже. Я ведь понимаю…

Р е н е. Ничего ты не понимаешь. На, вычеркивай. (Протягивает листок.)

Л ю к. Что ты делаешь, Рене?

Р е н е. Это письмо подписывают только те, кто отвечает за свою подпись. Вычеркивай.

Ж а н. Знаете, я подумаю.

Р е н е. Вычеркивай.

Ж а н. Что ты ко мне пристал? Вычеркивай, вычеркивай! Думаешь, я не отвечаю за свою подпись? Отвечаю. Если хочешь, могу подписаться еще раз. Если надо будет, сам скажу Эдмону. Это правда — я не хочу войны. Я согласен с этим письмом.

Р е н е. Вот это хорошо!

Рене пожимает ему руку. Входят Э д м о н и П ь е р.

Э д м о н (Жану). Жан! Что ты делаешь?

П ь е р. Да, что ты делаешь?

Ж а н. Вы пришли подписать наше письмо?

Э д м о н. Не валяй дурака — ты знаешь, что скаутам запрещено подписывать эту листовку.

П ь е р. Да, да, мы запретили.

Р е н е. Ну что ж, Жан, вычеркивай свою подпись.

Э д м о н. Помни, что ты скаут!

И р е н. Не забывай, что твой отец докер.

Э д м о н. Запомни: ты будешь отвечать за это.

Р е н е. Ты должен отвечать только перед своей совестью.

М а р и. Вспомни, Жан, твой брат во Вьетнаме, он может погибнуть каждую минуту.

Ж а н. Я не вычеркну свою подпись.

Э д м о н. Ты — не скаут. Ты — трус и предатель!

Ж а н. Врешь! Я подписал это письмо потому, что в нем написана правда… Я не хочу войны, понимаешь, не хочу! Я хочу учиться. Ты пойдешь в школу господина кюре, а что делать мне? Меня не берут туда. Да я и сам не пойду! Я не хочу больше быть скаутом! (Срывает нашивки.)

Э д м о н. Ты поплатишься за это, Жан!

Ж а н. Не пугай меня!

Э д м о н. Ну, хорошо! Я не буду пугать вас! Пойдем, Пьер!

Эдмон и Пьер уходят. Жан напевает песню отважных. Все подхватывают ее. Несколько ребят подписывают листовки. Входит п о л и ц е й с к и й, а за ним — Э д м о н и П ь е р.

Ж а к. Ребята, кто еще не подписался под нашим письмом? Мы требуем, чтобы нам вернули школу, мы хотим мира, хотим дружбы с Советским Союзом!

Полицейский незаметно подходит к Мари. Вырывает у нее листовки.

М а р и. Отдайте! Вы не смеете!

П о л и ц е й с к и й. Где ваше разрешение на сбор подписей?

Э д м о н. У них нет такого разрешения.

И р е н (хватается за листовки). Отдайте! Вы не имеете права! Отдайте!

Мишле выходит вперед.

М и ш л е. Что тебе здесь нужно? Оставь детей в покое. Слышишь, отдай листовки!

П о л и ц е й с к и й. Скажи спасибо, что не отвел я их в полицию.

М и ш л е. За что? За что? Они хотят учиться. В этом письме они просят, чтобы не закрывали школу.

П о л и ц е й с к и й. А ну, убирайся!

М и ш л е. Я не уйду! Отдай листовки!

Р е н е. Ты слышишь — отдай!

И р е н (бьет полицейского кулаками по спине). Не смеешь! Не смеешь! Не смеешь!

М и ш л е. Дай сюда! (Пытается выхватить листовки.)

П о л и ц е й с к и й (толкает Мишле, Мишле падает). Скажи спасибо, что я не арестовал тебя. А ну, разойдись! (Уходит.)

За полицейским бегут Э д м о н и П ь е р.

Ж а к. Эдмон!

Эдмон оборачивается. Жак бьет его по лицу.

Э д м о н. Что ты делаешь?

Р е н е. Жак!

Ж а к. Это за тебя, Рене! (Удар.) Это за полицию!

П ь е р. Я пожалуюсь папе. (Убегает.)

Ж а к. А это за Раймона!

Удар. Эдмон падает, встает и убегает.

Проклятый бизон! Не сердись, Рене, я понимаю — отважные не должны драться, но я ему еще покажу!

М а р и. Тебе не больно, отец? Возьми мой платок.

М и ш л е. Ничего, девочка, ничего… Теперь мне все равно. Они еще узнают, что Мишле не предатель. Они увидят. Ты будешь учиться, мой мальчик… Я пойду… Сам пойду туда, в школу… Я стану на пороге… Я не пущу… Я не пущу солдат… (Уходит.)

З а н а в е с.

Класс. Вместо парт — наскоро сколоченные солдатские нары. На полу сорванная со стены карта. Входят Б у ш е и Э д м о н.

Б у ш е. Вот и ваш класс. Узнаете, Эдмон?

Э д м о н. Да, господин директор.

Б у ш е. Я понимаю ваши чувства. Не печальтесь, мой юный друг. Поверьте мне, в школе господина кюре будет много лучше. Что это у вас, Эдмон? Кровь?

Э д м о н. Я… упал… Это ничего. Господин директор, я принес. (Достает листовки, передает их Буше.)

Б у ш е. Благодарю вас, Эдмон!

Э д м о н. Они собрали почти тысячу подписей.

Б у ш е. Спасибо, Абресье. Очень хорошо, что это письмо не попало в Париж. Идите, Эдмон!

Эдмон уходит.

(Читает письмо.) «Господин президент! Господа министры! Господа депутаты! Вам пишут дети города Круайон… У нас закрыли школу…» Да… Тысяча подписей… Это почти все школьники города…

Входят м э р и Б р е г л и.

М э р. Здравствуйте, Буше. Вы еще здесь?

Б у ш е. Здравствуйте, господа. Да, господин мэр, последний день.

Б р е г л и (прохаживаясь по классу). Не так уж плохо. Не так уж плохо. Признайтесь, Бонар, нары здесь больше на месте, чем парты. Вы поступили очень мудро, Бонар! Очень мудро, очень мудро. А вы не думали, господин мэр, что при небольшом ремонте здесь будет отличная казарма? (Подходит к окну.) И если снести эти вот здания, получится великолепный плац.

М э р. Это дело будущего.

Б р е г л и. Вы слишком близоруки, Бонар. Это дело сегодняшнего дня. Франция нуждается в казармах больше, чем в школах. Так считают в Вашингтоне. Я уверен, что вы разделяете это мнение.

М э р. Да, да!

Б р е г л и. Ну что ж! Казарма готова. Где же ваши солдаты?

Мэр разводит руками.

Когда будет погружена «Луара»?

Мэр разводит руками.

А! Ваш любимый жест! Ну, знаете ли…

М э р. Мы сделали все возможное. Но докеры не пустили рабочих в порт. Мы убрали Робера. Но докеры не желают работать. Они требуют навсегда закрыть порт для военных грузов. Мало того — теперь они требуют освобождения Робера и восстановления школы. (Разводит руками.)

Б у ш е (протягивает листовку). Под этим письмом подписалось около тысячи детей.

М э р. Гм! Взгляните, Брегли. Даже дети… даже дети…

Б у ш е. К счастью, все эти листовки удалось отобрать.

М э р. Да. Гм! Я бы не хотел, чтобы это письмо появилось в печати.

Слышится песня докеров — это идет демонстрация. Песня все ближе и ближе.

Г о л о с а. Освободите Робера! — Свободу Раймону! — Да здравствует наш Раймон!

М э р. Вы слышите, Брегли?

Звучит песня и возгласы.

Я говорил вам! Вот что такое Робер!

Б р е г л и. Вы тупоголовый осел, господин Бонар! Почему не могли убрать Робера тихо, без шума? Почему не арестовали Андре и других руководителей забастовки? Что вы молчите?

М э р. Вы плохо знаете французов. Нельзя было этого делать.

Б р е г л и (мэру). Ну что же, мэр, освободите Робера. Принесите ему извинения… Вы, французы, знаете, как это делается. Принимайте немедленно все условия докеров.

М э р. Но они отказываются грузить оружие.

Б р е г л и. Думайте, думайте, Бонар. Докеры не знают, что находится в ящиках. Пусть грузят пока эти самые ткацкие станки, или, как это у вас называется… А когда придут солдаты, мы с ними поговорим по-другому.

М э р. Вы успокоили меня, мистер Брегли… Прошу вас, Буше, немедленно отправьте эту записку на улицу святого Франциска. (Пишет записку и передает ее Буше.) Полицейскому комиссару господину Жерве… Это в наших интересах, чтобы Робер был освобожден как можно скорее.

Буше раскланивается и уходит.

Войска, войска! Когда же, наконец, прибудут войска?

Б р е г л и. Не отчаивайтесь, Бонар, мы найдем средство покончить с Робером, навсегда.

Шум. Входит п о л и ц е й с к и й.

П о л и ц е й с к и й. Простите, господа. Вам лучше покинуть здание. Я боюсь, что здесь становится небезопасно.

М э р. Что вы говорите? Внизу ведь стоит наряд полицейских.

П о л и ц е й с к и й. Я один. Полицейский комиссар не хотел возбуждать подозрения.

Шум усиливается. За дверью слышен голос Мишле: «Пустите меня! Я должен видеть мэра».

Б р е г л и. Послушайте, Бонар, какого дьявола сюда пускают посторонних?

М и ш л е (врываясь в класс). Я сам буду говорить с мэром.

Вслед за М и ш л е в класс прорываются П о л ь, М а р и. В дверях — Б у ш е и п о л и ц е й с к и й.

Господин мэр!

М э р. Я принимаю в мэрии.

М и ш л е. Господин мэр!

М э р (полицейскому). Уведите его!

М и ш л е (отбрасывая полицейского). Нет, господин мэр, мы с вами будем говорить здесь! Вот здесь, в этом классе, учился мой мальчик. Поль, где стояла твоя парта?

Поль молчит.

Где парта моего сына, господин директор?

Буше молчит.

Где парта моего сына, господин мэр?

М э р (полицейскому). Уведите его!

П о л ь. Не трогай! Слышишь, не трогай отца!

Б р е г л и (полицейскому). Какого чорта вы смотрите! Выведите их!

П о л и ц е й с к и й. Слушай, ты, выходи!

М э р. Пойдемте, Брегли!

М и ш л е (становясь в дверях). Вы никуда не пойдете!

В дверях появляются р е б я т а.

Не бойтесь, господин мэр. Мне ничего не надо от вас. Я хочу только одного, чтобы мой мальчик учился. Вы обманули меня, господин мэр.

М э р. Я? Обманул вас? Что вы говорите?

М и ш л е. Да. Вы обманули меня, вы!

М э р. Это клевета. Я никогда не имел с вами дела.

М и ш л е. Вы обещали, что мой сын Поль Мишле может посещать школу. Вот он стоит перед вами. Куда ему итти?

М э р. Пусть идет в школу господина кюре.

М и ш л е. Там может учиться сын господина Абресье или ваш сын, господин мэр. Для моего Поля там нет места. У меня нет средств, чтобы платить за его обучение. У меня нехватает на хлеб.

Б р е г л и. Работать надо, работать! Поглядите туда. Там, в порту, ваш хлеб и ваша работа. Но суда уходят из порта… Вы отказываетесь их грузить!

М а р и. Мы отказываемся грузить оружие!

Б р е г л и. Да, оружие, чорт побери! Вы не способны сами защищать свою страну. Нам пришлось пересечь океан, чтобы спасти Францию.

М и ш л е. Нет, господин американец, я плохо разбираюсь в политике, но если бы не Россия, не знаю, что было бы с Францией.

Б р е г л и. Все это вздор!

М и ш л е. Нет, это не вздор! Мы говорим с вами на улице имени Сталинграда. Вам это может повторить каждый честный француз.

П о л ь. Отец, ты сказал те слова, за которые меня выгнали из школы.

Р е н е (вскакивая на окно). Верно, папаша Мишле! Русские в Сталинграде сражались для того, чтобы и здесь, в этой школе, можно было учиться!

Ж а к. А не для того, чтобы здесь была казарма! Верните нам школу!

Э ж е н. Верните нам школу.

Р е б я т а (скандируя). Вер-ни-те шко-лу! Вер-ни-те шко-лу!

М и ш л е. Вы слышите, господин мэр? Вы слышите, господин американец?

Б р е г л и. Закончим наш разговор, господин Мишле. Я не ошибся. Вас зовут Мишле?

М и ш л е. Да, я Гильом Мишле.

Б р е г л и. Вы получили на-днях три тысячи франков?

М и ш л е. Да, мне их дал господин кюре.

Б р е г л и. Эти деньги вы получили от меня, господин Мишле. От Америки!

Шум.

Вы получили их в тот момент, когда ваша семья погибала с голоду. Теперь, я надеюсь, вы понимаете, кто ваш друг и кто вам оказывает помощь. И если здесь устраивается казарма, то это нужно, и это нужно для вас, Мишле.

М э р (тихо). Успокойтесь, Мишле. Я поговорю с кюре. У него есть два бесплатных места. Одно из них будет предоставлено вашему сыну.

М и ш л е. Вы предлагаете бесплатное место для моего сына? А вот им, этим мальчикам, вы тоже предоставите бесплатные места?

Мэр молчит.

А кто будет платить за моего сына?

М э р. Разумеется, святая церковь.

М и ш л е (вынимая деньги). Святая церковь! Эти деньги мне тоже дала святая церковь? Я не хочу, чтобы мой сын учился на американские доллары. Вот ваши деньги, господин американец. (Бросает деньги в лицо Брегли.)

М э р (полицейскому). Что же вы смотрите? Арестовать его, сейчас же арестовать!

Ребята окружают Мишле.

П о л и ц е й с к и й. Ну, ты, пойдем, что ли?

Р е н е. Отойди!

Б р е г л и (полицейскому). Дубина! (Уходит.)

Ж а н. Попутного ветра! Гуд бай!

Э ж е н. Отправляйтесь обратно в свои Штаты!

Свист.

М э р. Вы еще ответите мне за это! Вызвать наряд полиции и очистить помещение! (Уходит.)

П о л и ц е й с к и й. Слу-шаюсь.

Ж а к (полицейскому). Ну, а ты что стоишь?

П о л и ц е й с к и й. Но! Ты с кем говоришь? Очистить помещение!

Р е н е. Не кричи! Мы никуда не уйдем.

Ж а к. Выполняйте приказ мэра, месье дубина!

П о л и ц е й с к и й. Но, но… Смотрите, я вернусь не один. Лучше уходите по-хорошему! (Уходит.)

М и ш л е. Идите, ребята, придет полиция. Меня все равно возьмут. Я, кажется, слишком поздно заговорил.

Р е н е. Вас никто не тронет, папаша Мишле.

Э ж е н. Мы не уйдем отсюда.

Ж а к. Прошу вас, садитесь, месье и мадам. Откройте ваши тетрадки, мои юные друзья! Запишите условие задачи. «В порт наш прибыли…»

П о л ь. Что ты смеешься, Жак? Это совсем не смешно, что здесь, в нашем классе, стоят эти чортовы нары.

Ж а к. Что я слышу, Поль, неужели это говоришь ты?

П о л ь. Да, я! И если бы я только мог, я бы поломал их и выбросил отсюда.

Р е н е. Подожди, Поль! Вы слышали, ребята? Честное слово, это здорово придумано…

Ж а к. Что же мы стоим? Чего мы ждем, друзья? (Отрывает доску и заглядывает в окно.) Отойди, дубина! (Бросает доску.)

Ребята ломают нары, выбрасывают их в окно.

М и ш л е. Что вы делаете? Поль, Мари! Придет полиция. Вас арестуют.

М а р и. Ничего, отец. Пусть приходит.

Ж а к (глядя в окно). Стоп! Смотрите, ребята! Идут!

Все подбегают к окну.

Р е н е. Раймон! Раймон на свободе!

Л ю к. Ура, ребята!

Р е н е (тихо). А ну, стройся!

Ребята выстраиваются. Входят Р а й м о н, А н д р е вместе с д о к е р а м и.

Р е б я т а (вместе). Салют, товарищ Раймон!

Р а й м о н. Смотри, Андре! Не поверишь, что это они чуть было не пристукнули нас этими досками.

Р е н е. Что вы, товарищ Раймон!

Р а й м о н. Я шучу. Вот теперь, Рене, я вижу, что ты не один. Молодцы! Вы оправдываете славное звание отважных!

Ж а к. Наш девиз, товарищ Раймон, — «вперед!»

Р а й м о н. Прекрасный девиз. Вперед, отважные! Ну что ж, битва за школу началась. Слово за нами, Андре! Мы ведь обещали помогать друг другу.

А н д р е. Надо помочь ребятам навести порядок.

Р а й м о н. С этим они справятся сами. Так вот, Андре: немедленно выставляй пикеты. Самых надежных товарищей. И побольше коммунистов! Будем охранять школу. Будем, ребята?

Р е б я т а. Будем!

П о л ь. Мы не хотим, чтобы нашу школу занимали солдаты. Вот наше письмо. Его подписали почти все ребята нашего города. Полицейские отобрали у нас листовки с подписями. Но мы снова обойдем всех ребят, Всех, кто подписал наше письмо. Рене! Скажи ты, я не умею.

Р е н е. Не надо говорить! Читай!

П о л ь (читает). «Господин президент! Господа министры! Господа депутаты! Вам пишут дети города Круайон. У нас закрыли школу! Ее хотят сделать казармой. Мы требуем, чтобы вы защитили нас! Мы не хотим войны! Мы не хотим, чтобы наши отцы грузили оружие».

М и ш л е. Ты был прав, Андре. Мы не имеем права грузить «Луару». Я говорю это потому, что я хочу, чтобы мой сын учился, чтобы школа была открыта. Мы не пропустим солдат и мы заставим вернуть нашего Дюрана!

Одобрительные крики. Вбегает м а т ь П о л я.

М а р и. Мама!

М и ш л е. Тереза?!

Мать. Я рада, что ты вместе со всеми, Мишле!

Входит п о л и ц е й с к и й.

П о л и ц е й с к и й. Господа, разойдитесь, господа! В город вступили войска. Они направляются сюда. Освободите школу!

Шум. Крики.

Р а й м о н (к ребятам). А ну-ка, друзья! Марш отсюда!

Ж а к. Товарищ Раймон…

Р а й м о н. Никаких разговоров. Идите. Вы свое дело сделали. Спасибо вам!

Ж а к (из окна). Товарищ Раймон, солдаты подходят.

М а т ь П о л я. Остановите их, пока не поздно! Остановите их!

Р а й м о н. Мы остановим их, Тереза. Мы остановим убийц, мечтающих о новой войне! Ты и твои друзья будут учиться, Поль! Они будут учиться в этой школе.

Слышны звуки приближающихся войск, слова команды.

А н д р е. Идут!

И р е н. Идут!

Ж а к. Идут!

Слова команды совсем близко.

М а р и. Я — я остановлю их.

Р а й м о н. Куда ты, девочка?

М а р и. Я знаю, что делаю.

Солдаты остановились где-то совсем близко.

Г о л о с о ф и ц е р а. Очистить школу!

М а р и (во весь рост на окне). Солдаты!

Г о л о с о ф и ц е р а. Очистить школу, или я прикажу стрелять!

М а р и. Солдаты! Вы не можете, вы не будете стрелять в своих братьев! Опустите штыки! Вы не войдете в школу! Вы не пойдете в порт! Вспомните подвиг семнадцатого полка!

Р а й м о н. Друзья! Оружие, которое вы должны грузить, — это война, это ваша смерть, товарищи солдаты! Это гибель наших детей. Солдатские мундиры не заставят молчать ваши сердца — сердца французских патриотов.

М а р и (запевает припев песни).

Все подхватывают.

Слышна команда: «Огонь!» На секунду песня смолкает и возникает вновь.

Вновь с улицы доносится команда: «Огонь!»

Пауза.

И вдруг снова звучит песня, она доносится теперь уже с улицы — это солдаты подхватили ее. Песня звучит все сильней и сильней. Ее поют все.

З а н а в е с.

Г о р е-О х о т н и к.

З а й к а-З а з н а й к а.

З а й ч и х а.

С т а р ы й З а я ц.

С т а р а я З а й ч и х а.

П е р в ы й З а й ч о н о к.

В т о р о й З а й ч о н о к.

Т р е т и й З а й ч о н о к.

Р ы ж а я Л и с а.

С е р ы й В о л к.

Действие происходит летом в лесу.

ПРОЛОГ

Хорошо летом в лесу, на солнечной полянке с пригорочком. Пригрело солнышко землю. Высохла утренняя роса на траве и на двух братьях-мухоморах возле старого пня, поросшего густым зеленым мхом.

Вышла на полянку Р ы ж а я Л и с а. Присела, прислушалась: трещат в траве кузнечики, на все лады певчие птицы перекликаются, где-то кукует кукушка: «Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!»

Л и с а. Не повезло мне сегодня! И гусят я видела, и утят я слышала, и курочку жирненькую себе облюбовала, а подойти не посмела — очень уж злые собаки птичий двор стерегут! Зря я за колхозными сараями два часа на брюхе пролежала. Только в росе вымокла… Мне бы теперь хоть зайчишку на обед словить!..

Облизнулась голодная Лиса. Навострила уши. Зашуршало в кустах. Выскочил на полянку З а й к а-З а з н а й к а. Увидел Лису — на задние лапки присел, замер от страха.

А Лиса сама растерялась: сидит, смотрит на Зайку-Зазнайку, тоже не шевелится. Опомнился Зайка-Зазнайка — бросился от Лисы назад, в кусты.

Опомнилась Лиса — бросилась было за Зайкой-Зазнайкой вдогонку, да раздумала. Спряталась за куст.

Л и с а. Подстерегу-ка я его здесь, за кустом. Я заячью повадку знаю: Косой теперь обязательно на эту полянку вернется. Тут-то я его и словлю! На то я и Лиса, чтобы Зайца перехитрить.

Притаилась Лиса за кустом — ждет, когда Зайка-Зазнайка на полянку вернется. А З а й к а-З а з н а й к а сделал по лесу круг, да и вернулся на то же место. Выскочил на полянку. Присел. Ушами поводит — прислушивается. Только Лиса прыгнуть на него собралась, как опять зашуршало в кустах, и выскочил на полянку еще один З а я ц, чуть постарше. Кубарем скатился с пригорочка. Сел рядом с братом.

С т а р ы й З а я ц. Здравствуй, брат! Чего ты дрожишь?

З а й к а-З а з н а й к а. Меня Лиса гоняет.

С т а р ы й З а я ц. Ты не бойся. Нас двое — мы ее обманем! Я тебя выручу!

З а й к а-З а з н а й к а. А как ты меня выручишь?

С т а р ы й З а я ц. Она нас двоих увидит и за нами погонится…

Л и с а (за кустом). Не одною, так другого поймаю!

С т а р ы й З а я ц. А за двумя зайцами погонится — ни одного не поймает!

Бросилась Лиса на зайцев. Бросились зайцы от Лисы. Пусто на полянке. Только трещат в траве кузнечики, певчие птицы перекликаются да кукушка кукует: «Ку-ку!.. Ку-ку!..»

И вдруг затрещали у кого-то под ногами сучья в лесу, раздвинулись кусты, и вышел на полянку Г о р е-О х о т н и к: за плечом ружье, на боку сумка. Песенку поет.

Г о р е-О х о т н и к (поет).

Присел Горе-Охотник на пенек. Вздохнул.

Г о р е-О х о т н и к. Не повезло мне сегодня! По оврагам я ходил, по болотам я бродил, сквозь кусты я продирался — о колючки ободрался. Намучился, намаялся, а подстрелить ничего не сумел. Опять придется с пустыми руками домой возвращаться!.. Эх, горе, ты мое горе! (Осматривается.) Хорошая полянка! Лучше, пожалуй, и не найти в этом лесу. Отдохну здесь немножечко, вздремну полчасика, а там видно будет…

Прислонил Горе-Охотник свое ружье к пеньку. Расположился на пригорочке. Лег на спину, лицо шапкой накрыл. Захрапел. Спит охотник и не видит, как из-за кустов на полянку два зайца вышли: тот З а й к а-З а з н а й к а, которого Лиса гоняла, и З а й ч и х а.

З а й ч и х а. Я до сих пор в себя прийти не могу! Я вся дрожу! Если бы не братец, поймала бы тебя Рыжая Лиса. Сам говоришь, она тебя чуть-чуть за уши не схватила!

З а й к а-З а з н а й к а. Чуть-чуть не считается. Я бы от нее и сам убежал!

З а й ч и х а. Вечно ты хвастаешься! Никуда бы ты от нее не убежал, если бы не братец. Это он тебя из беды выручил.

З а й к а-З а з н а й к а. Подумаешь, выручил!.. Я бы… Смотри, смотри! Кто это лежит?

З а й ч и х а. Это охотник спит. Скачем дальше, Косой! От греха подальше…

З а й к а-З а з н а й к а. Смотри, смотри! Ружье-то!

З а й ч и х а. Скачем дальше, Косой! Что тебе до ружья?

З а й к а-З а з н а й к а. Погоди, погоди! Ты ничего не понимаешь!

З а й ч и х а. Что ты, Косой? В своем ли ты уме? Едва от Лисы спасся, а теперь сам под ружье лезешь?

З а й к а-З а з н а й к а. Я знаю, что я делаю!

Перешагнул Зайка-Зазнайка через ноги спящего Горе-Охотника, протянул лапу, взял ружье, да и был таков! Только его с ружьем и видели! Зайчиха — за ним! А Горе-Охотник повернулся на другой бок и захрапел еще слаще.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Стоит в лесу лисий дом с крыльцом. Большое окно с резными ставнями. В домике кровать с горкой подушек, русская печь, у окна стол. На стене портреты дедушки Лиса и бабушки Лисы Патрикеевны.

Л и с а ходит в белом переднике по своей горнице, петушиным крылом со стола крошки сметает, ждет, пока в печи огонь разгорится, чтобы воду кипятить поставить. Поет Лиса песенку.

Л и с а (поет).

Разгорелся огонь в печи. Лиса поставила в печь котел с водой, сняла передник, взяла сумку и вышла на крыльцо.

Л и с а. Пойду полежу за птичьим двором в крапиве — может, какая никакая курочка зазевается, я ее и словлю!

Заперла Лиса дверь на крючок и ушла. А из-за кустов зайцы вышли: впереди З а й к а-З а з н а й к а с ружьем, позади З а й ч и х а с корзинкой.

З а й к а-З а з н а й к а (оборачиваясь). Чего ты отстаешь?

З а й ч и х а. Что-то мне не по себе, Косой! Не дело ты задумал.

З а й к а-З а з н а й к а. Ты меня еще учить будешь!

З а й ч и х а. И ни с кем ты никогда не посоветуешься.

З а й к а-З а з н а й к а. А с кем мне советоваться? Я сам себе голова!

З а й ч и х а. Ум хорошо, а два лучше.

З а й к а-З а з н а й к а. Вечно ты всего боишься! Нечего тебе дрожать! Не видишь — ружье у меня. Иди за мной смелее!

З а й ч и х а. Я уж и так иду…

Поднялся Зайка-Зазнайка на крыльцо лисьего дома, увидел, что дверь на крючке.

З а й к а-З а з н а й к а. Никого дома нет. Тем лучше. Меньше крику будет.

Отворил Зайка-Зазнайка дверь, перешагнул через порог в горницу.

З а й ч и х а. Ну что?

З а й к а-З а з н а й к а. Иди, иди! Не бойся.

Тут Зайчиха прыг-прыг по ступенькам — и тоже в домик вошла.

З а й к а-З а з н а й к а. Ну вот. Теперь мы тут будем жить.

З а й ч и х а. Лисой пахнет!

З а й к а-З а з н а й к а. Надо окно рткрыть, горницу проветрить. (Распахивает окно.)

З а й ч и х а. Как же мы тут жить будем?

З а й к а-З а з н а й к а. Ничего, привыкнешь!

З а й ч и х а (заглядывает в печь). Она воду кипятить поставила, — видно, скоро вернется.

З а й к а-З а з н а й к а. А ты не теряй времени, кроши капусту. Будем щи варить. Надевай лисий передник!

Надела Зайчиха передник. Достала из корзинки кочан капусты стала его в котел крошить. А Зайка-Зазнайка ходит по горнице, осматривается. Увидел на стене портреты дедушки Лиса и бабушки Лисы Патрикеевны, сорвал их, в печь бросил. Достал из корзинки портреты своих заячьих родственников, повесил их над кроватью.

З а й к а-З а з н а й к а. Вот так-то лучше будет!

З а й ч и х а. Ох-ох-ох! Где же это видано было, чтобы заяц в лисьей норе жил?

З а й к а-З а з н а й к а. А где это видано было, чтобы заяц с ружьем по лесу ходил? Никогда этого не было!

З а й ч и х а. Жили бы и жили, как все зайцы живут…

З а й к а-З а з н а й к а. Зачем мне так жить, как все зайцы живут? Я теперь сильнее всех в лесу! Ружье я достал. Лису из дома выгнал…

З а й ч и х а. Ты ее еще не выгнал. Она сейчас вернется.

З а й к а-З а з н а й к а. Хи-хи-хи! Вот посмотришь, как я с ней разговаривать буду!

З а й ч и х а. Погоди! Кажется, кто-то идет… (Прислушивается.)

Идет Л и с а по лесу, несет в сумке петуха.

Л и с а (поет).

З а й к а-З а з н а й к а (прислушался). Лиса!.. Ну что ж, добро пожаловать!

З а й ч и х а. Я вся дрожу. Что-то сейчас будет…

З а й к а-З а з н а й к а. Отойди в сторонку, ну как мне стрелять придется!

Подошла Лиса к своему домику, остановилась.

Л и с а. Кто же это мою дверь открыл?

Вышел Зайка-Зазнайка на крыльцо, ружье за спину прячет.

З а й к а-З а з н а й к а. Это я дверь открыл. Добро пожаловать, Лисонька!

Л и с а. Кого я вижу! Что ты здесь делаешь, Косой? Это не тебя ли я вчера чуть за уши не поймала?

З а й к а-З а з н а й к а. Меня. Только теперь не я от тебя, а ты от меня бегать будешь!

Л и с а. Очень хорошо! Очень хорошо! (Облизывается.)

З а й к а-З а з н а й к а. Нечего тебе облизываться.

Л и с а. Как же мне не облизываться? Давненько я зайчатинки не пробовала!

Бросилась Лиса на крыльцо. А Зайка-Зазнайка вскинул ружье, прицелился.

З а й к а-З а з н а й к а. Назад! Сейчас я из тебя решето сделаю!

Испугалась Лиса, попятилась.

Л и с а. Откуда у тебя ружье? Перестань целиться!

Опустил Зайка-Зазнайка ружье.

З а й к а-З а з н а й к а. Что? Испугалась? То-то! Теперь я тебя не боюсь.

Л и с а. Что это значит?

З а й к а-З а з н а й к а. А то значит, что теперь мы тут живем и жить будем.

Л и с а. Как же так? Это мой дом!

З а й к а-З а з н а й к а. Был твой, стал заячий.

Л и с а. А я где жить буду?

З а й к а-З а з н а й к а. Мне какое дело!

Л и с а. Я сегодня именинница.

З а й к а-З а з н а й к а. Поздравляю тебя!

Л и с а. Я к себе Волка на обед пригласила.

З а й к а-З а з н а й к а. Придется тебе перед ним извиниться.

Л и с а (ласково). Пусти меня, Косой! Давай вместе жить. Я тебя не трону.

З а й к а-З а з н а й к а. Знаем мы вас, рыжих! Проваливай лучше, пока я не рассердился! Некогда мне с тобой разговаривать! Мне обедать пора. Щи остынут!

Л и с а. Ну ладно же… Я тебе отомщу, лопоухий!

З а й к а-З а з н а й к а. Проваливай, проваливай! Я тебя ни капельки не боюсь!

Ушла Лиса. Присел Зайка-Зазнайка на крылечке, ружье между лап поставил. Сидит, песенку поет.

З а й к а-З а з н а й к а (поет).

З а й ч и х а (выглядывает в окно). Ушла?

З а й к а-З а з н а й к а. Ушла. И след хвостом замести позабыла! Теперь страшнее меня никого в лесу нет! Захочу — и волка из норы выгоню! Захочу — медвежью берлогу займу! А потом в Африку поеду на львов охотиться.

З а й ч и х а. Хорошо бы, все обошлось. Очень уж ты грубо с ней разговаривал.

З а й к а-З а з н а й к а. Грубо? Хи-хи-хи! Пусть спасибо скажет, что я в нее сразу не выпалил! Хи-хи-хи! Будет знать, как зайцев пугать!

З а й ч и х а. Щи готовы. Садись обедать.

Вошел Зайка-Зазнайка в горницу, сел к столу, взял ложку.

З а й к а-З а з н а й к а. Сорока видела, как я с ружьем шел. Сегодня к вечеру все узнают, что мы к Лисе в дом переехали. Полопаются от зависти! До чего же Лиса перепугалась, когда я в нее прицелился! Хи-хи-хи!

Сидят Зайка-Зазнайка с Зайчихой, деревянными ложками щи едят. А из лесу в это время вышли С т а р ы й З а я ц со своей З а й ч и х о й и двумя з а й ч а т а м и. В лапах у них подарки: капусты кочан, моркови пучок.

С т а р ы й З а я ц (шопотом). Стойте и не шевелитесь! (Прислушивается.)

П е р в ы й З а й ч о н о к. Пап, я боюсь!

В т о р о й З а й ч о н о к. Мам, я боюсь!

С т а р а я З а й ч и х а. Я сама боюсь!

С т а р ы й З а я ц (принюхивается). Нашим братом пахнет! Нашим! Пошли, ребята!

Поднялся Старый Заяц на крыльцо. Постучал лапкой о дверь.

З а й к а-З а з н а й к а. Кто там?

С т а р ы й З а я ц. Откройте, это мы!

З а й ч и х а. Это голос братца.

С т а р а я З а й ч и х а. Это мы! Откройте!

З а й ч и х а. Это голос сестрицы.

З а й к а-З а з н а й к а. Пронюхали!

Открыла Зайчиха дверь, впустила родственников.

С т а р ы й З а я ц. Здравствуй, братец! Здравствуй, сестрица!

З а й ч а т а. Здравствуйте, дядя! Здравствуйте, тетя!

С т а р ы й З а я ц. Поздравляю тебя, братец, с ружьем!

З а й к а-З а з н а й к а. Спасибо, если не шутишь.

С т а р ы й З а я ц. Где ружье-то? Можно посмотреть?

П е р в ы й З а й ч о н о к. Пап, смотри! Смотри, пап! Ружье!

В т о р о й З а й ч о н о к. Мам, смотри! Смотри, мам! Ружье!

З а й ч и х а. Не подходите близко!

З а й к а-З а з н а й к а. Нельзя ружье трогать! Нельзя!

С т а р ы й З а я ц. Настоящее?

З а й к а-З а з н а й к а. А ты не видишь? Конечно, не игрушечное.

С т а р а я З а й ч и х а. Как у вас тут хорошо! Какая кровать! Какие мягкие подушки! (Трогает подушки.) Пух и перо!

З а й к а-З а з н а й к а. На кровати мы спать будем!

С т а р а я З а й ч и х а. Какой стол! Какие табуреточки!

З а й к а-З а з н а й к а. Мы на них сидеть будем!

С т а р ы й З а я ц. Ты что ж, всегда здесь жить будешь?

З а й к а-З а з н а й к а. Не знаю. К зиме, может быть, в медвежью берлогу переберусь!

С т а р а я З а й ч и х а. А как же все зайцы говорят, что мы теперь вместе жить будем, раз у нас на всех одно ружье?

З а й к а-З а з н а й к а. Мало ли что говорят! Мое ружье! Где захочу, там и буду с ним жить!

С т а р ы й З а я ц. Разве ты нас защищать не будешь?

З а й к а-З а з н а й к а. А как вы до сих пор жили, когда у меня ружья не было?

С т а р ы й З а я ц. Ты знаешь, как жили. Ты тогда с нами был.

С т а р а я З а й ч и х а. Вместе от Лисы бегали. Жили да тряслись.

З а й к а-З а з н а й к а. Ну, а я теперь трястись не буду.

С т а р ы й З а я ц. Выходит, ты со своим ружьем от всего нашего племени отбился? Плохо — так вместе, а хорошо — так врозь!

З а й к а-З а з н а й к а. Что же мне теперь прикажете — на часах возле вас с ружьем стоять? Много вас, а я один!

С т а р а я З а й ч и х а. Не ожидала я от тебя, Заяц, такого отношения! Не ожидала! Если бы у меня было ружье, я поступила бы иначе. А ты думаешь только о себе. Это нехорошо. Это очень нехорошо! Стыдно!

А зайчата в это время подрались на полу.

П е р в ы й З а й ч о н о к. Мам, он меня за уши!

В т о р о й З а й ч о н о к. Пап, он меня кусает!

С т а р а я З а й ч и х а. Будет вам!.. Вот я Лису позову!

С т а р ы й З а я ц. Тихо, вы… Волк идет!

Замолчали зайчата, перестали баловаться. А В о л к, и правда, шел по лесу к лисьему дому, шел и пел свою волчью песню.

В о л к (поет).

Подошел Волк к лисьему дому. Остановился.

В о л к. Зайчатиной пахнет! Видно, Рыжая, меня зайцем кормить будет! Ох, я зайцев люблю! Отворяй, Рыжая! Гость пришел!

З а й к а-З а з н а й к а (храбрым голосом). Нет здесь никакой Рыжей! Проваливай отсюда, Серый!

В о л к. Что я слышу? Лиса заячьим голосом разговаривает? Ловка же ты притворяться! Отворяй дверь, именинница!

З а й к а-З а з н а й к а. Нет здесь никакой именинницы!

В о л к. А кто же здесь есть?

П е р в ы й З а й ч о н о к. Мы — зайцы!

В о л к. А много вас?

З а й к а-З а з н а й к а. Все здесь, и один с ружьем.

В о л к. Хо-хо-хо! Зайцев я съем, а ружьем закушу.

Стал Волк в дверь ломиться, завизжали зайчата, затряслись зайчихи от страха, а Зайка-Зазнайка окно распахнул, с ружьем из окна высунулся, прицелился в Волка.

З а й к а-З а з н а й к а. А ну, попробуй закуси!

А в это время из лесу на полянку выбежал Т р е т и й З а й ч о н о к. Увидел Зайчонок, что Волк в дом ломится, ни жив ни мертв за деревом притаился, пошевельнуться боятся.

В о л к (Зайке-Зазнайке). Ну, ты… брось ружье!

З а й к а-З а з н а й к а. Жди-дожидайся! Чего тебе от нас надо?

В о л к. Мне вас не надо… Не целься в меня, пожалуйста! Мне Лису надо.

Опустил Зайка-Зазнайка ружье.

З а й к а-З а з н а й к а. Вот это уже другой разговор. Нет здесь больше твоей Лисы. Она здесь больше не живет.

В о л к. Она меня сегодня на обед приглашала.

З а й к а-З а з н а й к а. Знаю, знаю. Она велела тебе передать, что обеда сегодня не будет. Приходи через год в это время.

В о л к. А я, Косой, все равно тебя когда-нибудь съем.

З а й к а-З а з н а й к а. Ну, то когда еще будет! А пока убирайся отсюда подобру-поздорову! И скажи спасибо, что я в тебя сразу не выпалил! Был бы ты уже с дырявой шкурой. Проваливай отсюда!

Повернулся Волк, поплелся в лес. А сам все оглядывается, зубами щелкает. Третий Зайчонок на крыльцо взбежал, заколотил лапками в дверь.

Т р е т и й З а й ч о н о к. Откройте, откройте! Тетя, дядя! Откройте! Это я — ваш племянник! Откройте скорее, я боюсь! Меня Волк съест! Откройте!

Открыла Зайчиха дверь, впустила племянника, быстро-быстро заперла за ним дверь.

Т р е т и й З а й ч о н о к. Здравствуйте!

З а й к а-З а з н а й к а (мрачно). Скоро со всего леса зайцы в наш дом набегут. Негде будет и ружья поставить!

С т а р ы й З а я ц. Не беспокойся! Не прибегут! И мы сейчас уйдем.

С т а р а я З а й ч и х а. Пойдем, сынок! Пойдем, дочка!

С т а р ы й З а я ц. Пошли, ребята…

Ушли зайцы с зайчатами. Только Третий Зайчонок остался. Сидит в уголке, дрожит. Ушли зайцы, а Зайка-Зазнайка лапкой себя по лбу стукнул — забыл! Выскочил на крыльцо.

З а й к а-З а з н а й к а (кричит). Эй, вы, вернитесь!

С т а р а я З а й ч и х а. Это братец кричит. Нас зовет.

Старый Заяц прислушивается.

З а й к а-З а з н а й к а (кричит). Эй, вы, вернитесь!

С т а р ы й З а я ц. Видно, стыдно ему стало. Раскаялся! Надо вернуться. Это хорошо…

Зайцы возвращаются.

З а й к а-З а з н а й к а (Старому Зайцу). Вот что, совсем забыл! Завтра утром капусты мне принесите. Да посвежей, да побольше! Я теперь сам за провизией ходить не буду.

Старый Заяц хочет что-то сказать, но от волнения не может.

Будете мне по утрам капусту носить, так я Волку с Лисой скажу, чтобы они вас не трогали.

С т а р ы й З а я ц (в негодовании). Ну… ну…

З а й к а-З а з н а й к а. Можете меня не благодарить. А капусту я свежую люблю, и побольше кочаны выбирайте. Не то, что вы сегодня принесли!

С т а р ы й З а я ц. Ну и нахал же ты, братец! Бессовестный ты заяц, как я погляжу! Таких, как ты, в нашем роду еще не было. В кого ты только такой уродился!

З а й к а-З а з н а й к а. Но-но-но! Скажи спасибо, что я с вами вообще разговариваю!

С т а р ы й З а я ц. Позор! Стыдно! Бессовестно!

З а й к а-З а з н а й к а. Ну, не хотите, как хотите. Была бы честь предложена. Проваливайте!

С т а р ы й З а я ц. Смотри, пожалеешь! В беду попадал, кто тебя выручал? А еще неизвестно, что тебя ожидает…

З а й к а-З а з н а й к а. Известно, известно… Проваливайте!

Зайцы уходят.

З а й к а-З а з н а й к а (про себя). Заяц, а раскаркался, как старая ворона: «Неизвестно, что тебя ожидает!» Все мне известно! (Третьему Зайчонку.) А ты почему остался?

Т р е т и й З а й ч о н о к (испуганно). Мне некуда итти. Папа с мамой сказали, чтобы я сегодня у вас в лисьем домике переночевал. Они сегодня ночью на огороды собрались, а меня дома не с кем оставить.

З а й ч и х а (Зайке-Зазнайке). Пусть у нас переночует.

З а й к а-З а з н а й к а. Ладно уж. Ложись на полу, за печкой.

Т р е т и й З а й ч о н о к. Хорошо. Лягу.

Лег Зайчонок на голом полу, за печкой, а Зайка-Зазнайка лежит на лисьей кровати, на лисьих подушках, накрывшись лисьим одеялом. Зевает. Потягивается.

З а й к а-З а з н а й к а. Я спать хочу.

З а й ч и х а. Если бы Волк к нам ворвался, он мог бы нас всех съесть. Мы бы погибли!

З а й к а-З а з н а й к а. А ружье?

З а й ч и х а. А ну как Лиса ночью к нам в окно влезет?

З а й к а-З а з н а й к а. А ружье? (Зевает.)

З а й ч и х а. А ну как Лиса с Волком договорятся да еще Медведя на помощь позовут, что мы тогда делать будем?

З а й к а-З а з н а й к а. А ружье? (Зевает.) Замолчи. Я спать хочу.

З а й ч и х а. Все-таки нехорошо, что мы со всеми зайцами поссорились. Ведь ты из ружья-то и стрелять не умеешь.

З а й к а-З а з н а й к а. Я все умею!

Повернулся Зайка-Зазнайка на бок, захрапел. И Зайчиха задремала. А Третий Зайчонок прислушался, тихо встал, взял ружье и стал его рассматривать.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Тихо в лесу. Только светать начало. Никто еще не просыпался. Тихо и в лисьем доме — спят З а й к а-З а з н а й к а и З а й ч и х а. Зашуршало в кустах, выскочил на полянку С т а р ы й З а я ц, за ним Т р е т и й З а й ч о н о к. Отряхнулись вместе от ночной росы.

Т р е т и й З а й ч о н о к. Честное слово, дядя! Я сам видел, что ружье не заряжено. Честное слово, я не вру!

С т а р ы й З а я ц. Да-а-а… Если это так, значит оно все равно что простая палка… Оно ни в кого не Может выстрелить…

Т р е т и й З а й ч о н о к. Честное слово, я не вру!

С т а р ы й З а я ц. Да-а-а… Незавидное положение… Ты никому не говорил, что ружье не заряжено?

Т р е т и й З а й ч о н о к. Никому!

С т а р ы й З а я ц. Да-а-а… Так ты говоришь, ружье не заряжено?

Т р е т и й З а й ч о н о к. Пустое. Честнее слово, пустое!

Выбежала на полянку С т а р а я З а й ч и х а с двумя з а й ч а т а м и. Устала. Еле дух переводит.

С т а р а я З а й ч и х а. Они еще спят? Надо их немедленно разбудить! Лиса и Волк уже знают, что ружье не заряжено.

С т а р ы й З а я ц. Откуда же они знают?

Т р е т и й З а й ч о н о к. Я не говорил. Честное слово, не говорил!

С т а р а я З а й ч и х а. Вас подслушала сорока. (Зайчонку.) Когда сообщаешь что-нибудь по секрету, надо всегда оглядеться по сторонам и посмотреть наверх. Надо их будить. А то поздно будет.

С т а р ы й З а я ц. Конечно, надо их будить! Только сам-то он того не стоит. Хвастун несчастный!

С т а р а я З а й ч и х а. Он очень огорчил нас вчера. Но не предупредить его сейчас об опасности, не разбудить его было бы нечестно! С минуты на минуту Лиса и Волк могут быть здесь!

П е р в ы й З а й ч о н о к. Мам, я боюсь!

В т о р о й З а й ч о н о к. Пап, я боюсь!

С т а р а я З а й ч и х а. Я сама боюсь!

Т р е т и й З а й ч о н о к (зайчатам). Я первый узнал, что ружье не заряжено.

С т а р ы й З а я ц. Надо торопиться, если мы не хотим попасть в неприятную историю.

А в это время в лесу раздался волчий вой. Все бросились врассыпную, спрятались в кустах, за деревьями. Вышла на полянку Л и с а, за ней В о л к. Подкрались они к лисьему дому. Прислушались.

Л и с а (зловещим шопотом). Спят зайчики! Спят!

В о л к. Дрыхнут, зайчишки, дрыхнут, косые!.. Хо-хо-хо!

Л и с а. Тише! Тише!

В о л к. Я ему отомщу! Я ему покажу, как в волков целиться!

Л и с а. Я ему покажу, как Лису из дому выгонять!

В о л к. Я Зайца съем!

Л и с а. Нет, я Зайца съем!

В о л к. Мне бы его хоть разочек укусить!

Л и с а. Я тебе, Серый, оставлю кусочек.

В о л к. Только пожирнее! Я жирное люблю!

Л и с а. А Зайчиху мы вместе съедим! Хорошо?

В о л к. Ладно уж! Давай начинай!

Л и с а. Только мы не сразу! Мы сначала поиграем, как будто мы ничего не знаем.

В о л к. Это ты ловко придумала, Рыжая!

Л и с а. На то я и Лиса! Вот что: ты спрячься за дом и смотри, что я делать буду. А когда я тебя позову, ты выходи.

В о л к. Ладно, ладно! Это ты хорошо придумала. Не надо их сразу есть. Это неинтересно!

Л и с а. Съесть мы их теперь всегда успеем. Ружье-то незаряженное!

В о л к. А может, заряженное? Тогда что мы делать будем?

Л и с а. Сорока сама слышала, как глупый Зайчонок со Старым Зайцем разговаривал.

В о л к. Сорокам тоже верить… Охо-хо!

Л и с а. Прячься! Сейчас я их разбужу, а там посмотрим.

Спрятался Волк, притаился за домом. Лиса поднялась на крыльцо, постучала в дверь.

З а й к а-З а з н а й к а (сонным голосом). Кто там?

Л и с а (тихим голосом). Это я, Косой! Я, Лиса!

З а й к а-З а з н а й к а. Зайди попозже, я спать хочу.

Л и с а. Ты уж извини, что я тебя разбудила. Дело у меня к тебе есть!

Зайка-Зазнайка подошел к окну. В лапах ружье держит. Зевает спросонок.

З а й к а-З а з н а й к а. Какое такое дело?

Л и с а. С просьбой к тебе пришла.

З а й к а-З а з н а й к а. С какой такой просьбой?

Л и с а. Ты только не сердись на меня, Косой! Не рассердишься? Обещай!

З а й к а-З а з н а й к а (потягивается). Слушаю тебя. Говори!

Л и с а. Выгнал ты меня из моего дома?

З а й к а-З а з н а й к а. Выгнал. Ну, и что из этого?

Л и с а. Тут уж ничего не поделаешь. Да я и не против. Живи себе на здоровье, раз ты сильнее. Домик у меня светлый, теплый. Кровать широкая, перина мягкая…

З а й к а-З а з н а й к а. Мягкая. Я хорошо на ней выспался.

Л и с а. На здоровье, Косой! Мне ведь теперь на ней не спать, так уж ты бы хоть всласть высыпался!

З а й к а-З а з н а й к а. Рано ты меня, Рыжая, разбудила. Я бы еще поспал… (Зевает.) Чего ты от меня хочешь? Какая у тебя просьба?

Л и с а. Я за вещичками пришла.

З а й к а-З а з н а й к а. За какими такими вещичками?

Л и с а. За своими. Отдай мне, Косой, мои вещички! На что они тебе? Ты свои наживешь!

З а й к а-З а з н а й к а. Не пойму тебя, чего ты просишь? Что тебе вернуть?

Л и с а. Мне многого не надо. Верни мне, Косой, портреты моего дедушки и моей бабушки, что на стене висели.

З а й к а-З а з н а й к а. Не могу!

Л и с а. На что они тебе?

З а й к а-З а з н а й к а. Нет их у меня. Я их в печку бросил.

Л и с а. Вот жалость какая!

З а й к а-З а з н а й к а. Извини, извини! Если бы я знал, что ты за ними придешь, я бы их сохранил… Еще что скажешь?

Л и с а. Верни мне, Косой, мои подушечки пуховые!

З а й к а-З а з н а й к а. Ая на чем спать буду? Не верну!

Л и с а. Одну хоть верни! Маленькую! Думочку! Когда я теперь столько пуха наберу, чтобы подушку набить!

З а й к а-З а з н а й к а. Ладно. Думочку верну.

Скрылся Зайка-Зазнайка в окне. В о л к выглянул из-за дома.

В о л к. Пора?

Л и с а. Погоди! Погоди! Он сейчас к нам сам выйдет.

Спрятался Волк. А З а й к а-З а з н а й к а открыл окно, выбросил Лисе маленькую подушечку.

Л и с а. Спасибо, Косой! Век не забуду!

З а й к а-З а з н а й к а. Знай наших! Мы, зайцы, добрые!

Л и с а. Добрые, да не все. Слышала я, как ты вчера своих родственников на ночь глядя из дому выгнал!

З а й к а-З а з н а й к а (сердитым голосом). Все у тебя? Или еще что скажешь?

Л и с а (ласково). Не мне тебя судить. Ты сам себе голова!

З а й к а-З а з н а й к а. То-то!

Л и с а. Знаешь, Косой! Правду тебе скажу: нравишься ты мне!

З а й к а-З а з н а й к а. Чем же я тебе нравлюсь?

Л и с а. Умный ты! Храбрый! Хитрый! Сколько раз я за тобой гонялась, всегда ты от меня убегал! Не заяц ты, а прямо профессор.

З а й к а-З а з н а й к а (ухмыляясь). Ну, ты уж скажешь!

Л и с а. И скажу. Таких зайцев ни в одном лесу больше нет!

З а й к а-З а з н а й к а. Конечно, нет!

Л и с а. Теперь ты сильнее всех в лесу!

З а й к а-З а з н а й к а. Погоди, я к тебе сейчас на крыльцо выйду. Поговорим.

Скрылся Зайка-Зазнайка в окне. А Во л к опять выглядывает из-за угла.

В о л к. Пора?

Л и с а. Погоди! Погоди! Скоро уже!

Спрятался Волк. Вышел З а й к а-З а з н а й к а на крыльцо. В лапах ружье держит.

З а й к а-З а з н а й к а. Вот что, Лиса: хоть и не больно ты умна и хитра, но ты мне тоже нравишься. Давай дружить!

Л и с а. Я бы с удовольствием!

З а й к а-З а з н а й к а. Хочешь, я тебя к себе на работу возьму?

Л и с а. А что делать? Мною ли работы?

З а й к а-З а з н а й к а. Да какая у меня работа! С утра встанешь, воды из колодца достанешь — сядешь посидишь… Дров принесешь, полы подметешь — сядешь посидишь… Стол накроешь, посуду помоешь — сядешь посидишь… Белье постираешь, грядки вскопаешь — сядешь посидишь… Вот и вся работа. Целый день — сиди, отдыхай!

Л и с а. А мне что с тебя за это?

З а й к а-З а з н а й к а (подумав). А я в тебя за это стрелять не буду.

Л и с а. Согласна. А Волку работа у тебя найдется?

З а й к а-З а з н а й к а. И ему работу дам. Будет он у меня дом сторожить. Я его вместо собаки на цепь посажу.

Услыхал Волк такие слова, разозлился, зубами защелкал. Того гляди, выскочит.

Л и с а. А кормить нас чем будешь?

З а й к а-З а з н а й к а. А чем вас кормить?

Л и с а. А зайчатиной?!

З а й к а-З а з н а й к а. Ну, ну!

Л и с а. Будешь меня зайчатиной кормить — пойду к тебе служить, не будешь кормить — не пойду!

З а й к а-З а з н а й к а. Ну, ну!.. Я таких шуток не люблю!

А Лиса все ближе, ближе к Зайцу подбирается. Попятился Зайка-Зазнайка. Вскинул ружье, прицелился.

Л и с а. А ну, Косой! Покажи мне, как твое ружье стреляет!

Зайка-Зазнайка щелк-щелк, а ружье не стреляет. Выскочил В о л к из-за дома. Бросился на крыльцо.

В о л к. А ну, стреляй! А ну, как я тебя съем?

Л и с а. Нет, я его съем!

В о л к. Нет я!

Бросился Зайка-Зазнайка в горницу, а Волк и Лиса в дверях застряли, спорят, кому Зайца есть.

З а й к а-З а з н а й к а (кричит в домике). Помогите!

З а й ч и х а (кричит в домике). Спасите! Помогите!

Выглядывают из-за деревьев и кустов з а й ц ы с з а й ч а т а м и. Выглядывают, но подойти к домику боятся.

Л и с а. Я Зайца съем!

В о л к. Нет! Я его съем!

Л и с а. Это мой домик!

В о л к. Ты меня на обед приглашала!

Ворвались Волк с Лисой в домик. Закрутилось там все, завертелось: визжат зайцы, рычат Лиса с Волком И вдруг выскочили из окна друг за другом З а й к а-З а з н а й к а и З а й ч и х а. Только того и ждали Старый Заяц и Зайчиха с зайчатами. Недолго думая, бросились они к домику. Быстро заперли дверь на крючок, ставни захлопнули. Оказались разбойники в ловушке. Стучат в окно, в дверь ломятся, а вырваться не могут. А наш хвастунишка Зайка-Зазнайка и Зайчиха от страха никак в себя прийти не могут.

С т а р ы й З а я ц. Ну, вот и отлично! Теперь они у нас не вырвутся!

В о л к (жалобным голосом). Откройте дверь!

Л и с а (жалобным голосом). Откройте окно!

С т а р ы й З а я ц. Как бы не так! Что мы с ними делать будем?

З а й к а-З а з н а й к а. Вы их как следует! Вы их как следует!

З а й ч и х а. Спасибо тебе, братец! Спасибо тебе, сестрица! Спасибо вам, племянники! Спасли вы нас от беды.

С т а р ы й З а я ц. Мы всегда друг дружку выручаем.

З а й ч и х а (Зайке-Зазнайке). И сам бы погиб и меня бы погубил!

В о л к. Что вы с нами будете делать?

Л и с а. Что вы с нами делать будете?

С т а р ы й З а я ц. А вот сейчас посоветуемся и решим. Что мы с ними делать будем?

З а й к а-З а з н а й к а. Я бы… я бы… я бы…

З а й ч и х а. Я бы на твоем месте не вмешивалась в эти разговоры. Без тебя решат!

Поднял Первый Зайчонок лапу.

С т а р ы й З а я ц. Ты хочешь что-нибудь сказать? Говори!

П е р в ы й З а й ч о н о к. Надо их уморить голодом!

Волк и Лиса завыли в домике от страха. Второй Зайчонок поднял лапу.

С т а р ы й З а я ц. Ну, а ты что скажешь?

В т о р о й З а й ч о н о к. Я согласен.

Волк и Лиса в домике опять завыли от страха. Третий Зайчонок поднял лапу.

С т а р ы й З а я ц. Ну, а ты что предлагаешь?

Т р е т и й З а й ч о н о к. Я знаю, что с ними сделать. Надо их застрелить из ружья!

С т а р ы й З а я ц. Это невозможно. Ружье-то не заряжено! Кстати, где же оно?

Зайка-Зазнайка протянул ружье Старому Зайцу.

З а й к а-З а з н а й к а. Вот оно. Видеть его не хочу!

Взял Старый Заяц ружье, стал его рассматривать. Рассматривал, рассматривал, а потом открыл затвор и заглянул в стволы. Заглянул и увидел, что ружье заряжено.

С т а р ы й З а я ц (удивленным голосом). Что такое? Ружье заряжено!

З а й к а-З а з н а й к а. Как… как… как заряжено?

С т а р а я З а й ч и х а. Неужели?

З а й ч и х а. Не может быть!

З а й ч а т а. Мы хотим посмотреть! Мы хотим посмотреть!

С т а р ы й З а я ц. Смотрите, ребята!

Обступили все Старого Зайца, смотрят: ружье действительно заряжено.

З а й ч и х а (смотрит). Я в этом ничего не понимаю.

С т а р а я З а й ч и х а. Я тоже.

З а й ч а т а. Заряжено! Заряжено!

С т а р ы й З а я ц (Третьему Зайчонку). Куда же ты смотрел? Почему ты решил, что ружье не заряжено?

Т р е т и й З а й ч о н о к. А я… я сюда посмотрел, в эти дырочки. Там было темно.

С т а р ы й З а я ц. Так никто не смотрит.

З а й к а-З а з н а й к а. А… а почему оно не стреляло?

С т а р ы й З а я ц. А потому, что ты, братец, курки не взвел. Надо было взвести курки, оно бы и выстрелило!

З а й ч и х а (Зайке-Зазнайке). Что я тебе говорила, дурень? Не умеешь, так и не берись!

Притихли Лиса с Волком. Слушают, о чем зайцы разговаривают. Страшно им.

Л и с а (жалобным голосом). Вы еще не решили, что вы с нами делать будете?

В о л к (мрачным голосом). Р-р-ре-шайте скорей!

З а й к а-З а з н а й к а. Я бы… я бы… я бы…

З а й ч и х а. Я бы на твоем месте молчала, без тебя обойдутся!

С т а р ы й З а я ц (командует зайцам). Отойдите в сторонку! (Зайке-Зазнайке.) А ты останься!

Отошли зайчихи с зайчатами в сторонку. А Зайка-Зазнайка около Старого Зайца сидеть остался. Смотрит на старшего брата, ничего не понимает.

(Зайке-Зазнайке). Сейчас ты поднимешься на крыльцо и выпустишь Лису с Волком. Понял?

З а й к а-З а з н а й к а (робким голосом). А зачем?

С т а р ы й З а я ц. Так надо. Иди, выполняй приказание!

Ничего не поделаешь! Приказ есть приказ! Дрожа от страха, поднялся Зайка-Зазнайка на крыльцо лисьего дома, быстро откинул крючок, сам кубарем со ступенек скатился и за куст спрятался. А Старый Заяц стоит с ружьем в лапах, ждет, когда Лиса с Волком из дома покажутся.

Выходите, разбойники! Дверь открыта!

Скрипнула дверь. Л и с а первая выглянула.

Л и с а (испуганным голосом). Можно выходить?

П е р в ы й З а й ч о н о к. Пап, я боюсь.

В т о р о й З а й ч о н о к. Мам, я боюсь!

С т а р а я З а й ч и х а. Я сама боюсь!

За Лисой и В о л к показался.

С т а р ы й З а я ц (командует Лисе и Волку). Лапы вверх!

Л и с а. Это ты нам?

С т а р ы й З а я ц. Лапы вверх!

Вылезли Лиса с Волком на крыльцо. Лапы кверху подняли, стоят, ждут, что им дальше делать прикажут. Притаились зайчихи с зайчатами — ждут, чем все это кончится.

П е р в ы й З а й ч о н о к. Пап, стреляй!

В т о р о й З а й ч о н о к. Стреляй, пап!

Т р е т и й З а й ч о н о к. Стреляйте, дядя!

С т а р ы й З а я ц. Не мешайте, ребята! Слушай меня, Лиса! Слушай меня, Волк!

Л и с а. Мы слушаем.

В о л к. Слушаем.

С т а р ы й З а я ц. Ружье заряжено. Понятно?

Л и с а. Как не понять!

В о л к (Лисе). Что я говорил?!

С т а р ы й З а я ц. В каждом стволе по патрону, в каждом патроне по заряду. Один да один — два. Два патрона — два заряда. А вас двое. Но стрелять я в вас не буду.

Л и с а (осмелевшим голосом). Кто говорит — заряжено, кто говорит — не заряжено…

В о л к. Охо-хо!

С т а р ы й З а я ц. Не заряжено? Да?

Поднял Старый Заяц ружье, выстрелил в воздух. Вздрогнула Лиса, присела. А Волк вытянулся — лапы по швам.

С т а р ы й З а я ц. Лапы вверх!.. Вы эту тропинку видите?

Л и с а. Тропинку? Видим!

В о л к. Видим.

С т а р ы й З а я ц. Сейчас вы сойдете с крыльца и по этой тропинке пойдете до конца. Дойдете до болота, где лягушки квакают, там и живите. Чтобы в нашем лесу духу вашего не было! Идите! Когда из лесу в поле выйдете, можете лапы опустить.

Сошли Лиса и Волк с крыльца и пошли по тропинке, подняв лапы, поджав хвосты. Когда они скрылись за деревьями, осмелели з а й ч и х и с з а й ч а т а м и, вышли из-за кустов.

З а й к а-З а з н а й к а. Надо было их как следует… как следует…

З а й ч и х а. Сиди уж, молчи! Видела я, какой ты храбрый!

С т а р ы й З а я ц. Все хорошо, что хорошо кончается! Волк с Лисой больше сюда не вернутся. А кое-кому все это будет хорошим уроком на будущее!

З а й к а-З а з н а й к а. Мне? Да?

С т а р ы й З а я ц. Кое-кто не будет больше хвастать, зазнаваться, не будет больше думать только о самом себе.

З а й к а-З а з н а й к а. Это про меня? Да?

З а й ч и х а (Зайке-Зазнайке). Я бы на твоем месте не переспрашивала. По-моему, ясно, про кого говорит братец. Проси, дурень, прощения!

З а й к а-З а з н а й к а. Я больше не буду!

Запрыгали зайчата, завизжали от радости. А Старый Заяц повесил ружье за спину и запел песенку. Стали ему зайчихи подпевать, а потом и Зайка-Зазнайка запел со всеми вместе.

С т а р ы й З а я ц (поет).

В с е.

С т а р ы й З а я ц.

В с е.

С т а р ы й З а я ц.

В с е.

С т а р ы й З а я ц.

В с е.

С т а р ы й З а я ц.

В с е.

С т а р ы й З а я ц.

В с е.

НОТЫ

Н и к и т а К о ж е м я к а.

Ц а р е в н а.

З м е й-Г о р ы н ы ч.

Ц а р ь.

Б о я р и н.

А н и к а-в о и н.

С о б а ч к а.

Б и р ю ч (глашатай).

1-й с т а р и к.

2-й с т а р и к.

3-й с т а р и к.

1-й с т р а ж н и к.

2-й с т р а ж н и к.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Перед занавесом появляется Б и р ю ч и трубит в трубу.

Б и р ю ч (торжественно).

(Обычным голосом, обращаясь в зал.) Всех девушек у нас позабирал Змеище проклятый! Унесет в берлогу, — тут она ему и воду носи, и кашу вари, и пятки чеши, а чуть не угодила, он ее и сожрет. Год пройдет — он снова за девушкой прилетает. (Трубит. Торжественно.)

(Обычным голосом.) Люди добрые! Только и осталось — просить Царя-батюшку сжалиться, — помочь нам. У нею витязи сильные, храбрые, мигом Змея прикончат. Идите к Царю, просите его… Только меня не выдавайте, я ведь это, вас любя, советую.

Глашатай скрывается за занавесом, после чего занавес раздвигается.

Царский двор. Вход в палаты охраняют д в а с т р а ж н и к а.

Перед ними стоят с т а р и к и.

1-й с т а р и к (обращаясь к стражнику). Сходи, скажи Царю-батюшке. Старики, мол, дожидаются!

1-й с т р а ж н и к. Экой ты неотвязный! Говорят тебе: занят Царь.

2-й с т р а ж н и к. Обедает, — понял? Не до тебя ему.

1-й с т а р и к. Так погляди, скоро ли кончит?

1-й с т р а ж н и к. Не скоро! Если тебе очень уж к спеху — гляди, думный боярин идет. Поклонись ему, может, замолвит за тебя слово.

Справа выходит Б о я р и н, старики поворачиваются к нему лицом, кланяются.

С т а р и к и (к Боярину). Отец наш! Выручи! Скажи Царю словечко, — старики, мол, дожидаются!.. Нас народ послал!

Б о я р и н (слушает, затем смиренно и сладко). Нет уж, старички, я не смею. Меня Царь-батюшка и слушать не станет.

1-й с т а р и к. Своего-то думного боярина?! Главного советчика?

Б о я р и н. Что за советчик! Нынче у Царя другие советчики, получше нас. Да вон, глядите, Аника-воин! Его и просите, он у Царя самый любимый витязь.

Слева появляется А н и к а-в о и н; старики встречают Анику поклонами.

Пускай Аника расхлебывает! (Отходит в сторону.)

С т а р и к и. Здравствуй, Аника-воин! Каково живешь, батюшка? Давненько не видались.

А н и к а (важно). Здравствуйте, старички.

С т а р и к и. Выручи нас, Аника. Поклонись Царю, скажи: старики, мол, дожидаются. Нас народ послал!

А н и к а (чванливо). Стану я из-за вас Царя-батюшку беспокоить!

С т а р и к и. Что ты, Аника?! Да у нас дело важное.

А н и к а (грубо). Уж и дело! Есть Царю время ваши мужицкие дела разбирать!

1-й с т а р и к. Давно ли ты такой знатный стал? Отец-то твой на базаре квасом торговал. Давно ли ты к Царю в милость попал?

А н и к а (взвизгивает). Грубиян! Невежа! И говорить с тобой не стану! (Надувшись, идет к крыльцу и проходит во дворец.)

Боярин идет за Аникой.

2-й с т а р и к. Пойдем, что ли? Тут толку не добьешься.

1-й с т а р и к. А той порой Змей-Горыныч прилетит и девушку унесет? (К стражнику.) Нет уж, ты пропусти нас. Или сам Царю доложи: дескать, старики дожидаются. Скажи: их, мол, народ послал.

С т р а ж н и к и. Да куда вы? Ишь, какие! Ступайте прочь!

Старики не идут, кричат: «Да ты не толкайся! Пусти!» Стражники тычут в них секирами и тоже кричат: «Куда ты? Поди!» Выбегает на крыльцо С о б а ч к а и лает. На шум выходит Ц а р ь. Он толкает Собачку посохом, та убегает. А н и к а-в о и н и Б о я р и н, вошедшие вместе с Царем, становятся по обе стороны от него.

Ц а р ь. Что за шум? Кто такие? Чего нужно?

С т р а ж н и к и (кланяясь). Да вот старики… И не прогонишь их никак.

1-й с т а р и к (низко кланяется). Нас к тебе народ прислал, Царь-государь.

Ц а р ь. Народ прислал? Чего же народу надобно?

С т а р и к и (кланяются и плачут). Пожалей свой народ, Царь-батюшка! Слезно молим! На тебя надеемся!

Ц а р ь. Что? Что такое?

С т а р и к и. Змей-Горыныч прилетит сегодня. Красную девицу заберет. Пожалей наших дочерей, надежа-Царь!

Ц а р ь. Да что я, Змей-Горыныч, что ли? Я ваших дочерей не обижал. У меня своя дочка есть.

1-й с т а р и к. Пошли своих витязей убить Змея!

Ц а р ь. Вишь, чего захотели!..

1-й с т а р и к. У тебя витязи сильные, храбрые. Полкана-богатыря пошли.

Ц а р ь. Полкан-богатырь Жар-птицу охраняет.

2-й с т а р и к. Ну, Белого Полянина, он тоже удалой воин.

Ц а р ь. Белой Полянин к Кащею Бессмертному послан, денег в долг просить. Нет у меня для вас витязей!

Б о я р и н (забегает). Царь-государь! (Низко кланяется, стукается лбом.) Не вели казнить, вели слово молвить.

Ц а р ь. Говори.

Б о я р и н. Надежа-Царь! Аника-воин похвалялся, что он одним мизинцем Змея-Горыныча побьет.

А н и к а (шипит). А ты, что ли, слышал? Какой доказчик нашелся!

3-й с т а р и к. Пошли Анику-воина, Царь-батюшка!

Ц а р ь. Молчите! Ну, уж Анику-воина я нипочем не пошлю. Мне он самому нужен. С кем я в карты играть буду? Кто меня тешить будет? Кто мой покой охранит? Да чего вам плакать-то? Подумаешь, унесет Змей девицу. Ну, одной будет меньше!

С т а р и к и. Царь-государь! А что, как Змей твою дочку унес бы?

Ц а р ь (в гневе топает ногами). Ах ты, деревенщина!.. Да как ты смеешь мою дочку с вашими равнять?.. Да я тебя… Гоните, гоните их!.. Вон!

Стражники и Аника выгоняют стариков. Выбегает С о б а ч к а, лает.

(Собачке.) Ты опять здесь? Зачем мою дочку оставила? Ступай, охраняй Царевну, не то смотри!..

Собачка убегает.

Уф! Экие невежи! Ажно в жар меня бросило! Спасибо тебе, Аникушка, что ты прогнал мужиков этих. Ты у меня самый храбрый витязь.

Б о я р и н. Уж куда храбрее! А признайся, Аника, досадно тебе, что ты Змея не побьешь?

А н и к а. Дался ему этот Змей! (Громко, с важностью.) Узнал бы он богатырскую руку!

Б о я р и н. А ну, как он тебе голову откусил бы?

А н и к а. Ахти! (Машет руками.) Что это тебе на язык взбрело? (Приосанивается.) Да я бы сам ему голову срубил с первого удара.

Полет Змея — нарастающая музыка. Темнеет. Затем светлеет снова.

Ц а р ь. Что это — словно туча пролетела, солнышко закрыла?

Крики: «Смотрите, Змей! Змей-Горыныч летит!» Через сцену бегут с т р а ж н и к и.

С т р а ж н и к и. Змей-Горыныч! Спасайтесь! Беда!

Снова полет Змея — темнеет и светлеет. Змей виден за декорацией дворца.

Б о я р и н. Змей! Ну, спасайся, Боярин! (Прячется за крыльцо слева.)

Царь убегает во дворец.

А н и к а. Смерть пришла! (Мечется по сцене, прячется за крыльцо справа.)

За сценой крик Царевны. Выбегает Ц а р е в н а, за ней С о б а ч к а. Царевна плачет.

Ц а р ь (высовываясь в дверь). Царевна! Доченька! Что с тобой? Кто тебя обидел?

Царевна плачет. Собачка подбегает к Царю и лает.

Что случилось? Ничего не понять… Да скажи ты толком. (Собачке, машет рукой.) Пошла, пошла! (Подходит к Царевне, гладит ее по голове.) Не плачь, доченька, расскажи, кто тебя обидел, я тому голову велю срубить!

Ц а р е в н а. Ох, горе, батюшка, беда какая!

Ц а р ь. Что с тобой?

Ц а р е в н а. Гуляла я по саду с Собачкой, беды над собой не чуяла. Вдруг летит страшное чудовище — Змей-Горыныч… Зацепился за яблоню и говорит мне противным голосом…

Ц а р ь. Страх какой!

Собачка лает. Аника слушает из-за крыльца.

Ц а р е в н а. И говорит: «Слушай, Царевна, что я велю… Пришел твой черед ко мне в берлогу итти… Собирайся да приходи на берег, да не мешкай, не то я налечу, все царство огнем спалю, по камешкам разметаю…» (Плачет.)

Царь тоже начинает плакать, обнимает Царевну. Собачка лает.

Ц а р ь (Собачке). Что тебе нужно? Поди прочь!

Ц а р е в н а. Постой, батюшка, не гони Собачку. Она со мной в Змеиную берлогу пойдет. Все же мне не так страшно будет!

Царевна, плача, уходит с Царем в дом. Б о я р и н выходит и вытаскивает А н и к у из-за крыльца.

Б о я р и н. Ну-ка ты, храбрец, готовься!

А н и к а. Отвяжись ты! К чему это мне готовиться?

Б о я р и н. Да тебя сейчас Царь к Змею пошлет драться с окаянным чудовищем. Царевну спасать!

А н и к а. Как бы не так! (Снова хочет спрятаться за крыльцо, Боярин его не пускает.)

Б о я р и н. Постой, куда?

Выходит Ц а р е в н а в покрывале, идет медленно, заламывая руки и причитая. За ней С о б а ч к а. Сзади Ц а р ь, плачет и вытирает слезы платком. Боярин и Аника, стоя в стороне, смотрят.

Ц а р е в н а (причитает).

(Обнимает Царя, причитает.)

Царевна с Собачкой уходят.

Ц а р ь. Ох, мое дитятко бедное! Аникушка, выручай Царевну из беды. Ты у меня самый храбрый витязь… Ежели ты Змея убьешь и Царевну вызволишь, награжу тебя несчетно…

А н и к а (падает на колени и стукается лбом). Могу ли я тебя ослушаться, надежа-Царь? (Отчаянным голосом.) Подавайте кольчугу Анике! Да щит побольше! Да шелом покрепче!

Б о я р и н. А меч ты и забыл? Чем со Змеем-то драться?

А н и к а. За мечом я сам схожу. (Уходит.)

Б о я р и н. Пойдем, Царь-батюшка, на городскую стену, подымемся на башню угловую. (Сладким голосом.) Оттуда на Аникину доблесть посмотрим, на смерть Змееву.

Ц а р ь. Хорошо, кабы так! Пойдем, Боярин! Да захвати трубу подзорную. Да страже вели кругом стоять, нас оберегать. (Уходит.)

Б о я р и н (в сторону). Только бы поспеть… Как это Аника с чудовищем драться будет! Так или не так, а конец тебе, Аника-воин! Либо Змей слопает, либо Царь велит навсегда прогнать.

Выходит А н и к а, вооруженный, плетется через сцену.

Ну, беда Змею. Рассерчал Аника, так и рвется в бой!

З а н а в е с.

Перед занавесом крадется А н и к а.

А н и к а. Ух, какой Змей страшный! Как это он развернулся, Царевну крылом подхватил и — фьють! (Свистит.) Нет, пусть кто хочет Царевну выручает, а я к Змею ни в жизнь близко не подойду, не то чтобы с ним драться. А как же я Царю на глаза покажусь? Ну, нет, я не дурак. (Колотит мечом по грядке.) Вот я тебя! Вот я тебя! (Меч ломается.) Ну вот и все. Кто знает, что я не дрался со Змеем? Пойду к Царю.

З а н а в е с о т к р ы в а е т с я.

Берег моря. Справа часть городской стены и угловая башня. На башне Ц а р ь и Б о я р и н смотрят в длинную подзорную трубу.

Б о я р и н. Этакая досада! Никого не увидели. Не иначе, как Змей Анику к себе в берлогу уволок.

А н и к а (появляясь внизу). Эй-эй! Слушайте! Кто здесь есть? Царь-государь!

Ц а р ь. Кто меня зовет?

А н и к а. Это я, Аника, твой верный воин.

Б о я р и н. Ты жив? А где же Змей?

Ц а р ь. Убил Змеища-Горыныща?

А н и к а. Ох, чуть было не убил надежа-Царь! Уж как мы дрались с чудовищем проклятым! Я на него! Он от меня! Я его! А меч мой раз — и сломался. Змей и удрал.

Б о я р и н. Что ж, Аника, бери новый меч, беги за Змеем!

Ц а р ь. Да поскорей, смотри!

А н и к а. А что толку? Шкура-то у него, видно, железная, меч ее не возьмет. Ну, загоню Змея в берлогу — и все. А Царевна-то уже в берлоге…

Ц а р ь. Ох! Горюшко мое горькое! Сожрет ее Змеище окаянный!

Б о я р и н. Не бойся, Царь-батюшка, не сожрет — подавится. Анике не удалось — найдем другого витязя, чтобы у него и меч был покрепче и смелости побольше.

А н и к а. Да как ты смеешь перед батюшкой-царем меня порочить?

Внизу, слева, появляется Н и к и т а. Аника оборачивается и несколько сторонится.

Н и к и т а (поет).

Ц а р ь. Это еще кто?

Б о я р и н. Это Кожемяка здешний, из Кожевенной слободы. Никитой зовут, Царь-батюшка.

Ц а р ь. Эй ты, Никита! Никита!

Никита останавливается.

Куда идешь? Или ты Змея не боишься? Тут его берлога недалеко.

Н и к и т а. Как не бояться? Боюсь. Все его пугаются. А только у меня здесь кожи мокнут. Я за кожами пришел. (Берется за кожи и тянет.)

Ц а р ь. Сколько у него там кож этих?

Б о я р и н. Да не меньше дюжины.

Ц а р ь. Вот силища-то!

Н и к и т а (дергает кожи). Эй, опять ты в кожи вцепился, держишь? Я тебе покажу!

Из воды появляется г о л о в а З м е я; он вцепился зубами в кожи. Никита старается отнять кожи.

Ц а р ь. Змей-Горыныч!

Б о я р и н. Змей, батюшка!

А н и к а. Беда! Спасите!

Все трое прячутся, затем Ц а р ь и Б о я р и н снова высовываются.

Н и к и т а. Ах ты, дармоед, безобразник! (Стукает Змея по голове, Змей выпускает кожи и с визгом ныряет.)

Б о я р и н. Удрал!.. Ей-ей, удрал!

А н и к а. Кто? Змей удрал? Держите! Вот я его!..

Б о я р и н. Поспеши, догонишь!

А н и к а. Эх, меча нет!

Б о я р и н. А ты его, как Никита, — кулаком.

А н и к а. Вот еще! Я царский воин, а не Кожемяка, чтобы кулаком драться!

Ц а р ь. Как это он его ловко… Змей только пискнул — и в воду.

Б о я р и н. Есть и на Змея острастка.

Ц а р ь. Погоди-ка… Если этот молодец так силен, он и вовсе Змея убить может.

Никита собрал кожи и несет. Царь поспешно спускается вниз. Боярин — за ним.

Постой, Никита. Ведь ты Никита Кожемяка?

Н и к и т а. Я.

Ц а р ь. А ведь Змей-то тебя боится?

Н и к и т а. Да мне не раз приходилось его гонять. (Хочет итти.)

Ц а р ь. Постой! Никита, голубчик, убей Змея!

Н и к и т а (добродушно). Что ты, Царь-государь! У меня и силы нехватит! Да и робок я очень.

Ц а р ь. Робок?

Б о я р и н. Ну, уж коли ты робок, так смелых и вовсе нет на свете.

Ц а р ь. Убей Змея, Никита, я тебя озолочу!

Н и к и т а. А золота мне и не нужно. Я своим ремеслом прокормлюсь.

Ц а р ь. Никита! Царевну спаси, пожалей мою дочку!

Н и к и т а. А, твою дочку пожалеть, вот как! (В гневе сжимает кожи.) А ты наших девушек пожалел? Тебя народ просил: пошли своих витязей на Змея, — ты и слушать не захотел! Стариков наших вон прогнал! (Наступает на Царя. Царь прячется за Анику, Аника — за Боярина.) А теперь, когда дочку твою выручать надо, к нам пришел: «Никита, помоги!» Нет тебе помощи! Сам со своими воеводами справляйся! (Бросает кожи и уходит.)

Б о я р и н. Ох, этот еще страшнее, чем Змей!

Ц а р ь (топая ногами). Да я его в тюрьму посажу! Голову сниму!

Б о я р и н. Воля твоя — казнить и миловать. Только пускай сперва Змея убьет.

Ц а р ь. Да как же его заставишь?

Б о я р и н. Обещай побольше… Видишь — на золото он не льстится. Кликни клич: дескать, кто Змея убьет и Царевну освободит, за того Царевну замуж отдам, будь хоть простой мужик.

Ц а р ь. Как же так?.. А вдруг Никита и впрямь убьет Змея? Неужто Царевне итти замуж за Кожемяку?

Б о я р и н. Зачем? Тогда ему и голову отрубить — за дерзость, за угрозы твоей царской особе.

Ц а р ь. Вот это ты хорошо придумал. Эй, Бирюча ко мне.

Царь и Боярин уходят.

А н и к а. Ах, хорошо бы так: пускай бы Никита Змея убил, а Царевна мне досталась! Вот, говорят, Аника глупый. Погоди, я изловчусь, так окажусь всех хитрее. (Уходит.)

З а н а в е с.

Навес около избы Никиты. Н и к и т а сидит на полу (то-есть на грядке), мнет кожи. Входят с т а р и к и.

С т а р и к и. Здравствуешь, Никита!

Н и к и т а. Здравствуйте, старички. Присаживайтесь, гости будете. Зачем ко мне пожаловали?

С т а р и к и (садятся). У нас такое дело, Никита…

Н и к и т а. Говорите, слушаю.

1-й с т а р и к. Никита!

Старики кланяются.

Кланяемся тебе, слезно молим! Брось ты кожи мять! Поди против Змея! Убей ненасытное чудовище!

Н и к и т а. И вы туда же! Меня уже сегодня Царь просил, горы золота сулил, сильно жалобился…

2-й с т а р и к. И что же ты?

Н и к и т а. Да пропади он пропадом! Стану я для Царя руки марать… Ему бы только простых людей обижать.

3-й с т а р и к. Не смотри на Царя, Никита! Всем от Змея плохо приходится!

1-й с т а р и к. Что Царь?! Не Царь тебя просит — народ просит.

Никита молча продолжает мять кожи.

2-й с т а р и к. Никита! Ведь, кроме тебя, некому. Тебя одного Змей боится.

Н и к и т а. Да что вы, право, — «некому, некому»! Пусть Царь своих воевод посылает. На что они ему и служат?

3-й с т а р и к (с насмешкой). Царь-то, слышь, не согласен. У него все витязи при деле. Который Жар-птицу стережет, который с Царем в карты играет…

1-й с т а р и к. Да еще будет ли прок от его витязей! Ты, Никита, сильнее всех, храбрее всех.

2-й с т а р и к. Постарайся для народа, Никита!

3-й с т а р и к. Пойдешь на Змея, Никита?

Н и к и т а (перестает мять кожи, сидит, опустив голову, потом встает). Так и быть… Пойду.

1-й с т а р и к (хлопает Никиту по плечу). Ну, молодец ты! И царских витязей не надо — сами справимся.

Н и к и т а. Словно знал я — дубину припас. (Достает дубину, замахивается ею.) Ну, была не была, пойду к гаду в берлогу!

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Перед занавесом Б и р ю ч трубит в трубу.

Б и р ю ч (торжественно).

(Обычным голосом.) Всегда у нас так. Из царских витязей только двое стоящих, да каждый из них к своему делу приставлен. Как дело потяжелее, так и надо клич кликать — не пойдет ли кто из народа своей охотой… (Трубит. Торжественно.)

Только, боюсь, надует Царь-государь. Еще дочку замуж — куда ни шло. А полцарства — нипочем не отдаст. На царские посулы надеяться нечего. Только я это от себя говорю, вы меня не выдавайте. (Трубит. Торжественно.)

Бирюч уходит.

Перед закрытым занавесом. На грядке только «бережок» или гряда камней. Появляется и медленно проходит Н и к и т а.

Н и к и т а. Битый час хожу, и все попусту. И места-то какие! Не иначе, как здесь где-нибудь Змеева берлога. Ну-ка, покричу. (Кричит.) Змей-Горыныч! Эй-эй! Где ты? Выходи! (Прислушивается.) Нет, ничего не слышно. Дальше пойду. (Уходит.)

С другой стороны появляется А н и к а-в о и н. Он крадется следом за Никитой с мечом в руках.

А н и к а. Хожу-хожу за Никитой, а сердце-то так и замирает. Чорт меня занес в это гиблое место! Ну, как Змей откуда-нибудь выскочит? Да я от страха умру! (Присаживается на камни.) И как это Никита ничего не боится?

Издали слышен голос Никиты: «Эй, эй, Змей-Горыныч!» Аника в страхе соскальзывает с камней на землю.

Еще и сам Змея вызывает! Ох и отчаянный! (Озирается.) И кустика нет, чтобы схорониться, если что. Так бы и бежал… Царевны даром не надо… (Приободряется.) Да нет уж, пойду, еще послежу за Никитой, авось, дождусь удачи.

З а н а в е с о т к р ы в а е т с я.

Берлога Змея. Слева — вход-расщелина; справа — очаг и котел над поленьями. Возле очага дрова, топор. В углу большой тяжелый кувшин. Ц а р е в н а перед очагом на коленях раздувает огонь. С о б а ч к а сидит рядом. У нее нет хвоста. Царевна плачет.

С о б а ч к а (лает). Гав! Гав! Что с тобой, Царевна?

Ц а р е в н а. Огонь плохо горит… Дым глаза ест…

С о б а ч к а. Так чего же плакать?

Ц а р е в н а. Каша не успеет свариться. Боюсь, сожрет меня Змей! Такой он страшный… Я как взгляну на него, так у меня от страха руки-ноги отнимаются.

С о б а ч к а. Гав! И все же плакать еще рано.

Ц а р е в н а. Улетел сегодня — грозился: «Не сваришь кашу — плохо будет!» А как я сварю? Ничего-то я не умею. Учили меня и грамоте, и счету, и другим наукам, и языкам всяким… Вот и собачий язык знаю, с тобой разговаривать могу. А огонь развести не умею, кашу сварить не Умею. Была бы жива моя матушка, она бы меня всему научила, она хозяйка была. А теперь кто меня научит?

С о б а ч к а. Гав! Давай я научу!

Ц а р е в н а. А ты разве знаешь, как надо печку топить?

С о б а ч к а. Гав! Да это проще простого. Кинь под поленья бересты… еще… вот так… Щепок положи… Теперь подуй… Гав! Ну, вот и гореть будет.

Ц а р е в н а. А каша как же? Научи, Собаченька, век благодарить буду.

С о б а ч к а. Каша? Гав! Ты воды в котел налила?

Ц а р е в н а. Семь ведер, как ты сказала.

С о б а ч к а. Гав! Сала положила?

Ц а р е в н а. Нарезала и положила.

С о б а ч к а. Соли насыпала?

Ц а р е в н а. Насыпала.

С о б а ч к а. Вода кипит?

Ц а р е в н а. Кипит ключом.

С о б а ч к а. Ну, теперь сыпь крупу…

Царевна сыплет крупу из мешка или лукошка.

Так… Гав! Бери ложку, мешай! Вот видишь, не зря ты училась собачьему языку! И собачка пригодилась!

Ц а р е в н а. Спасибо, Собаченька, спасибо! Ты мне помогла! Ну, давай кашу буду мешать. Да спою песенку — матушкину любимую. (Мешает кашу огромной ложкой и поет.)

(Перестает петь.) И тут изволь Змею проклятому угождать… И без вины покалечит. Злой какой! Ну, чем ты перед ним провинилась? Что бежала за мной да лаяла? А он тебе лапой хвост оторвал… Больно тебе, Собаченька?

С о б а ч к а. Гав, гав! Известно, больно. Да мне хвоста не жаль, — только бы тебя Змей не обидел.

Ц а р е в н а. Бедные мы с тобой!