Пирамида. Ленинградский альпинизм в четырех киносценариях

Альпинизм с человеческим лицом

Поверхность любой достаточно высокой и труднодоступной горы, в какой бы точке земного шара она не находилась, состоит из трех компонентов: камня, льда и снега. Может меняться их качество, состояние, количественное соотношение, крутизна и протяженность, но набор всегда остается одним и тем же.

Тот, кто читал книги, посвященные высокогорным экспедициям, организованным в разные годы жителями разных стран с целью достижения разных вершин, не мог, наверное, не заметить, что, несмотря на чисто описательные, стилевые отличия, эти книги (и, соответственно, экспедиции) походили одна на другую, как братья-близнецы.

Достижение вершины и спуск вниз может быть сложнее или легче, опаснее или безопаснее, и каждый путь, конечно, таит в себе свои особенные трудности и загадки. Но, если говорить об отражении непосредственно самого процесса восхождения, оказывается, что человек, бредущий по пояс в снегу на склоне горы Килиманджаро, мало чем отличается от человека, занятого этим же делом на склоне горы Столовая на Кавказе. Техника передвижения по льду и скалам практически не зависит от того, где необходимо ее применить — в Приэльбрусье или в Гималаях, и от того, кто будет ее применять — немец, японец или американец.

Из-за этого документальные кадры различных восхождений представляют интерес, как правило, только для непосредственных участников событий. Для зрителя же постороннего одно восхождение мало чем отличается от другого.

Говорят: "Горы — это на девяносто процентов люди".

Действительно, уж если где и искать различия и своеобразие, так это в самих людях, альпинизмом занимающихся, в их отношениях между собой и в окружающей их объективной реальности, данной им в ощущениях.

Или наоборот. Каждая определенная реальность формирует свой особый тип людей, занимающихся альпинизмом, и свой особый характер их отношений между собой.

В связи с этим, мне кажется возможным сделать одно утверждение, принимаемое без доказательства. Собственно, оно во многом и послужило толчком к возникновению замысла "Пирамиды". Вот эта аксиома:

Тот образ жизни и мыслей, со всеми его положительными и отрицательными сторонами, который можно назвать альпинизмом, существовавший в семидесятых годах в СССР, а более конкретно — в Ленинграде, был явлением уникальным и не мог возникнуть ни в какое другое время, ни в каком другом городе и ни в какой другой стране.

События, о которых я хочу рассказать, взросли на определенной почве и не могли, по всей видимости, зародиться раньше и задержаться позже отведенного им определенного отрезка времени. Истоки свои это время берет в конце шестидесятых годов, а другую его границу неожиданно определила сама действительность: альпинизм в Санкт-Петербурге уже совсем другой…

Вначале, когда идея этого фильма еще только витала в воздухе, все, что имело к нему какое-либо отношение, становилось как бы его будущей возможной частью, или какой-то основной или побочной темой, мыслью. Однако по прошествии времени, когда материала накопилось достаточно много, стало очевидным, что все эти фрагменты, темы и мысли принадлежат разным историям и, соответственно, разным сюжетам. В результате этого образовались четыре сюжета и, соответственно им, четыре разных сценария. Каждый из них должен представлять собой самостоятельную картину, замкнутую в своих образах, тональности, способе подачи материала и т. д. Но, несмотря на то, что каждая из картин может по замыслу смотреться самостоятельно, сама по себе она, все-таки, не будет отражать в целом обсуждаемую тему, а будет показывать ее как-то однобоко, искаженно. И только все четыре картины должны, в моем представлении, более-менее полно выразить целое.

Иногда у меня возникают очень явственные ощущения того времени. Причем появляются они, как правило, из чего-то совершенно незначительного, подчас даже не имеющего к самому этому прошлому никакого отношения. Ощущения эти очень острые, почти осязаемые, но невыразимые, к сожалению. Все, написанное ниже — это что-то совсем другое. Но, если с помощью этого другого удастся хотя бы частично эти ощущения передать, я посчитаю свою задачу во многом выполненной.

Четыре плоскости образуют пирамиду.

Четыре эти картины, четыре крайних, в определенном смысле, точки зрения на одно и тоже явление, должны замкнуть собой нечто главное и невыразимое, как тайна египетских пирамид.

Пирамида и внешне напоминает гору. В одном из отрогов Зеравшанского хребта есть пик под названием Пирамидальный, замыкающий собой живописную долину.

У каждого из участников описываемых событий, естественно, свое отношение к ним. Каждый помнит и оценивает их по-своему и, вполне возможно, не ощутит в моих попытках даже крошечного приближения к истине.

Я не претендую на объективность и далек от мысли о возможности как-то всесторонне и полно выразить то время. Поэтому все, написанное ниже, в каком-то смысле — мой альпинизм.