Пленница тирана

Глава 7

Кирилл каждую ночь теперь ночевал у меня, со мной, в моей постели, — и каждую ночь я задыхалась и плавилась от его рук, от его нежных и одновременно таких страстных, даже, как мне казалось, чуть пошлых, слов, от прикосновений, — но он по-прежнему не переходил запретной грани и я так и засыпала на его плече.

Подслушанный разговор стал понятен уже через пару дней.

Кирилл, — непонятно, каким чудом, смог договориться, чтобы меня взяли на работу в «Звезду», — самый крутой, самый шикарный ресторан на всем острове! Да сюда даже вход стоил таких огромных денег, что еще при жизни родителей о том, чтобы посмотреть на эту роскошь лишь одним глазочком, можно было только мечтать!

Говорили, что позолота, которой украшено все внутри «Звезды» на самом деле действительно была золотом, а не краской, настоящим золотым напытением, — потому «Звезда» и называлась золотой.

А еще говорили, что это место принадлежит страшному и очень влиятельному бандиту, — но я уже успела понять, что большинство тех, кто живет бедно, считает всех, богаче себя, ворами и бандитами, — так что особенно не заморачивалась по этому поводу. Таковы люди.

Правда, когда передо мной появился этот самый Сармат, — какого-то нееловечески огромноего роста, лысый, с безобразным шрамом через все лицо, с черной бородой и злыми, черными глазами, которые оценивающе сузились при первом же его взгляде на меня и за одну секунду будто раздели полностью, пробежав глазами по губам, шее, груди, ниже по животу, остановившись между ног, — и я тут же пожалела, что пришла в обтягивающих джинсах, — Сармат буквально поедал глазами мой лобок, и только теперь я ощутила, насколько же он обтянут стрейчевой тканью, скользнули по ногам, еще ниже, — и я уже чувствовала себя не просто раздетой, а прямо таки облапанной, причем так грязно, что захотелось сбежать и никогда больше сюда не возвращаться.

Но…

— Подходишь, — Сармат блеснул ослепительной улыбкой, которая, правда, не затронула глаз.

И даже не двинулся в мою сторону, хоть я уже настроилась на худшее, — на то, что он протянет таки ко мне свои огромные лапы, и мне будет уже не вырваться, — разве что кричать и звать на помощь.

— Пока поработаешь на кухне, помогать будешь, — так, на подхвате. Потом… — кажется, он задумался, а я затаила дыхание.

Неужели сбудется то, о чем я даже не мечтала?

Я попаду на кухню лучшего ресторана острова?

Буду помогать шеф-повару, о мастерстве которого ходят легенды?

Научусь готовить такие же шедевры, как он, и… И, может быть, — со временем, конечно же, не сразу, — открою таки свой собственный рестораничик? Ну, или хотя бы скромное кафе где-нибудь на берегу?

Да я сейчас была готова расцеловать и Игоря и Кира и даже этого, такого страшного Сармата!

Не понимаю, — и зачем брат так яростно спорил с Кириллом и так был против этой работы?

— Потом пущу тебя в нижний зал. Официанткой, — Сармат вздернул бровь, явно увидев мое разочарование.

— ты что думаешь, — тут так просто взлетают, а? На самый верх — с первого дня? Многие вообще с мытья полов здесь начинают. А многие так никогда и не доходят до третьего этажа.

Ну, да, наверное, он прав. Да и я практически на любую работу в нашем положении готова. Может, и Игорь что-то себе подыщет, чтоб не пришлось ему зарабатывать на боях без правил? Вот бы даже охранником сюда… Было бы просто здорово!

— Что вы, я рада любой возможности, — выдыхаю, опустив голову. Не дай Бог, еще выгонит! Кир ведь, наверное, очень постарался, чтобы его уговорить взять меня! А этаж… Какая мне вообще разница, на каком этаже разносить еду? Главное, чтобы все были довольны, а я здесь осталась!

— Танцевать умеешь? — хмуро сводит брови Сармат.

Кажется, я его все же разозлила.

— Ннет, — качаю головой.

— Научишься. Хотя, — и снова этот прищуренный, почерневший прямо взгляд, облапавший меня скользким касанием с головы до пят. — Может, тебе и не придется, — и снова усмехнулся. Правда, от его усмешки меня почему-то пробрал неприятный холодок. — Иди. Завтра к восьми чтоб была на кухне. Работа — с восьми вечера и до утра.

— Сспасибо, — только и пролепетала, стараясь не убежать от него прямо-таки бегом.

И снова эту ночь Кир провел в моей постели.

Целовал, — с нажимом, страстно, — и я видела, как он вспыхивал, будто пожар, как огонек на целой пачке спичек, зажженных одновременно.

Его руки скользили по моему телу, прикасаясь слишком настойчиво, слишком жадно, — но и в этот раз он услышал мое тихое, слабое «нет».

Если откровенно, — меня его реакция слегка пугала.

Не об этом мечтала я с Кириллом, совсем о другом.

О вечерах, — да пусть даже ночах до рассвета на пляже. О том, чтобы разжесь костер и просто сидеть рядом, — обнявшись или взявшись за руки. Или валяться, накрывшись теплым пледом и смотреть на звезды.

О сладких поцелуях на набережной во время долгих прогулок.

Да хоть о том, чтобы сходить куда-то на мороженное, наконец!

Хотелось говорить, — обо всем на свете, обо всем, что накопилось на душе, — и рассказать, в том числе, о том, как зародилось мое собственное к нему чувство.

Хотелось слушать, — узнать, что он любит и чем живет, — особенно в последнее время, когда их занятия с братом стали тайной за семью печатями.

Нет, я, конечно, догадывалась, но все же…

Хотелось услышать это от него. И знать уже предельно точно, — хотя бы и затем, чтобы не волноваться за них обоих понапрасну.

Да, я хотела близости, — но в первую очередь душевной!

И даже те его прикосновения, о которых я так мечтала, — интимные прикосновения любящей пары, мне кажется, должны были бы быть другими… Более нежными… И более невинными, — уж да.

И меня действительно пугало и смущало то, что начало присходить между нами.

Кирилл сжал челюсти, как-то не по-хорошему, тяжелым, напряженным взглядом посмотрев на меня.

Но все же отпустил, с шумом выдохнув сквозь зубы воздух.

— Кир, я…

— Тебе же хорошо со мной? — он выглядел странно.

Нет, не зло, — я даже теперь не понимала, чего испугалась, а как-то… Удивленно? Или — даже растерянно? Хотя, — растерянность и Кирилл — это вряд ли совместимо…

— Ты же не была против того, чтобы я остался?

— Я…

Кусаю губы, даже не зная, не понимая, что сказать, — и неловко комкаю простыни.

Может, — все дело во мне, и это — я неправа?

Все-таки, у нас с ним — пять лет разницы.

И, наверное, девушки, с которыми не раз он уезжал на байке в ночь, вели себя иначе?

Наверное, — я просто действительно слишком малолетка для него, как и мои знакомые парни, которые гуляют с одногруппницами за ручку и водят их в кино ради того, чтобы поцеловаться… А ночевка, как мы часто ходим на пару дней в поход, только для нас, малолеток выглядит как просто нежно прижаться друг к другу… ну, да нацеловавшись перед этим до опухших губ…

Никто из моих друзей, даже те, кто уже встречались даже долго, не вел себя так с девушками, как Кирилл, — настойчиво, жадно, и… на мой взгляд, — грубо. Ну, или, можно сказать, — жестко, — вот даже эти его поцелуи, как он с жадностью и силой сжал только что мою грудь, как навалился всем телом…

Эти поцелуи похожи скорее на голодные укусы, — и мне что-то совсем неуютно с ним рядом…

Но среди моих друзей ведь, если разобраться, и нет ни одного такого, как Кирилл, — а он настоящий мужчина, это заметно сразу и без всяких сомнений!

Ну, и всем им по восемнадцать, как и мне… Максимум — девятнадцать…

Наверное, мужчинам, настоящим, — так и надо, — сминать руками грудь, а губами — рот. Жадно и с напором…

И — что вот мне сейчас ему сказать? Что я совсем не так представляю себе отношения, что жду совсем другого? Например, — если уж он остается со мной ночевать, — то чтобы просто обнял, нежно поцеловав на ночь?

Нет.

Пожалуй, лучше промолчать, — я только обрела его, а столько о нем мечтала!

Потому что если я сейчас скажу о том, что чувствую, — он снова начнет относиться ко мне, как и раньше, — как к малолетке, просто младшей сестренке своего друга, на которую и не посмотрит больше никогда всерьез…

А мне так хочется быть для него девушкой! Его девушкой!

— Я понял, детка, — к счастью, мне ничего и не приходится говорить.

Кирилл кивает, но я ведь вижу, как еще сильнее сжимаются его челюсти и напрягается пресс живота, да-да, с теми самыми кубиками, которые сводят меня с ума, желанием прикоснуться и потрогать. И как капелька пота бежит по его виску.

— Ты просто не готова, да? — его голос звучит скорее утвердительно, и, кажется, мой ответ ему не нужен, — но все равно киваю.

— Прости, — приподымается на локтях, перестав, наконец, придавливать мое тело. — Все понимаю. Столько всего на тебя свалилось. Тяжело. Но — я хотел быть рядом.

О, да. И я за это благодарна! Ведь уже потихоньку начала сходить с ума от всей этой беспросветности! А то, что он остался тогда ночью, — стало первым светлым лучиком, от которого снова захотелось жить.

— Я пойду?

— Куда? — кажется, на меня начинает наваливаться паника, — даже не соображая, что делаю, обхватываю его шею руками, начиная целовать.

— Не нужно… Останься… Останься со мной…

— Остаться, — но ничего не будет? — Кир прищуривается, как-то нервно взъерошивая волосы на голове.

— Мы же будем вместе…

Разве ему этого мало? Ведь так сладко спать рядом, — просто рядом, слегка обнявшись!

Снова тяжелый вздох.

— Пойду умоюсь, — наконец хрипло бросает он и выходит из моей спальни.

Возвращается, — и мне самой становится холодно от его ледяной кожи.

Но больше не давит.

Просто прижимает меня спиной к своей груди, слегка поглаживая по плечу.

— Не бойся, детка. Все будет, когда ты будешь готова.

Игорь с самого утра был взърошенным и хмурым, — да, собственно, и вернулся уже под утро. Окинул нас с Киром мрачным взглядом, но так ничего и не сказал.

— Встретился с Сарматом? — взгляд из-подлобья, — но почему-то не на меня, на Кирилла.

— Да, сегодня приступаю.

Брат отшвырнул тарелку и ушел, громко хлопнув дверью.

И только Кир успокоил меня, крепко прижав к своей груди.

— Все будет хорошо, детка, — шептал он, гладя меня по волосам. — Твой брат просто не может понять, что ты уже стала взрослой. Пора ему привыкнуть к этому, правда?

И вот тогда, наверное, в первый раз, я почувствовала, что действительно по-особенному дорога ему…