XXIII

Проводив гостей вниз в офицерскую кают-компанию и усадив их, она попросила приветливого стюарда подать напитки. Принесли какой-то пряный фруктовый сок, не знакомый ни Эхомбе, ни Симне, ароматный и лишь слегка пьянящий.

— Что это? — вежливо спросил Эхомба.

— Сичароуз. Из Калекса, за океаном. — Капитан с гордостью улыбнулась. — Разлитый в дубовые бочки, сичароуз бродит во время обратного плавания, и когда прибывает сюда, в Хамакассар, почти готов к употреблению. Получали на нем очень неплохой доход, и не один раз. — Сложив руки на тяжелом корабельном столе, она пронзительно посмотрела на Эхомбу. — Мы выходим через два дня, и мне надо подготовить корабль к отплытию. Вы хотите пересечь океан?

— Хотим. — Поскольку Симна ибн Синд, судя по всему, неожиданным и странным образом лишился дара речи, весь разговор пришлось вести Эхомбе. — Мы направляемся в королевство, которое называется Эль-Ларимар.

Станаджер, слегка расширив глаза, откинулась в объятия своего кресла. Северянин почувствовал зависть к мебели.

— Слышала о таком, но никогда там не бывала. Насколько я помню, Эль-Ларимар находится в глубине материка, далеко от морских портов. Во всяком случае, не близко от Калекса.

Симна вдруг снова обрел голос: он застонал.

— Понятно. — Эхомбу не удивили и не расстроили эти сведения. — Наша конечная цель — достичь Эль-Ларимара. Однако, чтобы туда добраться, нам нужно сначала переплыть океан.

Капитан кивнула:

— У нас есть место, и я могла бы взять вас, — Ее глаза встретились с взглядом Симны. — Хотя совершенно ясно, что вы не моряки. Вы и ваши создания не должны путаться под ногами у моей команды. Имейте в виду, вас не станут ограничивать в передвижении, я только прошу, чтобы вы думали, куда идете и что собираетесь делать.

— Не так давно мы переправились через Абокуа, — сообщил северянин, — и у команды, которая нас везла, не было поводов для жалоб.

Повернув голову влево, Станаджер презрительно фыркнула:

— Абокуа! Пруд, лужа, где плещутся детишки!.. Я прорывалась сквозь шторма, которые больше всего Абокуа. Но по крайней мере вы знаете, как пахнет соленая вода. — К разочарованию Симны, она снова обратила все внимание к Эхомбе. — Сколько вы можете заплатить?

Теперь наступила очередь пастуха проглотить язык. В азарте поисков и в конце концов обретения судна, готового перевезти их, он совершенно забыл, что за проезд, несомненно, придется платить. Такой промах был вполне понятен. Среди наумкибов подобные вопросы поднимались нечасто, лишь когда в деревню наведывались редкие торговцы, совершающие долгий переход с севера из Уолаба или Аскакоса.

Не в состоянии ответить, Эхомба повернулся к своему более светскому другу.

— Если ты думаешь о членгууском золоте, братец, так оно кончилось. Мы истратили все до последней монеты. Я знаю твои мысли, но ни в мешке, ни в рубахе у меня ничего не припрятано. Жаль, конечно. Надо было отложить побольше.

Станаджер молча выслушала эту короткую тираду.

— У вас есть что-нибудь на продажу? Что-то ценное, с чем вы готовы расстаться?

Северянин начал отвечать, однако Эхомба остановил его прежде, чем слова вылетели изо рта:

— Нет! Мы рисковали жизнью, чтобы спасти Алиту от такой судьбы. Я никогда не соглашусь продать его ради собственных нужд.

Симна испытующе посмотрел на друга.

— Даже чтобы переплыть через Семордрию?

— Даже для этого. — Пастух снова повернулся к капитану. — У нас очень мало имущества, и оно нам необходимо.

Станаджер кивнула, тряхнув рыжими волосами, и начала подниматься из-за стола.

— Тогда желаю вам успеха в вашем трудном предприятии, господа. Прошу меня извинить: у нас впереди напряженное плавание, надо сделать последние приготовления. — Аудиенция была окончена.

Эхомбу не охватила паника — он не привык поддаваться чувствам. Однако, увидев, что их единственная надежда пересечь океан сейчас выйдет в дверь, он заволновался. Неожиданная мысль заставила его привскочить с кресла и повысить голос.

— Подождите! Пожалуйста, одну секунду.

Станаджер Роуз неуверенно села, сохраняя на загорелом лице нетерпеливое выражение. Симна с любопытством наблюдал за высоким другом. Северянин ожидал, что Эхомба начнет рыться в своей котомке, но произошло нечто иное. Пастух сунул руку в один из карманов своей юбки и немного покопался там. То, что он извлек наружу, заставило Симну прищуриться.

При виде мешочка размером с кулак Станаджер кивнула:

— Что у тебя там, верзила? Золото, серебро, безделушки?

— Камушки. — Эхомба, как бы извиняясь, улыбнулся. — С берега около моей деревни. Я захватил их с собой, чтобы они напоминали мне о доме и о море. Когда я начинаю слишком скучать, я лезу в карман и тру их друг о друга, слушаю, как они поскрипывают. — Он отдал мешочек Станаджер. — Однажды, когда я был гораздо моложе, с дальнего юга в деревню пришел торговец. Мой друг играл около дома вот с такой галькой. Купец случайно увидел эти камни, и они ему очень понравились. Он предложил семье моего друга много красивых вещей. Получив одобрение Асаба, они совершили обмен. — Пастух жестом предложил капитану открыть мешочек. — Если они представляли ценность для купца, пришедшего из самого Аскакоса, то, может быть, и тебе они покажутся стоящими. — Он немного помолчал. — Хотя мне и жаль расставаться со своим памятным мешочком.

Станаджер, не питая больших надежд, все же проявила учтивость. Жалея долговязого чужеземца, она дернула за шнурок, завязывавший маленькую матерчатую сумочку, и перевернула ее вверх дном. На стол сразу высыпалась пригоршня камней. Они были неправильной формы, обкатанные морем, почти без острых краев. Попав в лучи света, лившегося через иллюминаторы, камни ярко засверкали.

Глаза у Симны раскрылись так широко, что грозили вывалиться из головы и покатиться по столу, словно яйца. Его реакция, как и все прочее, не ускользнула от внимания капитана.

— Ну что, Совиные глазки, ты тоже считаешь, что эти камни представляют ценность.

Быстро оправившись, северянин отвел взгляд и равнодушно вздохнул:

— А?.. Ну, может быть, небольшую. Я мало смыслю в таких вещах.

— Понятно. — Станаджер переводила пытливый взгляд с одного гостя на другого. — Да, я тоже не знаток «гальки», но мой суперкарго очень хорошо разбирается в камнях и их стоимости. Скоро мы все выясним. — Обернувшись назад, она крикнула в открытую дверь: — Териус! Найди старика Броча и пришли сюда!

Они ждали молча, капитан «Грёмскеттера» — во всей своей суровой красоте, Эхомба — с преисполненной надежды улыбкой, а Симна — глядя вдаль с нарочитым безразличием.

— Куда это ты уставился, крошка? — наконец раздраженно спросила северянина Станаджер.

— Я-то?.. Да нет, капитан, никуда, совершенно никуда. Думаю, просто испытал мгновенное потрясение, вот и все.

Она тихо хихикнула.

— Последний парень, который пытался комплиментами проложить курс в мою койку, оказался в трюме и сидел там, пока мы не бросили якорь в порту Харинброк. К тому времени ему так хотелось убраться с «Грёмскеттера», что было совершенно наплевать, как выгляжу я или кто-нибудь другой.

Симна напустил на себя такой серьезный вид, что Эхомбе пришлось отвернуться, дабы скрыть смех.

— Помилуйте, капитан, вы пребываете в глубочайшем заблуждении! Подобные помыслы никогда бы не могли прийти мне в голову! — Со скорбным видом он приложил руку к сердцу. — Да будет вам известно, что я принял обет безбрачия до благополучного завершения нашего путешествия, и поэтому ни один член вашей команды, будь то мужчина или женщина, в моем присутствии не должен испытывать ни малейшего беспокойства на этот счет.

Станаджер по-прежнему улыбалась.

— Я думаю, что ты — один из самых выдающихся врунов, которых я когда-либо принимала на этом корабле, но поскольку, по всей видимости, через несколько минут тебя здесь уже не будет, твои сомнительные уверения в невинности значения не имеют. — Она повернулась к человеку, возникшему в проеме двери. — Заходи, Броч.

Потрепанный непогодой, словно рангоут в конце своей полезной жизни, вошел кривоногий суперкарго. Он был даже ниже Симны и значительно худее. Но под потрескавшейся дубленой кожей на его руках скрывались тугие мускулы, похожие на плетеные пастушеские кнуты.

Станаджер показала на рассыпавшиеся по столу камушки:

— Скажи-ка, что ты об этом думаешь?

Старик взглянул, и, хотя такое казалось невозможным, глаза его раскрылись еще шире, чем у северянина.

— Мемоч гхарзанз! — воскликнул он на языке, не знакомом ни Эхомбе, ни Симне. — Где… откуда это, капитан?

Она показала на Эхомбу:

— Эти два господина вместе с двумя… гм-м… нечеловеческими спутниками желают пересечь Семордрию. Камни они предлагают в качестве платы. Достаточно ли?

Усевшись за стол, старый моряк извлек из кармана брюк небольшое увеличительное стекло. Эхомба заметил, что оно было прикреплено к карману крепкой бечевкой. Низко нагнувшись, суперкарго исследовал несколько камушков, поднимая их по одному, поворачивая в пальцах и поднося к свету под разными углами. Рассмотрев с полдюжины камней, он снова сел в кресло и спрятал лупу.

— Это прекраснейшие алмазы из всех, что я видел. Половина из них совершенно безупречны, а другая половина — достаточно хороши, чтобы украсить лучшие работы самых искусных ювелиров.

— Это что касается прозрачных, — согласился Симна, хотя и был удивлен не меньше других, сидящих за столом, — а вот другие — какие это камни?

— Они все алмазы, — объяснил Броч. — Прозрачные, желтые, синие, красные, зеленые и розовые: все алмазы. Большинство от трех до четырех каратов, некоторые меньше, а отдельные достигают шести. — Сглотнув, он пристально посмотрел на невозмутимого пастуха. — Где ты их взял, чужестранец?

— На побережье возле моей деревни.

— А, — понимающе кивнул Броч, — ты насобирал их среди гальки на берегу.

— Нет, — спокойно объяснил Эхомба. — Я просто взял горсть-другую и насыпал в мешочек. — Он указал на искристую россыпь, украшавшую стол. — Весь берег такой. Все камушки одинаковые. Только, разумеется, разных цветов. — Он улыбнулся печально. — Жаль, я и не догадывался, что они такие ценные. Взял бы побольше.

— Побольше… — Старик еще раз сглотнул. Эхомба пожал плечами.

— Иногда волны смывают все камни, и остается один песок. А после сильного шторма камней на берегу может быть в рост мужчины. В такие дни, когда выглядывает солнце, берег очень красивый.

— Да, — пробормотал суперкарго. Он выглядел несколько пришибленным. — Да, представляю себе… — Тряхнув головой, старик обернулся к ожидающей ответа Станаджер. — Этого достаточно, чтобы оплатить проезд, капитан… или многократно переплатить за этот корабль. Возьмите их. Предоставьте лучшую каюту. Если они пожелают, то могут занять мою, а я посплю под палубой с остальной командой. Дайте им все, чего они захотят.

— Собственно, — запротестовал Эхомба, — вполне достаточно только проезда. Двое наших больших друзей могут разместиться и в трюме, среди вашего груза.

— Договорились. — Потянувшись через стол, Станаджер пожала руку высокому южанину. — Ты действительно не знал, что эти камушки — ценнейшие алмазы?

— О, для меня они всегда были ценными, — признался Эхомба. — Когда я их трогал, они напоминали о доме. — Он посмотрел на суперкарго. — Возьмите, пожалуйста, вашу плату.

— Справедливую плату, — деловым тоном вмешался Симна. — Мы от вас ничего не скрывали, были абсолютно искренними. Как сказал ваш помощник, мы всегда можем купить себе корабль.

— Так-то оно так, — согласилась Станаджер, — только это будет не «Грёмскеттер». Не опасайся, чужеземец: это достойное судно, на котором плавают честные мореходы. — Она кивнула помощнику. — Возьми плату, Броч.

Облизнув губы, престарелый моряк оглядел богатство, так небрежно рассыпанное перед ним. Наконец, после долгих раздумий, он остановил свой выбор на втором по величине камне, безукоризненном темно-розовом алмазе шести каратов.

— Я думаю, этот. — Подождав, не станут ли возражать владельцы, он быстро смахнул необработанный самоцвет со стола. — И несколько помельче. — Он улыбнулся. — Чтобы насладиться игрой света.

Закончив отбор, суперкарго вручил камни Станаджер.

— Спасибо, Броч. — Капитан положила алмазы в свой пустой стакан. — Пожалуйста, подожди нас снаружи.

Суперкарго повернулся, чтобы выйти.

— Секундочку, — многозначительно улыбнулся Симна. — А как насчет того, который «случайно» застрял у вас под согнутым пальцем? Под средним пальцем левой руки?

— Что? Ах, этот… — Прикидываясь смущенным, старик извлек полукаратный камушек из-под преступного пальца и положил его обратно на стол. — Извиняюсь. Эти мелкие камни, знаете ли, как песок. Застревают где попало.

— Ну, — понимающе улыбнулся Симна. — Этиоль, убери свои булыжники.

Пастух ссыпал оставшиеся камни в маленький матерчатый мешочек. Старый Броч следил за каждым его движением в надежде, что Эхомба что-нибудь проглядит. Когда стало ясно, что пастух убрал все, суперкарго с сожалением вздохнул и удалился.

— Ладно. — Твердо уперевшись обеими руками в стол, Станаджер оттолкнулась от него и встала. — Добро пожаловать на борт «Грёмскеттера», господа. Я распоряжусь, чтобы Броч показал вам вашу каюту, а потом поглядим, как получше разместить внизу ваших сверхгабаритных спутников. Два дня вы можете наслаждаться видами и прелестями Хамакассара. А потом мы поднимем парус и двинемся вниз по реке к Семордрии, к далёкому Калексу.

— Благодарим вас, капитан. — Эхомба слегка поклонился. — Следует ли нам знать что-нибудь еще перед отплытием?

— Да. — Посмотрев на Симну, чье лицо приняло отсутствующее выражение, она промолвила сладким голосом: — Если это чужеземное существо не уберет свою руку с моей задницы, я прикажу коку изрубить его на мелкие кусочки и подать к завтраку в виде рагу.

— Э?.. Ох, извините. — Симна убрал шаловливую руку, взглянув на нее так, словно она обладала собственным разумом. — Я думал, что это подушка кресла.

— В следующий раз, чужестранец, думай напряженнее, иначе я положу конец всяким недоразумениям, ампутировав блуждающие части твоего тела.

Станаджер вышла из кают-компании. Позже, следуя за Брочем по узкому коридору, Эхомба наклонился и прошептал другу:

— Ты что, Симна, спятил? В следующий раз она тебя четвертует!

В голосе северянина зазвучали мечтательные нотки:

— От ее красоты можно запросто рехнуться. Да, слишком загорелая. Конечно, немного обветренная. Но увидеть ее развалившейся на широкой кровати, без матросского одеяния… за это я не пожалел бы нескольких алмазов.

— Лучше я дам тебе алмазов, только держись от нее подальше! Нам еще надо добраться до Семордрии и тем более пересечь ее. Я хорошо плаваю, однако не хочу демонстрировать свои способности посреди океана.

Симна шепотом возмутился:

— Ты просишь меня, братец, отказаться от самого себя! Пойти против всех основ моего существа, пренебречь тем, что составляет главнейшую часть меня, попрать свое естество! — Он немного подумал. — Сколько дашь алмазов?

К утру третьего дня все было готово. Высокая старуха, стоявшая на рулевой палубе за штурвалом, ждала распоряжений. Капитан Станаджер Роуз приказала отдать швартовы и отчалить. «Грёмскеттер» грациозно отвалил от причала и, развернувшись, вошел в спокойное русло Эйнхарроука. Развернув парус, корабль поплыл вниз по реке. Благодаря течению судно быстро набирало скорость.

Эхомба и Симна присоединились к капитану на корме, Хункапа Аюб расположился на носу корабля, а черный кот, свернувшись, спал на нагретом солнцем люке, лениво свесив лапы по сторонам.

— Прекрасный день для отплытия. — Станаджер переводила взгляд с суетящейся команды на парус, с паруса на берег. Только когда состояние всех трех объектов ее удовлетворило, она переключила остатки внимания на пассажиров. — Мы пройдем через Стремнину еще утром. А оттуда уже рукой подать до дельты и устья Эйнхарроука… Пастух, ты хорошо спал?

— Очень хорошо. Я люблю воду, и койки в каюте достаточно жесткие.

— Чуть позже кок начнет поражать вас своими изобретениями. Мы очень рады, что она служит у нас. Корабль может плавать с плохим штурманом, слабыми матросами и даже посредственным капитаном, но пока пища хорошая, все будет нормально. — Ее голос помрачнел. — Наслаждайся рекой, пока можно, Этиоль Эхомба. В Семордрии волны считаются штилем, а жуткие волны — вполне безобидными. Во время плавания каждый из нас должен быть постоянно начеку. В том числе и пассажиры.

Симна хмуро кивнул:

— Если опасность видна, то с ней можно справиться. А иногда даже превратить в союзника.

Станаджер, нахмурившись, с секунду смотрела на него, а потом перевела взгляд на бушприт.

— Ваше присутствие здесь не обязательно. Можете отдыхать в каюте, если желаете.

— Благодарим вас, — учтиво ответил Эхомба, — но мы так долго шли пешком, что теперь крайне приятно просто постоять и полюбоваться окрестностями.

Она пожала плечами:

— Как знаете. Прошу извинить, у меня много работы.

— Не возражаете, если я похожу следом за вами? — Как девушка, впервые выезжающая в свет и надевающая самое дорогое и изысканное платье, Симна надел свою самую широкую и простодушную улыбку. — Я не так уж часто плавал на кораблях. Может, научусь чему-нибудь.

Станаджер неодобрительно посмотрела на северянина:

— Очень сомневаюсь. Впрочем, вы щедро заплатили за пользование судном. — Она двинулась вперед.

— В первую очередь, — начал Симна, — что мне хотелось бы знать…

Отвернувшись от них, Эхомба подошел к поручням и стал смотреть, как мимо скользят пригороды трудолюбивого, энергичного Хамакассара. Наконец они плывут. Сколько еще им придется пройти после высадки на другой стороне океана, чтобы добраться до Эль-Ларимара, он не представлял. Но сколько бы ни понадобилось, они дойдут. Он знал, что тень Тарина Бекуита откуда-то наблюдает за ним и шепчет слова одобрения.

Стремнина образовывалась двумя лежащими друг против друга мысами, самая высокая точка которых могла сойти разве что за кочку по обе стороны заснеженных Хругар, но среди гладкой как стол равнины они казались сущими утесами. Из-за сужения русла течение широкой реки убыстрялось, и «Грёмскеттер» быстро набирал скорость. Когда они приблизились, Эхомба разглядел, что силуэты, казавшиеся издали деревьями, на самом деле — те самые необычные треугольные башни, которые впервые встретились путникам на южных окраинах Хамакассара.

Поскольку Станаджер на рулевой палубе не было, Этиоль подошел с вопросом к флегматичной коренастой женщине за штурвалом.

— Прошу прощения, Пригет, но что это за торчащие там шпили?

— Ты не знаешь? — У нее был сильный акцент, моментально выдававший уроженку верховьев реки. — Это временные ворота, то, что охраняет мощь Хамакассара, делает его крупнейшим портом средней части Эйнхарроука и на протяжении сотен лет оберегает от нападений и разграбления. Гильдия Мастеров ворот следит за ними и решает, когда их использовать, а когда держать закрытыми.

Эхомба обдумывал сказанное, а рулевая повернула штурвал на четверть румба влево.

— Какие, говоришь, ворота? Временные ворота — это значит очень старые?

— Нет. Они… Ото!

Через несколько мгновений на высокой палубе появилась Станаджер; за ней, как преданный щенок, семенил Симна. Капитан не обращала внимания на пассажиров.

— Видишь флаги, Пригет?

— Да, капитан. Что будем делать?

Станаджер, казалось, растерялась.

— Флаги маленькие и пока еще довольно далеко. Продолжай идти этим курсом, и посмотрим, что они предпримут. Может, они нас проверяют, а может, сигналят маленькой лодке где-нибудь около берега.

— Да, капитан. — Рулевая крепко взяла штурвал. Чувствуя, что сейчас не лучшее время приставать с расспросами, Эхомба с Симной промолчали. «Грёмскеттер» продолжал нестись вниз по течению, используя парус больше для маневрирования, нежели для ускорения движения в сужающемся русле.

Проследив за взглядами капитана и рулевой, Эхомба увидел то, что они столь напряженно разглядывали. Около основания второго треугольного монолита на южном берегу стояла группа красноватых зданий, над которыми возвышалась трехэтажная кирпичная башня. Наверху этого грозного сооружения была мачта, где сейчас развевались три больших, ярко раскрашенных флага. Узоры, имевшие совершенно очевидный смысл для капитана и рулевой, ничего не значили ни для пастуха, ни для Симны. Эхомбе показалось также, что он рассмотрел несколько человек, машущих над головой обеими руками.

Северянин положил руку ему на плечо.

— Гляди, Этиоль, там что-то происходит.

Между двумя башнями, стоящими на противоположных мысах, появилось темно-синее свечение. Пронзенное тысячами слабых ярко-желтых и белых вспышек, сияние, словно плененная молния, расходилось от верхушек башен вниз к поверхности реки, не доходя до воды полфута. Из глубин мощного свечения доносился глухой рев, словно огромная океанская волна бесконечно закручивалась и обрушивалась на самое себя. Вспомнив, что говорила ему Пригет о назначении башен, Эхомба представил себе, как глубокий кобальтовый свет, должно быть, окружил весь Хамакассар.

— Вот оно что. — Станаджер выглядела озадаченной. — Нам велят пристать. Пригет, заходи в инспекционные доки.

— Да, капитан. — Рулевая немедленно крутанула штурвал. Слегка замедлив ход, «Грёмскеттер» резко повернул влево.

— Что случилось? Мы причаливаем? — Беспечный и разговорчивый несколько минут назад, Симна вдруг занервничал.

— Вероятно, всего лишь выборочная проверка, — успокоила его Станаджер. — Мастера ворот проводят их время от времени — как для того, чтобы поиграть мускулами и напомнить путешественникам, кто на реке хозяин, так и для того, чтобы проверить состояние временных ворот. — Она кивнула в сторону плотного синего блеска. — Эти по крайней мере функционируют безупречно.

— Я не понимаю. — Симна говорил как за себя, так и за своих друзей. — Что такое временные ворота? И что за полоска синего света?

Станаджер Роуз не улыбнулась.

— Вы действительно пришли издалека?

— Капитан, — ответил ей северянин, — несмотря на все ваши дальние и трудные плавания, вы даже представить себе не можете.

Она мельком взглянула на него и повернулась к Эхомбе.

— Этот искрящийся синий свет — само Время. Древние Логики Хамакассара давно подозревали, что время движется как поток, наподобие Эйнхарроука. И им удалось найти Время, которое проходит по великой реке, и направить его в русло. Здесь Время течет по каналу, напоминающему те, сотни которых вы видели в городе. Оно бежит сквозь временные ворота и может быть пущено или перекрыто при помощи главных ворот, что находятся на северо-востоке от города. Когда главные ворота открыты, Время свободно течет по кольцевому каналу вокруг границы Хамакассара. Пока их не закроют и не остановят временной поток, никто не может войти в город или покинуть его. Ни один преступник не в состоянии убежать, ни один враг не способен приблизиться. — Она кивнула. — Как видишь, оно течет одинаково свободно как над водой, так и по земле.

— Что случится, если попробовать пересечь его? — Симна был человеком прямым, и вопрос был поставлен прямо.

Однако, судя по реакции капитана, точного ответа она не знала.

— Любое судно, попытавшееся переплыть его, будет затянуто в поток Времени и смыто им. Никто его больше не увидит и ничего о нем не услышит. Я не знаю, как это происходит, поскольку ни один корабль или человек, попавший во временной поток, никогда не возвращался, чтобы рассказать о своих ощущениях. — Станаджер показала на быстро приближающуюся заставу. — Посмотрим, чего они хотят, и продолжим путь. Уверена, что ничего серьезного и мы потеряем не более получаса.

Несмотря на заверения капитана, Эхомба встревожился, увидев двойную шеренгу тяжеловооруженных воинов, построенную на причале. Люди были вооружены арбалетами и боевыми мечами, однако не носили доспехов, неудобных в жарком и влажном воздухе хамакассарских равнин. На них были изумрудно-зеленые мундиры и сандалии вместо сапог, что также было целесообразно в таком климате.

Когда «Грёмскеттер» стукнулся бортом о причал, его уже встречали с полдюжины людей разного возраста, облаченных в одежды того же цвета, что и воины, только из гораздо более тонкой материи. Напоминающие тоги одеяния, перехваченные на талии золотисто-желтым кушаком, доходили только до колен, а рукава — до локтя. Головы были покрыты странными треугольными шляпами, копирующими форму временных ворот. Никто из присутствующих не улыбался.

Ухватившись одной рукой за такелаж грот-мачты и свесившись над водой и причалом, к которому пристал корабль, Териус приветствовал собравшихся:

— Доброго вам утра, благородные Мастера ворот! Желаете подняться на борт?

Красивый лет сорока мужчина с суровым лицом ответил:

— Только если возникнет необходимость, «Грёмскеттер». Мы вас долго не задержим. Мы ищем одного человека.

— Беглый преступник? — пробормотала сама себе вслух Станаджер, стоя у поручней рулевой палубы. — Мы наняли трех новых мужчин и одну женщину. Интересно, всех ли как следует проверили? — Перегнувшись через поручни, она крикнула Мастеру ворот: — Как зовут человека, которого вы ищете?

Озабоченные лица стоявших на причале людей повернулись к ней. Другой Мастер ворот — старая женщина — ответила:

— Имя неизвестно, только аура… Это он! — Подняв руку, она указала пальцем. Прямо на Эхомбу.

Загрузка...