Пленница тирана

Глава 4

Второй моей бедой было то, что мои планы на жизнь совсем не совпадали с планами родителей.

Они хотели, чтобы я уехала поступать в столицу, выбрала себе специальность и пошла в преподаватели.

У меня же была совсем другая мечта- я просто обожала готовить и мечтала, что стану шеф-поваром какого-нибудь престижного ресторана, а после, когда-нибудь и открою свой собственный! Да и куда бы я смогла уехать, если весь мой мир, в лице Кирилла, оставался здесь?

Войны с родителями продолжались каждый день, весь мой последний год учебы в школе.

В итоге я все-таки отстояла свое право, и мы договорились.

Я поступила на вечернее обучение в высшую кулинарную школу и одновременно на иняз педогогического. Где, конечно же, мне тоже было полегче, поскольку именно там работал и мой отец. И, пусть поблажек мне особенных и не делали, но иногда могли закрыть глаза на пропущеные последние пары, с которых я сбегала на свою любимую кулинарию.

В общем, вся моя жизнь была довольно радужной- ни особых проблем, ни особых бед.

Да что там- это была совершенно счастливая и беззаботная жизнь!

Только поняла я это только потом.

Когда она резко и так жестоко закончилась, оборвавшись в один миг!

Три месяца назад родители погибли в автокатастрофе.

Сразу — и насмерть, оба, их даже не успели довезти до больницы.

Я просто оцепенела от невозможности того ужаса.

Нет! Это не могло быть правдой!

Их хоронили в закрытых гробах, на опознание ездил Игорь, и я, так и не видев родителей мертвыми, так до конца и не могла поверить в то, что все — на самом деле, что их больше нет!

Каждый миг вздрагивала, — казалось, вот сейчас повернется ключ в замке, и они войдут в квартиру, как всегда, смеясь над чем-то и таща пакеты в покупками, а я, как обычно, утащу эти пакеты в кухню, говоря им, что приготовлю ужин, после которого они уже не будут сомневаться в том, что я — просто прирожденный кулинар!

Каждый раз нервно посматривала на телефон, ожидая, что сейчас раздастся знакомая мелодия звонка, которую я установила на родителей, и родной голос спросит, как у меня дела и когда я уже буду дома.

Сто раз заглядывала в телефон постоянно проверяя в пропущенных. И так и не находя среди них самого главного звонка…

Я не могла. Не хотела, просто не могла поверить, что все — кончено, что их больше никогда не будет! Это невозможно! Такого просто не может быть!

Меня начинало срывать на истерики, и тогда Кирилл все чаще оказывался рядом.

Игорь, конечно, тоже старался мне оказывать поддержку, но на самом деле она была нужна ему самому не меньше, чем и мне.

Ведь это неправда, что мужчины все переживают легче.

Он страдал совсем не меньше, чем я.

И даже начал прикладываться к спиртному…

Кирилл не выходил в те дни из нашей квартиры. В отличие от остальных, он оказался настоящим другом, — а ведь многие от нас тогда просто отвернулись, и цена их дружбы стала яснее ясного, — им просто нужен был отец. Теперь же, когда родителей не стало, оказалось, что мы с Игорем не очень-то кому-то и нужны.

Некоторые из тех, кого я считала подругами, даже бросили мне в лицо что-то вроде «посмотрим, как ты теперь будешь жить без папочки, как обычные люди».

Но на фоне нашей потери все это были мелочи, хотя болезненно прожигало грудь. Весь мой мир, к которому я привыкла, разрушался.

Игорь с Кириллом часто закрывались в кухне и о чем-то говорили так, чтобы я не слышала. Часто их разговор переходил на повышенные тона.

Я не вникала, не прислушивалась, — мне все это было неважно.

Но кое-что все же поняла, — оказывается, нам остался огромный кредит за новую квартиру, в которую мы не так давно въехали, и, если сейчас чего-то срочно не придумать, то нам с Игорем будет просто негде жить.

Для меня и это было неважно.

Какая жизнь, о чем они вообще?

Родителей больше нет, — и какая разница, где будем мы с Игорем?

Кажется, Кирилл предлагал брату какие-то способы решения денежного вопроса, а он не соглашался, кричал и матерился в ответ на убеждения друга, иногда даже лупил кулаком так, что билась посуда.

Я догадываюсь, — скорее всего, Кир подбивал брата на бои без правил, — оба занимались боксом и достаточно серьезно, оба были лучшими в своих секциях.

Я понимала, что вопрос с деньгами надо как-то решать, — того, что оставалось припрятано в тумбочке на черный день, было катастрофически мало, и деньги просто таяли с каждым днем приближая нас с Игорем к вопросу, за что мы будем жить.

Но почему-то все эти вопросы казались далекими, ненастоящими, как будто и вовсе не имели ко мне никакого отношения. Ни ко мне, ни к моей жизни. Я и сама как будто умерла — и необходимость есть, что-то делать, одеваться и вообще выходить из дома казалась мне странной данностью чему-то, что не имело больше никакого смысла.

Я была будто в тумане, все это время.

Не чувствовала ни голода, ни жажды, ни холода, — ничего, совсем. Туман заполонил меня, проник вовнутрь, в тело, в мысли, в сознание, — может, такой была какая-то странная защитная реакция организма, иначе я бы, наверное, просто всего этого бы не пережила. Просто шагнула бы со скалы в океан, — и все. Или резкая, жесткая боль просто меня бы убила, полоснув вспышкой, как лезвие ножа.