Побочный эффект спасения миллиардера (СИ)

ГЛАВА 4

Кирилл сидит на кровати и, надо признать, выглядит он очень даже неплохо. Бледность сошла, лицо посвежело, а улыбка, хоть и натянутая, всё равно заставляет моё сердце пропустить удар.

Вот только в палате он не один.

Возле кровати стоят двое солидных людей, в которых я узнаю родителей Андерина. Видела их фото в интернете: отец Кирилла с властным взглядом и мать с идеально уложенными волосами, будто она не в больнице, а на светском приёме.

Рядом длинноногая брюнетка в облегающем платье, с волосами до талии и улыбкой, которая, кажется, создана для глянцевых обложек.

При моём появлении все оборачиваются.

Я торможу на пороге. Хочу поздороваться, но из горла вырывается только осипший хрип.

Как не вовремя пропал голос.

— Медсестра, заберите поднос, — командует брюнетка, небрежно кивая в сторону столика возле кровати, где стоят пустые тарелки после принесённого обеда.

Что?

Она это мне?

Окидываю себя взглядом: да, я накинула халат, когда поднималась в травматологию, чтобы ко мне не было вопросов у персонала. Но я не медсестра.

Совсем.

Ни по образованию, ни по настроению.

Тем не менее, с самым невозмутимым видом подхожу к столику и беру поднос с тарелками.

Кирилл даже не смотрит на меня.

— Я прекрасно себя чувствую! — говорит он отцу.

— Прекрасно? У тебя вывих сустава. Ладно, хоть зрение не потерял…

— Я в порядке! — громко останавливает его Кирилл.

Замираю с подносом в руках, прислушиваясь.

— Кирюш, — брюнетка садится рядом с красавчиком на кровать и обнимает за плечи, — не злись. Мы все так безумно за тебя испугались.

Мы все?

Кто эта дамочка? И почему она так свободно обнимает его?

Взгляд невольно скользит по её безупречному силуэту, потом на меня, в халате не по размеру и с подносом, который я держу, как трофей на поле боя.

Сравнение не в мою пользу.

Кирилл наконец поднимает глаза, и на мгновение наши взгляды встречаются, но потом он снова поворачивается к семье.

— В любом случае, тебе будет лучше в частной больнице.

Разочарованно направляюсь к двери, стараясь не шуметь. Поднос чуть дрожит в руках, но я держу спину прямо.

— Я должен найти девушку, которая спасла меня. Потом можем ехать домой. Не надо никаких больниц!

Так вот же я.

Не надо меня искать.

Улыбнувшись своей самой обаятельной улыбкой, я оборачиваюсь…

ГЛАВА 5

Открываю рот и… ничего!

Горло сдавили железные щупальца.

Я пытаюсь выдавить хоть звук, хоть хрип, но воздух застревает в груди, как будто сама тишина решила меня задушить.

Больно.

Так больно, что перед глазами пляшут чёрные точки.

— Доктора говорят, что ты просто бредил, — вдруг заявляет Андерин-старший. — В машине скорой помощи были только врачи. А вчера к тебе никто не заходил.

— Я уверен, что со мной была девушка. Это был не бред. Я помню её голос и прикосновения. Такое не могло присниться.

Киваю часто-часто. Только я могу подтвердить слова Кирилла.

Но никто не обращает на меня внимания. Будто я и правда превратилась в невидимку.

В этот момент дверь за моей спиной резко распахивается. Я вздрагиваю всем телом и едва не роняю поднос: тарелки угрожающе дребезжат, но я в последний миг ловлю равновесие. Пальцы судорожно сжимают края подноса, и всё остаётся на месте.

В палату входят мой отец и одна из его медсестер. Он о чём-то тихо переговаривается с ней, не поднимая глаз.

Паника обжигает изнутри.

Боясь, что папа меня заметит, я резко поворачиваюсь спиной и выскальзываю из палаты, ловя приглушённый голос: — У меня для вас отличные новости!

Но нет времени подслушивать.

Нужно срочно что-то сделать с этим проклятым горлом. Я обязана сказать Кириллу, что он не ошибся. Я действительно была рядом с ним, держала его за руку, пока скорая мчалась по ночным улицам.

Забегаю в лифт и невольно бросаю взгляд в зеркало.

О, привет, отражение. Выгляжу я отлично.

Пока поправляю волосы, меня пронзает неприятная мысль: а ведь Кирилл видел меня. Такой, какая я есть.

И, похоже, я не произвела на красавчика никакого «вау-эффекта».

Он даже бровью не повёл: ни восхищения, ни намёка на искру.

То есть если бы не его спасение, он бы просто прошёл мимо, не заметив меня.

В груди неприятно сжимается сердце.

В этом, увы, и есть правда жизни: такие шикарные мужчины не выбирают пышек.

Что будет, когда он узнает, что его спасла обычная толстушка? Скривится, пробормочет «спасибо», а потом развернётся и уйдёт?

Как же хочется сказки…

— Беги в аптеку, без антибиотиков здесь не обойтись, — решительно заключает лор, закончив осмотр моего горла. — Пару дней голоса может не быть. Старайся не напрягать связки и вообще не разговаривай. Я выпишу тебе больничный.

Отчаянно машу руками: нет-нет, только не это!

— Что значит «нет»? — врач строго смотрит на меня из-под очков, сдвинув их на кончик носа. — Ты кого лечить собралась? У тебя температура под тридцать восемь, а ты строишь планы на подвиги. Себя сначала вылечи.

Вздыхаю.

В глубине души я понимаю, что он прав.

Абсолютна, беспощадно прав.

Взяв рецепт, выхожу из кабинета. Оказавшись в пустом коридоре больницы, я прислоняюсь к прохладной стене и смотрю на бумажку в руке. И тут меня осеняет: ещё не всё потеряно!

Я просто напишу Кириллу записку.

Достаю из сумки потрёпанный блокнот и нахожу ручку, которая, к счастью, ещё не исписалась. Сажусь на подоконник у окна и начинаю писать с лёгкой усмешкой:

Дорогой Кирилл,

я рада, что тебе стало лучше. Всё же купание в ледяной воде посреди осени было не лучшей идеей. Особенно если учесть, что после этого спасать пришлось не только тебя, но и моё горло.

Из-за этого у меня пропал голос. Поэтому в следующий раз не рассчитывай на мою самоотверженную помощь, разве что я брошу тебе спасательный круг с безопасного расстояния.

С заботой (и хрипом), Маша.

Перечитываю записку несколько раз. Сначала серьёзно, потом не могу сдержать улыбку. Складываю листок пополам и, сжимая его в кулаке, поднимаюсь обратно в травматологию.

Не знаю, на что я рассчитываю.

Просто хочу, чтобы красавчик улыбнулся мне хоть раз. Искренне. По-настоящему. Так, чтобы эта улыбка коснулась глаз, и в ней было нечто особенное, что предназначается только мне.

Я рада даже просто постоять рядом, вдохнуть тот же воздух…

Дверь приоткрыта.

Из-за неё доносится звонкий, переливающийся смех, будто кто-то рассыпал хрустальные бусины по паркету.

Неужели опять брюнетка?

Сердце сжимается от недоброго предчувствия.

Осторожно заглядываю внутрь и будто получаю удар в солнечное сплетение.

Кирилл улыбается.

Но не мне.

Ульяне!

Врач-кардиолог сидит на краю кровати в облегающем платье и с улыбкой, рассчитанной до миллиметра, наклоняется ближе. Шепчет что-то, а Кирилл смеётся в ответ.

Я отступаю, прижимая руку к груди.

Улыбка на моих губах тает, оставляя после себя горьковатый привкус реальности.

Вот таких девушек выбирают.

УЛЬЯНА