Побочный эффект спасения миллиардера (СИ)

ГЛАВА 8

КИРИЛЛ АНДЕРИН

Значит, моей русалкой всё же была Ульяна!

Может, это действие лекарств? Иначе как объяснить, что Ульяна в моей памяти будто два разных человека?

Ладно запахи и тактильные ощущения. Тут мозг ещё может сыграть злую шутку. Но голос!

Голос человека трудно перепутать, как ни старайся.

А мне упорно кажется, что у девушки, которая спасла меня, был совсем другой тембр: мягче, теплее, с лёгкой искринкой в интонациях. У реальной Ульяны что-то более ровное, отстранённое.

Её губы были сладкие на вкус как мёд. Нет, слишком банально. Как карамель? Ближе, но всё равно не то сравнение.

Как молочный шоколад с орехами, именно так от неё пахло. Знакомый вкус, который я тоже очень люблю.

Или мне это опять померещилось?

В голове создался идеальный образ, собранный из обрывочных впечатлений и моих тайных желаний. Но когда я вижу реальную Ульяну, понимаю: картинка в моих фантазиях далека от реальности.

Возможно, всё изменится, когда зрение наконец вернётся ко мне полностью?

— Вот и я, — слышу, как Ульяна возвращается в палату. — Как ты себя чувствуешь?

— Отлично.

В голове всё ещё крутится мысль, что несколько минут назад я целовал абсолютно другую девушку. Или это была галлюцинация на фоне лекарств?

— Я могу чем-то помочь? Ты только скажи, — заботливо уточняет она.

Задумчиво улыбаюсь: — От тебя приятно пахло молочным шоколадом. Не осталось кусочка для меня?

— Что? — возмущённо восклицает Ульяна. — Я не ем шоколад. Кстати, поэтому у меня идеальная фигура. И ни грамма лишнего жира.

Нет, здесь точно что-то не так.

Моя спасительница с восторгом рассказывала, как в детстве тайком таскала шоколадные конфеты из буфета, пока бабушка не видела. Даже название марки вспомнила.

Я приближаюсь к Ульяне и наклоняюсь к её шее. Настолько, чтобы уловить запах.

— Что ты делаешь? — смеётся она, слегка отстраняясь.

От неё всё так же пахнет ванилью. Никакого морского бриза, никакого шоколада. Совершенно другой аромат.

— Ты не ешь сладкое из-за запрета отца? — цепляюсь за последнюю ниточку логики.

— Отца? Нет! Мои родители разведены, и я давно не общаюсь с папой. Просто я тщательно слежу за своей фигурой. И у меня строгая диета.

Чёрт подери, кто эта женщина?

— Кирилл, — её тон становится серьёзным, — тебе дали очень сильное обезболивающее. Как доктор я советую хорошо отдохнуть. Утром обязательно зайду тебя проведать.

Ульяна быстро уходит, прикрывая за собой дверь.

Я ложусь на кровать, закрываю глаза и погружаюсь в воспоминания о поцелуе.

Тёплые губы…

Шёпот…

Аромат молочного шоколада с нотками орехов. Или всё-таки карамели?

Пытаюсь собрать фрагменты воедино, но они разлетаются, как мозаика, которую кто-то небрежно встряхнул.

Был ли этот момент на самом деле?

Утром, едва раскрыв глаза, я понимаю, что зрение полностью восстановилось. Мир вокруг обретает чёткость: линии становятся резкими, цвета — насыщенными.

Я даже заряжаюсь какой-то внутренней силой, словно после долгого сна наконец-то готов действовать.

Теперь я должен во всём разобраться.

Но не успеваю подняться, как в палату заходит медсестра.

— Доброе утро! В соседней палате на полу была записка для Кирилла, — она протягивает мне сложенный листок бумаги. — Видимо, Маша вчера обронила. А другого Кирилла у нас нет.

— Маша? — переспрашиваю, пытаясь уловить связь.

— Да, она была здесь вчера — улыбается девушка будто я должен был запомнить всех врачей в этой больнице поимённо. — Как вы себя чувствуете?

— Отлично, — отвечаю на автомате, но мысли уже далеко.

Разворачиваю записку и начинаю читать.

«Дорогой Кирилл,

я рада, что тебе стало лучше. Всё же купание в ледяной воде посреди осени было не лучшей идеей…

С заботой (и хрипом), Маша».

— Маша!

В груди разливается чувство облегчения.

Значит, со мной была Маша, а не Ульяна. Тогда почему она представилась ею?

Я не сходил с ума, девушек действительно двое!

Одна пахнет шоколадом и шепчет что-то тёплое на ухо, другая — ванилью и говорит о диетах.

Выбегаю из палаты вслед за медсестрой:

— Вы не подскажете её полное имя?

— Кого? — она оборачивается, слегка удивлённая моей настойчивостью. — Маши Мясниковой?

— Да. Маша Мясникова!

— Кстати, её папа Лев Валерьевич — ваш лечащий травматолог. Он скоро зайдёт к вам.

— Вы не знаете, где сейчас сама Маша?

Медсестра пожимает плечами:

— Наверное, в кардиологии. Хотя нет… Она в бригаде скорой помощи работает. Может, там? Спросите её отца позже.

— Отлично. Спасибо! — благодарю я с широкой улыбкой, чувствуя, как внутри закипает азарт.

Вернувшись в палату, открываю сумку с одеждой, которую принесли родители, и, превозмогая боль в плече, быстро одеваюсь.

Я не стану ждать.

Не успокоюсь, пока не найду Марию Мясникову.

А ещё мне нужно серьёзно поговорить с Ульяной.

Когда я выхожу в коридор, до меня доносится заразительный смех медсестёр из соседней палаты.

— Доктор спрашивает: «На что жалуетесь, пациент?» А тот отвечает: «На здоровье». Врач ему: «Это вы зря — надо на болезни!»

Смех взрывается новой волной, и я невольно улыбаюсь, заходя внутрь.

Это та самая палата, где вчера была Ульяна. Может, здесь я наконец узнаю что-то о Маше.

— Доктор, как вылечить глистов? — продолжает шутить весёлый старичок. — А что вы такое съели, что даже глисты приболели?

И снова залп женского смеха заполняет палату. Но стоит мне появиться на пороге, как веселье тут же стихает. Все взгляды обращаются ко мне.

— Скажите, здесь вчера был врач-кардиолог по имени Маша?

Мужчина на больничной койке с хитринкой в глазах внимательно смотрит на меня:

— Конечно! Наша героиня. Она вчера спасла Семёныча, когда у него сердце остановилось. Прямо ангел во плоти. Влетела в палату, всё быстро оценила, организовала помощь. Мы тут до сих пор её добрым словом поминаем.

— Разве это сделала не Ульяна? — уточняю.

— Брюнетка? Нет, голуба, не она. Маша, наш ангел. Эх, хороша девка! Красивая, и формы что надо. Был бы я помоложе… — он мечтательно закатывает глаза.

— Спасибо! — благодарю я и уже поворачиваюсь к выходу.

Старик не унимается со своими шутками:

— Пациент спрашивает: «Доктор, подскажите, у меня грипп?». Врач отвечает: «Да, свиной». Пациент не унимается: «Вы уверены?» «Абсолютно! Только свинья могла вызвать скорую в четыре утра с температурой тридцать шесть и семь!»

Хохот снова заполняет палату. Выхожу в коридор с улыбкой.

Маша! Машенька… Мой ангел! Где же ты?

Взгляд цепляется за план больницы, висящий на стене: кардиология — этажом ниже.

Там первым мне попадается мужчина в странной одежде, будто он собрался в поход. Медперсонала не видно, поэтому я решаю обратиться к нему:

— Вы не знаете врача-кардиолога Мясникову?

— Машу? — тут же оживляется он.

— Да. Она здесь?

— Я тоже её ищу! Хотел подарить ей зуб крокодила, — торжественно объявляет мужчина. — Эта девчонка не побоялась залезть в бассейн, кишащий голодными тварями, чтобы завести мне сердце. Представляешь?

Я даже ещё не знаю Машу лично, но уже испытываю за неё безмерную гордость.

Это моя девочка. Именно такая, какой я её представлял.

Бесстрашная, отважная и безмерно добрая.

— Вы знаете, где она? — с нетерпением спрашиваю я.

— Сказали, она в скорой работает, — пожимает плечами мой собеседник, явно разочарованный тем, что не застал Машу на месте.

В этот момент мимо нас проходит медсестра. В избытке чувств я невольно ловлю её за локоть:

— Не подскажете, где можно найти врача-кардиолога Мясникову?

— Хм… Она вроде заканчивает обход пациентов. А! Так вон она, — женщина указывает в конец коридора.

Я оборачиваюсь и вижу женский силуэт в белом халате.

Она блондинка!

Стоит ко мне спиной, поправляет стетоскоп и о чём-то переговаривается с коллегой.

Словно во сне я подхожу к ней. Медленно, не спеша, будто боюсь спугнуть.

Дыхание становится чуть чаще.

Чёрт! Не помню, когда я в последний раз так волновался. Будто вот-вот случится что-то важное.

Она уже в метре от меня. Ещё пара шагов, и я впервые увижу её лицо. Настоящее, живое, не придуманное моими фантазиями. Сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Доктор Мясникова? — произношу я чуть хрипловато.

Врач замирает на полуслове, потом медленно оборачивается. Движение плавное, грациозное.

— Да? — отвечает врач, слегка приподнимая бровь.

Секунда тишины.

Это Маша?

Отступаю назад. На меня обрушивается оглушительная волна внезапного разочарования.