СОБАКИ МОНГОЛИИ И ТУВЫ


I.Собаки Монголии

«Сокровенное сказание монголов» — история жизни Чингиз-хана, написанная вскоре после его смерти. В первой ее части есть такой эпизод: девятилетнего мальчика Темучина отец привел в соседнее стойбище, собирается там на время его оставить и при этом говорит хозяину (стр. 63): «Я сына... тебе оставлю. Прошу, любезный сват, лишь об одном: собак боится сын мой, Темучин; не допусти, чтоб псы его пугали».

Страшные монгольские собаки были малоизвестны в России и Европе. В книге-энциклопедии «Собаки мира» (автор В. Соколов и др.) даже утверждается, что первое упоминание о монгольских собаках относится к 1978 году. Авторы, конечно, ошиблись: еще в 1932 году в журнале «Собаководство» (№2) была опубликована статья с описанием монгольских овчарок (Яворская, 2004). Сейчас сведения о монгольских собаках собраны в изданной в Чите содержательной книжке Г. Н. Яворской «Монгольская овчарка» (2004).

Не столько пастушеские, сколько сторожевые, монгольские собаки были и людоедами, точнее трупоедами. В Монголии, как и в Туве, покойников не хоронили, а отвозили в степь, где их съедали звери и птицы — волки и грифы. Если труп долго оставался несведенным, это значило, что покойник был неугоден высшим силам.

Вблизи крупных поселений, таких как старая столица Монголии Урга (ныне — Улан-Батор), роль диких хищников исполняли собаки.

Интересные сведения о собаках Урги приведены в книге Л. Юзефовича о легендарном безумном бароне Унгерне (стр. 235-236):

«Громадные стаи полудиких собак обитали на городских свалках и в тех местах, куда выносили трупы, по ночам их лай и вой сливались в шум, подобный резкому воющему ветру и звуку морского прибоя. В сопках между Ганданом и Да-Хурэ, где этих пожирателей мертвецов было больше всего, ночная встреча с ними могла стоить жизни одинокому путшну — иногда они нападали и на живых. Европейцы, признавая их необходимость, относились к ним с опасливым омерзением, а монголы с почтением...

Перебили их в 1924 году. Народное правительство специальным указом запретило относить мертвецов в сопки, но революционный указ, естественно, игнорировался, и тогда, как с восторгом сообщал заезжий московский журналист, «в назначенный день на улицы вышли все ревсомольцы, все партийцы, все передовые монголы, и это была собачья Варфоломеевская ночь».

Монголия — огромная по территории страна, различные ее районы существенно отличаются своими ландшафтами и климатическими условиями. Естественно, что собаки, обитающие в Монголии, не одинаковы, тем более что с ними никогда не велась сознательная селекционная работа. Монгольская овчарка — это не порода, а породная группа, с точки зрения генетики — географическая популяция, среди представителей которой можно найти достаточно сильно различающихся животных.

Экспедиция сотрудников Института общей генетики РАН в 2010 году изучала животноводство в нескольких районах Монголии. Больше всего пастушеских собак участники экспедиции встретили в Гоби. Собаки были достаточно однородны по внешности, типичная представлена на фотографии (рис. 22).

Рис. 22. Монгольский мальчик с собакой (фото Ю. А. Столповского)

Я встретился с монгольской собакой другого типа в Барнауле (рис. 23). Уртай, такова была кличка этого кобеля, «работал» охранником в зоне при городской тюрьме. Барнаульский инструктор по туризму вывез щенка из Го- во-Алтайского аймака — района на юго-западе Монголии. Щенок подрос, его стало трудно держать в доме, с семьей, и Уртай был отдан в тюремное ведомство. Когда я посетил «зону», работавшая в ней женщина-кинолог продемонстрировала Ургая и полученных от него и алтайской суки семимесячных щенков — «мальчика» и «девочку». Последняя, по кличке Бия, уже восемь лет живет у меня дома в Москве (добрейшее создание).

Более длинномордые, черные, а не черно-подпалые, как в Гоби, собаки типа Уртая, по-видимому, чаще встречаются именно на западе Монголии.

Рис. 23. Монгольская собака (Уртай)

Таких собак мы нашли в Кош-Агачском районе Горного Алтая, районе, который граничит с Монголией и Тувой. С. Каштанов вывез оттуда двух хороших собак, но взрослая свободолюбивая сука, уже в Московской области, сбежала.

II. Поиски собак в Туве

Все, что я здесь рассказал о монгольских собаках, мне стало известно позже, а в 1997 году я впервые услышал от тувинцев об их аборигенных собаках: большие, как теленок, черные, иногда белые или рыжие; «когда я была маленькой, такая собака была у бабушки, я садилась на нее верхом...».

Описание внешности собак Тувы, а также их повадок я нашел в гимнах тувинских шаманов, записанных в 1970-ые годы, но созданных, очевидно, в гораздо более старые времена (Кенин-Лопсан, 1995, с. 133):

«... Ты предана своему хозяину.

Лежишь у порога, ведя службу охраны юрты.

Ты, собака, хранительница верная стоянки,

Ведешь наблюдение за стадом домашнего скота.

Стоишь там скрыто, куда мог бы явиться волк по тропе.

Чуть заметишь шорох, сразу киваешь головой и лаешь.

Лежишь там крепко, закрывая всем телом дорогу беды.

Стою и пою, призывая собачью душу своими алгышами.

Воображаю, что глаза твои в каких-то очках.

Морда твоя предчувствует дурной запах беды.

Близость страха заставляет тебя выть протяжно.

Близость грозы заставляет тебя выскочить быстро.

Хвост твой красуется мохнатым гнездом дивно,

В твоих ушах серьги чудны и зрелищны.

Мухортая собака, шерсть у тебя темна и бархатна.

Ищу твою душу и зову твою душу, запевая свои алгыши»

Этот гимн был записан в 1976 году от сказителя С. Самбуу (1890 г. р.), жившего в селе Мугур-Аксы Монгун-Тайгинского р-на. Именно в этом селе через несколько десятилетий мы приобрели щенка Мугура, позднее ставшего одним из родоначальников московских тувинских овчарок. Внешность его точно соответствует приведенному описанию (рис. 24).

Мы собирались в первую экспедиционную поездку в Туву с С. Каштановым (в армии он работал кинологом). Решили по возможности привезти щенков. Каштанов даже взял с собой клетку.

В 1997 году мы проехали примерно 350 км от Кызыла на запад, потом на северо-запад, до горного озера Кара-Хол. Я должным образом не смог оценить красоту этого озера — после отъезда из Кызыла я почувствовал последствия пищевого отравления и ночь у озера провел скверно. Утром меня разбудили: «Недалеко есть тувинская овчарка, поехали». Голова у меня кружилась, и в какой-то момент, выйдя из машины, я даже почти потерял сознание. Собаку я толком не разглядел, мне она показалась черной; на фотографиях она получилась коричневой.


Рис. 24. Тувинская собака (Мугур)

Узнали, сколько собаке лет: нам сказали, что 16. Щенков, конечно, нет и не будет. За время всей этой поездки по Бай-Тайгинскому кожууну (району) тувинских собак мы больше не встретили. Беспородные, конечно, здесь были.

Наши коллеги, сотрудники и студенты Тувинского университета, поиски продолжили. Зимой 1998 года мне сообщили, что собаки есть в другом районе — Монгун-Тайгинском кожууне, на юго-западе республики. Несколько собак студенты сфотографировали; собаки выглядели очень внушительно.

Специальную экспедицию в Монгун-Тайгу удалось организовать в 2000 году.

29 августа, утром, мы — я, С. Каштанов, Урана Ондар с 10-летним сыном Буяном, Чодураа Доржу, студентка (ее имени я не запомнил) и Саша, выпускник университета, работавший инспектором в Упсунурском заповеднике, он же наш шофер, — выехали из Кызыла на фургончике УАЗ.

Шоссе на запад, в направлении Ак-Довурака; за городом сухая степь, безлесные невысокие горы.

Дорога шла вдоль Енисея. Через 80 километров за рекой открылась панорама скалистых гор. На 101-м километре — священная гора Хайырокан, точнее гряда скал, вытянувшаяся между дорогой и Енисеем как лежащий на земле ящер. Здесь у дороги буддийская ступа, поставленная по указанию Далай-ламы, посетившего это место.

После 170 километров пути на склонах гор появились пятна леса; вдоль дороги — тополи, березы. Остановились у реки Кара-Дыг, у ку чи камней и развешенных ленточек. Здесь же остановился автобус с артистами, едущими в Чадан на завтрашний фестиваль. Собранные на фестивале средства должны пойти на восстановление Хурээ — разрушенного храма, который когда-то был самым большим в Туве. Для нас артисты дали маленький концерт горлового пения.

За Чаданом свернули на юг, к перевалу Хондергей. На перевале — ступа, в нише — маленький Будда. Кажется, далай-лама побывал и здесь.

За перевалом горы сразу же оголились. Дорога шла вдоль границы с Монголией. Вокруг сухая тундра. Темнело. От дороги при приближении машины взлетали крупные хищные белохвостые птицы — сарычи.

В поселок Мугур-Аксы приехали около 11 вечера. На ночевку расположились в большом доме Сашиных родителей.

Когда утром я проснулся и вышел, то увидел, что дом стоит на краю поселка. Почти от самого дома тянулась пустынная долина — бывший советский аэродром. Сейчас сюда не летают. Ниже протекала река; около нее росли редкие деревья, здесь же растительности практически не было. В окрестностях поселка наиболее высокие горы были присыпаны снегом, на других лежали облака.

Сходили, посмотрели в поселке собаку — очень симпатичное черное животное на цепи во дворе. Собака была вялая — то ли больная, то ли старая.

Наш план был таков: ездить по району, от одной стоянки скотоводов к другой, искать собак, которых можно было бы приобрести.

Отъезд откладывался, так как у нашей машины оказался неисправным передний мост, а передвигаться нам предстояло по бездорожью. Саша отправился искать машину — нашел, но только «командирский» УАЗик. Пришлось выбирать в поездку одну из наших трех женщин. Выбирала, как старшая, Урана и выбрала себя. В машину с ней поместился и ее сын. Смогли выехать около 3-х часов дня.

Путь наш шел по высокогорной тундре, все вокруг серо-желто-оливкового цвета, золотящееся на солнце. У дороги стада разноцветных яков; дорогу перебегали длиннохвостые суслики.

Монгольская граница. Столбы с колючей проволокой — близко от дороги; в одном месте они стояли прямо на обочине. Лунный ландшафт — пустыня из камней. С перевалов время от времени открывался вид на дальние заснеженные цепи гор.

Мы ненадолго остановились у одного из здешних озер под скалой. Скала была бежево-светло-серой, с яркими пятнами рыжих лишайников и темнокрасными кустами барбариса.

Каменная пустыня тянулась долго. Дорога (если то, по чему мы ехали, можно было назвать дорогой) виляла среди более крупных камней; водитель отчаянно крутил «баранку», нас трясло.

В 6 часов мы были в поселке Кызыл-Хая на реке Моген-Бурен. На улице видели несколько собак, лишь очень отдаленно напоминающих старых тувинских.

Не задерживаясь в поселке, поехали вверх по реке, среди росших здесь ив. К 8-ми вечера выехали на широкую, пустую равнину; на равнине несколько небольших озер. У одного из озер — две юрты.

Хозяин юрт — старик («дедушка», как к нему обращалась Урана) — оказался родней обоих наших шоферов (в этой поездке их было двое). Старик-чабан имел четырех детей и нескольких внуков; жена его умерла.

Сам старик жил в холодной юрте, остальные, дети, внуки — во второй. Туда нас и пригласили. Печь, которую топили кизяком, — в центре. Две кровати, расписанные сундуки.

Нас угощали чаем и ячьим молоком, хлебом со сметаной (точнее, это было сметанное масло), молочной водкой. Все продукты из молока яков, которое я впервые здесь попробовал.

Рядом Алтай, другие продукты привозят оттуда. В этом районе нередки смешанные браки тувинцев и алтайцев

Угощение и разговоры не очень затянулись, спать легли часов в 10. Я, Урана, Буян — в теплой юрте, наши мужчины пошли к стариц.

Утром начали подниматься хозяева, растапливать печь. Был восьмой час. Я оделся и вышел. Юрта, равнина вокруг, окаймляющие ее горы — все было присыпано снегом. Рядом с юртой — большая черно-белая собака, не проявляющая ко мне интереса. У второй юрты — два десятка яков. Когда ячих начали доить, я стал фотографировать, но внезапно начал падать снег, сильнее и сильнее; все заволокло туманом.

Мы выехали около 11 часов, объезжали другие стоянки скотоводов. У каждой были собаки.

1-я стоянка: 5 собак, беспородных, только одна крупная, тигровой масти.

2-я стоянка: 1 собака, беспородная.

3-я стоянка: 2 собаки, крупные, но не тувинские. У хозяина этой стоянки 200 яков (потом мне рассказали, что у частников бывает до 500 яков; при продаже як стоит 3 тысячи рублей).

4-я стоянка: 2 собаки, крупные, одна черная, приближается к тувинскому типу.

5-я стоянка (у речки, на границе с Алтаем): 2 собаки — рыжая дворняга и черный тувинец Акол, старый, с поседевшей мордой.

Осмотрев еще две стоянки, вернулись к озеру, у которого мы ночевали. Снега уже нет. Мимо шло стадо овец, сопровождаемое небольшой, но напоминающей тувинца собакой.

Поехали дальше. Три юрты, в одной нас опять угощали. Предложили горячее мясо яка, нежное и вкусное. Я, вегетарианец с 21-летним стажем, мясо попробовал, съел и кусочек сердца. Надо же было нутром почувствовать яков, этих удивительных животных гор.

В поселке Кызыл-Хая пытались купить четырехлетнего кобеля. Сыновья хозяйки сперва согласились продать, потом, вероятно испугавшись матери, отказались. Ничего не вышло; других подходящих собак в поселке не было. Мы продолжали объезжать стоянки до вечера; переночевали в поселке, в доме у аэродрома.

Наступило 1 сентября. Ученики собрались в местной школе. Меня попросили выступить. После этого мероприятия продолжили объезжать стоял- ки. В этот день я увидел, возможно, самые красивые места Тувы. Не стану, однако, отвлекаться и пытаться их описать и лишь упомяну о разноцветных аборигенных козах, пасшихся на склоне. Здесь было тепло; из травы взлетали кобыльки с малиновыми крыльями, цвели эдельвейсы.

Не буду описывать каждую из стоянок, которые мы осмотрели. Всего мы посетили 25 стоянок; около них видели 57 собак. Пять собак можно было считать тувинскими, все они были черные или черно-подпалые; 6 приближались к тувинскому типу, но с явными дефектами — мелкая голова, слишком длинные ноги; у одной стоянки было 3 собаки, которые можно было посчитать помесями. Итак, тувинских овчарок среди собачьего поголовья меньше 10 %, у некоторых нам называли возраст — 10, а то и 20 лет. Некоторые из кобелей кастрированы. Только на 21-ой стоянке мы нашли молодую собаку, которую решили взять.

Лучшую собаку7 из всех, что пришлось увидеть, мы встретили на обратном пути к поселку Кызыл-Хая. Женщина с девочкой и двумя маленькими детьми ехала на двух лошадях; попросила подвести малышей в поселок. Лошадей сопровождала собака — большая, черная, с белой грудью, с сережками свалявшейся шерсти за ушами и такими же косами, висящими от основания хвоста почти до земли. Как обычно, возраст 10 лет, кастрирован. В их стоянке больше таких собак нет.

Итак, мы решили взять одного из двух щенков-подростков на 21-ой стоянке. Осмотрев еще несколько стоянок, вернулись к 21-ой. Сговорились с хозяевами — те согласились отдать кобелька. Хозяева были очень живописны, приведу здесь их фотографию (рис. 25). Подготовились мы плохо: не взяли ни ошейника, ни поводка. Хозяйка нашла толстую веревку; веревка была сплетена из волос яка (такими веревками обвязываются юрты), накинула петлю на шею Хартыге (в Москве он стал Мугуром). Собаку запихали в багажный отсек машины. Что меня поразило: собака легла, протянула лапы и оставалась в таком положении всю дорогу — лежала молча, неподвижно.

На следующий день, это уже было 2 сентября, мы должны были отправиться в обратный путь. Снег шел с вечера, все было засыпано. Меня еще раз, второй за эту поездку, попросили зайти в местную школу и выступить перед учениками и учителями. На фасаде школы оставалась надпись: «Наша цель — коммунизм».

В полдень выехали; снег к этому времени испарился. Впереди виднелось большое бирюзовое озеро. Эго уже Монголия; мне сказали, что эту бывшую тувинскую территорию в свое время подарили Цеденбалу. Монгольские горы были особенно красивы — синие, белые, бежевые.

Поднялись на перевал; за ним опять шел снег. Чадан, где сделали короткую остановку, потом ступа, священная скала... В 10-м часу вечера, когда до Кызыла оставалось 30-40 километров, раздались резкие скрипы из двигателя и появился запах горелой резины (слава богу, что это случилось не на перевале!).

Машина остановилась, мотор не работал. Проезжающая мимо тракторная косилка протащила нас 3 километра до поста ГАИ. Меня как VIP-персону отправили на первой попутке в город. Часа через два появился и Каштанов с собакой.

Мугур (так назвали собаку) провел с нами 2-3 дня в служебной квартире в Кызыле, потом Каштанов отвез его в Москву. Вскоре тувинские коллеги прислали нам двух крохотных месячных щенков. Мугур, Тыргак и Майнак, зарегистрированные как представители новой породы «тувинская овчарка», стали родоначальниками московского поголовья.

Рис. 25. Животноводы Тувы





















III.Собаки Тувы

В приведенном выше отрывке из старого шаманского гимна хорошо отражено и назначение собаки, и характерное для нее поведение, точно описана ее внешность: пышный хвост, бархатистая, обычно черной масти шерсть, белые пятна на груди и шее (в оригинале «мухортая собака» — «калдар», что значит «белые пятна на черном фоне»), свалявшиеся в войлок клочья шерсти за ушами («серьги»). Можно только добавить, что уши у тувинских собак висячие, плотно прижаты к голове. Рассказывают, что когда в Туве появились европейские собаки со стоячими ушами (вероятно, привезенные советскими военными), местные жители удивлялись: «Глядите, какие у собаки уши, как у лошади».

Кстати, соседний народ, буряты, считали за большой грех держать собаку со стоячими, как у волка, ушами: кто будет держать такую собаку, у того постоянно кто-нибудь в семье будет болеть и даже умрет (М. Н. Хангалов, цит. по Яворская, 2004).

Тувинцы с подозрением относились к собакам с белым хвостом (хотя у собак с белой грудью нередко кончик хвоста также белый). Считалось, что белохвостые собаки трусливы; по другой версии белый хвост приманивает злых духов. Интересно, что сходные представления бытуют и у тибетцев. В.Е. Соколов и соавторы сообщают, что белый кончик хвоста тибетского мастифа якобы свидетельствует о слабости собаки, а потому конец хвоста нередко обрубают. Напротив, белое пятно на груди говорит о храбрости собаки.

М. Кенин-Лопсан в своих книгах приводит интересные сведения о старых представлениях тувинцев о собаках. «Собака — лучший друг тувинца, конечно, если не считать его верного коня... Собаку — ыт — причисляют к сакральным животным. В новую колыбельку ребенка первой укладывают собаку, так сказать обживая ее, предварительно окурив дымом можжевельника. После этого действа у ребенка душа будет пребывать спокойно и она не уйдет от него, так говорили. Также говорят, что собака не подпустит к юрте всякую нечисть и она знает, когда придет последний час хозяина» (Кенин-Лопсан, 2006, с. 219).

«Собака предугадывает значительные события в жизни человека, так говорят... Собака своим лаем темной ночью предупреждает людей о том, что Черное Небо гневается, предугадывает гнев Черного Неба, когда сверкают молнии» (Кенин-Лопсан, 2010, с. 29).

«Собака видит душу человека. Душа человека очень таинственна. Душу человека видит собака с желтым лбом и с глазами, как бы в очках» (Кенин- Лопсан, 2010, с. 184).

Интересный, рационально продуманный ритуал существовал в Туве при приобретении щенка. Его выразительно описал М. Кенин-Лопсан (1985, с. 7).

«Мы, люди Хемчика, помним давнюю старину, не забываем обычаев, древней их простоты. Нет у тебя собаки, щенка тебе надо? Ну, да не будут при этом руки твои пусты. Туда, где щенки народились, вареный курдюк возьми, жирной бараниной мать щенят накорми. Когда подойдет хозяин — остатками курдюка досыта накорми ты выбранного щенка. Закройте глаза собаке теперь хозяйской рукой, щенка же скорей уносит пусть человек другой. Ты сиди, не вставая, как будто нету забот, и жди, покуда хозяин за юрту тебя позовет. За юртой, понятно, сразу получишь щенка — он твой! Клади же его за пазуху, скорее ступай домой!»

Рассказывают также, что при выборе щенков их поднимали за хвост: тот щенок, который при этом вел себя наиболее спокойно, считался наиболее достойным.

Почему тувинские овчарки практически исчезли в Туве? Я должен напомнить историю Тувы. До 1911 года Урянхайский край (так тогда русские называли нынешнюю Туву), как и Монголия, входил в состав Цинской китайской империи. Когда в Китае пала императорская власть, Тува и Монголия объявили независимость. В 1921 году в Туве установился просоветский режим, республика стала называться Танну-Тува. Местное население, занимавшееся животноводством, продолжало в основном вести полукочевой образ жизни. Социально-экономические перемены начались после 1944 года, когда Тува вошла как автономная область в состав СССР. Как эти перемены сказались на собачьем населении, рассказывает журналист и социолог Чимиза Ламажаа («Какие собаки были в Туве»):

«В детстве меня, городского ребенка, родители каждое лето возили к родственникам мамы в Тес-Хемский кожуун (район) Тувы. Мы жили у бабушки на летней чабанской стоянке. Помню стада овец, коз, а также собак, которые вертелись у юрты. Среди разношерстной лающей команды выделялся громадный черный пес Костук. У него были рыжие лапы и подпалины на бровях, которые делали его похожим на четырехглазого умника. Он отличался не только своими размерами, но и дружелюбностью к членам семьи.

Я садилась перед псом на траву и говорила по-русски: «Привет! Дай лапу!» Костук улыбался, растянув пасть до ушей, вывесив язык, и охотно здоровался. Мне протягивалась большая грязная лапа, с которой сыпались крошки сухого навоза. Здороваться Костук мог хоть каждую минуту, застенчиво моргая влажными черными глазами. Бабушка выглядывала из дверного проема юрты, качала головой и, улыбаясь, говорила: «Ну надо же, в этом аале собаки по-русски начали говорить!»

На чабанских стойбищах Тувы до 50-х годов жили три вида собак. Они имели свои функциональные обязанности и различались внешними параметрами.

1. Сторожевые псы. Очень крупные собаки с клоками спутанной шерсти на хвосте, брюхе и на ушах. Они сторожили территорию стойбища и все, что находилось на территории. Имели голоса очень низких регистров. Ночью в основном они лают, обходя дозором двор и границу аала. А в это время, спокойно свернувшись у юрты, спят собаки двух других видов. Зачастую рано утром, когда выйдешь из юрты, сторожевых можно было увидеть сидящими на «пограничных» холмах вокруг аала. Клички: Эзир («Орел»), Тас («Гриф») и др.

«Лайки» охотничьи. Собаки привилегированные. Это хозяйские псы, с которыми мужчины ходят на охоту. Очень быстрые, подвижные. Зачастую хвосты закрученные, с белой грудью или шеей («Мойнаки»), шерсть короткая. Часто имели тоже птичьи имена типа «Хартыга» («Сокол») или тоже «Эзир». Они могли подключиться к всеобщему лаю, если кто-то чужой приблизится к аалу или уезжает чужой на коне. Они будут долго преследовать с лаем всадника далеко за пределы стойбища. А сторожевые обычно преследуют чужого всадника до пределов границы аала, усаживаются «на границе» и сидят, лают вслед уезжающему. Сопровождать хозяина-всадника — это тоже привилегия только охотничьей собаки.

«Пастухи». Тоже крупные, как и сторожа. Очень похожие на мастифа, с рыжими подпалинами на бровях, а также на брюхе, на лапах. Следили за своими стадами, не давали им смешиваться с чужими отарами, защищали от волков. Прекрасно знали «в лицо» каждую подопечную овцу, козу, не говоря уже о крупном скоте. Их в основном звали «Ко- стуки» («бровастики», «очкарики»), «Черликпены» («дикари»).

Все три группы имели свое потомство, специально разводились. За ценных охотничьих собак давали баранов, конскую упряжь. Однако в связи с массовым переводом тувинцев на оседлость в 50-х годах, когда всех стали переселять в новые поселения, собак в селах стали уничтожать. Их отстреливали дал® по планам сельсоветов. На отдельных собак выдавали разрешение с номерком — железным жетончиком.

До 80-х годов еще можно было найти во многих районах Тувы черных псов с характерными признаками породы. Сейчас остались единицы. И воспоминания...».

Уроженка У-Шынаа Тес-Хемскош колууна Анна Ламажаа вспоминает о начале 50-х годов, о том, как исчезали сторожевые тувинские псы:

«Я училась в школе, в подготовительном классе. Как-то весной мама моя, тогда уже тяжело больная, послала старшую дочь, мою сестру, на лошади на старое зимнее стойбище («кыштаг»). Что-то надо было забрать, оставленное осенью.

Сестра вернулась поздно вечером вся заплаканная. Она рассказывала матери и старшему брату, как она приехала на кыштаг. Там уже ясила другая семья с колхозным стадом со своими собаками, которые долго не пускали ее при въезде в аал. Но еще издали она увидела, что на двух холмах около местности сидели столбиками два наших старых сторожевых пса. По привычке они остались на своих постах и зимовали там. Страшно исхудали, были лохматые. Собаки узнали ее, ринулись с двух холмов навстречу. На ее глазах и перед новыми хозяевами схватились с «чужими» собаками. Одну загрызли.

Затем эти хозяева ей пожаловались, что наши собаки всю зиму почти не слезали со своих сторожевых «вышек», дрались с их собаками. Но, как ни странно, хорошо сторожили от чужого нашествия: от воров, которые в те годы появились впервые, от волчьих стай, обильно появившихся в те годы.

Сестра поднялась к собакам накормить и расплакалась от увиденного. Они около своих лежанок натаскали кучу костей от павших где-то животных, птиц. Питались, видимо, чем придется, даже человеческими испражнениями. Но никуда не уходили.

Когда она поехала домой вся в слезах и пыталась их позвать, было бесполезно. Только страшно завыли вслед, но так и не сдвинулись со своих постов. Так и остались там.

После этого рассказа брат сидел молча наклонив голову. Толью желваки ходили ходуном... Ранее была уничтожена его охотничья собака Хартыга. Застрелили. Он не успел вовремя вернуться с жетоном для нее.

На рассвете брат уехал куда-то. Мама горестно вздохнула и сказала, что он сам их застрелит. Чтобы больше не мучались... Наверное, он так и сделал. В семье об этом не говорили».

Во время наших поездок в Туву мы убедились, что большинство встреченных кобелей кастрированы. Зачем? «А что бы не уходил далеко от юрты», — отвечали нам. Кастрация кобелей и появление значительного числа беспородных собак, привезенных, вероятно, из других областей СССР, привели к «генетическому» истреблению тувинской овчарки как аборигенной породной группы.

Увеличилась численность волков и скотокрадов. Население против хищников стало применять приманки с отравой, естественно, что собаки, которых не принято специально кормить, постоянно травились. Скотокрады намеренно подбрасывали собакам отраву, чтобы убрать сторожей. Последствия всего сказанного мы и наблюдали при наших попытках найти типичных аборигенов.

В начале 2000-ых годов я многократно писал в газетах, выступал в Кызыле по радио и по телевидению, пытаясь пробудить интерес местного населения к сохранению и возрождению тувинской овчарки. Боюсь, что результаты были ничтожны. Тем не менее в последние годы несколько собак,

родившихся в Москве, были отправлены (реинтродуцированы) на историческую родину. За одно-два поколения и рабочие качества, и устойчивость к местным условиям (кроме, конечно, кастрации и отравы) не могли исчезнуть, и я надеюсь, что в Туве найдутся энтузиасты, которые бы сохранили породу в ее естественной среде обитания.

IV.Тувинские овчарки в Москве

Разведение тувинских овчарок в Москве — это, безусловно, заслуга Светланы Каштановой, проявляющей завидную настойчивость и большой энтузиазм. Сама Светлана держит всего лишь двух-трех собак, в том числе и «первенца» Мугура, но она является деятельным руководителем «виртуального» питомника «Монгун-тайга»: регистрирует и прививает щенков, планирует вязки, организует участие собак в выставках (обычно они выставляются на выставках, проводимых кинологической организацией СКОР), дает информацию в различных посвященных собакам изданиях. Питомник имеет свой сайт в интернете: http://mongun.ru.

Родоначальниками московского поголовья породы «тувинская овчарка» являются 9 собак: четыре были привезены из Тувы, две — с Алтая, три — потомки собак, вывезенных их Монголии. По крайней мере до третьего поколения удавалось избегнуть родственных скрещиваний. Пример родословной одной из собак питомника приведен на рисунке (рис. 26).

На первых выставках, начиная с 2001 года, выставлялись аборигены Мугур и Тыргак, сейчас на весенних и осенних выставках демонстрируются до 10 собак разного возраста. Всего уже более 150 родившихся в Москве собак, буквально прошедших через руки С. Каштановой, зарегистрированы

Рис. 26. Родословная собак питомника «Монгун-тайга»


Рис. 27. Автор с тувинскими овчарками в подмосковном хозяйстве (справа — Хурен-хол)

как тувинские овчарки. Они в основном содержатся в Подмосковье (рис. 27), но некоторые были вывезены в Санкт-Петербург, Воронеж, Саратов, Саранск, Волгоград, Краснодар, Элисту, Сочи, Уфу, Новосибирск, в Смоленскую, Тверскую, Ярославскую области, в Кызыл, в Белоруссию и Абхазию.

С каждым поколением (к 2012 году уже 4-ое поколение родилось в Москве) тувинские овчарки становятся крупнее при отсутствии сознательного отбора на рост. Очевидная причина — более обильное и питательное кормление, чем на родине, где собаки добывают пропитание сами, а суки приносят щенков обычно зимой, в самое голодное время. Возможно, что такая акселерация является также результатом того, что основатели породы происходят из достаточно удаленных регионов.

Появились, причем в разных пометах и от неродственных родителей, собаки белые с черными пятнами, которых мы не встречали в Туве. Я предполагаю, что это гомозиготы по гену пегости: большинство тувинских собак имеют белое пятно на груди, возможно, это проявление того же гена, но в гетерозиготном состоянии. Отсутствие белых с пятнами собак в Туве я могу объяснить тем, что такой окрас, возможно, снижает жизнеспособность в экстремальных условиях: действительно, суки приносят от 6 до 9 щенков, в Туве роды происходят в норах, вырытых в снегу, и к весне выживает лишь 1-2 щенка, то есть происходит жестокий естественный отбор. Белопятнистые собаки в Москве вполне жизнеспособны и смотрятся очень эффектно (рис. 28).

Рис. 28. О. Каштанова на выставке с тувинской овчаркой (Аялга)

Именно такого окраса внук аборигенов Мугура и су ки Майнак Богатырь Ак-Кошкун на выставке в Лужниках «Золотой ринг — 2008» занял первое место среди всех овчарок и первое место в конкурсе отечественных пород собак «Гордость Отечества», что наглядно свидетельствует о высоком признании новой породы профессиональными кинологами.

Обычное число щенков в помете — 6-8, максимальное было 12.

Когда щенки, сначала питавшиеся материнским молоком, подрастают, матери нередко начинают их подкармливать своим кормом, принося его в желудке и отрыгивая. Этот способ кормления совершенно необходим для аборигенных собак в естественных условиях их существования; впрочем, иногда так поступают суки и европейских пород. Следующая история кажется более примечательной.

Одна московская семья держала двух тувинских собак — суку Дангы- ну (домашняя кличка Дуня) и кобеля по кличке Булат. При очередных родах Дуня погибла, оставив девять щенков; хозяева героически выкормили всех сирот из соски. Когда щенки немного подросли, их отец взял на себя заботу о них — стал приносить и отрыгивать съеденную им пищу. У Булата проявился какой-то очень древний волчий инстинкт.

Все хозяева тувинских овчарок, с которыми я встречался на выставках, говорили, что очень довольны своими собаками. Те, кто раньше имел дело со среднеазиатскими (туркменскими) овчарками, отмечали, насколько легче держать тувинскую собаку, не отличающуюся излишней, подчас немотивированной агрессивностью, как среднеазиаты. В заключение приведу некоторые рассказы владельцев собак.

Мугур — одна из первых собак, вывезенных из Тувы. Когда его привезли в Москву, ему было около 7 месяцев и при значительном росте он весил всего 23 кг. За густой и пышной шерстью не было видно, насколько он худой. Но когда я стала его мыть, то пришла в ужас: скелет, обтянутый кожей. В Туве не принято специально кормить собак, они едят то, что сами добудут.

Первое время Мугур отъедался, казалось, что он никогда не насытится. Но уже через неделю он утолил свой голод и стал очень умерен в еде. Он никогда не набрасывается на пищу, ест аккуратно, кусочек хлеба съест с таким же удовольствием, что и мясо. Корм из рук берет очень осторожно и медленно, никогда ничего не ворует. Мугур очень долго не лаял, и я уже стала сомневаться: а может быть, он немой? Но нет. Первый раз он залаял, увидев свое отражение в большом зеркале. Но по своей сути он все-та- ки остается молчуном, лает только «по делу». На родине Мугура собакам нет входа в жилище людей, и он старался выйти из квартиры, как только открывалась входная дверь, но через 2-3 дня он успокоился. Небольшие проблемы были у него и при освоении лифта, но и с этим он справился довольно быстро.

Лапы для Мугура очень важны, и он к ним относится крайне трепетно, ведь, как говорится, «волка ноги кормят». В первое время меня поразило, что он не просто двигает лапу так, чтобы можно было что-то выкусывать или вылизывать на ней. Он аккуратно берет ее зубами, как будто это не часть его тела, а какой-то предмет, и перекладывает и устраивает ее так, чтобы было удобнее за ней ухаживать.

Интересно отношение Мугура к чужим людям. Если они находятся на его территории, он не спускает с них внимательного взгляда, любое движение контролируется, и если человек хочет что-то взять, то Мугур моментально вскакивает и атакует — хозяйские вещи трогать нельзя. На прогулке, вне охраняемой территории, интерес к людям минимален. Другое дело собаки: с каждой нужно познакомиться. Но дерется Мугур крайне редко, толью тогда, когда на него рычат и проявляют неуважение.

Мугур быстро адаптировался к жизни в квартире: большую часть дня он спит, но всегда готов к общению с хозяином, с удовольствием играет и ласкается, хотя ненавязчив, и если его прогоняют, спокойно разворачивается и уходит. В общем, если все спокойно и нет чужих, то можно и забыть, что в квартире есть собака — ее не видно и не слышно. Уход за шерстью минимален: обычно это расчесывание в период линьки (подшерсток мягкий и невесомый) и мытье с шампунем перед выставкой. Вообще Мугур очень гордая и независимая собака, полная достоинства, поэтому выставлять его на выставке одно удовольствие — не надо прилагать никаких усилий, чтобы показать его красоту и грацию, он сам как бы демонстрирует себя всем желающим.

Каштанова С. В.

К необходимости приобретения собаки мы пришли в связи с покупкой загородного дома. Мое внимание привлекло объявление с фотографией двух очаровательных черных «медвежат» — щенков тувинской овчарки. Такая порода была мне неизвестна, но в объявлении указывалось, что это древняя сторожевая порода собак Центральной Азии, отличающаяся бесстрашием, высоким природным интеллектом, устойчивой психикой, красивая внешне и неприхотливая.

Когда я приехала посмотреть этих трехмесячных щенков, вывезенных из Тувы, они подбежали ко мне, с любопытством обнюхали и с удовольствием съели все предложенное угощение, причем кобелек сразу цапнул меня за палец. Вопрос о выборе щенка был тут же решен, и, попрощавшись с братишкой, Майнак (по-тувински «белая шея») переехала жить к нам домой. Первое, что приятно нас удивило, — это спокойное поведение собаки в машине. Щенок всю дорогу сидел на заднем сидении и с любопытством смотрел в окно. Приятная в общении с домашними, как взрослыми, так и детьми, веселая, игривая и общительная, Майнак оказалась хорошим сторожем. Когда ей не было еще и года, она накинулась на взрослого мужчину, который перелез на наш участок через забор. Мужчина убежал, но местные жители стали говорить: «Ты туда не ходи, там — Маньяк!»

Когда собаке было 1,5 года, в доме появился новый житель — маленький котенок. Они быстро подружились, и теперь, когда Майнак тревожно лает, к ней выбегает Дуня (так назвали кошечку), чтобы узнать, что происходит. К домашней живности (куры, гуси) у Майнак отношение серьезное и ответственное: сбежавший за забор гусенок был вовремя водворен на место лишь потому, что собака лаяла и не унималась, пытаясь вернуть его домой.

Майнак оказалась исключительно заботливой мамой: сейчас у нее 7 щенков. Интересно, что она сама решает, каких щенков нужно покормить в первую очередь и регулирует процесс кормления так, что в результате все щенки очень ровные. Она не проявляет агрессивности и разрешает нам брать в руки своих детей.

В общем, мы очень довольны нашей собакой, это действительно то, что мы хотели.

Фадеева Е. В.

В нашей семье возник вопрос: собаку какой породы мы хотим завести? Хотелось, чтобы она была крупная, умная, с отличными сторожевыми качествами и, что очень важно, с устойчивой нервной системой.

До этого у нас были хорошие овчарки. Но сейчас хотелось бы иметь что- то необычное. Да и внешний вид собаки немаловажен.

Но, когда домашние потребовали, чтобы собака еще и не вызывала аллергию, так как в доме есть аллергик, решили, что собак в доме, видимо, больше не будет — ну нет такой, чтобы соответствовала нашим требованиям. Может быть, мы слишком придирчивы?

Стала просматривать информацию об аборигенных собаках. Таких пород осталось мало. И вот исчезающая тувинская овчарка, живущая в экстремальных климатических условиях, вдалеке от благ цивилизации и поэтому малоизученная, по описанию не только подходила под наши весьма строгие требования, но и еще имела ряд великолепных свойств.

Сразу захотелось убедиться в этом лично. Признаться, ехали, чтобы только увидеть собак. Заранее решили, что щенков толью посмотрим и умиляться не будем (щенки всех пород прехорошенькие).

Взрослые собаки произвели на нас впечатление. Как-то сразу почувствовалась в них мощь природы. И вот результат той поездки: нашей любимице уже 6 месяцев. Дома мы зовем ее Тина.

С 3-х месяцев собака жила за городом. Не лаяла совсем. Первый раз услышали ее голос, когда от калитки к дому направилась соседка, так и осталась стоять в недоумении — щенок, а не пускает!

В 4 месяца, в самые сильные морозы (в этом году они достигали -28°), лежала на пороге и не стремилась в теплое помещение. Или сидит на самой высокой снежной возвышенности, как изваяние, вся засыпанная снегом (в дом не загонишь), и наблюдает за всем вокруг, изредка баском облаивая случайных людей за забором. Поймала под снегом мышь и носилась с ней радостно по участку, забавлялась. На всякий случай забрали «игрушку». На прогулке мгновенно взбирается на самые высокие холмы и стоит, внимательно всматриваясь в окрестности, и так вперед до следующей возвышенности.

С удивлением обнаружили, что от шерсти не исходит характерного запаха «псины» и нет аллергии. Мы любим зарыться носом в ее густую шерстку и вдыхать чистый воздух, просто поразительно, каше она имеет свойство. Весенняя грязь быстро сбрасывается с шерсти, и она опять чистая и белая, протираем сухой тряпочкой. Моем толью лапы.

В городе с первого появления на улице на все смотрела с интересом, но без суеты и нервозности. К прохожим сначала тянулась познакомиться, потом перестала реагировать. Любит играть с собаками. Подвижные игры обожает. При встрече с большими собаками ведет себя спокойно, не уходит в сторону. Как-то подмяла ее под себя тяжелая, крупная собака — она не пищала, молча в отчаянной борьбе вывернулась и наскочила на обидчицу, лязгнув зубами.

Несколько дней категорически отказывалась надевать ошейник, а затем быстро привыкла.

Дома, с высоты своего роста, видит, что лежит на столе, но не уносит, а смотрит молча нам в глаза, знает, что нельзя. Спокойно относится к еде — содержимое личной миски можно забрать в любое время, только отойдет в сторонку и будет ждать.

Ненавязчива, когда все заняты своими делами, ее не видно и не слышно. В помещении не лает. Если мы задерживаемся с выходом на прогулку, нетерпеливо попискивает и от двери не отходит, топчется. С первого дня, когда ей пришлось оставаться одной, после нашего объяснения спокойно ждала возвращения. Правда, чтобы не погрызла все тапки (любимое занятие), оставляли игрушки.

При общении с щенком (сейчас уже 6 месяцев) нам не приходится повышать голос или повторять сказанное — все понимает, даже мимику лица, что говорит о ее сообразительности.

Мы продолжаем с интересом наблюдать за поведением нашей собаки и очень довольны выбором в пользу тувинской овчарки. Это чудесные природные собаки, отличные охранники с исключительной уравновешенной психикой.

Кузнецова С. Н.

Мы — хозяева щенка по имени Чингиз (по паспорту Жизни Хранитель Часпас Монгун). Чингиз очень жизнерадостный и веселый щенок, любит играть как один, так и с кем-нибудь из семьи. Ему нравится внимание, не любит одиночество и, когда остается один, обязательно как-нибудь нашкодит. Делает все, чтобы на него обратили внимание, когда видит, что его игнорируют, подходит и бьет лапой по ноге, прося, чтобы его погладили или поиграли с ним.

В плане охраны он очень серьезен, не подпускает незнакомых близко к воротам. Если кто-то подходит, незамедлительно оповещает нас своим громким и звонким воем и лаем.

Кононец С. А.

Чингиз очень любит гулять и за территорией дома дружелюбен к посторонним людям, любит погоняться за кошками (невзлюбил их при первой же встрече). На прогулке любит побегать и бегает очень быстро. Если сильно соскучился, то сразу же прыгает на плечи целоваться.


V.Происхождение собак Центральной Азии

Обычно, когда пишут о монгольских собаках, отмечают их сходство с тибетскими догами и говорят о вероятном происхождении их от последних. То же самое я предполагал и в отношении тувинских овчарок. Сейчас я думаю, что это не так. Есть основания полагать, что одомашненные собаки в Саяно- Алтайском регионе появились более 10 тысяч лет назад. При изучении ДНК, выделенных из костей собак доколумбовой Америки, было показано, что они имеют азиатское происхождение и не являются результатом одомашнивания местных волков. Предки аборигенов — индейцев Америки, — по всей видимости, вышли из Саяно-Алтайского региона и проникли на территорию Америки примерно 13-15 тысяч лет назад. Очевидно, что с ними проделали этот долгий путь через Берингию (исчезнувшую перемычку на месте нынешнего Берингова пролива) и собаки. Таким образом, одомашненные собаки в Центральной Азии существовали очень давно, раньше, чем были доместициро- ваны и начали использоваться какие-либо другие животные. Вместе с тем невозможно отрицать родство тибетских и монгольских (а также тувинских) собак. Несомненно, что яки были одомашнены в районе Тибета, и оттуда яко- водство распространилось в Монголию, на Алтай и в Туву. С яками могли двигаться и тибетские собаки, смешиваясь по дороге с местными.

Известные мне археологические находки, говорящие об использовании населением собак в Центральной Азии, относятся к гораздо более позднему времени, а именно к эпохе гуннской империи.

Первым государством, объединившим территории от Алтая до Байкала, была Империя гуннов — народа, говорившего, по-видимому, на тюркском языке. Гуннская империя возникла в Ш-П веках до и. э. Племена, вошедшие в Гуннское государство, вели как кочевой, так и оседлый образ жизни. На территории современной Бурятии, к юго-западу от Улан-Удэ, раскопано так называемое Иволгинское городище. Здесь найдены костные останки разнообразных домашних животных, среди которых преобладает крупный и мелкий рогатый скот. Почти треть костных находок составляют кости собак. Археолог, автор посвященной Иволгинскому городищу книги, пишет (Давыдова, 1985, с. 71): «Собака представлена тремя породами — лайка, крупная волкоподобная собака и дог». Разумеется, нельзя говорить о породах; то, что обнаружили археологи, это крайние морфологические типы, существовавшие, по-видимому, в единой популяции собак, хотя, вероятно, и использовавшиеся в хозяйстве по-разному.

Разнообразные сведения об отношении тюрков южной Сибири к собакам собрал и опубликовал В.Я.Бутанаев (2003). Собранные им интересные сведения относятся к хакасам и их предкам, хонгорцам, кыргызам, но, вероятно, сходные обряды существовали и на территории нынешней Тувы, а также в Монголии. В.Я. Бутанаев пишет:

«Собака, как и волк, в хакасской мифологии была окружена особым ореолом почитания. Предки современных хакасов, хонгорцы, предпочитали держать черных и белых собак, остерегались желтой и мухортой масти. Желтых собак считали оборотнями — слугами собачьего хана, Сараадай-хана. Верили, что, если убить желтую собаку, ее душа отправится к Сараадай-хану. Дабы отвратить от себя возможные напасти, язык убитой желтой собаки разрезали пополам, а ее тело отвозили и бросали в озеро. Если из озера послышится собачий вой, то это плохое предзнаменование, предсказывающее гибель людей.

Хонгорцы не держали на цепи собак, имевших над глазами пятна, создававшие видимость четырех глаз. Такие собаки называются четырехглазки (торт харах). Существует легенда, что основоположник рода кыргызов, то есть современных хакасов, был выкормлен собачьим молоком. У собаки было четыре глаза, два перешли младенцу, на морде собаки остались отметины. Хакасы были уверены, что четырехглазки обладают особым зрением (могут видеть народившийся месяц в первый день новолуния).

Особую роль играли собаки в семейных обрядах. Один из магических ритуалов заключался в кормлении собаки. На разостланный подол невесты клали семь дощечек, обмазанных обрядовой пищей. Подводили собаку, которая должна была съесть предложенную пищу. В это время жрец произносил благословение: «Пусть ваш передний подол топчут дети, пусть ваш задний подол топчет скот». Такой же обряд был описан и у монголов.

После рождения ребенка его первые экскременты отдавали съесть собаке. При изготовлении колыбели, перед тем как уложить туда ребенка, сначала туда помещали щенка, что бы он ее «обжил». Перед тем как надеть первую распашонку на малыша, ее сначала напяливали на щенка. Повитуха, приглашенная на обряд, благословляла: «Мы надеваем на тебя собачью рубашку. Будь таким же крепким и выносливым, как собака!»

Согласно традициям хакасов, бурятов, монголов, выпавшие молочные зубы детей заминают в хлебный мякиш или кусочек сала и бросают собаке со словами: «Плохой зуб тебе, а хороший зуб мне дай».

Собаки участвовали в гаданиях хакасов и монголов. Очищенные от мяса позвонки скота раскладывали в ряд, и каждый позвонок получал имя той или иной девушки. В юрту заводили собаку. Собака, обнюхав все позвонки, выбирала один и съедала. Считалось, что девушка, именем которой была названа съеденная косточка, в скором будущем выйдет замуж.

Собак запрещалось убивать, а после их смерти надлежало хоронить. Если собаку не похоронить, ее душа превращается в злую силу, преследующую и приносящую болезни бывшему хозяину.

Буряты в Забайкалье также хоронили, закапывали в землю умерших собак. При этом полагалось мертвой собаке отрубить хвост: в следующем рождении душа собаки может перейти человеку, и нельзя допустить, чтобы ребенок родился с хвостом (сообщила С.В.Горюнова, ИОГен РАН)

О собачей душе пели и тувинские шаманы:

«Ты, собака, хранительница верная стоянки...

Стою и пою, призывая собачью душу своими алгышами.

.. .Ищу твою душу и зову твою душу, запевая свои алгыши».

Загрузка...